Дина Зарубина
Королева с опытом работы

Глава 1

Нежаркий полдень прекрасного осеннего дня я встретила в королевском парке, наслаждаясь роскошными видами. Нет, все-таки самое красивое в странах умеренного климата – это осень. В тропиках скучно – все растет и цветет постоянно, нет резкого увядания и обновления. А тут такое буйство красок!

– Эй, оборванка, ты как сюда попала? – меня окликнул лакей.

– Да как ты смеешь так ко мне обращаться? – я скинула капюшон.

– Ви-виноват, ваше вели… высочество, – заблеял он. – А мы вас…

– Не ждали и похоронили, – кивнула я. – Скажешь кому, что меня видел – убью лично. Прямо здесь.

В своих покоях я, не торопясь, переоделась в одежду, подобающую принцессе, и спокойно вышла. Караула гвардейцев не было – зачем охранять пустые комнаты? Возвращения блудной принцессы никто не ждал. Король считал, что я в Шардане, заговорщики были уверены, что я в тюрьме¹. Я беспрепятственно дошла до кабинета короля. Секретарь при виде меня выпучил глаза и замер в полусогнутой позе, мне пришлось самой открыть дверь и войти без доклада.

Король Дориан работал – возле стола сидели знакомые мне лица, сенешаль, советники и министры в количестве пяти штук. Стол был завален свитками и бумагами. При виде меня папенька встал и снова сел. Министры дружно встали и поклонились. Что значит дворцовая выдержка – морды тяпками, ни грамма эмоций, как будто я собиралась к ним присоединиться, и им об этом было прекрасно известно заранее.

– Добрый день, лэрды, – приветливо сказала я и заняла свободный стул. – Простите, что опоздала на ваше совещание. Продолжайте.

Сенешаль посмотрел на короля. Тот молчал, только развязал шейный платок дергаными движениями.

– Какой вопрос вы обсуждали? – спросила я, мило улыбнувшись.

– Ваше высочество, мы обсуждали вопрос о престолонаследии. Наследником решено объявить вашего кузена, – медленно сказал сенешаль.

Вот неприятный мужик, высокомерный, но не юлит, сказал, как есть. Молодец. Оставлю его сенешалем, решила я и помрачнела. Надо же, меня в шарданский гарем сплавили, а тут делят корону. Мою, между прочим.

– Герцога Варрона или герцога Денвера?

– Герцога Адемара Корнелия Андрэ Денвера, – уточнил министр внешней политики.

– Лэрды, мой титул возвращен, репутация… восстановлена, я не понимаю, почему при наличии прямой наследницы вы обсуждаете вошествие на престол членов побочных младших ветвей.

– Простите, ваше высочество, вы сейчас – королева Шардана? Как лицо, принявшее другое подданство, вы не имеете больше прав на престол Элизии.

– Ваше величество! – позвала я папеньку. – Вы не сообщили своим министрам, что о замужестве в подписанном вами договоре даже речи не шло? Вы просто сдали меня в долгосрочную аренду королю Эрберту. Если точнее, наложницей, в его обширный гарем. А жениться он собирался на княжне Идалии Роквальд.

– Как!? – вякнул министр торговли. Почтенный семьянин выпучил глаза.

– Вы, как министр торговли, не обратили внимания, что у нас вдруг появились на рынке редкие металлы и алмазы? Это непростительная рассеянность для столь компетентного человека, как вы. Хребет Единорога был получен за возможность привезти меня в Шардан.

– Я правильно понимаю, что вы заявляете права на престол? – спросил сенешаль, прищурившись.

– Правильно. Более того, я единственная прямая наследница и только одна имею на него законное право. Да, батюшка? Надо же, как подкосило вас приворотное зелье баронессы Штернблум, вы совсем сдали.

– Боже мой, – позволил себе выдохнуть министр внутренних дел. – Вы понимаете…

– Понимаю, – резко оборвала я его. – Мне надоело быть предметом торга. Бессловесным и безучастным. Желаю править и имею все законные основания для этого, не так ли?

– Вы не замужем! – воскликнул сенешаль. – И несовершеннолетняя! Вы не сможете решать проблемы страны!

– До совершеннолетия осталось менее полугода. У меня будут советники и министры, – я окинула министров ласковыми взглядами. – Новые советники и новые министры, если вы не захотите вдруг отчего-то поддержать законную власть.

Министры намек поняли моментально. Опытные люди, неглупые. По алчным огонькам, зажегшимся в глазах, разу стало видно, что они уже прикидывают, как станут руководить юной неопытной принцессой. Для ее же блага и процветания Элизии, разумеется. Откуда им знать, что в теле нежной принцессы хищная и злая попаданка, возраста… а, неважно! Главное, не пустоголовая, как доброй памяти принцесса Вероника. И меня не спросил ваш Совет магов, когда нагло перемещал между мирами. Даже магии, гады, не отвесили. Только способность усиливать других магов при близком контакте. Очень близком.

– Мы абсолютно лояльны к вам, – тут же сказал министр сельского хозяйства. Остальные дружно испепелили его взглядами, но он решительно встал, подошел ко мне и поцеловал ручку. – Я готов помочь вашему высочеству во всем разобраться, и хоть сейчас готов принести вам присягу.

– Я пока не королева, – улыбнулась я ему. – Но я умею ценить преданных и верных людей.

Дальше совещание пошло своим ходом. Папенька по-прежнему молчал, зыркая на меня чрез стол, а я живо интересовалась делами, переспрашивала, если мне что-то было непонятно. Непонятного было много. Возмущенный разум бунтовал против обилия информации.

После совещания я подхватила сенешаля под ручку и пошла с ним в нишу окна – пошептаться.

– Вы понимаете, что меня воспитывали не как будущего наследника престола, а как красивую куклу? Мне нужны учителя – истории, политики, экономики, дипломатического протокола и этикета. Всего того, чему учат наследных принцев.

– Еще законоведение, логика, риторика, языки, фехтование и верховая езда, – сухо добавил сенешаль. – Полагаю, танцы и музыку можно пропустить?

– Нет, танцы пропускать не будем, – вздохнула я. Совершенно не знала местных танцев, да и была только на одном балу. До сих пор вздрагиваю. Танцы оставим для отдыха, нельзя же все время загружать голову, ноги тоже должны работать. – Пока Дориан Седьмой правит, мне необходимо успеть всему выучиться. Полагаю, у меня есть время, чтоб получить необходимые знания.

– Принцесса, а как же замуж? – вкрадчиво спросил сенешаль. – Объявлять новый отбор? Или сообщить герцогу Денверу о ваших планах?

– Почему сразу Денверу?

– Герцог Варрон женат, – напомнил сенешаль.

– За что вы ему горя желаете? Лэрд сенешаль, вы же прекрасно знаете, ну не ладится у меня с замужеством, к чему спешить? Я еще так молода. Давайте займемся делами страны.

– А давайте, – вдруг согласился он. – Признаться, я был о вас несколько… другого мнения, но раз вы так серьезно настроены, то я приложу все старания, чтоб помочь вам.

– С чего вдруг? Вы же меня недолюбливаете. Давайте откровенно.

– А с того, Ваше высочество, что народ был в восторге от ваших решений на суде, это обросло такими слухами! Люди потянулись за правдой, требуют справедливости, жалоб стало в пять раз больше, и в суде требовали вас. Вы тогда поразили и меня. Считаю, что в вас есть полезные для государства задатки. Напрасно король Дориан не уделял внимания вашему обучению. И дочь можно вырастить человеком, если правильно организовать учебный процесс и не жалеть сил на воспитание нужных качеств.

Я вздохнула. Впрочем, слова этого женоненавистника следовало считать комплиментом. Почти признанием. Попросила сенешаля организовать вечером небольшой прием, чтоб объявить обитателям дворца о моем возвращении. Вот не буду больше прятаться, и все. Не буду пешкой в чужой игре, я начну свою. Надоело! Не надо было загонять меня в угол. То есть – в колодец. Сейчас я очень зла, решительна и опасна.

Я засела в кабинете принцессы, оглядев нетронутый письменный прибор из бронзы и малахита, новенькие перья, не знавшие чернил, и ровную стопку белой плотной бумаги. Интересно, у всех дизайнеров маниакальная страсть к хорошим канцелярским товарам? К бумаге, толстой и плотной, к кистям и ручкам, фломастерам и карандашам? Нет тут фломастеров, вздохнула я. И вряд ли будут. Не отвлекаться! Мне надо речь составить. Благо писать я люблю и умею.

С третьего раза у меня получилась небольшая энергичная речь, с которой я и выступила вечером перед придворными. Мое появление их не обрадовало. А известие о том, что я планирую занять престол – и вовсе подействовало угнетающе. Бедные, они тут активно лизали зад кузену Адемару, считая его будущим королем, а тут такие новости. Оставалось еще поговорить с несколькими ключевыми фигурами.

– Что скажет Совет магов, который у нас представляете вы? – я улыбнулась лэрду Венделину. Формально Совет магов в управление страной не вмешивался, но маги сидели в каждом дворце, в каждом большом поместье, вряд ли занимаясь только фейерверками и фокусами на потеху правителей.

– Совет магов настроен положительно, – тут же ответил он, поклонившись. Это был самый опасный момент, за который я сильно переживала. А тут – придворные зашептались, но против Совета магов они были, разумеется, бессильны.

Затем мы с магом уединились в гостиной.

– Скажите, почему я никогда не видела вокруг серьезных проявлений магии? Я знала, что она есть, видела световые шары, магическую заморозку, бытовые заклинания, но вот чтоб увидеть своими глазами мощь магии…

Я вспомнила, как легко Стефан разорвал свои оковы и поежилась. А если вспомнить все, что читала в занимательных книжках про огненные шары и вихри боевых магов, ледяной дождь, торнадо, цунами и прочие катаклизмы, подвластные стихийным магам, не говоря уже о всякой мерзкой некромантии, то маги – та сила, с которой в этом мире все считаются.

– Это запрещено Уставом Совета магов. Магию можно применять исключительно в рамках выполнения профессиональных обязанностей, согласно имеющейся лицензии, – ответил маг. – В противном случае горстка магов легко развязала бы войну, затем поработила бы все страны и поубивала бы друг друга, а магия навсегда бы исчезла из этого мира.

– А почему же маги нас не поработили и согласны себя ограничивать?

