Агата Едемская
Версенес. Начало

Глава 1. Начало

Нера

Осень уже опустилась на город. Я шла по скверу, ничего не замечая вокруг, размышляя над превратностями судьбы. Со съемной квартиры пора было съезжать и искать новое пристанище, с работой тоже не все ладилось, и пора было ее сменить. Радужные перспективы так вскружили голову, что я не заметила льда под ногами. Неожиданно надо мной раскинулось звездное небо, звенящее, яркое, безучастное ко всему.

Может, это и не самое интересное начало истории, но именно такие мысли занимали мою голову в тот момент, хотя началось все несколько иначе.

Осень. Нас познакомили друзья. Было холодно и очень поздно. Он вызвался проводить меня домой, так как всем, кроме него, было не по пути. На полдороге он неожиданно остановился и, извинившись, развернулся и пошел назад. Мне стало не по себе. Одна ночью посреди города… Впрочем, по пути домой никто не встретился, но нервы получили хорошую встряску.

Потом жизнь завертела… Я скиталась по съемным квартирам, меняла друзей и работу, любовников на любовниц и наоборот и иногда вспоминала того странного мужчину, который вот так бросил меня посреди дороги, даже не удостоив нормальными объяснениями. Прошло несколько лет.

И вот я лежу, растянувшись во весь рост на холодном тротуаре, а перед глазами все плывет – и надо мной уже другое небо и другие звезды. Большие, яркие, родные, любимые с детства.

Я на дороге, петляющей по сопкам. Вот еще два перевала – и я на месте. Но опять что-то не так. Повороты совсем не знакомые. Страшно заблудиться в лесу. Ужас сжимает скользкими лапами голову: зачем я пришла сюда, как мне попасть домой? Я останавливаюсь, делаю пару глубоких вдохов. Это сон, мне опять снится этот сон. Ну конечно, я же давно не маленькая девочка, какой вижу себя сейчас, и живу совсем в другом месте. Надо сделать усилие – и я проснусь.

Лориан

Это стало глотком свежего воздуха. На самом деле удивительно, как за такой короткий срок, можно настолько пресытиться всеми прелестями жизни. Сколько мне? Двадцать шесть? Да, двадцать шесть. Многие к этому возрасту не успевают даже завести крепких отношений и найти хорошую работу. А я испробовал все. Деньги, слава, в тех масштабах, в которых я ее желал, девушки. Стоило пожелать чему-то научиться, например живописи, стрельбе из лука, скалолазанию – все давалось на удивление легко, и спустя короткий срок я превосходил своих учителей. Будто у познавшего бессмертие, ничего не представляло для меня интереса.

До недавнего времени мне казалось, что все области науки также мной освоены, но тут, как луч солнца среди облаков, предо мной явилось оно. Тайное древнее знание, которое способно вывернуть этот мир наизнанку.

Впервые передо мной появилась настоящая цель. Как достичь желаемого, где найти тех, кто сможет мне помочь? Уже решение этих простых вопросов наполняло мою жизнь смыслом.

Три года ушло на то, чтобы найти следы тех людей, которые могут быть полезны. Осложняло все то, что я не мог прямо сказать, что мне нужно. Все сводилось к расплывчатым целям «сходи туда, принеси то, что там будет» или «принеси вот это, а потом разберемся, зачем оно нужно». Самому приходилось набивать шишки, уходить от намеченной цели не по своей воле. Но это было интересно. Когда все дается легко и просто, жизнь становится прозой.

В итоге я вышел на потрясающую контору, которая готова была выполнять самые немыслимые задания, не задавая лишних вопросов.

Нера

Я открыла глаза и увидела светло-зеленые тошнотные стены и потолок в трещинах. Больница, определенно больница.

– Что…

Не успела я задать вопрос, как передо мной появилась жизнерадостная физиономия, смутно знакомая.

– С возвращением!

– Что произошло?

– Ты поскользнулась и прилично приложилась головой. Пришлось отвезти тебя в больницу. Врачи говорят, что это сотрясение.

– Я не помню, как… – я попыталась сесть, но голова сильно закружилась и пришлось снова лечь. – Я помню, как я упала. А потом…

– Ты можешь страдать потерей памяти.

Я пыталась разглядеть черты лица собеседника, но они словно расплывались, тем более что он стоял против света.

– Не могу вспомнить твое имя.

– Остин. Помнишь, пару лет назад? Ты, я. Я тебя провожал домой и…

– …бросил, и мне пришлось топать одной. Да, помню.

– Мда… Неудобно получилось. Прости. Мне правда жаль.

– Почему ты здесь?

– По счастливой случайности проходил мимо. Когда ты упала, сильно ударилась головой и потеряла сознание. Я попытался привести тебя в чувство. Глаза ты открыла, но сознание оставалось затуманенным, и я понял, что с тобой что-то не так. Я вызвал скорую и поехал с тобой. Ты здесь уже два дня. Состояние твое было нестабильным, ты то приходила в себя, то впадала в беспамятство. Никого не узнавала. Не могла назвать ни своего адреса, ни адреса родных и близких. Поэтому я приезжаю каждый день в надежде, что ты придешь в себя.

– Спасибо.

Я была изумлена тем, насколько небезразличным оказался ко мне этот человек. Что он оказался настолько небезразличен ко всему происходящему. Давно такого не встречала. Бывший парень бросил меня не так давно, прекрасно зная, что работу я теряю, да и квартиру тоже… Кстати, про квартиру… Ужас! Я же еще вчера должна была переговорить с владельцами, чтобы они позволили мне пожить у них еще хотя бы неделю, пока я не подыщу что-нибудь подходящее. Что теперь будет с моими вещами?

Видимо, на моем лице отражалось все, о чем я думала, потому что мой новый старый знакомый доверительно положил мне руку на плечо и сказал:

– Не переживай, платить за лечение тебе не придется. Я все уладил.

– Ох, еще и это… Нет, дело в другом… Срок аренды квартиры закончился, и я хотела поговорить с хозяевами об отсрочке… Но в силу того, что я здесь уже столько времени… О Боже! Все мои вещи теперь на какой-нибудь свалке…

Прощай, моя коллекция старых книжек. И шарф, который связала мама. А еще фотографии, на которых вся моя семья, начиная от прабабушек и прадедушек, которые я собирала чуть ли не по всему свету. Монета из первой зарплаты. Старинный кулон, подаренный подругой детства перед ее отъездом в другую страну. Словом, все, что может хоть как-то меня приблизить к моим близким, которые так далеко.

Как это ни было глупо, но я лежала и рыдала перед малознакомым мужчиной, как маленькая девочка, которой сейчас себя и чувствовала…

– Не плачь, я тебе помогу. Мы найдем твои вещи, мы уладим все проблемы с жильем…

Я не обратила внимания, как появилось это «мы». Просто вдруг была я одна, а теперь вот – мы. И как к этому «мы» отнестись?

– Зачем тебе это? Ты меня совсем не знаешь.

– Давай представим на минуту, что ты мне не чужая, что мы давно знакомы и что я всегда о тебе заботился.

Он поставил меня в тупик. С одной стороны, было приятно принять от него помощь, с другой – вставал вопрос: а что, собственно, он за это попросит? Я в халяву верю, но не настолько.

– Перестань, не сомневайся, просто поверь.

И опять он улыбнулся. Нельзя было не верить этой улыбке. Она была такая искренняя и такая… родная. Как раз то, чего мне так не хватало. Близкого мне человека. Я совсем запуталась.

– Ладно. Просто это так странно…

Он усмехнулся и присел на краешек кровати. От него исходил тонкий аромат парфюма, кофе и сигарет, его волосы были идеально уложены, руки наманикюрены. Понятно, что работает не разнорабочим.

– А знаешь, я тебя понимаю. Ты лежишь и думаешь: чего ему от меня нужно? Может, он хочет продать меня в рабство или на органы? Или ему нужна… Поверь, я не такой. Я хороший.

– Но ведь негодяй так бы и говорил.

– А как бы говорил не негодяй? Может, стоит судить по делам, а не по словам?

Он был так настойчив. Да и вменяемых аргументов «против» у меня совсем не было.

– Хорошо. Придется походить в должниках… – я прикинула в уме, во сколько ему уже обошлось мое пребывание в больнице и сколько еще он на меня потратит в связи с этим чертовым жильем.

Его глаза погрустнели.

– Нет, нет. Прошу тебя, не надо этого. Почему я просто не могу помочь женщине, попавшей в беду? Каждому из нас в этом мире отведена определенная роль. Я всего лишь пытаюсь следовать своей.

– Ты так говоришь, как будто мы живем лет двести назад.

– А что изменилось с тех пор? Женщины перестали нуждаться в помощи, а мужчины перестали ее предлагать?

– Наверное, так… Теперь женщины и мужчины имеют равные права и обязанности…

Он скривился. Видимо, ему претила эта мысль…

– Тогда я помогаю не женщине, а просто человеку, попавшему в беду.

Несмотря ни на что, я все равно ему верила не до конца. Я видела, что обижаю его этим, но ничего не могла поделать. Жизнь научила, что если человек помогает тебе, то потом обязательно потребует за это плату. Еще ни разу мне не помогали бескорыстно. Стоило мне довериться кому-то, как тут же я оказывалась обманутой или втянутой в какую-нибудь неприятную историю. Чтобы поверить ему, мне нужно было что-то грандиозное, что-то, что вернет мне веру в людей. Наверное, такое невозможно. Хотя, может, я и ошибаюсь. Во всем.

– Я оставлю тебя. Пребывание здесь оплачено еще на неделю, как и советовал доктор. Вот моя визитка. Тут телефоны и адрес. Если тебе что-то понадобится, звони. Я буду приезжать каждый день. И надеюсь, что к концу этой недели все недоразумения между нами решатся. Ты должна верить людям. Они не все злые.

Мне показалось, что он разозлился. Он встал, посмотрел задумчиво на меня и наклонился, собираясь поцеловать в лоб. Я рефлекторно отдернулась от него. Он тут же выпрямился, на его лице была досада.

– Я не злодей.

С этими словами он развернулся и ушел.

Было жаль, что я его обидела. Может, он и в самом деле имеет самые благородные намерения.

Спустя час в палату зашла медсестра и помогла мне сесть, сложив особым образом кровать, объяснив при этом, что вставать мне категорически запрещается, и если я что-то захочу, то просто нужно нажать кнопку вызова в подлокотнике. Меня это нисколько не устроило, так как перспектива ходить в туалет на судно была более чем унизительна. Но медсестра была неумолима.

Потом принесли завтрак, ничего сверхъестественного, вполне съедобный. Вот так. Никакого кофе. Черт. Впрочем, каша оказалась вкусной.

Через полчаса после завтрака пришла санитарка, которой полагалось «совершить мой туалет». К счастью, она оказалась куда сговорчивее, и я все сделала сама. Остаток дня был удручающе тоскливым. Ходить мне не полагалось, читать не запрещалось, но книг не было. Поэтому я просто лежала и смотрела в окно. С кровати мало что было видно, кроме голых веток и неба. Тоска. В итоге я уснула.

На следующее утро, когда я проснулась, Остин сидел у моей кровати. И это уже раздражало.

– Ради всего святого, я могу нормально привести себя в порядок, когда проснусь?

Его лицо осталось непроницаемым, если мои слова и задели его, то вида он не подал.

– Дай мне свой адрес, я заберу твои вещи.

– Оу… – стало стыдно, я начинала чувствовать себя стервой. – Хорошо.

На этом наше общение в тот день закончилось. Он записал адрес и, не попрощавшись, ушел. До вечера я проплевала в потолок, так как вставать мне все еще не разрешалось. Хорошо хоть, удалось уговорить персонал, что ходить в туалет и умываться я буду сама.

На следующее утро опять пришел Остин. На этот раз позже. После завтрака. Я была рада его видеть: соседей по палате у меня не было.

Он принес цветы. Сам поставил их в вазу на тумбочке в изголовье кровати. Было особенно приятно, что это не пафосные розы или не менее пафосные гладиолусы, а полевые. Ощущение, будто он их только что собрал где-нибудь на опушке леса.

– Спасибо.

Мне было немного неудобно, если подобному ощущению дискомфорта вообще есть определение. Меня разрывало от противоречий. Он мне помог, он так добр и внимателен. Но я ему не верю. А я не могу спокойно общаться с человеком, если не верю ему.

Он сидел и смотрел на меня, словно чего-то ждал. Чего? Не в моих привычках кидаться на шею с благодарностью, равно как бурно выражать свои чувства. А о чем заговорить, мне и в голову не приходило.

Разговор все-таки начал он:

– Понравились?

– Кто? А, цветы… да. Мои любимые. Люблю полевые цветы.

– Я так и знал, – он улыбнулся сам себе, словно какая-то мысль доставила ему особое удовольствие. – Ладно, к делу. Я чувствую, что ставлю тебя во все более неловкое положение своими визитами. Я этого не хочу. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной мне. Вся эта помощь от чистого сердца. И ты можешь отплатить мне только тем, что примешь ее. Еще раз повторю, что не хочу тебя смущать, поэтому больше приходить не стану. До самой твоей выписки. То есть мы увидимся через пять дней. У тебя есть мои координаты, если что-то понадобится – звони, не стесняйся…

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что не буду его беспокоить, но он жестом пресек всякие возражения.

– Это твое право, звонить или не звонить… Это не все. Я хочу, чтобы ты решила, чем я еще могу тебе помочь. Тебе нужно найти новое жилье. Я предлагаю тебе на время этой вынужденной неопределенности поселиться у меня.

Он замолчал, а моя голова наполнилась гулом голосов. Впрочем, все они принадлежали мне, только твердили разное.

«Он хочет затащить тебя в постель».

«Нет, он хороший, он ведет себя как рыцарь».

«Нет, он серийный убийца».

«Он очень странный».

«Что же, что же ему ответить?..»

– Я не жду от тебя ответа прямо сейчас. Увидимся через пять дней. А пока думай. И выздоравливай, конечно.

Он встал и пошел к выходу, в дверях остановился, заколебался, словно хотел обернуться, но не обернулся и ушел.

Лориан

Офис располагался в центре города, в престижном здании. Да, ребята не бедствуют. Девушка из приемной сразу провела меня в кабинет директора. Видимо, обо мне они уже кое-что знают.

Я сразу понял, что смогу поладить с ним. Кабинет был строгим, с дорогой мебелью, но без пошлости. Ничего лишнего. Все при деле. Секретарша держалась при нем с каким-то благоговением, словно он способен творить чудеса. Он и впрямь был очень занятен. Внешность вполне заурядная, правда, подтянут, даже мускулист, словом, следит за собой. Уверенный, но какой-то усталый взгляд, в котором я узнал себя. Мы пожали руки, и он пригласил меня сесть в кресло у кофейного столика. Это создавало некую интимность, словно мы – давние деловые партнеры.

– Мистер Мангон, меня ознакомили с вашим делом, и я решил, что займусь им сам.

Я улыбнулся, меня и в самом деле порадовал такой подход. Приятно, когда владелец фирмы не просто стул просиживает.

– Я рад. Надеюсь, мы с вами поладим.

Он заерзал в кресле и, нахмурившись, добавил:

– У нас еще не было недовольных клиентов.

– Тогда я могу быть спокоен.

Мне и впрямь было как-то спокойно от того, что этот человек будет заниматься тем, что так важно для меня. Дело непременно должно кончиться успехом. От него веяло какой-то невероятной мощью, будто он, подобно Атланту, способен удержать на своих плечах небосвод.

