Эльвира Осетина
Любовь хищников

Глава 1

Иду по лесу и хнычу… С каждым моим шагом я понимаю, что сто процентов заблудилась. И уже в тысячный раз я пожалела, что вместо того, чтобы на летние каникулы поехать к родителям, я согласилась на этот лесной поход.

– Природа! Сибирская тайга! Жизнь в походных условиях! Романтика!

Тьфу, дура! Даже тошно вспоминать, как уговаривала сама девчонок с курса поехать сюда. Ну как же, последний курс, мы ведь, возможно, больше не увидимся, вот этот год и то почти видеться не будем: диплом, практика. Многие уже уходят. Нас и остается-то всего семь человек, мало кто согласился в магистратуре продолжать учиться. Не у всех есть такая возможность. Вот я и уговорила почти весь наш курс поехать в сибирскую тайгу на все лето. Сама выбрала местность, сама все организовывала. И сама… потерялась…

Идиотка! Рвалась, рвалась – вот и дорвалась!

Остановилась посреди леса и поняла, что, наверное, стоит посидеть отдохнуть и подумать. Чем дальше я иду, тем, возможно, быстрее удаляюсь от нашего лагеря… а может, наоборот, приближаюсь?

А началось-то все с чего? Это Анька, староста наша, начала вопить, что я не все продумала и что нельзя было на меня полностью полагаться!

А на хрена тащить с собой питьевую воду, когда она есть в реке? Но Анька, дитя мегаполиса, не унималась.

– В реке заразы полно! Из нее нельзя воду пить, даже прокипятив! Это слишком опасно! Есть такие микробы, на которые даже высокие температуры не влияют!

И хоть ты тресни, на нее никакие уговоры не действовали. Это я выросла в сибирском городе и знала, что в наших реках не так много заразы, как в европейских, но остальные ребята были из западной части России и понятия об этом не имели, как, впрочем, и Анька.

В итоге она еще и расплакалась из-за того, что я ее глупой обозвала. А Анькины слезы действовали на всех у нас на курсе как красная тряпка на быков. Когда эта миниатюрная блондинка смотрела своими огромными глазищами, наполненными слезами, даже мне порой хотелось прибить того гада, который посмел обидеть это невинное дитя.

И ведь все прекрасно понимали, что она этими своими глазками кота из мультфильма «Шрек» всеми манипулирует, но никто не мог совладать с этим чувством защитника всех слабых и угнетенных.

Вот и на меня все набросились.

Как я посмела обидеть Анютку! Она же обо всех думает!

В общем, слово за слово, одним местом по столу, и я почувствовала себя виноватой и обиженной одновременно. И, не разбирая вещей, с рюкзаком за плечами, я просто убежала куда глаза глядят. Слышала, как меня кричат, но все равно неслась, обида была сильнее. Я для них столько всего сделала, весь маршрут продумала, даже постаралась самые дешевые билеты найти, потому как знаю, что все студенты, денег нет ни у кого. Господи… да я же столько готовилась к этому походу, у кого-то палаток не было, так я по всему универу бегала, договариваясь, чтобы одолжили на время. Оптом подешевле консервы искала. А они…

Слезы обиды опять потекли по моим щекам. И я даже на какое-то время забыла, что убежала и заблудилась.

Я прислонилась к дереву и горько заревела в голос. Все равно ведь никто меня не услышит!

Сильно захотелось увидеть родителей. Даже маму, с которой я не общалась уже четыре года. Отец приезжал ко мне, а она нет. И я не хотела ехать домой. Каждое лето находила себе любую работу в столице, даже самую малооплачиваемую и порой тяжелую, но все равно оставалась.

Конечно, с моей внешностью можно было бы пойти другим путем, но я не хотела. Это был протест, протест матери, ведь именно ей я хотела доказать, что могу чего-то добиться не только своей симпатичной мордашкой и фигурой, но и мозгами. Хотя мне уже скоро двадцать один стукнет, а я все никак не могу успокоиться. Вроде столько лет прошло….

Да и мама тоже… Я же ее знаю, стоит мне пойти на контакт – и опять начнется…

А я не хочу… я все детство была исполнителем ее девичьей мечты. С пяти лет мама таскала меня по конкурсам красоты и по разным модельным агентствам. И если бы не моя фигура, которая досталась мне от матери отца, я бы, наверное, до сих пор была в этом бизнесе. Но моя большая грудь всему помешала. В четырнадцать лет у меня был уже второй размер. Хоть рост и был метр восемьдесят, и хрупкость фигуры была, как нужно во всех местах: тонкая кость, попа маленькая. Но грудь… Всю карьеру мне испортила, чему я безумно была рада и прыгала до потолка, когда очередное модельное агентство отправило мою маму куда подальше. Им же худых вешалок подавай, похожих на мальчиков.

Мама даже поначалу заставляла меня грудь утягивать, чтобы в агентствах не замечали. Но потом ее уже невозможно было спрятать. Сейчас у меня уже четвертый размер. А в остальных местах я худая как щепка.

– Смотреть должны прежде всего на наши изделия, а никак не на вашу дочь, вам ход один – в фотомодели или актрисы, сами понимаете, какого жанра, с такими-то данными.

Это нам сказали в последнем модельном агентстве, куда мама в очередной раз притащила меня устраивать.

Естественно, это был уже перебор, но я не обиделась. Моя мама просто слишком сильно достала дамочку, набирающую моделей на очередной показ, вот она и высказалась.

После этого я заявила маме, что больше не собираюсь выслушивать подобные гадости, еще и папе нажаловалась, а он встал на мою сторону. В итоге мама перестала со мной разговаривать, а я с ней.

Тогда мне было пятнадцать лет, сейчас двадцать один, и мы до сих пор не проронили друг другу ни слова.

Она даже на мой выпускной не пошла, был только отец. Я тогда очень сильно переживала из-за этого.

Эх…

Девчонки смеются надо мной, что все мои жиры в грудь уходят.

Но для меня моя грудь – это самое настоящее зло. Мужчины смотрят только на неё. Никого не интересует, что у меня в голове, никого не интересует все, что я говорю, главное – это то, что у меня такие огромные «буфера», «сиськи»… Ой, и что я только не слышала по поводу своей фигуры…

Тяжелее всего на работу устраиваться… Я специально выбираю женщин-работодательниц, чтобы потом не было приставаний. И то последний раз, когда я думала, что уже нашла хорошую работу и смогу там остаться после университета, муж нашей директрисы предложил переспать с ним, а когда я отказала, то этот подонок наговорил про меня гадостей своей жене, будто я к нему пристаю, и, естественно, она поверила ему, а не мне, вот и пришлось уходить….

Милка все на меня как на идиотку последнюю смотрит. Вспомнился наш последний разговор:

«Чего ты паришься, Вер? Тебе сколько уже предложений от фотоагентств приходит? С твоей-то внешностью ты бы уже давно смогла зарабатывать огромные деньги!»

«Да какие деньги, Мил? Да там платят копейки! Может, в моем городе это и много, но здесь, в столице, это сущая мелочь. Один поход в салон красоты, и всё! Нет этих денег!

Это если себе хорошего спонсора найти, тогда да. А я не смогу за деньги с мужиком спать, я так не умею! Чтобы без чувств! А если не смогу, значит, буду я мыкаться по этим агентствам, крохи собирать за фотосессии. Еще и фотографы… Каждый же норовит в трусы залезть. А если не переспишь, то твои фото не окажутся в хорошем журнале – они вообще нигде не окажутся! Но даже если я смогу всю эту мерзость пересилить, что я буду делать потом, когда моя красота увянет? Ну, максимум я еще до двадцати пяти буду неплохо выглядеть, но потом-то все равно и кожа уже будет не та, и грудь начнет обвисать. И что я буду тогда делать? Надо по специальности работу искать и не надеяться на свою внешность!»

Я горько усмехнулась, вспоминая все мои разговоры с подругами.

– Вот так и помру девственницей, – вслух сказала я сама себе, – в лесу от голода…

Потому как второй рюкзак с едой я как раз оставила на поляне.

– Ну хоть не от холода, – нервно засмеялась я.

Интересно, а когда говоришь сам с собой, да еще и вслух, это не признак сумасшествия?

Стало темнеть, и я поняла, что дальше идти совершенно бесполезно, к тому же я уже и так была прилично вымотана, пока мы дошли до места нашей стоянки с электрички. Это я только на одной обиде потом продержалась, из-за этого и убежала так далеко. А стоило мне присесть, чтобы передохнуть перед тем, как устроиться на ночлег, как я мгновенно ощутила дикую усталость во всем теле. Мышцы заломило так, что хоть волком вой.

Господи… Неужели мне придётся одной ночевать в лесу?

Странно, вот только сейчас до меня стало доходить, что я потерялась… Я точно чокнутая… Или тормознутая? Рассуждала о чем угодно, но только не о том, что совершенно одна нахожусь в чертовой тайге!

Господи… а ведь я, возможно, уже никогда не увижу своих родителей… Что, если я не смогу выбраться?

Желудок уже сейчас сводило от голода. А в моем рюкзаке, кроме чипсов и бутылки воды, ничего не было.

Я стянула с себя рюкзак и трясущимися руками достала пакет с чипсами и воду.

А что, если это единственная еда, которая у меня осталась вообще?

Открыла пакет, и от запаха чипсов потекли слюни, а желудок вообще свело болевым спазмом.

Кое-как удерживая себя от того, чтобы просто весь пакет не вывалить себе в рот, я достала три чипсинки и начала их жевать.

Благо чипсы были очень жирными и высококалорийными. Это даже не мои чипсы были, это Женька Темников мне их засунул, так как ему в руках их было лень нести.

Наши парни постоянно идиотничали надо мной. Всяко-разно подкалывали. Это все из-за того, что я пыталась вести себя как пацанка или свой парень.

Когда приехала поступать, сразу сменила свой имидж. Коротко обрезала, почти под мальчика, свои волосы и покрасила их в черный цвет. И полностью сменила стиль одежды. Носила бесформенные свитера, потертые мужские джинсы, висящие на мне мешком. Кроссовки и кеды стали моей постоянной обувью. Надо сказать, очень удобной обувью. Я с удовольствием выкинула все свои шпильки, которые мама умудрилась запихать в мой багаж, когда я собиралась в университет. И когда только успела? Ведь даже в аэропорт провожать не поехала.

Но кое-какие привычки у меня все же остались. Одна из них – это постоянно поддерживать свою фигуру. Почему-то от вдолбленной мамой с детства определенной диеты, от которой меня всегда тошнило, я так и не смогла отказаться.

А все мои однокурсники знали, как отрицательно я отношусь к подобной еде, типа чипсов, колы и гамбургеров. Вот и Женька, зная, что я к ним не притронусь, засунул мне их в сумку.

Да уж… спасибо тебе, Женя Темников, возможно, твои чипсы отсрочат день моей смерти от голода… Но зато приблизят вероятную смерть от повышения холестерина в крови, или рака поджелудочной железы, или…

В резко наставшей абсолютной тишине леса мои безрадостные размышления прервало чье-то шумное дыхание. Когда я подняла свои глаза, то вся окаменела.

Страх мгновенно завладел каждой клеточкой моего тела.

Буквально в трех метрах от меня стояла моя смерть. Господи… А я и не знала, что смерть может быть такой прекрасной.

Белый тигр… Он стоял и смотрел на меня своими ярко-голубыми и какими-то очень мудрыми глазами. Безумно редкое явление природы. Я не специалист и животных не изучала. Но смотрела разные передачи про них по телевизору. Вот там комментатор всегда говорил, что белые тигры с черными полосками вообще в дикой природе не существуют. Они остались только в зоопарках. Врал гад… Вот он – здесь, передо мной. Стоит, смотрит и принюхивается. И очень скоро начнет меня есть.

Сразу же вспомнилась сцена из фильма, который я недавно посмотрела, где снимался один очень знаменитый актер, в той сцене его задирал медведь… она длилась минут пятнадцать точно…

Мои ладони мгновенно стали мокрыми.

Господи… прошу тебя, умоляю… сделай так, чтобы я хотя бы потеряла сознание или умерла очень быстро…

Я ненавижу физическую боль… да и кто ее любит? Разве что мазохист какой-нибудь.

Мое сердце застучало у меня в ушах. Мир сузился до этих голубых глаз. Все краски и звуки пропали. Я смотрела на тигра, а он на меня, все мысли из головы исчезли. Все до одной. Адреналин сделал свое черное дело, парализовал все мои конечности, опустил давление и, кажется, даже начал замедлять сердце…

В ушах зазвенело, перед глазами появились черные точки… Но я все равно продолжала смотреть в его голубые глаза.

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем он сделал мягкий, грациозный шаг в мою сторону. Скорее всего, несколько секунд, хотя мне показалось, что целая вечность.

В эту же секунду я просто закрыла глаза. Мне больше не хотелось видеть это величественное существо, безумно редкое… Наверное, это честь – попасть в его зубы и лапы…

Господи… и что только не придет в голову перед смертью?

А умирать не хотелось… совсем не хотелось… Тем более вот так… глупо…

Я ощутила его дыхание на своей щеке, безумно горячее… И меня затрясло, а слезы полились по моим щекам. А в ответ его шершавый огромный язык прошелся по моей скуле.

И в этот момент мой организм окончательно сошел с ума.

Жаркая волна прошла через все мои внутренности, превратилась в огненный шар и камнем упала в низ живота… И в моих трусиках стало мокро… Отчего я инстинктивно сжала ноги.

Господи…

Я рехнулась?

А может, перед смертью всегда так? Может, я еще и кончить смогу, когда он будет вгрызаться в мои кости?

Если бы я смогла, то сейчас начала бы смеяться. Внутри меня начиналась истерика. Но внешне это никак не отражалось, потому что меня словно парализовало, я даже дышала через раз, не говоря о том, чтобы вообще пошевелиться…

Тигр опять обдал мою щеку своим жарким дыханием. Я уже приготовилась задыхаться от трупного запаха – ну, обычно так пахнет из пасти животных. Но эта киска, похоже, недавно где-то умудрилась поесть какой-то пахучей травки типа мяты?

Мне опять стало смешно. Похоже, мне попалось не просто безумно редкое явление природы, но еще и следящее за гигиеной своего рта.

Господи… дай мне сил не сойти с ума окончательно, хотя какая разница… какой я отправлюсь в рай?

Единственное, что вдруг стало для меня обидным, так это то, что я так и не поговорила с мамой, мы так и не помирились.

Наверное, только сейчас, перед смертью, я вдруг это осознала.

Мамочка… прости меня, дурочку… не стоило мне тогда говорить тебе все эти гадости, не стоило мне так себя вести… Ты ведь дала мне жизнь, а я… боже… а я даже ни разу за все эти годы не позвонила тебе…

Отец ведь говорил, что ты скучаешь и уже тысячу раз пожалела, что все так… так… глупо получилось… Он просил меня приехать хотя бы в этом году… Даже денег отправил, чтобы я работу не искала на лето, но нет же, я придумала этот проклятый поход… Более того, я придумала, что это не я была его инициатором, а однокурсники. И насочиняла, что с нами поедет один из преподавателей, а если пропустить, то потом на дипломе еще завалит…

Сколько же всего я насочиняла, лишь бы попасть сюда, в лапы собственной смерти. Красивой, редкой и наверняка очень болезненной.

Странно, но пред смертью мне вновь захотелось посмотреть на этого красавца.

Я открыла глаза и обомлела.

Пока я молилась и мысленно просила прощения у мамы перед смертью, моя смерть сейчас повернулся ко мне хвостом, то есть задом, а вся его короткая шерсть вздыбилась.

Я перевела взгляд в сторону, куда была направлена голова хищника. И поперхнулась собственным дыханием.

У меня в глазах двоится? Или это все симптомы моего окончательного и бесповоротного сумасшествия?

В четырех метрах от нас из-за деревьев стоял абсолютный клон моей смерти. Только его глаза были карие. Хотя сейчас его зрачок заполнил всю радужку, и они казались бездонными.

Перед моими глазами промелькнула тень. Я моргнула и… увидела, как два громадных хищника сцепились в борьбе между собой.

То ли у меня рассудок полностью помутился, то ли они были настолько быстры, что мне даже не удавалось различить их движения. И все это происходило в абсолютной тишине… Словно все существа леса сейчас настолько были напуганы, что боялись даже звук издать.

Зато я вдруг поняла, что это шанс… Мой шанс к спасению…

Недолго думая, я стала медленно уползать за дерево.

К черту вещи… сейчас они меня только задержат, жизнь важнее, гораздо важнее.

Я не знаю, откуда у меня взялись силы. Может, норадреналин подскочил? Плевать на все эти рассуждения.

Но я встала и что есть силы побежала.

Еще одна моя привычка, вдолбленная матерью с детства, – это заниматься спортом. И из-за этого я была очень выносливой. Каждое утро я вставала перед университетом и шла на пробежку и разминку, а по выходным еще и в спортзал ходила. И тратила на это не меньше часа.

Вот и сейчас я собрала все свои внутренние резервы и рванула что есть сил.

У меня была очень глупая надежда, что они про меня забудут.

Безумно глупая…

Хищник забудет о своей жертве? Обхохочешься… А если жертва на территории хищника, на которой он прожил всю свою жизнь и знает каждую травинку и каждый листочек? Ха-ха миллион раз. Но в тот момент я об этом даже не задумывалась, мне нужно было уйти от них куда угодно, только как можно дальше.

Я не знаю, сколько я бежала, но точно очень долго. Близкий страх смерти подстегивал меня, и поэтому я не останавливалась.

Легкие горели огнем, перед глазами плавали черные точки, я уже почти ничего не видела. В голове билась только лишь одна мысль – бежать, бежать, бежать…

Как я не заметила этот овраг? Да очень просто, я вообще уже плохо соображала, совсем ошалела от страха и ужаса, вот и рухнула в него с разбегу. Еще и перепрыгнуть попыталась.

