Татьяна Арбузова
Не ходите, девки, в Африку гулять

Глава 1

Как, уж, удалось Сергею Анатольевичу, следователю по уголовным делам, устроить так, чтобы тайна местонахождение шкатулки с драгоценностями все же раскрылась, то мне было неизвестно. Сам, же, сыщик на наши вопросы только загадочно улыбался и помалкивал. Но, вопреки всем неприятностям, выпавшим на нашу долю, неожиданным сюрпризом стало то, что нам, как (практически) обнаружившим клад, была возвращена его часть, в виде денежного эквивалента. За что мы тоже должны были благодарить бравого следователя.

В тот июньский, наполненный солнцем и зноем день, мы вновь собрались на даче у Алексея. По просьбе Сергея Анатольевича я тоже вырвала из будничных графиков несколько часов и прибыла на совет, не тратя времени на долгие сборы. В этот раз я была на своей машине и, подъехав ко двору, подметила, что друзья прибыли раньше меня. Заглушив мотор, я вылезла наружу и сразу же втянула носом запах жареного мяса. Алексей уже хлопотал у мангала, колдуя над шашлыком. Громко хлопнув дверцей, я развернулась, чтобы направиться к дому.

– И где ты лазишь? Только тебя и ждем, – напугал меня, внезапно выросший подле меня брат, на котором из одежды красовались только белые шорты в черную полоску (или черные в белую, это уж, как кому угодно).

– Ты же знаешь, когда я за рулем, я передвигаюсь медленно, не торопясь, – ответила я, вздрогнув и мысленно «отблагодарив» его за испуг парой некрасивых слов.

– Да, знаю, – махнул он рукой так, что штанины его одеяния заколыхались. – Пошли быстрей. У Сергея Анатольевича такая шикарная новость! Ты одна еще о ней не слышала. Мы все уже в курсе.

Я и он поднялись в гору, так как дом свой Алексей умудрился построить на пике возвышенности, за что не раз поминался друзьями неприличными эпитетами. На крыльцо выпорхнула Ирина:

– О-о-о, привет, – подлетела она ко мне и рухнула мне на грудь с объятьями. – Я так рада тебя видеть! Ты даже не представляешь.

С тех злополучных дней, когда на наш диван пали «смертью храбрых» три мертвых рецидивиста, и мы были вынуждены защитить свою честь методом собственного расследования, я с Ириной так ни разу и не виделась. Но о событиях, проистекающих в ее жизни, мне регулярно докладывали Марина с Алексеем. Ее роман с Сергеем Анатольевичем был в самом разгаре, о чем четко читалось по лицу и глазам Ирины, которые светились особенным огнем. Таким лучезарным светом могло светиться только счастье.

– Здравствуйте, Татьяна, – раздался за моей спиной знакомый тембр Сергея Анатольевича. – Вот мы и опять с вами встретились.

Я обернулась и застыла, открыв рот. Передо мной стоял незнакомый мужчина, одетый в цветастую рубашку и джинсовые шорты.

– Вы меня не узнали? – засмеялся мужчина смехом следователя.

– Вот, это перемена, – восхитилась я. – Вот, что любовь с людьми творит! И даже суровых блюстителей закона не щадит.

Сыщик смутился и мельком взглянул в сторону Ирины.

– Да, ладно тебе, – дернула меня за рукав рубашки подруга. – Прекращай смущать. Лучше послушай, что тебе Сережа сейчас расскажет.

Я, вдруг, поперхнулась и закашлялась.

– Сер-е-е-ж-а??? – растянула я имя, привыкая к непривычному его звучанию.

– Ну, пожалуйста, хватит, – восприняла правильно Ирина мой посыл. – А как еще-то? Сергей Анатольевич, что ли?

Следователь, расхрабрившись, подошел к подруге и обнял ее, положив руку на плечи:

– Вы тоже можете меня так называть. Я «за». Друзья Ирины, мои друзья!

– О, как. Тогда, уж, давай и на «ты», – совсем обнаглела я, глядя на него в упор.

– А, давай, – резко протянул мне ладонь для рукопожатия Сергей Анатольевич. – Буду только рад.

Мы пожали друг другу руки и сели на скамейку, словно собрались, для закрепления словесного соглашения, раскурить еще и «трубку мира».

– Я всех уже оповестил, осталось лишь тебе поведать.

И следователь озвучил мне историю о нашем заслуженном вознаграждении. Сказать, что я была поражена, значит, не сказать ничего, потому что сумма, которая прозвучала из уст Сергея Анатольевича, была настолько нереальной для моего слуха, что я вынуждена была соскочить с места и забегать кругами по двору. Это все наблюдал не только следователь, но и надсмехающийся над моим всплеском эмоций Алексей.

– У меня точно такая же реакция была, – успокоил он меня, остановив и подталкивая сзади за плечи, вернул на прежнее место. – Это я уже отошел, а остальные до сих пор в шоке.

– А где, кстати, они? – вспомнила я о Марине, Люде и Наташе со Славой.

– В доме. Где же еще? – показал он рукой на крыльцо. – Наверное, с ума от радости сошли, что-то тихо там.

Я поднялась на веранду. Открыв дверь в комнату, я вошла.

– А-а-а, – тут же раздались радостные голоса. – Танюха, наконец-то, приехала.

Ко мне ринулась толпа. Все спешили обнять меня и похлопать по тому месту, которое оказалось, в данный момент, доступным для каждого из них. Таким образом, мне постучали по спине, голове, плечам и от кого-то я даже получила смачный хлопок по филейной части моего, уже измученного приветствиями, тела.

– Ты уже знаешь? Сергей тебе рассказал? – восхищенно воскликнула Марина после того, как меня пожамкали все.

«Ого, – отметила я про себя. – А Сергей Анатольевич-то не только со мной одной побратался».

– Знаю, – кивнула я. – Но до конца еще не верю. Мы же теперь почти богаты.

– Ну, богаты мы или не богаты, это вопрос вторичный. А то, что почти все финансовые проблемы теперь решаемы, – не менее восторженно присоединилась к беседе Наталья. – И даже еще останется.

– Не хило останется-то, – хмыкнул Вячеслав. – Остатком назвать язык не поворачивается.

– Ну, знаете, – остановила нас всех Люда. – Деньги лишними не бывают.

– А мы и не спорим, – согласилась с ней Марина. – Только хочется, чтобы в дело пошли. А то утекут, как вода сквозь пальцы.

– Правильно, – подхватила ее идею Наташа. – Нужно часть потратить и на удовольствия.

– Что ты имеешь в виду? – почему-то напряглась Люда. – Какие такие удовольствия?

– Да, я об отдыхе, – засмеялась Наталья. – Давайте все вместе куда-нибудь съездим. Например, в Турцию или Египет.

– Верно, – поддержала ее Марина. – Только не в Турцию и не в Египет, а куда-нибудь в Европу.

– Для Европы визы нужны. Долго это все, – разочаровала я их и разочаровалась сама, потому что в душе лелеяла мечту побывать в Праге. – Нужно что-нибудь такое, чтобы собраться и сразу поехать.

– В Крым можно, – внес свою лепту в выбор и Слава.

– Да, ну, его, – отмахнулась Наташа. – Хочется чего-то нового, необычного и незнакомого.

– А когда это Крым стал для тебя «обычным»? – округлились глаза от удивления у Вячеслава. – Ну, девки, вы даете. Еще деньги не получили, а уже зажрались.

– Имеется иной вариант, – еле сдержалась я, чтобы не засмеяться. – Есть страны, куда мы можем и без «Шенгена» попасть.

– Например, – оживилась Наталья, присаживаясь на стул и поглядывая на меня снизу вверх.

– Например, Черногория, – пришла мне на ум страна, о которой я не так давно посмотрела передачу по телевизору и, которая, буквально, ворвалась в список моих желаний.

– Тебе своих Уральских гор мало? – удивилась Люда. – Чего мы там нового увидим?

– Там и море есть, – продолжала я, навязывая друзьям свою мечту. – Адриатическое. А в горы тебя тащить никто не собирается. Хочешь сидеть у моря, сиди, а не хочешь сидеть, лежи, ходи, стой на голове. Главное, наслаждайся.

Знала бы я, как я в тот момент ошибалась! Но будущее знать никому не дано, поэтому разговор потек своим чередом дальше.

– А что? – задумалась Марина. – Это идея. А туда точно виза не нужна?

– Да, точно, точно. Я узнавала. На территории страны можно находиться без визы до тридцати дней. Очень хочу там побывать. А как звучит название! Вы только послушайте: «Монтенегро».

– Монтекристо какое-то, – никак не могла побороть свои сомнения Люда, подсаживаясь за стол к Наташе.

– Это итальянизированное название Черногории, – отреагировала я возмущением.

– Я, лично, согласна, – уверенно произнесла Наташа, сводя и сомнения Люды и мою обиду на «нет». – Мне главное море, песок и солнце.

– Какое «согласна»? – одернул жену Слава. – Вы сначала все разузнайте, а потом решайте. Чужая страна – это не шутки. Ой, скажу вам честно, не ходите, вы, девки, в Африку гулять. А, если, уж, собрались, то хорошенько все просчитайте и продумайте.

– Отстань, – отмахнулась от него, как от докучного насекомого, Наташа.

Беспокойство Вячеслава передалось и мне, застучав молоточками тревоги в висках. Но, так как я выступила инициатором данного путешествия, то отступить и сдаться, считала делом неблагородным.

В комнату птичкой впорхнула Ирина:

– Накрывайте стол, мясо готово.

Марина, Наташа и Люда кинулись, кто куда. Марина принялась расставлять посуду, Наташа открыла холодильник, а Люда, покидав в глубокую чашу овощи, налила туда воды.

– Смотрю я на тебя, Ирина, – повернулась я к той, которая и по комнате летала, не касаясь, пола. – Тебе ноги и не нужны. Крылатая ты наша.

– Не крылатая, а окрыленная, – скорчив мне рожицу, показала язык Ирина.

– Ничего, ничего, – засмеялась Марина. – Годика через три, четыре на землю опустится, ноги и пригодятся.

– Завидуйте молча, – парировала Ирина. – А я, действительно, летаю. Разве это плохо? А? Ну, ответьте, плохо?

– Это замечательно, – вздохнула я, немного завидуя подруге. – Счастье мимолетно, может, поэтому оно так ценно. Летай, на здоровье, пока летается.

– Чего это тебя на философию потянуло? – посмотрела на меня с упреком Люда.

– Да. Не нагоняй тоску, Таня, – поддержала ее Наталья. – Давайте, лучше праздновать. Такое событие сегодня.

Алексей и Сергей Анатольевич внесли шашлыки и торжественно водрузили блюдо с ними на центр стола. Мы тоже поспешили сесть, потому что от смеси запахов дыма и мяса начинала кружиться голова. Да, и слюноотделение грозило перерасти в цунами. Мясо оказалось необычайно вкусным. Подтверждением тому служило нескончаемое чавканье, несшееся с разных краев стола.

– Тост, – поднялся Сергей Анатольевич, снова, вызвав своими шортами у меня улыбку.

Друзья в едином порыве прекратили поглощение пищи и вцепились в бокалы, преданно заглядывая следователю в рот.

– Я что хочу сказать? Я безмерно рад, что судьба свела меня с вами.

– И особенно с одним человеком, – не упустила я возможность вставить шпильку.

– А эту встречу я, вообще, считаю подарком судьбы, – не растерялся Сергей Анатольевич и одарил Ирину нежным взглядом. – Но и вы мне не чужие. Я хочу выпить за вас всех и за дружбу.

– За дружбу! – подхватили мы хором, воодушевлённые речью сыщика.

Совершенно позабыв, что я планировала вернуться этим же днем домой, я поддалась общему настрою и опрокинула в себя целый бокал шампанского.

– Как намереваетесь тратить деньги? – поинтересовался Сергей Анатольевич после того, как мы заскребли по тарелкам вилками. – Прошу прощения, если лезу не в свое дело.

– Да, никак, пока, – запихивая кусок мяса в рот, ответил за всех Алексей.

– Как это никак? – возмутилась Марина. – Мы решили все вместе съездить отдохнуть.

– О, – прервал работу челюстями брат. – Когда это мы решили?

– Без тебя, пока ты был на улице, – объяснила ему Наташа, поглядывая на него с опаской.

– И куда решили отправиться? – вообще, потерял к еде интерес Алексей, положив столовые приборы рядом с тарелкой. – Без меня.

– Леха, – возмущенно воскликнула Марина. – Не тупи, пожалуйста. Ехать мы решили все вместе и в Черногорию.

– Куда? – опешил брат. – Куда? Куда?

– В Черногорию, Черногорию, – передразнивая его, ответила Марина.

– Почему туда? – не унимался Алексей, несомненно, не воспринимая сообщение из-за обиды.

– Там море, желтый песок и солнце, – мечтательно проговорила Наталья, закатив глаза от удовольствия.

– А разве море только там? – никак не хотел сдаваться Алексей. – Я знаю еще места, где этого добра навалом. Например, Таиланд.

– Таиланд? – подхватила Наташа и его идею. – Тоже неплохо. Я «за».

– Стоп, – попыталась я остановить разбушевавшуюся фантазию друзей. – Я в Таиланд не поеду. Я хочу поближе к дому, чтобы, в крайнем случае, и пешком вернуться можно было.

– Так и из Таиланда можно пешком вернуться, – хмыкнул «друг» географии Вячеслав. – Только чуть подольше шагать придется.

– Давайте, Таиланд потом, как-нибудь, – готовая уже ухнуться на колени, взмолилась я. – И без меня. А сейчас, куда-нибудь в район Европы.

– Ладно, – еще немного поразмыслив, пошел на уступки Алексей. – Я согласен. Пусть будет Черногория.

Мы вернулись к трапезе, радуясь и громко обсуждая, нежданно, свалившуюся на наши головы финансовую удачу.

– Так, и когда рванем? – вернул нас к обсуждению путешествия Вячеслав.

– Знаете, – высказалась я первой. – Я читала, что «дикарями» там намного дешевле отдыхать. Через турагентство дороже получается.

– А как мы там «дикарями-то»? – усомнился Алексей, который, видимо, решил сегодня подвергать сомнению любой довод. – Это же другая страна.

– Все просто, – я повернулась к брату, понимая, кто больше других нуждается в силе моего убеждения. – Я читала отзывы в интернете тех, кто уже отдохнул, таким образом. Там и номера телефонов указаны. Давайте, позвоним и все узнаем в подробностях.

– А с другой стороны, чего нам экономить? – будто не слушал меня брат. – Мы теперь платежеспособны и отель осилим.

– Не отрицаю, но вместо отеля, мы и дом снять сможем, большой и вместительный и сразу у моря, – я почувствовала, что стала уставать от агитационной работы.

– Ладно, – остановила нас Марина. – Рассмотрим все варианты. В конце-то концов, можно поехать и через турагентство, а там уже отдыхать «дикарями» в арендованном доме у моря.

Оспаривать предложение Марины никто не стал. Все, вдруг, разом, пришли к единому мнению, что утро все же мудренее вечера.

Глава 2

Наутро, разъезжаясь, мы договорились, что каждый приложит усилия в поиске дополнительных сведений. Марина заедет в турагентство, а я и Наташа окунемся в необъятные просторы интернета. На Алексея и Сергея Анатольевича была возложена задача, относительно паспортов. Собраться еще раз решили через неделю.

Садясь в машину, я посмотрела в сторону соседского дома, где жила Вероника Станиславовна. Вспомнив об обещании навестить ее, как только приеду, я резко передумала уезжать и повернула к дому.

– Леш, – заговорила я с братом, потому что именно он выскочил мне навстречу, едва не сбив меня с ног. – Ты к Веронике Станиславовне вчера не ходил? Может, сходим сейчас?

– Нет их. Не приезжали они еще в этом году, я у Ложкиных спрашивал.

– А, если Ложкины просто не заметили, как приехали Никочка и Вероника Станиславовна?

– Да, ходил я. Действительно, нет никого. На дверях замки.

Я почувствовала, как предательски заныло в груди сердце: «Неужели навсегда попрощались в тот день?».

– Ты тоже об этом думаешь? – Алексей не сводил с меня глаз.

– Да, – поняла я, что он имеет в виду.

– Перестаньте, – прикрикнула на нас, незаметно, когда подошедшая, Марина. – Мало ли. Может, приболела. Что вы сразу в крайности кидаетесь?

– Или просто ее одну здесь боятся оставлять. Лет-то ей немало, – вынырнула из комнаты и Наташа. – Может, у внучки и правнучки работа и они не могут с ней здесь находиться.

– Пожалуй, – отогнала я прочь дурные мысли. – Но вы в течение лета проверяйте, хорошо? Я, вряд ли, смогу.

– Само собой, – уверил меня брат. – Даже не сомневайся.

Я вернулась в машину. Заурчал мотор, и авто тронулось. «Обязательно мы с Вами еще увидимся, Вероника Станиславовна, обязательно!».

Ровно через семь дней, чуть ли ни минута в минуту, мы сидели за столом в доме моей снохи Людмилы. Наши ряды путешественников, неожиданно, пополнились попутчиками. Родная сестра Алексея Света, а моя двоюродная, и ее муж Иван изъявили желание составить нам компанию. После того, как они узнали о наших дачных приключениях и то, чем и как они окончились, Света поклялась, что отныне всегда будет отдыхать только с нами. Переговоры, в большей степени напоминающие военный совет, затягивались, потому что мы никак не могли прийти к единому представлению о том, как должен протекать наш отпуск.

– Ну, допустим, – взял слово Алексей после моего пересказа о достижениях в переговорах с туристами, побывавшими в Черногории «дикарями». – Допустим. А где гарантия, что мы сразу дом найдем? Мы рискуем остаться без крыши над головой. Нам что, на пляже ночевать?

– Не рискуем, – уверила я его, а заодно и всех остальных. – В отель всегда успеем.

– Но мы языка не знаем, – поддержал брата Слава. – Как ты собираешься дом искать? С помощью жестов? И на каком, вообще, языке они там разговаривают?

– А разговорник? Поверьте, я была за границей и простые вещи можно объяснить и с помощью разговорника, – не поддавалась я на их провокации. – Тем более, мне дали даже конкретные адреса, к кому можно обратиться. И на счет авто на прокат я уже договорилась, опять же через парня, которого нашла в интернете. Он уже созвонился со мной, и нас в аэропорту будет ждать микроавтобус. Нужно только сообщить дату прилета. Что еще? Официальный язык черногорский, хотя большинство говорят на сербском наречии. Но есть, кто и русский знает, особенно старшее поколение.

– Они хоть христиане? А то попадем к нехристям, – встряла с очередной глупостью Ирина.

– Да, более семидесяти процентов населения православные. Там и русские живут, если уж на то пошло и вам от этого станет легче.

– Что ж. Меня все устраивает, – кивнула мне подруга, откинувшись на спинку стула с довольным видом.

Остальные пока думали.

– Ну, что ж, – вознамерилась я применить «тяжелую артиллерию», помня о страсти Ивана и Славы к рыбалке. – Я и место уже выбрала. Поселок Крашичи. Это место предлагается любителям спокойного тихого отдыха. И домики там сдаются, и море там самое чистое. И народу там мало, потому что развлечений особо нет, только купание. Но если имеется автомобиль, то проблем с развлечениями не будет. Как говориться, сели и поехали, куда душе угодно, в Тиват или Котор. Тем более, что от Тивата, куда мы прилетаем, всего двенадцать километров до Крашичей. А рыбалка там какая! Такая, что порыбачив единожды, уезжать не захочешь вообще и никогда.

Я краем глаза глянула на Ивана с Вячеславом и запела «Котом Баюном»:

– И с берега-то рыбачь, пожалуйста. И с лодки-то, пожалуйста. Правда, лицензию в этом случае купить придется. В море водятся дорада, камбала, сибас, а, если на Скадарское озеро махнуть, так, вообще, лосось и кефаль на простой крючок поймать можно. В нем, в озере, сорок восемь видов рыбы водится.

– Подготовилась, – усмехнулся Алексей. – Знаешь, чем заманить.

– Это я еще не все названия озвучила. В море водятся и тунец, и марлин, и даже рыба-меч.

– Ну, ладно, ладно. Я понял. Сопротивляться, я теперь права не имею, – вздохнул брат. – Мне мужики не простят.

– Хочу в Черногорию, – улыбнулся Слава и довольно потер живот. – Я согласен. Да, и Танюху жалко, такую работу по поиску провернула. Я так понимаю, что нас там, практически, уже ждут и все готово? А лицензия сколько стоит?

Осознавая, что победа у меня в кармане, я громко отрапортовала:

– Один час на море, что-то около шестидесяти евро, но если брать семь-восемь часов, то сто восемьдесят евро. А на озере дешевле. От трех до восьми часов тридцать евро.