– Зачем им это? У одаренных вельмож и так все есть: власть, богатство, уважение, зачем им взваливать на себя еще и проблемы людей? Да и учиться контролировать магию, чтоб ею свободно пользоваться, нужно много лет, старательно и упорно, не все аристократы согласны идти на такие жертвы. Для простолюдинов дар – единственная возможность к лучшей жизни, они учатся куда старательнее, чем отпрыски знатных родов, но обычно большим даром не обладают. Понимаете, у магов иные отношения с миром, другое отношение к жизни. Они не разделяют жалкие устремления обычных людей. Исследовать новые заклинания намного интереснее, чем вызывать дождь по заказу невежественных селян или искать украденное имущество. А целители? Нет более жалких и замученных магов, все ждут от них чуда, забывая, что за каждое исцеление они платят своей силой! Не видел ни одного целителя, дожившего до глубокой старости – все они перегорают, не дожив до сорока.

– Какие обязанности у придворного мага?

– Разумеется, охрана дворца, безопасность короля и придворных.

– А в каком случае неодаренного человека могут заключить в тюрьму магов?

– Это исключено, – лэрд Венделин покачал головой. – Откуда вы вообще узнали о тюрьме магов?

– Я покинула ее неделю назад, – любезно просветила я его, наблюдая, как краски стремительно сбегают с лица мага.

– Не может быть, – прошептал он. – Это невозможно!

– Либо вы меня плохо охраняете, либо среди магов происходит что-то, о чем вы не осведомлены. Переворотик небольшой, или смена курса. Я не знаю, – вредным голоском настоящей принцессы уточнила я. – Кстати, меня в тюрьму доставил наш начальник стражи, лэрд Эванс лично. Я бы с ним побеседовать очень хотела.

– Кто вас допрашивал? Чего от вас добивались? – взвился маг.

Меня не допрашивали вовсе. Меня встречал там высокий, худой мужчина, важный блондин, с залысинами. В простом черном камзоле. И сразу приказал кинуть в яму. В колодец смертников, откуда нам со Стефаном чудом удалось сбежать.

– Неприятное место, кстати, ваша яма, – доверительно прошептала я.

– В яму? – глаза мага полезли на лоб. Он вскочил, забегал по комнате. – Но Вас все же отпустили, я правильно понимаю? Ошиблись, вас просто спутали с какой-то преступницей!

– Нет, вы понимаете неправильно, мне удалось покинуть тюрьму без разрешения. Не скажу как, не хочется рисковать жизнями тех, кто мне помог.

– Да уж, есть, о чем поразмыслить, – маг прошелся по комнате. – Кстати, принцесса, когда мы проведем наше очередное собрание? – Его голос стал мягким и ласковым. – Без вас было очень скучно, без огонька.

«Какой деликатный, надо же, собрание»! – я фыркнула. Разнузданная оргия, на которые юная принцесса была мастерица. Перед тем, как попасть в гарем, я попала в ее тайное гнездышко для плотских утех, и была весьма впечатлена. Мне даже понравилось, но… на данный момент это лишнее. Мне тут всю страну надо встряхнуть.

– С собраниями мы пока завязываем, – решительно объявила я и тоже встала. – Думаю, я скоро выберу себе фаворита, или парочку, как все порядочные царствующие особы. Пора прекратить эпатировать двор и начать вести себя, как подобает приличной принцессе. Считайте, что я повзрослела, и вместо количества намерена искать качество. Искренние чувства, во всяком случае, меня стали интересовать намного больше.

– Искренние чувства, при дворе… это что-то новенькое, – ухмыльнулся маг. – Впрочем, как пожелаете. Тогда позвольте предложить свою кандидатуру,

Кажется, он не поверил в мои намерения. Но союз с магом выгодный, прежде всего для меня. Я просто раньше не видела ее проявлений и не знала, насколько они сильны и опасны. Хорошо, что их мало. Не потому ли все заглядывали Эрберту в рот, что знали, что одним движением брови король может сровнять дворец с землей? Не зря же мой любящий папочка отдал меня ему по первому требованию? Хм, а мне удалось его одурачить обычной женской хитростью и сбежать. Пусть маги и перенесли меня сюда именно для того, чтоб осчастливить могущественного короля постоянной подпиткой магии. Они решили, видите ли. Я против, так им и заявила. Не собираюсь их мир спасать.

– Я подумаю, – ответила я и вышла, пряча улыбку в уголках губ. Лэрд Венделин был интересный мужчина и в постели неплох.

Встреча с дворцовым целителем лэрдом Вардисом вышла теплой и дружеской – он искренне обрадовался, увидев меня живой и здоровой, а я горячо поблагодарила его за собранные для меня лекарства. Бегло обследовав меня, лэрд сказал, что у меня переутомление и легкий авитаминоз, но с этим он легко справится за пару дней.

– Вы не принесли мне?

– Что?

– Семя короля Эрберта, – прошептал он. – Семя короля-мага может дать совершенно невероятный эффект при сочетании его с настойкой…

– Вы неисправимы, лэрд Вардис! – захихикала я. За те два месяца, что я провела в гареме, король Эрберт надоел мне хуже горькой редьки своими ежедневными посещениями, я думала только о побеге, а не о сборе ценного ингридиента.

Я поцеловала лекаря в щеку и вышла из лаборатории. День выдался очень трудный и нервный. Пора и на покой.

Однако в будуаре меня дожидалась костлявая высокая блондинка, которая представилась новой гофмейстериной. Я страдальчески сморщилась. Только прежнюю сплавила!

– И что вы от меня хотите, лира Амелия?

– Вам следует подумать о свите. Минимум пять фрейлин, если уж вы решили начать вести себя, как подобает наследнице короны.

– Я буду почти все время учиться. Что будут делать в это время фрейлины? Бездельничать и сплетничать? Давайте так, одну девушку просто в компаньонки, а полный комплект – на выходы и торжественные мероприятия. Кажется, я уже давала подобное распоряжение.

– Прошу меня простить, Ваше высочество, мне об этом ничего не известно. Когда вы намерены выбрать себе камеристку, личную горничную и служанок?

– Завтра, лира Амелия, все завтра.

Глава 2

Как объяснил лекарь всем нам, столпившимся у постели монарха, короля Дориана Седьмого постиг удар. От нежданной радости увидеть меня живой и здоровой, разумеется. «Инсульт, – отметила я машинально. – Поэтому папенька и молчал, он просто не мог говорить. И ноги его не держали». А мы прошляпили, совещались, помощь вовремя не оказали. Теперь папенька может только мычать, моргать и еле шевелить правой рукой. Зато указы подписывать может по-прежнему. Он их и раньше не особо читал. Придется воевать с кабинетом министров еще активнее, доказывая право на собственное мнение. Хорошо хоть, сенешаль и придворный маг за меня.

– Кстати, – нахмурилась я. – Я приказывала доставить лиру Грудис из деревни… кажется Верхние Ложки. Или Лужки?

– Она была доставлена, – доложил секретарь короля. – Поскольку она не обладала необходимыми знаниями, она сейчас проходит обучение.

Не понравилась мне усмешка секретаря. Решительная, смелая, честная девушка мне так понравилась на первом моем судебном заседании, что я захотела видеть ее при себе. Хоть одну нормальную девушку среди серпентария я могу видеть? Папенька обещал ей дать какой-то титул, а что простолюдинка, так пора ломать стереотипы, а не чваниться заслугами предков!

– Да? И где же она проходит обучение?

– В пра… прачечной. Это было распоряжение лиры Амелии.

– А лира Амелия кто такая?

– Она дальняя родственница короля, старшая дама двора и фактически всегда жила при дворе. Когда вы забрали в Шардан лиру Клариссу, она сразу…

– Подсуетилась, – дополнила я его фразу. – Значит так, лиру Грудис пригласить, она станет моей фрейлиной и постоянной компаньонкой.

– Но она не может быть фрейлиной, не обладает нужным происхождением и воспитанием, достаточным…

– А я не умею быть принцессой! Папенька меня слишком баловал. Будем учиться вместе.

В спальне меня ожидал сюрприз – большая бархатная коробка и письмо. Я была возмущена до глубины души – кто-то шарахается в спальне, как у себя дома, устроили проходной двор! Кстати, надо сменить эти ужасные розовые рюши на что-то более спокойное.

В коробке оказалось изумительное бриллиантовое колье. А письмо оказалось официальным предложением руки и сердца от герцога Денвера. Нет, это уже наглость! Разве предложения делают вот так, письменно? Будем вести переписку, как два крючкотвора, обсуждая брачный контракт? Письмо я кинула в камин, а футляр приказала отправить Денверам в городской особняк. Адемар упорно лезет в короли, следует занести его в список моих врагов. Вряд ли он спокойно воспринял мое нежелание уступить ему трон. А замуж я за него не собираюсь. Слишком хорошо помню его взгляды, полные ледяного презрения. Я не злопамятная, просто отомстить хочется. Всепрощение – удел людей слабых и бессильных, сильные могут и должны мстить сами, не дожидаясь, пока обидчика накажут боги, небо и прочие несуществующие бумеранги. Если бы злодеев действительно наказывали, они бы не жили припеваючи, посмеиваясь над униженными и оскорбленными.

Через два дня сенешаль представил мне приглашенных учителей и с большим вниманием отнесся к составлению учебных планов, за что я ему была очень признательна. Распорядок мне предстоял весьма жесткий, а ведь мне еще надо впихнуть туда еще и мои тренировки.

– Вы серьезно настроены научиться фехтовать? – иронически спросил мастер фехтования, оглядывая мою тощую фигурку. – Это не подобает принцессам.

– То, что им подобает, не спасет жизнь в сложной ситуации. Разумеется, я не стану мастером меча, но хоть чему-то вы меня может научить? Хотя бы от него грамотно увернуться? И ножи бы еще кидать научиться. Я мечтала об этом всю жизнь.

На лице мастера Риттера было написано, что мечты у меня странные, но спорить он не стал. Его весьма забавляла перспектива погонять принцессу по площадке и пошлепать ее по попе мечом плашмя. Плевать, лишь бы учил.