Но, конечно же, не долетела. Два метра, и я со всего размаху упала на острые камни. Нет, не головой, а всем телом.

Что-то хрустнуло, и безумная боль ворвалась в мой мозг. Я даже закричать не смогла, я захрипела, толком не понимая, что сломала. Все мое тело горело в агонии дичайшей боли.

Я не знаю, сколько это длилось, кажется целую вечность, хотя, возможно, всего лишь несколько мгновений. Я мечтала о том, чтобы потерять сознание, но нет, этого не случилось.

Я не могла издать ни звука, а когда попыталась пошевелиться, то от боли у меня свело челюсти, и я заскулила, как раненый зверь.

А потом я услышала хруст. Кто-то очень огромный спрыгнул в овраг. И он явно был не один. Я не смогла повернуть голову. Похоже, у меня был поврежден позвоночник…

Господи, неужели это был хруст моих позвонков?

А эти шаги, это они… это хищники пришли меня съесть?

В глазах стояли слезы, боль обжигала разум и не позволяла мне нормально думать.

А потом я вновь увидела голубые глаза и рядом карие… И оба взгляда были очень задумчивыми и хмурыми.

Когда я смогла более-менее сфокусировать свое зрение, то поняла, что мне почудилось, будто на меня сейчас смотрели не тигры, а два абсолютно голых высоченных мускулистых блондина.

Ну вот, теперь я точно окончательно сошла с ума, иначе мне бы не привиделись эти Аполлоны в голом виде. Может, это потому, что я так ни разу и не подпустила к себе не одного мужчину и до сих пор девственница? Наверняка все из-за этого.

Сквозь боль и агонию прорывались странные мысли, путаные и абсурдные.

А Аполлоны-близнецы тем временем отошли в сторону и что-то обсуждали между собой. Причем на повышенных тонах, вот только на абсолютно неизвестном мне языке.

А я все продолжала лежать и глотать собственные слезы и поскуливать. А потом я стала ощущать, как моя боль начала утихать и притупляться. Вначале я обрадовалась, но потом вдруг поняла, что это не боль утихает, это просто я постепенно прекращаю чувствовать все свое тело…

Но в тот момент мой измученный разум не стал слишком долго удерживать эту мысль. Мне становилось лучше и даже теплее. Потянуло в сладкий сон, я прикрыла глаза и расслабилась. Все мысли начали постепенно покидать меня, а тело стало невесомым настолько, что я почувствовала, будто взлетаю.

Так тепло и хорошо… ничего не чувствую: ни боли, ни страха, ни сожалений… ничего, абсолютная пустота и тишина… сладкое забвение…

А потом резкая боль, в руке… дикая, разрывающая разум на части…

Своим угасающим сознанием, я поняла: это хищники… они нашли меня и начали драть, вгрызаясь в мою плоть…

Но я даже испугаться не успела… Благословенная темнота поглотила мой разум…

Глава 2

Из сладкого забвения меня вырвала боль в спине. Сначала тянущая, легкая, а затем медленно нарастающая и увеличивающаяся с каждой секундой, все сильнее и сильнее. Я пыталась ей сопротивляться, я пыталась пошевелиться, что-то сказать, кричать плакать. Но боль не останавливалась. Она дробила мое сознание на несколько частей, выворачивала его наизнанку и впивалась в каждый полученный крошечный кусочек. Мне казалось, что я превратилась в триллионы маленьких осколков, и каждый из них агонизировал.

Я забыла, кто я есть, моей личности больше не было. Ничего вокруг меня не было, кроме мучительной боли… Все мои суставы выворачивало, каждая косточка, каждая клеточка моего тела стонала, уничтожая мой разум, расплавляя его в жидкую кипящую лаву.

Сколько это длилось? Я не знаю… Вечность, помноженную на бесконечность? Или еще дольше? Но боль не прекращалась, она продолжала нарастать все сильнее и сильнее.

Я пыталась спрятаться от нее, ускользая куда-то, отгородиться, уйти… Я как-то смогла найти лазейку, не знаю как, но у меня получилось. Один маленький кусочек или осколочек нетронутого нерва. Я смогла попасть туда и замуровать выход.

Как только я вложила последний кирпичик в своей маленькой норке, боль сразу же стихла.

Все просто прекратилось.

Я огляделась и поняла, что действительно сижу в какой-то маленькой пустой кладовке. Размышлять, как я умудрилась сюда залезть, не получалось. Мысли убегали от меня и не желали возвращаться. Вот она – вроде бы я и в то же время не я. Я хожу, ем, справляю нужду, но… Что-то не так.

Я кого-то вижу, чувствую, и этот кто-то что-то говорит. А я не могу понять. Я вообще плохо что-либо понимаю. И не могу поймать мысль – правильную или неправильную.

Опять убегаю в свою кладовку, прячусь там, и мне легко, хорошо и уютно.

Мысли скачут, как пугливые зайцы. И все равно ни за одну не могу ухватиться. Опять слышу чей-то голос и даже чувствую теплые касания… Но… касания не знакомы мне… Первое, что приходит на ум, – это укусить, и я клацаю клыками, вгрызаясь в теплую сладкую мякоть. Перед глазами красная пелена.

«Рвать, рвать, рвать…»

Затем резкая боль и… темнота.

Очнулась опять в маленькой каморке. Я уже стала привыкать к ней. Здесь не было посторонних запахов, только мой.

А там был выход, дыра… откуда она здесь появилась? Я ведь помнила, что замуровывала ее… или… Мысли опять стали путаться, и я просто легла, а морду положила на лапы… лапы? Ведь это что-то неправильное, но… мысль опять куда-то убежала…

Я бы и дальше сидела, здесь было слишком уютно. Но запах у дыры из моей кладовки слишком сильно манил меня.

Я долго сопротивлялась, мне не хотелось никуда идти, но к запаху добавился и знакомый голос, а перед глазами вновь встала красная пелена. И все инстинкты закричали мне: «Враг! Убить! Уничтожить! Рвать, рвать, рвать!..»

Я выскочила и бросилась на голос, открывая пасть, оголяя когти, и попыталась сомкнуть челюсть.

Но кто-то сбил меня с ног прямо в прыжке.

О нет! Это засада! Их двое. И они больше меня почти в два раза.

Один выманил, а второй сбил с ног!

Все мои инстинкты словно взбесились. Меня охватила дикая паника.

Я пыталась вырываться изо всех сил. Рычала, клацала зубами, выпускала когти. Но противники были гораздо быстрее и сильнее. Любой мой выпад уходил в пустоту.

В итоге один из них навалился на меня всем своим тяжелым весом, а второй вонзил зубы в загривок, и меня словно парализовало.

Я не могла пошевелить ни одной конечностью. Что же это? Как?

Собрала силы и попыталась дернуться, но зубы на загривке сдавили еще сильнее. Боли не было, но было что-то другое… Что? Я не могла понять. Да и сейчас стало не до этого, потому что я начала задыхаться. Тот, кто давил меня всем телом, был слишком тяжелым. Его вес, наверное, раза в четыре превосходил мой собственный. Бетонная глыба, полностью накрывающая меня собой. Я поняла, что еще чуть-чуть – и задохнусь. Высунула язык и начала пытаться глубоко вдыхать.

Наверное, все же тот, чьи зубы были на моем загривке, понял, что что-то не так, слегка ослабил хватку, не слишком натягивая мою кожу, и рыкнул. А до меня словно сквозь вату мысленно дошли его слова:

«Не дави на нее, а то она уже задыхается».

И тяжелая глыба, что не давала мне пошевелиться, слегка сдвинулась, дав мне возможность сделать жадный вздох.

«Ты уверен, что стоит сейчас это делать?» – донеслись опять слова до моего разума, и я догадалась, что этот вопрос мысленно произнес все тот же, который держал меня за загривок.

«А чего ждать? Чем быстрее она принесет нам котят, тем быстрее мы сможем от нее избавиться», – услышала я второго, опять же мысленно, пытаясь понять, о чем они вообще говорят, о каких котятах?

Я затаила дыхание, жадно вслушиваясь в разговор, тем более что двинуться у меня так и не получалось, но хоть дышать стало легче…

«Ты хочешь избавиться от нее?» – опять первый голос и легкая эмоциональная волна неуверенности и сожаления…

«Конечно, а что с ней делать? Ее разум угас… Или ты хочешь держать ее как домашнее животное?» – с раздражением.

«Не знаю… мне ее жаль… А вдруг разум вернется?» – сожаление и грусть…

«Глупости… только одна из ста самок переносит изменение, тебе ли не знать?»

«А как же наша мама? Отец ведь говорил, что смог вернуть ее разум спустя целый год после изменения», – надежда…

«То совсем другое… Они изначально знали и любили друг друга, вот отец уговорами и смог ее вернуть, и вообще, хватит болтать!» – гнев…

«Но это же получается… насилие… Да и вообще, посмотри, как она красива, да и не только в виде тигрицы, я долго наблюдал за ней, она просто потрясающая, а ее запах…» – опять сожаление, грусть и вина.

А у меня в голове что-то защелкало, какие-то винтики будто закрутились и попытались ухватиться за все эти слова…

«Ага, эта красавица чуть без руки меня не оставила!» – волна злости.

«Ты сам виноват! Не стоило к ней лезть, особенно когда она ела! И вообще, если бы ты тогда не вздумал устроить драку, она бы не напугалась так сильно и не убежала от нас! И сейчас с ней было бы все в порядке!» – возмущение и злость.

«Я виноват? У меня инстинкты сработали, да и вообще, какого хрена ты к ней в обращенном виде сунулся? Как, ты считал, она себя должна повести при виде, мать твою, огромного белого тигра?» – рычание и шумное сопение.

«А как я должен был к ней подойти? Голым? Ты считаешь, что это тоже было верным вариантом? Голый парень в лесу? Это бы ее не напугало?»

А мои мысли стали выстраиваться в неясные образы. Я видела лес и что… потом я бежала… чувствовала панику, боль, разочарование… а потом… нет… не получалось зацепиться совсем…

«Слушай, она бы и так умерла и без нашей помощи, ей и жить-то оставалось считаные минуты… – опять гнев, но с нотками неуверенности. – И вообще, ты что, передумал? Уже не хочешь котят? Сам же уговорил меня ее превратить! Хочу котят, хочу котят… Твои слова? А теперь что? Совесть появилась? Теперь я плохой, а ты, как всегда, хороший? Если не хочешь ее трахать, тогда пошел на хрен отсюда, я сам все сделаю, и котята будут только мои!»

И я ощутила, как тот, что сверху, впился клыками в мою шерсть на спине, рядом с челюстью второго.

А в моей голове словно красная кнопка сработала на слово «трахать». И я вдруг резко поняла, что все это означает. И в эту же секунду на меня громадным потоком свалилась вся моя жизнь. Да так, что чуть мозг не сплющился. А каждую клеточку моего тела вновь пронзило дикой болью. Выкручивающей, выворачивающей все суставы наизнанку.

И я потеряла сознание…

Глава 3

Очнулась лежащей в теплой мягкой постели, потянулась и открыла глаза. Совершенно незнакомый потолок тут же привлек моё внимание. Слишком он был идеальным, слишком белым, слишком ровным, и люстра на нем висела слишком красивая, да еще и этот фигурный двойной выступ… Слишком много слова «слишком», тавтология во всех ее проявлениях… Даже я, не имея литературного образования, поморщилась…

Этот потолок явно отличался от потолка в моей комнате в общаге. Который белили последний раз лет десять назад, и то хорошо, если вообще белили, а вместо люстры висел провод, на котором болтался старый советский черный патрон и вкрученная в него энергосберегающая лампочка, которая вроде бы освещала помещение, и в то же время читать при ней или писать было строго противопоказано, так как зрение садилось на раз.

Медленно приподнялась на локтях и окинула взглядом всю комнату…

М-да…

Я такой интерьер только в журналах видела.

Ну что можно сказать о комнате… Она была большой. Мысленно провела аналогию с родительской трехкомнатной хрущовкой, и поняла, что если взять и объединить все наши комнаты, плюс еще кухню с коридором захватить… ну и, пожалуй, туалет с ванной до кучи сюда же…

Хех…

Полностью села и оглядела кровать…

– И имя ему – «траходром», – не удержалась и осипшим голосом высказалась вслух.

Кровать тоже была огромной, тут вповалку человек десять бы могло уместиться без проблем, а еще она была полукруглой, с черной кожаной спинкой. А простыня с подушками и мое одеяло были черно-серебряных тонов.

Напротив кровати на стеклянной стойке стояла большая телевизионная панель… Целый домашний кинотеатр. Черт… я даже затрудняюсь представить, сколько же она дюймов?

Обои… шкафы… тумбочки и даже зеркало – трюмо… Все исполнено в серо-серебряно-черных тонах… И все так гармонично и красиво смотрится…

Даже большая черная ваза, стоящая в углу, и торчащие из нее три серебряных… копья?

Хех… а хозяева комнаты настоящие эстеты…

В голове почему-то не было ни одной мысли о том, как я оказалась в этом дворце. Да и вспоминать не очень-то хотелось. Словно моя психика специально блокировала болезненные воспоминания.

Я мысленно откинула свои страхи, даже не пытаясь их анализировать, и поняла, что хочу есть. Вообще, у меня такое уже бывало в детстве, когда я вместе с мамой попала в страшную аварию и мы кое-как смогли выжить. Я почему-то совершенно забыла о том, что произошло. Помнила лишь то, что авария была, и уже позже мне рассказывали, что выжить удалось лишь нам с мамой, а все остальные участники погибли. Мама же тогда и лишилась своей красоты. Все ее тело было в шрамах, и она больше не смогла работать манекенщицей в модельном агентстве еще советских времен.

Вот после этого она и решила свою мечту реализовать за счет меня…

А я так и не смогла вспомнить то, что случилось много лет назад.

Врачи говорили, что это была защитная реакция моей психики. Моя память специально заблокировала подробности произошедшего.

Видимо, и сейчас тоже произошло что-то плохое, раз я ничего не помнила. И вспомнить не получалось…

Я сползла со скользкой шелковой простыне и завернулась в одеяло.

На том, что я совершенно голая, решила не заострять внимания.

«Меньше знаешь – крепче спишь, – подбодрила я себя. – В любом случае все, что случилось, уже случилось, и на ситуацию я уже повлиять не смогу. Значит, нужно просто найти хозяев этого дворца и возвращаться домой».

Почему-то впервые за четыре года я очень сильно захотела попасть домой – к родителям. И я была полна решительности даже попросить прощения у матери.

Вышла из спальни и увидела винтовую лестницу, уходящую вниз, а также большой круглый коридор, который насчитывал три двустворчатых двери и одну одностворчатую, не считая той, из которой я вышла.

Все двери были черные, а сам коридор был тоже, как и комната, из которой я вышла, исполнен в серо-серебристых тонах. Но они были гораздо светлее, чем в комнате. И поэтому коридор казался очень просторным, а темные цвета совершенно не давили на психику. Тем более что когда я взглянула на потолок, то с удивлением поняла, что тот совершенно прозрачный и яркий солнечный свет освещает весь коридор.

Это смотрелось очень красиво. И я даже постояла немного в коридоре, греясь в лучах солнца и рассматривая блики от серебристых стен на полу из черного паркета. Да и трусила я, если честно, вниз спускаться, особенно в таком виде.

– Так, надо сначала привести себя в порядок, – пробормотала я и двинулась к одностворчатой двери.

Я угадала, это была ванная комната. Неплохая такая ванная комната. Душевая кабинка справа в углу, большое джакузи слева, унитаз, биде – это тоже все справа, и напротив раковина с большим зеркалом. И два белых халата, висящих на вешалке недалеко от джакузи.

Рассматривать дальше комнату не стала и сразу же облачилась в халат, который был моего размера.

– Повезло? – спросила я свое отражение в зеркале, но оно, как это ни странно, промолчало в ответ.

– Мдя, наверное, надо было что-то ответить, – нервно хихикнула я, лишь бы не молчать, а то тишина немного начинала давить на нервы.

Подойдя к раковине, обнаружила на полочке в новых упаковках несколько зубных щеток и зубную пасту, тоже в новой упаковке.

– Уху… чудеса, – пробормотала я и начала умываться.

Почистив зубы и найдя в одном из ящичков расчёску, я привела свои короткие волосы в более-менее презентабельный вид и, подмигнув себе, пошла… нет, не вниз, а обратно в ту комнату, в которой проснулась. Первым делом вернула покрывало на кровать и заправила ее. А спустя пару минут поисков мои усилия увенчались успехом. Открыв раздвижную зеркальную стену, я сразу же увидела свой рюкзак, ну и еще целую кучу совершенно новой женской одежды. Почему новой? Да потому что везде торчали необрезанные ярлыки и даже ценники.

Не став долго рассусоливать возле шкафа, я начала инспектировать свой рюкзак. После его тщательного осмотра поняла, что все вещи на месте.

– Это хорошо, – пробормотала я и опять зависла на открытом шкафу с кучей одежды.

Но зависала я недолго, потому что надо было уже скорее сваливать из этого странного дома, где все было новым, в упаковках и даже с приклеенными ценниками. Нервно оглядевшись по сторонам, я обратила внимание, что не только одежда была неношеной, но и все вокруг тоже казалось совершенно новым. Будто только-только был сделан ремонт. Только-только вытащена из коробки телевизионная панель. Только-только повешены новые шторы на совершенно новые гардины. Хотя, может, это мое воображение так разыгралось? Но все равно все было какое-то слишком идеальное. Все же когда в доме кто-то живет и пользуется всем, что в нем есть, то волей-неволей оставляет какие-то следы. Да и ремонт постепенно начинает ветшать. Но в этой комнате я пока что такого не заметила.