– Все. Решено! – категорично заявил Вячеслав, стукнув кулаком по столу. – Едем в Черногорию.

– Не возражаю, – поддержал его энтузиазм Иван, видимо, намереваясь проделать то же самое, но почему-то передумал в последний момент, лишь сжав пальцы.

– Дома-то там хоть комфортабельные? – обратилась ко мне Марина.

– Пишут, что коттеджи неплохие, чистые, очень удобные, как для большой семьи, так и для компании. Отдельные спальни, кухня. Можно снять дом и с верандой, сидя на которой теплым вечером, наслаждаться видом моря. Как волна набегает на волну и луна, отражаясь в зеркальной поверхности воды, словно люлька покачивается, под успокаивающие звуки, поющего колыбельную песню, моря…

– Ты, систр, так описываешь, – с восторженным придыханием проговорила Света. – Я, прямо, все, все себе представила. И тоже туда захотела. Решено, мы с Ваней тебя не бросим.

– С транспортом, говоришь, порешала? – вмешалась в диалог Наталья.

– Да, – кивнула я ей. – Говорю, же, микроавтобус. Мы почти все с правами, в случае усталости, заменять друг друга будем. Но Черногория не та страна, где придется преодолевать большие расстояния. В этом имеется и свой плюс, сами все объездим. И города, и крепости, и замки. Там очень много таких достопримечательностей. Обещаю, скучать не будем.

– А питаться как? – задала Люда вопрос, которого я боялась больше всего. – Самим готовить?

Девчонки тут же вытянули шеи и навострили уши, имитируя антенну. В напряжении ожидая моего ответа, они, не мигая, не сводили с меня глаз. Стоять у плиты и готовить на ораву голодных переростков, никому не хотелось.

– Не переживайте. Местечко там спокойное, туристов мало, но кафе имеется. И даже один ресторан наличествует. Один раз живем! В ресторане обедать будем! – воскликнула я, ободряя подруг. – Ну, а на завтрак чай или кофе с бутербродами соорудить каждый сможет себе сам. Так, что? Летим?

– Летим! – успокоились и воспряли духом девчонки, а с ними, облегченно выдохнули, и мальчишки.

– Только, раньше сентября-октября не получится, – поднялся со стула Сергей Анатольевич. – Оформление паспортов много времени займет. Я могу не успеть. Не так-то это просто.

– Ну, и отлично, – подвела общий итог Наталья. – И у нас время на подготовку к поездке будет. Собираться будем, не торопясь.

Реплику Наташи мы восприняли одинаково, от души рассмеявшись. По всей видимости, припомнив, что означает «не торопясь» в понимании Наташи и Вячеслава, хохот прозвучал одновременно. Все вокруг прекрасно помнили, что ни одни их сборы в дорогу ли, или просто в гости ли, не обходились без приключений.

– А можно я маму возьму? – пробился сквозь смех голос Ирины.

– И правда, – утирая слезы радости, выговорила Света. – Давайте и родителей возьмем. Ну, где они за свою жизнь побывали? Что видели?

– Я не уверена, что мои поедут, но поговорю, – согласилась Люда.

– И я предложу, – кивнула Марина. – Почему бы и нет?

– Тогда, так и решим, – снова подытожила Наташа. – Значит, во-первых, Черногория. Во-вторых, сентябрь или октябрь. В третьих, берем с собой родителей. А дети пусть дома посидят. Самостоятельности поучатся. Немаленькие уже.

«И снова октябрь, – промелькнула у меня мысль, когда я припомнила историю с тремя мертвыми рецидивистами. – Что-то мне не нравится такое совпадение. Ох, как не нравится!».

Глава 3

Все лето вели подготовку к поездке. Кто-то работал без выходных, а кто-то просто дожидался, когда наступит осень. Из родителей согласились поехать только две мамы. Мама Ирины – тетя Соня, и мама Людмилы – тетя Галя. Остальные родители, в силу различных обстоятельств, отказались.

К концу сентября паспорта были готовы. Билеты на самолет до Москвы, а из Москвы в Тиват, находились на руках. Оставалось за малым, вовремя приехать в аэропорт и спокойно, без эксцессов добраться до самолета, пройдя все необходимые регистрации и проверки.

Уже в последний момент возникли проблемы на работе у Сергея Анатольевича ( это предсказуемо, учитывая специфику его профессии) и, к невосполнимому горю Ирины, он с нами не летел. Провожая, следователь, взглянув на нас глазами полными тоски, произнес:

– Боюсь я за вас. Вляпаетесь вы опять, во что-нибудь. Я вас знаю.

Я сделала вид, что не услышала, но моя ожившая интуиция мысленно подвякнула его предположению. Но я, опять, же, мысленно, изо всех сил, попыталась заткнуть ей рот, стараясь не вслушиваться в ее навязчивые притязания на обладание моим разумом.

Как ни странно, но в аэропорт прибыли без опозданий. Все, без исключения. И именно потому, что в среде друзей царила невозмутимость, можно было догадаться, что чемоданы были собраны заранее.

На самолет загрузились без проблем, что меня окончательно огорчило. У меня существовала своя примета: «Если дело начинается с трудностей, то в дальнейшем сложится хорошо, но если сначала тишь, да гладь, значит, неприятности повалят снегопадом потом». Вот и сейчас, очевидный факт своевременного и дружного сбора в пункте назначения и беспроблемной посадки в самолет, меня насторожил.

– Ну, что? Он сказал: «Поехали»? – проговорил Алексей, пристегиваясь ремнем к креслу.

– Ирина, помаши рукой. Сергей Анатольевич, наверняка, смотрит, – попыталась я расшевелить подругу.

– Не хочу без него, – всхлипнула, прильнувшая к иллюминатору Ирина. – Никуда не хочу. Почему все так несправедливо?

– Да, не переживай ты так, – погладила я ее по плечу. – Он же обещал, что приедет сразу же, как только освободится. Еще успеет до одури наплескаться в водах Адриатического моря и поджариться на солнышке.

– Тань, ты не забыла, созвонилась на счет микроавтобуса? – отвлекла меня от слезоточивых проблем Ирины Марина, занявшая место позади.

– Да. Драган с табличкой моих ФИО будет встречать нас. Так что смотрим в оба, – почти прокричала я, чтобы меня услышали друзья и родственники.

– Кто? Кто нас будет встречать? – оживилась Наталья, склонившись мне почти к самому уху. – Драган?

– Да. Это имя такое.

Я не успела договорить, потому что рядом, чем-то зашуршала Света.

– Я тут карту Черногории купила, – разворачивая пакет, радостно ввела она нас в курс дела.

– На кой? – повернулся к нам Алексей, сидевший на противоположном ряду. – Через интернет, что угодно посмотреть можно. И анфас, и профиль.

Брат и вся мужская компания разразились смехом.

– Правильно сделала, – громогласно, чтобы меня услышала развеселившаяся братия, похвалила я сестру, – А то был в моей жизни такой случай. С братом, помнишь Люд, – посмотрела я на сноху. – Мы поехали на машине к родственникам. Тоже понадеялись на всемирную сеть, а сигнал по дороге пропал. Естественно, мы заблудились и пока выезжали, спрашивая у всех и каждого дорогу, крюк в четыреста километров сделали. Так что, карта будет не лишней.

– Я знала, что тебе понравится, – расцвела в улыбке сестра. – Вот, глянь, на ней любая деревня указана и любая историческая развалина. Заблудиться просто невозможно.

На меня, вдруг, что-то нашло, и мне сиюминутно захотелось посмотреть, чем занято старшое поколение. Тетя Соня, мама Ирины, с которой я познакомилась две недели назад, когда мы собрались в последний раз перед поездкой, что-то рассказывала тете Гале. Та, же, самозабвенно рылась в своей торбе (именно торбе, потому что назвать сумкой это мешкообразное шитье, язык не поворачивался), не особо прислушиваясь к собеседнице.

Свою первую встречу с тетей Соней я не забуду никогда, такое яркое по ощущениям впечатление она на меня произвела. Лет маме Ирины было чуть за шестьдесят, но пенсионеркой, а тем более бабушкой, она себя не считала. И нам строго настрого было запрещено называть ее «тетя». Нам были прочитаны наставления, напоминающие угрозы, и навязаны обязательства, смахивающие на приказы, о том, что величать ее мы должны не иначе, как «Софочка». Мне и девчонкам удалось это и принять и проговаривать, а, вот, у мужчин наших языки в этом направлении не желали поворачиваться, поэтому они, как один, гундосили себе под нос «Вы».

Используя тонны косметики, бантики, рюшечки и всякие кружева, Софочка напоминала мне куклу, которую натягивают на заварочный чайник. Роста она была небольшого, но ее прическа, напоминающая высотный дом, делала женщину намного выше. Изюминкой этого волосяного шедевра служили, ниспадающие с затылка, многочисленные локоны, которые выглядели шторой и напоминали мне, отчего-то, жалюзи. Софочка умудрялась сочетать в себе несочетаемое, привлекая к себе внимание мужчин разного возраста и с всевозможными вкусами.

Но самое ужасное, что я находила в родительнице Ирины, так это ее манера общения. Нет, жеманницей она, к сожалению, не была (что контрастировало с ее образом), а вела себя так, как сейчас принято говорить «гром баба», «командир в юбке», «амазонка». И, ко всему прочему, Софочка была, почему-то, недовольна всем всегда и повсюду. Причем, абсолютно. Ей, укутанной в вязаные узоры и рюши, кокетничать и опускать бы глазки при разговоре, а она бралась поучать каждого, кто вольно или невольно оказывался в поле ее зрения, включая и животных.

– И что тебе от моей дочери нужно? – спросила она меня, встретив в первый раз.

– Простите, – остановилась я, взирая на нее с высоты своего роста. – Вы это мне?

– Конечно. А кому еще-то?

– А что вы имеете в виду? – не могла я сообразить, что хочет от меня эта незнакомая женщина.

– Мамуль, это не она. Это другая Таня. Я же тебе рассказывала, – вступилась за меня Ирина, неожиданно, возникшая возле нас, как черт из табакерки.

– Та самая, которая преступника поймала? – несколько снизив напор, демонстративно обвела взглядом контуры моей фигуры Софочка.

– Я его не ловила, – уточнила я, потому что перед моими глазами проплыла картина, как я забрасываю петлю от лассо на шею преступнику. – А всего лишь догадалась, кто он.

Софочка интенсивно встряхнула головой. Да, так, что ее белокурые кудри, свисавшие с затылка, вдруг, нырнули вперед, преобразовавшись на мгновение в челку. Лицо исчезло за таким волосопадом, а степень лохматости повысилась до максимального балла. После того, как голова вернулась в прежнее положение (вместе с кудрями), она, выпятив вперед грудь, покинула наше с Ириной общество, напоследок еще раз осмотрев меня с ног до головы.

– Ирина, – повернулась я к подруге. – А о ком говорила твоя мама?

– Не обращай внимания, – смутилась Ирина, предприняв попытку побега. – Она просто перепутала. Она приняла тебя за одну мою знакомую. Я тебе потом как-нибудь расскажу. Просто мама ее недолюбливает.

– За что? Она тебя обидела? – вцепилась я в ее рукав от кофточки, с целью не опускать, пока не узнаю всей правды.

– Нет. Она, неожиданно, разбогатела.

– А ты и твоя мама тут, с какого бока?

– Мама считает, что богатство такое ей привалило незаслуженно.

– Но и ты, вроде, как, сейчас, далеко не бедна. В свете последних событий.

– Ну, д-а-а. Просто до этого моего богатства, эта знакомая меня избегала, а теперь снова возникла в моей жизни.

– Ясно, – успокоилась я, добившись правды. – Тогда мама твоя права. Я человек, который пережил подобную ситуацию. Такие люди, как твоя знакомая, всегда будут предавать. Они, словно злато чувствующие мотыльки, летят только на запах монет. А стоит твоим запасам закончиться, они тут же закидывают тебя грязью, и улетают. Я все чаще прихожу к выводу, что у таких людей нет души.

– Я знаю, – вздохнула Ирина. – И мама знает. Она странная, но правильная.

– Обостренное чувство справедливости? – сформулировала я диагноз. – О, как мне это знакомо. Сама страдаю от этого.

Вот и сейчас, глядя, какие манипуляции выделывает руками Софочка, пытаясь что-то донести до тети Гали, я осознала, что отпуск наш будет не таким, каким мы мечтали его видеть. И это хорошо, если тетя Галя возьмет на себя значительную долю неугомонности Софочки, но она же может и не сдюжить. И тогда никому мало не покажется, темперамент у мамы Ирины, по всем признакам, был еще тот.

Иван со Славой интенсивно обсуждали рыбалку, бахвалясь друг перед другом багажом знаний и умений. Света уткнулась в изучение карты. Наталья и Алексей дремали. Марина смотрела в окно, разглядывая облака.

– Тебе не кажется, что Софочка нас замучает? – прошипела мне в затылок Люда, прильнув к спинке моего кресла вплотную.

– Только что об этом подумала, – хмыкнула я. – Ты, прямо, мысли мои читаешь.

– Я уже пожалела, что маму взяла, – вздохнула сноха. – Она ее до приступа доведет. И это еще в лучшем случае.

– Потерпи немного. Прибудем на место, поделим внимание Софочки меж собой, – успокоила я ее, мысленно сомневаясь в желании друзей добровольно принести себя в жертву гарпии.

– Может, стоит поговорить с Ириной? – предложила Люда. – Пусть поделится секретом или посоветует, как ее мама отключается.

– Тоже мне нашла Электроника, – в голос расхохоталась я.

– Чего смеетесь? – оторвалась от географических познаний Света. – Мне расскажите?

Люда сдвинула голову к ее спинке и зашипела теперь уже в затылок сестры.

– Да-да-да, – замотала головой, соглашаясь со снохой, Света. – Я тоже внимание обратила. Тяжело с ней будет.

Ирина оторвала взгляд от иллюминатора, чтобы окинуть им нас:

– Когда она вас донимать будет, просто скажите ей: «Тетя Соня, не зудите, как бабка старая. Лучше помогите материально. Вы же пенсию уже получаете!».

Мы замерли. Уж, какой-то совсем необычный способ борьбы со своей мамой предложила нам Ирина.

– Ты прикалываешься? – решилась я переспросить, на тот случай, если ослышалась или неверно восприняла смысл фразы.

– Вовсе нет. Проверено мной, и не раз, – без тени на улыбку, пожала плечами неблагодарная дочь своей матери.

– А почему именно такая фраза? – отмерла и Света.

– Не знаю, но она ее до судорог боится и не любит. Сразу смолкает и уходит.

– А потом? Обижается и не разговаривает? – полюбопытствовала Люда, и я догадалась для каких целей ей эти сведения.

– Да, нет, разговаривает, но без былого пыла и напора. Можно даже сказать, по-человечески.

– А мама моя так же должна сказать? – вытянула шею сноха, чтобы максимально приблизить голову к Ирине, понимая, что в ее словах сейчас спасение тети Гали.

Я и Света тоже настроили слух на тембр голоса Ирины. Я же, ко всему прочему, успела представить себе сцену, как тетя Галя произносит эти слова, уставившись Софочке в глаза. Нужно заметить, что тетя Галя была выше Софочки на целую голову и для того, чтобы выпалить эту фразу в лицо, ей, для удобства, следовало согнуться пополам, что со стороны выглядело бы весьма эффектно. Мне стало смешно, но озвучивать свои фантазийный картинки я не стала, опасаясь недовольства Людмилы.

– Ну, если хочет, пусть попробует. Я не знаю, – вещала в это время, пока я рисовала в уме картинки, Ирина.

Сноха откинулась на спинку своего кресла, оставив спинки наших в покое и пытаясь в голове, видимо, совместить информацию и план дальнейших действий.

– А я, кажется, догадываюсь, отчего Софочка так реагирует, – теперь я протиснула часть лица (ту, которая пролезла) меж спинок кресел, чтобы меня слышали не только Света с Ириной, но и Люда, Марина и Наташа, которая, судя по характерному сопению, пребывала в тисках Морфея. – Во-первых, Софочка не любит, когда к ней обращаются «тетя». Во-вторых, «зудеть», да, еще и как «бабка», для нее слышать невыносимо, а в-третьих, напоминание о пенсии тоже семафорит ей о ее возрасте. Поэтому она и теряет дар речи.

– Люд, да, ты чего? Расстроилась, что ли? – присоединилась ко мне Света, втиснув лицо в пространство между спинок и мной. – Что мы, все вместе и не справимся? Да, мы ее на раз отучим.

– Я бы, на вашем месте, так не обольщалась, – прокомментировала Ирина, снова, приникнув лбом к стеклу иллюминатора.

– Ну, вот что подруга, – начала злиться я, обращаясь к ее затылку. – Или ты свою маму приструнишь, или я. А я за словом в карман не полезу, ты меня знаешь.

– Да, не переживайте вы, она всегда так с новыми людьми себя ведет. Позже, спокойней будет. И я поговорю, обещаю, – не разворачиваясь, оповестила нас Ирина.

Я, вновь, оглянулась, чтобы посмотреть, чем занята Софочка в данный момент. Мама Ирины мирно спала, припав головой к плечу тети Гали. Я добровольно вернулась в предыдущее положение зажатости меж двух спинок и, как смогла, кивком указала Людмиле на Софочку:

– Может, мы зря так испугались?

– Естественно, зря, – хмыкнула, не поворачивая головы, Ирина. – Мама у меня клевая. Компанейская и бесстрашная.

Глава 4

В Москву прилетели, имея запас по времени. Самолет на Тиват вылетал с этого же аэропорта, что значительно упрощало наше путешествие. Рейс был дневным и на место мы должны были прибыть в светлое время суток. Особенностью аэропорта Тиват было то обстоятельство, что он работал не круглосуточно, а закрывался через полчаса после захода солнца. Не в определенные часы и минуты, а именно через полчаса после заката. И, если самолет опаздывал, а случалось и такое, то он просто летел в Подгорицу, где посадки осуществлялись круглые сутки.

Подгорица – это официальная столица Черногории, но сами черногорцы, в значительном их большинстве, исторической столицей считают город Цетине.

Еще в период наших сборов, мы долго спорили, в какой город нам лететь. В Подгорицу, с целью осмотреть столицу сразу, или в Тиват, чтобы сначала устроиться, а потом уже осуществлять вылазки по достопримечательностям. В результате голосования было постановлено, что лучше будет, если мы первоначально отдохнем от дороги, а потом уже «кинемся во все тяжкие». Основным аргументом, который убедил и успокоил сторонников Подгорицы, стал факт того, что Черногория – страна по площади небольшая и проехать восемьдесят девять километров от Тиват до столицы для нас, россиян, с нашими дистанциями, дело плевое.

По пути к терминалу, откуда должно было начаться наше заграничное турне, мы заглянули в один магазинчик, который привлек наше внимание обилием и разновидностью сувениров. Меня, лично, на трату денег ничто не вдохновило, и я со спокойной душой вышла на улицу. В дверях я налетела на мужчину коренастого телосложения, одетого в голубые джинсы и не застёгнутую кожаную куртку, из-под которой виднелся и слепил безупречной белизной, вязаный пуловер. Мужчина, как мне показалось, спешил укрыться внутри магазина. Больно ударив меня своим плечом, он не посчитал нужным извиниться передо мной, и на мое «Ой» никак не отреагировал. Потирая ушибленную руку, я проклинала и мысленно костерила его всевозможными неприличными словами, которые вслух произнести не осмелилась. Через несколько минут из магазина вышла толпа моих попутчиков, и я тут же забыла о невоспитанном представителе мужского пола.

– Ну, зачем тебе столько брелоков? – возмущалась Люда, обращаясь к тете Гале.

– Ну, как же, доча, – оправдывалась та, прижав к груди свою торбу, словно у нее требовали немедля выбросить сувениры. – Ты же знаешь скольким людям надо подарков привести. И папе твоему и братке, и Наде с Витей, и…

– Будут и другие магазины, – остановила поток имен родственников Люда, прибавив в голосе децибел. – А сейчас все это придется с собой тащить.

– Мне не тяжело, да, и чего я там купила-то? Несколько безделушек, – пыталась ее успокоить тетя Галя и заодно оправдать себя. – А я и в других магазинах, что-нибудь куплю. Ты же знаешь, мне много надо.

И тетя Галя, тряхнув сумкой, продолжила список имен людей и родственников, не озвученных в первом перечислении. Снохе ничего не оставалось, как махнуть на это рукой и смириться, а нам дружной ватагой двинуться к терминалу.