После очередного урока я, взмыленная и красная, шла к себе по сквозной галерее. За мной шла лира Гертруда Грудис. Вообще-то, она вовсе не была мне благодарна за мою идею взять ее во дворец, где ее поставили ниже любой служанки и целый месяц всячески измывались. Мы здорово поругались в первый вечер, но сейчас вроде бы отношения налаживались. Во всяком случае, за ней не стояло знатных родов, тянущих оделяло на себя, всесильных магов, она не была тут нужна никому, кроме меня. А мне нужен был открытый и честный человек рядом. Хоть один, перед кем можно не притворяться. А то, с каким азартом она сегодня следила за уроком, навело меня на мысль обучать эту рослую и сильную девушку и навыкам телохранителя. Все равно изящные искусства ей не давались. Осчастливлю ее чуть позже, решила я.

С другой стороны двухсветной галереи, по красивому наборному паркету, среди зеркал и позолоты, навстречу шла такая же живописная, яркая группа придворных в пышных нарядах. Разглядев, кто шел впереди, я сморщилась. Надо было идти по другой лестнице. Попасться на глаза в грязной пропотевшей рубашке и штанах было очень неприятно. Рыжая головка Сесиль Оденкур буквально светилась в солнечных лучах, лира прижималась к Адемару, цепляясь за его руку. В великолепном голубом камзоле, надушенный и завитый, герцог Денвер, бывший жених и бывший любовник, отвесил мне преувеличенно низкий поклон.

– Счастлив, что смог увидеть вас сразу же, как только вернулся во дворец, – радостно он потянулся поцеловать ручку. Я тут же спрятала потную грязную руку за спину. На лицах девушек, сопровождавших герцога, расцвели злорадные ухмылочки. Я опять нарушила очередное Очень Важное правило этикета?

– Вот как? Вы хотите меня оскорбить, не позволяя поцеловать вам руку? – спокойно осведомился герцог. – Напрасно вы так себя ведете по отношению к будущему супругу.

– Я не считаю вас вправе делать мне замечания, Ваша светлость. А руки у меня попросту грязные. Я… сажала цветы.

Среди спутников герцога раздались смешки.

– Неужели лира Грудис учила вас разводить огород? – спросил с ужасом миньон в темно-зеленом камзоле.

– Учиться – всегда пригодится, – нейтрально ответила я, запоминая наглые серые глаза и светлые усики. – Мне некогда, лэрды.

Группа расступилась, пропуская меня с преувеличенно глубокими поклонами. Сзади донесся вздох лиры Грудис. Тяжко ей тут пришлось. Ничего, прорвемся.

– Он ведь не простит вам, что вы ему отказали, – тихо сказала Гертруда.

– Плевать, мне такой муж не нужен! – пусть меня будет репутация бессердечной стервы, чем тупой похотливой самки. Мне же будет проще жить.

Лэрда Эванса кстати, не нашли ни два дня назад, ни сейчас. Он испарился бесследно. Придворный маг рвал и метал. Заместитель лэрда Эванса исполнял его обязанности ни шатко, ни валко, предстояло всю тайную стражу переформировать, придумать систему секретных жестов и кодовых слов, ведь когда орешь: «Стража!» – это может оказаться последним, что ты сказала в своей жизни, а жить мне хотелось долго и, по возможности, счастливо. Раз уж маги уничтожили мое тело и возможность вернуться, надо устраиваться тут.

Я отпустила Гертруду и пошла к себе. Из-за поворота выскочила лира Амелия. Подкарауливает она меня, что ли? Подозреваю, что из-за нее половина моих приказов саботируется, надо разобраться и с этой дамой.

– Служанки ожидают в Лиловой гостиной, чтоб вы могли выбрать личную прислугу, – доложила самопровозглашенная гофмейстерина.

– Очень хорошо,– я слегка обернулась и краем глаза заметила мелькнувший край белой салфетки, тут же прижатой лирой Амелией к моему лицу. Я хотела возмутиться, но вдохнула сладкий дурман и мои глаза закрылись сами по себе, а тело обмякло.

Сознание вернулось рывком, но я не торопилась открывать глаза, и поднимать крик – опыт уже сказывался. Стала подсматривать осторожно из-под ресниц. Я лежала на боку в своей собственной спальне, почти уткнувшись носом в розовый край балдахина. «Заразы, так и не сменили на песочный, я же два дня назад распорядилась», – отметила я машинально. Сбоку слышались шаги, сопение и шуршание.

– Адемар, милый, у тебя не больше десяти минут, – произнес взволнованный женский голос. – Вас не просто должны застать вместе, следы соития должны быть неоспоримыми!

– Я успею, тетя, не волнуйтесь, – ответил Адемар Денвер. – Ступайте.

Ко мне под одеяло скользнуло горячее обнаженное мужское тело. Мужчина прижался ко мне, зарылся носом в волосы. А я… а я уже лежу голая, и то, что упирается мне между ягодиц, перепутать ни с чем нельзя.

За краем балдахина видна прикроватная тумбочка, а на ней – прекрасный, тяжелый бронзовый канделябр. Это вам не отсталый Шардан с его метровыми свечами и неподъемными вазами! Застонав, я повернулась, откинула руку к тумбочке. Пальцы коснулись холодного металла. Я повернулась на спину, чтоб отвлечь насильника, и не прогадала, горячие губы тут же впились в мои жадным поцелуем, а рука требовательно сжала грудь. В следующий миг бронзовый канделябр со всей силы опустился на голову Денвера.

Пять минут у меня ушли на то, чтоб спихнуть тяжелое безвольное тело с кровати и затолкать под нее, вместе с комом одежды. Простыни с многослойным кружевным подзором очень кстати доставали до самого пола. Еще минута, чтоб закинуть кровать покрывалом. Не очень аккуратно, но уж как получилось. Пять минут на умывание, одевание и расчесывание. Когда в спальню вломилась толпа придворных, я вдевала в уши серьги, сидя перед зеркалом на банкетке, полностью готовая идти обедать.

– Чему обязана? – спросила я холодно, поворачиваясь. – Спутали мой будуар с Большой столовой?

– Простите, – сенешаль недоумевающе покосился на лиру Амелию. Она испепелила меня ненавидящим взглядом, но сказала с придыханием, прижимая руки к впалой груди в притворном волнении:

– Мне показалось, что я слышала шум и стоны из вашей опочивальни, я пошла позвать людей, и вот мы…

– Вы предположили, что у меня настолько слабосильный любовник, что нуждается в посторонней помощи? Или что тут злоумышленник, и он один не справится?

Раздались смешки.

– Я полагала… – начала она, напряженно вглядываясь в складки балдахина.

– Полагаю, что девичья спальня – не проходной двор. Если сюда еще хоть раз зайдет кто-то, кроме моей личной горничной и камеристки, я буду крайне разочарована. Все могут быть свободны. Я прошу остаться только лэрда Вардиса.

– Я здесь, – отозвался лекарь, выходя вперед. Так-так, именно он должен был, как целитель, подтвердить свершившийся половой акт? Как предусмотрительно! Странно, что папеньку не притащили, подняв с кровати! Благословил бы союз.

Остальные придворные поспешно покинули спальню. Остался лишь маг, просверливающий меня взглядом. Ну, этого, понятно, выгонять бесполезно. Я закрыла дверь спальни на ключ и повернулась к братьям.

– Там, – указала под кровать.

– Я ожидал чего-то подобного, – признался маг, вытаскивая Адемара. – Ведь если он на вас женится, а после такого он просто был бы обязан, то он автоматически становится королем.

– Чем вы его? – спросил лекарь, осматривая голову герцога.

– Канделябром, – охотно ответила я. Меня просто трясло от наглости покушавшихся. – Скажите, лира Амелия – тетка Адемара? Поэтому она так беспардонно усыпила меня?

– Что?! Она попросила снотворное из-за нарушений сна! Для себя! – ахнул лекарь.

– Придется вам больше не готовить снотворных средств, – горько сказала я.

– Бесполезно, они купят их в любой аптеке, – жизнерадостно отозвался маг.

Он свернул всю одежду Адемара в большой узел, положил на тело сверху, и поволок герцога за руки в гардеробную. По паркету тащить тело намного удобнее, чем по ковру, могу заявить авторитетно. Я открыла из гардеробной дверь в тупичок, выходящий на лестницу для слуг. Судя по тихому постукиванию, головой герцог пересчитает не один пролет. Я мстительно улыбнулась и вернулась в спальню.

– Он не причинил вам вреда? – озабоченно спросил лекарь. – Давайте я вас хорошенько осмотрю.

– Лира Амелия сказала, что следы должны быть неоспоримыми, но он ничего не успел, – успокоила я лекаря, но послушно легла на кровать поверх покрывала.

Лекарь стал водить руками надо мной.

– Не может быть, – вдруг прошептал он потрясенно.

Маг вернулся и тоже навис надо мной.

– Что там, Вардис?

Лекарь тыкал меня пальцем в живот, открывая и закрывая рот, как пойманная рыба.

– Вы меня пугаете! – я села на кровати. – Что случилось? Я больна?

– Лежите! – неожиданно суровым голосом сказал маг, и теперь они махали надо мной уже четырьмя руками.

– Да, – сказал маг. – Вижу.

– Да, – севшим голосом произнес лекарь.

– Скажите, принцесса, у вас не было с недавних пор тошноты по утрам, головокружений, резкой смены настроения и странных предпочтений в еде? – вкрадчиво спросил маг, а я выпучила глаза, ужаснувшись от догадки.

– Вы хотите сказать, что я беременна? Но это же невозможно!!! Лэрд Вардис, я требую, уберите это из меня немедленно, вы же можете!!! – закричала я и тут же прихлопнула себя по губам – еще не хватало, чтоб весть разнеслась по дворцу.

Маг тихо переругивался с лекарем, обвиняя его в косорукости и полном невежестве, а лекарь твердил о том, что это был первый экспериментальный образец противозачаточного длительного воздействия и он просто ошибся в дозировке.

При отъезде в Шардан лекарь вживил мне под кожу капсулу, и как ни старался король Эрберт получить от меня одаренного наследника, у него это не вышло. Как же так? Прошло всего три месяца, Вардис обещал эффект на полгода. А я снова откинулась на подушки, с ощущением свершившейся катастрофы. Моя учеба, планы, коронация – все теперь полетит под откос. Все пропало, жизнь кончена. Ничего я не успею и ничего не добьюсь. Только в женских романах героини плачут от счастья, узнав о беременности, а будущие отцы готовы умереть от радости. В реальной жизни это новость, скорее, из неприятных. Для моих планов так уж точно.

– Уберите это из меня, – плаксиво потребовала у лекаря.