Махнув рукой на собственную паранойю, я быстро засунула назад в рюкзак свои пожитки, оставив спортивный поддерживающий и утягивающий лифчик, мягкие удобные шортики, которые я любила носить, узкие джинсы, носки, запасные кроссовки, удобную спортивную футболку и мастерку. Одевшись за несколько минут, я, взяв с собой рюкзак, пошла покорять первый этаж.

Выйдя из комнаты, тоскливым взглядом посмотрела на лестницу.

– Вот же трусиха, – со злостью сказала сама себе и быстро побежала вниз по винтовой лестнице. – Ну вот, ничего не случилось. А ты боялась, только юбочка помялась да колготки порвались, – опять пробормотала я вслух глупую поговорку и хихикнула.

Нездоровая тишина встретила меня внизу. Я оказалась в коридоре. Справа от меня, рядом с лестницей висели большие шторы, с потолка по самый пол, и я, думая, что там окно, решила их раздвинуть, но вместо окна увидела через стеклянные раздвижные двери еще одно помещение со стеклянными стенами и дверью, выходящей на улицу.

Через прозрачные стены я внимательно осмотрела то, что было вне этого дома. Но, кроме высоких плодовых деревьев, на которых висели большие ярко-красные яблоки, и дорожки из красного кирпича, ведущей вглубь сада, ничего не увидела. Потеряв интерес к помещению, похожему на дачную веранду, я повернулась к входной двери, которая почему-то была довольно основательной на вид. Мне показалось это очень странным, особенно учитывая ту стеклянную дверь в сад. Через нее что, проникнуть в дом невозможно? Если, конечно же, вокруг дома не возведен забор с колючей проволокой…

Нахмурившись, повернула голову налево и увидела большой проем в следующее помещение. Сделав два шага, заглянула туда, и в глаза сразу же бросился большой настоящий камин, а перед ним на полу – медвежья шкура, которая явно не вписывалась в общий цветовой фон.

– Так, тут у нас явно гостиная, – сказала я вслух, лишь бы развеять гулкую тишину дома.

Сделав еще несколько шагов по коридору в сторону «основательной» двери, я увидела поворот направо и коридор, ведущий на кухню. Пока шла по коридору на кухню, увидела еще одну дверь. Приоткрыв ее, поняла, что это еще одна ванная комната, но джакузи здесь не было. Только унитаз и небольшая раковина. И опять черно-серебристые тона бросились в глаза.

Хоть тона и были вроде бы яркими, однако не кричащими, и выглядело все очень гармонично и не «вырвиглазно», как сказала бы моя мама.

Стоило подумать о маме, в груди что-то сжалось, и я вспомнила собственные слова обещания – «вернуться домой и попросить у нее прощения».

В голове что-то щелкнуло. Еще одно воспоминание – как я бежала по лесу, а потом упала и больно ударилась.

Дойдя до кухни, уселась на первый попавшийся стул и схватилась за голову. Воспоминания начали одно за другим появляться в моей голове, грозясь ее разорвать.

Вот я готовлюсь к походу, вот я бегаю по университету в поисках палаток и других нужных вещей, вот мы едим в поезде, ребята играют на гитарах, мы с девочками что-то поем. Потом – станция, лес и Анькина истерика. Затем уже моя истерика. Я бреду по лесу, рыдаю. Я заблудилась. А затем белый тигр с голубыми глазами… и его близнец, с карими. Следом всплывают образы двух голых мускулистых блондинов, похожих друг на друга как две капли воды. На этом воспоминания оборвались, а голова вспыхнула такой сильной болью, что я не удержалась и застонала.

Сжав виски пальцами, я начала их массировать, чтобы хоть как-то унять боль, и тут я услышала чей-то топот маленьких каблучков и звук стакана, поставленного на стеклянный стол, за которым я сидела.

Резко убрав руки и открыв глаза, я выпрямилась на своем стуле и увидела странную маленькую женщину. На ней было надето черное платье с подолом почти до щиколоток и с глухим воротничком-стоечкой, а также белый передник. Каштановые волосы на голове были тщательно зализаны и заколоты в пучок. Она стояла передо мной, склонив голову.

– Простите, хозяйка, – произнесла она каким-то шелестящим голосом, старательно смотря в пол, – я заметила, что вы плохо себя чувствуете, и решила подать вам воды.

– Спасибо, – на автомате произнесла я женщине, по всей видимости, лилипутке, учитывая ее слишком маленький рост, не выше метра точно. А вот комплекция у нее была больше похожей на молодую, довольно симпатичную девушку, только очень миниатюрную. Я бы вообще подумала, что это ребенок, если бы не лицо, да и фигура. Сложилось ощущение, что взяли обычную девушку и уменьшили в размерах, потому что руки, ноги и голова у нее были вполне пропорциональны телу.

Она тут же улыбнулась и, чуть-чуть приподняв голову, стрельнула в меня ярко-синими глазами, опушенными черными густыми ресницами.

– Хозяйка желает отобедать? – спросила она меня опять своим странным тихим шелестящим голосом.

После слова «обед» в моем желудке сразу же завелся трактор.

– Эм-м, – сказала я, сконфуженно взяв стакан в руку и сделав глоток наивкуснейшей воды, и с удивлением пробормотала: – Думаю, это будет не совсем удобно. А мне бы с хозяевами дома переговорить. Где они? Или такси вызвать?

Осушив стакан полностью, я посмотрела на девушку, ожидая от нее ответа, но она почему-то с удивлением смотрела на меня.

– Простите? Я вас не поняла.

«И правда, – мысленно подумала я, – к чему мне хозяева, надо домой ехать». И поэтому вслух сказала:

– Я не буду обедать, можно мне такси вызвать, чтобы я могла доехать до дома? Или откройте мне, да я пойду сама определюсь, вы только подскажите, как мне до ближайшей остановки дойти?

Девушка хлопнула два раза своими пушистыми ресницами, открыла и закрыла свои пухленькие губки, а затем выдала мне очень странный ответ:

– Я не знаю, что такое такси, но вы уже дома. А выходить за порог дома до начала брачного периода я вам не советую, сами же потом пожалеете. Но если все же решитесь вернуться, то кодовое слово – ваше имя.

Я некоторое время смотрела на девушку, пытаясь понять, шутит она или всерьез сказала мне всю эту чушь, и все ждала, когда она начнет хихикать и говорить, что пошутила, но эта куколка так и продолжала стоять и смотреть на меня абсолютно серьезным взглядом.

– Так, – вздохнула я и, шлепнув себя по бедрам ладонями, встала со стула, – спасибо за гостеприимство, передайте хозяевам, что я благодарна им, мне пора.

За четыре года, что я прожила в Москве, я уже научилась не обращать внимания на некоторых не совсем адекватных людей. Это первый год я удивлялась, а сейчас меня психами уже не удивишь. По моему мнению, так вообще в Москве сложнее найти как раз нормальных людей, зато сумасшедшие встречаются на каждом шагу.

Поэтому, несмотря на девушку, я двинулась в сторону двери, ведь, как я поняла, это был главный выход на улицу. По пути я подхватила свой рюкзак – видимо, когда у меня началась головная боль, я его случайно выронила. В коридоре у двери был еще один шкаф с зеркальными раздвижными створками от пола до потолка, я мельком посмотрела на себя и заметила, что девушка топает каблучками по паркету за мной.

Когда я взялась за щеколду, на которую была закрыта дверь, она вдруг запричитала:

– Хозяйка, не ходите туда, нельзя, это опасно, вы пожалеете!

И в ее голосе я услышала настоящую нарастающую панику.

– О чем пожалею? – резко спросила я девушку, смотря на нее в зеркало.

– Нельзя! До брачного периода нельзя! – опять запричитала она, смешно махая руками, а в ее глазах плескался страх.

Я какое-то время понаблюдала за странной девушкой в зеркало, а затем открыла замок и дверь. Но, как только я это сделала, девушка резко стихла. Я с удивлением посмотрела на нее в зеркало, но там никого не обнаружила. Оглядела коридор и опять поняла, что он девственно пуст. Сделала два шага назад, так как продолжала стоять спиной к винтовой лестнице на второй этаж, и, заглянув в кухню, поняла, что стакан, из которого я несколько мгновений назад пила воду, исчез со стола. По спине пробежался холодок.

Резко дернув дверь, я вышла наружу и увидела… самую настоящую сибирскую тайгу.

Услышав щелчок замка за спиной, я обернулась и опять увидела деревья. Ни двери, ни дома, ни девушки, похожей на куколку. Один сплошной лес.

– Что за чертовщина? – пробормотала я, разглядывая лесную поляну.

Глава 4

Посидев немного на собственном рюкзаке, я вдруг поняла, что у меня была самая настоящая галлюцинация.

– Так, я ведь бежала по лесу, правильно? – начала рассуждать я вслух сама с собой, и при этом в моей голове тут же возникло воспоминание, как я куда-то от кого-то бегу. – Затем упала и, наверное, головой ударилась, вот у меня и случилась галлюцинация. Ведь откуда в сибирской тайге будет сад с яблоками, да и этот дом со всеми современными удобствами?

Почесав голову, согласилась с собственными доводами и, встав, стараясь отогнать от себя страх, начала осматриваться вокруг, чтобы понять, куда идти дальше.

– Бояться и ныть будем потом, когда поймем, что окончательно помираем, а пока мы живы, будем искать выход! Мы – это я, – опять подбодрила я себя вслух и нервно усмехнулась своей не очень смешной шутке.

Стоило мне встать на ноги, как передо мной вдруг возникло две протоптанных тропинки, а посреди них камень.

– Вау! – вскрикнула я от радости и неожиданности и даже подпрыгнула на месте. – Если есть тропинки, значит, они куда-то ведут! И их кто-то протоптал! Еще и камушек есть, правда, без надписи, – продолжила вслух рассуждать я.

Версию о том, что это звериные тропы, я отвергла сразу же, как только увидела следы от ботинок. И почти вприпрыжку побежала по той тропинке, где были более четко видны человеческие следы довольно крупного размера. Но это ведь мелочи! Главное, где-то здесь есть люди. Возможно, это охотники!

«А может быть, браконьеры или какие-нибудь маньяки», – хмыкнуло язвительно подсознание, сразу же поубавив мой энтузиазм.

Дальше я шла уже медленнее и настороженно всматривалась вперед. В лесу щебетали птички, то тут, то там стучал дятел, на небе серели тучки, и все сильнее и сильнее пахло озоном. На всякий случай я вытащила из рюкзака плащ с резиновыми сапогами и переоделась. Если внезапно польет ливень, то я защищена со всех сторон.

Я старалась не наступать на следы и из виду их не терять. Шла долго, или мне так показалось? Я посмотрела на свои механические часы на руках и застонала, поняв, что их там нет.

– И когда я умудрилась их потерять? – пробурчала я себе под нос.

Часы дарила мне мама, когда мы с ней были еще в хороших отношениях, и из-за этого их было жалко сильнее всего. Пока шла, от нечего делать погрузилась в воспоминания того дня. Мама купила мне шикарное платье, туфли на высоком каблуке, отвела в салон красоты. Я себя чувствовала очень взрослой и красивой девушкой. В ресторане родители заказали стол в отдельном кабинете с «Караоке» и позволили пригласить несколько подруг. Было очень весело. Мы пели, танцевали, ели сладкое. Тортики для меня все детство были под запретом, а тут, что называется, дорвалась. Потом всю ночь мне было так плохо, что я готова была на стенку залезть. С тех пор на тортики я смотреть не могу. Наелась на всю жизнь.

Вспоминая о прошлом, я чуть не сбилась с тропинки, но вовремя опомнилась и, вернувшись к чьим-то следам, пошла дальше.

Спустя какое-то время я почувствовала, что устаю, и решила немного перевести дыхание.

«Пару минут посижу и пойду дальше», – подумала я и, сняв тяжелый рюкзак, встала спиной к тропинке, чтобы привалить его к дереву, а заодно и самой сесть.

Повернувшись обратно, я замерла, чувствуя, как все мои волоски на загривке встали дыбом от ужаса, а сердце сделало кульбит и упало в желудок, потеряв там сознание.

– Дежавю, – прошептала я одними губами, смотря на этот раз не в льдисто-синие, а в темно-карие глаза белого тигра.

В голове тут же появились воспоминания о том, как я убегала от белых тигров, пока они за меня дрались.

«Убежала, называется», – тоскливо подумала я, рассматривая белого красавца с черными полосками. Тигр же, в свою очередь, смотрел на меня, как мне показалось, с очень плотоядным и даже предвкушающим блеском в глазах.

Мы замерли друг напротив друга: я – потому что боялась пошевелиться и спровоцировать хищника на действия, а тигр, наверное, просто наслаждался моим страхом и, как любой кот, ожидал, когда же мышка побежит, чтобы с ней наиграться всласть, а потом скушать.

Умирать не хотелось совершенно… И от жалости к себе я не удержалась и всхлипнула, и это послужило сигналом для хищника.

Я успела повернуться в надежде убежать от него, но он в один прыжок настиг меня и, ударив лапами в спину, повалил на живот.

Лесная подстилка не дала мне возможности удариться слишком больно, к тому же я выставила руки вперед, но не успела я коснуться ими земли, как большая туша прижала меня своим нехилым весом, распластывая под собой. От паники, охватившей меня, я даже закричать не смогла, а все мышцы почему-то парализовало, и выбраться из-под тигра мне при всем желании не удавалось. Я даже барахтаться не могла. Просто лежала и ждала своей мучительной смерти. Сердце готово было вырваться из груди, перед глазами появились черные точки. Страх настолько сильно завладел каждой клеточкой моего тела, что я не сразу поняла, что хищник не пытается меня есть. Он просто лежит на мне и не двигается.

Какое-то время я еще не понимала этого и сходила с ума от ужаса, но бояться слишком долго невозможно, и постепенно мой панический страх начал сходить на нет, медленно трансформируясь в недоумение.

Как только я успокоилась, сразу же поняла, что могу управлять своим телом, и, конечно же, попыталась вылезти из-под огромного кота. В голове почему-то появилась мысль, что он тупо уснул, вот и не двигается. Но не тут-то было, стоило мне пошевелиться, как тигр недовольно рыкнул, и я мгновенно притихла, чувствуя, как сердце ускоряет ритм, а мысли прыгают из стороны в сторону, словно трусливые зайцы.

Спустя какое-то время, поняв, что тигр так и не двигается, я вновь попыталась дернуться и опять услышала рычание, больше похоже на бурчание. Пришлось замереть и тут же всем телом ощутить тарахтение. Это как кошки урчат, если их погладить. Только от тигра это слышалось как рокочущее тарахтение. Он положил на мою голову свою морду и от души затарахтел, заставив содрогаться все мое тело от непонятных эмоций.

Я затаила дыхание, прислушиваясь к зверюге, пытаясь проанализировать его поведение, но на ум не приходило ни одной мысли, зато по телу от звука, что издавал хищник, стали расходиться мелкие мурашки, подтягиваясь почему-то все ближе и ближе к пояснице.

«Какого?..» – мысленно задалась я вопросом, ощущая прилив крови в нижнюю часть моего тела, ну или если по-простому, то самое что ни на есть настоящее возбуждение.

От недоумения я опять попыталась дернуться, а тигр вновь отозвался недовольным рыком на мои действия и, убедившись, что я успокоилась, продолжил свое тарахтение.

Мой мозг впал в ступор, когда я поняла, что между ног стало мокро. А зверь вдруг притих, и я осознала, что он глубоко вдыхает запах моего возбуждения.

«Так и есть», – поняла я, когда он привстал, спустился вниз, просунул свой нос между моих ног и вдохнул с такой силой, что мне показалось, мои джинсы сейчас от этого вздоха сползут.

Пока я продолжала лежать в ступоре, совершенно не понимая, что происходит, тигр начал стягивать мои джинсы… руками. Когда до меня дошло, что у тигров не бывает рук, которые ныряют под живот и со знанием дела расстегивают пуговички, мои джинсы уже покинули мои ноги, как и трусики, а я, прогнувшись в спине, оттопырила свою попку, как похотливая кошка, совершенно охреневшая от собственного поведения.

Мозг отказывался воспринимать действительность, в глазах поплыл туман. А мужские сильные пальцы нежно заскользили по моим мокрым складочкам.

– Что же это? – вырвалось у меня то ли возмущение оттого, что он медлит, то ли удивление собственному поведению.

– Все хорошо, расслабься, – раздался тихий мужской голос с приятной хрипотцой позади меня.

И я, положив голову на мягкую лесную подстилку, закрыла глаза и даже призывно махнула попкой.

Стоило его языку коснуться моей промежности, как тысячи маленьких атомных бомб взорвались в моем животе, а я зашипела, выгибаясь еще сильнее навстречу дарителю такого крышесносного оргазма.

– Какая чувственная кошечка, кто бы мог подумать! – услышала я сквозь шум в моей голове голос мужчины и тут же ощутила, как его плоть начала медленно входить в меня. – И узкая до невозможности, – добавил незнакомец.

И тут я почувствовала дискомфорт, сначала легкий, затем он начал усиливаться и превращаться в жгучую боль.

Я закричала от неожиданности и попыталась уползти.

Незнакомец тут же сориентировался и повалил меня своим большим горячим и абсолютно голым телом, придавливая к колючей лесной подстилке.

– Невероятно, ты девственница, – выдохнул он мне в шею и укусил за загривок.

Меня в этот момент мгновенно прошило током сквозь весь позвоночник и парализовало, боль между ног усилилась, и я закричала еще громче – теперь уже не только от боли, но и от бессилия и паники, которая, словно снежная лавина, начала накатывать на мое сознание.