При подходе, нас догнал все тот же мужчина и, обернувшись при обгоне, внимательно оглядел нашу компанию. Я тоже не сводила с него глаз, но меня, вдруг, охватила паника, потому что его взгляд не сулил ничего доброго. Заметив, что я наблюдаю, мужчина ускорил шаг и первым скрылся за дверьми, мелькнув белой подошвой черных мокасин. Мы же, в количестве одиннадцати душ, ввалились в зал за ним следом.

Пройдя через рамку на входе без приключений, что меня опять подивило, мы направились к стойкам, где вскоре должна была начаться регистрация. На главном табло уже горели цифры нашего рейса, значит, регистрация вот-вот должна была начаться. Но тут Софочка, в ультимативной форме, поставила нас перед фактом, что терпеть более не намерена, а намерена сию же минуту отправиться в уборную. Никто возражать не стал, и все дружно вышли из очереди, потому как, от Софочки мы ожидали уже чего угодно, а улететь и оставить в беде (все могло случиться) ее одну (вернее, одну Ирину) было бы с нашей стороны верхом невоспитанности. Сопроводить Софочку вызвалась тетя Галя. Когда женщины скрылись за углом, Марина произнесла:

– Нужно было, кому-то и из нас с ними пойти.

– Да, куда они денутся? – ответила ей Наталья. – Далеко не уйдут, найдем, если что.

– Может, все-таки проследить? – поддержала Марину Света.

– Вы правы, – передалось их волнение Людмиле. – Я, пожалуй, пойду, прослежу.

И сноха, семеня ногами, зашагала в том же направлении, в котором скрылись Софочка и тетя Галя.

– Чего беспокоитесь? – пожала плечами Ирина. – Тетя Галя с моей мамой не пропадет!

– Это мы уже поняли, – ерничая, изрекла я.

Ирина фыркнула, а я стало напряженно всматриваться в угол стены, из-за которого должны были бы уже показаться наши женщины.

– Скоро они там? – присоединился к нашей дамской компании Алексей. – Хотелось бы в «дьюти фри» успеть до посадки.

– Вам бы только алкоголь лакать, – зачем-то, нахамила я брату и, сдвинув свой чемодан ногой в сторону, потому что он мешал мне пройти, двинулась на поиски.

– Чего это она? – услышала я уже за спиной вопрос Алексея.

– Ой, Леха, отстань, – ответила ему Марина.

– Чего не так-то? – не понял брат.

– Иди лучше к мужикам. Нечего среди баб околачиваться, – рубанула Марина, не дав брату шанса, не только оправдаться, но и понять, в чем дело.

Не пройдя и половины пути, я увидела Люду, тетю Галю и Софочку, которая быстрым и уверенным шагом шла впереди, а за ней, едва поспевая, Люда вела тетю Галю под руку. Я не удержалась и побежала им навстречу. В голове моей вихрем понеслись мысли, одна хуже другой.

– Что случилось? – запыхалась я, очутившись возле снохи.

– Не знаю, – поморщилась Люда. – Я когда их нашла, они обе ползали по полу и собирали разбросанное содержание маминой сумки.

– Ой, доча, – застонала тетя Галя. – Не тащи меня так быстро, колено больно.

Я подхватила тетю Галю с другого бока, пытаясь облегчить муки не столько ее самой, сколько Люды. Заметив нас, к нам уже во весь опор неслись друзья. Слава и Иван, отстранив меня и сноху от тети Гали, на руках понесли ее в сторону брошенных на произвол судьбы сумок и чемоданов. Девчонки, вздыхая и охая, окружили нас с расспросами.

– Я сама еще ничего не знаю, – опустила голову, расстроенная сноха.

– Люда говорит, что они валялись на полу, когда она их нашла, – ввела их в курс дела я вместо нее.

– Да, не валялись, а ползали, – исправила она на меня, устало вздохнув. – Вещи из маминой сумки собирали. Они по всему залу раскиданы почему-то были.

– А кто их раскидал? – влезла как обычно с глупостями Ирина. – Торнадо или землетрясение?

– Сейчас все узнаем, – не замечая ее комментариев, заявила с твердой решительностью Наталья.

Мы подошли к сидящей тете Гале, окружившим ее нашим мужчинам и суетливо бегающей вокруг них всех, Софочке. Я осмотрелась. На нас оглядывались все, кто находился в данный момент на этаже. Даже сотрудники аэропорта не могли отвести от нас глаз, забыв на время о своих обязанностях. Но в их услугах пока никто и не нуждался, потому что пассажиры заинтересованно наблюдали за нашими передвижениями.

– Давайте, пройдем регистрацию, а потом все выясним, – прошипела я, стараясь почти не двигать губами. – А то на нас все смотрят.

Мои сотоварищи туристы, как один подняли головы и закрутили ими в разных направлениях, высматривая, кто за ними наблюдает. Эти их бесцеремонные телодвижения привели в чувство все службы аэропорта, и очередь из желающих улететь ожила и задвигалась.

На таможенный досмотр я пристроилась позади тети Гали. Чемодан с ее вещами был у Люды, а вот ее сумка неожиданно вызвала интерес у таможенников.

– Что в сумке? – громко и четко задала вопрос женщина-таможенник, после того, как ей подал знак кивком головы ее коллега мужчина, стоящий у экрана специального прибора.

– Да, ничего, – растерялась тетя Галя, суетливо теребя ручки торбы. – Вещи.

– Доставайте, – снова громогласно скомандовала сотрудница.

– Пожалуйста, – тетя Галя, подчинившись силе, водрузила свой почти «мешок» на стол. – Вот, смотрите.

Она одним движением перевернула сумку, подхватив ее за дно. Из сумки высыпалась куча, которую назвать по-иному, кроме как хламом, язык не поворачивался. Таможенница от неожиданности отскочила назад, но, взяв себя в руки, вернулась к столу. Молча порывшись в вещах, и не найдя ничего, что привлекло бы ее внимание, она спокойно и равнодушно проговорила:

– Собирайте все обратно и можете проходить. Следующий, – тут же потеряла она всякий интерес к «сокровищам» тети Гали.

А я, вдруг, догадалась, почему возмущалась Люда, когда они вышли из магазина сувениров. В куче тети Гали я насчитала, аж, шесть совершенно одинаковых брелоков. То, что именно они были приобретены в лавке, подсказывала упаковка с логотипом того самого магазина.

Приблизительно минут через сорок, пройдя, наконец, все необходимые процедуры с регистрацией и всяческими досмотрами багажа, мы оказались в пограничной зоне аэропорта.

– Ну, теперь мне расскажет, кто-нибудь, что там случилось? – проявила любопытство первой Наталья, когда мы, дожидаясь посадки, расселись передохнуть.

Все резко смолкли, с нетерпением поглядывая то на Софочку, то на тетю Галю. Мама Люды вздохнула, но промолчала, опустив глаза.

– Ничего там не произошло, – раздраженно заметила Софочка. – Всего лишь на Галю налетел со всего размаха какой-то мужик и сбил ее с ног.

Тетя Галя снова вздохнула.

– Мы вышли из туалета, а тут он откуда не возьмись, как ураган налетел, – продолжала информировать нас мама Ирины. – Вы бы видели, как этот мужик ее крутанул. Галю вверх, к-а-а-к подбросило. А ее сумку еще выше. Из сумки посыпалась всякая мелочь. Сначала, на пол упала Галя, а следом, словно дождевой поток, ее вещи. Красота!

– И что? Мужик не помог собрать? – возмутилась Марина.

– Нет. Остановился, на какое-то время, и дальше побежал, – мне показалось, что Софочка хрюкнула.

– Может, у него живот прихватило, – заступилась за мужчину Ирина. – Ему не до помощи было.

– Извиниться, хотя бы, мог? – поддержала Марину Света. – Не обделался бы, чать, за пару секунд-то.

– Просто хам, вот и все, – поддержал сторону жены и Марины Иван.

– Морду бы ему набить, – не удержался Вячеслав, сжав кулаки и скрипя от злости зубами.

– Да, уж, – высказался и Алексей, не придумав ничего.

– Иностранец? Как выглядел? – подключился во мне сыщик.

– Не помню, – буркнула Софочка. – А Галю и не спрашивайте. Она только искры да звездочки видела. Больше ничего.

Тетя Галя кивнула, подтверждая слова Софочки, и даже всхлипнула.

– Да, уж, – снова изрек мой немногословный брат, после чего все смолкли.

Глава 5

Посадка, почему-то задерживалась. Стрелки часов показывали, что мы давно уже должны были сидеть в креслах самолета, уносящего нас в синие дали, но на табло, вдруг, выскочили строчки, извещающие о задержке рейса.

Оставив бабушек без присмотра, в надежде, что на второе приключение их просто не хватит, мы отправились по магазинам.

Чем знаменита зона «Дьюти фри», рассказывать никому не нужно, все достаточно о ней наслышаны, поэтому преодолев в себе первый порыв, тут же побежать, я и девчонки, изо всех сил сохраняя безмятежность и спокойствие, отправились искать наших мужчин, которые свои порывы, как всем известно, сдерживать не умеют. Тем более, когда это касается, какого-то этакого алкогольного напитка. Пошлявшись по различным, в своем ассортименте, торговым точкам, закупив косметики, гелей и шампуней на всю оставшуюся жизнь, прикупив маечек, шортиков и блузочек (словно мы ехали вообще без вещей) и не найдя мужчин, мы, тем не менее, довольные вернулись к месту дислокации старшего поколения. Бабушек наших на месте не оказалось. Испытав приступ панической атаки, я первым делом оглянулась по сторонам. Рядом с нами расположилась пожилая пара, которая разговаривала на непонятном мне языке. Чуть подальше от нас, обнимаясь и сюсюкаясь, сидели молодые парень и девушка, занятые лишь собой и не обращавшие внимание ни на кого и ни на что. «Молодожены», – мимоходом сделала я вывод и потеряла к ним интерес. Сзади обосновалась целая семья, с четырьмя, непрерывно плачущими, детьми. Напротив нас, сидел мужчина импозантного вида, в очень дорогом светло-сером костюме. Материал, из которого он был сшит, переливался на свету, играя всеми цветами радуги. Из кармашка его пиджака, куда обычно кладется платок под цвет галстука, торчали солнечные очки. Рядом с ним лежала шляпа, по моему мнению, великоватая для его головы. Сама голова казалась вытянутой, отчего лицо его выглядело узким, а не худым. Но уши его были не просто большие, а очень большие, и я поняла, как такая шляпа удерживалась на такой голове. Мужчина деловито осматривал пассажиров, и, когда наши взгляды встретились, я спросила:

– Извините, пожалуйста, вы не видели тут двух пожилых женщин. Одна такая спокойная и уставшая, а другая энергичная и несмолкающая.

Мужчина мило улыбнулся и проговорил:

– Вы так точно их описали, что даже и добавить нечего. Самую суть выделили.

– Так вы их видели? – примкнула к нашему диалогу, взволнованная Люда.

– Пока они сидели здесь, да, видел. Потом они ушли. А куда? Я внимания не обратил, но они с тех пор не возвращались, я бы заметил, потому что сам никуда не отлучался.

Краем глаза я заметила, как пожилой иностранец резко развернулся в его сторону. Марина, Наталья, Ирина и Света крутили головами, в надежде высмотреть мам в дальних углах зала. Но их, по-прежнему, нигде не было видно.

– Ну, и где они теперь? – всполошилась Ирина. – На какие подвиги их опять потянуло?

– Это все твоя Софочка, – едва не плакала Люда. – Моя бы даже встать без посторонней помощи не смогла. У нее колено.

– Опять я виновата, – вплеснула руками и закатила глаза Ирина. – Я-то тут при чем?

– Вы пройдите в тот край зала, они туда пошли, – неожиданно заговорила с нами пожилая иностранка. – Я слышала, как низкая женщина говорила о каком-то знакомом, потому что много раз повторяла: «Это он, Галя, это он. Надо проверить». Та, другая, идти не хотела, но оставаться одной ей хотелось еще меньше. Она еще прихрамывает, да?

– Да, – синхронно, в шесть голосов, ответили ей мы.

– А давно они ушли? – тут же спросила Наташа.

– Где-то с полчаса назад, – поддержал беседу и мужчина-иностранец.

Внутри меня, минимум пятьдесят процентов органов покрылись холодными мурашками от нехорошего предчувствия. Полчаса! Целых полчаса. Это сколько же всего могло случиться за полчаса.

– Ой, ну, чего вы? Да, за покупками они ушли, – оптимистично, может, из чувства сострадания, возвестила Света. – Где-нибудь в магазине застряли.

– Слушайте, а какого такого знакомого они могли здесь увидеть? – дошел до меня смысл поданной женщиной иностранкой информации. – Уж не тот ли это знакомый, который на них наскочил?

– Господи, – вскрикнула Люда и, сорвавшись с места, побежала.

– Боже, – в тон ей выпалила Ирина и, высоко поднимая ноги, рванула вслед за Людой.

Я, Света Марина и Наташа переглянулись и, вновь, забыв о багаже, помчались за ними.

Проверив во все туалеты, заглянув в каждую кабинку, Софочку и тетю Галю мы нигде не обнаружили. Люда, отчаявшись, прислонилась к стене и медленно сползла по ней, оставшись сидеть, зажав голову в ладонях.

– Так, – взяла инициативу в руки Наталья. – Что мы имеем? А имеем мы шесть туалетов. Три, из них, мы осмотрели. Значит, есть еще три, куда мы не заходили.

– Они же мужские, – удивленно заметила Марина.

– Неважно, – продолжала Наташа. – Проверим и мужские, раз надо.

– Я согласна, – подняла руку Ирина. – От моей мамы что угодно ожидать можно.

Девчонки, как один, глянули на Ирину.

– Что? – не поняла она их взгляда.

– Относительно твоей мамы, мы все уже в курсе, – отчеканила фразу Света, не разжимая губ.

Поиском решили охватить сразу все три уборные. Разделившись на пары, мы разошлись. Нам с Ириной достался самый удаленный по расположению клозет, к которому вел длинный коридор. Но, самое странное, на чем я невольно заострила внимание это то, что на протяжении всего пути нам навстречу не попался ни один пассажир. Почему-то в данную часть здания нога человека не хотела ступать.

Еще на подходе к нему я услышала, едва различимый, монотонный стук. Было ощущение, что кто-то специально стучит в одном ритме, не прерываясь ни на секунду. Тихонько приоткрыв дверь в туалет, по усилившейся громкости, я определила, что звук идет именно отсюда. Внутри помещения царила полнейшая темнота. Стараясь не шуметь и соблюдая осторожность, мы с Ириной вошли и сразу определили, что звук доносится из угла, в глубине небольшого коридорчика, уходившего вправо от входа. Не закрывая основную дверь, чтобы было видно куда продвигаться, мы подошли вплотную к источнику шума. На обнаруженной еще одной двери висела табличка: «Служебное помещение» и именно там, внутри «служебного помещения», кто-то тренировался, готовя себя в барабанщики. Я прильнула ухом, но ничего кроме стука не услышала.

– Кто там? – Ирина оказалась смелее меня, раскричавшись на дверь.

За дверью стук прекратился, перейдя в шорох.

– Я спрашиваю, кто там стучит? – не сдавалась подруга, приложившись к двери губами, словно это могло усилить эффект крика.

– Ирина? – прозвучали ей в ответ. – Дочка, это ты? Выпусти нас отсюда.

– Мама! – взвыла сиреной Ирина и принялась дергать ручку. – Мамочка, сейчас, подожди немного, я тебя освобожу.

– Софочка, – расхрабрилась и я. – С тетей Галей все в порядке?

– Таня, со мной все хорошо, – подала голос тетя Галя. – Слава Богу, вы нас нашли. Я уж было отчаялась.

– Так, – распорядилась я. – Нужна проволочка, я умею такие замки открывать. Или, хотя бы, зубочистка. У тебя есть что-нибудь?

– Нет, – замотала в отрицании головой Ирина.

– Тогда беги за девчонками, пусть прихватят, что-нибудь типа зубочистки. Ты поняла?

– Да, – снова дернула головой подруга, и ее кивок напомнил мне судорогу.

– Беги уже, – чуть ли не вытолкала я ее. – Кого ждешь? Времени мало.

– Бег-у-у.

Ирина взревела, словно двигатель, как минимум, ракеты и, машинально захлопнув дверь, выскочила наружу. И еще несколько секунд моему слуху был доступен отзвук того, как она торопится. Топот ее ног разносился по пустоте большого коридора громким эхом. Я, ощупав в темноте почти все близлежащие участки стен (действуя на основе логического умозаключения), нащупала выключатель и нажала на кнопку. Вспыхнул свет. При освещении я обнаружила не такое уж и большое пространство с кабинками, числом не менее шести, растянувшихся в один ряд. На противоположной им стороне, привинченных к стене, висело такое же количество белоснежных раковин. «Странно, – задалась я вопросом, – а свет-то, почему был выключен?». Но, вспомнив о наших «замурованных» любительницах приключений, я вернулась к двери служебного помещения, тут же выбросив из головы посторонние мысли.

Колдуя над замком, я одновременно вела беседу с Софочкой.

– И как вас угораздило сюда попасть, если не секрет?

– Да, какой уж тут секрет. Но только другим не рассказывай. Обещаешь? – полушепотом, просвещала меня Софочка. – Мы с Галей не хотим, чтобы девчонки наши волновались или о нас понавыдумывали всякую ерунду.

Я усмехнулась, прекрасно понимая, что мама Ирины имеет в виду. Еще бы! Но, увы, не только Людмиле и Ирине может на ум прийти мысль о временном умопомешательстве их родительниц, но и остальные способны проанализировать их нестабильное поведение, сделав для себя соответствующие выводы. Я же, лично, уже произвела в своей голове подобную операцию и уже пришла к выводу, не сулящему Софочке ничего хорошего, потому как словосочетание «временное умопомешательство» у меня плавно перетекло в «постоянное безумие».

– Ладно. Обещаю, – не стала я делиться с ней своими умозаключениями, чтобы не вызвать обострение в поставленном мною диагнозе.

– Мы за тем мужиком следили, который на нас налетел. Я просто хотела посмотреть в его бесстыжие глаза и высказать ему все, что я о нем думаю.

– Высказала?

– Нет, – выдохнула Софочка. – Не успела.

– Как это? – замерла я, перестав мучить дверной замок. – Что значит «не успела»?

– А то и значит, – с горечью и сожалением в голосе проговорила престарелая мстительница. – Он нас, как котят за шкирку схватил и сюда затолкал, а с меня еще и жакет стянул, сволочь. Вот скажи, жакет-то ему мой зачем? Он же женский.

– Как за шкирку? Как затолкал? Как он, вообще, с вами двоими справился-то? – «удивилась», это слабое описание того эмоционального всплеска, который охватил меня с пят до головы, в виде резкого прилива крови ко всем участкам тела враз.

– Мы сидели и ждали вас. Но тут я увидела его, и мы решили всего лишь проследить.

Я хмыкнула и утерла пот со лба одновременно.

– Мы сначала хорошенько подумали, конечно, – среагировала на мое хмыканье Софочка. – Галя идти, никак не соглашалась. Поэтому, когда все же пошли, мы увидели его, когда он сюда заходил. Но так как до конца уверены не были, далеко было, зашли следом, чтобы убедиться, что это именно он.

– И? – вынуждена была я подвигнуть Софочку к продолжению, так как она, вдруг, смолкла.

– Зашли, а тут темно и он сзади нам рты зажал и потащил куда-то. Сильным оказался, гаденыш. Ну, а потом затолкал в эту кладовку и дверь захлопнул.

– Мы кричали, кричали, но нас никто не услышал, – поделилась пережитым тетя Галя.

– Потом устали кричать и просто стучать начали. А тут и вы подоспели, – вновь перехватила инициативу в вещании Софочка.

– Чудны дела твои, Господи, – задумалась я. – Но зачем ему понадобилось вас в чулан запихивать? Чего он испугался? Единственное, что грозило ему, это побитое лицо. Испугался двух пенсионерок? Что-то тут не так.

В этот момент вбежала Люда и, определив направление, ринулась ко мне, а, приблизившись, упала грудью на дверь:

– Мама, ты здесь?

– Здесь, дочь, не волнуйся, – зашуршала чем-то тетя Галя, и я предположила, что она просто поднялась на ноги.

Явились взору и остальные, внеся в общую обстановку тишины хаос и гвалт.

– Принесла, что я просила? – обратилась я к Ирине, не вслушиваясь в вопли и переговоры прибывших членов поисковой группы.

– Да. Вот булавка и зубочистки, целая коробочка. Подойдет?

– Сейчас посмотрим. А, ну разошлись, – растолкала я локтями подруг и родственниц. – Свободу попугаю!

– Какому попугаю? – развернулась ко мне Люда, округлив от удивления глаза.

– Это из мультфильма, – опередила с разъяснениями меня Света, рассмеявшись.