– Не могу, – он покачал головой. – Ребенок сильного мага не поддастся изгнанию, он закрыт плотным силовым коконом, я тут бессилен.

– Ребенок мага? – я вцепилась в руку лекаря, оставляя на ней следы от ногтей. – Почему – мага?

Лэрд Венделин присел рядом, обнял и погладил меня по голове.

– А как же иначе? Вы же проходили шарданский ритуал слияния, в момент вашего соединения выплеснулось столько энергии, что искра жизни не могла не зародиться! Там ведь еще жрецы помогали поддерживать магический фон. В ту ночь вы и зачали. Дозировки средства, данного этим неучем Вардисом, хватило бы на обычного человека, но семя такого сильного мага, как король Эрберт, просто растворило капсулу. Но вы не отчаивайтесь! Ребенок короля – это же такой рычаг давления на Шардан! У короля ведь до сих пор нет одаренного наследника, ни одна женщина не смогла выносить мага от него!

– То есть, именно в ту ритуальную ночь все и случилось? – спросила я, нахмурившись. – В другую ночь это не могло произойти? Неужели срок уже такой большой? Я ведь давно покинула Шардан. И ничего не замечала, у меня были месячные!

– Так бывает, принцесса, – Вардис успокаивающе похлопал меня по руке.

– Для зачатия нужен ритуал и совместные усилия пятерых жрецов, вливающих силы, – объяснил Венделин. – Иначе бы каждая наложница в гареме уже была бы не раз матерью маленького мага.

Маг и лекарь оба слаженно закивали. Но в ту ночь король не довел дело до конца, я же это точно помню! Надо мной еще наложницы смеялись. Потом… потом ритуал уже не работал. Стражник гарема Марис Маутхур, безнадежно влюбленный в меня – обычный человек. Значит, Стефан. Больше некому. Я застонала, закрыв лицо ладонями.

– Отец – точно маг? Вы уверены?

– В этом нет никаких сомнений. У вас уже сейчас стал проявляться слабый магический фон. И сомнений нет, это мальчик. Правда, очень маленький, не в короля Эрберта пошел, но для вас это лучше, проще рожать. Вы ведь девушка миниатюрная. В Элизии через полгода родится наследный принц Шардана!

Эти два идиота стали хлопать друг друга по плечам и радостно прыгать возле кровати. Они ликовали на полном серьезе. Урезать им, что ли, жалованье? Или сразу – гениталии?

– Королю и сенешалю мы ничего не сообщаем, – решительно сказала я, спуская ноги с кровати. – Мы вообще никому ничего не сообщаем. Это – государственная тайна.

– Разумеется, – с готовностью подтвердил маг. Лекарь кивнул.

– У меня есть всего несколько месяцев, чтоб привести двор в порядок, пригласить на службу компетентных людей и вымести поганой метлой всех предателей и недовольных. Лиру Амелию вон в первую очередь! Мы что-то можем предъявить герцогу? – спохватилась я. – Оскорбление чести и достоинства, покушение на изнасилование?

– В Элизии обычно очень снисходительно относятся к попыткам мужчины завоевать расположение женщины, – осторожно сказал маг.

То есть отравить и поиметь бесчувственную тушку – это у нас нормально? Ага, в любви все средства хороши, до чего мужика довела бессердечная сука. Его еще и жалеть станут! Пожалуй, да, раздувать историю обойдется себе дороже. Но количество праздных лизоблюдов надо спешно сократить.

– А если у вас начнется… – заметил лекарь.

– Если у меня начнется то, что нашу тайну предаст огласке – я вас уволю! – прошипела я злобно. – За некомпетентность. И я не шучу! Пока что я себя чувствую отлично. И надеюсь, с вашей помощью буду так чувствовать себя и впредь. Никто не должен ничего заметить!

– А потом? – Лэрд Вардис красноречивым жестом обрисовал круг возле талии.

Я тяжело вздохнула.

– Папенька ведь нуждается в полноценном уходе, хорошем воздухе, и всяких там морских купаниях? Это ведь будет ему полезно?

– Безусловно, – подтвердил лекарь.

– Наверняка есть какая-нибудь уединенная королевская резиденция на побережье. Вот туда я и направлюсь. Проведу полгода в уходе за отцом, за это меня никто не осудит, наоборот, люди будут превозносить такую хорошую дочь. Как же не вовремя это все! – с досадой произнесла я, стукнув атласный бок ни в чем не повинной подушки.

– Смерть, болезнь и беременность всегда случаются не вовремя, – философски сказал лэрд Венделин.

После ужина я объявила о кадровых перестановках. Увольнении и пожизненном изгнании лиры Амелии из столицы. Ей запрещено покидать ее поместье. Король болен, ему нужен покой, в связи с этим настоятельно попросила придворных удалиться в свои владения, во дворце отныне не будет развлечений и увеселений. А поскольку мне нужно работать и учиться, то здесь остается только узкий круг лиц, необходимых для управления страной.

– Мы не хотим вас покидать, мы сможем вас отвлекать после ваших трудов,– осклабился светлоусый наглец, миньон Денвера, шевалье делла Ронд. – Не все же время вы будете трудиться!

– Вы нужны герцогу больше, чем мне, кажется, он сегодня плохо себя чувствует?

Адемар совсем ничего не ел, и был зеленовато-бледен. Но взгляд горел такой концентрированной ненавистью, что мне оставалось лишь стараться не подавиться. Припомнит он мне канделябр по голове, ой, припомнит.

– Думаю, у герцога полно дел в его землях, и вас также прошу пока покинуть столицу.

– Они же там заговор составят против вас, – сенешаль наклонился ко мне.

– Пусть там, чем здесь. Армия пойдет за тем, кто платит. Платим мы. А казну мы с министрами сейчас пополним.

– И каким же образом, позвольте вас спросить?

– А горный хребет, полученный взамен… по договору от Шардана?

– Его еще нужно исследовать, на это уйдут месяцы.

– Уверяю, его давно исследовали и есть, кому наладить работу. И полагаю, этот человек мне не откажет, – улыбнулась я.

Глава 3

Деровер не отказал. Прибыв по именному повелению в столицу, он удостоился моей аудиенции. Я настраивалась, как могла, и надеюсь, что у меня в лице или глазах ничего не мелькнуло, хотя бы отдаленно напоминающее теплые чувства. Государственная потребность, ничего личного. Я смотрела на бывшего мужа, внимательно подмечая, как он похудел и осунулся за эти несколько месяцев. Да, на отборе женихов он был самым неказистым, а я так не хотела за Эрберта, что предпочла выскочить за него. Тобиас Деровер увез меня в свой горный замок, и я ведь даже была счастлива целых три месяца! Всего один подслушанный разговор, и я сбежала, попала служанкой в собственный дворец, где меня разоблачили и все-таки вручили королю Эрберту.

Присутствующие при разговоре министр экономики и сенешаль задавали кучу вопросов, на которые Деровер отвечал кратко, с видом полного равнодушия. Но я слишком хорошо его знала, помнила все выражения его лица. Ему до жути хотелось вгрызться в этот хребет, выпотрошить, найти сказочные сокровища и, придав им совершенную форму, показать другим знатокам, ценителям, коллекционерам и любителям драгоценностей.

Мы договорились достаточно быстро и процент, которым я собралась поделиться, устроил нас обоих. Выходя, Тобиас хотел что-то сказать, но не стал при посторонних. Что он мог мне сказать? Что он был счастлив со мной? Что ему очень жаль, что так вышло? Или наоборот, классическое «наша встреча была ошибкой»?

– Говоря откровенно, я не верил ни на грош в ваш план. И в ваш успех я и теперь не верю, – сказал сенешаль после встречи. – Полагаю, что не позднее, чем через месяц начнутся волнения, бунты и требования назначить наследником Денвера.

– Любые бунты требуют зачинщиков, агитаторов и денег. Много денег и много людей. Вооруженных и обученных людей. Просто так поднять народ, оторвав от дел, можно только вопиющей несправедливостью. А я наследница по закону, никакой несправедливости в этом нет. За меня будет молиться каждый жрец в каждом храме страны, на это надо, кстати, обратить особое внимание. Удалось же вам обелить мое честное имя, – я поморщилась. До сих пор многие продолжали считать принцессу сластолюбивой, изнеженной пустышкой.

– Мне очень понравилась ваша придумка с двойником, неизвестной девицей, которая якобы играла вашу роль. Думаю использовать это и в дальнейшем.

– Двойник – персона нужная, особенно для публичных мероприятий. Пусть при покушении убьют не меня, – задумчиво сказала я. Нет, в какое-то неправильное фэнтези я попала. Тут поле непаханое работы, а где трепетные чувства, и все остальное, положенное мне, как попаданке и принцессе?

– И вам не жаль бедную девушку? – ехидно усмехнулся сенешаль.

– Будет вам. Управление страной не терпит сантиментов. Кстати, лэрд Эванс найден?

Я выслушала доклад и нахмурилась. Сыщики доложили, что лэрда Эванса нашли убитым в полуразвалившейся лачуге на окраине города. Его нашли любопытные мальчишки, забравшиеся туда переждать дождь.

– Значит, он уже ничего не скажет. Маги замели следы, – заключила я.

– Полагаете, тут замешаны маги?

– Не знаю! – нервно отрезала я. – У нас есть служба расследования, пусть она и расследует. Однако тот факт, что уважаемый и опытный воин, занимающий такую важную должность, как начальник охраны, вдруг так неожиданно исчез, а потом был найден мертвым, говорит сам за себя. С не-магами лэрд Эванс справился бы одной левой. Я высоко его ценила, – сказала я, коря себя за болтливость. Ведь о моих способностях знали только маги, да и то не все. Я даже придворному магу не сказала о резонансе!

***

Первый месяц прошел трудно. Одно удалось – папеньку не пришлось уговаривать подписать указ о признании меня наследницей, подмахнул указ, не глядя. Однако кабинет министров, все эти важные лэрды… Меня слушали со снисходительными улыбочками, в лицо никто не возражал, но мои распоряжения выполнялись из рук вон плохо. Я нервничала, похудела и плохо спала.

Придворный маг признался, что каждый день ждет требования короля Эрберта вернуть ему его приобретение. Не то, чтобы король нуждался в строптивой наложнице, но он ведь честно рассчитался за мое тельце. Разумеется, для Элизии это было бы неприемлемо, и могла начаться война. И в этом случае меня военные вообще задвинули бы в угол, даже монастырь святой Бригитты для падших дев показался бы мне царскими хоромами.