«Кто-то насилует меня! А я, как похотливая кошка, подставила свой зад!» – запоздало осознала я и поняла, что теряю сознание от захлестывающих меня панических эмоций.

«Тихо, тихо, кошечка, все хорошо, сейчас все пройдет», – услышала я в своей голове все тот же мужской голос и, не выдержав, отключилась.

Очнулась и почувствовала самый прекрасный в мире аромат. Ничего лучше никогда не ощущала. От удовольствия сграбастала руками источник запаха, придвинулась ближе и, вжавшись носом, вдохнула и затарахтела, как тот самый кот.

Знакомый звук мгновенно заставил протрезветь и открыть глаза. Очень медленно отодвинулась от источника запаха и поняла, что, оказывается, нахожусь на руках у самого красивого мужчины в мире, сильно похожего на Аполлона, с подозрительно знакомыми карими глазами. Это в его шею носом я только что тыкалась.

Спустя несколько мгновений до меня вдруг дошло, что у мужчины голый торс, а еще он куда-то идет и явно куда-то меня несет. И не только меня, но и мой рюкзак за своим плечом. А я сама тоже не совсем одета. Верхняя рубашка с бюстиком на месте, а все, что ниже, – нет, и плащ куда-то подевался.

Память вернулась в этот же момент. И я поняла, что только что случилось. И кому я не так давно отдала свою девственность прямо в лесу, под деревом.

Это он. Он меня насиловал и подарил первый в мире настоящий оргазм.

«То, что я трогала сама себя, не считается», – мелькнула мысль где-то на задворках сознания.

А я изгибалась и… и вообще думала почему-то, что он тигр.

Мой мозг опять впал в ступор.

Одно из двух: или я до сих пор валяюсь в той канаве и у меня галлюцинации, или… На меня напал тигр, но превратился в этого Аполлона и лишил девственности.

– Нет, ты не валяешься в канаве, мы с братом тебя давно оттуда достали, и у тебя не галлюцинации, на тебя действительно напал тигр, то есть я, и лишил девственности, – вдруг ответил мне незнакомец своим особенным, чуть хрипловатым и очень сексуальным голосом.

Пока я пыталась осознать, каким образом он прочитал мои мысли, незнакомец, усмехнувшись, продолжил:

– У тебя такая живая мимика, что очень сложно не догадаться, о чем ты сейчас думаешь. Кстати, мое имя Гром, а твоё?

– Вера, – на автомате ответила я.

Гром вдруг так резко споткнулся, что я чуть было не улетела с его рук, но в последний момент он меня удержал и, выпрямившись, крепко прижал к своей голой и твердой, словно сталь, груди. Я не выдержала и незаметно для него провела по ней пальцами, исключительно для того, чтобы удостовериться, что мышцы у мужчины действительно очень жесткие, а кожа невероятно нежная.

Взгляд Грома был такой странный, что я никак не могла разобрать, о чем он в этот момент думает.

– У тебя очень странное имя, – спустя какое-то время прокомментировал он мой ответ.

– Ничего странного, – пожала я плечами и, почему-то обидевшись на него, решила подколоть: – Вот у тебя намного страннее, больше на кличку пса похоже, чем на имя человека.

Но вместо того, чтобы разозлиться или тоже обидеться, мужчина весело усмехнулся:

– А кто сказал, что я человек?

– А кто ты? – опешила я.

– Ты же сама говорила, что я тигр, – продолжая чему-то радоваться, ответил он и пошел дальше.

Я какое-то время переваривала его слова, но мозг отказывался давать мне правильный и вразумительный ответ, и поэтому я, чтобы окончательно не превратиться в идиотку, пускающую слюни, решила поговорить о насущном.

– А куда ты меня несешь?

– К себе домой.

– Зачем? – спросила я и почесала нос пальцем, так как тот требовал вновь уткнуться в шею мужчины и дышать, дышать, дышать…

– Как зачем? – совсем не наигранно удивился мужчина, приподнимая свои коричневые, идеально изогнутые брови вверх. – Ты моя самка, будешь со мной жить.

Я многозначительно покивала. А потом покачала головой.

– Ты ошибся, я не твоя самка, – спокойно сказала я, дивясь нашему странному диалогу, а еще собственным чувствам.

Почему-то вместо того, чтобы трястись от страха, что какой-то маньяк, превращающийся в тигра и обратно в человека, меня только что изнасиловал, я чувствовала себя в полной безопасности и, вообще, как будто насытившейся.

«Может быть, потому, что ты была совсем не против этого самого насилия?» – опять подало голос моё подсознание, но я отмахнулась от него, не желая слушать, и чуть было не пропустила ответ Грома.

– Моя, – с уверенностью в голосе сказал он, в подтверждение к этому чуть сильнее прижал меня к себе и одарил опять этим самым странным нечитаемым взглядом.

А я поймала себя на мысли, что последний раз меня на руках носил мой отец, когда мне было лет пять примерно. А позже меня некому было носить на руках. И даже в универе, когда мы участвовали в каких-нибудь конкурсах, никто из сокурсников не желал меня нести на руках, так как все они были или ниже меня ростом, или с меня ростом и смотрелось бы это всё, мягко говоря, смешно. А в руках же этого мужчины я впервые за много лет почувствовала себя миниатюрной нежной барышней.

Действительно Аполлон, и не только по красоте, но и по габаритам.

Пока размышляла черт знает о чем, мы дошли до поляны, очень сильно похожей на ту, на которой я оказалась после галлюцинации, или то не было галлюцинацией? Теперь я и не знаю, чему уже верить. Так вот, мы добрались до поляны, блондин что-то шепнул, и перед нами вдруг появилась дверь, он открыл ее, и мы вошли в самый обыкновенный коридор самой обыкновенной квартиры, чем-то похожей на ту, в которой я очнулась, только с другим интерьером.

Мужчина дотащил меня до винтовой лестницы, поднялся на второй этаж, внес в большую спальню, положил на постель, и я вдруг поняла, что он совершенно голый. То есть не только торс, но и то, что ниже. И не просто голый, но и очень готовый.

Я сглотнула, увидев его габариты, и инстинктивно сжала колени, вспомнив, как больно мне было, когда он в меня втиснулся. Правда, сейчас я боли не ощущала. Но память о ней осталась.

– Располагайся, – сказал Гром с ироничной улыбкой на чувственных губах, будто опять подслушал мои мысли. И, поставив на пол мой рюкзак, добавил: – Чувствуй себя как дома, теперь ты здесь хозяйка. А я в ванную, скоро вернусь. Надеюсь, что ты приготовишь нам вкусный обед, я жрать хочу. И да… помойся, а то от тебя потом воняет.

После его последней реплики все очарование момента исчезло, и я раскрыла рот от возмущения и обиды, а этот хам демонстративно скривился и помахал возле своего идеально прямого носа рукой. Пока я хватала воздух ртом, думая, как ответить на его колкость, он обернулся и, показывая мне мускулистую спину, шикарные подтянутые ягодицы, а также длинные накачанные ноги, вышел из комнаты.

Стоило блондину покинуть меня, как передо мной, прямо рядом с кроватью, проявилась куколка с напуганными глазами и запричитала:

– Хозяюшка, хозяюшка, бегите, мы его задержим, только бегите прямо сейчас, он вас потом не отпустит.

На этот раз мой мозг заработал быстрее. Не знаю, что именно на меня повлияло: куколка, здравый смысл или обида на блондина, но я поняла, что даже если это галлюцинация, то она очень правильные вещи говорит. Я бросилась к рюкзаку, хотела его открыть, чтобы достать свои пожитки, но куколка опять замахала руками на меня.

– Не надо, потом оденетесь, времени мало, мы его задержим и с лесом договоримся, он следы ваши временно изменит, но долго он сдерживать стража не сможет, не положено! Страж хозяин здесь!

– Так если он хозяин, как же я тогда спрячусь?

– Вам до вашего дома надо добраться, он вас оттуда…

Она осеклась, не договорив, и ее взгляд стал отсутствующим, будто девушка к чему-то прислушивалась, но «вернулась» она через пару мгновений и быстро затараторила:

– Скорее, скорее, умоляю вас!

Скорее так скорее, мне дважды повторять не надо.

Схватив рюкзак, я помчалась из комнаты. Затем вниз по лестнице и к выходу. Дверь была открыта, и я шмыгнула на улицу. Оборачиваться на этот раз не стала.

«Меньше знаешь – быстрее уносишь ноги», – сказала я сама себе и постаралась как можно быстрее перебирать конечностями по тропинке, уходящей вглубь леса, и при этом стараясь не сильно морщиться от иголок и шишек, которые впивались в мои голые ступни.

Не знаю, сколько я так бежала, но в итоге плюнула и, остановившись, открыла рюкзак, оттуда достала скомканные джинсы с трусами, сапоги и носки. Оделась, закинула рюкзак за спину и понеслась уже гораздо быстрее.

Мне показалось, что я увидела уже знакомый камень, и я припустила еще быстрее. Но добежать так и не смогла, так как белая тень, скользнувшая наперерез, сбила меня с ног, повалив на бок.

Глава 5

Когда на тебя с разбегу нападает бетонная стена весом в полтонны, если не больше, то ощущения не то что неприятные… они, мягко говоря, крышесносные. Это почти как при оргазме, только при этом ты удовольствия не чувствуешь. Я бы именно так описала мои ощущения, когда этот громадный хищник с льдисто-голубыми глазами сбил меня с ног и, навалившись всех тушей, начал обнюхивать, облизывать и, вообще, судя по его поведению, ластиться. Хотя я и не сразу это поняла, у меня ведь в этот момент все тело болело так, будто меня поезд переехал, а какая-то зверюга упорно толкается своей огромной мордой и чего-то явно хочет от меня.

Когда кошак начал затаскивать меня на свою спину, вцепившись зубами в мою рубашку, я наконец-то поняла, чего он добивается. Единственное, что успела сделать, так это взять свой многострадальный рюкзак, но кошак перехватил у меня его зубами и куда-то помчался, как ненормальный.

Вцепившись в его шерсть пальцами и прижавшись к тигру всем телом, мне оставалось только молиться всем богам во вселенной, чтобы не упасть. Потому что я поняла, что не смогу выжить, если на такой скорости слечу с сумасшедшего хищника.

Спустя бесконечно долгое время мы оказались на поляне, сильно похожей на мою и на поляну кареглазого сексуального насильника.

Тигр стряхнул меня, словно пушинку, с себя и… Встав на две задние лапы, в мгновение ока превратился в человека. Я даже не поняла, как он так… быстро-то?

Пока я с отрытым ртом валялась на земле и хлопала глазами, этот голубоглазый и голый Аполлон, абсолютная копия первого кареглазого блондина, подхватил меня на руки, рюкзак закинул за плечо, что-то прошептал, открыл появившуюся из ниоткуда дверь и занес меня внутрь.

Я проследила за тем, как падает на пол мой рюкзак, и поняла, что вот сейчас самое время просто открыть глаза и очнуться.

Нет, я все понимаю, галлюцинация галлюцинацией. Но не до такой же степени?

Пока мой мозг в очередной раз находился в ступоре, голубоглазый Аполлон принес меня в ванную комнату, поставил на пол и начал раздевать, при этом сильно морщась от моего запаха.

Нет, нормально, да?

– Что тебе еще не нравится? – зло зарычала я на блондина.

Если честно, сама от себя не ожидала, но, похоже, мои нервы совсем стали ни к черту, вот я и сорвалась.

– От тебя пахнет Громом, – как ни в чем не бывало ответил блондин, – а я не собираюсь заниматься со своей самкой сексом, пока от нее воняет моим братом.

– А тебя как звать? – рассеянно произнесла я и подняла ногу, пока мужчина стягивал с меня джинсы.

– Меня зовут Морок, – улыбнулся блондин своей сногсшибательной улыбкой.

А я зависла, глядя на его идеальные черты лица. Черт, штампуют этих красавчиков, что ли?

– И сколько вас, братьев, всего? – сглотнув набежавшую слюну, спросила я, опять поднимая ноги по очереди, потому что мужчина снимал с меня трусики.

– Нас только двое, мы близнецы, – ответил он и морщась выкинул мои трусики прямо в коридор.

– Эй! – попыталась возмутиться я, но с меня уже стягивали мою рубашку и бюстик.

– У тебя шикарная грудь, – сказал мне мужчина и, опять подхватив на руки, занес в душ.

А дальше… дальше начал тщательно отмывать, крутя, словно куклу.

А я даже не сопротивлялась, потому что все его прикосновения воспринимала так, будто… будто это нормально. Будто мы знакомы с ним уже черт знает сколько лет, мы муж и жена и вот решили помыться вместе в душе.

Ну и еще сейчас пойдем и займемся сексом.

Мне кажется или мой мозг ушел на каникулы? Я попыталась воспротивиться странному спокойствию, охватившему меня, но эффект получался совершенно противоположный, я начала возбуждаться. Особенно когда блондин добрался до моей промежности и, намочив пальцы гелем для душа, заскользил ими по моим уже порядком возбужденным складочкам.

Повернувшись к стене лицом, я встала на носочки, выгнула спину, оттопырила попку и протяжно застонала.

– Ух, да ты уже вся течешь, – пораженно прошептал Морок и потерся своим стояком о мою попку.

Мужчина встал на колени, ухватив меня за бедра руками, и начал нежными поцелуями подбираться к сладкому.

Я постаралась еще сильнее выгнуться и немного отодвинулась от стены. А губы блондина наконец-то нашли мой клитор и начали посасывать и нежно целовать его.

– О-о-о-о! – застонала я, чувствуя, как его язык скользнул внутрь меня, а следом пара пальцев.

Мужчина начал чередовать – язык, пальцы, язык… Мне показалось или пальцев становилось больше?

Плевать!

– А-а-а-а! – закричала я, теряясь в собственных ощущениях, когда пальцы оказались не только в моей вагине, но и во второй дырочке.

Теплая вода лилась на мою голову и плечи, а блондин трахал меня языком и пальцами…

«С ума сойти, ты превратилась в развратную шлюху! Сначала один брат, затем второй!» – бился в истерике мой внутренний моралист, где-то на грани моего сознания, но я даже не пыталась слушать его.

Это было слишком… Слишком….

Внутри меня был пожар! О нет… это не пожар, это было нечто куда более обжигающее. Что-то невероятное, необъятное. То, что невозможно измерить чем-то материально привычным.

«Животная похоть!» – язвительно подсказал мой внутренний моралист, который уже отчаялся возмущаться моим поведением.

Я уже подходила к тому, чтобы взорваться, но Морок почему-то остановился, поднялся с колен и повернул меня к себе лицом.

Боже, да он выше меня на две головы, какой у него рост, вообще?

Мужчина приподнял меня за попку, заставив обхватить свой торс ногами, прижал спиной к стене и начал так жарко целовать, что я даже не сразу сообразила, когда он успел в меня войти. Или он настолько подготовил меня к своему совсем не маленькому достоинству, что я приняла его совершенно безболезненно и всего без остатка.

Из моего горла послышалось нечто вроде рычания вперемешку с тарахтением.

– Ты прелесть, кошечка, – прошептал в мои губы мужчина, заглядывая своим льдистым взглядом прямо мне в душу, при этом почему-то практически примораживая и заставляя задохнуться от какого-то непонятного чувства, смешанного с глубинным паническим страхом перед сильнейшим хищником, и развеивая похотливый туман в моей голове.

– Не бойся, кошечка, – прошептал блондин, прикрывая веки и пряча от меня свой ледяной взгляд, – я тебя не обижу…

Казалось, что в воздухе повисла фраза «если не спровоцируешь», но мужчина не дал мне дальше размышлять и сделал свой первый толчок, предварительно просунув под мою спину собственные ладони.

Ох, вот сейчас на слегка протрезвевшую голову я поняла, что это такое, когда внутри тебя находится мужской член. Когда он растягивает тебя до невозможности, а затем начинает входить и выходить, будто поршень, качающий воздух. Так и хочется спросить: это так бывает всегда? Или только у меня? Такое что-то нарастающее внутри, и когда его язык в этот же момент входит в мой полуоткрытый рот, делая точно такие же движения, как и член…

Я прикрыла глаза, осознавая, что мои руки и ноги слабеют, сил не хватает, чтобы понять, чтобы принять все эти чувства и размышления, что смерчем закручиваются внутри меня, прошивая всё нутро. Изогнувшись, я закричала, ощущая, как член внутри меня заходил с такой скоростью, будто им управляет не человек, а секс-машина. Хотя какой же он человек?

Всхлипнув, с остервенением вцепилась зубами в шею мужчины и почувствовала, как его клыки входят в кожу на моей шее с не меньшей силой.

Оргазм? Нет-нет-нет… То был не оргазм. То был атомный взрыв, разрывающий моё сознание на мелкие кусочки. Да, похоже, что и не только моё, но и Морока тоже. Потому что мужчина застонал, вытащил клыки из моей шеи, и опустился вместе со мной на пол.

Я уткнулась ему в шею и с закрытыми глазами начала зализывать его рану. И делала это совершенно автоматически. Кажется, что и не я вовсе это делала, а за меня мой язык. Морок в этот момент занимался тем же.

Спустя какое-то время мужчина все же пришел в себя и начал вставать, а заодно и поднимать меня на ноги.

Я чувствовала себя как расплавленное желе и не то что мыслить, но даже на ногах толком не могла стоять. Поэтому блондин закинул меня к себе на плечо и понес из ванной комнаты. А я меланхолично рассматривала его подтянутые ягодицы, пока не поняла, что оказалась лежащей в мягкой постели.

Добравшись на автопилоте до подушки и укрывшись одеялом, я смачно зевнула и зачем-то решила сказать Мороку своё имя:

– Меня Вера зовут.