– Из него, – подтвердила я, самозабвенно и старательно копаясь с замком, высунув, от тяжести производимого действия, язык.

Раздался щелчок, ручка повернулась, я, облегченно вздохнув, распахнула дверь.

– «Возвращение блудного попугая» называется, – добавила я, выпуская Софочку и тетю Галю. – В данном случае, двух.

Представительницы старшего поколения вышли из темного помещения, щурясь от яркого света и прикрывая от него глаза ладонями.

– Мама, – сурово проговорила Люда, уперев руки в бока. – Что опять произошло?

– Людочка, – засюсюкала вместо тети Гали Софочка. – Это моя вина. Зашли нужду справить, а тут комнатка любопытная. Ну, я и не удержалась, заглянула. Да, еще и Галю с собой захватила, а она возьми да захлопнись.

– Кто захлопнись? – не пришла еще в себя от пережитого стресса сноха. – Галя?

– Да, ну, что ты такое говоришь. Ха-ха, – Софочка попыталась рассмеяться, но у нее не получилось. – Естественно, дверь.

– А почему нужду справить вы отправились в самый дальний туалет? Да, к тому же, как мы заметили, мало кому известный? – что-то заподозрила Марина.

– А-а-а, – было видно, как глаза Софочки забегали, а сама она растерялась, придумывая очередную ложь. – А-а-а, остальные на уборку были закрыты. Так, ведь, Галя?

Софочка дернула тетю Галю за подол.

– Да, да, да, – интенсивно закивала мама Люды головой, нервно теребя ручки своей необъятной сумки, которую она не бросала ни при каких обстоятельствах. – Все так и было. Убирались. Там.

– Хорошо, – смилостивилась Людмила, успокоившись. – Идемте. Нас, наверное, уже потеряли.

– Ой, подождите, – спохватилась сестра. – Уж коли мы в туалете, я, с вашего позволения, быстренько им воспользуюсь. А то я так переволновалась!

И Света прошла вглубь помещения, остановив свой выбор, почему-то, на крайней кабинке. Но тут же, не посетив ни одну из них, она развернулась и быстро побежала назад.

– Там, там, там, – не могла она выговорить, задыхаясь и нервно сотрясая воздух рукой в направлении кабинок. – Там ноги.

Глава 6

Ничего более не спрашивая и не объясняя, я смело и решительно зашагала к тому месту, от которого бежала, как ужаленная, сестра. И то, что увидела я, на сто процентов соответствовало ее показаниям. Действительно, в проеме, между полом и дверью, торчали две ноги, обутые в знакомые мокасины.

Я медленно потянула за ручку, дверь легко открылась. На полу, опершись об унитаз, сидел мужчина, в голубых джинсах, кожаной куртке и кристально белом пуловере. С первого же взгляда я узнала его. Это был тот самый, который задел меня плечом при входе в магазин с сувенирами.

– Он, – раздался у меня за спиной радостный голос Софочки. – Галя, гляди, этот на тебя налетел!

От неожиданности я вздрогнула и обернулась. Позади меня (когда только успели подойти), образовав полукруг, стояли все.

– У-у-ф, – трясло сестру, бряцанье зубов, которой, разбавляло нависшую над нами, как топор возмездия, тишину.

– Ты чего? – пожалела я ее. – Это всего лишь труп.

– Ага, – возразила Света. – Это вы к трупам привычные, а я с ними вот так, никогда не сталкивалась. А, может, он все-таки живой?

– Вряд ли, – оценила создавшуюся обстановку Наталья. – Если судить по количеству времени, которое он здесь сидит, думаю, он уже умер.

– Может, стоит все же проверить? – не оставляя надежду, всхлипнула Света. – Вдруг, он прямо сейчас, на наших глазах, умирает.

– Хорошо, – забеспокоилась и я. – Посмотрю. Но вы оставайтесь на месте и, пожалуйста, постарайтесь не оставлять никаких следов. Даже не дышите на него, чтобы влага от вашего дыхания не осела на нем.

Подруги, не смея ослушаться опытного человека, разом отшатнулись, даже не допустив мысли, что я способна шутить и в такой ситуации. Я же, сделав только один шаг вперед, склонилась над телом, чтобы прощупать пульс. Кожа шеи, до которой я дотронулась, была еще теплой.

– Пульса нет, – вынесла я вердикт чужой жизни. – Без сомнений, перед нами покойник.

– Господи, – вырвалось у тети Гали. – Кто же его так, родимого? И что теперь нам, бедным, с ним делать?

Тетя Галя была жалостливой женщиной и жалела всех подряд. Я помнила ее, когда она была молодой. В то время она была счастливой обладательницей автомобиля «Ока». И хотя об этом чуде российского автопрома сложено немало анекдотов, у простого обывателя он пользовался популярностью, потому что отличался экономичностью и, как бы странно это не звучало, разгонялся до приличной скорости. Сколько раз я, ведя машину по трассе, обижалась и злилась, когда эта «букашка» с легкостью обходила меня, оставляя за собой облако пыли. Тетя Галя в свое время была лихой наездницей и я, лично, была тому свидетельницей, однажды, составив ей компанию в качестве пассажира. Теперь же, в прошествии нескольких лет, страдая ко всем иным болячкам, плохим зрением, она, в связи с этим, недопонимала истинности происходящих событий, ориентируясь лишь на реплики окружающих. Но это не мешало тете Гале жить полной жизнью, и она всегда стремилась оказаться в гуще событий.

Девчонки молчали, продолжая разглядывать, удобно расположившегося, пусть и в неприспособленном для смерти месте, усопшего.

– Софочка, – подошла я к маме Ирины. – Вспомни, может, было еще что-то?

Софочка задумалась, сощурив глаза и пожёвывая нижнюю губу.

– Я слышала, как будто тащат по полу, что-то тяжелое. Но подумала, что мне это показалось, потому что Галя мне прямо в ухо, как слон, сопела.

И Софочка изобразила, какие звуки издавала тетя Галя, находясь с ней в темноте замкнутого пространства. Я невольно улыбнулась.

– Просто я очень испугалась и разволновалась, – обиделась на нее подруга по несчастью. – У меня давление подскочило.

– У всех давление, – сделала взмах рукой Софочка прямо перед носом тети Гали.

– Так. Хватит, – поспешила я прервать их, соображая, что это может перейти в бесконечное пререкание или, еще хуже, потасовку. – Вполне возможно, что нашего общего «знакомого» успели кокнуть до того, как вы приняли неожиданное решение посетить мужской туалет.

– То есть, что получается? Когда Софочка и тетя Галя вошли, этот, – Наташа сделала поворот головы в сторону кабинки с покойником. – Уже был мертв и лежал рядом? И только потом его отволокли сюда?

– Что-то мне подсказывает, что так оно и было, – подняла я руку, с намерением почесать затылок, но резко передумала и с полпути вернула ее на место. – Но меня волнует другое.

– Что? – оторвала взгляд от покойника Люда.

– Как нам теперь быть? Сообщать в полицию или не сообщать?

– Само собой, сообщать, – клацая зубами, возмутилась Света. – А как по-другому?

– О, сразу видно, сестра мента, – хмыкнула Марина, муж которой Алексей, а по совместительству брат Светы, в прошлом был полицейским.

– Так-то оно так, – все-таки добралась я до затылка и поскребла по нему ногтями. – Но тогда нам придется отказаться от поездки. Думаю, нас после этого не выпустят, так как мы будем под подозрением. И в лучшем случае, с нас возьмут подписку о невыезде, а в худшем..

– Ты намекаешь на тюрьму? – искренне удивилась Света, не дав мне договорить.

– Ну, не совсем уж на тюрьму, но задержать нас полиция имеет все законные основания, – «обрадовала» я сестру. – Поэтому, у меня есть предложение. Как вы успели заметить, этот туалет посещается редко.

– Да, он вообще не посещается, – возмущенно подметила Ирина, всплеснув руками, словно я озвучила секрет, давно всем известный. – Сколько стоим, никто ни разу так и не зашел.

– Вот именно, – согласилась я с ней, кивнув. – Не только сейчас никто не зашел, но и все то время, пока здесь орудовал убийца и пребывали в плену наши бабули.

– Что? – подпрыгнула на месте Софочка. – Какие такие бабули? Я не бабуля!

– Знаю, знаю, извини, – поспешила я признать свою ошибку, склонив перед ней в почтении голову и забыв, что хотела сказать. – Софочка! А, кстати, ты говорила, что убийца с тебя жакет стянул. И где он?

Все разом закружили по помещению, заглядывая во все углы и даже мусорные ведра, жакета нигде не было.

– Стоп, – остановила я поиски, прикрикнув. – Давайте, лучше, думать.

– Давайте, – подошла ко мне вплотную Софочка и преданными глазами снизу вверх заглянула в мои.

Почувствовав себя, не в своей тарелке, я отодвинулась:

– Так. Для чего убийце жакет?

– Может, надеть хотел, чтобы свою одежду кровью не забрызгать? – как всегда оригинально прозвучала версия Ирины.

– Чьей кровью? – перешла на фальцет Света.

– Ирина! – рявкнула я, понимая, что до обморока сестры остались считанные секунды. – Во-первых, жакетом он завладел, когда убитый был уже мертв, а во-вторых, ты где-нибудь кровь видела? Хоть пятнышко?

– И правда, крови-то нет, – огляделась Марина, прокрутившись на пятках.

– А вы обратили внимание на немного скошенное положение головы у покойника? – проявила дар наблюдательности Наташа. – Похоже, жертве шею свернули. Поэтому крови и нет.

– Согласна, – поддакнула я, а что мне оставалось делать, если Наталья на сто процентов была права. – Но вернемся к жакету. Есть еще варианты, для чего он стал нужен убийце?

– Может он в нем ушел? – предположила Люда. – Жакет, в принципе, похож на укороченный пиджак. Полагаю, никто бы внимания не обратил.

– Он женский, розовый и со стразами, – категорично заявила Софочка, обдав сноху таким презрением, что я, невольно, отодвинулась от мамы Ирины еще дальше. – Мужчина бы его не надел. А это точно мужик был, я по рукам догадалась. Да и смердел он, как мужик. Смесь такая противная, пота и туалетной воды вперемешку. Б-е-е-е.

Непроизвольно я сморщилась, как будто сама только что втянула в себя этот запах, и краем глаза отметила, что потерли и поморщили носы все присутствующие.

– Вполне возможно, надел, дошел до ближайшего, другого туалета и уже там снял и выбросил, – возразила Софочке Наталья.

– Все может быть, – потерла я глаза, пытаясь прогнать навалившеюся, вдруг, усталость, – Ну, и черт с ним, с жакетом. Я что предложить-то хотела, – оглядела я, внимающих каждому моему слову, подруг. – Мы захлопываем дверь, я посмотрела, замок там подходящий, и уходим. Если до вылета самолета нас не потревожат, спокойно улетаем. А там уж будь, что будет. Кто нас видел? Никто. Да, и чего нам совестью мучиться, мы же не убийцы.

– Рискованно, – возразила Марина. – Как бы нас потом через Интерпол искать не кинулись. Вот будет шоу с нашим возвращением на Родину!

Все опять задумались и одновременно уставились на покойника, который, как будто вслушивался в наши разговоры, ожидая от нас принятия решения. Но мне, наоборот, очень захотелось, чтобы покойник заговорил сам и объяснил, наконец, что же тут произошло.

– Елки! – осенило меня. – Я, кажется, поняла, зачем убийце понадобился жакет. Видеокамера! Скорей всего тут где-то видеокамера!

Мы в очередной раз, проявляя чудеса синхронности, подняли глаза вверх и увидели многострадальный жакет Софочки. Он, оказывается, все это время спокойно себе висел над нами, накинутым на подсматривающее оборудование.

– Удивительно, что до сих пор не появилась охрана, – насторожилась я, узрев видеокамеру. – Давайте-ка, идете-ка все отсюда. Я заберу жакет и захлопну дверь. Что-то мне подсказывает, что этот туалет не функционирует или служебный. Можно сказать, нам повезло.

– Похоже, преступник знал об этом, – вновь, в самую точку прозвучало замечание Наташи.

– Похоже на то. Но, тем не менее, видеокамеру все равно прикрыл. Осторожный, – отметила я предусмотрительность преступника. – Так. Кто-то из вас останьтесь со мной, а то мне одной жутковато. Остальные спокойно, по одному, не привлекая к себе внимания, выходим и возвращаемся в зал ожидания. Света, тебя касается в первую очередь. Да, не трясись ты так!

С сестрой моей мы были ровесницами, то есть рожденными в один год (наши мамы, родные сестры, постарались). Света была жительницей городской и в детстве, когда приезжала к нам в деревню, в первую очередь, морщилась, вдыхая сельские ароматы, но потом, пообвыкнув, начинала чувствовать себя, как дома. По вечерам, гуляя в модных туфлях, она постоянно «подрывалась» на «минах», заложенных на асфальте крупнорогатым скотом (последствия выгона табуна на пастбища). Мы же, деревенские, как-то умудрялись, даже в ночи, определять эти темные пятна и обходить их стороной. Но Свете это никогда не удавалось, поэтому, через несколько вечеров, состоящих из одних мучений, она уже с удовольствием, забыв о моде, щеголяла в простых калошах, устав каждое утро отмывать туфли. То же самое касалось и рук. Спустя какое-то время, помогая мне на грядках, маникюр Светы приходил в негодность и безобразность. Ногти, естественно, со слезами отстригались, и сестра приобретала вид самой, что ни на есть обыкновенной сельской девушки без маникюра и в калошах. Мужа своего Ивана, Света встретила здесь же и очень рано вышла за него замуж. Я в то время была ярой противницей их брака, потому что с Иваном мы особо не дружили и даже немного недолюбливали друг друга. Но со временем все забылось. Окончив институт, Ваня сделал неплохую карьеру, став начальником Иваном Николаевичем. Света тоже изменилась, чего я никак не ожидала. Из дерзкой девицы она превратилась в спокойную домохозяйку, утонувшую в заботах о доме. Словно наседка она «высиживала» свое семейное гнездо, оберегая от всех невзгод.

– Не могу, – обхватила сама себя за плечи сестра. – Не могу с собой ничего поделать. Мне страшно.

– Ты нас выдашь. Возьми себя в руки! – скомандовала я, для чего-то топнув ногой. – Почитай журнал или книжку. Главное уткнись во что-нибудь глазами.

– Не могу, – то ли действительно, Света не могла справиться с эмоциями, то ли просто вредничала.

Остальные свидетели, как ни странно, вели себя вполне достойно, молча вслушиваясь в наш диалог.

– Ну, хотя бы вид сделай, что читаешь, – пожалела я ее, погладив по спине.

– Я попробую, – пробормотала сестра и первой устремилась к выходу.

– Только давайте договоримся, – провожая Свету взглядом, раздала я всем указание. – Нашим мужчинам об убитом ни гу-гу. А то я Леху знаю, тут же начнет законами на мозги капать.

Глава 7

Мои, отныне, соучастницы, постепенно, одна за другой, освободили пространство. Со мной осталась Ирина, вызвавшись мне помочь на добровольных началах. И пока я выпроваживала женский состав нашего туристического сообщества, она умудрилась уже, где-то отыскать, что-то наподобие шеста.

– Вот, ведь, ушлый какой. Подготовился, гад, – высказалась она, держа палку в руках и намекая на убийцу. – И про туалет-то он знал. И, глянь, что раздобыл где-то.

– Что это? – оглядела я, как она и хотела, ее находку.

– Труба, – потрясла подруга перед моим лицом куском пластика. – Дело сделал и аккуратно в кабинке у стены оставил.

– Думаешь, это убийца оставил? – показалось мне подозрительным такое совпадение.

– Кто, ж, еще? Он, конечно. Изверг! И как только таких иродов земля рожает?

– Носит, – поправила я ее.

– Сначала носит, но потом же рожает, – выстроила вполне логическую цепочку Ирина, видимо, не совсем осознавая, о чем говорит.

– Ладно, пусть будет так, – махнула я рукой, понимая, что сейчас ни то время и место, чтобы вступать в полемику, и перевела тему, – Если даже и не знал, то быстро сориентировался. Ну-ка, – подтолкнула я подругу сзади. – Иди к выключателю. Только сначала протри его, я за него уже хваталась. Да, и сама голой рукой не прикасайся, отпечатков пальцев не оставь. Платочком воспользуйся. Когда скажу, вырубишь свет. Это на всякий случай, чтобы нас в темноте камера не зафиксировала. Вдруг, она все же рабочая.

Ирина ушла на другой конец помещения, сунув трубу мне в руки.

– Нашла, – крикнула она оттуда. – Выключать?

– Подожди, – вновь посетило меня озарение. – Я тут прикинула. Если туалет действительно не функционировал, значит, табличка, оповещающая об этом, где-то должна лежать. Ты там ничего подобного не видишь?

Повисло, немного пугающее меня, безмолвие. Я ждала ответа Ирины, все больше волнуясь за наше путешествие. «Но почему опять мы?», – упрекнула я, торчащие из-под двери, ноги покойника.

– Ты не поверишь, – неожиданно, прорвала криком тишину Ирина, вынудив меня вздрогнуть и приложить руку к груди, к тому месту, где сердце норовило выскочить наружу. – Есть табличка, она снаружи, почти у самой двери, валялась. И как мы ее не заметили? Я ее на ручку повесила. Правильно сделала?

– Правильно. Молодец! – похвалила я ее за сообразительность. – А теперь выключай свет!

По едва слышному щелчку, я догадалась, что Ирина нажала на выключатель. Стало темно. Я, ориентируясь только на воспоминания, ткнула верхним концом трубы в не распознаваемое пространство и с первого раза подцепила жакет Софочки. Он, достаточно, громко упал на пол.

– Порядок, – радостно возвестила я свою сообщницу. – Жакет на полу. Осталось только ее найти.

Передвигаясь в темноте, я ногами пыталась нащупать наряд Софочки. Делала я это медленно, так как мне мешала и не давала разогнаться все та же труба, которую я тащила за собой, совершенно не соображая, куда ее деть и что теперь с ней делать.

– А-а-а, – вдруг, раздался из-под меня, чей-то крик. – Отпусти руку, ты на нее наступила. Ой-ой-ой, больно!

Я машинально отпрыгнула назад и, запнувшись о трубу, рухнула на пол. Вслед за шумом от моего падения, раздался грохот и от упавшего объекта канализации, который я, от неожиданности происходящего, выпустила из рук.

– А-а-а, – взвыла и я, забыв о конспирации нашей операции.

– О-о-о, – раздалось мне в ответ из темноты. – Ты чего по рукам ходишь?

– Откуда я знала, что ты мне навстречу ползешь?

– Я помочь хотела.

– Так предупреждать надо. Больно?

– Нормально, – уже более спокойно ответила Ирина. – Жакет нашла?

– Какой там нашла. Еще и трубу потеряла, – поднялась я, потирая ушибленное место.

– Ладно. Ищи ее, а я жакет буду. Только давай разговаривать, иначе я боюсь без рук остаться.

Судя по возобновившемуся шуршанию, подруга поползла дальше.

– А почему ты руками шаришь? Иди и ногами ощупывай, – выказала я себя настоятельницей и главной советчицей в деле.

– И то верно. Чего это я? – упрекнула саму себя Ирина и смолкла.

Я начала продвигаться в ту сторону, куда по моим расчетам и укатилась труба. Через два шага я ее обнаружила и, подняв, заговорила:

– Нашла жакет? Я нашла.

– Нет, – буркнула в ответ Ирина. – Да, где он? Ты точно его сбросила?

И в этот момент в замок входной двери, кто-то вставил ключ, прилагая усилия, чтобы провернуть его.

– Черт, – растерявшись, смачно выругалась я. – Ирина, беги!

– Куда? – едва слышно, пропищала подруга, видимо, мечась в темноте, как муха в паутине, завидев паука.

– Беги в сторону кабинок. Там постарайся встать на унитаз ногами и главное молчи. Поняла? – прошептала я, стараясь своей уверенностью вселить веру в успех в пособницу.

На мои слова ответа не последовало, но, практически сразу, до меня донесся шум упавшей крышки унитаза. Делать замечание Ирине, и возмущаться по этому поводу было некогда, потому как я сама, стараясь не совершать шума, продвигалась в сторону кабинок. Задев ногой чужую ногу, я чуть не вскрикнула от пережитого ужаса, постигнув, что это нога убитого. Но времени ни на что иное, как перешагнуть (а точнее, перепрыгнуть) не только через покойника, но и преодолеть собственное «не хочу», у меня не оставалось. В один прыжок, я очутилась на унитазе и замерла, вполне удобно разместившись на сливном бачке, продолжая крепко сжимать в руке трубу.