Однако время шло, дела потихоньку налаживались. Я разыскала и вернула из отставки способных людей, не угодивших моему отцу, выгнала на пенсию престарелых чиновников, и пополнила ряды служащих лучшими выпускниками академий. Благодаря мне они получили высокие должности, до которых ранее могли идти десятилетиями. Они готовы были за меня умереть, потому что вместе со мной потеряли бы все. На суде сенешаль заменял короля, и вместе с ним мы разбирались в жалобах и прошениях.

Простой народ меня любил, этому способствовали и проповеди жрецов, и щедрые пожертвования, и начавшееся масштабное строительства больниц и школ для бедных. Даже в уличных представлениях меня прославляли. Я сама написала несколько пьесок с забавными эпизодами из моей жизни, пару песенок, прославляющих мою красоту, кротость, и благочестие.

Придворный маг считал, что я занимаюсь ерундой, но он ведь ничего не понимает в пиаре! Это моя работа, которую я знаю и люблю, просто теперь объектом моей рекламы должна стать я сама. К тому же я чудесно смотрелась на фоне могучей стражи во время торжественных мероприятий – такая хрупкая, нежная, просто цветочек, который нельзя не полюбить!

Прибыл посол Шардана. В день аудиенции гвардейцы были в полной боевой готовности, мы ждали объявления войны. Мне было очень страшно. Ни за что не вернусь в гарем!

С утра Гертруда привела меня тоже в полную боевую готовность – пышное платье, мантия, королевская лента, корона – я сама себя не узнавала, настолько торжественно и величественно я выглядела. Хоть и бледновато, но с этим легко справились румяна.

Я прошествовала в тронный зал. Именно прошествовала – даже просто быстро идти в этом наряде было невозможно, он весил килограмм пятнадцать, столько на нем было золотого шитья и камней. Зал был полон придворных, собравшихся посмотреть на посольство. Поскольку я отменила дворцовые увеселения, то придворные были рады и такому поводу снова появиться во дворце. Даже особо приглашать не пришлось, лизоблюды слетелись сами, но, честно говоря, благодаря им прием получился пышный. Зрелищный. Хуже было бы, если бы посол вошел в полупустой зал, с десятком стражников по периметру, где на троне сидела бы я, как одинокая былинка. И от нарядных бездельников бывает польза.

Посол Шардана – молодой мужчина с черной бородкой, в шитом золотом кафтане до пят, подал с поклоном свои верительные грамоты, сенешаль передал их мне. Я милостиво улыбнулась и приветствовала посла дружественной державы в приличествующих выражениях. Учитель риторики был бы мной доволен.

– Король Эрберт шлет вам подарки, – посол широкими жестами стал срывать шелковые платки с подносов. Блеск камней, украшений, меха, оружие, какие-то камни… разумеется. Не никчемных же плюшевых медведей с конфетами ему дарить! На последнем подносе лежал свиток с печатью короля.

– Личное письмо его величества, – с поклоном пояснил посол.

– Благодарю, – я слегка расслабилась, кажется, войны сегодня не будет?

– И еще один подарок, – хищно улыбнулся посол. Из стройного ряда его свиты вышла фигура в плаще с капюшоном, покрывающим голову.

Придворный маг ощутимо напрягся и встал чуть впереди трона.

– Король Эрберт шлет вам раба, – посол сорвал плащ с человека, который незамедлительно опустился перед троном на колени, низко склонив голову. Понятно, почему он был в плаще – в набедренной повязке у нас ходить не принято. Несколько прохладно. Климат не тот, чтоб рассекать нагишом. А так – смуглый мужчина был почти совершенно голый. Придворные оживленно зашушукались, вытягивая шеи.

– Благодарю, но рабство в Элизии вне закона, – сказала я.

– Король будет очень огорчен, если вы не примете его подарок, – посол поклонился. – Он распорядился снести голову никчемному существу, которое вам не понравилось.

Сзади к рабу подступил стражник, поднял вверх саблю с кривым лезвием, по которому пробежал солнечный зайчик. Придворные ахнули. Раб поднял голову. Знакомые карие глаза взглянули на меня устало и обреченно.

– Я не могу оскорбить столь высокочтимого мной короля Эрберта отказом, и принимаю его щедрый дар, – поспешно сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Прошу передать королю мою искреннюю благодарность.

Посол поклонился и отступил на положенные три шага спиной вперед. Я величественно поднялась с трона и вышла в боковую дверь. Сзади пристроилась Гертруда.

– Быстро тащи его ко мне в гостиную, – распорядилась я. – И мага пригласи!

В гостиной меня ждал герцог Денвер. В последние дни он оказывался везде, куда бы я не шла.

– Я вас не приглашала! – сорвалась я.

– А я сам пришел, – нахально ответил герцог. – Я желаю закончить то, что нам не дали завершить по глупой случайности.

Наглые руки обхватили талию, притиснули мое тело к жесткому шитью камзола герцога.

– Ты же хочешь меня, сучка, – прошептал Адемар. – Я вижу это по твоим глазам.

Я протестующе пискнула, пытаясь вырваться. Да что ж такое! Стоит переспать с парнем пару раз, как он считает уже тебя своей собственностью. Это было давно и неправда, я давно разочаровалась в кузене. Сначала-то он мне понравился, еще неизвестно, кто кого соблазнил. Но больше не повторится.

– Объезжу тебя, выучу ходить подо мной иноходью, рысью, галопом, любым аллюром, – прошипел Адемар. – Ты пожалеешь о своей непокорности!

– Прекратите! Как вы смеете!?

– Сначала я возьму тебя столько раз, сколько пожелаю, потом мои друзья, а я буду смотреть, как ты будешь плакать, извиваться и молить о пощаде!

– Ваши извращенные фантазии меня не интересуют! Пустите!

В следующую минуту Адемар охнул, и отлетел, получив увесистую затрещину от вбежавшей Гертруды. Вот чего у моей помощницы было не отнять – так решительности и быстроты. И рука у нее была тяжелая. Тут же последовала следующая затрещина.

– Мы еще поговорим, – Адемар покосился на дверь и отошел, держась за щеку. В гостиную вошли маг и подаренный мне раб. – До скорой встречи, принцесса.

– Спасибо, Гертруда! – я обняла девушку.

– Да чего там, – смущенно сказала она. – Вот вроде дворец, кавалеры родовитые, а все, как у нас в деревне! Не треснешь промеж глаз – не понимают.

Я выдохнула: наказать Адемара не было никакой возможности, равно, как и избавиться от него. Приставал он теперь ко мне без свидетелей, а прослыть озабоченной идиоткой, видящей насильников за каждым кустом, мне было совершенно невыгодно. Попросила мага снять наручи и зачарованный ошейник с подаренного мне раба, а сама прошла в гардеробную, где камеристка проворно освободила меня от тяжелого парадного одеяния.

– Теперь я желаю поговорить с этим человеком, – я обвела выразительным взглядом собравшихся в гостиной любопытных. – Наедине!

Зовешь одного, а набивается целая толпа под разными предлогами! Жаль, что я не умею испепелять людей взглядом. Хорошее умение, полезное. Марис по-прежнему стоял на коленях посреди гостиной, но уже, к счастью, без ошейника и наручей.

– Марис! – я порывисто обняла его, опустившись на ковер рядом. Он вздохнул, прижимаясь ко мне, провел носом по щеке, уху.

– Я не могу жить без тебя, – сказал так просто, как будто это само собой подразумевалось, сидеть вот так, на ковре в обнимку.

Я потянула его за руку, поднимая. Завела в спальню. Села на кровать.

– Расскажи, расскажи мне все! – потребовала я , проводя руками по знакомым плечам, вдыхая его знакомый запах. Марис опустился на пол, прижался головой к моим коленям и замер, мелко дрожа. Я запустила пальцы в его волосы.

– Марис! Ну что ты?

– Я не могу сейчас говорить, – его голос срывался. Я обхватила руками его лицо, заглянула в глаза. – Моя госпожа, вы ведь не откажетесь от меня?

– Ну, что за глупости! – я поцеловала его в губы. Такие знакомые, пленительно мягкие, упоительно сладкие. Глаза сами собой закрылись.

– Зачем же ты меня бросила одного? – прошептал Марис, покрывая мои руки поцелуями. – Я стал не нужен?

– Прости, – сказала я. А что тут еще можно было сказать? Что я ему не доверяла после одной случайно оброненной им фразы, всколыхнувшей во мне природную недоверчивость? Мой живот словно опалило жаром. Марис по-прежнему вызывал у меня желание. Красивый он мужик, хоть и не в моем вкусе. Впрочем, среди стражи короля Эрберта уродов не было. Я и сама не заметила, как оказалась без одежды, прижимаясь всем телом к его горячей коже.

– Люблю, не могу жить без тебя, – глухо сказал Марис, утыкаясь лицом мне в плечо.

Я застонала, подаваясь вперед, нетерпение обжигало меня от горла до колен, дрожь пронизала тело, ожидая страстного натиска. Марис же не спешил, он облизывал и прикусывал мои грудь и живот, опускаясь все ниже, заставляя задыхаться и извиваться в его руках. Губы и язык достигли средоточия моих желаний, и я затрепетала. Мучитель так неторопливо подводил меня к вершине, что я готова была кричать от болезненного предвкушения разрядки. О, вот и она, все взорвалось и закружилось перед глазами, я хрипло вскрикнула. Марис приник к моим губам, его колотила дрожь. Горячей, нестерпимо горячей лавой он проник в меня. Весь мир пропал в вихре наслаждения. Я с трудом выныривала из ощущений, тяжело дыша и облизывая пересохшие губы.

Моих губ коснулся холодный край стакана. Я с благодарностью стала глотать воду.

– Спасибо, – поблагодарила я. И подняла глаза. Тут же покраснела, пытаясь найти край простыни и прикрыться. Воду мне бестрепетной рукой подала Гертруда. Она хихикнула.

– Да ладно вам, раз уж мужика подарили, надо же было попробовать, – сказала она невозмутимо и покинула спальню.