Мои глаза после этой реплики закрылись, и я решила немного вздремнуть.

Внизу что-то загрохотало, и блондин куда-то убежал, так мне ничего и не ответив. А я подумала, что потом с ним поговорю, сейчас было лениво.

Мне показалось, что я только-только погрузилась в сон, как меня кто-то начал упорно трясти за плечо.

– Отстань, – пробормотала я.

– Хозяюшка, вставай, – услышала я знакомый шепот куколки. – Хозяюшка, тебе нельзя спать, вставай!

– Не хочу, – еле слышно ответила я и, перевернувшись на другой бок, продолжила спать.

– Хозяюшка, ты что! Тебе нельзя! Хозяюшка, пожалуйста, – голос стал жалобным, и куколка всхлипнула.

Но меня такими мелкими манипуляциями не проймешь. Когда живешь в общаге, максимум, на что можно среагировать, так это на воду, и то я иногда и после вылитого стакана воды продолжала спать дальше, особенно во время экзаменов.

– Вот видишь, её всё устраивает, так что не вижу смысла ее будить, – вдруг услышала я незнакомый мужской голос и сразу же встрепенулась, а голос тем временем продолжил: – Поэтому пошла вон отсюда, пока тебя хозяин тут не застал и мне втык не дал!

– Викти! Я же обещала! Я всё сделаю, только дай мне возможность её забрать. Викти, пожалуйста, – запричитала куколка.

– Всё! Раз она не хочет просыпаться, значит, наша сделка аннулируется. Я за просто так тоже рисковать жизнью не собираюсь, – раздраженно ответил незнакомец.

После этих слов я окончательно проснулась, открыла глаза и села, прикрываясь простыней.

Рядом с кроватью стояли моя знакомая девочка-куколка в своем скромном черном платье в пол и белом переднике и такой же миниатюрный, как она, мальчик. Хотя нет, судя по голосу и комплекции, совсем не мальчик. Просто ростом он был выше куколки всего на одну голову. И телосложение у него было пропорциональным. Я бы даже назвала его накачанным красавцем, только в миниатюре. У него были короткие, почти под ёжик, черные волосы, большущие голубые глаза на пол-лица, с длинными густыми ресницами. Курносый нос, тонкие губы. Его можно было бы назвать лапочкой и тоже куколкой, только мужского пола, если бы не нахмуренные брови, поджатые губы и недовольный взгляд. Одежда у мужчины была немного странной. Примерно так же одевался Питер Пэн в мультике, который я смотрела когда-то в детстве. Только у Питера Пэна был зеленый костюм, а у этого – темно-коричневый. Ну и знаменитой шапочки с пером у этого мужчины не было. В любом случае в массивных ботинках по щиколотку, узких, обтягивающих его ноги лосинах и тунике с коротким рукавом, подвязанной кожаным шнурком, смотрелся этот парень как-то… м-м-м немного несерьезно. И это мягко сказано.

– Эм-м, – не удержавшись, сказала я, рассматривая непривычную одежду.

– Ну вот, она проснулась! – обрадовалась куколка и, подбегая ко мне, схватила за руку и начала стаскивать с постели. – Идем, надо уходить, скорее! Пока они внизу там разбираются, пока Морок не в доме, надо уходить! – затараторила она.

Я обернулась простыней, чувствуя себя не очень комфортно под взглядом хоть и маленького, но всё же мужчины, и на этот раз решила-таки поинтересоваться, зачем мне, собственно, куда-то уходить?

– Надо! Ты не понимаешь! Пойдем! Прошу тебя! – опять в своей манере запричитала девочка, пытаясь стащить меня с кровати.

Я вырвала из её цепких маленьких пальчиков свою руку, потерла ее и сказала:

– Если ты мне не объяснишь, почему и куда я должна идти, то я никуда не пойду.

У куколки тут же задрожала нижняя губа, а глаза увлажнились. Если бы не Анютка, из-за которой я, собственно, и оказалась в этом странном месте, то я бы поверила куколке и ее непролитым слезам. Но! Спасибо одногруппнице, у меня теперь на подобное поджатие губ и умилительные слезки на глазах появился иммунитет, и мне теперь нужны только факты! Поэтому я демонстративно легла на постель и закрыла глаза, делая вид, что собираюсь спать дальше.

– Вера, так нельзя, надо уходить, – прошептала куколка.

– Вот ты, между прочим, моё имя знаешь, а я твое нет, – сказала я, не открывая глаз.

Куколка очень жалобно вздохнула и несколько раз шмыгнула носом, а я в ответ повернулась на бок, чтобы поудобнее устроиться.

– Всё, проваливай, она хочет спать! – сказал Виктим и, судя по топоту, начал подходить к девушке.

Чуя, что её скоро выдворят из комнаты, куколка всё же заговорила:

– Моё имя Молайя. И если ты не пойдешь со мной, то обречешь на вымирание мой клан.

Ого! Вот это заявочки!

Я мгновенно села и посмотрела на девушку с удивлением.

– Это каким же образом?

Молайя опустила голову и, смотря себе под ноги, прошептала:

– Я не имею права тебе говорить, нам запрещено.

Я перевела взгляд на мужчину, но он в ответ пожал плечами.

– Я тоже не имею права рассказывать. Такие вопросы решают старейшины. Одно могу сказать: Молайя говорит правду. Если ты с ней не уйдешь сейчас, то её клан действительно погибнет.

Я почесала голову, а Молайя вдруг подпрыгнула на месте, бухнулась на колени, свела ладони вместе и начала меня умолять, чтобы я немедленно пошла с ней.

– Мне нужно одеться, – вздохнула я, совершенно ничего не понимая, но в то же время чувствуя, что она не врет.

Ну не станет же просто так падать на колени человек!

– Нет времени! – заголосила куколка. – Мы тебе дома любую одежду сошьем, какую скажешь! Пожалуйста! Идем.

Я слезла с постели и встала на ноги, Молайя тоже подскочила на ноги, схватила меня за руку и потянула куда-то в сторону.

– Я не пойму, – сказала я, нехотя идя за ней, – как я смогу спасти твой клан? Мне что, с кем-то сразиться надо, что ли?

– Нет, тебе нужно просто быть дома!

– И всего-то? – удивилась я и затормозила. – А почему именно сейчас? Можно же и потом это сделать?

– Потом хозяин отдаст приказ тебя не выпускать, и ты уже никогда не сможешь выйти из его дома, – вдруг подал голос до этого молчавший Викти.

– В каком смысле никогда не смогу выйти?

– В прямом! – сказал мужчина и, подойдя к шкафу, начал что-то шептать.

А куколка быстро закивала головой.

– Да-да-да, если хозяин отдаст приказ, то ты уже никогда его дом не покинешь!

– А домой как же? – растерянно произнесла я.

– Никак, – развела руками куколка.

– Всё это очень странно, – нахмурилась я.

Мозг почему-то отказывался мыслить ясно. Внутренний моралист вообще, похоже, обиделся на меня и не собирался помогать какими-либо советами, лишь неодобрительно качал головой и недовольно хмурился.

Всё, что мне сейчас наговорили эти… даже не знаю, кто они такие, казалось, мягко говоря, фантастичным и нереальным. Поэтому я так туго и соображала.

Единственное, что поняла из всего разговора, так это то, что меня могут запереть в этом доме навсегда и я из него никогда не выберусь. Этот факт всё же оказался решающим для меня. И я подошла к шкафу, в котором вдруг оказалась маленькая дверь.

– Вы первая, – сказал мужчина, открывая дверь и делая мне приглашающий жест.

Еще раз посмотрев на кровать, я выдохнула сквозь сжатые зубы и, пригнувшись, вошла в дверь, следом за мной Молайя и Викти. Он закрыл дверь и опять что-то начал шептать.

– Идем! – подтолкнула меня в спину куколка. – Надо торопиться! И быстрее выходить из дома!

Я пожала плечами и направилась вперед по узкому и очень низкому коридору, обитому деревянными панелями, да еще и с очень тусклым светом.

Шли мы так долго, что у меня уже всё тело затекло, да и идти обернутой простыней не очень удобно, приходилось её постоянно поправлять, чтобы она не спадала с меня.

Когда мы оказались в просторном зале с несколькими коридорами, Викти куда-то исчез. Вот просто взял и испарился. Прямо в воздухе, как туман.

Я раскрыла рот, но впасть в ступор мне не дала Молайя.

– Бежим! – закричала она, схватила за руку и рванула в один из коридоров, которые, по-моему мнению, выглядели совершенно одинаково.

– Куда делся Викти? – спросила я, когда мы вбежали в узкий коридор. Хорошо, что на этот раз не такой низкий, я могла не сгибаться в три погибели.

– Его вызвал хозяин, нам надо успеть добежать до твоей территории! – затараторила куколка. – Если Викти сейчас отдадут приказ, то он будет обязан тебя вернуть!

– У меня есть моя территория? – с удивлением спросила я, продолжая бежать за девочкой и при этом умудряясь не потерять простыню.

– Всё потом! – выдохнула куколка и ускорилась, ну и я, конечно, вместе с ней.

– Мы почти на месте! – радостно воскликнула девушка, когда я увидела, что коридор заканчивается и свет становится ярче.

Последние метры мы пробегали с такой огромной скоростью, что у меня даже ветер в ушах засвистел, а в самом конце она вдруг закричала мне: «Прыгай». И я на автомате прыгнула, упав животом на твёрдую землю и чуть было не расквасив себе нос.

А за нами почему-то выбежал Викти.

Пока я собирала в кучу свои конечности и пыталась отойти от не слишком мягкого приземления, Молайя встала передо мной, расставила ноги в стороны и совсем не свойственным ей тоном громко заявила:

– Уходи! Я её не отдам!

А из коридоров начали появляться такие же миниатюрные и симпатичные, как куколка и Викти, люди. Девушки и мужчины.

Молайа завертела головой и, кого-то увидев, выдохнула с облегчением.

– Уведите хозяйку до дома! – громко сказала девушка командным тоном.

Она совсем изменилась, будто внутренне подобралась. Даже черты её лица заострились и стали более жесткими, не терпящими препирательств.

Часть маленьких людей поклонились ей. Это были мужчины в одежде, похожей на военную. Без всяких там лосин.

Другие же посторонились и смотрели на Викти с Молайей с напряжением.

Мужчина же при этом не смотрел ни на кого из нас, он будто прислушивался к чему-то или кому-то. А затем закатил глаза и… его лицо начало изменяться. Оно то заострялось, становясь похожим на мордочку бурундука, то возвращалось к своему обратному виду.

– Он обращается! – послышалось со всех сторон недовольное роптание.

Меня кто-то взял за руку, помогая мне встать на ноги, и прошептал:

– Идемте, хозяюшка, вы уже почти на своей территории, осталось сделать несколько шагов.

Я обернулась и увидела очередного миниатюрного мужчину в одежде военного. И на автомате пошла за ним в коридор, оглядываясь на странную картину.

Викти менялся, но делал это не так быстро, как получилось тогда у Морока. Его всего корежило, мужчина упал на пол и начал хрипеть и выгибаться. Я услышала противный хруст. Это были его кости.

Мужчина, тянувший меня за руку, ускорился.

Я обернулась и спросила его:

– Я уже на своей территории?

– Да, уже на своей, – кивнул он.

– Значит, я хочу досмотреть.

– Хорошо, – пожал он плечами и, поморщившись, добавил: – Но вам это не понравится.

Он был прав, зрелище действительно было отвратительное, а особенно когда стало корежить всех остальных.

– Надо уходить, – через силу сказал мой провожающий, – иначе я тоже сейчас превращусь.

– В кого? – почему-то шёпотом спросила я и сделала шаг назад внутрь коридора, наблюдая за тем, как корежит Молайю.

– В крыс, – ответил мужчина, хрипя. – Идемте скорее!

Я решила послушать его, и мы побежали по очередному узкому и низенькому коридорчику, который был похож на прорытую тысячами лапок нору.

Вдалеке послышался писк, он разнесся эхом по всему коридору, и казалось, что этот писк везде. Мое воображение тут же нарисовало мне полчища крыс, и от страха я припустила быстрее.

Моего провожатого всю дорогу продолжало корежить, но он будто боролся и пытался сдерживать себя.

– Стой! – крикнула я, совсем запыхавшись. – Давай минуту отдохнем!

Мой провожатый остановился, и, когда обернулся, я попятилась от страха. Вместо лица у него была крысиная морда.

– Не бойтесь, – проскрипел он через силу, – я не причиню вам вреда, вы моя хозяйка. Но другие могут и, если победят наших, придут сюда. Я смогу справиться максимум с десятью, но их больше, вы же слышите?

А я прислушалась и почувствовала, как трясется земля.

– Это всё крысы? – не скрывая истеричных ноток в голосе, спросила я.

– Да! – кивнул мне крысолюд. – Мы живем под землей. Весь наш клан принадлежит и подчиняется вам. Но наш клан слишком мал. Мы почти все уже вымерли. Если мы вас не отобьём, то полностью погибнем. Поэтому я вас прошу! Умоляю, идемте быстрее. Осталось совсем чуть-чуть.

– Но ты же сказал, что я уже на своей территории?

Я дышала как паровоз, правда уже непонятно, от чего конкретно – быстрого бега или страха.

– Да! Вы на своей, но внутри территории стражей. Поэтому здесь везде главные они, кроме вашего дома. Там уже другая магия. Ваш дом защитит и вас, и нас. Мы думали, что они остановятся! Но стражи впервые сговорились, и теперь все кланы против нас!

– Ничего не понимаю, – всхлипнула я, чувствуя, что начинаю впадать в панику.

Но все же, превозмогая собственный страх, побежала вперед, за крысолюдом.

Не помню, сколько мы бежали, казалось, что целую вечность. Но свет в конце тоннеля все же появился.

И мы с моим провожатым вбежали в большой зал. В котором нас уже ждали…

Глава 6

– Не бойтесь, это свои, – проскрипел своим изменившимся голосом мне мой проводник, когда я попятилась назад, увидев несколько сотен крыс размером с догов, заполнивших весь зал.

И они все прибывали и прибывали, кто-то выползал из многочисленных коридоров, кто-то даже прорывал новые.

Омерзительное и очень жуткое зрелище.

Я встала как вкопанная и все никак не могла сдвинуться с места.

– Пожалуйста, хозяюшка, идемте скорее, осталось совсем немного, – увещевал крысолюд, пытаясь тянуть меня за руку за собой. – Вон там, – он указал своей ладонью на один из коридоров, – вход в ваш дом. Вам достаточно пройти несколько метров, назвать кодовое слово, и всё! Вы дома!

– Кодовое слово? – дрожащим голосом сказала я, так и не сдвинувшись с места и смотря на монстров, заполняющих зал до отказа.

– Да, вам должна была сказать его Молайа, только она знает его, как хранительница клана, больше никто.

Я с удивлением посмотрела на мужчину и еле удержалась от того, чтобы не вырвать свою руку из его, когда увидела, что у него и хвост уже появился. Такой мерзкий, с розовой кожей, без шерсти. Бр-р…

– Хозяюшка? – переспросил меня крысолюд, заставляя вернуться к своему изменившемуся наполовину лицу.

Сглотнув, я попыталась вспомнить о кодовом слове. А ведь Молайя действительно мне его говорила несколько часов назад, когда я покидала жилище, в котором очнулась, до того, как начался весь этот дурдом.

– Я вспомнила! – воскликнула я и дернулась вперед, но опять затормозила, увидев крыс.

– Они не тронут вас, это ваши подданные, они пришли для вашей защиты! – успокоил меня крысолюд.

– А зачем так много-то? Я же сейчас в дом войду уже, и меня никто не сможет оттуда достать, ты же сам говорил? – сглотнув вязкую слюну, спросила я, ноги не желали подчиняться моей воле. Глубинный страх к крысам не позволял идти вперед. Хоть они и не нападали и вообще, кажется, не обращали на меня внимания, а переговаривались между собой на своем пищащем крысином языке, но я почему-то чувствовала от них скрытую угрозу. И никак не могла побороть это чувство. Может, это родом из детства, когда по телевизору и во всех учебниках говорят, что крысы – это источник страшной болезни, и теперь я их именно так и воспринимаю?

– Вы не понимаете. Это война, оба клана ополчились против нас. И теперь мы обязаны ответить на вызов. Мы в любом случае должны сразиться за нашу честь! Идемте же скорее, вы не слышите? Они приближаются, сейчас здесь будет очень жарко, и в пылу драки вас могут покалечить и даже убить.

Прислушавшись и оглянувшись назад, я ощутила, как все мои волоски на теле встают дыбом. Я действительно чувствовала, как надвигается что-то типа тайфуна…

Этот страх был намного сильнее. И я смогла сделать шаг, потом второй, третий и уже побежала за крысолюдом в зал, где серое море из чудовищ расступалось, пропуская нас вперед.

Когда мы уже подбегали к коридору, я почувствовала ногами вибрацию, а все крысы притихли. Мой провожатый автоматически затормозил, и я, конечно же, так как продолжала держать его уже за лапу. Крысолюд не выдержал и начал полностью обращаться.

Я вырвала руку из его когтистой лапы, а он упал на пол и захрипел, извиваясь. Его одежда затрещала по швам.

Все крысы расступились, но на нас не смотрели, их взгляды были устремлены в коридор, из которого мы с крысолюдом появились.

Я зависла на месте, не зная, как мне быть. Было жалко до ужаса мужчину, которого корежило на полу. Его кости менялись, появлялась шерсть. Опять это омерзительное зрелище. Мне подурнело, и я отвернулась, не в силах смотреть на его мучения и коря себя за малодушие. Все же он меня столько времени тащил за собой по коридорам, а теперь я его даже поддержать в трудный момент не могу.