Входная дверь открылась, но свет не включился. Я выдохнула с облегчением, потому что, где-то на полу по-прежнему валялся, так и не найденный жакет Софочки. И это меня очень беспокоило, ведь, если в помещении вспыхнут лампочки, то вещь из гардероба Софочки сыграет роль, которую смело можно наречь «роковой». Пока в моей голове, и не только, бурлили лавой вулкана страхи вперемешку с обвинениями, кто-то вошел внутрь:

– Опять Екатерина Ивановна туалет не закрыла, – возмущался мужской голос. – Ну, сколько можно напоминать? И когда только эти мастера явятся?

Открыв какую-то дверь кладовки (иных дверей там не было), мужчина, ворча и причитая, чем-то погремел и удалился, не забыв закрыть все двери. Когда, наконец, стихло, я, осмелев, спросила:

– Ирина, ты там жива?

– С трудом, – отозвалась подруга. А ты где?

– Не поверишь, сижу в компании мертвеца. Только он снизу, а я сверху.

– Звучит сексуально, – хихикнула Ирина в ответ.

– Да, уж. Был бы еще тот секс, если бы нас нашли, – высказалась я, утирая со лба капли пота. – Мало бы не показалось. Ладно, давай отсюда выбираться. И поскорее.

Обратно лезть через покойника оказалось намного страшнее. Ощупывая ногами, рукой и трубой каждый миллиметр беспросветного пространства, из боязни наступить на убитого или запнуться об него, я со скоростью улитки и с мокрой спиной от волнений, выбралась из кабинки. Тяжело дыша, я присела на корточки, чтобы затихло сердцебиение.

– Нашла, – закричала Ирина, отчего мое сердце едва окончательно не покинуло грудную клетку. – Жакет мамин нашла. Все. Теперь точно можно уходить.

– Сейчас, подожди чуть-чуть, – не в силах подняться от, навалившегося, ко всему прочему, головокружения, выговорила я. – Возьми пока у меня и трубу. Мне посидеть немного надо.

– Что с тобой? – раздался ее голос уже у меня над ухом.

– Тьфу, ты. Ирина, ты моей смерти хочешь? Меня так и Кондратий хватить может. Как ты умудряешься так незаметно приближаться?

– Все дело в обуви и в годе рождения, – нисколько не смутившись и не сбавляя децибел, изрекла подруга. – Я по году Тигр, а Тигры это те же кошки. У нас у всех есть такая отличительная черта, как передвигаться бесшумно.

– Я бы уточнила, подкрадываться, а не передвигаться, – уловила я ход ее мыслей и язвительно добавила. – Запомню. Для собственной безопасности.

Подруга пропустила мимо ушей мой сарказм и, волнуясь, продолжила:

– Ты замок-то открыть сумеешь? А то они все на курорт умчатся, а мы с тобой что, в туалете останемся?

– Судьба, значит, наша такая, – ухмыльнулась я. – Протри пока трубу и поставь, где взяла, а я пойду открывать. Я внимание обратила, что замки тут повсюду одинаковые.

Продвигаясь вперед и только вперед, я уперлась в дверь. Прислушиваясь, я немного постояла и, не определив никаких подозрительных звуков, принялась за работу.

– Слушай, – вновь очутилась нежданно за моей спиной «женщина-кошка», увеличив количество седых волос в моей шевелюре. – Ты говоришь, трубу протри. А, если там отпечатки преступника?

– Насчет преступника, не знаю, а наших с тобой пальчиков там предостаточное множество. Хватит, чтобы засадить нас с тобой за решетку, – повернулась я к Ирине, чтобы посмотреть ей в глаза, забыв, что мы находимся в темноте.

Меня снедало желание поплевать три раза через плечо, но я сдержалась, склонившись к замку, который никак не поддавался.

– Ты не волнуйся, – помогала мне подруга, как самый преданный фанат из группы поддержки, не отходя от меня ни на шаг. – Не торопись. Мы все успеем.

Но, внезапно, кто-то снаружи сначала надавил на ручку двери, а потом поскреб по ней ногтями. Я и Ирина оцепенели от ужаса. Новый план побега не заставил себя ждать, вспыхнув в моей голове огоньком надежды на удачный исход.

– Девчонки, – зашептал, явно, кто-то из наших друзей. – Вы там?

– Нет. Нас здесь нет, – с испуга, от того и неожиданным текстом, отрапортовала Ирина.

– Ладно, вам прикалываться, – распознали мы по голосу Наташу. – Вы чего так долго?

– Нас заперли, – уняла я дрожь в коленях и заодно удовлетворила любопытство подруги. – Хорошо еще, что на трупе не задержали. При чем, в полном смысле этого выражения. А ты лучше иди, не рисуйся у туалета, на котором табличка висит. Не привлекай внимания. Мы скоро будем.

– Точно. Табличка, – похоже, Наташу очень поразил сей факт. – А вы откуда знаете?

– Так это мы ее и повесили, – опередила меня Ирина.

– А как вы ее повесили? Вы, же, с той стороны, – никак не желала отстать от нас потусторонняя собеседница.

– Наташа, – не выдержала я. – Не расчесывай мне нэрвы. Иди от греха подальше.

Подруга послушно удалилась, потому что вопросов больше не последовало. Я, вновь, принялась ковырять замок.

– Девчонки, – теперь осчастливила нас визитом Света, предварительно постучав в дверь. – Вы, наверное, кушать хотите?

– А что, есть предложения? – приостановила я работы по освобождению, потому что предложение сестры вызвало во мне интерес.

– Да, мы курочку купили. Гриль. Ты, Тань, любишь такую, я знаю.

– Рады за вас и за курочку, – старалась я быть вежливой и сохранять спокойствие. – Гриль.

– Курочка-это хорош-о-о-о, – мечтательно произнесла Ирина.

– Вам принести? – обрадовалась сестра тому, что может принести пользу.

– Свет, – вздохнула я, просчитывая в уме, что ответить сестре, чтобы не обидеть ее. – Как ты себе это представляешь? Ты будешь с ней стоять у двери, а мы насыщаться, вдыхая ее аромат через замочную скважину? Думаешь, удастся всю вынюхать?

– Ну, да, конечно. Я как-то не подумала об этом. Ну, ладно, тогда, как освободитесь, приходите. Мы уже все покушали, только ваша доля осталась.

Зная сестру, я догадалась, что она ушла довольная собой и с ощущением завершенности дела. Я снова прильнула к замку. В полной темноте открыть его оказалось намного труднее.

– Это я, – раздался за дверью голос Люды, которая обошлась, без каких либо невербальных знаков, типа стука в дверь или дерганья ручки. – Я пришла лишь сказать, что вы можете не торопиться. Наш рейс по техническим причинам задерживается на неопределенное время.

И она сразу исчезла, не дождавшись ответа и оставив нас в недоумении.

– Даже, не поинтересовалась, здесь мы и, вообще, живы ли, – высказала я обиду на сноху вслух.

– Может, присядем и подождем остальных? – предложила Ирина. – Они, похоже, не успокоятся, пока все нас не навестят и не поговорят.

– Доча, – вновь заговорила с нами дверь. – Тетя Галя где-то свою трость оставила. Посмотрите в том помещении, откуда вы нас освободили. Уж больно тяжело ей хромать без костыля. Вам же все равно заняться нечем.

Я повернула голову в сторону Ирины и даже в темноте почувствовала, что та тоже посмотрела на меня.

– М-да. Наши «добрые» друзья, как я посмотрю, прилагают все усилия, чтобы засадить нас на нары, – заметила я.

– Что поделать? – грустно отозвалась Ирина. – Им без развлечений скучно, а мы для них, вроде обезьянок в клетке. Вот и ходят, как в зоопарк.

– Идем, – дотронулась я до подруги. – Другую дверь вскрывать будем. Нам же, как там твоя мама сказала «Все равно заняться нечем».

Мы, вздыхая, поплелись к служебной кладовке. Ее замок поддался сразу. Дверь распахнулась.

– Ну, и как в темноте, мы ее найдем? – зло подметила Ирина.

– Телефон с собой? Включи фонарик. Только сначала зайди внутрь, чтобы света видно не было.

Ирина принялась за поиски трости, а я вернулась к прежнему занятию. И, о, чудо, раздался щелчок и замок поддался.

– Ирина, я его открыла. Давай быстрей, – ликуя, поторопила я подругу, прослеживая коридор через узкую щель приоткрытой двери.

– Ее там нет, – вынырнула из темноты она. – Я все осмотрела. Не там трости, они ее не здесь оставили. Но зато, смотри, что нашла. Тетя Галя, наверное, потеряла. Я видела, как она эти брелоки в том магазине едва не все скупила.

И Ирина вложила мне в руку какую-то гладкую, шуршащую упаковку. Я автоматически сунула ее в задний карман брюк и, быстро вернулась к кладовке, чтобы привычным движением закрыть ее на замок.

– Все, уходим, – вытолкнула я подругу из туалета и захлопнула дверь.

Проверив ее несколько раз методом дерганий за ручку, мы выдержанно, с каменным выражением на лицах прошествовали в зал.

Глава 8

Заметив наше возвращение, друзья возликовали. Особенно мужчины, которым, по всем признакам, все же удалось отыскать магазин с алкогольной продукцией.

– Ну, наконец-то, – распахнул объятья Алексей. – Где вы были? Мы думали уже, что без вас улетим.

– И улетели бы, – улыбался Вячеслав. – А вам осталось бы только платочками нам махать, если бы рейс не задержали.

– И всплакнуть на прощание, – засмеялся и Иван.

Судя по всему, время они провели гораздо интереснее, чем мы.

Я и Ирина переглянулись, только сейчас осознавая, что не придумали объяснения нашему продолжительному отсутствию. Нас выручила тетя Галя:

– Ну, что, так и не нашли? Где же я ее оставила? Как же я теперь без трости?

– Мама, приедем на место, купим, – успокоила ее Люда, подмигнув мне.

– Я могу свою трость вам одолжить, – присоединился к беседе пожилой иностранец, обернувшись. – Правда, только на время, когда прилетим на место, вы мне ее вернете. А уже дома, я предоставлю вам право выбрать другую трость из моей коллекции вместо этой. Прошу, не подумайте, что мне жалко, просто это подарок сына. И дорога она мне именно этим, а не тем, что вещь недешёвая. У меня этих тростей, пруд пруди, на все случаи жизни. Так что, добро пожаловать.

– Ну, что вы, – смутилась тетя Галя. – Я так не могу. Вы, хотя бы деньги возьмите.

– Да, ну, что вы. Какие деньги? Я вижу, люди вы порядочные, а у меня на людей глаз наметан. Вы уж поверьте, – проявил настойчивость мужчина. – Мы же в одно место летим. Так, что никуда от меня не денетесь.

И иностранец, хитро прищурив глаза, погрозил тете Гале, как нашкодившему ребенку, пальцем.

– И действительно, – поддержала мужа супруга. – Мы обратили внимание, как тяжело вы ходите, поэтому берите, берите, не стесняйтесь.

Тетя Галя не смогла устоять перед такими уговорами и, покраснев, приняла из рук иностранцев помощь.

Трость оказалась очень необычной. Мы все, как по команде, поднялись, чтобы внимательно ее рассмотреть. С удобной, сделанной явно из натурального дерева, ручкой, в виде, очень правдоподобно вырезанной, медвежьей морды, трость внушала уважение, словно перед нами, разинув пасть, предстал сам хозяин тайги. Вся остальная часть трости была выполнена из какого-то металла, и я подозревала, что металлом этим являлось серебро. Казавшаяся на вид тяжелой, трость оказалась легкой по весу, что натолкнуло меня на мысль, что трость внутри полая.

– Какая красота! – не удержала Софочка эмоций, когда до нее дошла очередь подержать трость. – Я такого чуда никогда не видела.

– Просто, мама, ты не вхожа в те круги общества, где используются такие вещи, – забыв об осторожности, заявила ей в ответ Ирина.

– Знаешь, доча, как мать поддержать, – выпятила грудь Софочка, готовясь к нападению.

Оставив Ирину ругаться с Софочкой, я отвела в сторону Марину и Наташу.

– Я так понимаю, что много пропустила, – обратилась я к ним обеим сразу. – Кто этот господин? И почему он так добр к нам?

– Ах, да, – среагировала Наталья так, словно резко вспомнила что-то давно позабытое. – Ты же не в курсе. Пойдем, я тебя познакомлю.

– Хороший дядька оказался. Обещал помочь даже с жильем, – добавила Марина. – Мы тебя ждали, потому что он предлагает изменить наши планы и устроиться в другом месте, а не в…Как там?

– Крашичи, – подсказала я.

– Ну, да, не в них, – кивнула Марина, которая, похоже, не предприняла и попытки, чтобы запомнить название места, которое я выбрала для нашего отдыха.

– Да, – снова вступила в диалог со мной Наташа. – Они черногорцы и возвращаются домой.

– В какую-то там деревню, я не запомнила, – уточнила Марина, еще раз удостоверив меня, что запоминание названий населенных пунктов является для нее не первостепенной, и даже не второстепенной задачей.

– И он пообещал свести нас со своим знакомым, который сдаст нам виллу, – перебивая Марину, патетично возвестила Наталья.

Предложение показалось заманчивым, и я, имея твердое намеренье на знакомство, решительно направилась к нашему новому благодетелю, чтобы услышать подробности из первоначальных уст.

– Здравствуйте, – проявила я всю доброжелательность, на какую была способна. – Меня зовут Татьяна. Не знаю, принято ли в Черногории женщине подавать первой руку мужчине для приветствия, но так, как мы находимся пока на территории России, я осмелюсь высказать вам свою признательность таким способом.

И я протянула старому черногорцу ладонь. Мужчина, внимательно выслушав меня, поднялся с места:

– Ничего страшного. Уважение приветствуется в любой, цивилизованной, стране. А мы с вами люди цивилизованные, поэтому с удовольствием пожму вашу руку.

Он улыбнулся и тряхнул мою конечность, едва не вырвав ее с корнем.

– Ох, простите, – заметил он гримасу от резкой боли на моем лице. – Я перестарался. Просто мне так хотелось ответить вам той же искренностью, какую выказали вы.

– Что вы, что вы, не берите в голову, – поспешила я его успокоить, пряча, на всякий случай, руку за спину. – Скажите, пожалуйста, как мне к вам обращаться? Я, если честно, не знаю, как принято обращаться к мужчинам и женщинам в Черногории. Пыталась найти информацию в интернете, но так и не нашла. Правда, прочитала, что в Сербии такими словами являются «пан» и «пани», как в Польше и Чехии.

– Что ж. Если хотите, называйте «паном», я не обижусь, тем более что я наполовину серб, – засмеялся мой собеседник. – А имя мое Петар Чосич, супругу же, соответственно, величают Весна Чосич. Прошу любить и жаловать.

– Очень приятно, пан Чосич и пани Чосич, – повторила я вслух, чтобы лучше запомнить.

Черногорка склонила голову в знак приветствия, разглядывая меня с любопытством, вспыхнувшим огоньком в ее глазах.

– Тогда, уж, лучше, – перебил меня мужчина. – Пан Петар и пани Весна. А еще я знаю, что Петар, по-вашему, Петр. Можете называть меня на русский манер, если хотите, «дядя Петя». Поверьте, мне будет приятно, учитывая тот факт, что я собираюсь всячески способствовать организации вашего турне. Только, если позволите, я сделаю маленькое замечание.

– Да, конечно пан Петар, с Вашего позволения, я так буду к Вам обращаться. Хорошо? «Дядя Петя» звучит обыденно, не так звучно, как «пан Петар».

– Хорошо, коли вас устраивает, называйте, но другим не запрещайте. Пусть обыденно, но все же некоторым, скажем, будет удобней, – не стал настаивать пожилой черногорец.

– Что вы. Я и не собираюсь. Пусть каждый сам решает, кого и как называть. Немаленькие, поди, уже. Вон, какие дядьки вымахали! – обвела я взглядом веселую компанию из трех человек мужского пола.

– Об этом я и хочу предостеречь, – оглядел поочередно меня, Марину и Наташу пан Петар. – Вы предупредите своих супругов, пусть осторожней обращаются с алкоголем. Сейчас не очень приветствуются нетрезвые пассажиры. Вас могут и не пустить в самолет, оставив за бортом.

Наташа с Мариной, в свою очередь, тоже переглянулись и, не раздумывая, направились в сторону благоверных, прихватив по пути и Свету. Я, предоставив удовольствие нахлобучить мужей их женам, опустилась на сиденье. Пан Петар, как настоящий джентльмен, предоставил мне это право сделать первой и сел рядом только после того, как удобно устроилась я. В зад что-то кольнуло, и я, соскочив с кресла, засунула руку в карман, достав оттуда полиэтиленовый мешочек.

– Тетя Галя, – сотрясая воздух упакованным брелоком, крикнула я настолько громко, что в мою сторону обернулись не только мои товарищи.

На крик оглянулись и молодожены, которые на какой-то миг оторвались друг от друга, а также мужчина в костюме, поднявшийся было со своего места, чтобы, видимо, куда-то пойти, но тут же рухнувший обратно.

– Тетя Галя, – повторила я уже тише. – Это твое?

– Ой, – спохватилась тетя Галя, зачем-то заглядывая к себе в сумку. – Наверное, мое. А где ты это взяла?

– В том самом месте, – стараясь говорить как можно понятней для нее и непонятно для других, подмигнула я ей.

– А-а-а, – поняла она меня. – Я там тоже сумку роняла. Значит точно мое.

И тетя Галя вытянула руку в мою сторону. Не мешкая, догадавшись, каких действий от меня ожидают, я поспешила к ней, чтобы отдать находку.

Вернувшись к предыдущему собеседнику, я предприняла новую попытку и, соблюдая осторожность, опустилась на сиденье рядом с ним. На этот раз без причинения урона организму.

– Скажите, пан Петар, – отвлекла я его от лицезрения воспитательного процесса наших мужчин, к которому присоединились теперь все женщины, кроме меня. – А откуда вы так хорошо знаете русский язык?

– Видимо, Таня, вы плохо знаете историю нашей страны. Не скажу, что все в Черногории разговаривают на вашем языке, но имеются те, кто владеет языком в той или иной степени. Кстати, до 2000 года русский язык преподавали в школах. Я прав, Весна?

– Прав, – улыбнулась пани. – Я располагаю сведениями, что в некоторых учебных заведениях преподают до сих пор.

– Но вот видите, – напомнив обрадованного ребенка, хлопнул в ладоши пан Петар. – А мы так хорошо знаем язык еще и потому, что два раза в год посещаем вашу страну. Наш сын Милош живет в России. И как только мы начинаем скучать по внукам, сразу же, не раздумывая, покупаем билеты и летим к нему. А сын еще в конце одна тысяча девятьсот девяносто девятого года покинул родной дом, спасая свою семью от войны. С тех пор и живет в России.

Пан Петар улыбнулся, но от его улыбки теперь повеяло больше грустью, чем весельем.

– Когда война закончилась, – продолжил он. – Мы звали его обратно, но он возвращаться не захотел. К тому времени у него в России был уже свой бизнес. Наш Милош успешный бизнесмен, и, увы, постоянно занят. Все дела, дела.

Пан Петар замолчал и опустил голову, сосредоточив внимание на своих руках.

Сколько лет было этому человеку, я определить не смогла. Отсутствие морщин, сбивало с толку и вводило в заблуждение при анализе возраста. Волосы его, основная их масса, носили черный оттенок. И лишь седина, благородно украшающая виски, предательски выдавала его возраст, выделяясь серебряным отблеском на черном фоне. Будучи широкоплечим и крепким еще на вид мужчиной, пан Петар природой обижен не был и в росте. Если меня, с моим метром восемьдесят, можно было сравнить с башней, то пана Петара смело можно было величать башней со шпилем. Вполне стройный для своих лет он выигрышно смотрелся и рядом со своей женой, которая не обладала какой-либо особенностью и привлекательностью во внешности. Кроме, маленькой родинки над губой с правой стороны и ярко рыжим окрасом волос. Пани Весна постоянно с умилением поглядывала на мужа и старалась, как можно чаще, прислоняться к нему, словно боялась, что его у нее уведут. Верная во всех отношениях, она во мне вызывала одновременно и уважение и почему-то жалость.

– А мы в России жить не хотим, – ласково погладила она пана Петара по руке, почувствовав его настроение. – Так и мотаемся из года в год и из страны в страну.

– Абсолютно верно, – взял себя в руки пан Петар и вновь широко улыбнулся.-На старости лет менять Родину? Да, ни за какие деньги.

– А разве Родины может быть две? – посмотрела я в глаза черногорцу. – По-моему, Родина всегда одна.

– Вы правы, Таня. Родина, какой бы она не была, одна. Но я всего лишь не так выразился. Конечно, где бы мы сейчас не находились, мое сердце всегда принадлежит Черногории и бьется в груди в унисон только с ней.