Марис лежал рядом на животе. Нечего тут разлеживаться, есть разговор! Марис, не открывая глаз, рассказал, что после моего побега приходил в мои покои и сидел там часами, наплевав на службу, прижимая к лицу мою сорочку. А у себя в комнате сделал склад-музей имени меня. Разумеется, его поведение не могло остаться незамеченным. Возможно, товарищи бы его прикрыли, но его застукал лично король Эрберт, когда зашел распорядиться подготовить мои комнаты для новой наложницы. Одного взгляда на стражника, расслабленно трогающего мои вещи с мечтательным выражением лица, хватило, чтоб король впал в неистовую ярость.

Сначала король хотел оскопить, ослепить и обезглавить нерадивого стража, прислав мне отделенные от него части, но граф делла Хара вступился и сказал, что принцесса будет благодарна за верного и неподкупного телохранителя, и лучше бы не обострять отношений между двумя странами. Поэтому Мариса выгнали с позором из дворцовой стражи, публично выпороли и лишили свободы, надев ошейник. Это было воспринято, как необычайно мягкий приговор. И сам Марис считал, что ему сказочно повезло, и вообще, он безумно счастлив снова быть со мной. А то, что я тут же воспользовалась им, как мужчиной, дает ему право надеяться, что он не совсем мне безразличен.

Пусть надеется. Надежный телохранитель мне необходим. Влюбленный человек – слабый человек, он лишается четкости сознания, но будет ставить в приоритет мои желания, а не свои. Уверена, при нем Адемар меня не тронет больше. А присутствие Мариса меня не будет так напрягать, как незнакомых стражников.

Лекарь буквально вчера мне сказал, что половая жизнь мне необходима, и с поиском фаворита следует поторопиться, так что Марис будет мне полезен вдвойне. К тому же он просто великолепен в постели. Мой ненасытный барс. Да, и в неправильном фэнтези бывают приятные моменты. Разве я не заслуживаю капельку счастья?

– Вы похудели, госпожа, – заметил Марис, гладя мой впалый живот.

– У меня много волнений, – отмахнулась я и улыбнулась. – Теперь ты не раб, ты мой личный телохранитель. Позднее я придумаю тебе звучный титул.

Марис с достоинством наклонил голову. А это не так-то просто сделать, лежа голым рядом с любимой женщиной! Есть в нем какое-то врожденное благородство, есть! Я чуть не засмеялась – надо же, какие глупости мне лезут в голову!

Когда я смогла вылезти из кровати, было уже темно. Я взяла запечатанный свиток от короля Эрберта и сломала печать. Ничего, кроме витиеватых красивостей и поздравлений с признанием моих прав там не было. Я облегченно вздохнула – о возвращении в гарем речи не шло. Но внутри свитка был вложен еще листок тонкой полупрозрачной бумаги. Мне писал Ромео делла Хара, я узнала его почерк. Тревожился о моей судьбе, хотел знать подробности моего возвращения, шутливо описывал историю с Марисом, тщательно обходя острые углы. Он представлял всю историю забавной шуткой, чем-то вроде водевиля, где обманутый супруг благородно прощает жену и ее любовника, чтоб все были счастливы втроем. Усмехнулась – граф Ромео не хотел меня волновать, но не мог не попенять за плохой выбор любовника. Справлялся, как меня приняли его родители, и в силе ли наша договорная помолвка. При побеге из гарема он дал мне свой родовой перстень, надеясь, что мне удастся попасть в замок делла Хара и там, представившись его невестой, спокойно передохнуть.

Начет родителей его ждет неприятный сюрприз. Я собиралась лишить старшего делла Хара прав управлять его владениями. Ввиду явной невменяемости. Да я до сих пор злюсь, вспоминая его прием в замке. Он не поверил ни одному моему слову, собирался выпороть и сдать страже, как воровку и мошенницу, укравшую перстень его сына. А помолвка… пусть будет. Я и позабыла о ней. Мне от этого не жарко, не холодно. Даже, наверное, для престижа принцессы лучше иметь официального жениха, надо только, чтоб о помолвке стало всем известно. Как жалко, что голубоглазого красавца Ромео женщины не интересовали. Посоветуюсь с сенешалем.

Марис Маутхур добавился в число моих защитников, и я была этому чрезвычайно рада. Первое время он вызывал острое любопытство своей экзотической внешностью и забавным шарданским акцентом. Несколько отважных дам пытались оценить его мужские достоинства, но Марис держался с ледяным непрошибаемым спокойствием, и со временем от него отстали. Разумеется, все знали, что он ночует в моей гостиной, как пес, охраняя вход в мою спальню, и шуточек ходило на этот счет множество, и не сказать, чтоб шутники были так уж неправы. На самом деле Марис охранял мое тело несколько ближе двери в спальню. Значительно ближе. Практически вплотную. Мы засыпали и просыпались, переплетясь руками и ногами.

Он и заметил потемневшие ареолы и увеличение моей груди, которое мы с Гертрудой маскировали полуприталенными платьями и всякого рода палантинами.

– Любимая, ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил он, поглаживая мой живот с едва заметной выпуклостью.

Я тяжело вздохнула. Опасаясь, что он заметит мое положение, я пыталась вытурить его из спальни, и немного ограничить наше общение, но спать в кольце его рук оказалось настолько приятно, что я сама себе удивлялась. Не могла без него уснуть, мне было холодно и страшно. Я списывала это на гормональные выверты беременности, ведь раньше всегда предпочитала спать одна, не терпела посторонних в постели. Вот и дотянула. Пришлось признаваться.

О, сколько ликования мелькнуло в его глазах! Ужасно жалко было его разочаровывать, но врать не хотелось совершенно. И он мне не поверил! Решил, что я просто не хочу давать ему напрасных надежд. Кротко улыбнулся и сказал:

– Я и не надеюсь, что смогу когда-либо стать твоим мужем. Но я уверен в своих чувствах. И в твоих. Никого с тобой не видел рядом за все это время. И… если не я, тогда кто?

Легкая ревность, прозвучавшая в его последнем вопросе, меня развеселила. Король Эрберт, значит, вообще им не принимался во внимание? Наши маги вот абсолютно уверены в его отцовстве, хоть и промахнулись на два месяца.

– Нет, ты его не хотела и не могла с ним расслабиться, – твердо сказал Марис после напоминания, зачем я прибыла в Шардан и чем занималась во дворце. – Ты хотела меня. И тогда, и сейчас. Мой ребенок. Сын?

– Марис, он не твой сын. Могу поклясться.

Марис мягко положил руку на мой живот.

– Не нужно. Я буду любить, и защищать вас обоих до последнего вздоха.

Еще два месяца зимы прошли относительно спокойно. Папеньке стало значительно лучше, маги не высовывались, и я стала подумывать о переезде в приморскую резиденцию. Пузико становилось уже довольно заметным, но слава широким юбкам с завышенной талией, пока не выдавало моего состояния.

– Если б я была беременна, никто бы даже не заподозрил, – сетовала Гертруда, помогая мне одеться. Да, при ее росте и мощной фигуре она могла бы ходить, наверное, до самых родов, лишь сменив платья на чуть более просторные. Но мне, при изящности принцессиного сложения, никого бы не удалось обмануть. К тому же мне становилось хуже. Все время хотелось спать, появилась слабость. Я бы списала это на привычную земным женщинам анемию, но Вардис бил себя в грудь, доказывая, что при всех его настойках и микстурах никакой анемии быть просто не может!

– А что тогда с нашей девочкой? – рычала на него Гертруда.

– Сильный маг растет! Он требует намного больше сил и энергии, не зря же так трудно зачать и выносить одаренного ребенка, – проворчал Вардис. – Вероника у нас девушка худенькая, субтильная. И не имеет собственной магии. Мне бы не хотелось вас пугать, но скрывать от короля Эрберта ваше положение больше нельзя! Ребенок нуждается в энергии отца.

– Что?! Никогда! – взвилась я.

– Оттягивая правду, вы только хуже сделаете себе и ребенку! У вас уже и так еле-еле сил хватает! Вы умереть можете от истощения и ребенка убьете!

– Другого мага найдите! – быстро нашла я решение. – Лэрд Венделин разве не поможет? Мы ведь никого больше не можем посвятить в нашу тайну.

– Брат – очень сильный маг, но может случиться конфликт магий, – задумался лэрд Вардис и забормотал, загибая пальцы. – Король Эрберт – огненный маг. Венделин – это вода, стихия прямо противоположная. Ваш папенька – тоже огненный, но значительно слабее Эрберта. У вас может быть унаследована через поколение земля, ваш дед был магом земли. Варроны, преимущественно, огонь. Деровер – опять земля. А вот Денвер – воздух, по материнской линии…

– А делла Хара?

– А что делла Хара? Он тут причем? – удивился лекарь.

– Он мой жених! – прошипела я. – Официальный. Если надо, чтоб со мной спал рядом маг, можно его вызвать, мы почти год уже помолвлены! Почему бы нам не пожениться?

– Вот только не говорите, что он – отец ребенка! Я прекрасно знаю его… гм-гм… предпочтения, – лекарь покосился на Гертруду. – Он очень слабый маг воздуха. Его и не учили, с его-то крохами магии. Вряд ли он сможет помочь.

– Вы же говорили, что я пустышка, значит мне все равно, от кого принимать энергию.

– Ребенку не все равно! Скорее всего, он тоже будущий огненный маг. Но родословную короля Эрберта я не знаю настолько точно, способности членов правящего рода – государственная тайна.

Я расстроилась. Совершенно не знала, какой маг Стефан. Не пришло в голову расспросить, уточнить. Искры на руках – это, видимо, огонь? Но тюремную решетку он поднял потоком воздуха! И стражника отбросил тогда воздушной волной, сам сказал. Бывают маги, владеющие двумя стихиями? Нет, сама не разберусь, знаний не хватит. Разве что порыться в родословных книгах? Там указан тип магии? Я наморщила лоб, вспоминая титул и фамилию Стефана. Барон деи Энгарто, кажется. Или Эртано? Эрмино? Этрано? Да я уже и лица-то его не помню! Из тюрьмы вышел почти скелет. А если он отъелся – то и не узнаю, даже пройдя рядом. Двадцать-тридцать лишних килограмм неузнаваемо меняет людей.

– Пригласите ко мне в спальню лэрда Венделина, будем разбираться,– вздохнула я. – Если мне станет лучше, то значит, ребенок принимает магию?

– А твой пес не откусит голову моему брату?

– Если и откусит, неважно, мне от него не голова нужна.

Гертруда насмешливо фыркнула.