С легкой душой я распрощался с новоиспеченным деловым партнером.

Нера

В эти пять дней он и вправду не приходил, звонить ему я не стала. Решение о переезде пришло сразу. Конечно, нет. Нет, нет, нет. По многим причинам. Выпишусь, заберу у него свои вещи и поеду к Лейле, поживу у нее пару дней, пока не подыщу хоть что-нибудь.

Дни, проведенные в больнице, пестрили удивительным однообразием. Один отличался от другого тем, что во время утреннего обхода лицо врача становилось все радостнее и он все более рьяно убеждал меня, что скоро я буду абсолютно здорова. Возможно, из-за этого вынужденного покоя и нестерпимой скуки к выписке я была как после курорта, отдохнувшая и посвежевшая.

Последнего дня я ждала с радостью и тревогой. Радостно было от того, что я наконец покину эти стены, которые изолировали меня от общения, и перестану чувствовать себя обязанной. А тревожно потому, что нужно будет объяснить, что на предложение я отвечу отказом. А это непросто.

Я собрала свои вещи и стала ждать, когда придет доктор и выпишет меня. В глубине души не таяла надежда, что Остин не придет, что появятся неодолимые причины, которые не дадут ему прийти.

Но он пришел. Радостный и встревоженный, как и я.

– Тебя можно поздравить!

Он улыбнулся. Его улыбка слишком располагала к себе. Слишком. Он не оставил своих безумных планов. Кто он? Как мне ответить ему, чтобы не обидеть благородных намерений? Начать самой или дождаться, пока он напомнит о своем предложении? И, как назло, я так и не дозвонилась до подруги, придется торчать с вещами у ее двери. Буду надеяться, что она не уехала в очередной раз в Индию в свой ошрам.

Он наклонился и взял мою сумку. Я поняла, что надо действовать немедленно: и так все уже зашло слишком далеко.

– Стоп. Стоп! Стоп… С чего ты взял, что я еду с тобой? Да, ты помог мне, и я очень благодарна. Но тебя никто не заставлял это делать. Ты сам… Я никуда не поеду с тобой. Я тебя совсем не знаю. Не вижу ни одной причины, по которой мне стоило бы согласиться, но вижу тысячу причин, по которым мне стоит отказаться. Может, ты маньяк, и если я поеду с тобой, то мои кости найдут где-нибудь в парке через много лет, а может, ты продашь мои органы на черном рынке. Ты чертовски странно себя ведешь. Еще никогда не встречала человека, столь настойчивого в желании общаться со мной.

Он выпустил из рук мою сумку, и она со шлепком упала на пол. Наверное, мне стоило сказать все как-то иначе.

Он стоял спиной, и я не могла оценить реакцию на мои слова. Теперь я абсолютно точно не знала, что делать дальше.

Наконец Остин медленно повернулся. Глаза потемнели, губы сжаты в тонкую полоску. Но голос ровный и спокойный.

– Ты убиваешь меня своим недоверием! Если не хочешь так – давай иначе. Я уезжаю из города. По делам. Надолго. Мне нужно, чтобы кто-то пожил в моей квартире это время. Дом совсем новый, хорошо, если половина квартир заселена, и я боюсь, что если никого не оставлю там, то меня обчистят. Можешь сообщить всем своим друзьям, где ты, как меня зовут, позвонить в полицию и сказать всю ту ерунду, которую только что сказала, только, прошу тебя, не делай глупостей. Тебе некуда идти. Не можешь же ты ночевать на улице!

Я замялась, ведь все это было правдой.

– Иди звони, я тебя буду ждать у лифта.

– Ладно.

Мой голос прозвучал жалко. Он победил. Сообщу всем друзьям свой новый адрес для безопасности, буду держать с ними постоянный контакт и, если вдруг Остин на самом деле окажется ненормальным маньяком, они будут знать, кого винить в моей пропаже.

– Тогда звони – и поехали. Заброшу тебя домой, все покажу и все. Уезжаю. Как и обещал, надолго.

– На сколько? – спросила я и тут же осеклась. – Ну, я чтобы знать, когда мне другое жилье искать.

– На несколько месяцев. Я сообщу заблаговременно, когда ждать моего возвращения.

Много времени звонки не заняли. У меня не очень много друзей.

Мы покинули стены больницы. Остин молча взял мою сумку и пропустил меня вперед в дверь, что было не очень приятно, ведь я уже не первый год пытаюсь подчеркнуть свою индивидуальность и независимость. Но мой возмущенный взгляд не произвел на него никакого впечатления. Напротив, он словно и не заметил его. Есть ведь такая хорошо забытая старая традиция, «вежливость» называется.

Глава 2. Оперение

Лориан

Она стояла в проходе и не давала мне пройти, ее рыжие волосы языками пламени струились по спине. Морща курносый носик, она уставилась в телефон. Что-то было в ней сказочное. Опять, наверное, все это морок, все – неправда. На деле окажется глупой пустышкой, с которой и поговорить не о чем. Я прошел досмотр, и теперь это милое создание загораживало дорогу.

– Девушка, вы проходите?

Она вздрогнула.

– Да, конечно, секундочку.

Она не заметила, как сумка зацепилась за стопку корзинок для вещей, и выронила ее, высыпав перед этим все содержимое. На щеках появился румянец, и она принялась собирать вещи. Когда я взял свою ручную кладь, в ее руках осталась только большая книга, которая никак не хотела исчезать в недрах сумки. Мне было отчетливо видно, что мешал ей кошелек, который загородил собой все пространство. Я присел и, протянув руку, предложил свою помощь:

– Давайте я вам помогу.

Она покраснела еще больше. Как же я люблю рыжих: все эмоции отражаются на их коже.

– Вот, пожалуйста.

Я отдал ей сумку, и на меня уставились два больших синих глаза. Она лукаво улыбнулась и представилась:

– Лейла.

– Лориан.

Я протянул ей руку, и она вложила свою. Отметив, что давно такого не встречал, я коснулся губами ее кожи. Сколько раз я оказывался в глупом положении, когда пытался поцеловать протянутую руку девушки, а она в это время пыталась пожать мою.

– Куда вы летите?

– В Индию.

– И я в Индию.

– Правда? – она звонко засмеялась и взяла меня под руку.

– Не совсем. Мне дальше. Но пока до Индии.

– Какая цель?

– Бизнес.

– Фу, как скучно.

– А что поделать? А ты зачем летишь в Индию?

– В ошрам. Ну, я не сказать, чтобы верующая, но там можно остаться наедине с собой и быть… собой.

– Собой наедине с собой? – я улыбнулся: человек, сам добровольно снимающий с себя маски, – что-то новенькое.

– А ты сам с собой предпочитаешь быть кем-то другим?

– Это кем же? Соседом?

Она засмеялась и, ткнув пальцем в толстого парня в засаленной футболке, сказала:

– Или им?

– Почему если толстый, то обязательно грязный? Может, лучше им? – и я показал на мужчину средних лет в элегантном костюме.

– Ты и так им будешь через много лет.

– Значит, я непременно пополнею? – я вскинул бровь.

– Нет, но он такой холеный.

– Так я, по-твоему, холеный?

– Есть такое.

– Ну спасибо, – я сделал вид, что обиделся, но то, что она говорила, что думает, было очень необычно.

– Посмотри на себя в зеркало и успокойся.

– Ну хорошо, прилечу и посмотрю.

– Ой, вон мои знакомые. Я тебя покину.

Она все еще держала меня под руку, сжимая в кулачке билет, и я посмотрел, где она сидит. Эконом, в самом хвосте.

Я подошел к девушке за стойкой регистрации и устроил все так, что теперь мое место было соседним с Лейлой. Успею еще налетаться первым классом.

Я специально тянул с посадкой до последнего, чтобы все выглядело более естественно.

Идя по проходу, между сидениями я высматривал ее яркую головку, но на месте ее не оказалось. Неужели я неправильно увидел ее место и поменял свой билет впустую?

Я сел, достал ежедневник и стал просматривать список дел, которые надо будет сделать первыми по приезду, при этом не теряя надежду на приятную спутницу.

Когда дверь закрылась и соседнее кресло все еще было пустым, я напрягся, но вот между кресел я увидел, как она идет в мою сторону.

– Что, думал, я тебя бросила?

– Откуда…

– Я видела, как ты посмотрел мой билет, да и лететь со мной должен был мой друг, а тут вдруг ему меняют билет на первый класс. А что, меня с собой ты не мог туда взять?

Я опешил.

– А что, значит, на себя ты готов деньги впустую тратить, а на меня с пользой не можешь?

– Я просто хотел, чтобы все было само собой.

– Но не вышло.

– Не вышло.

– Ладно, забыли, забили. Значит, я тебе понравилась?

– Может и так.

– Тогда поехали со мной.

– Бросить все и остаться в Индии?

– Ну не насовсем. Давай проведем классно время.

А что, если послушать эту безумную девчонку и бросить все? Ничего страшного не случится, а хороший отдых, как известно, бесценен.

– Давай.

Нера

У Остина оказалась просто шикарная машина, такие были не редкостью в мегаполисе, но я ни разу не имела счастья на них прокатиться.

Мы уехали из хорошо знакомой мне части города, и это нисколько меня не радовало. Ведь моя подозрительность по-прежнему не спала и подсказывала вероятное развитие событий. Когда мы въехали в лесополосу, даже возникла мысль выпрыгнуть из машины на полном ходу. Остин, словно прочитав мои мысли, прибавил скорость и заблокировал дверь. Я обратила к нему полный ужаса взгляд, а он лишь на секунду раздраженно взглянул на меня и резко вывернул руль. За поворотом лесополоса кончилась, и мы снова въехали в город. Я более-менее расслабилась.

Остин сбавил скорость, кинул на меня несколько задумчивых взглядов и наконец заговорил:

– Знаешь, я думаю, ты все же мне веришь, ибо есть у меня четкое убеждение, что если люди не хотят чего-то делать, то делать они этого не будут. Поэтому я предлагаю тебе перестать обманывать нас обоих и расслабиться, – его руки крепко сжали руль, и он добавил: – В конце концов, мое терпение не безгранично, и я могу бросить это уже, наверное, бессмысленное занятие.

– Какое?

И все же я изумилась, и все же я была в чем-то права.

– Добиться от тебя взаимности.

Я фыркнула, так как фраза показалась мне ужасно глупой и фальшивой. Видимо, не стоило этого делать…

– А что? – вопрос был больше не вопросом, а вызовом. – Что ты предпочитаешь? Какие отношения?

Вопрос был грубым и дерзким, но мне и самой стало интересно: а какие я предпочитаю отношения? Как правило, никто меня никогда не добивался, все происходило как-то само собой. Я, он или она… Танцы, вино, поцелуи, секс, кино, свидания, совместное проживание, скандалы, разрыв. Не всегда в этой последовательности, но примерно так. Ничего особенного и ничего особенно серьезного. После последнего разрыва меня воротит от слова «отношения».

Скверно тогда вышло. Он оказался просто козлом. Сначала было много планов и связанных с этим обещаний. Не вечной любви, конечно, но мы вполне серьезно планировали жить вместе, может, даже пожениться и нарожать кучу хорошеньких детишек. Но все, как всегда, испортилось в самый неподходящий момент. Причем испортилось – это слабо сказано. Мой избранник начал пропадать по ночам, начал воровать деньги из моего кошелька. Сначала я подумала, что у него появился кто-то. Но скоро я выяснила, что он просто пристрастился к одной опасной азартной игре с высокими ставками. И в один прекрасный момент я узнала, что он сильно задолжал и решил свою проблему, заложив все наше имущество. Конечно, все в итоге кончилось хорошо, он отыгрался и ничего не пришлось отдавать, но отношения были испорчены.

И я ответила на вопрос Остина:

– Никакие. Отношениям я предпочитаю одиночество.

Он поджал губы – ждал другого ответа. Любой ждал бы другого ответа.

– Ты изменишь свое мнение, я обещаю.

– Отвали.

Машина резко затормозила. Остин молча вышел, подошел к моей двери, открыл ее и сказал:

– И не подумаю. Мы приехали. Выходи.

Я огляделась. Дом был необычным и очень красивым, из желтого кирпича, в форме пирамиды. Балконы были разных размеров и располагались без какой-либо системы. Словно каждую квартиру строили по индивидуальному проекту заказчика.

Пока я, разинув рот, таращилась на это сооружение, Остин достал мои вещи и подошел к калитке.

– Пошли, покажу тебе все, а потом машину в гараж отгоню. Водить умеешь?

– Чего? – я все еще таращилась на дом.

– Машину, говорю, водить умеешь? Могу тебе ее оставить, пока ты у меня обитаешь.

– Не-а.

Мы прошли в калитку. Двор был вымощен оранжевой плиткой со сложным геометрическим рисунком. Огромный вестибюль встретил нас чистотой, блеском и тишиной. Остин бодрой походкой прошел мимо лифтов к неприметной двери.

– Лифты работают с перебоями. Обещают на днях исправить. Сегодня ходят только с третьего этажа. Извини.

Он открыл дверь, пропуская меня вперед. Казалось, конфуз с лифтами его беспокоил. Словно он в этом была его вина.

По лестнице шли очень медленно, в первую очередь из-за меня. После нескольких дней полного бездействия и почти постельного режима тело не хотело слушаться. Зайдя в лифт, он нажал кнопку последнего этажа.

На последнем этаже в небольшом холле было всего две двери. Одна, видимо, вела на лестницу, вторая – в квартиру.

– Ты живешь на этаже один?

– Да, знаешь, не люблю слушать соседей за стенкой… – он ухмыльнулся своей шутке и искоса взглянул на меня. Мне это смешным не показалась. – Ладно, здесь просто очень хорошо.

С этими словами мы подошли к входной двери. Мы вошли в огромную комнату, которая сама по себе тянула на квартиру-студию. Мебели практически не было: диван, ширма за ним, отделяющая его от окна во всю стену, журнальный стол и камин.

– Хорошо, говоришь? Как-то здесь пустовато…

– Не спорю, есть пока пара нюансов, но какой вид! Ты еще на балконе не была. Вечером хорошо любоваться закатом!

Я кивнула. В конце концов, дареному коню в зубы не смотрят. Мы пошли дальше. За дверью справа от камина оказался коридор.

– Так, отсюда ты можешь попасть в кабинет, кухню и спальню. Из спальни в ванную комнату. Есть еще ванная в гостиной, но это потом. А пока мне нужно сходить предупредить охрану, что ты будешь здесь жить.

– А ты не сделал этого раньше?

Я удивилась. Казалось, он был настолько уверен в себе, что я соглашусь жить тут…

– Ну, – он опять ухмыльнулся. Это было явной попыткой, не очень удачной, скрыть смущение, – я не был до конца уверен, что ты согласишься. А ставить в известность о подробностях своей жизни посторонних я не привык. Можешь пока на балконе погулять. Там очень хорошо.