Я с преклонением посмотрела на двух, немолодых уже, людей, которые, вдруг, обнявшись, устремили свои взоры в глубину зала. И я была совершенно уверена в том, что разглядывают они там ни кого-то или что-то, а, окунувшись в глубины сознания, плывут сейчас, как две неразлучные лодочки, по волнам воспоминаний, перебирая в уме событие за событием и радуясь всему, чем одарила их жизнь. Какой горькой не казалась бы судьба, в прошествии лет она оставляет в памяти только хорошее, стирая остроту пережитой боли и страданий.

– Итак, – вернулся к роли моего собеседника пан Петар. – Вернемся к Черногории и черногорцам. Если я правильно понял ваших друзей, то это вы стали инициатором поездки? И в связи с этим, позвольте поинтересоваться, почему вы выбрали именно Черногорию?

– Не знаю, – пожала я плечами и почмокала губами, размышляя над ответом. – Наверное, за красоту названия. Монтенегро! Звучит красиво.

– Ну, услышать тоже где-то нужно, – взывало к моей памяти любопытство пана Петара.

– Как-то я посмотрела один фильм, действие которого разворачивалось в горах. И когда прозвучало название «Монтенегро», я заинтересовалась. Почитала и, узнав о вашей стране более детально, просто влюбилась в нее. С тех пор и мечтаю побывать в Черногории, – выдала я на одном дыхании, словно читала доклад с трибуны.

– А кино, наверное, приключенческое? – засмеялся пожилой черногорец и подмигнул мне. – С пещерами да кладами?

– Да. А как вы догадались? – растерялась я, округлив на него глаза.

– Я так и знал! – хлопнул себя по ногам пан Петар и, откинувшись на спинку сиденья, сложил руки на груди калачиком, – У вас дух авантюристки, – улыбаясь, сканировал он меня взглядом. – Уж, не рассчитываете ли вы на что-то подобное в вашем путешествии?

– Если честно, то не хотелось бы, – постаралась я его уверить, будучи сама до конца ни в чем не уверена. – Я рассчитываю только на теплую воду моря, ласковое солнце и горячий песок. А еще я любитель морепродуктов и рассчитываю насытиться ими вволю.

Видимо, мой настрой повлиял на пана Петара, и он, рассмеявшись громче, чем ранее, воодушевленно произнес:

– Клянусь и торжественно обещаю устроить вам «гастрономический разврат». Но наша кухня славиться не только рыбными блюдами.

– Так разве же я против! – развела я руками. – И, в свою очередь, тоже клянусь и обещаю попробовать все, что вы мне предложите и посоветуете. – Но, пан Петар, давайте вернемся к делам. Мои подруги рассказали мне, что вы обещали посодействовать нам с арендой дома. Это так?

– И обещал и сделаю, – подтвердил информацию девчонок наш новый знакомый. – Замечательная, двухэтажная вилла. Вам будет стоить копейки, я переговорю с хозяином. Но есть одно «но».

– «Но»? Что за «но»? – встревожилась я, машинально посмотрев в сторону друзей.

– Все дело в том, что до моря нужно пройти какое-то расстояние. Оно не так уж и далеко, но и не у самого порога дома, как бы вам хотелось. Вы же об этом мечтали? – сжал мою руку, чуть выше локтя, черногорец, видимо, выражая мне, таким образом, соболезнование.

– Да, – расстроилась я, опустив голову. – Так хотелось сидеть вечером в кресле-качалке на открытой веранде и слушать, как шумит море. Как оно дышит и разговаривает. Как перекатывает с места на место гальку и песок. Как..

– Ну, слышать-то вы его будете. Не сомневайтесь, – не дал мне домечтать пан Петар. – В той местности, куда я вас приглашаю, туристов практически не бывает. Так, единицы. И увеселительных заведений у нас нет. Поэтому по вечерам звук моря разносится далеко. Ну, а прогулки до него и обратно, я считаю, делом полезным. На случай же приступов лени, которые особенно развиваются и обостряются в периоды отпусков, я с вами поделюсь своим авто. К морю и по округе будете передвигаться на нем.

– У нас имеет несчастье образоваться еще одна «лень», – смущаясь, едва слышно проговорила я, водя пальцем по подлокотнику кресла. – Нас никого не прельщают хлопоты по приготовлению еды. Имеется в вашей местности какое-нибудь кафе или что-то типа кафе?

– И эта проблема легко решаема, – теперь пан Петар похлопал по моему плечу. – Буквально, в пару сотен метров от вас, как раз и располагается такое заведение. Мой приятель возьмет на себя все ваши обязанности по кухне, и с удовольствием будет баловать вас изысками нашей кухни. Уверен, вы все останетесь довольны. У нас в Черногории без таких заведений невозможно. Знаете, как местные мужчины любят проводить свое время?

Я, естественно, помотала головой. Откуда мне было знать, чем любят заниматься черногорские мужчины, если я понятия не имела о пристрастиях наших, российских мужиков.

– Они любят никуда не спешить, посиживая за разговорами, вот в таких маленьких забегаловках. Неторопливо курить, пить кофе и обсуждать все, что их окружает, – не обращая внимания, продолжал вводить меня в курс дела пан Петар, – У нас существуют свои заповеди. Кто-то считает их шуткой, но они, как никто, точно характеризуют черногорцев и их быт. Вот некоторые из них. «Человек родился усталым и живет, чтобы отдохнуть». «Если хочешь поработать, сядь, подожди и все пройдет». «Когда видишь, где едят и пьют, присоединяйся, когда видишь, где работают, уйди, чтобы не мешать». Ну, и еще несколько присказок в том же духе, – откинулся на спинку сиденья черногорец, довольный собой. – Так что, добро пожаловать в Черногорию!

Окончательно поддавшись уговорам пана Петара, я усмирила внутреннее беспокойство и осмотрелась. Мои спутники уже выяснили отношения и мирно сидели на креслах. Алексей пытался дремать, клюя носом и доставая им почти до груди, Света, выполнив обещание, листала журнал. Вячеслав с Иваном опять что-то бурно обсуждали, рисуя руками в воздухе замысловатые фигуры. Наташа сосредоточено пилила пилочкой ногти, рискуя остаться без пальца. Марина просто рассматривала пассажиров, ставших такими же заложниками обстоятельств, как и мы. Люда о чем-то разговаривала с тетей Галей, а Ирина, положив голову на плечо Софочки, спала. Я оглядела наших соседей. Узколицый мужчина, который хотел куда-то идти, так никуда и не ушел, но пересел на несколько сидений вправо. Где-то сзади шумели дети, бегая и визжа. Я оглянулась, чтобы рассмотреть этот источник раздражения и по возможности его утихомирить. Но в этот момент я перехватила напряженный и даже тревожный взгляд пана Петара, смотревшего куда-то, не отрываясь. Проследив его направление, я обнаружила, что пожилой черногорец рассматривает мужчину в костюме. Заметив мое любопытство, пан Петар смутился и отвел глаза. Моя интуиция заработала с новым рвением, толкая меня на размышления. Но чувство благодарности отвергло доводы напуганной фантазии, и я отговорила себя от всяких подозрения. «Да, мало ли, – проговорила я, мысленно убеждая себя. – Может, это знакомый, которого он просто недолюбливает».

Неожиданно вспыхнуло табло, информируя пассажиров о начале посадки. Народ зашевелился и стал покидать насиженные места. Заняв очередь за нашими черногорскими друзьями, я услышала, как пан Петар промолвил, взглянув на часы:

– Ну, теперь только Подгорица примет.

– Как Подгорица? – не на шутку всполошилась я. – Нас же Драган с микроавтобусом в Тивате ждет.

– Позвоните, если есть возможность, предупредите. У него будет время перегнать ваш автобус в Подгорицу. Там ехать час, час двадцать, а нам лететь чуть больше трех. Но, если ничего не получится, не расстраивайтесь, на месте все решим. В крайнем случае, воспользуемся такси или я позвоню кому-нибудь. Мне все равно звонить хозяину вашей временной резиденции. Предупредить, что нашел арендаторов, – дружественно похлопал меня по плечу пан Петар.

– Смею предположить, – подозрительно сощурила я глаза. – Что у вас с ним договоренность. Вы снабжаете его российскими туристами?

– Вы угадали, – засмеялся черногорец. – Вас не проведешь. Так и есть. Он знает, что мы часто бываем в России, поэтому и просит каждый раз, чтобы я предлагал его дом порядочным людям.

– А он вам что?

– А он мне рюмочку ракии и неторопливую беседу, когда я навещаю его.

– Так он не живет в этом доме?

– Нет, он давно уже городской житель. Виллу он использует, как дополнительный заработок.

– Наша очередь, Петар, – перебила нас пани Весна, улыбнувшись мне. – Пора.

Я, выхватив телефон из кармана, покинула очередь и отошла в сторону, краем глаза наблюдая, как мне машет весь женский состав нашей тур группы. Набрав номер Драгана, я стала вслушиваться в гудки, моля все небесные силы о том, чтобы они надоумили его ответить. Но на том конце трубки молчали. Набрав номер еще раз, и прослушав несчитанное количество гудков, я отказалась от затеи и отключила телефон.

– А где наши мужики? – спросила я, подбегая к подругам.

– Обиделись, – хмыкнула Марина. – Теперь они не с нами и нас не знают.

– Это нам даже на руку, – усмехнулась и Наталья. – Если их снимут с самолета, этой версии и будем придерживаться.

– Точно, – поддержала их и Света. – Было бы неплохо. Может, хоть отдохнем нормально.

– Не обращай на них внимания, – шепнула Люда, подтолкнув меня в спину. – Идем в самолет. Пусть сами разбираются.

Противоречить и оказывать сопротивление снохе я не стала, решив, прилетим, во всем разберемся на месте, а сейчас нужно настроиться на полет. «О, как же я боюсь летать!».

Глава 9

В самолет нас загрузили без происшествий, пропустив и нашу мужскую половину.

– Ф-у-у, – облегченно выдохнула Ирина, когда мы поднялись в воздух. – Кажется, пронесло. Нас не арестовали. Думаю, труп еще не обнаружили.

Она опять села рядом со мной, прихватив на этот раз и маму, потому что Люда, жалея тетю Галю и желая, чтобы та хоть немного отдохнула, в прямом смысле, вырвала ее из цепких рук Софочки.

– А? Как думаешь? Пронесло? – больно ткнула мне локтем в бок Ирина.

Закрыв глаза, я промолчала. Отвечать не хотелось.

– Спишь, что ли? – продолжая истязать мой бок, не сдавалась Ирина.

– Не сплю, – решила я подать голос, понимая, что она не отстанет.

– Я спрашиваю, как думаешь, нас пронесло или нет?

– Говори тише, пожалуйста, – повернулась я к ней и прошептала, – Вдруг, кто услышит, – я вытянула шею и, вертя ею по сторонам, осмотрелась, выискивая претендентов на подслушивание. – Не знаю, может, и пронесло. Но, что-то не дает мне покоя. Такое ощущение, что я что-то упустила из виду.

– И у меня такое же, – встрепенулась Софочка, внедрившись в зону моего слуха с шипением. – Вы, девочки, все неправильно сделали.

– Что конкретно? – выдохнула я, ожидая очередную порцию нравоучений.

– Первое. Вы убитого обыскали? Второе. Кто он? Третье. Откуда? Почему не выяснили? – загибала пальцы Софочка, доказывая наши оплошности математикой. – Для чего он напал на нас? Что его толкнуло на этот поступок? Вы же оставили ситуацию совершенно безрезультатной!

– То есть, – округлила я от изумления глаза. – Ты имеешь в виду, что мы не просто не обыскали, но и не допросили покойника?

– Да, – уверенно отчеканила Софочка, стукнув кулаком для пущей убедительности по подлокотнику, что, в создавшихся тесных условиях, было почти неосуществимо.

Мы с Ириной с удивлением уставились на нее, для чего мне пришлось практически лечь на живот, потому что иным образом выразить Софочке «почтение» возможности у меня не имелось (Ирина, находясь между нами, перегородила обзор). Наша с Ириной реакция, очевидно, что-то там сдвинула в ее голове и Софочка, прокашлявшись в кулак, вновь поразила нас:

– Я понимаю, что это невыполнимо, но это не оправдывает ваше бессилие и недоработку.

И Софочка с достоинством королевской особы (задрав подбородок и выгнув спину дугой) и шумом, в виде шуршания газеты, которую она читала до беседы с нами, демонстративно посвятила всю себя иллюминатору, к которому ее предусмотрительно усадила Ирина.

Я, покачав головой, машинально, неосознанно ища поддержки, обернулась к снохе, которая сидела напротив меня через проход. Люда улыбнулась, но комментировать слова Софочки не стала. Света продолжала читать, по-видимому, обнаружив в журнале действительно, что-то интересное. Тетя Галя спала. Наташа с Мариной, занявшие места перед нами, тихонько разговаривали. Мужчины, севшие втроем, что-то весело обсуждали, потому что смех Алексея частенько доносился до моего слуха. Почему именно Алексея? Да потому, что Леша был очень смешливым и мог расхохотаться от вида одного пальца, если, конечно, показ этого пальца впишется в контекст беседы. Проанализировав про себя ситуацию, я сделала вывод, что взбучка, полученная мужьями от жен в аэропорту, действия не возымела. Они по-прежнему жили предвкушением успешного отпуска и рыбалки. «Счастливые, – позавидовала я нашим мужчинам. – Им о трупе думать не надо».

В Подгорицу прилетели, когда на небосвод натянула свое покрывало ночь, тем самым лишив нас возможности воспользоваться микроавтобусом, который для нас подготовил Драган, пригнав его в аэропорт Тивата. Пройдя все необходимые таможенные процедуры и получив багаж, мы, наконец, очутились на выходе (или входе в другую страну, это уж как кому угодно), где, выискивая нас глазами, поджидал пан Петар, который воспользовавшись «зеленым коридором», значительно нас опередил. Завидев его, интенсивно размахивающего руками, я уверенно направилась к нему, подав остальным знак следовать за мной.

– А вот и вы, – радостно воскликнул пан Петар, когда толпа, состоящая из моих друзей и меня, окружила его. – А это тот самый Драган, с которым вы договорились. Я его по табличке с вашим именем, Таня, определил.

Мне, оголив два ряда белых зубов, улыбнулся черноволосый парень, который, как и пан Петар оказался выше меня ростом, не говоря уже об Ирине с Софочкой. Им, бедным, приходилось чуть ли не опрокидываться назад, чтобы заглянуть в лицо собеседнику. «Интересно, мужчины в Черногории все такие великаны?», – невольно пришел мне на ум вопрос, потому что в России я была выше большинства своих знакомых и привыкла смотреть на них все же сверху вниз, а не наоборот.

– Я по телефонным звонкам и времени сориентировался, что вы прилетите в Подгорицу, – отвлек меня от мыслей Драган. – Поэтому пригнал ваш транспорт сюда.

– Вы, уж нас извините, что так получилось, – вырвалось у меня, и я приложила руку к груди, готовясь упасть молодому человеку в ноги. – Нашей вины в этом нет.

– Ничего, ничего, – подхватил меня Драган, пресекая попытку благодарности на корню. – Поверьте, для меня это было не сложно. Пойдемте лучше к машине. Для начала, вы ее осмотрите, а уж потом мы оформим все бумаги. И можете отправляться в путешествие.

Его оптимизм, передавшийся мне, поднял настроение не мне одной. Все разом загалдели и, подхватив сумки, ринулись гуськом за Драганом.

– Он так хорошо говорит по-русски, – удивившись, проговорила, рядом идущая Наталья. – Он-то откуда его знает?

– Понятия не имею, я у него не спрашивала. Просто приняла, как факт, – отмахнулась я от нее.

То, что Драган владел русским не хуже, я поняла еще при первом разговоре по телефону. Но в тот момент рассудила, что люди, у которых бизнес построен на общении с русскими туристами, просто учат язык специально.

– Вот ваше средство передвижения, – остановился наш арендодатель у симпатичного микроавтобуса светлого оттенка (в темноте разобрать точный цвет было трудно). – Осматривайте, а я пока приготовлю документы.

Первым, кто проявил интерес, оказался естественно Вячеслав. Слава не один десяток лет водил автобус и с техникой был знаком не только «на глаз», но и «на нюх». Обойдя микроавтобус вокруг, он, не задумываясь, нырнул под авто. Алексей и Иван вынуждены были присесть на корточки с двух сторон средства передвижения, чтобы подсветить машину снизу фонарями телефонов.

– Так, – послышался приглушенный голос Вячеслава, словно он говорил из-под таза, накрывшего его с головой. – Леха сюда посвети. Ага. Теперь правее. Ага. Левее. Ага. Вано теперь ты. Ага. Так, так, так.

Пока друзья были сосредоточены на осмотре, пан Петар подошел ко мне. Почему-то черногорец именно меня избрал на роль « Акеллы – вожака стаи».

– Таня, я созвонился с другом, он согласился сдать вам дом. Драган, – неожиданно окликнул он молодого человека. – Можно вас на минуту?

Молодой человек, особо не проявляя спешки и энтузиазма, подошел к нам.

– Драган, – в тоне пана Петара прозвучала нотка официальности. – У меня к вам небольшая просьба. Не могли бы вы сесть за руль этого замечательного авто и доставить наших друзей из России до места их местоположения? Я думаю, они сами не справятся. Ночь, чужая страна, наши географические особенности. Боюсь, они просто заблудятся, даже если будут ехать за нами. Я оплачу, сколько скажете. С этим проблем не будет.

– Ну, что вы, пан Петар, – возмутилась я, поглядывая поочередно то на пожилого черногорца, то на молодого. – Мы сами в состоянии заплатить, лишь бы Драган согласился.

– Без проблем, – не раздумывая, согласился Драган. – Я только предупрежу друга, чтобы он ехал за нами на своей машине. Он потом заберет меня. А куда нужно ехать?

Пан Петар, судя по непонятному для меня звучанию и значению, произнес название населенного пункта. Драган кивнул и пошел в сторону темного авто, стоящего немного поодаль от нас. Я вернулась к микроавтобусу. Вячеслав уже орудовал под капотом автомобиля, проявляя такое рвение, словно смысл его жизни в данный период времени состоял в том, чтобы найти хоть какую-то неполадку.

– Вроде, как все в порядке, – вылезая из-под капота и вытирая руки о тряпку, вынес Слава вердикт. – Хорошая машинка. Исправная. Придраться не к чему.

– А как мы ночью доберемся до того дома, где будем жить? – спросил, вдруг, Иван, направляя свет от фонаря мне в лицо.

– Точно, а как? – повторил его маневр и Алексей, ослепив меня и без того уже ослепленную. – Мы же совершенно не ориентируемся, да, и не знаем, куда ехать? И, если честно, мы еще не в форме.

Я стукнула брата по руке, чтобы он ее опустил. Брат уяснил мой бессловесный и эффективный намек и отключил фонарик. То ли испугавшись, что я воспользуюсь тем же способом, Иван сам отвел луч от фонаря в сторону.

– Не в форме они, – ехидно заметила я, предприняв попытку пристыдить мужчин. – Благодарите пана Петара. Он договорился с Драганом, что тот сядет за руль и доставит нас туда, куда нужно.

– Фу, слава Богу! – радостно воскликнул Слава, который, судя по реакции, полагал, что за баранку авто усадят его.

Женский состав нашей туристической группы сразу же уселся в салон микроавтобуса и звуков не подавал. Вернулся Драган и, объявив посадку, направился к месту водителя. Я тоже поспешила занять место, и машина тронулась. Пана Петара и пани Весны нигде не наблюдалось, и я предположила, что знакомый, который должен был их забрать, тоже приехал.

При развороте авто фары высветили фигуру человека, показавшуюся мне до боли знакомой. Худощавость человека, а самое главное, большая шляпа, вызвали во мне воспоминания о мужчине в деловом костюме, сидевшем напротив нас в ожидании посадки. Мужчина не сводил глаз с нашего авто, провожая нас пристальным взглядом, и его любопытство явно было вызвано этим событием.

Мои друзья и я хранили молчание, пытаясь разглядеть за окном то, что разглядеть в темноте иногда представлялось возможным. И восторгов от увиденного, пока никто не выражал. Через какое-то время я поняла, что многие спят. По стеклу побежали струйки воды, начинался дождь. Драган включил дворники, и их шум разбудил и оживил наше сообщество. Кто-то заерзал, кто-то недовольно заворчал.

– Дождь, – пробурчала Ирина, вытирая запотевшее стекло. – Хорошо же отдых начинается.

– Не бухти, – пробормотала Наталья. – Дождь, это всегда хорошо. Примета хорошая. Означает, что у нас все получится.