Глава 4

Мы перебрались в приморскую резиденцию, и я почувствовала себя спокойнее – это было настолько тихое место, что посторонних встретить было невозможно, можно было не оглядываться и не маскировать животик. Папенька уже бодро ходил и разговаривал, ему пошли на пользу морские купания. Почему он не замечал моей располневшей талии – не знаю. Видимо, сказывалась избирательность мужского восприятия, которая мешает им замечать в шкафу носки и находить еду в холодильнике.

Резиденция представляла собой замок, только крошечный, одна башня, невысокая стена, скорее декоративная, и одноэтажный длинный дом, загнутый буквой «г».

Каждую неделю из столицы перемещался лэрд Венделин и проводил со мной ночь. Не без обоюдного удовольствия, надо сказать. Маг был опытным и чувственным любовником. Марис терпел его присутствие, стиснув зубы, но ни словом не высказывал недовольства. В определенной степени ему даже льстило, что ребенок родится одаренным. Он ведь считал его своим. И раз присутствие мага нужно ребенку для развития, молчал. Сам Марис магии был лишен, но приписывал ее моей наследственности.

Гертруда чувствовала себя отлично, огромный дворец с его роскошью ее подавлял, а тут она с удовольствием занималась домашними хлопотами, быстро найдя общий язык с экономкой, лирой Бреннен. У нас были повар, горничная и пять стражников. Еще в резиденцию переехал лэрд Вардис. Разумеется, по долгу службы, он собирался за папенькой наблюдать явно, за мной – не афишируя, но мне казалось, что его привлекли и пышные прелести Гертруды, ее искренний, живой нрав. Она пообтесалась, с удовольствием училась, много читала. Прекрасная девушка, и я желала им обоим счастья.

– Где мы будем растить малыша? – спросил как-то вечером лэрд Вардис, когда мы все уютно после ужина устроились в гостиной.

Лекарь с папенькой за шахматами – лекарь настаивал на интеллектуальной нагрузке. Гертруда шила, а я просто смотрела на огонь в камине, сидя рядом с ним и скармливая огню длинные тонкие веточки. Их целыми охапками приносил Марис, чтоб доставить мне удовольствие. Обычно он молча сидел позади меня, давая мне возможность на него опереться, но сейчас вышел проверить стражников.

– Конечно, у нас, – отозвалась Гертруда.

Я молчала, поскольку этот вопрос мы давно с ней обсудили. Она предложила воспитывать малыша на хуторе своего отца, вместе с ребенком, которого ждала его новая жена, бывшая поденщица, лира Верналис. Где один, там и второй, бодро сказала Гертруда. Никому и в голову не придет там искать маленького принца. Это представлялось мне прекрасным выходом, ведь ребенок у незамужней принцессы – всегда скандал. А у меня коронация на носу. Хоть папенька почти поправился, государственными делами он заниматься больше не мог, слишком ослабла память. Он даже не помнил, кто из министров чем занимается, а «дорогим зятем» называл попеременно то Мариса, то Венделина. Кстати, оба отзывались с радостью.

Мирный вечер был нарушен шумом и криками. Во дворе что-то взорвалось. Гертруда взвизгнула и подскочила. В комнату влетел Марис, схватил меня на руки и потащил прочь. Гертруда с лекарем поспешили за нами.

– Я могу сама идти! – в коридоре я вывернулась из его сильных рук.

– Принцесса, вот амулет с запечатанным порталом, сожмите в руках и окажетесь… ах!

Лекарь схватился за грудь и стал падать. Подвеска с амулетом в виде круглого белого камешка покатилась к противоположной стене, Гертруда тотчас нагнулась и подхватила ее, протянула мне.

– Скорей давай руку! – крикнула я, цепляясь за Мариса. – Гертруда!

– Я не могу его бросить, – она замотала головой, прикусив губу, и кинулась к лежащему лекарю. В выбитые окна полезли люди с мечами и арбалетами. Я сжала камень, он стал нагреваться в моих ладонях. Что-то свистнуло, щеку обожгло, как огнем, я отшатнулась, и почувствовала, что Марис сползает вниз, продолжая закрывать меня от врагов.

– Сейчас-сейчас, – я выпустила его руку и крепче сжала камень. Раздался негромкий хлопок, шипение и все почернело.

***

– Я говорил, надо было тише, деликатнее! Не могли ночи дождаться! Как не умели работать, так и не научились! – громко распекал кого-то знакомый голос.

Я открыла глаза. Меня окружали серые оштукатуренные стены, а высоко вверху виделся круглый потолок в перекрестье почерневших балок. На стене горел факел, и в его неровном прыгающем свете я попыталась разглядеть говорившего. Попыталась поднять голову и застонала – голова немилосердно болела и кружилась.

– Наконец-то! Я уж боялся, что пришиб, – на меня смотрел высокий худой мужчина в гладком черном камзоле. Знакомый белобрысый кошмар по тюрьме магов Гвенхаар. Его тонкие губы кривились. – Полагаю, вы меня узнали. Вы можете быть спокойны, вам ничего не угрожает. Отдыхайте, спите, после магического удара это необходимо. Мне пришлось вас оглушить. Поговорим завтра.

– Гертруда! – попыталась позвать я, но губы не слушались, лицо было словно онемевшее. Маг, видимо, прекрасно понял, что меня интересует.

– Мы обсудим все завтра, – сказал мерзкий маг и вышел, забрав факел. Хлопнула дверь.

В узкое окно робко заглядывал месяц, поблескивали звезды. А окно-то ничем не закрыто! Ни ставней, ни решетки. Я тут же попыталась подняться. Удавалось плохо, голова кружилась, перед глазами все плыло, а ноги противно дрожали. Кое-как, держась за стенку, я подошла к окну и выглянула. Ясно, почему окно ничем не закрыто – под окном простиралась пропасть с поблескивающими вершинами скал. Сверху они казались острыми, как бритвы. Моря, к шуму которого я привыкла за этот месяц, не было слышно. Да и башни, настолько высокой, в нашей скромной резиденции не было. Дело плохо. Если раньше без разговоров сунули в колодец смертников, что мешает им сейчас убить меня? Тут сейчас нет сокамерника, который бы мне помог. Я вернулась к кровати – кровать оказалась на удивление приличной. Узкой, но чистой и мягкой, с толстым пуховым одеялом и двумя подушками. Бессмысленно сейчас думать о спасении, я слишком слаба. Надо отдохнуть.

Похитители не торопились меня беспокоить. Я выспалась, почувствовав себя значительно лучше. К моменту моего пробуждения в комнате оказались завтрак, кувшин с тазом для умывания, чистое платье из моего гардероба, и даже теплая шаль.

Не колодец смертников, это уже хорошо, решила я и спокойно позавтракала, решив, что если бы меня хотели убить, сделали бы это вчера, пока я не могла пошевелиться. Сегодня применять яд было бы слишком расточительно.

Долго сидела у окна, глядя на скалы. В комнате смотреть было не на что – голые стены, кровать, маленький столик и табурет. Могла сказать лишь, что сижу в северной башне – лучи солнца били откуда-то сзади и дробились в скалах, делая их еще более опасными на вид. Будто гору порезали на тонкие ломтики и запекли в духовке, отчего верхний край оплавился и заострился.

Я обессилено опустила голову на руки. Какое-то неправильное фэнтези. За что со мной так? Затащили без спросу в чужое тело принцессы, не отличающейся строгой нравственностью. Да что там, каждый второй открыто шлюхой считает. Неприятно же! Вздохнула. Нашим принцессам и королевам тоже не сладко было, и казнили их пачками, и топили, и травили, но если я оказалась в магическом мире, что ж так грустно-то все? Разве сказки имеют право быть такими страшными? Магии не дали ни крошки, напали, оглушили, беременность самая настоящая, теперь еще и в башню заточили. Обратно никогда не вернут. Нет, оно, может, так и надо по сюжету, но где тогда мой отважный спаситель и хэппи энд? Кто бы это фэнтези читал, если с героями авторы так жестоко обращаются?

По фэнтези всегда понятно, чего автору не хватает в жизни. Если полно описаний интерьеров и роскошных платьев – автор живет в однушке на окраине и одевается на распродажах. Сладострастно описывают еду авторы, сидящие на диете. Если пишет о том, как тупую истеричку регулярно спасает брутальный мачо, то это одинокая мама, мечтающая о сильном плече. Что бы сказали про автора этого бреда, в котором я оказалась? Меня-то, в целом, все устраивало в моей жизни! Подумаешь, с личной жизнью не гладко. А у кого гладко? У молодоженов разве что, и то только до пеленок.

– Доброе утро, принцесса, – прервал мои размышления знакомый по тюрьме магов. – Позвольте представиться, хоть и с опозданием – начальник управления магического правопорядка виконт Штернблум. Вы должны помнить эту фамилию, не так ли?

– А! – только и смогла я сказать, вспомнив фаворитку папеньки.

– Вы довольно безжалостно разрушили мечты моей сестры на престол, – любуясь выражением потрясения на моем лице, сказал мой гость, усаживаясь на табурет. – Правда, она была уверена, что все случившееся – роковая случайность, и вы лишь по глупости вмешались в ее планы.

Я хмыкнула.

– Я тоже не поверил, – спокойно кивнул виконт. – Лэрд Эванс подтвердил, что вы – девушка, лишь притворяющаяся глупенькой. Он отрекомендовал вас, как особу весьма хитрую, упорную и проницательную. С последним я бы не согласился. Неужели вы думали, что никто не заметит постоянных отлучек вашего любовника? Нам оставалось лишь проследить, куда он направляется, и все ваше семейство оказалось в наших руках.

– Разве это был секрет? Все знали, что король поправляет здоровье на море! – я решила пока не заострять внимание на любовнике.

– Предполагали, что вы наслаждаетесь погодой и природой на острове Ванра, но вас там не оказалось. Мы проверили еще пару мест, а потом решили не суетиться зря и идти от человека.

– Разумно, – согласилась я. – А к чему было городить огород? Зачем вы меня похитили сейчас и похищали раньше? Что вам от меня нужно?

– Да ничего не нужно! Вы нам мешаете. Все знали, что в Шардане вы усердно исполняете свой долг Избранной короля. Вас тут никто не ждал, вы не должны были вернуться. Если бы не бесценная помощь делла Хара, мы просто оказались бы поставлены перед фактом вашей коронации.

– Чем я помешала старому графу-параноику? Ему бы следовало радоваться, что у сына появилась невеста и надежда на внуков, а не в заговорах участвовать.