Он ушел, а я и правда решила сходить на балкон. В гостиной мой взгляд упал на лежащие у входной двери сумки с моими вещами. Не с теми, которые из больницы, а с теми, которые Остин привез из моей бывшей квартиры. Я забыла про балкон и решила посмотреть, все ли цело. Одна сумка была с одеждой, и я решила оставить ее на потом. Не очень хотелось копаться в ней при постороннем человеке, хотя мысль о том, что кто-то ее собирал, привела меня в ужас. Я старалась об этом не думать. Больше всего меня интересовала коллекция книг. Она насчитывала не так много экспонатов, но была очень мне дорога. Ее начал еще мой дед. Когда его не стало, я продолжила. После тщательной проверки я не досчиталась одной книги, самое обидное, что самой ценной не только с точки зрения цены. Это была первая книга, начало, память…

Я расстроилась. Все так сложно. Проблемы навалились все разом и требуют незамедлительного решения. Нельзя ни на секунду расслабиться, кажется, что мир рухнет и раздавит меня. С тех пор, как я переехала в этот огромный город, началась моя взрослая жизнь, она предстала передо мной во всей «красе» и я не была к ней готова. Даже сейчас мне иногда нестерпимо хочется, чтобы кто-то хотя бы ненадолго позаботился обо мне. Хочется стать ребенком и вернуться под крылышко к маме, только теперь прекрасно понимаешь, что под этим крылышком уже не будет так беззаботно, как в детстве.

С невеселыми мыслями и тяжелым настроением я взяла томик Бодлера и села на диван. Его стихи сейчас мне импонировали. Не очень его люблю, больно у него все мучительно, как-то это давит на психику. Но сейчас из обычной для всех людей тяге к мазохизму захотелось немного поиграть на собственных нервах.

Прочитав несколько стихотворений, я поняла, что даже не пытаюсь уловить смысла слов. Глаза пробегали строку за строкой, пальцы перелистывали страницы, а мысли витали все там же.

Я положила книгу на столик. Не читается – и не надо. Пойду-ка выйду на балкон.

Одна из стен была почти полностью предоставлена большим окнам и стеклянной двери. Как так вышло, что я смотрела сквозь дверь и ничего не увидела, не знаю. Но когда я вышла на балкон – сразу об этом пожалела. Вид и на самом деле был красивым, но не для меня. Это был и не балкон вовсе, а большая терраса с прозрачным ограждением и, к моему ужасу, прозрачным полом. С детства страдающая боязнью высоты, я была парализована открывшимися просторами. Ноги отказывались сдвинуться хоть на шаг, а глаза – закрыться, отвести их тоже не удавалось, да и некуда было. Вокруг все прозрачное. Головокружение, паника внутри становилась все сильнее и сильнее, казалось, сейчас я умру от страха. В глазах помутнело, и я стала куда-то проваливаться. С опозданием поняла, что теряю сознание и падаю.

На полпути в пустоту меня подхватили сильные руки, по мочке уха скользнули губы и голос прошептал:

– Ты чего?

Мои глаза были уже закрыты, отсутствие источника страха привело понемногу в чувства, и я пробормотала:

– Я высоты боюсь.

Я открыла глаза, зря конечно, потому что все еще сидела на балконе и подо мной простирались на страшной высоте виды нового микрорайона, отчего я снова застыла и почти отключилась.

– Прости, я не знал. Закрой глаза.

Все провалилось в туман.

Откуда-то издалека меня звал голос, но я не хотела делать никаких усилий, тогда к голосу прибавились прикосновения чего-то холодного и мокрого к моему лицу. Пришлось прийти в себя. Остин сидел рядом на диване, в дрожащих руках держал мокрое полотенце, взгляд был встревоженным.

Все кружилось, меня била мелкая дрожь. Я со стоном снова закрыла глаза. Какой позор. Взять и вот так грохнуться в обморок. Это стало последней каплей. Слезы потекли горячими ручьями по щекам, я пыталась непослушными пальцами стереть их, но это было бесполезно. Руки Остина присоединились к моим. Они вытирали те слезы, которые бежали сквозь мои пальцы, гладили по щекам, трогали мои волосы. И мне стало хорошо просто от того, что кто-то рядом. Я подчинилась первому порыву и подалась навстречу его добрым теплым глазам, чтобы утонуть в лучившемся из них свете. Он встретил меня поцелуем. Его губы оказались горячими и мягкими. Они двигались вместе с моими, идеально дополняя их. Во мне поднимался огонь. Так давно ничьи руки не ласкали меня, так давно я не испытывала этого желания. Его ладони уже скользили по моим рукам, талии, вплетались в волосы. Я выгнулась навстречу ему, и он на мгновение отпустил меня, словно ничего и не было. Я не хотела ничего останавливать и притянула его за шею, мои губы впились в него с новой силой. Остин застонал так, будто и его тело истосковалось по ласке. Я уже не отдавала себе отчета в том, что делаю. В порыве желания обрести так необходимую ласку я выгнулась дугой. Руки метнулись за голову, ища опору, только бы не улететь совсем далеко, и схватили первое, что попалось.

Глава 3 Простые решения

Нера

На счастье или на беду я задела вазу, полную декоративных шариков. Она соскользнула и разбилась об пол. Это вернуло меня к действительности. Я оттолкнула Остина и села. Он легко подался назад и сел лицом ко мне.

Я смотрела на шарики, разбежавшиеся по полу, как тараканы, и застывшие на блестящей поверхности паркета. Мои мысли сконцентрировались вокруг одной точки: взять себя в руки и не влипать в очередные весьма сомнительные отношения.

Остин смотрел на меня, но, видимо, не особо ждал, что я что-то скажу.

– Ты ведь этого тоже хочешь. Так же сильно, как и я, – он протянул руку и коснулся уголка моих губ. – Тебе так нужна ласка, а ты ее отвергаешь. Ты создана для любви, а ведешь себя словно зверь в клетке.

Внутри застрял неприятный ком, горло свело, а глаза защипало от отвратительной жалости к себе. Ну и что. Каждый этого хочет. Что мне теперь, сидеть и жалеть себя и кидаться в объятия первого встречного?

– Нет! – я резко встала с дивана.

– Я говорю то, что вижу, – Остин помолчал и добавил: – Не выходи больше на балкон. Тебе станет плохо, а меня рядом может не оказаться… Давай я расскажу тебе о квартире. Пойдем.

Мы вернулись в коридор и вошли в кухню. Большая, просторная и светлая.

– Продукты поставляет супермаркет, что находится на первом этаже. Во время моего отсутствия тоже. Платить тебе за них не надо, – видя, что я собираюсь возразить, он поднял указательный палец, прося не перебивать. – Не спорь. Мне так проще. Так что, хочешь ты этого или нет, тебе придется это принять. Еще я буду звонить, не знаю, как часто, проверять, как у тебя дела. Сейчас покажу еще пару комнат, которые закончены и обставлены.

Мы прошли дальше.

– Это спальня, ванная и кабинет. Остальная квартира еще не отремонтирована. Так что она закрыта.

Мы прошли в спальню, она тоже выходила в коридор. Там оказалась возмутительно потрясающая кровать с балдахином, при взгляде на которую ни о чем, кроме секса, у меня думать не получалось. Но, может, это следствие долгого воздержания. К спальне примыкала ванная комната с огромной ванной, душевой кабиной и всеми остальными необходимыми и не очень принадлежностями. В кабинете кроме старинного письменного стола и странно, неуютно громоздившегося на нем компьютера оказалась целая гора коробок с книгами и не до конца собранный стеллаж.

Еще одна дверь была закрыта. Когда я дернула ручку и она не поддалась, Остин пояснил.

– Там остальная часть квартиры, нет ничего интересного, голый кирпич и бетонный пол, даже электричество не проведено.

Стало как-то не по себе. Невольно вспомнилась сказка про Синюю бороду… Моя непомерно раздутая настороженность снова проснулась.

– Вот все, что тебе нужно знать. Не удивляйся, если сюда вдруг начнут доставлять мебель, книги, ковры. Ты и сама заметила всю эту пустоту. Если во время странствий мне что-то понравится – отправлю сюда. Оставлю тебе один комплект ключей, еще один есть у швейцара. Телефон в кабинете, сама найдешь, номер на нем написан. Продукты доставят на этаж. Разложишь сама, как тебе понравится. Если будет непонятно с чем-то из техники – интернет тебе в помощь. Книги в кабинете можешь расставить, и если хочешь, то и стеллажи собери, но это так… – он повертел головой, проверяя, не забыл ли чего. – Наверное, это все. Пока. Позвоню через пару дней, когда устроюсь на новом месте.

Он посмотрел на меня как-то странно. Стало неловко, и я уставилась в пол. Рисунка у ковра не было, поэтому нарочито заинтересованно разглядывать его дольше десяти секунд не получилось. Остин подошел вплотную. Я подняла на него глаза. Его взгляд был заинтересованным, участливым, но на удивление холодным.

– Ты чего? Что-то не так?

А я и сама не знала, что не так. Просто не хотелось сейчас оставаться в одиночестве. Все слишком новое. А человек, как известно, боится нового.

– Не знаю… Просто как-то все неожиданно. Ты привез меня, показал квартиру, – я запнулась, мой взгляд задержался на его губах слишком надолго и, к моему неудовольствию, вспомнилось, какими они оказались нежными и горячими. – И сразу уезжаешь… Просто я думала, ну, что ты немного задержишься… Наверное, так.

– Ты же сама не хотела оставаться со мной наедине? Боялась, что я распилю тебя на кусочки и продам иностранным туристам как сувениры? – его брови взлетели вверх, но было непонятно, ерничает он или на самом деле злится. – Значит, теперь ты хочешь, чтобы я остался?

– Ну… – я не могла ответить ни да, ни нет, так как сама не до конца понимала, чего хочу.

Он усмехнулся и прошел в гостиную и уже оттуда сказал:

– Я могу уехать завтра, если тебя это не пугает.

– Завтра?

– Да, завтра рано утром.

– Но ты же сказал, что улетаешь сегодня?

– Я вообще не говорил, что улетаю куда-то, хоть это и правда. Просто обычно провожу ночь накануне перелета в аэропортовой гостинице, чтобы не торчать в пробках перед полетом. Но, если тебе так хочется, могу остаться сегодня здесь. Мне остаться или уехать?

– Да.

Он усмехнулся, покачал головой и вышел из квартиры.

И что это значит? Я села на диван, намереваясь дождаться своего благодетеля и разобраться в собственных желаниях.

Но сидеть на месте совсем не хотелось, хотелось что-то сделать. Я встала и пошла к своим вещам, намереваясь их разобрать, но, осознав, что не знаю пока, куда их деть, остановилась в двух шагах от дивана.

Входная дверь открылась, и вошел Остин.

– Лифт уже завтра будет работать. Вообще если с ним снова возникнут проблемы, то на каждом этаже есть трубка, по которой можно связаться с администратором внизу, он обязательно поможет. Кабина лифта также связана с администратором. Так зачем я тебе понадобился? Ты так жаждала от меня избавиться… Пойми, я очень хочу добиться твоего расположения, но совсем не хочу обманываться, что ты так легко прониклась ко мне теплыми чувствами. Я реалист, – вся ирония пропала из его глаз, и они стали полны цинизма. – Я не герой, но и не такой негодяй, каким бы тебе хотелось меня представить. Хочешь, я объясню, почему тебе так хочется выставить меня негодяем? Люди не любят неизвестности, им все нужно знать наперед. А ты не знаешь, почему я вдруг начал о тебе заботиться. Тебе проще поверить в самое плохое. Ты не хочешь предоставить всему идти своим чередом и посмотреть, куда это выведет. Ты не хочешь идти неизвестными тропами. Ты хочешь непременно передвигаться из пункта А в пункт Б. Тебя не устраивают неизвестные, но тем и интересные пути.

– Так проще не сбиться с дороги.

– А что есть заблудиться, как не сойти с намеченного курса? Почему всегда надо идти в заведомо известное место? Так никогда ничего нового не откроешь. Все твои дороги никуда не ведут. Ты остаешься на месте, идешь, тратишь на это уйму сил, но какой в этом смысл? Подумай об этом.

Он развернулся и ушел в коридор. Я услышала, как хлопнула одна из дверей. Его мысль была интересной, но пугала. Чем? Он прав, она пугала новизной.

Может, стоит ему довериться, пустить все на самотек? Момент для этого удачный. Он ведь уедет, а там все как-нибудь само разрешится. Я подошла к окну, уже наступил вечер. Я с интересом разглядывала пейзаж, теперь меня не пугала высота, ведь она была где-то там, за окном, а не прямо перед носом. Дом стоял на пригорке, и перед ним простирался новый микрорайон. Половина его еще была покрыта лесом. Так причудливо смотрелись новенькие высотки вперемешку с участками то ли еще не вырубленных, то ли специально оставленных деревьев.

Вернулся Остин с чаем.

– Давай выпьем чая и посидим у камина.

Остин сложил дрова, добавил к ним немного бумаги, чиркнул спичкой, и через несколько минут пламя весело потрескивало, наполняя комнату уютом. Мы стащили с дивана одеяло и постелили на полу. Пили чай. Я совсем расслабилась и уже начинала подумывать, а не пора ли поужинать. Не одну меня посетила такая мысль. Остин отставил чашку и спросил:

– Закажем пиццу? Или что-нибудь еще? Ты как?

– Если честно, мне все равно. Я просто хочу есть.

– Тогда пиццу. С чем любишь?

– Со всем. Ну, то есть, чтобы было всего и побольше. Только без морепродуктов.

– Хорошо.

Он взял телефон, растерянно покрутил его в руках и добавил:

– А номера, случаем, не знаешь? Хотя нет, не надо, сейчас через интернет закажу.

Лориан

Мое рыжее ненастье, ты ворвалась в мою жизнь и поставила все с ног на голову. Словно в моих руках оказался ключ, который подходит сразу к двум дверям, но я должен выбрать лишь одну из них. Я уже был не в силах оторваться от ее жгучей жизненной силы.

Этот день длился бесконечно долго из-за того, что я понял, что влюбился в Лейлу. В шаге от цели я засомневался. То чувство, что теперь согревало меня изнутри, было совсем живым и осязаемым. Теперь понятно, почему во имя любви столько всего происходит.

Убедить себя, что то, что делает для меня Остин, намного важнее всего этого, удалось, только сердце все равно предательски щемило и говорило, что я упускаю самое важное. Я не мог отказаться ни от одной из целей, я запутался.

Прошлая встреча с Остином изменила многое. Он нашел человека, который может что-то знать. Я не смею теперь заводить отношения, когда все может внезапно оборваться. Эта подлая чувствительность, она подводит меня… опять. Но что делать? Заведи я отношения с Лейлой, потом придется с ней расставаться, причинять боль нам обоим. Пусть лучше будет просто упущенный шанс.

Нера

Через час мы получили горячую ароматную пиццу. Сели у камина. Ночь уже опустилась на город, и комнату озарял свет луны и огонь камина. Постепенно завязался непринужденный разговор о еде, привычках, семье.

– Откуда ты? – спросила я, беря очередной кусок.

Остин усмехнулся:

– Ну нет, развлекать подобными рассказами сегодня меня будешь ты. Раз уж меняешь мои планы…

Он замолчал. Отсветы пламени складывали узоры на лице, постоянно меняя его выражение.

– Хорошо. Я из небольшого городка, далеко отсюда. Название его тебе ничего не скажет. Там совсем другая жизнь. Тихая, спокойная и размеренная. Люди хорошие, просто очень консервативные. Я бы никогда оттуда не уехала, будь возможность, хоть малейшая, что я когда-нибудь впишусь в их общество. Но это невозможно, я бунтарка по натуре…

– А семья?

– Я по ним очень скучаю. Они тоже замечательные. Может, когда-нибудь они тоже сюда переедут.

– Что же их держит там?