Отвернувшись, растерянно посмотрела по сторонам, морды крыс были устремлены на коридор. В воздухе повисло напряжение. Я видела, как подрагивают носы и лапы находящихся рядом существ, и поняла, что придется дальше идти одной. Чертов панический страх и глубинные инстинкты заставляли затормаживать мою реакцию. Я сама уже на себя злилась. Но тело не желало подчиняться мне. Ситуация казалась фантастически нереальной. Словно я во сне. Сделала через силу несколько шагов, обходя своего провожатого, который продолжал хрипеть на полу, и почувствовала себя предательницей и трусихой. Но, больше не оглядываясь, я начала входить в коридор. Мне показалось, что стоило мне занести ногу, как сверху что-то рухнуло, и меня снесло волной из комьев земли, пыли и грязи. Я пролетела несколько метров, ударившись о какую-то стену головой.

Последнее, что услышала, – это настолько грозный сначала один, потом второй рык, а затем свистящий писк тысячи голосов в голове, и просто отключилась.

– Скажи кодовое слово… – услышала я сквозь шум в моей голове чей-то голос. – Вера, слышишь меня? Вера! Кодовое слово, ну же!

Кто-то тряс мое тело, доставляя невыносимую боль. И бесконечно требовал кодовое слово.

Лишь бы от меня отстали и прекратили мучить, я кое-как разжала губы и, выдохнув: «Вера…» – опять отключилась.

Открыла глаза и поняла, что лежу на животе, уткнувшись носом в подушку. Перевернувшись на спину, потерла глаза и увидела знакомый, идеально ровный потолок, освещенный тусклым солнечным светом, с люстрой из хрустальных незамысловатых висюлек, отбрасывающих солнечных зайчиков на стены, и фигурные выступы. Красота…

Стоп! Я уже видела этот потолок!

Мозг тут же проснулся, и воспоминания, посыпавшиеся на него хаотичным потоком, заставили подпрыгнуть в постели.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в той самой комнате, в которой очнулась перед тем, как начались безумства. Те же черно-серебристые тона радостно встретили меня. Или нерадостно? Кто ж их знает… Но хотелось, конечно, чтобы было радостно хотя бы тонам. Потому что мне радоваться было нечему, так как я ничего не понимала и от этого чувствовала себя Алисой, попавшей в страну Чудес.

Откинув одеяло, я посмотрела на свое голое и чистое тело и зависла. Когда я пролетела несколько метров и ударилась в стену, то мне показалось, что я переломала себе все кости. Потому что отчетливо слышала хруст, а от боли в руках, ногах и ребрах потеряла сознание.

Но на моем теле не было не единого шрама или ссадины, а еще я чувствовала себя здоровой, отдохнувшей и наполненной энергией.

Медленно обвела взглядом комнату, но никого, кроме себя, большущей черной ТВ-панели, стоящей напротив кровати, и рассеянных через черно-серебристые шторы солнечных лучей, не обнаружила. Обмотавшись на всякий случай серебристой простыней, встала и подошла к огромному зеркалу. Выпустив простыню из рук, повертелась перед зеркалом и не обнаружила ни одного свидетельства своих приключений в крысиных тоннелях.

– Может, мне всё приснилось? – прошептала я своему отражению.

Провела рукой по волосам и поняла, что они тоже очень чистые и сухие, только потрёпанные немного, как после сна.

«Значит, если меня и мыли, то волосы успели высохнуть», – мысленно заключила я.

Вспомнив про свой рюкзак, я отодвинула зеркальную дверь шкафа и … не обнаружила его.

– Значит, не сон, – тоскливо пробормотала я, открывая перегородку шире, и начала смотреть, чего бы надеть.

Захотелось специально потянуть время и подумать о том, что произошло. Внутренний моралист ни с того ни с сего вдруг возмущенно разорался на меня и поставил перед фактом: или я очень быстро возвращаюсь к себе в лагерь к одногруппникам, чмокаю всех скопом, прощаюсь и пилю на всех парах домой к маме с папой, или он вообще больше не собирается со мной разговаривать.

Я же подумала о том, что если слишком часто буду болтать со своим моралистом, как с реальной личностью, то доболтаюсь до психушки.

На что мой внутренний моралист лишь фыркнул и сообщил, что по мне уже давно «желтый дом» плачет, ибо то, что произошло, ни в какие ворота не вписывается. И логически объяснить не представляется возможным. Поэтому либо я до сих пор продолжаю валяться в том овраге, впав в кому, и, возможно, скоро умру от истощения, либо… либо других вариантов у меня просто нет!

Послав подальше истеричные размышления, я решила привести себя в порядок. Как говорится, если не жил в Москве, да еще и в общаге при универе, а потом как савраска не носился по всему городу из одного места в другое в поисках быстрой подработки да не пообщался со всеми странными работодателями, от которых иногда приходилось стулом отмахиваться, а некоторых и газовым баллончиком опрыскивать в целях самообороны, значит, пороху не нюхал. И… поэтому надо брать себя в руки и заняться внешним видом, потому что, как говорится, война войной, а голой ходить как-то уже надоело…

Одежды было много, очень много…

Я даже растерялась, не зная, что выбрать. В итоге решила остановиться на белой свободной футболке с коротким рукавом и белых удлинённых шортах, почти по колено, удобном спортивном белье: поддерживающем лифе, утягивающем мой четвертый размер, и трусиках-шортиках. И даже нашла спортивные легкие кеды – тоже белые, ну и носочки, само собой. Миленькие такие, с рюшками по краю, тоже беленькие… ага.

В общем, вся в белом вышла из комнаты, заскочила в ванную, быстро умылась, слегка намочила водой и пальцами расчесала волосы и последовала к лестнице – искать тех, кто меня вернул в дом и отмыл.

Спустившись вниз, услышала звуки, доносившиеся с кухни, и направила свои стопы туда, стараясь унять сердце, которое упорно пыталось выскочить из груди. Кто бы знал почему?

Нервно усмехнувшись, замерла на пороге кухни.

Два взгляда встретили меня. Один – льдисто-синий, второй – темно-карий, практически черный

Гром и Морок хозяйничали на кухне. Точнее сказать, Морок хозяйничал, а Гром сидел, небрежно развалившись на стуле и попивая, судя по оранжевому цвету, апельсиновый сок из стеклянного стакана.

Оба блондина были одеты в удлиненные спортивные шорты темных оттенков и разноцветные футболки с незнакомыми логотипами. И почему-то оба были босиком. Этот факт заставил меня залипнуть, а мой организм повести себя в высшей степени странно: низ живота потянуло от возбуждения, а трусики стали мокрыми.

Кто бы мог подумать, что меня возбудят голые мужские ступни?

Нет… если выживу, срочно отправлюсь к психологу. Или сразу к психиатру?

– Привет, – прочистив неожиданно севший голос, сказала я, продолжая стоять на пороге. Мои глаза метались от одного мужчины к другому, никак не желая выбрать кого-нибудь одного.

Смотреть хотелось на обоих. Это законно, вообще, – быть настолько сексуальными?

– Ну привет, привет, беглянка, – ленивым бархатным голосом ответил Гром.

Он так и продолжал сидеть, не двигаясь с места, и просто, когда я поздоровалась, повернул голову в мою сторону, одаривая равнодушным взглядом.

– О! – расплылся в счастливой улыбке Морок. – Наша спящая красавица проснулась!

Мужчина быстро вытер мокрые руки о полотенце и пошел ко мне, раскрыв объятия.

Я не знала, как поступить, и вообще не ожидала, что со мной тут кто-то будет обниматься. Но Морок мне не дал выбора, он оказался возле меня буквально через мгновение, словно переместился в воздухе, и, зафиксировав мое лицо двумя ладонями, наклонился и нежно поцеловал в губы. Стоило ощутить нежное прикосновение губ мужчины и вдохнуть его умопомрачительный аромат, как мой мозг опять поплыл. А внутренний моралист закатил глаза и, демонстративно повертев пальцем напротив моего виска, растворился в воздухе.

Я уперлась своими ладонями в грудь мужчины, пытаясь вырваться из его рук, так как голову повернуть возможности не было, и он меня тут же отпустил.

По инерции я сделала два шага назад.

– Не бойся, – улыбнулся Морок мягкой улыбкой, – я не собираюсь тебя обижать.

Но его льдисто-голубые глаза почему-то говорили о другом. Казалось, что мимика его лица живет отдельно от холодных глаз, смотрящих прямо в душу. Я поежилась и обхватила себя руками в защитном жесте.

Мужчина прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Охренительный запах, – прошептал он, – прямо голову сносит, никогда такого не чувствовал. Горячая кошечка, – медленно протянул он и открыл глаза.

Мои щеки запылали от стыда. Неужели он почувствовал мое возбуждение? Нервно запустила пальцы в волосы и провела по ним, чтобы убрать пряди, упавшие на глаза, а заодно хоть как-то скрыть свое смущение.

– Может быть, вы мне объясните, где я и что происходит? И самое главное, как мне вернуться домой? – злясь на слова мужчины, спросила я требовательным тоном и перевела взгляд на второго блондина, который делал вид, что ему вообще плевать на то, что рядом кто-то есть.

Я сравнила бы его с огромным хищником, мирно греющимся на солнышке и делающим вид, что его не волнуют мимо проходящие травоядные, но на самом деле его взгляд цепко следил за происходящим вокруг, сканируя со всех сторон местность. Именно поэтому мужчина выбрал такое стратегически удобное место. Его стул стоял спинкой к стене, а Гром сидел боком, закинув ногу на ногу.

– Сначала завтрак! – объявил Морок и, схватив меня за руку, потащил к полукруглому столу, придвинутому к стене.

– Не хочу завтрак! Хочу объяснений! – взвилась я, пытаясь забрать свою руку и затормозить, но мой живот-предатель в этот момент заурчал.

– Хочешь! – сказал Морок, чему-то радуясь.

Он подвел меня к столу, не замечая сопротивления, выдвинул стул, посадил на него, придавливая мои плечи руками, и вернул его вместе со мной к столу. Видимо, чтобы я не вздумала сбежать.

Я растерянно посмотрела на второго мужчину, почему-то ожидая хоть какой-то поддержки или ответа, но он вообще никак не реагировал, и казалось, что спит сидя, прикрыв веки.

Я попыталась встать, возмущенная наглыми действиями блондина, но тут же ощутила потяжелевшие руки на своих плечах и жесткий бескомпромиссный голос, заставляющий меня прижать несуществующие уши к макушке:

– Не дергайся. Я сказал завтрак – значит, завтрак. Всё остальное потом!

Мне показалось, будто невидимая сила парализовала на несколько мгновений моё тело, развеивая всё мое возмущение, но стоило блондину убрать руки с моих плеч, как управление вернулось ко мне обратно, и даже дышать стало легче.

Пока пораженная я пыталась переварить собственные эмоции, на столе появились тарелки с жареным мясом и яйцом, а также апельсиновый сок в стеклянном стакане. Вилка, нож, салфетки…

Себе и брату Морок тоже сервировал стол. И оба мужчин, не глядя на меня, начали есть.

Я перевела взгляд с одного блондина на другого и, взяв вилку, решила перекусить. В конце концов, пахло вкусно. Да и мне вроде бы пообещали что-то там рассказать?

«Тряпка», – недовольно возмутился мой внутренний моралист. Но я шикнула на него, конечно же, мысленно и засунула в рот жареное мясо, пытаясь не думать о том, насколько непоправимый ущерб оно нанесет моей пищеварительной системе. Но не думать о том, что блондин каким-то образом повлиял на мое тело, не получалось. И пока я тщательно пережёвывала еду, пыталась понять, как такое вообще может быть? И если он сейчас заставил меня подчиниться, значит, и возбуждение… может быть не моим, а навеянным?

Или я вдруг ни с того ни с сего стала нимфоманкой и размазней, позволившей поиметь себя сначала одному брату, потом второму, а сейчас безропотно подчиниться приказу?

– Ты слишком много думаешь, – вдруг сказал Гром, вырывая меня из моих безрадостных размышлений.

Я с удивлением взглянула на мужчину.

– Я просто не понимаю, что происходит, а вы не спешите отвечать на мои вопросы, – сказала я, откладывая вилку в сторону.

– Ты наелась? – спросил мужчина.

– Да, – кивнула я.

Моя тарелка была почти пустой.

– Отлично, тогда мой посуду, а мы ждем тебя в гостиной, – сказал он и, встав, пошел на выход. И, уже выходя из кухни, недовольно пробурчал, явно разговаривал сам с собой: – Терпеть не могу, когда эти мерзкие грызуны прикасаются к личным вещам.

Я перевела вопросительный взгляд на Морока, но тот со словами: «Я готовил – тебе убирать», – подмигнул мне и, встав, пошел вслед за братом.

Покачав головой, я собрала тарелки со стаканами и понесла их к раковине. Чем быстрее помою, тем быстрее эти двое мне хоть что-то пояснят.

Разобравшись с посудой, пошла в гостиную. Когда проходила мимо входной двери, замерла.

– Вера! Не советую убегать! – услышала я громкий голос одного из братьев, и опять легкое давление в спину. Будто кто-то подтолкнул меня в направлении гостиной. Мне это совершенно не понравилось. Но, будучи человеком разумным, решила пока не спорить с блондинами и приберечь свой строптивый характер и истеричную натуру на более позднее время. Поэтому гордо подняла голову и вошла в гостиную. О «странностях» решила временно не задумываться. А то еще, не дай бог, начну впадать в панику…

Мужчины сидели в разных креслах, стоящих в противоположных углах комнаты. В гостиной повисло напряженное молчание, будто братья только что о чем-то спорили, но когда я вышла из кухни, то не слышала ни слова, кроме той фразы, что сказал мне кто-то из них.

Морок указал мне взглядом на диван, стоящий между креслами.

Проходя мимо мужчин, опять ощутила странное тянущее давление внизу живота и легкое головокружение.

Сев на диван, свела вместе колени и смущенно посмотрела сначала на одного брата, затем на второго. Но они смотрели друг на друга, будто мысленно переговариваясь между собой.

– Итак? – произнесла я спустя несколько минут, потому что молчание затянулось уже на слишком долгий срок, а эти двое так и продолжали молча буравить друг друга недовольными и, как мне показалось, даже враждебными взглядами.

– В первую очередь хотелось бы узнать, что случилось с крысолюдами? – деловым тоном спросила я, дождавшись, когда мужчины прекратят свой немой диалог и обратят на меня свое внимание, и заодно стараясь хотя бы делать вид, что не смущена собственной реакцией на этих двоих.

– А что с ними случится? – хмыкнул Гром, окидывая меня своим фирменным ленивым взглядом. – Эти грызуны плодятся со скоростью света, свои потери быстро восстановят.

У меня челюсть отвисла от его ответа, а я с ужасом вспомнила про Молайю, про моего провожатого, имя которого я так и не узнала, и всех тех крыс, что встали на мою защиту. В душе стала нарастать злость и отвращение к мужчинам, а еще страх за то, что они не моргнув глазом погубили столько разумных существ. Это кем же нужно быть, чтобы совершить столько убийств?

– Эй! Не пугай её, брат! – вмешался Морок, видя, как увлажнились мои глаза. – Мы их слегка помяли за то, что посмели вмешаться не в своё дело, но они все живы, клянусь тебе!

После этих слов я перевела взгляд на второго мужчину, который закатил глаза и, усмехнувшись, шлепнул раскрытыми ладонями по подлокотникам кресла.

– Да-да, никто их не убивал… хотя зубы и когти чесались проредить этих грызунов. Достали уже…

На душе сразу стало легче. Воспринимать крысолюдов как обычных крыс не получалось. Всё же я общалась с ними как с людьми и мне они ничего плохого не сделали…

А Морок тем временем продолжил:

– Междумирье не позволяет никому просто так погибнуть. Да и не стоят они твоих переживаний. Эти твари могли тебя разорвать на мелкие кусочки, и мы бы даже твоих костей не нашли. Не ведись на их лживые речи. И не вздумай больше ходить по их туннелям. Нам повезло, что мы смогли учуять тебя по запаху и вытащить. Неизвестно, что случилось бы, утащи они тебя глубже под землю. Там мы тебя найти уже не сможем.

Я недоверчиво посмотрела на мужчину. Да, разорвать крысолюды меня могли в любой момент. Я ведь видела тысячи крыс. Но, мне кажется, захоти они меня убить, сделали бы это сразу же, а не тащили черт знает куда…

– Да пойми же ты, Вера, – продолжил Морок, – Молайя привыкла жить в этом доме как хозяйка, а тут ты появилась. Как думаешь, хочет ли та, которая была несколько лет королевой, вдруг превратиться в обычную служанку?

– Ты хочешь сказать, что она была хозяйкой этого дома несколько лет? – перевела я взгляд на блондина.

– Не совсем, – ответил мужчина. – В её задачу входило держать этот дом в чистоте до тех пор, пока в нем не появится настоящий хозяин – Третий Страж. Мы временно поселили тебя сюда, чтобы тебе было удобней, вот и всё.

– Третий страж? Это кто такой? И сколько вообще Молайе лет? Мне показалось, что она младше меня, – нахмурилась я.

Морок же поморщился, сложилось впечатление, что он не хотел мне об этом говорить, слова о стражах и возрасте девушки вылетели случайно. А я вспомнила, что и Молайя говорила мне о стражах.

– Вера, это место мы называем междумирьем, – вздохнул мужчина, не смотря на меня.

– Место?

– Лес, в который ты вошла, – уточнил он. – На самом же деле это граница между мирами или, если точнее, перекресток. Существует бесконечное количество параллельных миров, которые населяют разные существа.

– В том числе такие, которые превращаются в животных? – спросила я, а мои глаза загорелись от любопытства. Я обожала фантастику и часто читала подобные теории, что выдавали разные фантасты о параллельных мирах. И получается, что сейчас сама соприкоснулась и даже стала участником… Однако внутренний моралист лишь скептично ухмыльнулся на все эти теории.