– У кого это такая примета? – продолжала возмущаться Ирина, которая восприняла спор, как личную обиду. – У какой национальности? У моей, например, такой приметы нет.

– Что значит «твоей»? – вмешалась Марина, решившая не оставаться в стороне.

– У самой, что ни на есть, русской, – гордо возвестила Ирина. – Мама, скажи, есть такая примета?

Софочка не ответила. Очевидно, власть сна над ней оказалась сильнее, чем тембр голосов подруг.

– Это не совсем примета, – ответила вместо нее тетя Галя. – Просто иногда так говорят. Дождь, это вода, а вода, это исток жизни. Поэтому так повелось, что когда почин дела сопровождается дождем, то и говорят, что оно будет успешным.

– А? Я же говорила! Фиг, вам! – радостно прокричала Ирина (не сомневаюсь, если она показала и кукиш). – Получили? Никакая это не примета.

– Х-м-м-м, – громко хмыкнула Наталья, и я подозреваю, что сделала она это специально. – Тетя Галя подтвердила мои слова, а не твои. Чем ты слушаешь?

– А-а-а, – затянула, было, оскорбленная Ирина, приготовившись произнести очередную глупость, но резко смолкла.

Раздался хлопок, и машина неожиданно завиляла из стороны в сторону. Драган громко выговорил что-то на своем языке (видимо ругательство) и с трудом остановил микроавтобус.

– Маленькая поломка, – перешел он на русский. – Колесо прокололи. Сейчас быстро поменяем и поедем дальше. Всем выходить необязательно, женщины могут остаться, а мужчин я попрошу мне помочь.

На его просьбу откликнулись сразу и покинули салон не только мужчины. Я, Люда, Наташа, Марина, Света и Ирина тоже вывалились толпой на проезжую часть. Дождь, к счастью, почти прошел, обжигая кожу холодом от редких капель.

Драган открыл заднюю дверцу и, вытащив все необходимое, направился к колесу, возле которого уже крутился Вячеслав. Алексей с Иваном тащили запаску. Я, ежась и переступая с ноги на ногу, огляделась. Дышать было легко и даже, как-то вкусно. Я не понаслышке знала, что такое лесной воздух, воздух наших Уральских горных лесов, но сейчас я с удовольствием и жадностью втягивала в себя какие-то другие, незнакомые мне нотки аромата. Это был запах и моря и горной, лесной поросли одновременно, намешанный чье-то рукой со щедростью и любовью от всего сердца. Теплый дождь накрапывал, особо не создавая дискомфорта, и я, прогуливаясь взад-вперед, вглядывалась в темноту, пытаясь по огням угадать место, куда нас транспортируют для выгрузки.

Возле нас, визжа тормозами, остановилась машина. Из нее ловко выскочил опять же высокий мужчина (они что, все тут такие?) и направился к Драгану. Потратив с ним минуту на обсуждение чего-то на местном диалекте, он вернулся к машине и, объехав нас, быстро укатил прочь.

Чтобы догадаться о том, что это был напарник Драгана, много ума не потребовалось, и я, проследив за красными огнями от фар, его удаляющегося автомобиля, спокойно продолжила свои телодвижения туда-сюда, не вслушиваясь в беседу подруг.

Оглядевшись вокруг, я приметила капот еще одной машины, стоявшей с заглушенным двигателем немного поодаль от нас. Выходить из нее никто не торопился. Интуиция моя взвыла, как тревожная сирена и я, развернувшись, почти побежала к Драгану, в душе лелея надежду, что это авто пана Петара.

– Драган, – услышала я голос Ирины. – А вы уверены, что точно владеете информацией, куда нас везти? Мы не заблудимся в этой глуши?

– Да. Я точно знаю, куда вас доставить. И очень удивлен вашим выбором, – ответил он, обернувшись.

– Почему? – тут же встревожилась Марина, приблизившись к ним. – Плохое место?

– Нет. Не в этом дело, – почесал нос рукой в перчатке Драган, от растерянности забыв, что она грязная. – Просто, там же совершенно нет никаких развлечений. Вам будет скучно.

– О-о-о, – поверьте, – засмеялась Люда, тоже вслушавшаяся в разговор. – Что-что, а скучно нам не будет. Да, и не надо нам развлечений. Нам море нужно, солнце нужно, теплый песок нужно, а развлечений нам и так хватает. Нам бы отдохнуть. Надеюсь, солнце и море там имеются?

– Этого навалом. И даже в избытке, – уже более уверенно обнадежил и успокоил их молодой черногорец, – Но я могу предложить вам и свою помощь. Если вы захотите поездить по стране, я могу стать вашим водителем и гидом одновременно, – он помолчал, видимо, ведя внутри себя борьбу с чувством долга перед семьей, которая каждый день просит кушать. – За умеренную плату. Ну, если вам, конечно, подходит мое предложение.

Драган смутился. Если бы не лучи от света фонарей, я бы этого и не заметила. А так, мне посчастливилось стать очевидцем проявления у черногорца признаков порядочности и доброты.

– Это здорово, – чуть ли не хором выразил свою радость, в первую очередь, мужской состав нашей компании, уразумевая, какой подарок делает им Драган.

– Драган, – нашла я «окошечко» в беседе, уже и не чая, что мне дадут вставить слово. – А пан Петар за нами едет или впереди?

– Они впереди, – почувствовав мое волнение, подошел он ко мне вплотную. – А что такое? Что-то случилось?

Я пальцем указала ему на машину, которая так и стояла, немного прячась за поворотом, выставив на обозрение лишь переднюю часть.

– Там кто-то остановился, как только мы вышли из автомобиля, и до сих пор не уехал. Боюсь предположить, но мне кажется, эта их вынужденная остановка напрямую связана с нами.

Все, кто услышал мою фразу, а это были абсолютно все, замерли, уставившись в ту же точку в темноте, куда всматривались я и Драган.

– А что? – неожиданно спросил Драган. – Есть причина следить за вами?

– Нет никакой причины, – за всех ответил Алексей, решив пошутить. – Мы еще ничего не успели натворить.

Девчонки промолчали, лишь плотнее сдвинувшись, друг к другу.

– Ладно. Поехали, – громко скомандовал наш водитель и все заспешили в микроавтобус.

Немного отстав, я взобралась в салон последней из всех пассажиров. «Началось», – вздохнула я и мысленно смачно выругалась.

Приблизительно через полчаса, Драган остановил наше транспортное средство у двухэтажного дома, встречающего нас светом, лучащимся из всех окон первого этажа. Пан Петар и еще какой-то мужчина стояли у ворот, по обе стороны от которых тянулся забор, выложенный из цельного камня. Забор был невысокий и если использовать рост пана Петара в качестве измерительной шкалы, то высота забора, можно сказать, была ровно тому по пояс. И если бы какой-нибудь визитер его телосложения захотел попасть на территорию двора, то ему совсем необязательно было бы проходить через калитку, было бы достаточно лишь перешагнуть кладку условного ограждения. Сам дом был тоже каменный, старой постройки, но, очевидно, претерпевший современную реконструкцию.

Из авто мы вывалились не шумной ордой, а заспанной и уставшей от долгой дороги компанией. Но вид нашего будущего крова разбудил, взбодрил и поразил каждого из нас в самое сердце, потому что возгласы и всхлипы восхищения не заставили себя долго ждать.

– Вот вы и на месте, – без сомнения, довольный произведенным эффектом, улыбался пан Петар, когда мы выбрались из нашего авто и, попрощавшись, с Драганом, столпились вокруг него. – А это мой приятель и даже, можно сказать, друг. Прошу любить и жаловать, Стефан Иванович. Он хозяин кафе и он-то и будет вашим кормильцем и поильцем.

Пан Петар засмеялся над собственной шуткой, а мы разом повернули головы к новому знакомому.

Представший нашему взору мужчина не был таким высоким, как те черногорцы, с которыми нас уже свела судьба. Пан Стефан был значительно ниже пана Петара и круглее (словно шар), с огромной плешиной на голове в виде круглого блина, обрамленного волосами, как бахромой, и пышными рыжими усами на лице. «Кухонный объевшийся таракан какой-то», – отметила я, разглядывая хозяина кафе.

– Иванович – это отчество? – осмелилась заговорить Ирина, озвучив общий интерес, застывший немым вопросом в глазах у всех.

– Нет. Это фамилия. У нас отчеств нет, – ответил ей тоже на русском языке друг пана Петара.

– А очень похоже на отчество, – почему-то возмутилась Ирина.

– Если вы не против, – обратилась я к «таракану». – Мы вас так и будем называть «Стефан Иванович». На русский манер. Вроде, как по имени отчеству. У нас так принято обращаться к старшим. Да, и нам запомнить легче.

– Называйте хоть горшком, главное в печь не ставьте, – согласился, проявив познания в наших пословицах, Стефан Иванович.

Синхронно с ним согласились и его усы, уголки которых, как мне почудилось, на миг опустились в подтверждение слов их хозяина и тут же вернулись в первоначальное положение.

– Ну, вот и познакомились, – дружески похлопал друга по плечу пан Петар, – А теперь можете осваивать апартаменты. Таня, – приблизился он ко мне, когда все остальные, подхватив рюкзаки и сумки, с восторженными возгласами направились в дом. – Вот ключи от дома. А про регистрацию, которую должны сделать все туристы, прибывающие в нашу страну, вы осведомлены?

– Нет, – искренно удивилась я. – Про это мы ничего не знаем.

– Значит, давайте так. Завтра днем, в районе двух часов, я заеду за вами, чтобы помочь вам с этим вопросом. Будьте готовы. И еще, – пан Петар осёкся. – Таня, у меня к вам будет просьба. Пусть вам это покажется старомодным, но предупредите, пожалуйста, девочек, чтобы не надевали шорты, когда пойдут в кафе к Стефану.

– А что? Побить могут? – испугалась я, мгновенно пожалев о выборе этого места в качестве пункта отдыха.

– Да, ну, что-о-о-о вы, Таня, – прижал пан Петар свою руку к груди в области сердца. – Русских у нас любят. Знаете, как говорят черногорцы: « Нас и русских сто пятьдесят миллионов, а без русских – два грузовика и тележка». Просто у Стефана кроме дочери, сын есть. Он немного странный молодой человек, нелюдимый и с женщинами у него не получается. Когда-то гонками увлекался, попал в аварию. Серьезную аварию, горел даже. У него шрамы и следы от ожогов остались и на лице и на руках. Вот с тех пор ходит с бородой и всегда в перчатках. Мне так ни разу и не удалось поговорить с ним. Он избегает всех, а на дам по-особому реагирует, злобно, словно в каждой падшую женщину видит. Ну, вы меня поняли.

– Поняла, – кивнула я, – Спасибо, пан Петар. Учтем и «в чужом монастыре устав» менять не будем, – поблагодарила я его.

Черногорец протянул мне для прощания руку.

– Пан Петар, – вдруг, вспомнила я о загадочной машине. – А вы не заметили, что за нами кто-то следил, пока мы сюда добирались?

Через рукопожатие я почувствовала, как вздрогнул пан Петар. Но уже через секунду, вернув себе самообладание, тем же радушным тоном проговорил:

– Ну, что вы, вам померещилось. Это же напарник Драгана ехал. Вы просто не узнали его автомобиль.

Ничего так сильно не режет слух и не сводит судорогой челюсть, как очевидная ложь, о которой ты пребываешь в курсе. Очень, очень и очень необычная реакция пана Петара породила во мне твердое убеждение, что не все уж и так просто в данном деле, как он хочет показать. Поэтому (видимо, благодаря шестому чувству) я не стала сообщать ему, что машина была чужая, и ездил на ней совсем не напарник Драгана, а кто-то другой, для которого преследовать нас в темноте стало первостепенной задачей. И если этот кто-то между сладким сном, с посапыванием и причмокиванием в мягкой, уютной постели и ночной слежкой выбрал слежку, то это порождает не просто массу вопросов, но и будит подозрение размером с пятиэтажный дом. Что, собственно, и произошло со мной. Мысленно взвалив на свои хрупкие плечи представляемую махину, я повернулась, чтобы, наконец, ступить ногой на территорию двора нашего жилища. Но вспомнив еще об одной вещи, я развернулась в обратном направлении.

– Пан Петар, а как же трость? – крикнула я ему, когда он уже закрывал дверцу авто. – Вы забыли трость.

– Ничего, – откликнулся он. – Пользуйтесь пока. Мне она не к спеху.

Пан Петар захлопнул дверцу, и машина сорвалась с места. На меня же навалилось четко осознание происходящего. Осознание того, что нас втягивают, если уже не втянули, в какую-то скверную историю, которая еще только крадется за нами, выискивая нюхом наши следы, но уже скоро, когда она, наконец, разыщет их, то непременно начнет наступать на пятки, а потом и хватать за горло.

Глава 10

Еще немного постояв во дворе, я вошла в дом. В тот момент времени, когда друзья уже успели почти освоиться, я напоминала гостя, впервые перешагнувшего порог неизвестного обиталища с шумными хозяевами.

– Шикарный дом, – подлетела ко мне Света, захлебываясь от восторга. – Ты даже не представляешь, насколько он шикарный.

– Мы тут без тебя все решили. Извини, – избегая прямого взгляда, подошла и Марина. – В доме пять спален, ну, мы и подумали, что три из них занимают семейные пары, одну Ирина с Софочкой, а последнюю Люда с тетей Галей и ты. Если ты не хочешь делить комнату с ними, спи здесь, в зале. Тут имеется диван, большой и весьма удобный.

– Не суть, лишь бы, – не успела я договорить, как послышались крики и на лестнице, ведущей со второго этажа, что-то загрохотало, точно оттуда сходило стадо слонов, гнездо которых разворошил, изгнав этих слонов с насиженного места, кто-то из друзей.

– Что это? – от неожиданности и со страха вжала голову в плечи сестра.

– Господи, – вырвалось у Марины. – С лестницы кто-то навернулся. Я так и знала!

Мы кинулись бежать и рванули с места так, словно сдавали «стометровку» на значок ГТО. На площадке второго этажа собралась остальная часть моих попутчиков и, чем-то недовольная, оттого и возмущенная Софочка. На первом же этаже, у основания лестницы возлежал ее желтый чемодан.

– Что случилось? – спросила я, успев вставить свой вопрос в момент паузы, в течение которой Софочка набирала воздух в легкие, готовя себя для продолжения.

Ответить мне никто не успел, потому что легкие пришли в норму, и Софочка заголосила с новой силой. Понять ее претензии было нелегко, в силу простой причины. Торопясь высказаться обо всем, что у нее наболело, Софочка просто недоговаривала окончания слов. Что так расстроило маму Ирины и довело до такого состояния, понять не представлялось возможным. Оставалось только ждать очередной паузы, связанной с дефицитом кислорода в органах дыхания женщины. Все молча взирали на Софочку, послушно стоя рядом. Я, Света, Марина и, подоспевшие на шум Люда с тетей Галей, наблюдали ее «концерт» с первого этажа. На втором не сводили с нее глаз Ирина, пытающаяся успокоить маму, регулярно дергая ее за руку, Наталья с Вячеславом и Алексей с Иваном. Лицо Вячеслава, в отличие от безмятежных лиц собратьев по несчастью, было пунцовым то ли от злости, то ли от волнения. И я, еще раз взглянув на мужа Наташи, догадалась, что конфликт, который разгорелся таким неожиданным образом, касался именно его.

Я, дождавшись, когда Наталья сделает оборот головы в нашу сторону, махнула ей рукой, давая понять, чтобы она спустилась. Наташа, аккуратно, стараясь обойти и не задеть Софочку, успешно преодолела спуск. После чего, я, Марина, Света и она зашли в гостиную.

– Судя по багровому оттенку лица Вячеслава, это он причастен к этому выступлению? – обратилась я к ней, как только голос Софочки зазвучал приглушеннее. – Что между ними произошло?

– Ой, – выдохнула Наталья и ухнулась на диван, как будто ее ноги отказались ее удерживать. – Софочке больше понравилась наша спальня, чем та, которая досталась им.

– Опять? – хором возмутились Света и Марина, выпучив на Наталью глаза.

– Что значит «опять»? – не поняла я их.

– Да, мы с ними уже все менялись, – забегала и замахала руками Света, расплескивая свои эмоции на нас. – И мы с Ваней, и Леша с Мариной. То ей цвет стен не нравится, то туалет и душевая далеко, то матрас на кровати слишком мягкий, то зеркало не на нужном месте повесили. Достала уже.

И сестра, провела ребром ладони по своему горлу, наглядно показывая, до какой степени Софочка встала всем «поперек горла».

– И мы уже менялись, – продолжила Наташа. – Только ей снова, что-то там не понравилось. Слышишь, как голосит? А Слава только и сказал, что таскать ее чемоданы и сумки по всему дому больше не намерен. Что это был последний обмен.

– Ясно, – изрекла я и с решительностью носорога, спешащего на свет костра, чтобы втоптать его в землю, бросилась на амбразуру под именем «Софочка».

Взбежав по лестнице, я прошла в спальню, где находились оставшиеся вещи Ирины и ее мамы. Подхватив все сумки и чемодан Ирины, я вышла из их комнаты и, бесцеремонно оттолкнув Софочку с дороги, начала спускаться по лестнице. Крик сначала захлебнулся и, побулькав секунд десять, смолк. Меня, уверенно шагающую к входной двери, резко, как плотным покрывалом, накрыло тишиной. Открыв дверь, я сгрузила весь этот багаж на лужайку и вернулась за чемоданом у лестницы.

– А что такое происходит? – глядя на меня сверху вниз испуганными глазами, уже намного тише заговорила Софочка, перевалившись через перила.

– Ничего, – спокойно подняв с пола ядовито-желтый чемодан, собралась я повернуть опять к выходу.

– А-а-а, как это ничего? – не зная, что сказать, промямлила она же. – А наши сумки? Зачем ты их туда?

И Софочка кивком указала на дверь.

– Я так поняла, что тебе не нравится ни одна из спален. Значит, располагайся во дворе. Там и места много и зеркал нет и перина травяная, жесткая. А уж цвет стен м-м-м, лучше и придумать трудно. А, если и они не понравятся, то все претензии к матушке Природе, – ответила я ей, глядя прямо в глаза, и развернулась, чтобы вынести последний чемодан.

– Не надо, – вновь завопила мама Ирины, бегом спускаясь на первый этаж. – Я поняла. Меня все устраивает. Я уже люблю эту спальню. Нет, я все спальни просто обожаю, без исключения.

Она выхватила свои пожитки из моих рук и с визгом: «Ирина, чего окаменела, как истукан», выскочила на улицу.

Друзья, как один, (и даже Ирина) взглянули на меня с благодарностью, а Вячеслав еще и расщедрился на «воздушный поцелуй», сопроводив его улыбкой от уха до уха.

Я, Люда, Марина и тетя Галя вернулись в гостиную.

– Девчонки, – передвигаясь следом, упрекала нас тетя Галя, . – Зачем вы так-то? Она же человек пожилой. Старше вас. Можно же было как-то и по-другому.

Мы втроем переглянулись и, не сговариваясь, хмыкнули, очевидно, подумав об одном и том же. Слышала бы сейчас Софочка, что ее назвали «пожилой», не миновать бы новой бури.

– Можно же было объяснить все, растолковать.

Продолжала наставлять нас тетя Галя, не замечая, что ни мне, ни Марине с Людой это не интересно, потому что, уж в чем, в чем, а в мнении, что Софочка понесла заслуженное наказание, мы были солидарны.

Марина прошла на кухню и открыла холодильник, который оказался заполненным до отказа продуктами и даже выпивкой.

– О, гляньте-ка, как нас встречают. Пан Петар постарался, – не вслушиваясь более в упреки тети Гали, проговорила она.

– Когда это он успел? – еще интенсивнее ощутив, как все сильнее и сильнее набирает во мне обороты подозрение, я удивленно воскликнула. – И почему нам столько внимания?

– Это тот самый Стефан Иванович по его просьбе все привез и, пока ты с паном Петаром на улице разговаривала, он в дом занес и в холодильник уложил, – разъяснила мне Люда, которая оказалась единственной свидетельницей хлебосольности нашего кормильца. – И объяснил еще, как к нему таверну пройти.

– Таверну! Надо же! – мне настолько понравилось звучание слова, что я невольно восхитилась. – А за продукты ты ему заплатила?

– Нет, – ответила за сноху Марина, которая, по всей видимости, тоже присутствовала при взаимообмене любезностями Людмилы и черногорца. – Стефан Иванович сказал, что запишет на наш счет.

– А у нас и счет свой уже имеется?

Границы предела моего удивления продолжали расширяться. Я настолько была поражена гостеприимством черногорцев, что мне непреодолимо захотелось ущипнуть себя и убедиться, что это не сон. Но преодолеть желание нанести урон своему организму мне помогли подруги.