– Ну… Я не единственный ребенок в семье. Нас трое.

Его бровь изогнулась.

– Да, и я средняя. Младший брат еще не окончил школу. Окончит – и, глядишь, отчим переведет свою фирму сюда. Мама давно готова переехать. Она переводчик, ей все равно, где переводить свои бесконечные любовные романы.

– А отец? Родной отец.

– Я не очень люблю, когда о нем спрашивают. Он бросил нас. Мама была очень молода, когда они встречались. Банальная история. Она была готова стать матерью, а он отцом – нет. Правда, он и теперь не готов. Уже несколько раз был женат, у меня даже вроде есть еще пара братиков или сестричек, не совсем в курсе. Ему все равно, что со мной.

Я замолчала и повернулась к Остину. Он с интересом смотрел на меня.

– Тебе ведь неприятно, что ты ему безразлична.

Он затронул тему, на которую я и не предполагала говорить, да и не хотела. Повисло молчание. Не было смысла врать, что мне все равно, а подтверждать, что тот человек, частью которого ты являешься, плюет на тебя, смысла не было. Вместо ответа я налила себе еще вина, которое мы заказали вместе с пиццей. Остин все еще смотрел на меня, и молчание становилось все тягостнее. Я уже почти допила бокал, когда он прервал молчание:

– Прости.

Я неопределенно развела руками. Несмотря на то, что он попросил прощения, горечь все равно осталась.

– Я редко говорю об этом откровенно… Когда мне было пятнадцать, я начала бунтовать, как и многие подростки. Мама решила, что смена обстановки мне поможет, и отправила пожить к отцу. Он тогда жил в соседнем городе. Он не отказал, но и рвения особого не выказывал. Я к нему переехала. Было оговорено, что я проведу у него летние каникулы и к началу учебного года вернусь к маме. Это были худшие каникулы в моей жизни. Сначала он решил, что меня непременно надо воспитывать. Как маленького ребенка. И началось. Ты поздно ложишься спать, много сидишь в интернете, не то ешь, не то пьешь, не так одеваешься… Ходячей гормональной бомбе только этого и не хватало. Я стала закатывать скандалы, обвинять его во всем, в чем только можно… Тогда он перестал обращать на меня внимание. Стал заниматься чем угодно, только не мной. Два месяца я провела в полной изоляции от общества. В этом городе знакомых у меня не было. Назвать общением то, что между нами было, трудно. В итоге я почувствовала себя игрушкой, которая не оправдала ожиданий, и ее убрали в чулан. С тех пор он мной не интересовался.

Я подняла глаза и натолкнулась на пытливый взгляд.

– А у тебя была история любви?

– История любви? Мы же вроде сейчас о моем отце говорили… При чем здесь это?

– Ну, во-первых, я хочу сменить тему, так как разговор о твоем отце тебе настолько явно неприятен, что я уже чувствую себя виноватым, что заговорил об этом. Во-вторых, вполне очевидно, что ты не могла не иметь поклонников, и вполне вероятно, что кто-то из них мог тебе понравиться, а учитывая, что ты сейчас не замужем, можно сделать вывод, что роман не удался. В-третьих, ты настолько агрессивно реагируешь на все мои попытки относиться к тебе не просто как к человеку, а как к женщине, что я просто не вижу иных причин, кроме несчастной истории любви.

– Нет, тут ты ошибаешься, не было никакой несчастной любви.

– Что же было?

– Да ничего такого и не было. Никаких запредельных чувств я ни к кому не испытывала. Просто большая часть моих отношений как-то не складывалась.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать четыре… А ты любил?

– Да, конечно.

– Неужели не один раз?

– Конечно, что в этом удивительного?

– Ну, я думала, что любовь – это нечто редкое.

– В этом ты не права. У меня было, скажем так, несколько отношений. Точное количество – это всего лишь сухая цифра. Так что было их определенное количество.

– И всех ты любил одинаково сильно?

– Начнем с того, что каждую я любил по-особенному. С одной у меня была жгучая страсть, которая, как искра, прожигает бумагу и пропадает. Это было ярко, удивительно и очень быстро. Расстались и больше не общались. С другой были нежные, продолжительные, романтические отношения, правда, потом все куда-то ушло… Одна любовь отличалась от другой, как отличаются друг от друга люди…

– И ты любил всех, с кем встречался?

– Да, всех.

– Почему же ты ни с кем не остался в итоге?

Остин задумался. Взгляд его устремился на огонь, пальцы чертили узоры по бокалу. Наконец, не отрывая глаз от камина, он спросил:

– А почему ты никогда не любила?

Он резко повернулся ко мне. В глазах мелькнуло озорство, он знал, что на его вопрос я не смогу ответить. Но и глаз он не отводил, словно ждал ответа. Наши лица были в опасной близости. Я чувствовала аромат его кожи и слегка уловимый запах табака.

– Я пойду покурю на балконе, а ты пока подумай.

Он открыл дверь на балкон и вышел. Потянуло холодным воздухом и табачным дымом.

Остин снова скользнул в комнату и сел рядом, на этот раз не так близко – теперь нас разделяла практически вся длина одеяла.

– Почему я никогда не любила? Может, потому, что не это было целью всех моих отношений?

– А что же было целью отношений?

– Наверное, сами отношения. Просто провести с кем-то время… Хорошо или плохо, чему-то научиться, чему-то научить…

– Без чувств? – его бровь изогнулась, а лицо стало надменным. Этого я не ожидала.

– Почему я должна перед тобой оправдываться? – почему-то все наши разговоры рано или поздно принимали неприятный оборот.

– А почему ты чувствуешь, что должна оправдываться? – надменность сменилась удивлением.

– Ну у тебя было такое лицо… Такое надменное…

– Почем тебе знать, соответствует ли его выражение мыслям? Просто мне показалось странным заводить отношения, не имея чувств к человеку.

– Но я не совсем это имела в виду. Я никого не любила. Но чувства у меня были. Дружба, симпатия, вожделение, к кому-то в итоге и ненависть.

Остин улыбнулся, взял бутылку с вином и разлил остатки по бокалам.

– Тогда это все меняет.

На этот раз я решила промолчать, хотя его отношение к моему прошлому мне не нравилось.

– Кем ты работаешь? – было очень интересно, кем должен работать человек, чтобы позволить себе такую квартиру.

– Да так, мотаюсь по миру, занимаюсь всем понемногу. А ты?

– Примерно то же самое, только по миру не мотаюсь, – опять он ушел от ответа, а мне приходится выкладывать все про себя. – Я часто меняю работу, но в основном занимаюсь тем, что нравится. Была официанткой в любимом кафе, администратором на сайте знакомого… в общем, много чем занималась. Надоедает одно – начинаю другое.

– Звучит здорово.

– Да, но так было не всегда. Раньше я работала в очень крутой фирме и зарабатывала хорошие деньги.

– Почему ушла? – удивления я не услышала.

– Я поняла, что вся моя работа сводится к перекладыванию бумажек с места на место, а реального результата нет. Вот я и решила заниматься только реальными вещами.

– Похвально. Не каждый решается на такое. Большая часть людей остаются зажаты в рамки…

– Ну, у многих людей есть причина: семья, дети. Я-то пока свободна.

– Звучит так, будто семья – это приговор.

– Да нет… Просто одно получаешь – другое теряешь. Разве не так?

По-моему, все логично. Получаешь семью, то есть заботу, тепло, да и много чего еще, а взамен отдаешь свободу заниматься тем, что нравится.

– Нет, не так. С чего ты вообще взяла, что за все надо платить?

– Но ведь это закон жизни. Одно теряешь – другое находишь.

Остин усмехнулся.

– Знаешь, жизнь – это не магазин.

– А по-моему, как раз таки магазин, просто оплата бартером.

Остин засмеялся.

– Нет бартера, просто ты отдаешь что-то – и все. Хотя можешь этого и не делать. Ты сама себя обязываешь платить.

– То есть я могу спокойно брать все что хочу?

Его бровь взметнулась вверх.

– Конечно, нет. Есть определенные законы, в рамках которых ты можешь делать все что хочешь. Главное, не нарушать их.

Мне стало интересно. Признаться, все, только что услышанное, было для меня принципиально новым.

– Давай, рассказывай, что за законы такие.

– Главный закон – не брать чужого. Не брать, не желать. Отсюда следует «не завидовать». Вот хочешь ты, к примеру, дом. Надо хотеть свой, а не вон тот на соседней улице. Потому что в том на соседней улице живут люди, которые тоже чего-то хотят.

Я начала его понимать, хотя все равно все это было для меня чуждым.

– То есть мои желания должны быть исключительно моими и не должны перечить чужим?

– Примерно так. Но мы отошли от темы. Суть в том, что можно иметь и хорошую, интересную, оплачиваемую работу, и крепкую семью.

Все равно в голове как-то это не укладывалось, но спорить не хотелось, так как у Остина явно было больше аргументов.

Было уже поздно, глаза слипались, но я не решалась первой прервать разговор. Хотя уже очень хотелось забраться под одеяло и уснуть. День выдался насыщенный.

Остин пошевелил угли в камине и задумчиво проговорил:

– Думаю, что ты давно хочешь спать…

Я вздрогнула от неожиданности. Как он догадался?

– У тебя взгляд рассеянный, – пояснил он. – Да и времени много. Мысли читать я не умею. Просто достаточно наблюдателен.

Что ж, и вправду наблюдателен. Я встала, взяла сумку с вещами, в которой, по моему представлению, находилась пижама и нижнее белье, и пошла в спальню.

Свет из коридора позволил найти выключатель. Он оказался у двери на высоте около метра. Странное место, но, в принципе, удобно. Лампа осветила все ту же огромную кровать. Она меня очень смущала. При одной мысли о том, что в соседней комнате находится мужчина, который привлекает меня в сексуальном плане, начинало покалывать кончики пальцев. Чтобы отогнать эти мысли, я решила принять душ.

Душевая кабина была навороченная, со стенками из матового стекла, с кучей кнопок и ручек. Я не стала разбираться во всех премудростях, а просто пустила воду и встала под струи. Но и душ не произвел нужного эффекта, потому что стоило залезть в кабину, как в голову пришло, что и он тут стоял, вода струилась по его обнаженному телу… Как бы ни выглядело его тело на самом деле, в моей голове оно было восхитительно.

Определенно, мне нужен секс. Только не сейчас и не с этим человеком. Иначе он может подумать, что я таким образом пытаюсь его отблагодарить.

В постель я легла все такая же возбужденная. После недолгих визуализаций на запретные пока темы меня окутал сон.

Глава 4. Параллель

Нера

Открыв глаза, я обнаружила, что комната залита солнечным светом, льющимся через не зашторенное окно. Словно и не было ночи вовсе. Видимо, от этого все казалось каким-то нереальным.

Наскоро умывшись и одевшись, я вышла в надежде на готовый завтрак. В квартире было подозрительно тихо. Наверное, мой «домовладелец» еще спит, но, обойдя все, я узнала, что осталась одна. Что ж, хорошее начало дня. Взглянув на часы, я поняла, что мое утро пришлось на около обеденное время.

В гостиной не осталось и следа от наших вчерашних посиделок. Лишь в воздухе витал еле уловимый запах дорогого табака и… виски?! Нет, виски мы вчера не пили. Наверное, померещилось.

Желудок дал о себе знать, и я пошла на кухню. Там было столько всего: техника, какую только можно пожелать, и, конечно, большой холодильник. Из-за этого многообразия я не сразу заметила бумажный пакет на стойке и записку:

«Уже уехал. Не решился тебя будить.

В пакете завтрак.

Через несколько дней загляну к тебе.

Есть дела».

И все. Без подписи. Хотя чего я ожидала? Приписки в конце «люблю, целую»?!

В пакете были булочки, свежие и ароматные. Кофеварка стояла в режиме подогрева, поэтому кофе был теплым.

Завтракать на кухне совсем не хотелось. Все незнакомое и совсем не уютное. Мебель серая, поблескивает металлическими ручками, солнце просто ослепляет. Надо будет что-то придумать. Без штор на окнах здесь слишком светло, как в операционной.

Взяв завтрак, я пошла в гостиную и удобно расположилась на диване. Булочки оказались очень вкусными. Я поставила кофе на журнальный столик и увидела, что вазы с шариками там больше нет.

В груди свело от сожаления. Все же стоило вчера поддаться порыву.

Теперь уже поздно об этом думать, но при воспоминании о поцелуе по телу начало разливаться тепло.

Пора как следует осмотреться в моем новом жилище. Я оглядела гостиную и нашла дверь, которую вчера не заметила и которую Остин не показал. За ней оказалась еще одна ванная, не уступающая той, что в спальне. Не могут же гости ходить в туалет через спальню хозяина. Прекрасно понимая, что нехорошо рыться в чужих вещах, я открыла верхний ящик комода. Одежда. В верхнем ящике – нижнее белье, в остальных – брюки, футболки, свитера… На мой взгляд, маловато одежды, даже для мужчины. И почему она лежит в этой ванной комнате? В моей ванной тоже есть комод, но он пуст, как и шкаф спальни. Все же он был уверен в успехе предприятия. К тому же на полках обнаружились шампунь, гель для душа, бритвенные принадлежности, а полотенцем явно сегодня пользовались. Я понюхала гель для душа. Запах приятный. В рекламе про такой бы сказали, что это аромат силы и уверенности.

Надо было чем-то себя занять. Я пошла в кабинет, порылась немного в книгах. Нашла пару интересных, полистала, но настроения читать не появилось. Тогда села за компьютер. Тут все было родным и близким, интернет поглотил меня целиком. Когда желудок возмущенно напомнил о себе, был уже поздний вечер.

Никакими особыми кулинарными талантами я не обладала, поэтому на ужин решила разогреть найденную в морозилке пиццу. С ней я тоже просидела у компьютера. И, когда снова прервалась, уже наступила ночь.

Если так будет продолжаться дальше, то я рискую превратиться в овощ со стойкой интернет-зависимостью.

Следующие два дня повторили этот с точностью до мелочей. На третий день доставили продукты, и желание искать работу как-то улетучилось, в особенности после того, как в пакетах я обнаружила прокладки, женский гель для душа и прочие необходимые средства гигиены, в которых я остро нуждалась. Как пояснил мне разносчик, набор был немного изменен квартировладельцем. То есть Остином.

Почему на меня вдруг свалился такой большой мешок халявы? Я ведь о нем не просила. Даже мое мнение об Остине начало меняться в лучшую сторону.

Прошло еще несколько дней, в течение которых я все так же копалась в книгах и сидела в интернете. О том, что Остин должен приехать, забыла. Однажды утром я была разбужена хлопнувшей дверью.

Я не спеша умылась, оделась и вышла из комнаты. Остин сидел за стойкой на кухне и пил кофе. На плите стояла сковорода с омлетом. Остин поставил чашку, встал и предложил мне стул. Я села, он налил кофе из кофемашины, которую я так и не освоила, и положил на тарелку кусок омлета. Мы молча позавтракали. Признаться, было интересно, зачем он приехал, и, когда в моей чашке остался только глоток, я спросила:

– Зачем ты приехал?

– На день рождения сына.

– У тебя есть сын? – я была удивлена

Теперь удивился он:

– А что тут такого? Я в том возрасте, когда многие люди имеют детей, мое финансовое положение стабильно. Почему бы и нет?!

Он ухмыльнулся.

Любопытство пересилило во мне чувство такта:

– Ты был женат? О, или, может, ты все еще женат?