– Да, в том числе, – кивнул Морок. – Мы понятия не имеем, сколько их всего. Единственное, что мы знаем, так это то, что являемся стражами в междумирье, и наша задача – охранять его границы. И чтить законы.

– Хорошо, – медленно кивнула я, пока еще не делая никаких выводов. – А возраст? Это тоже междумирье? Или что-то другое?

– Возраст – это наша генетическая особенность. Мы живем дольше, чем люди.

– О… – только и смогла сказать я.

В принципе, рациональное зерно в его словах есть… И все равно я не понимала, зачем Молайе меня убивать, если я не хозяйка дома и не третий страж. Что-то тут не сходится. Или, может, тут замешана какая-то их давняя вражда, которая вообще не должна никаким боком меня касаться? Живут эти стражи с крысолюдами, делят тут какую-то территорию между собой, охраняют границу… ну и пусть охраняют. А я к маме хочу. Мне здесь неинтересно. Вот.

Вздохнув, я почесала свой нос и выпалила:

– А как мне вернуться домой?

– На самом деле легко, – улыбнулся Морок, а я улыбнулась ему в ответ и почувствовала облегчение. Оказалось, рано я обрадовалась, очень рано. – Ты должна разделить с нами сексуальное удовольствие, и междумирье тебя вернет домой.

– Хм… – кашлянула я от неожиданности и вытаращила глаза на мужчину, а затем повернула голову и посмотрела на второго. Гром опять делал вид, что спит сидя и ему вообще плевать на всё, что тут происходит.

Я обратно повернулась к Мороку.

– Это шутка? – переспросила я.

– Нет, не шутка, – предельно серьезно ответил мужчина.

– Но я же вроде… разделила уже с обоими, – я замялась и покраснела, опустив глаза на свои руки. Всё же как-то не привыкла я подобное обсуждать в таком ключе.

«Угу, зато привыкла трахаться с первыми встречными», – недовольно пробурчал мой внутренний моралист.

– Это не так, мы делили удовольствие по отдельности, а нужно это сделать всем вместе, – вдруг услышала я раздраженный голос Грома и вскинула голову от удивления.

Карие глаза мужчины пылали яростью, и я ощутила, как в комнате начало нарастать давление. Появилось ощущение, будто воздух уплотняется и давит на мои плечи, заставляя пригибаться к полу.

– И если ты думаешь, что нам нравится такая перспектива, – продолжил мужчина, цедя каждое слово сквозь зубы, – то поверь, нет. Ни хрена не нравится! Мы не привыкли делить самок. Наши инстинкты с трудом позволяют нам обоим находиться в одной комнате так долго, не говоря уж о том, чтобы трахать одновременно одну самку.

Я сглотнула несколько раз, чувствуя, как закружилась голова от нехватки кислорода, и отвела взгляд от мужчины, который готов был испепелить меня, будто это я во всем виновата!

– Хватит, Гром, ты что, не видишь, что ей уже дышать тяжело! – вдруг рыкнул Морок, и давление мгновенно прекратилось, а я смогла вздохнуть полной грудью.

Не выдержав, я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, чтобы хоть как-то прийти в себя.

Ко мне тут же подсел Морок и, накрыв своей ладонью мою руку, заговорил:

– Дыши глубже, Вер. И не старайся смотреть ни мне, ни Грому в глаза, когда мы злимся или находимся в ярости. Прямой взгляд – это всегда вызов для любого самца. Я тоже еле сдерживаюсь, когда ты смотришь мне в глаза, а уж если пытаешься грубить или противиться, то и у меня, и у Грома всегда будет появляться желание подавить тебя.

Я открыла глаза и посмотрела на мужчину со злостью и возмущением, а он в ответ ухмыльнулся.

– Вер, не испытывай моё терпение, я же не железный.

И я отвела взгляд, стараясь смотреть ему на нос, лоб или скулы, и это было очень неудобно, а мой внутренний моралист впервые был со мной солидарен.

Одно хорошо: возбуждения я больше к этим двоим не испытывала, ну и очарование всё испарилось.

Я вырвала руку из ладони мужчины и сложила обе руки на груди, стараясь дышать размеренно. Головокружение прекратилось, зато осталась слабость и накатил страх от понимания, что эти двое способны лишить меня кислорода и убить в считаные мгновения. Захотелось держаться от обоих мужчин как можно дальше, и я начала отодвигаться от Морока. На его лице проскользнула тень недовольства, и явно с неохотой, но он встал с дивана и вернулся в своё кресло.

– Я не понимаю, – сказала я хриплым голосом, забившись в угол дивана, – при чем тут вообще секс, да еще и с вами обоими?

– Дело в том, – ответил Морок, – что междумирье нас испытывает как достойных стражей. Мы не должны ссориться или драться между собой. Но наши инстинкты заставляют нас делить территорию. Грубо говоря, междумирье, чувствуя нарастающее соперничество, делает всё, чтобы его уравновесить, чтобы мы и дальше могли служить этому миру и быть единой слаженной силой. Поэтому он и притянул тебя.

– Вот! – рявкнул вдруг Гром, заставляя меня вздрогнуть оттого, что мужчина что-то бросил на диван.

Я, помня об уроке, который он только что мне преподал, не стала на него смотреть, зато взглянула на предмет, который упал рядом со мной.

Это была книга, по виду очень древняя. В необычном переплете – металлическом!

Размером она была с самую обычную книгу, но мне показалось, что от неё повеяло какой-то энергией, и все волоски на моем теле встали дыбом.

– Это «Книга Судьбы», через неё с нами общается междумирье, – пояснил мне Морок. – Открой её на любой странице, и она покажет тебе своё решение.

Вытянув руку, я пальцем подцепила отделанную белым металлом обложку и открыла. Мои глаза полезли на лоб, когда на бумажной странице я увидела настоящий порнофильм, где главными героями были я и братья.

Мои щеки мгновенно запылали, и я захлопнула книгу, не в силах больше смотреть на свою счастливую и возбужденную физиономию, пока оба брата меня имели с обеих сторон.

Я закрыла лицо ладонями от стыда.

Нет, я не была ханжой. Девочки в общаге часто делились своими подвигами на сексуальном фронте. Кто-то пробовал с двумя, кто-то даже с тремя мужчинами. Я слушала, кивала, никогда никого не осуждала, потому что осуждать человека за сексуальные пристрастия – это вообще последнее дело. Как сказал кто-то из знаменитых психологов, то, что делают люди для взаимного удовольствия за закрытыми дверями, – это их личное дело, главное, чтобы всё было по взаимному согласию и все участники являлись совершеннолетними.

Но! Я никогда не предполагала, что сама могу участвовать в подобном… эм… акте. В моих мечтах всегда был один мужчина. В которого я влюблюсь, отдам ему свою девственность. Мы поженимся, родим парочку милых ребятишек, возьмем ипотеку, кредиты, будем жить долго и гасить ипотеку с кредитами, а также копить на высшее образование для детей, ну а когда состаримся, то наконец-то погасим ипотеку и умрем от счастья в один день.

А тут…

Мало того, что я отдалась первому встречному под ёлкой в лесу, а через пару часов переспала с его родным братом, так теперь еще и это!

Вскочив с дивана, я рванула на выход.

Плевать! Я отсюда убегаю! И больше не собираюсь ничего слышать!

Конечно же, мой побег прервался, не успев толком начаться, я просто врезалась, как мне показалось, в стальную стену. Но когда я, схватившись за ушибленный нос, подняла взгляд, то поняла, что врезалась вовсе не в стену, а в грудь одного из братьев.

Медленно подняв голову, я встретилась с темно-карими, практически черными, словно бездна, глазами Грома, и меня будто током прошило от его взгляда. И завертело, и унесло…

Мужчина вдруг подхватил меня под попку, и я была вынуждена обнять его торс ногами, а руками обвить за шею, и он шагнул обратно в комнату, а затем донес до дивана и, бережно усадив на него, отпустил.

А я так и продолжала смотреть в его черную бездну, в которой тонула и никак не могла выбраться, пока мужчина сам не прервал наш зрительный контакт.

Я сидела на диване и пыталась прийти в себя… На этот раз мне было не плохо и страха я не испытывала. Тут было что-то другое. Что-то глубинное. И я никак не могла понять: что же случилось между нами? Одно могу сказать: страх перед Громом исчез. Я перестала его бояться.

Хорошо это или плохо?

Черт! Да кто же его знает…

Удобнее устроившись на диване, я поджала под себя ноги и сложила руки на груди.

Весь этот разговор походил на какой-то абсурд. Мозг работал с перебоями… Особенно после того, что я увидела в этой странной книге, которая так и продолжала лежать на диване.

В голову тут же пришла возможная догадка: а что, если это был обычный планшет, а на видео – обыкновенный видеомонтаж с подставленными лицами?

Взяв книгу в руки, я открыла её и опять увидела ту самую сцену. Постаравшись отрешиться от изображения, я решила перелистнуть и, зацепив самую обыкновенную бумажную страничку пальцами, перевернула её. И… на следующей странице увидела уже другую сцену. Мы все трое были на кухне и опять занимались сексом… Боже. Я быстро-быстро перелистывала страницы, не смотря на видео. Когда же книга закончилась, я так и не обнаружила никакого планшета… Или это были настолько высокие технологии, о наличии которых я даже не подозревала, или эта книга действительно показывала то, чего желает от нас добиться…

– Есть еще одно доказательство того, что междумирье тебя не отпустит, пока ты не сделаешь то, чего оно хочет, – подал голос Морок. И, дождавшись, когда я подниму на него свой взгляд, продолжил: – Но думаю, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, поэтому идём прогуляемся.

И, встав с кресла, мужчина подошел и подал мне свою руку.

Глава 7

Выходить из дома с близнецами было… странно. Во-первых, боязно, так как я уже и не знала, чего от них ждать. В голове стали появляться мысли о том, что они просто хотят меня выманить с моей территории, а потом утащить куда-нибудь. С этих двоих станется. Но потом поняла, что вообще-то я тут гость, и будь это действительно моя территория, то, по словам той же Малойи, они бы и войти не смогли в мой дом. Но они же не просто вошли, но еще и раскомандовались.

А во-вторых, захоти они меня куда-то утащить, я бы и пискнуть не успела. Сил что у одного, что у второго мужчины было гораздо больше, чем у меня, поэтому шагнула через порог своего дома уже смело.

Морок так и не отпускал мою руку, а Гром просто шел рядом. Очень близко ко мне, практически касаясь своей ладонью моей. Я четко ощущала его тепло, и в голове почему-то нет-нет да и возникало желание взять и его за руку. Но как подумала, как это будет смотреться со стороны, так сразу же отвергла эту мысль и даже попыталась высвободить ладонь из хватки второго блондина. Нехотя, но он меня отпустил.

А мне почему-то в этот момент стало прохладно, хотя на улице вроде бы было достаточно тепло.

Что самое интересное, оба блондина не стали надевать обувь, а так босиком и шагнули вместе со мной за порог. Стоило посмотреть на их голые ступни, как внутри опять заворочалась моя неутомимая нимфоманка, и я сразу же отвела взгляд. Ну ее, эту развратницу…

«Что, еще одну личность себе выдумала? Удобно, ничего скажешь», – услышала я ехидный голосок своего внутреннего моралиста, и мои щеки потеплели от стыда. Врать самой себе оказалось очень неприятно. Но, слава богу, реальность не дала впасть в более глубинные самокопания и рефлексию, так как моя дверь растворилась в воздухе, стоило ее закрыть, а перед нами опять появился камень с двумя тропинками.

Я на этот раз уже более спокойно отнеслась к странностям этого места. Даже в ступор впадать не стала.

– А мы далеко? – переспросила я, когда братья, шагнув на тропинку и увидев те самые следы от мужских сапог, почему-то вновь устроили между собой немой диалог.

На этот раз Морок смотрел на Грома с претензией и яростью, а тот чему-то радостно ухмылялся. Затем Морок перевел взгляд на мою шею и поиграл бровями, и в этот момент помрачнел Гром.

Я автоматически накрыла то место, на которое смотрели мужчины, и, почувствовав след от шрама, опять залилась краской. Воспоминания о том, как я укусила блондина, а тот меня в наивысший момент наслаждения, заставили меня смутиться. А эти двое зачем-то напомнили мне о нем именно сейчас. И если бы они умели мысленно переговариваться между собой, то я бы подумала, что Морок хвастался перед Громом нашими укусами.

Но не могут же они мысленно разговаривать? Или все же могут? Учитывая все чудеса этого странного места, я уже ничему не удивлюсь.

– Я пойду вперед, – наконец-то ответил Морок на мой вопрос, – а ты двигайся за моей спиной, старайся ступать след в след, так мы быстрее окажемся на месте, я сокращу расстояние.

И мужчина вышел вперед.

– Ого, все чудесатее и чудесатее, – пробормотала я и пошла за Мороком, как он и сказал, стараясь смотреть под ноги и повторять его следы.

Гром же шел за моей спиной.

Мы и правда шли совсем недолго, показалось, что минут пять, не больше, когда Морок сказал:

– Всё, пришли.

Я подняла голову, и мои глаза в который раз за этот день расширились от удивления, а на лице появилась счастливая улыбка.

– Вера! – кричал Женька, мой однокурсник, идя по лесу в нескольких шагах от нас.

– Старцева! – вторил ему Пашка, еще один мой однокурсник.

Недалеко я услышала еще крики других людей. Все кричали моё имя.

Я рванула к ним с криком: «Мальчики, я здесь!» – не понимая, почему они меня все не видят. Мы же вроде тут с блондинами мельтешим рядом. Да и одеты во все белое.

Но стоило мне чуть ближе подбежать к парням, как они почему-то исчезли… растворились в воздухе, как мираж.

Я, ничего не понимая, в растерянности завертелась на месте. Оба блондина стояли недалеко от меня. Но моих однокурсников я больше не видела и не слышала.

Счастливая улыбка медленно ползла с моего лица.

– Что это было? – спросила я охрипшим голосом у мужчин. – Это галлюцинации, что ли?

– Нет, мы тоже их видели, – сказал мне Морок. – Это граница междумирья, здесь ты можешь увидеть мир, из которого пришла, и вернуться туда.

– А как туда перейти? – спросила я, стараясь подавить ком, подкатывающий к горлу, и сдержать слезы разочарования.

– Обычно в «Книге Судьбы» мы видим, что делать и как дальше действовать, – сказал Гром. – И это всегда срабатывает.

Я посмотрела на мужчин, потом опять повертелась вокруг, пытаясь прислушаться. Но… так никого и не увидела, и не услышала.

Вернувшись обратно к блондинам, перевела взгляд на лес. И… вновь увидела Женьку с Пашкой, они стояли в двух метрах от меня. Похоже, что решили передохнуть и выпить воды.

Ребята в упор не замечали нас и разговаривали между собой.

– Слушай, Жень, уже почти месяц прошел, – говорил Пашка, а у меня от его слов перехватило дыхание. Какой месяц? Я же всего пару дней в лесу! – Ты же понимаешь, – продолжил однокурсник, – что даже если наша Верка не набрела на местных хищников, о которых твердят местные, – я автоматически бросила взгляд на блондинов, но их лица были непроницаемыми, – то она могла тупо погибнуть от голода. Невозможно выживать в лесу столько времени. Это просто нереально! Ладно, если она воду найдет. Но еду? Где она найдет еду?

Женька, тот самый парень, который оставил в моем рюкзаке чипсы, и тот же, кто больше всех остальных парней всегда меня задирал с самого начала учебы в университете, вдруг таким яростным взглядом одарил друга, что даже меня до печенок пробрало.

– На хер ты мне сейчас об этом говоришь, Паш? – зло выплюнул он. – Предлагаешь бросить её?

Лицо Павла закаменело.

– Вот не надо на меня-то нападать! Я, между прочим, единственный тебя до сих пор поддерживаю! Наши еще в первую неделю поиски собирались свернуть. Забыл? – с обидой в голосе отчеканил он.

На лице друга появилось виноватое выражение.

– Прости, – глухо сказал Женя, и его плечи опустились. Мужчина оперся спиной о дерево. – Я не могу уйти, я должен найти хоть что-то…

– А может, и не надо ничего находить? Пусть она останется такой, какой была в нашей памяти? – ответил Пашка.

– Нет-нет-нет-нет-нет, – зашептала я, качая головой и чувствуя, как перед глазами начало все расплываться от слез. И закричала, как оказалось, самым верным своим друзьям: – Я здесь! Здесь! Пожалуйста! Я здесь! – Я начала прыгать, кричать, боясь уйти с места, и размахивала руками. – Да посмотрите же на меня! Паша, Женя! Ну же!

– Я любил её, – вдруг сказал Женька, заставляя меня замереть. – Все эти годы любил и вел себя как мудак. Не знал, как с ней общаться, она же была необычной, не такой, как все девчонки. Даже сам не понял, как запал на неё. И злился, что она не обращает на меня внимания.

– Она ни на кого внимания не обращала, – ответил Пашка.

– Да, – кивнул однокурсник, – и от этого я злился всё сильнее и сильнее с каждым годом, потому что понимал, что… – Он махнул рукой. – Ай, неважно… Идём, Паш, у нас есть еще три дня. И если за эти три дня не найдем, то ты прав: надо прекращать.

Картинка перед глазами вдруг замигала, и мои друзья растворились в воздухе.

Я опять рванула на то место, где они только что были, пытаясь схватить их обоих, но… обняла пустоту.

Однако сдаваться не собиралась. И поэтому опять шагнула обратно к блондинам, которые молча продолжали ждать меня, и повернула голову, ожидая увидеть и услышать друзей.