– Теперь есть, – кивком головы подтвердила сноха наличие у нас кредита.

Гостиная, в которой мы сейчас находились, плавно перетекала в кухню, разделяясь меж собой лишь широкой аркой, красиво выложенной из камня, поэтому все, что происходило на кухне, было обозримо теми, кто в это время расположился в зале гостиной. Кухня была оборудована всем необходимым, в чем нуждалась бы хозяйка, соберись она приготовить любое из блюд. Тут имелись и современная кухонная плита с духовкой для выпекания, посудомоечная машина, кондиционер, большой и вместительный, как шкаф холодильник и масса мелочей в виде тостера, блендера и микроволновой печи. Стойка-бар, протяженностью во всю длину кухни, имела специальную подставку для бокалов и, как необходимое к ней приложение, высокие, трехногие стулья с железной, витой спинкой, из разряда авангардных, которые строго гармонировали со столешницей, дополняя в меблированный ансамбль кухни нюанс современности и даже какого-то бунтарства.

Дом оказался немаленьким, а стало быть, подходящим для заселения таким количеством народа, как наша толпа, с благословенной возможностью разбрестись поодиночке по углам, в случае усталости друг от друга.

Первоначально, при входе, визитер попадал в холле, откуда на второй этаж вела деревянная лестница, ступени которой были застелены ковровой дорожкой сочного, зеленого цвета. Продвинувшись на пару шагов вперед, слева, он мог пройти, по желанию, в гостиную. Следуя же дальше по коридору, с этой же, левой, стороны, можно было через отдельную дверь попасть на кухню, напротив которой был вход в столовую, где стоял огромный деревянный стол, готовый приютить не менее двадцати человек сразу, изнывающих от желания отобедать. Изготовлен стол был из темного, по всем признакам, натурального дерева. Стулья смотрелись, как его малые дети и соответствовали столу по дизайну. С высокими спинками, они в большей степени напоминали трон и выглядели такими горделиво-строгими, что садясь на них, чувствовалась важность и торжественность предстоящего вкушения яств. Над столом парила лампа-абажур темно-бордового цвета с окантовкой нитью золотистого цвета, которая придавала комнате особый уют и шик.

Продвигаясь чуть дальше, визитер или гость упирался в дверь спальни, где обрели приют Люда и тетя Галя. Их спальня состояла из двухспальной кровати и небольшого диванчика, который в любой момент могла бы занять я. Но я приняла решение ночевать в гостиной, так как гостиная имела одно необходимое для меня преимущество, телевизор. И хотя из него доносились речи на непонятном мне языке, я, по привычке, могла уснуть только при шуме и звуках, низвергающихся с «голубого» экрана. В спальне Люды и тети Гали имелся балкон и отдельный выход в сад, что служило предметом «черной» зависти со стороны основной части нашего общества. Санузел и ванная располагались рядом, и ими мог воспользоваться любой, кто в это время находился на первом этаже. Все комнаты были увешаны картинами, и повсюду расставлено множество разнообразных светильников и торшеров. Шкафы же в спальнях своей масштабностью вселяли веру в то, что в момент нападения бандитов и грабителей, в них (в шкафах), вне всякого сомнения, можно было бы укрыться и затеряться в пожитках, не опасаясь, что тебя обнаружат.

В гостиной наличествовал камин, что меня особенно обрадовало (всю жизнь я мечтаю иметь дома камин, но, увы, так и не соорудила). Кладка камина была из светлого кирпича, а сам он размещался в противоположном входу углу комнаты, поэтому сразу бросался в глаза, стоило только войти в гостиную. В холодную погоду наблюдать, как всполохи пламени «пожирают» поленья дров, и наслаждаться этим зрелищем, завернувшись в уютный, шерстяной плед, можно было и с дивана, который удачно и удобно водворили в центр зала. Диван, кстати, тоже отличался от всех, ранее мною встречаемых. Будучи солидным по размеру, он легко мог вместить, если его разложить, человек шесть. Но такая честь была оказана лишь мне, и я собиралась четырнадцать спокойных, наполненных радужными сновидениями, ночей провести в его «объятьях» в одиночестве.

– Вы же взрослые, должны понимать, что нельзя так со старшими, – никак не могла успокоиться тетя Галя.

Люда и Марина, которая вслед за Людой прошла на кухню, набив рты, молчали, погруженные в процесс поедания колбасы и хлеба.

– Ну, и как теперь ей в глаза-то смотреть? – после этих слов тетя Галя вздохнула, а я не удержалась и поднялась с дивана, чтобы присоединиться к подругам.

От запаха колбасы, который уже проник и в зал, закружилась голова, и заурчал желудок. Я прошла к девчонкам и села на один из стульев рядом с Людой.

– Будешь? – протянула она мне уже готовый бутерброд. – Такая колбаса вкусная. Чувствуется, что домашняя, настоящая.

– Вина налить? – спросила Марина, держа в руках откупоренную бутылку с красным вином. – Тоже вкусное. Местного производства, наверное.

– Ты что? Забыла? – перебила ее Люда. – Стефан Иванович сказал, что это вино их национальная гордость. «Вранац». Его изготовляют из местных сортов очень сладкого винограда.

– Ну, тогда тем более наливай, – протянула я Марине бокал для вина. – Иначе Бог черногорского виноделия обидится, что я его не попробовала. Не дай бог, конечно. Извините за тавтологию. Но нам сейчас не до конфликтов. Тем более, с небожителями.

И я, соблюдая правила суеверий, три раза поплевала через левое плечо, надеясь, что этот мой жест там, наверху, оценит тот, кто отвечает за суеверия тут, на Земле.

На лестнице послышались многочисленные шаги, по приближающемуся звуку которых можно было определить, что к нам кто-то спускается.

– Ого, – громко воскликнул Вячеслав, заглянув на кухню одной головой, – Гляньте-ка на них. Чем они тут занимаются? – теперь он вошел весь. – Едим, значит. Что едим? Я тоже хочу.

– Они еще и пьют без нас, – возмутился Алексей, тоже решивший посетить кухню. – А чего нас не позвали? Мы тоже голодные.

Мужики плюхнулись на соседние стулья. А Наталья, открыв холодильник, достала еще мясную нарезку и сыр.

– А это, – обратила наше внимание на мясо Марина. – Пршут. Вяленая свинина. Стефан Иванович рассказал, что для того, чтобы его приготовить, требуется целый ритуал. А рецепт приготовления передается из поколения в поколение. Вот! А еще, мясо вялится высоко в горах, на солнце и чистом воздухе.

– Тоже гордость нации? – ухмыльнулась я, одновременно, поражаясь способности Марины запоминать информацию и незнакомые названия с первого раза.

– Судя по тому, как он это преподнес, еще какая гордость! – ответила она, не обратив внимания на мой сарказм. – Он еще колбаски какие-то принес. Сейчас достану.

И Марина, спрыгнув с высокого стула, вновь широко распахнула холодильник, выставив на обозрение все продукты. В гостиной, не замечая, что рядом никого нет, продолжала отчитывать нас тетя Галя.

– Да. Большую работу этот Стефан Иванович среди вас провел, – отметила я вслух нескрываемое преклонение Марины перед черногорцем. – Прямо, вербовка какая-то. Вы теперь за колбасу и сыр Родину продадите?

– Не неси чушь, – отмахнулась Марина, зарывшись в свертки и упаковки.

– Мне он тоже понравился, – услышала меня сноха. – Правда, таракана мне напомнил.

Я засмеялась, припомнив свое первое впечатление от встречи с усатым черногорцем.

– О-о-о, пиво! – воскликнул обрадованный брат, заметив жестяные банки с напитком. – Марин, подай, пожалуйста.

Марина, прихватив пиво, добралась, наконец, и до таинственных колбасок:

– Вот они. Только Стефан Иванович сказал, чтобы мы их с луком пожарили.

– А давайте, – предложила я, разглядывая продукт, взяв одну колбаску в руки. – Народу много. Кушать хотят все.

– Странный сыр какой-то, – сосредоточила свое внимание на бутерброде Наталья. – С виду на брынзу похож.

– А ты его зубками, зубками, а не глазками, глазками, – ввернул довольный собой или хорошим настроением Вячеслав, хлебнув из кружки пива. – А пиво ничего. Да, Лех?

– «Ни-кши-чко», – прочитал по слогам Алексей этикетку на банке. – Приличное. Пить можно.

Я и Мариной приступили к приготовлению ужина. Нужно сказать, что заботу о наших желудках Стефан Иванович проявил диковинную. «Диковинную» в том плане, что учел почти все наши вкусовые предпочтения. В нашем распоряжении, кроме мяса и сыра, очутились еще овощи, зелень и молоко с каким-то кисломолочным продуктом, по многим признакам, напоминающим сметану.

Когда колбаски, скворчащие на раскаленной сковороде в обрамлении золотистого лука, были готовы к употреблению, к нам присоединились Света с Иваном (вероятно, спустились «на запах»).

– Ух, ты! А чего нас не зовете? – немного с обидой в голосе проговорила Света, пытаясь влезть на пустой стул.

– А чего вас звать? Есть, пить захотите, сами придете, – бросила я на нее взгляд. – Мы, если откровенно, вообще никого не звали, все сами приперлись.

– Пивцо! И м-я-я-со, – намного быстрее и ловчее оседлал сидячее место Иван, поэтому уже потирал ладони в предвкушении гастрономического удовольствия.

Колбаски не подвели и оказались необыкновенно вкусными. Рубленое мясо, перемешанное с неизвестными нам специями, таяли во рту, не нуждаясь, порой, в разжёвывании. С виду они напоминали Купаты, но значительно превосходили их по вкусу, предвосхитив все наши ожидания. Друзья сразу замолчали, уткнувшись в свои тарелки. И только чавканья разбавляли тишину и нарушали таинство поглощения пищи, которую наши вкусовые рецепторы провозгласили бы «царской», если бы умели говорить.

– Вспомнила, – посмела дерзновенно вторгнуться и разрушить мир нирваны Марина. – Стефан Иванович их Чивапчичами назвал.

– Мы ели Чивапчичи, которые у нас продаются, – изрек Вячеслав, цепляя кусочек порезанной колбаски вилкой. – Они даже рядом с этими не стояли. Да, Наташ?

Он обернулся к жене, которая, как под гипнозом наслаждалась пережевыванием продукта, поэтому лишь кивнула головой в подтверждение его слов.

– Люд, – чавкнула я в сторону снохи, поглядывая одновременно в гостиную. – Может, тетю Галю пора позвать? Я думаю, что она уже выдохлась от изречения нравоучений.

Не успела я договорить, как за спиной зазвучал грозный голос тети Гали:

– И кому я это все говорю, скажите, пожалуйста? Кто-нибудь, хоть, краем уха слушал меня?

Я резко развернулась и взглядом уткнулась в упертые в бока руки женщины.

– Да, – опасаясь оскорбить и обидеть маму Люды, оттого виновато улыбаясь, выдавила я из себя. – За остальных не ручаюсь, я же все услышала и сделала соответствующие выводы.

– Хорошо. Потому что для тебя это и было говорено, – сразила меня тетя Галя своим аргументом.

– Мам, присаживайся. Я помогу, – потянула ее за рукав к себе Люда, – Покушай. Марин, подай, пожалуйста, тарелку.

– Да, Марин, и пива нам еще подай, – подал голос и Алексей, потряхивая пустой банкой из-под пива.

– Так, мужики, – не зная как выпустить пар от злости на тетю Галю, буркнула я. – Завтра нам предстоит регистрация. Мы должны быть в форме и без посторонних запахов. Так что не увлекайтесь. Еще по баночке и на боковую.

Я вылезла из-за стола и вернулась на диван в гостинной.

– Чего это она? – удивленно заметил брат. – Все же нормально только что было.

– А что за регистрация-то? – выкрикнула Наташа, не поддержав тему Алексея. – Зачем она нам?

– Так положено, – прокричала я ей в ответ. – Все туристы обязаны ее пройти. И налог заплатить.

– А как мы ее пройдем? Мы же не знаем ничего? – вмешалась Света.

– Нам пан Петар поможет. Он в два часа за нами заедет, – успокоила я ее.

– А налог-то большой? Денег-то хватит? – стараясь перевести все в шутку, пробасил Иван.

– Хватит, – ложась на застеленный постелью диван, тихо пробормотала я, не заботясь о том, услышат меня на кухне или нет.

С лестницы, вдруг, донесся короткий вскрик, который тут же стих. Я оторвала голову от подушки и прислушалась, но вскрик не повторился. В это время в кухню вбежала возбужденная Ирина:

– Блин, запнулась, – объяснила она, потирая ушибленный локоть. – Рукой ударилась, когда на перила падала.

По-видимому, каждый из друзей выказал сочувствие Ирине, но каждый по-своему. Кто-то поохал, кто-то поойкал, кто-то из девчонок высказался о том, что нужно быть осторожней, а Марина предложила осмотреть рану.

– А Соня где? – проявила заботу о Софочке тетя Галя. – Почему она кушать не идет?

– Если можно, – смутилась Ирина. – Я ей ужин наверх отнесу. Она не совсем здорова.

Даже мне было слышно, как ухмыльнулся Вячеслав.

– Конечно, – ответила за всех Марина, которая уже протоптала тропку к шкафчику, где находилась посуда. – Держи тарелки и накладывай, что считаешь нужным.

Ирина, наполнив тарелки едой, с той же скоростью, с которой спустилась, вспорхнула наверх, кормить Софочку, у которой, я очень надеялась, проснулась совесть. И именно по этой причине она и прикинулась больной, попросту не отваживаясь посмотреть нам в глаза.

– Не совсем здорова она, – царапая теперь вилкой дно пустой посуды, громко возмутился Вячеслав. – Я бы по-другому сказал: «Совсем не здорова! Причем, навсегда».

– Слава, – прикрикнула на него Наташа.

– Нельзя так со старшими. Вы же тоже, когда-нибудь станете старыми, – повела на второй круг свой монолог тетя Галя.

Я, посочувствовав Вячеславу, повернулась на другой бок и под лекцию об «уважении и неуважении», вещание которой велось монотонным тембром, мгновенно заснула.

Глава 11

Когда разошлись друзья, я не услышала, но, проснувшись от крика и шума на лестнице, поняла, что нахожусь в полной темноте. Шорох на лестнице повторился, и я поднялась, чтобы узнать, что же там, в конце-то концов, происходит.

Включив свет, я вздрогнула от неожиданности, потому что разглядела, как кто-то полуголый, в одних трусах, свисает с перил лестницы вниз головой. Одна нога этого нарушителя покоя запуталась в ковровой дорожке, а вторая торчит подошвой вверх. И она, вторая нога, раскачивается из стороны в сторону, по всем приметам, в поисках точки опоры.

– Ты кто? – стараясь вести себя спокойно и сдержанно, спросила я.

– Танюх, помоги, я застрял.

– Вань, это ты? – узнала я мужа сестры. – Ты чего здесь?

– Я воды попить захотел и запнулся, спускаясь по лестнице. Помоги.

– А сам что, не можешь? – постеснялась я подойти к почти голому и чужому мужу. – Съехал бы вниз и все.

– Да, не могу я, – начал злиться Иван. – Нога застряла. И еще я трусами за что-то зацепился. Если я вниз сползать начну, то я без трусов останусь.

– Кто бы тебя в темноте рассматривать стал? Сполз бы быстренько, взял трусы в руки и к жене ушел, – ворча, поднялась я к потерпевшему.

Я помогла Ивану высвободить его ногу из-под дорожки. Встав в полный рост и держась одной рукой за, ставшие милыми сердцу (точнее, телу), перила, он, выдохнув, проговорил:

– Спасибо тебе, Танюх. Спасла. Только не рассказывай никому, что произошло. Ладно?

– Ладно, – махнула я рукой и направилась в гостиную, чтобы попробовать заснуть в очередной раз.

Немного поерзав в постели, ворочаясь с бока на бок, я задремала. Новоиспеченный вскрик на лестнице согнал мой сон, как рукой. Вставая, я прислушалась, не показалось ли мне. Но, убедив себя, что лучше провести разведку, чем лежать, дожидаясь неизвестно чего, я снова прошла в прихожую и включила свет на лестнице. На перилах, один в один с Иваном, висел Вячеслав. Из всей одежды для приключений он, как и супруг сестры избрал лишь трусы. Одна нога Вячеслава точно так же, как и у предыдущего бедолаги, сгребла в кучу ковровую дорожку, а вторая болталась, сотрясая воздух.

– Привет, – безмятежно произнесла я.

– Привет, – кряхтя и ведя неравный бой с перилами, ответил Вячеслав.

– А ты чего здесь? – равнодушно, словно ничего необычного не произошло, опять задала я ему вопрос.

– Попить захотел и запнулся. Помоги. А?

– А сам что, не можешь? Взял бы и вниз съехал по перилам, – озвучила я уже произнесенный мною единожды план действий, при этом, догадываясь, что ответит собеседник.

– Не могу. Я еще и трусами зацепился. Боюсь без них остаться, – силился улыбнуться мне второй потерпевший.

– Ясно, – начала я подъем наверх, чтобы спасти ногу мужа Натальи от ушиба, а честь от позора.

– Спасибо, Танюх. Век не забуду, – освобожденный Вячеслав радостно хлопнул резинкой от трусов, видимо, пытаясь создать иллюзию фейерверка в честь удачно завершенного дела. – Только молчок. Не надо никому рассказывать.

– А то. Не ты первый, не ты последний, – съязвила я, совершенно не предполагая, что заглядываю в будущее.

Слава ушел. Я нажала выключатель и вернулась в свое уютное «гнездышко». Удобно устроившись на левом боку, я укрылась в надежде провести остаток ночи в сладких грезах. И едва Морфей распахнул мне калитку в свое царство, обольстительно поманив пальчиком, какой-то нехороший человек бесцеремонно захлопнул их, выдернув меня шумовым аккомпанементом на лестнице.

Не спеша я вышла в коридор и включила свет. На перилах висел Алексей. Говорить о том, что картина повторилась в третий раз, было уже смешно. Но она повторилась. Брат, в одних трусах, застрявшей в коврах правой ногой и устремленной к потолку левой, крепко держался за перекладину, боясь сползти вниз.

– Так, – не дала я Алексею даже рта раскрыть. – Захотел пить. Запнулся. Упал. Сползти не можешь, потому что трусами за что-то зацепился. Без моей помощи не обойтись.

– Точно, – опешил брат, часто-часто хлопая ресницами и открывая и закрывая рот попеременно, словно рыба, выброшенная волной на берег. – Ты что, ясновидящая?

– Да, нет, – выдохнула я, не спеша, поднимаясь к месту «крушения». – Сегодня я, Леша, больше отношусь к «снамневидящая» или «что угодно видящая», только не сон. Давай сюда свою ногу.

– Ой, блин, – обернулся Алексей, когда принял вертикальное положение. – Обо что это я там запнулся?

– За край ковровой дорожки, – показала я ему рукой на завернутый уже в рулон ковер.

– Елки. Завтра надо будет прибить ее к полу. Я еще раз такого полета не переживу, – и брат прижал ладонь к груди, где его сердце ухало, как сова, пытаясь вывалиться наружу.

– И не забудь гвоздь, заколотить, который на ваши трусишки покушался, – совсем забыла я о клятвах, которые дала предыдущим потерпевшим.

Но Алексей не заострил внимания на моей реплике, и я выдохнула с облегчением.

– А воды-то попить? – крикнула я вслед, заспешившему обратно в спальню Алексею.

– В ванной из-под крана попью, – отмахнулся брат, и я сообразила, почему и Вячеслав с Иваном так и не спустились утолить жажду на кухню.

Спать расхотелось окончательно, и я начала анализировать события, приключившиеся с нами в аэропорту. Стараясь не думать о пане Петаре, я все же мысленно постоянно возвращалась к нашему последнему с ним разговору. В том, что черногорец испытал самый настоящий испуг, когда я ему поведала о преследовавшей нас машине, я была уверена на сто процентов. «Следовательно, – размышляла я, – этот человек следит за паном Петаром, а не за нами». Вывод немного внес успокоение в мое разыгравшееся воображение, но в то же время и насторожил. «А что, если пан Петар специально заманил нас в этот дом? – от неожиданно накатившей волны страха, я перестала дышать. – Но с какой, скажите, пожалуйста, целью? Ох, чую, надо съезжать отсюда, пока не поздно». И я, глубоко вдохнув (спеша, чтобы легкие не забыли о своем предназначении), вынесла твердое решение, что утром, во что бы то ни стало, обговорю эту тему с друзьями. Повернувшись на левый бок и уткнувшись носом в мягкий диван, я намерилась поспать еще немного, пока у кого-нибудь еще не пересохло в горле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.