Он тепло улыбнулся:

– Ну… женат я был, но не на матери моего ребенка.

– Почему так?

– Почему я был женат или почему я не женат на матери моего ребенка?

– Второе, но первое тоже интересно.

Остин засмеялся, встал и налил еще по чашке кофе.

– Ну, сначала я отвечу на второй вопрос, так как это быстрее. Я никогда и не собирался жениться на этой женщине, а она никогда не желала меня в мужья. Мы просто друзья. Иногда у нас был секс. Так, по-дружески. В один прекрасный момент мы сошлись на том, что хотим ребенка. Не общего, а просто каждый из нас созрел, чтобы стать родителем. А через некоторое время выяснилось, что она беременна. От меня.

– Извини за нескромный вопрос, но как именно вы распределили обязанности?

– Когда мы приняли решение, я переехал к ней, чтобы помогать, пока она беременна и на первых порах. Когда малышу исполнилось полгода, мы поняли, что плохо уживаемся вместе. И я уехал, наняв ей няню и домработницу. Сейчас в основном ребенок у нее. Я часто забираю его со школы, иногда мы втроем проводим выходные. Ну и, конечно, я подменяю ее, когда нужно.

Мне была непонятна вся эта ситуация, так как ничего подобного у меня не было.

– Ответ на первый вопрос тебе все еще интересен?

– Да, – честно соврала я, так как первый вопрос уже забыла.

– Да, я был женат. И не один раз, а четыре. Не буду вдаваться в подробности, но все четыре брака были короткими и были построены исключительно на страсти. Было бурно, эмоционально, но, как выяснилось, бестолково.

– Значит, ты не веришь в брак?

Остин изумился.

– Почему? Верю. Я не верю в те браки, а в брак вообще верю. Просто не стоит столь скоропалительно скреплять себя узами.

Я совсем запуталась.

Остин похлопал меня по плечу.

– Ладно, не забивай голову. Все равно для каждого человека это значит что-то свое.

– Так какие планы на сегодня?

Остин забрал у меня пустую чашку и вместе со своей загрузил ее в посудомоечную машину.

– Для начала я поеду в одно очень уютное кафе и уточню, все ли готово для празднования, потом заберу подарок, потом встречу сына вместе с матерью, ну а потом поедем праздновать. Можешь присоединиться.

– Нет, я – пас.

Как вести себя на детских праздниках, я не имела понятия.

– Дело твое. Ладно, я поехал. Не скучай, – и уже в дверях добавил: – Кстати, завтра я весь день тут.

Он ушел, и мне стало грустно – тоже захотелось к родным. Я села за компьютер и начала писать письмо. Правда, никак не могла решить, кому именно оно адресовано. Конечным вариантом было что-то вроде этого:

«Дорогие родные!

Я по вам очень соскучилась. Правда, увидеться пока не получится, так как я временно без работы. Правда, с жильем пока порядок. Но финансов на поездку нет. Хотя можете приехать ко мне в гости. Я сейчас живу у одного знакомого. Тут вы все вполне сможете разместиться. Надо только спросить, не против ли хозяин квартиры. Если у вас есть возможность приехать, попробую с ним договориться.

Целую, ваша Н.»

Но, перечитав письмо, я поняла, что проще все это решить по телефону. А с Остином договориться завтра.

Я налила чашку чая и села перебирать старые фотографии. Через полчаса с твердым решением увидеться с близкими я уснула на диване в гостиной. Кто бы мог подумать, что, когда я открою глаза, будет уже вечер. Остин еще не вернулся. В квартире было темно и тихо. Я включила свет во всех комнатах, поставила любимый диск и отправилась на кухню за чаем. Снова захотелось оказаться в кругу семьи. За вечерним посиделками, когда все говорят о прошедшем дне, шумно устраиваются за столом, делят стулья, расставляют чашки, наполняют вазочки печеньем и конфетами. Ответом на эти мысли был звук открывающейся двери. Я побежала навстречу, хотя знала, что там нет никого. Было все равно, лишь бы не свихнуться от этого внезапного одиночества.

Лориан

Я решил увидеться с Лейлой еще один раз и окончательно забыть про все свои чувства к ней. Найти ее не составило труда: около ее дома открылось эзотерическое кафе. Она просто не могла упустить такой шанс расширить свое сознание.

Я осел в этом сомнительном месте на целый день с надеждой, что она появится именно сегодня и не придется навязываться к ней в гости или ждать случайной встречи неделями.

Удача была на моей стороне: к сумеркам она вошла в зал и заняла столик в углу. Я подошел, и ее глаза засветились от счастья. Я сел к ней и не мог оторвать взгляд, она без умолку болтала о новом направлении то ли в искусстве, то ли в религии, мне было все равно, лишь бы ее звонкий голосок не замолкал, а кудряшки так же щекотали шею и обнаженные плечи.

Мы послушали выступление весьма сомнительной группы, и я вызвался проводить Лейлу домой. Пройдя по темным улицам, она завела меня в большой красивый двор с арками, мы сели на скамью, я обнял ее, не желая отпускать больше никогда, не веря, что все же смогу сделать это… Но логика упорно твердила, что надо.

– Я купила мотоцикл.

Ее мечтательный взор устремился к звездам, а я представил, как круто она будет смотреться на байке в шлеме и косухе. Мигом пришла картина: разбитый мотоцикл и ее искалеченное тело лежит рядом. Нет. Она же так безрассудна.

– Нет.

Она удивленно посмотрела на меня.

– Чего нет? Ты же там никогда не был?

– Ты про что?

– Про Румынию.

– А что с Румынией?

– Я же тебе уже минут десять рассказываю, как будет клево съездить туда, посмотреть всякие шаманские штуки…

– Шаманские штуки… Продай мотоцикл.

– Зачем?

– Продай. Я буду волноваться, если буду знать, что ты на нем катаешься.

Она задумалась, ее курносый носик сморщился.

– Ты будешь волноваться?

– Да.

– Значит, я тебе не безразлична?

– Совсем не безразлична.

Она обняла меня и положила голову на плечо.

– Я так рада. Я так грустила, когда закончилась Индия…

– Ты скучала?

– Очень, но ты не оставил своего телефона, а я не дала своего…

Я понял, что не смогу оставить ее, по-детски наивную и доверчивую, в этом мире ей обязательно нужен тот, кто будет создавать для нее сказку.

Нера

Остин стоял в гостиной, уставший и счастливый, я кинулась к нему и сжала в объятьях, он удивился, но обнял меня и зарылся лицом в мои волосы. Я слышала, как учащенно забилось его сердце, как напряглись мускулы. Рядом со мной был человек, которому я по какой-то причине была небезразлична. Он был рядом, я сжимала его в объятьях с такой жадностью, словно провела пару лет в заточении. Мы долго стояли, пока руки не устали и не опустились. Остин поднес к губам мои пальцы, поцеловал их и спросил:

– Что с тобой?

– Я… – язык отказывался меня слушаться. Как уместить в слова ту невыносимую тягу к семье, которая далеко? Я опустила голову… Тогда он отвел меня к дивану, усадил и, обняв, положил мою голову к себе на грудь.

Понемногу мое дыхание выровнялось и сердце успокоилось, в то время как сердце Остина все еще отбивало рваный ритм, а встревоженный взгляд был устремлен на меня.

– Просто я соскучилась по семье. Они далеко, и я их давно не видела. А ты сегодня виделся со своими близкими. И это вызвало во мне кучу воспоминаний. И стало очень грустно. Потому что я не могу вот так просто с ними встретиться.

– В чем проблема?

– Банально. В деньгах.

– Если дело только в этом, то я могу сделать так, что послезавтра ты сядешь в самолет и полетишь к родным.

Я уже хотела возразить, но он закрыл мне рот рукой.

– И не возражай. Если это сделает тебя счастливой, то поезжай. Я все устрою.

– Но я не могу просто уехать…

– Можешь.

– А как же наш уговор? Я же смотрю за квартирой?

– Я переведу на время все дела сюда. Это вполне реально. Поезжай, не отказывай мне в удовольствии сделать доброе дело.

Неужели это происходит на самом деле?

Вот то предложение, от которого невозможно отказаться. Стоит только представить, что через несколько дней я могу оказаться ТАМ. Сердце взбесилось, все внутри завязалось в узел… И я согласилась.

– Тогда я сейчас сделаю пару звонков и все устрою. Объясни, куда конкретно тебе надо, – и к послезавтра у тебя будут на руках билеты.

Я объяснила. Это заняло больше времени, чем я ожидала: когда Остин узнал, что после девятичасового полета мне предстоит столько же ехать на автобусе, он не успокоился, пока не убедился в надежности дорог и доступности транспорта. Потом он отправил меня на кухню за кофе, а сам принялся куда-то судорожно названивать.

Когда я принесла кофе, он все еще очень эмоционально искал билеты на наиболее удобный по времени рейс. Я решила не мешать и вернулась на кухню.

Вышел Остин уже спокойным и довольным:

– Билеты есть. Туда и обратно. Обратно с открытой датой. К сожалению, на автобус бронировать по телефону они отказываются, а продать по кредитке не имеют возможности. Билеты на самолет доставят завтра. Единственная просьба – вернись в течение полутора месяцев. Ну и, конечно, заранее сообщи – встречу.

Я готова была прыгать от счастья. Прыгать не стала, просто весь вечер с упоением рассказывала о родных краях. И где-то посреди рассказа уснула прямо на ковре перед камином.

Проснулась в кровати. В дверь звонили. Я встала и понеслась к двери. За ней стоял Остин, в руках у него были билеты и пакет из булочной.

– В дверь звонил курьер, – пояснил он, – просто я в магазин ходил. Билеты есть. Можешь паковать чемодан. Самолет через семь часов.

В моей голове взорвалась бомба. На сегодня! Не на завтра. Завтра я уже буду на месте! Неужели это все на самом деле?

Не сказав ни слова, я умчалась в комнату. Попытка собрать вещи не удалась: факт того, что желаемое совсем рядом, настолько выбил меня из колеи, что все валилось из рук, и я никак не могла решить, брать ли мне с собой вторую зимнюю куртку и понадобится ли мне вся коллекция носков или стоит ограничиться тремя-пятью парами… Поняв тщетность усилий, я в очередной раз опустошила дорожную сумку.

Потом подумала, что было бы неплохо, если бы кто-то собрал за меня вещи.

Я вышла в гостиную. Остин мерил шагами пространство у стеклянной стены и говорил по телефону. Увидев меня, прервал разговор и спросил:

– Собрала вещи?

Ответ вырвался сам, минуя сознание.

– Я их вообще брать не буду.

Действительно, не буду я ничего брать. Ограничусь тем, что влезет в дамскую сумку. Тут же вернулась в комнату и взяла документы, мобильник и кошелек. Все. Остальное куплю или возьму погонять у родственников.

Остин стоял прямо за дверью.

– Поехали.

Все так быстро, так стремительно. В голове не то что каша – пюре овощное.

Бегом к лифту, бегом к машине. Как в кино, быстро и динамично. Опомнилась только, когда машина гнала по шоссе, а я сидела с ногами на переднем сиденье и судорожно теребила ремень безопасности. Минут через двадцать я поняла причину столь скорого отъезда. Мы встали в огромную пробку. Казалось, ей не будет конца. Как потом выяснилось, простояли мы в ней три часа.

В аэропорту успели к самому концу регистрации. Как приятно быть бизнес-классом. На регистрации разве что в обе щеки не расцеловали и красную ковровую дорожку не постелили. Мы побежали в зону досмотра перед посадкой, здесь нам предстояло расстаться. Впервые за сегодняшний день я взглянула на своего благодетеля. Вот он стоит прямо передо мной. Выше меня, темные волосы, светлые глаза, тонкие губы изгибаются в улыбке. Первый человек со времени моего отъезда из дома, который сделал что-то для меня, только для меня. Сердце наполнилось благодарностью, оно готово было взорваться. И я поняла. Он будет меня ждать. В этом городе появился человек, которому я небезразлична. Он смотрел на меня с участием, и захотелось его как-то отблагодарить. Руки сами обвили ему шею, губы встретились с его губами. Как только это произошло, я вспомнила наш прошлый поцелуй – и язык сам проник в его рот. Я забыла, что мы в аэропорту, что я опаздываю, что я не люблю его… Последнее не сказать чтобы было помехой, но все же именно эта мысль меня отрезвила. В голове что-то щелкнуло, и я отрыла глаза. Одновременно с этим он осторожно, но уверенно оттолкнул меня и убрал мои руки со своей шеи. В его глазах плескалось море самых разнообразных эмоций. Гнев, отчаяние, радость, разочарование?

– Что ты делаешь? – Остин чеканил каждую букву. – Что ты делаешь…

Я замерла. Как мышка перед кошкой. Вот он сейчас бросился и разорвет. Стало страшно. Я развернулась и побежала в зону досмотра, не сказав ни слова. Девушка за стойкой понимающе улыбнулась. Наверное, думает, что я прощаюсь со своим парнем. Дура.

И я дура. О таком парне можно только мечтать. А я все ломаюсь. Убежала от него, как школьница.

Поскорее бы уже в самолет – отвлекусь от всей этой ерунды. Как только объявили посадку, я сразу встала в очередь. Это уже было действием, чтобы еще хоть как-то занять мозг, я стала наблюдать за тем, как ведут себя люди, стоящие передо мной, и пытаться догадаться, о чем они думают. Время пошло быстрее, и я не успела опомниться, как стюардесса уже с улыбкой объясняла, где мое кресло.

В среднем ряду. Ну вот. Совсем не интересно. Придется весь путь таращиться в монитор.

Я уселась, сразу пристегнулась и приготовилась впасть в состояние между сном и явью. Уловка сработала, и, когда я в следующий раз открыла глаза, самолет уже набирал высоту.

Разнесли напитки. Я взяла бокал красного полусладкого и с его помощью провалилась в еще одну полудрему до самого ужина. Так и продремала весь полет. Каждый прием пищи клонил в сон, а если сон уходил, я нагоняла его бокалом вина.

Как же я была рада по прилету, что не взяла с собой вещи. Наверное, первой со всего рейса мне удалось покинуть аэропорт. Плюнув на все, я поехала до родного города не рейсовым автобусом, а на такси.

И вот они, окна родного дома. Ту радость, которую я испытала, передать словами невозможно. Сквозь окно я видела, как семья садится ужинать. Мама накрывает на стол. МАМА. Как давно это слово не проносилось в моих мыслях, как давно я не произносила его. Я побежала в дом. Надо было видеть лица родных, когда я ворвалась в кухню. Немая сцена. Потом посыпались вопросы, поцелуи, объятия, попутно меня пытались накормить, так как «бледна и худа», хотя бледность объяснялась дорогой, а чрезмерно худой или толстой я никогда не была и мой вес с момента вылета из родного гнезда почти не изменился. Мы болтали почти до ночи, пока мама не вспомнила, что пора бы и поспать. Я ведь не на один день приехала. Правда, выяснилось, что моя комната теперь не совсем моя. Теперь это симбиоз кабинета и спальни для гостей. Было странно видеть ее другой. Вроде все на месте – кровать, стол, окно, дверь – но нет тех мелочей, которые делали ее МОЕЙ. Обои строгие, на письменном столе громоздится компьютер, а раньше там были стопки тетрадей и книжек, кровать застелена незнакомым коричневым покрывалом, а не синим, которое я купила в старших классах, комод забит полотенцами и постельным бельем.