Но… на этот раз никого не появилось.

– Нет! – со злостью крикнула я и начала бегать кругами, то возвращаясь к близнецам, то отходя от них, в надежде увидеть однокурсников.

Не знаю, сколько бы я так бегала, но меня вдруг поймал Гром, перехватив за талию руками и прижав к своей груди спиной.

– Хватит, – сказал он жестким тоном. – Междумирье тебя не отпустит, пока ты не сделаешь то, чего этот мир хочет.

Горячее тело мужчины на миг заставило замереть и прислушаться к мягкому тембру его голоса. Но когда до меня дошел смысл его слов, то во мне что-то взорвалось. Я задёргалась в его руках и закричала от бессилия.

Гром что-то говорил мне, но я его не слышала, я пыталась вырваться.

Запоздалая истерика накрыла меня. Невозможно постоянно быть спокойной, когда вокруг происходит черт знает что! Я пыталась крепиться, иронизировать, веселить саму себя. Но… сейчас настал тот момент, когда меня накрыло, и остановиться не получалось.

Я кричала, дергалась, пыталась укусить блондина с такой яростью и злостью, будто это он виноват в том, что случилось со мной… Хотя частично ведь виноват. Он лишил меня девственности прямо в лесу! От этого понимания я задергалась с удвоенной силой и, изловчившись, всё же достала зубами блондина за руку и вцепилась в его кожу с такой силой, что почувствовала солоноватый вкус его крови.

Мужчина выругался и наконец-то отпустил меня, отшвырнув в сторону.

Устоять на ногах не получилось, и я упала на землю. В этот момент все мои силы покинули меня, и я просто затихла, скрутившись в позе эмбриона.

Не знаю, сколько я так лежала, пытаясь успокоиться и прийти в себя, время как будто бы замедлилось, и я оказалась вне него. Нервный срыв истощил все мои резервы, и у меня не получалось не то что встать, но даже рукой пошевелить.

Вырвал меня из этой пустоты звук тарахтения. Открыв глаза, увидела, как ко мне медленно подползает Морок в виде тигра. Его льдисто-голубые глаза впервые смотрели на меня с настороженностью и… нежностью…

Тигр подполз ко мне совсем близко и, подцепив своим языком мою ладонь, лежащую на земле, подбросил ее в воздух, и она автоматически упала на его теплый нос. Морок смешно фыркнул, подтолкнул свою морду ближе и сам подполз ко мне впритык, вытягиваясь вдоль моего тела, заставляя тем самым выпрямиться.

Сначала я не могла понять, чего он от меня хочет, но стоило шевельнуть ладонью, как тигр сильнее толкнулся головой, явно намекая на то, чтобы я его погладила. Не удержавшись, провела рукой от носа до места между его глазами и выше по широкому лбу и голове, а Морок прикрыл глаза от удовольствия, прижал свои мягкие уши и затарахтел еще громче.

Мои пальцы утонули в его густой и, как оказалось, совсем не короткой шерсти. А этот хитрюга подобрался ко мне еще ближе, лег на бок, заставляя меня обнять его со спины и продолжать гладить уже по загривку и затылку.

Нежная на ощупь шерсть и горячее тело тигра, а также мягкое тарахтение, которое он издавал, заставили меня прийти в себя и успокоиться. Казалось, будто Морок заряжал меня энергией, заставляя организм восполнять потраченные во время истерики силы.

Приподняв голову, я еще раз посмотрела на те деревья, у которых стояли парни, и поняла, что надо вставать, делать то, что хочет проклятая книга, и скорее возвращаться домой. В конце концов, я уже переспала с обоими братьями, поэтому не понимала, чего теперь стесняться? И чем быстрее я покончу с этим, тем быстрее вернусь домой. Буду считать это чем-то вроде веселого эротического путешествия… Будет о чем в старости вспомнить.

Я хихикнула над собственными смелыми мыслями, а Морок тут же замолчал и повернул свою морду ко мне.

– Ну что, идем делать то, что хочет книга? – улыбнулась я тигру.

Тот мгновенно оказался на четырех лапах, и на его морде было такое удивленное выражение, что я не удержалась и рассмеялась.

Внутренний моралист в этот момент лишь пожал плечами. Неужели он в этом вопросе на моей стороне?

– Самки, – устало вздохнул Гром, который всё это время, оказывается, сидел совсем рядом с нами на земле, оперевшись спиной о дерево, в образе человека и смотрел на меня как на полоумную.

Слова мужчины заставили меня замолчать и вспомнить, что я укусила его до крови. Я взглянула на руку Грома, которую он прикрывал второй рукой, и мне стало стыдно за свой странный и несвойственный для меня поступок.

Сев на попу, я виновато посмотрела на мужчину.

– Извини за то, что укусила, – сказала я ему. – Я не знаю, что на меня нашло. Наверное, надо обработать рану?

Гром посмотрел на меня очень странным взглядом. Готова была поклясться, что он удивлен и немного смущен, но, по всей видимости, этот мужчина не любит показывать свои истинные эмоции и неплохо научился их скрывать за маской ленивого безразличия. Но глаза… эти темно-карие глаза выдавали его с головой.

– Уже все зажило, – небрежно бросил он, вставая на ноги одним слитным движением, выдавая этим свою истинную звериную суть и заставляя меня восхититься своей грацией. Моё сердце забилось чаще, когда я посмотрела снизу вверх на этого великолепного самца. Возникло ощущение, что я у его ног, ожидаю команды… Воспалённый мозг нарисовал мне странную картину – меня на коленях со связанными руками и повязкой на глазах. И Грома, возвышающегося надо мной, со вздыбленным членом.

Низ живота резко потянуло от возбуждения, и я отвела свой взгляд от мужчины, заливаясь краской. Черт! Ну когда же это закончится, а? Что со мной такое вообще творится? Никогда еще не испытывала ничего подобного к мужчинам. Было восхищение красотой и силой, но чтобы вот так? Чтобы между ног становилось мокро?

Может, это из-за нервов? Типа защитной реакции организма на стресс? Чтобы было проще переносить его и не сойти с ума?

Внутренний моралист покивал и согласился с моими логическими рассуждениями.

Морок, почувствовав, что мое внимание принадлежит не ему, боднул меня своей головой.

– Вставай, хватит тут валяться, – подошел ко мне Гром и подал руку, за которую я автоматически схватилась, вставая на ноги, – ты же вроде и так была возмущена тем, что я лишил тебя девственности прямо в лесу.

Мои глаза увеличились вдвое, а лицо приобрело новый оттенок красного – пунцовый, так как я вспомнила, что выкрикивала все эти обвинения вслух мужчине несколько минут назад. И он, конечно же, все запомнил…

Гром усмехнулся и, не давая мне возможности вырвать свою руку, повел куда-то в сторону.

Морок беззвучно шагнул за нами, выражение льдистого взгляда я не смогла увидеть, так как он смотрел под ноги. И пришлось молча следовать за блондином, стараясь справиться со смущением и заодно думая о том, что мне, по всей видимости, очень скоро предстоит впервые узнать, что же это такое – секс втроём…

Пять минут, и мы оказались на знакомой поляне. Гром прошептал что-то, и дверь открылась. Хотелось бы мне знать, чего он там шепчет? Не моё ли имя, случайно?

– Дом, милый дом, – пробормотала я, входя в серебристо-черный коридор.

Все предыдущие мысли вылетели из моей головы, так как я осознала, что мне предстоит заняться сексом с двумя мужчинами.

С двумя, мать его, мужчинами!!!

М-да, пока сидела на поляне и думала о том, что секс с двумя мужчинами – это веселое эротическое приключение, было не так страшно. А вот когда мы вошли в коридор, поднялись наверх и я увидела, как Морок вернул себе человеческое обличье и идет совершенно голый за нами с Громом, то стало как-то… сцыкотно…

Нет, определенно, истерика заставила помутиться мой разум, раз даже мой внутренний моралист в этот момент молчал и вообще ничего не говорил. Вот зачем надо было обещать мужчинам то, чего я теперь боялась как огня?

Каждый шаг по лестнице давался мне с таким трудом, что я поняла: еще парочка шагов – и всё… я шлепнусь на ступеньки, вцеплюсь в них зубами и никуда больше не пойду! Особенно с этими двумя.

Когда я уже решила так сделать, меня вдруг подхватил на руки Морок, и я от неожиданности взвизгнула.

Гром же резко обернулся и зарычал, дернув меня на себя, чудом в последний момент затормозив и отпустив мою руку.

Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– Вы двое – чертовы психи! – выпалила я, переводя гневный взгляд с одного брата на другого. – Чуть руку мне не сломали!

– Скажи спасибо Мороку, – метнул недовольный взгляд Гром на брата, – но в любом случае у меня хорошая реакция, а у тебя регене…

Мужчина вдруг осекся и, посмотрев в пылающий арктическим холодом взгляд близнеца, резко развернувшись, пошел дальше по лестнице.

– Эй, ты не договорил! – возмущенно сказала я, остро чувствуя, что упускаю что-то очень важное, но оба мужчины проигнорировали мой возглас.

Мы вошли в мою спальню, и Гром прямо с порога начал стаскивать свою футболку и снимать шорты, заставляя меня забыть о своей недоговоренной фразе.

Я попыталась слезть с рук Морока, но тот почему-то прижал меня к груди чуть крепче и замер на пороге, гипнотизируя взглядом то кровать, то своего брата, который чуть ли не с разбегу плюхнулся на нее, затем сел, опираясь на одну руку, и, похлопав по матрасу ладонью, с предвкушающей улыбкой сказал:

– Неси ее сюда.

Я сглотнула и заелозила сильнее в руках мужчины. Но как бы не так… вырваться из лап хищника было той еще задачкой. Благо Морок пока не двигался и так и стоял на пороге комнаты. А Гром выжидающе затаился, смотря брату в глаза.

И вновь мне показалось, что эти двое ведут мысленный диалог между собой.

Почему-то на миг стало обидно. Близнецы постоянно общаются мысленно друг с другом, а со мной практически не разговаривают. И вообще! Я тут с ними сексом собралась заниматься, делаю очень серьезный шаг в своей жизни, мне придется переступить через целую кучу комплексов и мораль, впитанную с молоком матери, а они…

Насупившись, я, сама от себя не ожидая, куснула блондина за руку. Не сильно, а так, чтобы привлечь к себе внимание.

Мужчина резко перевел свой взгляд на меня, а я выпалила, пока еще была возможность:

– Мне нужно время, я так сразу не могу!

Блондин моргнул, сначала один раз, потом второй. Создалось ощущение, что он увидел не меня, а говорящую кровать. Настолько странной была его реакция.

– Морок, Гром, – перевела я взгляд на второго мужчину. – Мне нужно морально подготовиться. Я не могу так сразу… Гром, ты вообще был моим первым мужчиной в жизни…

– Сколько? – жестко спросил он, и предвкушающая улыбка тут же трансформировалась в оскал.

– Не знаю, – пожала я плечами и посмотрела на свои ногти, которые давно пора было подпиливать, и вообще, они были просто в ужасном состоянии. И как я раньше-то не заметила? – И вообще, мне нужен маникюрный набор, – пробормотала я еле слышно. – У меня ногти некрасивые.

Гром встал с кровати и приблизился к нам с Мороком. Похоже, что собственный абсолютно голый вид его не заботил. Блондин напрягся всем своим телом, еще сильнее прижимая меня к себе. Гром замер посреди комнаты, и я ощутила, как между мужчинами возникло напряжение. Эти двое действительно с огромным трудом переносили друг друга. Как они со мной сексом собираются заниматься одновременно?

Первым отмер Морок.

– Если мы достанем тебе этот самый маникюрный набор, то ты будешь готова? – спросил мужчина, не глядя на меня.

Сглотнув несколько раз, я кивнула.

– Хорошо, – медленно сказал блондин и наконец-то поставил меня на ноги. – Будет тебе маникюрный набор.

Стоило мужчинам по очереди, соблюдая между собой расстояние минимум в метр, покинуть мою комнату, как я не удержала нервного смешка. Гром так и ушел голым, впрочем, как и его брат. Вещи мужчины продолжали валяться одинокой кучкой возле телевизионной панели.

– Это какой-то бред, – покачала я головой и, дойдя до кровати, залезла на нее с ногами.

Но не успела я осмыслить хоть немного сложившуюся ситуацию, как оба блондина вернулись. В руках Морока был целый чемодан довольно необычной формы и приличных размеров.

Он поставил его на пол недалеко от входа и поманил меня пальцем.

От любопытства мой страх притупился, и, перестав обращать внимание на наготу мужчин, я слезла с кровати и подошла ближе к чемодану.

Когда Морок нажал на какую-то кнопку, я не удержалась и ахнула. Чемодан разложился, как трансформер, преобразовавшись в мини-столик и одновременно небольшой шкаф с многочисленными прозрачными выдвижными шкафчиками и удобными мини-контейнерами.

– Да это же мечта всех девушек! Боже! Где вы это взяли? – пораженно выдохнула я, не глядя на мужчин и рассматривая то, за что любой маникюрный мастер душу дьяволу продаст.

– Этот мир дает нам всё, что мы хотим, – ответил Морок.

А мне оставалось лишь рассеянно кивнуть на объяснение блондина. Глупый вопрос, это место сказочное, вот и ответ тоже такой же… сказочный. Поэтому, мысленно махнув рукой, начала рассматривать это чудо.

Но не сам трансформер меня, конечно же, заинтересовал, а содержимое его мини-шкафов. Лаки всех цветов и оттенков, блески, камушки, пилочки, разные приспособления для наращивания ногтей, маникюра и педикюра… ох, сколько всего!!!

Я упала перед столиком на колени, совершенно позабыв о том, что рядом со мной стоят мужчины.

Очнулась, когда на руки меня подхватил один из близнецов и куда-то понес. Протестующе забарахталась, пока не встретилась с темно-карим взглядом Грома. Оказывается, это был он.

– Я еще не всё посмотрела! – раздраженно пробормотала я, совершенно забыв о том, что обещала блондинам за маникюрный набор.

– Ничего, потом посмотришь, – ухмыльнулся Гром и бросил меня на кровать.

От неожиданности я взвизгнула.

А наглый кошак набросился на меня сверху, накрывая своим телом. Из-за той скорости, с которой он на меня прыгнул, я подумала, что меня сейчас раздавят. Но мужчина изловчился и, приземлившись на локти, просто навис надо мной.

– Теперь-то ты готова, – прошептал он, наклоняясь к моим губам, и я почувствовала, как кровать прогибается под весом второго мужчины.

Черт-черт-черт… Меня начала охватывать паника, и я даже не заметила, как напрягся Гром и повернул голову к своему брату.

– Я не готова! – пискнула я, поняв, что Гром собирается отодвинуться и, видимо, дать своему брату возможность тоже со мной что-то делать.

Морок уже подполз совсем близко и сел рядом с нами. Гром откатился в сторону и сел с другой стороны от меня.

– Опять не готова? – приподнял одну бровь Морок, а его губы начали подрагивать. Готова поспорить, мужчина пытался скрыть свою улыбку.

– Нет, – покачала я головой, тоже садясь и медленно отползая к изголовью кровати, подальше от этих двоих.

– И что опять не так? – спросил Гром, не скрывая иронии в голосе.

Я сглотнула и опустила голову, пытаясь сообразить, что делать дальше. На ум почему-то пришел романтический ужин. Мы сидим втроем за столиком, в вечерних нарядах, играет музыка, горят свечи, я пью вино…

– Хочу романтический ужин, – выпалила я и с вызовом посмотрела на обоих мужчин.

– Романтический ужин? – переспросил Морок, поднимая уже вторую свою бровь.

– Да! – ответила я. – Я, между прочим, мечтала потерять свою девственность не так, как это случилось с…

– Со мной, – ответил за меня Гром и смотрел при этом почему-то на Морока.

Такое чувство, что он наблюдал за его реакцией.

– В лесу! – поправила его я. – А я хотела, чтобы это случилось после романтического ужина при свечах, на кровати, усыпанной лепестками роз, вот!

И откуда только эти чертовы лепестки роз в голове возникли? Я же о них никогда не думала… О романтическом ужине думала, конечно, но лепестки роз? Это уже перебор…

– Ужин, значит, – вздохнул Гром… и опять посмотрел на Морока.

– Хорошо, – ответил тот, – будет, значит, и ужин тебе.

И они с Громом одновременно оказались на полу, в очередной раз показывая мне то, с какой скоростью способны перемещаться, и пошли из комнаты, вновь соблюдая дистанцию.

– А-а-а-а… – зависла я оттого, что оба брата так быстро сдались. – Я хочу, чтобы мы все были одеты! – крикнула им вслед. – У вас же есть костюмы там, фраки какие-нибудь?

Мужчины остановились, и их взгляды стали мученическими.

– Это обязательно? – с тоской в голосе спросил Гром.

– Конечно! – уверено сказала я, чувствуя себя все смелее и смелее оттого, что мужчины готовы пойти мне на уступки. – И мне тоже нужно какое-нибудь вечернее платье.

– У тебя полный шкаф одежды, – махнул рукой Морок. – Уверен, ты там найдешь все, что тебе нужно.

И, не дав мне больше сказать и слова, оба мужчины выскользнули за порог. А я с недоумением перевела взгляд на свой шкаф и увидела там свои большущие глаза, сильно выделяющиеся на бледном лице, и взъерошенные волосы.

Глава 8

Долго сидеть на кровати не стала и отправилась делать ревизию в шкафу. Мысли нет-нет да и возвращались к странной книге и не менее странному поведению мужчин. Я никак не могла понять: почему они так отреагировали на мои желания? Будто не могли сказать мне «нет». А может, они просто хотят мне угодить? И не такие уж и опасные, как пытались представить мне их крысы?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.