Но в то же время было здесь то, из-за чего я чувствовала себя дома. Были люди, которые окружали меня любовью, теплом и заботой.

Я долго не могла уснуть и смотрела на огромную яркую луну, свет которой пробивался даже сквозь плотные шторы, которые тоже были незнакомыми.

Глава 5 Там

Лориан

Я отвез Лейлу домой после потрясающей прогулки по городу. Мы бродили, взявшись за руки, по темным улицам, болтали о ерунде. С ней невозможно было говорить серьезно, хотя я знала, что она умна, просто ее легкость и непосредственность делали ее совсем оторванной от обыденных вещей.

Потом, словно школьники, мы долго целовались в подъезде, после чего она сказала, что хочет спать, и отправила меня восвояси. Я не могу вспомнить за последние десять лет таких отношений, где за это время еще не переспал бы с девушкой. Самое удивительное, что, несмотря на желание, я отчетливо понимал, что еще рано. Каждый раз она мягко, но уверенно отпихивала меня и заводила разговор о творчестве, погоде, еде, о чем угодно, только бы отвлечь меня.

Звонок Остина разбудил меня посреди ночи, чертыхаясь, что сам ему сказал звонить в любое время, я снял трубку. Как всегда, по пустякам он не тревожил, на этот раз было кое-то на самом деле важное. Все мои задания для него сходились на одном человеке, и Остин решил нас свести.

Я был и обрадован, и расстроен. Отказаться от дальнейших поисков было невозможно, это сродни инстинкту самосохранения – нечто, сопутствующее тебе в любой ситуации. Но Лейла теперь стала важной частью моей человеческой натуры. Найти компромисс пока не удалось, и я решил действовать по ситуации. Хотя если мои изыскания увенчаются успехом, возможно, нам придется расстаться. Но жизнь – штука непредсказуемая, и я таил надежду, что удастся найти лазейку.

Нера

Я обмакнула оладушек в мед и хлебнула кофе, повторяя про себя «я дома, я дома, я дома». Даже не верится. Впервые за несколько лет я чувствовала тепло родных рук вокруг. Мама заботится обо мне. Я отвыкла быть дочерью и сестрой, привыкла везде и во всем рассчитывать только на себя. А тут не надо думать ни о чем, мама постелет постель, приготовит поесть, постирает вещи, наведет порядок. Еще немного, и заберусь к ней на колени и свернусь в калачик. Но нет, это время безвозвратно ушло. За годы жизни вдали от семьи я, как улитка, покрылась толстой раковиной, и снять ее означало оказаться без защиты. Мама это понимала и не пыталась проникнуть сквозь поставленные мной рамки.

После завтрака она повела меня на экскурсию. За несколько лет здесь многое изменилось. У дома появилась новая пристройка, там оказались туалет, ванна и прачечная. Часть плодовых деревьев в саду убрали, и на их месте поставили беседку.

Пока мы все обошли, пока я все как следует разглядела, настало время обеда и моим вниманием всецело завладели братья. Младший показывал хорошие успехи в школе и с упоением рассказывал про любимые предметы, любимых учителей и даже показал, как он организовал свой дневник, чтобы наиболее эффективно использовать время. Старший брат занимался карьерой и семьей. Его девушка гостила у друзей за границей, а он затеял ремонт. Отчим тоже был за границей, по работе. Не скажу, что у нас очень близкие отношения, но увидеться хотелось.

Я с радостью согласилась съездить вечером к Майклу, чтобы посмотреть, как идут работы. Заодно он пообещал найти кого-нибудь из моих бывших одноклассников. Что и говорить, предложение заманчивое.

За разговорами время пролетело как-то незаметно.

Майкл, как и обещал, отвез меня к себе. Квартира у него оказалась небольшая, но весьма уютная. Всего две комнаты, кухня, ванная. С другой стороны много ли надо паре, не имеющей детей. Машина Майкла тоже не отличалась роскошью, но была надежной и удобной. Одним словом, мой брат ни капли не изменился. Делая выбор, он всегда останавливался на том, что наиболее функционально, внешняя мишура мало его интересовала. Интересно, его девушка так же практична? Об этом я прямо спросила:

– А твоя девушка, она какая? В смысле такая же практичная и приземленная, как ты?

Мои слова его рассмешили:

– О нет. Она настоящий ураган. Думаешь, чего ее сейчас нет? Подруга предложила ей погостить по случаю скидок на билеты, вот она и рванула. Никакой особой причины не было. Подожди, может, ты еще познакомишься с Алисой. Ты когда назад отправляешься?

– Сама не знаю, билет с открытой датой. Как надоем – так уеду.

– Глупости. Ты никогда не надоешь. Это скорее тебе здесь надоест.

– Но я очень люблю всех вас.

– А дело совсем не в нас, и ты об этом знаешь. Тебе надоест торчать в этом унылом городишке.

– И вовсе он не унылый. Он очень милый и красивый. Он замечательный, – удивительно, но мне сейчас именно так и казалось.

– Тебе вовсе не город нравится, а те, кто в нем. Тебе оттого и мил сейчас здесь каждый камень, что все важные люди тут… Не будь их, это был бы такой же город, как и другие, просто немного красивее.

– Наверное, ты прав.

На этом разговор прервался, мы подъехали к городскому парку, где отдыхали молодые и не очень люди, среди которых предположительно были мои одноклассники.

В парке фонарей почти не было, и большая часть дорожек была погружена в кромешную тьму. Справа от старого тира на лавочках мы нашли компанию моих одноклассников. Каково было мое удивление, когда из всей этой пестрой компании вышла школьная подруга, с которой последние несколько классов мы были неразлучны. Я потеряла с ней связь почти сразу как переехала. Она поступила в институт и усиленно училась, а я переживала кризис взросления одновременно с одиночеством и отчаянно рвала все старые связи, надеясь, что от этого станет легче.

Мы обнялись, она была удивлена. Несколько лет ни слуху ни духу, а тут… Посыпались вопросы, на которые совсем не надо было отвечать. Все было не важно. Мы вместе. Слово за слово, Элла уже зовет меня в клуб. Как хорошо, что у меня такой понимающий брат. Он без лишних вопросов отпустил меня.

Казалось, Эллу здесь знает каждый официант и охранник. Она со всеми здоровалась за руку и целовала в обе щеки.

Мы выпили по пиву, потом еще по одному, Элла знакомила меня, казалось, со всеми, кто проходил мимо. Музыка орала так, что я даже своих мыслей не слышала, а множество ярких вспышек грозили бы перейти в головную боль, будь я абсолютно трезва. Мы сидели за стойкой бара, вокруг сновала толпа, желающих подзаправиться «огненной водой», в пяти метрах бесновался танцпол. Все это очень напоминало школьный выпускной, только наряды посовременнее, публика постарше, а в остальном все точно так же. Вот сейчас ко мне подойдет Винсент и пригласит танцевать. Винсент. Вин-сент. Моя школьная любовь.

Но ведь это на самом деле Винсент сейчас идет ко мне. Такой же, как раньше. Высокий, тощий, одет в то, что иначе как бабушкиной кофтой и назвать нельзя. Я даже тихонько ущипнула себя, но парень упорно не таял, а приближался с завидной для галлюцинации четкостью.

– Привет, – он остановился в каких-то десяти сантиметрах от меня.

Да нет, он совсем не такой, как на выпускном. Высокий – да, тощий, может, он и не перестал быть тощим, но то, что мышцы подкачал – точно, да и бабушкина кофта сменилась стильным кардиганом.

– Привет, ты меня не узнала? – он улыбнулся, и, как и на выпускном, пол поплыл из под ног.

– Привет, узнала, конечно. Просто столько сюрпризов за один вечер. Сначала Элла, а теперь ты…

Он подсел к нам.

– Давно тут?

– Да нет, с час, наверное. Не знаю.

Он засмеялся.

– Не в клубе, в городе.

– А, – почему-то в его присутствии я неизбежно чувствовала себя дурой.– Нет. Пару дней.

Ведь если считать вчерашний вечер и сегодняшний день – на самом деле пару дней.

– Надолго? Или, может, решила насовсем? – последняя фраза прозвучала как шутка. Впрочем, не самая удачная. Хотелось бы насовсем. Только что мне здесь делать?

– Пойдем потанцуем.

Я поставила пиво на стойку и потянула Винсента за собой. Трогать сложные темы сегодня не хотелось. Да и вообще о чем мне с ним говорить? Он меня не знает, я его тоже.

Конечно, когда мы вышли на танцпол, заиграла медленная песня. Что может быть «лучше». Я замерла в нерешительности, приглашение было просто потанцевать, а не танцевать медленный танец, это же нечто более интимное. Но Винсент решил все за меня. Он ловко взял меня за талию и прижал к себе, мне ничего не оставалось, как положить руки ему на плечи. Вспомнился наш поцелуй на выпускном.

Я подняла голову и обнаружила, что он пристально смотрит на меня. Стало жутко интересно, каким бы был его поцелуй сейчас? Мне бы так же понравилось? Или наоборот? Вдруг окажется, что он плохо целуется, а все те бабочки в животе были тогда от подростковой впечатлительности.

Он наклонился ко мне и что-то прошептал на ухо, но я, погруженная в свои мысли, ничего не разобрала.

– Чего?

– Я говорю, ты в школе была дико непопулярна.

Я ошарашено уставилась на него, не зная как на такое реагировать. Нет, это не новость, что меня сторонились, конечно, ботаник с пристрастием к языческим верованиям и странной музыке.

– И ты решил мне это сейчас сказать?

– Я не хотел тебя обидеть. Просто поражаюсь, как меняются люди со временем.

– Я должна это считать комплиментом?

Как-то расхотелось с ним танцевать, он смеется надо мной. Я уперлась руками ему в грудь, но он еще сильнее прижал меня к себе и добавил:

– Теперь я вижу тебя совсем по-другому. Теперь ты для меня личность. Сильная, интересная. Я рад, что мы знакомы, рад, что мы здесь встретились.

Мы все еще стояли.

– Ладно, брось. Ерунда это все. Давай расслабимся, потанцуем, потом выпьем по паре пива или еще чего-нибудь, если захочешь, потом я провожу тебя домой, и, может, мы договоримся еще об одной встрече, а может, нет.

В конце концов, что я теряю? Ну проведу с ним вечер или несколько, потом уеду и забуду.

Несмотря на свою долговязость, двигался Винсент на удивление хорошо. Мы дотанцевали еще до одного медленного танца, и тут я поняла, что ноги уже не слушаются, хочется пить и подышать свежим воздухом. Винсент обхватил мое запястье и потянул выходу. Мы прошли мимо бара, мимо удивленной Эллы и вышли на улицу.

Ночь, воздух был совсем прозрачный, на небе видно каждую звездочку. Совсем разгоряченные, мы еще не чувствовали холода, вдыхали полной грудью морозный воздух.

– Слушай, тут совсем рядом магазин есть – пойдем купим минералки.

Предложение мне понравилось. Мы прошли вдоль двух домов, где уже все спали, свет горел лишь в одном окне, судя по шуму, там что-то очень активно праздновали. Магазин был небольшой, но несмотря на поздний час, покупателей было полно. Отстояв небольшую очередь и купив заветную холодную минералку, мы выбежали на улицу. Я сделала несколько жадных глотков и почувствовала, как внутри появляется ледяная дорожка. Поначалу было даже приятно, пока холодный ветер не начал пронизывать до костей. Я замедлила шаг, казалось, что если быстрее идти, становится только холоднее. Винсент внимательно посмотрел на меня, быстрым движением снял с себя кардиган и протянул мне. Я его надела, он тоже был холодным, но теперь от ледяного ветра меня отделяла не только тонкая рубашка. Винсент же остался в футболке. Я с удивлением обнаружила, что он уже не такой тощий и щуплый, как в школе. Высокий, стройный и подтянутый.

Он заметил, что я на него таращусь.

– Что? Я уже не такой червяк, каким был в школе, – он засмеялся.

– Заставляешь краснеть, если это вообще возможно в такой холод. Тебе-то как?

– Нормально. Переживу.

Вернувшись в клуб, мы засели в баре. Заказали по паре коктейлей. За время нашего отсутствия сменился ди-джей, и музыка скорее раздражала, чем пробуждала желание потанцевать, к тому же она не давала толком поговорить. После пяти минут попыток завести диалог мы решили уйти. Я нашла подругу и сообщила ей, что ухожу. Она удивилась и сначала не хотела меня отпускать, но, увидев за моей спиной Винсента, успокоилась.

Мы вышли из клуба и отправились вниз по улице, мимо темных витрин магазинов и пустых дворов. Была уже глубокая ночь, мы все шли и шли, надеясь найти круглосуточный бар. Улица кончилась, центр города тоже, мы остановились на перекрестке и уставились друг на друга, не зная, куда пойти дальше.

– Да, глупо получилось, ни ты, ни я не знаем, куда здесь можно пойти ночью, нужно было у твоей подруги поинтересоваться.

Неужели он не узнал Эллу? Мы ведь учились в одном классе.

– Это Элла. Тебе она, конечно, не подруга, но ты не можешь ее не помнить. Мы ведь вместе на выпускной отправились…

– О, Элла-Толстэлла, прости. Глупо. Глупое прозвище. Понятно, почему я ее не узнал. Она же теперь такая… обычная, ну, не толстая.

Я засмеялась, это и правда было забавно:

– Она никогда и не была толстой, – я поймала на себе полный удивления взгляд Винсента, и мы тихонько двинулись дальше. – Просто как-то она перешла дорогу одной девчонке из нашей школы, и ее стали дразнить. Просто так, не потому что она была толстой, ее имя легко рифмовалось именно с этим словом. А потом всем и вправду стало казаться, что она толстая. Ну, знаешь, как говорят, повторяй человеку, что он баран, он и заблеет.

– Да, забавно.

Я и не заметила, что взяла его под руку и что мы уже далеко ушли от перекрестка.

– Куда мы идем?

– Не знаю. Хочешь, пойдем ко мне, – Винсент лукаво улыбнулся и потянул меня в ближайший двор.

Я остановилась, не зная, а хочу ли к нему.

– Ты в этом доме живешь?

– Нет, но надеюсь, что если мы пройдем насквозь пару дворов, то выйдем на нужную нам улицу.

– Надеешься? – странно звучал его маршрут, еще не хватало заблудиться в такую ночь.

– Ну, я давно тут не был, уже успел забыть, что да как, – он засмеялся, увидев сомнение на моем лице. – Ладно тебе, пойдем как-нибудь найдем дорогу.

Его энтузиазма хватило на двоих, и мы свернули в темный двор. Парой дворов дело не ограничилось, и когда в мои ботинки уже успел набиться снег, мы наконец вышли на большую улицу. Это была не та улица, на которой жил Винсент, но на ней оказалась стоянка такси. Увидев их, мы рассмеялись и побежали, сели в машину, и я почувствовала, как начал таять снег в ботинках. Как же мерзко. Сначала даже хотела отказаться от приглашения и поехать домой, но поиски дороги так меня раззадорили, что захотелось продолжения. Мы смеялись над нашей глупостью, над тем, как могли забыть город, в котором выросли, как вообще сразу не догадались взять такси. Как-то само собой он обнял меня, а я прижалась щекой к его плечу. Почувствовав его дыхание в волосах, я улыбнулась – это было так мило и невинно, словно мы опять школьники и едем на выпускной в машине его родителей. Воспоминания становились все более яркими, смешиваясь с реальностью. Вот он взял мою руку, как тогда, и в животе защекотало, скорее от воспоминаний о предвкушении того, что последовало за выпускным. Это были глупые романтические мысли о близости, нежности и вечной привязанности. На деле мы впервые переспали, и не было в этом ничего возвышенного и нереального, только смущение и неумелые ласки. Конечно, я придала тогда этому важное значение, в Винсента я была влюблена. Сейчас, сидя на продавленном сиденье такси и прижимаясь к нему, я почувствовала как глаза снова заволокло розовым туманом и захотелось чего-то очень романтического.

Такси подъехало к новенькой многоэтажке. Я вышла, не дожидаясь Винсента, и уставилась на кремово-коричневые стены, отделанные плиткой. Ровные ряды окон и балконов соперничали чернотой с небосводом. Я и не думала, что такой небольшой городишко может похвастаться таким современным строением.

Винсент подошел сзади, и его руки обвили мою талию.

– Родители переехали не так давно, поэтому я не помню дорогу. Здесь очень уютно, пойдем.

В просторном холле охранник проводил нас равнодушным взглядом. Лифт был настоящим произведением искусства, стилизованным под начало прошлого века, с деревянными панелями и мягким ковровым покрытием. Я зашла внутрь и, только уставившись на кнопки этажей, поняла, что Винсент не последовал за мной. Я выглянула наружу – он уже бежал к готовым закрыться дверям. Едва они закрылись, он подошел ко мне вплотную и уперся руками в стену по бокам от меня, наклонился и поцеловал, дерзко и смело. Это было так неожиданно, что я даже не успела возразить. Меня больше волновали чавкающие ботинки, чем непрошеный поцелуй. Я уставилась в его карие глаза, он смотрел выжидающе, а я пыталась решить, что же я испытываю: гнев, радость, возбуждение или что-то иное. Но никаких эмоций внутри не возникало, словно ничего и не произошло. Не дождавшись реакции, он снова наклонился ко мне, открыл мои губы своими, скользнул языком внутрь, мое дыхание сбилось, так хорошо он это делал, и я ответила, обвила руками его шею, скользнула своим языком в его рот, отчего его губы стали еще более жадными и ненасытными, а руки опустились мне на талию и стали блуждать по спине.

Лифт остановился и двери открылись. Винсент схватил меня за руку и уверенно повел вперед. Едва открыв дверь и включив свет, он сбросил с себя куртку и помог мне избавиться от пальто. Дальше все произошло настолько стремительно, что деталей мой мозг разобрать уже не мог. Когда все закончилось, мы лежали на коврике в прихожей, полуголые и довольные. Его глаза были закрыты, на губах блуждала улыбка.

– Ты восхитительна! – он открыл глаза и улыбнулся во весь рот.

Я пребывала в легком шоке от происходящего, поэтому не знала, что ответить. Сказать «спасибо»? За что? За комплимент или за то, что он только что взял меня так, как давно никто этого не делал, отчего ноги теперь отказывались слушаться. Он, видимо больше ничего не собирался говорить, встал и ушел вглубь темной квартиры. Пока его не было, я поняла две вещи: за прошедшие годы он преуспел как любовник и у меня жутко замерзли ноги, так как ботинки насквозь промокли. Я стянула их и стала разминать окоченевшие пальцы.

– Проверяешь, слушаются ли ноги? – Винсент стоял за спиной и насмешливо улыбался, впрочем, без злобы.

– С чего ты взял, что ноги могут отказать мне?

– Я знаю толк в сексе. Да и после такого оргазма было бы странно, если бы ноги у тебя не подкашивались. Ты что, решила соблюдать целибат?

– Нет, – мне стало смешно. Какое ему дело?

– Неужто были такие плохие любовники, что не могли разжечь в тебе огонь?

Я зарделась, вспомнив поцелуй Остина.

– Нет, просто давно не было секса. С отношениями решила повременить.

Он понимающе кивнул:

– Тогда ясно. Выпьешь что-нибудь?

– Да, хорошо бы. Чего-нибудь, чтобы согреться.

Его взгляд снова упал на мои ступни

– Замерзла, ноги промокли, – снова понимающий кивок.

– Пошли, согрею.

Я поплелась за ним, по пути подняв и одев футболку.

Передо мной открылась большая гостиная с уютным угловым диваном и баром, в котором Винсент перебирал бутылки.

– Может, просто чая?

– Как пожелаешь, мне и самому хватит на сегодня, – он поставил бутылки на место и вышел из комнаты

Я устроилась в углу дивана и стала ждать. Спустя какое-то время он вернулся с двумя чашками горячего чая и пакетом печенья в зубах.

– Снимай свои мокрые носки, сейчас отправим их сушиться на батарею вместе с ботинками.

Я послушалась его, и сразу стало намного теплее.

Мы сидели и молча пили чай. Не думаю, что ситуация требовала слов, но все же захотелось кое-что прояснить.

– Так что это было?

– Ты про секс? – он довольно улыбнулся. – Это был просто секс. Насколько могу судить – удачный, – снова улыбнулся. – Тебя что-то смущает?

– Ну… Понимаешь, я стараюсь не заниматься сексом на первом свидании. Хочу, чтобы ты знал, что я не из тех…

– Поверь, я знаю, что ты не из тех. Тем более у нас не свидание, а если и свидание, то далеко не первое. Да и секс тоже не первый.

А ведь он прав. Ну и ладно.

– И что дальше? – я сделала глоток, понимая, что любой ответ смутит меня.

– А что дальше? Мы можем разойтись, будто ничего и не было. Можем провести некоторое время вместе, пока снова не разъехались. Мне кажется, и то и другое одинаково уместно.

– А чего ты хочешь?

– Это зависит от того, чего хочешь ты. Скажу честно, я бы не прочь замутить с тобой на месяц, без обязательств. Просто приятно провести время. Но если тебе это не по душе – разойдемся, и все.

Я закусила губу. С одной стороны было очень интересно чего он из себя представляет, что произошло с ним за эти годы, с другой стороны бездушный, животный, хоть и, безусловно, приятный секс мне не был настолько интересен.

– Хорошо, предположим, что я соглашусь м… провести время вместе… Что мы будем делать?

Винсент захохотал во все горло. Настолько это было неожиданно, что я подпрыгнула.

– Неужели ты подумала, что я буду весь этот месяц заниматься с тобой спонтанным сексом? Я, конечно, изменился, но не настолько. Сегодня было исключение. Поверь.

При последних словах он проникновенно заглянул мне в глаза, и мне пришлось поверить.

– Так что мы будем делать?

– А ты, значит, согласна?

– Смотря что ты предлагаешь…

– Ну не знаю… Будем всячески развлекаться… Ходить по клубам, ресторанам, в кино… – он ласково улыбнулся и продолжил, – заниматься сексом, если захотим этого. Оба. Общаться будем. Об-ща-ться. Во всех смыслах.

Я кивнула. Чем еще мне заниматься, пока все мои родные на работе?

– Как насчет кино?

– Сейчас? Что предложишь?

– Сейчас что-нибудь выберем.

Винсент поковырялся в стоящих на стеллаже дисках и вытащил один.

– Предлагаю посмотреть старое кино.

Ну старое, так старое. Не имею ничего против.

Винсент унес пустые чашки и принес плед. Мы удобно устроились под ним, растянувшись на диване. Меня уже клонило в сон. Длинный был день. На первом получасе фильма я уснула.

Когда я проснулась, было уже утро. Не позднее и не раннее. Просто утро. На диване я была одна, судя по подоткнутому пледу, Винсент либо давно встал, либо не спал со мной. Я потянулась. Было какое-то ощущение дискомфорта. Сначала я решила, что это похмелье, но вроде выпила вчера немного, было что-то еще. Черт. Ну конечно, совсем забыла. Месячные. Худший сон – у меня начались месячные в гостях у парня и ничего с собой нет.

– Винсент, – голос надломился и прозвучал жалобно.

В глубине квартиры раздался шум. Дверь за спиной открылась, и вошел Винсент.

– А, проснулась. Я уже думал, не разбудить ли…

Я судорожно соображала, как именно ему сказать, что мне нужно, и уже не слушала, что он говорит. Взрослый человек. Могу о сексе часами беседовать, не испытывая смущения, а тут… Когда он замолчал, я наконец набралась духу и сказала.

– Мне нужно в ванную… У меня… кажется… месячные…

Надеюсь, щеки мои при последнем слове не покраснели.

– Пойдем, отведу тебя в ванную сестры. Там, я думаю, найдешь все что нужно.

Мы прошли через всю квартиру и оказались в одной из комнат, жутко гламурной. Вся белая в рюшах и бантах, уставленная плюшевыми игрушками и безвкусными картинками. Ванна была менее мерзкой, в салатовых тонах.

– Можешь душ принять, если хочешь. Полотенца висят чистые. Можешь взять халат сестры, он тоже вроде чистый. Она будет не в восторге, но это ее проблемы.

Я кивнула и он ушел. Первым делом я кинулась к шкафчику над раковиной. Конечно, там оказались прокладки. Не мои любимые, но лучше, чем ничего. Достигнув главной цели, я поняла, что душ принять хочу. После клуба волосы пропахли табаком, а кожа была липкой. Горячие струи принесли ощущение чистоты, а запах апельсинового геля для душа взбодрил.

Я вытерлась и влезла в свою одежду. Да, она не совсем свежая, зато моя. Халат пах духами – его точно носили.

Выйдя в гостиную, я направилась на кухню. Винсент уже накрывал на стол. Какие заботливые мужчины меня окружают. Кофе и бутерброды. Выпив глоток и начав есть, я поняла, что голодна. Со вчерашнего обеда почти ничего не ела. Винсент пил кофе и с улыбкой наблюдал за мной. Доев последний бутерброд, я обратила на это внимание.

– Что-то не так? Я ужасна?

– Нет, все хорошо. Просто моя сестра блюдет диету и это очень надоедает. Никогда не знаешь, как пройдет обед. Она ограничится одним огурчиком и будет пилить тебя за то, что ты слишком неумерен в еде, или же съест бутерброд и будет мучиться угрызениями совести весь оставшийся день. Приятно смотреть, когда у человека нет предубеждений в еде.

– Ясно.

Я объелась. Напала какая-то вялость. Вставать не хотелось. Мы потихоньку разговорились. Кто чем занимается, что было после школы. Почему сейчас здесь. Забавно, мы жили в соседних городах и ни разу не виделись. Время от времени даже почти пересекались. Ходили на одни концерты, посещали одни и те же рестораны. Однажды чуть не попали на одну и ту же свадьбу.

Я начала рассказывать о последних моих приключениях и уже дошла до момента, как очнулась в больнице, когда поняла, что у меня ужасно болит живот. Болит так, что тяжело дышать. Я замолчала на полуслове.

– Ты открыла глаза, что дальше?

Но от осознания того, что у меня что-то болит, стало только хуже. Боль разрывала пополам. Словно кто-то орудовал в моем животе раскаленной кочергой. Я уронила голову на руки, лежащие на столе.

– Что с тобой?

– Мне плохо, – только и смогла промямлить я.

– Я вызову тебе такси. Тебе, наверное, дома сейчас будет лучше.

Да нет же, нет. Дай мне обезболивающее, и все будет хорошо. Тупица. Но Винсент уже набирал номер. Я мало чего соображала и особо не протестовала. Такси приехало быстро, и он усадил меня на заднее сидение и расплатился с водителем.

Глава 6. Биение города

Лориан

Лейла позвонила и очень путанно просила приехать. Я испугался. Ее всегда веселый голосок был совсем слабым и неуверенным, а слова цеплялись друг за друга, словно она не понимала, что они значат.

Я быстро собрался и, нарушая все правила и игнорируя светофоры, помчался на другой конец города. Я долго звонил в дверь, но никто не открыл, на счастье, запасной ключ оказался на месте.

В гостиной горел свет и играла музыка, Лейла лежала на диване, рука безвольно свесилась с края дивана, рыжие волосы разметались по подушке. Я подошел с холодеющим сердцем, боясь, что уже слишком поздно.

Ее грудь медленно вздымалась, она повернулась и уставилась на меня остекленевшими глазами.

– Мой крылатый принц, ты пришел освободить меня из заточения? – она начала водить руками по воздуху, словно раздвигала неведомые преграды. – Я совсем заблудилась в этом зачарованном лесу. Болотная фея увела меня слишком далеко.

Теперь все ясно, подобный бред вкупе с расширенными зрачками означал, что она приняла что-то. Бледность ее кожи пугала меня, а все движения были настолько слабыми, что казалось, будто жизнь вот-вот покинет ее.

– Лейла, что с тобой?

Она повернулась ко мне и удивленно воскликнула:

– Как, и ты здесь?

– Лейла, что ты приняла?

– Сон, жидкий сон…

– Где ты взяла этот жидкий сон?

– Ко мне приходил… – на этом ее речь оборвалась, и она впала в оцепенение.

Я завернул ее в одеяло и отнес в машину, перебирая в голове адреса известных мне больниц. Но ни до одной из них ехать не пришлось, через пять минут я наткнулся на наркологию. Там нас приняли, не задавая лишних вопросов, только поинтересовались, знаю ли я, чем накачалась моя подруга. Я сказал, что не знаю, и выразил опасение, что может быть уже слишком поздно, но меня успокоили, что она поправится.

Через час ожидания в приемной я извел себя самыми безумными мыслями. Все они в итоге сходились на вопросе: какого черта Лейла что-то приняла? Я даже начал злиться на ее безрассудность. Мои метания прекратила медсестра.

– С ней все в порядке. Просто давление упало. А то, что она приняла, не превысило допустимой дозы. Не переживайте. Ей повезло, что у нее есть вы.

Она похлопала меня по плечу, а мне горько подумалось, что нет у Лейлы меня.

Почти спящую я увидел ее в палате. Ее разум прояснился и нам разрешили уехать.

Я опять завернул ее в одеяло, но на руках отнести себя она не дала. Наверное, ей было стыдно, потому что она прятала глаза и молчала всю дорогу назад.

Дома я усадил ее на диван, взял за руку – кожа все еще была бледной – и спросил:

– Зачем ты это сделала?

– Я не думала, что так будет. Столько было разговоров про расширение сознания… И я решила попробовать… Прости меня, – в ее глазах стояли слезы, а губы задрожали. – Я так испугалась.

Я прижал ее к себе, обещая, что как-нибудь, но будет так, что без моей заботы она не останется.

Нера

Дома оказался только Майкл. Мама была на работе, Алекс в школе. Майкл устроил мне допрос с пристрастием о том, где я была и что делала. Долго смеялся над моим конфузом.

У нас всегда были откровенные отношения, и ему не очень понравилось, что я переспала с Винсентом. Знал бы он, что я вытворяла в большом городе.

После обеда я осталась одна. Майкл ушел руководить ремонтом. Он боялся, что рабочие могут перепутать рисунок на плитке и положить все не в том порядке.

Я стала изучать дом и участок и не уставала поражаться, как все изменилось. Вроде все то же, как мне показалось сначала, но это не совсем так. Просто мамин стиль узнаваем и индивидуален. Но мебель вся новая, чего уж говорить об обоях и прочем. Я оглядела еще раз свою – не свою комнату. И меня неприятно кольнуло, что ничего из моего детства уже не осталось. Кое-что из старших классов, но не более. Ни одной вещи из детства. Ничто вообще не указывало на то, что я здесь росла. Я решила непременно спросить у мамы, сохранилось ли что-нибудь.

Позвонил отчим и очень мне обрадовался. Странно было теперь с ним общаться. Он стал для меня понятнее, что ли.

Мама пришла позднее, чем я ожидала. Я даже начала волноваться и приятно удивилась этому. Теперь понимаю, что она чувствовала, когда мы допоздна засиживались в какой-нибудь дыре.

– Мам, а где мои игрушки? Мишку помнишь, коричневого, с большим ушками…

Мама разгружала сумки и не сразу поняла, про что я.

– А, игрушки твои. Да, на чердаке. Полезешь – куртку не забудь надеть.

Я схватила куртку и помчалась. Все было там, аккуратно уложенное в коробки. Ничего не запылилось и не отсырело. Заботливые руки мамы сохранили для меня драгоценные кусочки детства. Я копалась и копалась, пока на чердак не поднялся Алекс и не позвал ужинать. Я прихватила мишку и спустилась.

Пару дней я провела в сладких грезах о прошедшем детстве и пыталась впитать кожей уют домашнего тепла. Меня окружили любовью. В целом, я могла быть здесь счастлива.

На исходе первой недели дома сидеть надоело, захотелось чего-то еще. Все чем-то заняты, школа, работа. Я попыталась найти занятие, но, увы, ничего интересного не подвернулось. Музей я и так наизусть весь знала, тем более что проходила в нем два лета практику от школы, старые знакомые все работают и не совсем разделяют мои интересы… Вот только Винсент, номер телефона которого я никак не могла найти…

Он позвонил сам. Пригласил в ресторан. В условленное время он заехал за мной на такси. Я нарядилась как могла, надела джинсы и толстовку. Винсент с усмешкой оглядел меня и сказал:

– Оригиналка. Не быть тебе иконой моды.

– На себя посмотри, бабушкин свитер, – огрызнулась я, хотя он не особо меня задел.

– Так вот как вы меня в школе прозвали. «Бабушкин свитер».

Продолжая разговор в подобном духе, мы доехали до ресторана.

Ресторан был почти пуст, рабочий день все-таки. Меню не могло похвастаться разнообразием. Я остановила свой выбор на мясе и вине. Винсент долго сомневался и заказал то же самое.

– Тебя смущало, что над тобой смеялись?

Он поднял на меня свои карие глаза.

– Конечно. Я ведь был достаточно закомплексованным.

– Мне так не казалось.

– Почему? – он теребил руками салфетку, тема была ему важна.

– Ну, ты всегда находил что сказать, все рядом с тобой чувствовали себя ущербными дураками, поэтому и дразнили.

– Я умничал, потому что это было единственное, что могло защитить от нападок. Хоть как-то. Мне казалось, что так я становлюсь человеком иного сорта. Выше, лучше.

– Для тебя это было так важно? – удивительно, что он был тогда таким ранимым.

– А для тебя нет? Тебя тоже дразнили. Я думал, что именно поэтому мы и сошлись тогда, одна беда на двоих.

– О нет. Все было не так. Просто ты был такой необычный, это и привлекло меня. А что до общественного мнения, мне всегда было плевать на него. Знаешь, многие приобретают эту черту, переселяясь в большой город, или просто с возрастом, а во мне было уже тогда. Что бы кто ни говорил за спиной, было все равно. Я становилась от этого только сильнее. Каждая издевка прибавлял силы и упрямства. Я всегда знала, что чтобы стать кем-то значимым, надо просто быть собой. Не кем-то, не как все, а собой, как бы тяжело это ни было.

Он улыбнулся, а в карих бархатных глазах загорелся интерес:

– Я только потом стал собой.

– И какой же ты, Винс?

– Все такой же, – его губы растянулись в улыбке. – А как ты смотришь на то, чтобы немного освежить воспоминания и прогуляться по местам былой славы?

– За, обеими руками. Куда пойдем?

– Как насчет школы? Тот парк, в котором мы гуляли после выпускного, сильно изменился. Думаю, тебе понравится.

После ресторана мы пошли к школе. Никаких особых чувств это место не вызывало. Все тот же двор, белое здание, все покрыто снегом. Мы обошли территорию и направились в парк. Раньше там были просто деревья и пара беговых дорожек. Теперь здесь раскинулся небольшой дом отдыха.

Мы вошли в гостеприимно распахнутые ворота. Снег был нетронут, что означало, что мы здесь одни.

– Это все принадлежит моей семье.

Я недоуменно уставилась на деревья, снег, домики.

– И зачем мы сюда пришли?

Винсент приобнял меня за талию и подтолкнул вперед.

– Отдохнуть. Посмотри, как красиво вокруг, как тихо. Мы на природе. Почувствуй, контраст с городом.

Я, однако, никогда не была любителем природы и не могла сейчас ощутить какого-то неземного кайфа.

Я подошла к одному из домиков и заглянула в окно. Обычный гостиничный номер. Кровать, шкаф, стол, кресло. Стены внутри деревянные. Я обернулась и не увидела Винсента. Куда он мог деться? Может, зашел внутрь? Я уже почти обошла кругом и дошла до двери, когда сзади меня обхватили его руки.

– Подожди, мы не пойдем внутрь.

Он наклонился, поцеловал меня в шею и повел за сбой. На границе с лесом были свалены ветки. Винсент усадил меня на поваленное дерево, а сам принялся собирать костер.

– Тысячу лет этого не делал.

Спустя пять минут мы сидели перед радостно пляшущим огнем. Винсент сидел рядом, обнимая обеими руками, зарывшись лицом мне в волосы.

Костер почти догорел, а мы все так и сидели. Вопреки ожиданиям тишина, свежий воздух и огонь сделали свое дело. Я полностью расслабилась и смотрела на языки пламени с огромным интересом. Разговор был бы лишним. Время от времени мы немного меняли позу, потягивали ногами и руками, чтобы те не затекли.

Уже спустились сумерки, и лишь тлеющие угли освещали все вокруг. Винсент повернулся ко мне, расстегнул ворот пальто, холодный воздух тут же забрался внутрь, его пальцы перебирали мои волосы, а губы коснулись шеи. Я задохнулась, приятное тепло разлилось по конечностям.

– Мы опять займемся сексом? – иногда я ненавижу свой язык, честно.

Вместо ответа он поцеловал меня в губы, долго и нежно.

– Я так не думаю.

Он выпустил меня из рук и встал.

– Почему ты так решила?

Он стал забрасывать костер снегом, и я не могла увидеть выражение его лица.

– Ну, то, что сейчас было, навело меня на мысль, что мы можем уединиться в одном из этих домиков.

– Там отключено отопление. Мои родители сами руководят всем этим, поэтому пока они в отъезде, ничего не работает. Пойдем, провожу тебя домой.

Было ощущение, что меня кинули. Я была бы не прочь уединиться где-нибудь.

Мы вышли из парка, прошли школьный стадион. Отсюда до моего дома вела дорога. Идти было не очень далеко, минут двадцать.

Мы все еще молчали, когда свернули на мою улицу.

– Смотри, все вокруг такое странное…

Я подняла голову. И правда. Все вокруг застыло. Не было ни одного движения. Ни единой души. Воздух не колыхался. Звуки как будто выключили. Было ощущение, что мы – часть картинки из книжки. Мне стало страшно, где-то внутри рос непонятный ужас. Я схватила Винсента за руку.

– Ты что?

– Мне страшно.

– Не бойся, все нормально.

Мы медленно двинулись вперед, и когда вдалеке залаяла собака, он вздрогнул нисколько не меньше меня. Мы подошли к калитке моего дома.

– Обещаю две вещи. Скоро снова тебя куда-нибудь вытащу. И еще буду более общителен. Сегодня я чего-то был не в духе.

Он наклонился, я уже ждала поцелуя на прощанье в губы, но вместо этого он слегка прикусил мне мочку уха. Пока я стояла и соображала что к чему, он развернулся и ушел.

Я так и не поняла, что это было. Я привыкла, что всегда все идет по заранее известному сценарию. Если мужчина ведет женщину в ресторан, кино, на концерт, то потом они непременно занимаются сексом. А сегодня все было странно.

Посмотрим, что будет в следующий раз. Невольно вспомнились школьные годы. Когда первые свидания были с весьма безобидными поцелуями и прогулками.

Главное – теперь у меня был номер домашнего телефона Винсента и я сама могла назначить встречу. Это было куда удобнее.

Но следующие несколько дней полностью поглотили меня. Мама наконец дождалась того момента в жизни, когда я начну интересоваться готовкой, и усиленно впихивала в меня знания. Майкл рассказывал о ремонте, об азах дизайна помещений, и это тоже было интересно. С Алексом мы делали уроки. Было очень приятно передавать кому-то свои знания.

Прошли выходные, и началась полноценная зима. Окончательно установились холода и ожидался снег.

Однажды утром я проснулась и увидела снаружи на окне мягкие пушистые хлопья. Снег сыпал и сыпал. Будут сугробы. Вот классно, вспомню детство, построим крепость, устроим побоище. В предвкушении я быстро позавтракала и пошла расчищать дорожки, заранее зная, что сейчас это бесполезное занятие – все равно через пару часов насыплет столько же.

Но мои планы были скорректированы звонком Винсента.

– Привет. Видела, что на улице? Не прочь прогуляться?

Я согласилась.

– Жди, скоро зайду за тобой.

Через полчаса он был у меня на пороге – весь в снегу, радостно улыбающийся.

Я заглянула в его карие глаза, они лучились теплом. Я помедлила, он улыбнулся и подал мне шарф.

– Одевайся, а то снег на мне растает, и я промокну.

Мы выбежали на улицу и пошли бродить по городу. Сначала бесцельно шатались, выискивая знакомые места. Выяснилось, что многое забылось. Тогда мы стали играть, один из нас рассказывал о месте, которое помнит, и мы оба пытались его найти. Было очень смешно. Знакомые дома оказывались на совсем не тех улицах, последние располагались совсем не в том порядке. Мы нашли кафе и выпили там чая с блинами. Это придало нам сил, и мы решили поиграть в снежки. Я совсем разучилась это делать, поэтому мне доставалось больше, а Винсент хохотал, ловко уворачивался и в ответ посылал в меня снаряды, правда, делал это весьма аккуратно, большая их часть была безболезненной. Я сдерживала атаку, сколько могла, в итоге он повалил меня в снег и я сдалась. Мы лежали и смотрели, как сыпет сверху. С детства этого не делала, было невероятно. Потом Винсент лег набок, подпер голову рукой и стал смахивать снежинки с моего лица. Его намокшие пальцы скользили по лбу, вискам, губам. Вот он взял меня за подбородок, повернул к себе и поцеловал.

Он остановился, открыл глаза, в них было что-то такое, от чего захотелось растаять.

– Пойдем ко мне.

Он встал, протянул мне руку, я молча приняла ее. Всю дорогу я буквально витала в каких-то романтических грезах. Периодически мы останавливались, он обнимал меня, касался поцелуем губ, носа, лба и мы шли дальше.

Когда мы поднялись, он не накинулся на меня в коридоре, а помог раздеться и провел в спальню. Я не замечала ничего вокруг. Я буквально тонула в нем.

Винсент включил приглушенный свет, мягкую музыку и повел меня к кровати.

– Сейчас все будет как положено.

Я уже предвкушала. Он не заставил себя ждать. Его руки и губы отвечали на каждое мое движение, мне казалось, что еще немного, и я лишусь рассудка. Под конец мы слились в едином потоке физических и эмоциональных ощущений.

Мы лежали и ждали, когда наше дыхание выровняется. У меня в голове уже несколько секунд вертелся вопрос.

– Что ты имел в виду под «как положено»?

Он не ответил, и я повернулась к нему. Он хмурил брови, словно размышляя, стоит ли отвечать.

– Понимаешь, мне не давало покоя то, что произошло после выпускного.

– Ладно, это же был первый раз для нас обоих.

– Да, но мне это не давало покоя не тогда, а спустя несколько лет. Когда у меня появилось достаточно опыта. Может, это глупо, но мне стало стыдно за то, что я был так неопытен. Просто я понял, как много значения девушки придают первому разу, а я все сделал не лучшим образом. И мне хотелось как-то все изменить. Помню, была девушка, для которой я был первым, так я никак не мог избавиться от ощущения, что со мной ты. Я даже почти назвал ее Н…

– Ш-ш-ш, – я прижала палец к его губам. – Это все не важно. Сейчас все было чудесно.

– Да, знаю. Дай договорю, – он взял мою руку, поцеловал и положил к себе на грудь. – А потом, на днях, когда я увидел тебя в клубе, у меня просто крыша поехала. Я понял, что могу доказать тебе, что я хороший любовник. Но ты была столь притягательна, что я не смог удержаться…

Было забавно слышать все это. Все равно я не могла его понять до конца. Какое ему дело, что о нем думает его первая девушка?

– Считай, что это искупление нашего неумелого первого раза.

– Винс, спасибо, но… Впрочем, ладно. Проводишь меня домой?

Мы быстро оделись и пошли домой. По пути делились победами на любовном фронте. Я думала, что мой список будет большим, но его оказался просто огромным. На прощание мы долго целовались под фонарем у калитки.

Ночью мне снились очень приятные сны, правда, наутро все они остались в дымке.

На следующий день мы с братьями построили снежную крепость. Битву устроить не успели, так как наступил вечер.

А наутро было дикое разочарование от того, что потеплело и все начало таять. К вечеру снова ударил мороз и все сковала ледяная корка.

Я сидела за книгой и с тоской поглядывала в окно, где вместо снега красовался лед.

Зазвонил домашний телефон. Я даже не подумала взять трубку, не может быть, чтобы это меня. Но я ошиблась. Это оказалась Элла. Она ошеломила меня новостью. Через три дня у нее свадьба и она ждет меня. Я не могла отказаться и позвала с собой Винсента.

В течение этих трех дней я судорожно искала нарядное платье. Пришлось одолжить из гардероба девушки Майкла.

В назначенный день Винсент заехал за мной на такси и мы поехали в ресторан, где проходило празднество. Гости уже собрались, и мы пришли чуть ли не последними. Вручив подарок, сказав пару слов молодоженам, мы прошли в зал.

Винсент был немногословен и как-то слегка дергался. Я попыталась его разговорить:

– А мы хорошо смотримся вместе, мое платье идеально подходит твоему костюму.

Он мельком взглянул на меня и утвердительно кивнул. После танца жениха и невесты многие пары закружились в медленном танце. Я начала ерзать на стуле, было странно, что мы все еще сидим. А пригласить его сама я не решилась, видя, как он напряжен. Наконец он увидел мое нетерпение и встал:

– Потанцуем.

Мы вышли на танцпол. Мне показалось, что его настроение улучшилось, так как он прижал меня к себе и стал любовно покусывать ухо. Песня закончилась, заиграло что-то более динамичное, а он все не выпускал меня. Когда нас стали задевать энергично отплясывающие гости, он поднял голову, посмотрел вокруг и повел меня к выходу в вестибюль.

Мы остановились у окна.

– Я вынужден тебя покинуть. Мой отпуск неожиданно закончился. Я уезжаю сегодня ночным автобусом.

Мне стало грустно. Только все так хорошо началось, и вот все. А может, только мне кажется, что хорошо? Может, как только запахло отношениями, он решил сбежать? А я еще сдуру ляпнула, что мы хорошо смотримся вместе. Это могло его отпугнуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.