Виконт с удовольствием рассмеялся, демонстрируя отличные зубы.

– Милочка, вы вовсе не так умны, как считали лэрд Эванс и сенешаль.

– Сенешаля вы тоже убили? – ахнула я. – Как лэрда Эванса?

Виконт развел руками.

– На его место найдется не менее умный, и главное, полезный Совету магов человек. Новому Совету, прошу учесть. Вам удружил вовсе не старый граф. Наш информатор – Ромео делла Хара. Да-да. Горько разочаровываться в друзьях, правда? – виконт прищурился.

– Я вам не верю!

– Как хотите, – виконт пожал плечами. – Но ему вы тоже ужасно мешали, ведь король Эрберт мог не на шутку увлечься вами. Его всегда влекли непокорные, гордые натуры. В любви все средства хороши, не судите Ромео строго, ведь он вцепился, как клещ, в Эрберта. Вы даже оказались более прыткой и явились немного раньше. Вы не должны были даже войти в замок делла Хара. К чему нам лишние свидетели?

– Только не говорите, что вы убили еще и семью графа!

– Не скажу. Они будут молчать, – легко согласился виконт. – А вот ваш любовник – другое дело.

– Моими любовниками была половина дворца, – процедила я. – Вы сейчас о ком?

– Признаюсь, ваша выдумка о том, что настоящая принцесса жила спокойно в монастыре, пока ее замещала глупая и весьма любвеобильная особа, сбила нас с толку. Мы хотели вас снова поменять на эту служанку Анни, искали ее по всей стране. Только лэрд Эванс объяснил нам, что это была ваша собственная выдумка.

– Ну, так что же дальше?

– Вы выйдете замуж, но ваш муж не будет консортом, ответственным лишь за появление наследника. Потому что корону вы ему добровольно передадите сами. Народ вас любит, – вздохнул виконт. – Мы не можем избавиться от вас сейчас, это вызовет множество вопросов, слухов и кривотолков. В ближайшее время состоится коронация. Потом вы, горячо полюбив мужа и признавая его естественное главенство, отдаете корону ему и остаетесь на задворках жизни, появляясь рядом лишь на больших праздниках. Будете улыбаться своим верноподданным, стоя рядом с мужем. Даже сможете заниматься чем-нибудь, завести оранжерею, или ферму породистых кошек. Благотворительностью, в пределах разумного, конечно, под строгим контролем. Мы ничуть не заинтересованы в вашей смерти, вовсе нет! Нам нужно упрочить положение короля, обзавестись наследниками, поэтому вы проживете максимально долго. Не обещаю, что счастливо. Вы просто не будете править. Да и к чему вам это? Такие хлопоты убивают женскую прилекательность.

– Король Дориан жив, а вы рассуждаете, как будто его нет! – возмутилась я.

– Увы, моя дорогая, увы. После тяжелой и продолжительной болезни король Дориан вчера ночью скончался, – виконт встал и прошелся. – Даже превосходные маги-целители – не боги. Я понимаю, вам надо подумать, поплакать. Я вас пока оставлю.

– А мои люди? Телохранитель, служанка, лекарь?

– Ваш шарданский пес был утыкан арбалетными болтами, как еж, разве вы не видели сами? Ваше платье до колен пропиталось его кровью, – удивился виконт. – Лекарь тяжело ранен, полагаю, скоро последует за телохранителем. Служанка ночью познакомилась весьма близко с большей частью моего гарнизона. Весьма выносливая девушка оказалась. Кажется, ребята ее скинули в водопад.

– Мерзавец! – крикнула я. Виконт улыбнулся.

– Позднее мы поговорим о судьбе вашего любовника, принцесса. Он в отличие от ваших слуг, жив. Пока, – выделил он.

Когда дверь захлопнулась, я могла только сесть на табурет и разрыдаться.

Мой отважный Марис. Преданная и верная Гертруда. Искусный лэрд Вардис, так увлеченный своими научными изысканиями. Папенька, задумчиво замерший над шахматной доской. Успел ли он хотя бы подняться, когда его настигла смерть? Он ведь почти поправился! Ненавижу магов! Ненавижу!!! Я им всем отомщу. Почему мои друзья мертвы, а живы те, кто причинил им боль? Убью своими руками! Теперь у меня есть цель. Если раньше я хотела сделать Элизию более справедливой, процветающей и прогрессивной страной, то теперь мне следует добраться до Совета магов. Снести Цитадель до основания. Изгнать магов из страны. Или ограничить их настолько жесткими рамками, чтоб они пикнуть не смели. Их и так немного, но эти злобные пауки не смогли не передраться.

Меня посетили следующим утром. Знакомый мне виконт Штерблум и не менее знакомый герцог Адемар Денвер. Мне хотелось отвернуться от ледяного взгляда его невероятно ярких голубых глаз, но я лишь повыше подняла подбородок, кутаясь в шаль.

– Полагаю, вы знакомы, – тоном доброго родственника сказал виконт.

– Так это ваших рук дело, Ваша светлость. Кровь моего отца и вашего дяди на ваших руках! Он ведь вернул вам все привилегии и титулы!

– Сама виновата, не надо было мне так грубо отказывать! – прошипел Адемар.

– Еще скажите, что убили отца от огромной любви, которую вы ко мне питаете! – фыркнула я.

– Любовь к шлюхе? Смешно! – сморщился Денвер. – Корона по праву принадлежит мне, а не похотливой девке! Какого черта ты не осталась в Шардане? Эрберт оказался настолько плох?

– Прекратите! – крикнул виконт. – Ругаетесь, как старые супруги, а вы ведь еще не женаты! Итак, принцесса. Меняете жизнь вашего любовника на корону? Или Элизия будет втянута в гражданскую войну, последует куча ненужных смертей, уничтожены лучшие представители аристократических родов, которые вступятся за вас, если вы попросите их о помощи. Тех, кто поддержит вас, будет довольно много, а нам ни к чему лишние жертвы. Вы же не будете столь глупы?

– О каком любовнике вы говорите? – решила я уточнить.

– О лэрде Венделине, разумеется, – удивился виконт.

– Но мне нет до него никакого дела, – я сделала изумленные круглые глаза. – Он был лишь одним из многих. Весьма неплохим, но…

– Ложь! – возмутился герцог. Вмешался виконт.

– Лэрд Денвер, девушка нас дразнит. В общем, Адемар, вот тебе невеста, ты жаловался, что тебе помешали сделать наследника – можешь приступать прямо сейчас. Это было бы очень кстати. Вся страна будет ликовать.

Я встала и, поставив руки на пояс, натянула ткань платья, позволив ей обрисовать выпуклый животик.

– Вы слегка опоздали с этим, лэрды.

На лице виконта отразилось удивление, а герцог вдруг рассвирепел.

– Что!? Брюхо!? Шлюха, дрянь, брюхатая сука! Виконт! Чего стоят ваши шпионы, если мы не знали об этом! – он с отвращением ткнул пальцем в мою талию. – Она пузатая!

– И кто же у нас счастливый отец? – напряженно спросил виконт.

– Не лэрд Венделин, – ответила я. – Могу поклясться чем угодно.

– Я выверну его наизнанку, – прошипел виконт. И резко повернувшись, загрохотал ногами вниз по лестнице.

Адемар резко шагнул ко мне. Я смело встретила его взгляд. Нельзя показывать противнику свой страх. Его рука опустилась мне за горло – не грубо сдавливая, а просто плотно прижав теплую ладонь. Слегка даже погладил пальцами. Знакомый запах полыни и сосны ударил в нос, и я задержала дыхание.

– Как ты посмела, – прошептал он. – Почему не я? Нам же было так хорошо вдвоем, – Адемар прижался щекой к моему виску.

– Убийца, – прошипела я, еле сдерживаясь от желания укусить, ударить, расцарапать.

Романтический момент пролетел безвозвратно, Денвер отстранился, лицо герцога приняло обычное холодное выражение легкой брезгливости.

– Шлюха, из-за твоего пуза коронацию придется отложить! Или срочно избавить тебя от него, – он перевел взгляд вниз на мой живот и скривился, когда я инстинктивно закрыла его руками. – Лекарь тебя живо выпотрошит!

– Не выйдет, никакой маг не сможет прервать беременность, – выпалила я.

– А хороший пинок в живот? – хватка на горле стала чуть крепче. – Это не магия, думаю, подействует.

– Ты не посмеешь! – я вздрогнула от ужаса.

– Посмотрим, – Адемар отпустил меня, щелчком расправил кружевные манжеты и снова облил презрительным взглядом.

«Конечно, я подпишу», – думала я, провожая глазами его прямую спину. Тут ни к чему проявлять упрямство и ненужный героизм, они просто убьют меня, если я окажусь чересчур несговорчивой. Соглашусь на все, что угодно. На любые условия и требования. Я должна выжить, сохранить жизнь и здоровье, чтоб отомстить.

И ребенок. Он не просил его зачинать, ни в чем не виноват, особенно в том, что его мамаша – безмозглая дура! Ну, кто ей не давал выйти замуж? Заниматься домом и семьей. Решила повыпендриваться, понаслаждаться свободой, жить своим умом, а ума-то и нет! И никогда не было, по всей видимости, иначе с чего бы мне так не везло все время?

Признайся себе – ты, заполучив юное красивое тело, решила восполнить все свои личные неудачи и разочарования своей жизни. Пошла по рукам. Ну, не совсем по рукам, но сути это не меняет. Наелась необременительных приятных свиданий? Кажется, из своих женихов я попробовала почти всех… И что, стала счастливее?

Даже Ромео меня предал… хотя с ним я не спала. Как он мог ради прекрасных глаз короля Эрберта предать нашу дружбу? Любовей случается полно, а найти искреннюю дружбу… вряд ли уже получится. Не могу поверить. Хотя, что там верить – сколько баб предает ради никчемного мужика своих лучших подруг. Мужчины не лучше. А я считала, что глупая ревность им не свойственна, что они поблагороднее в этом плане. Снова ошиблась.

Я почувствовала мягкий толчок внутри. Будто кто-то мягкой ладошкой погладил. Охнула, приложила руку. Мой ребенок толкался, заявляя о себе. По моим щекам снова потекли слезы. Бедный малыш, как же все страшно для нас сложилось.

Глава 5

Было больно. Мучительные волны, не контролируемым моим сознанием, накатывали и разрывали меня изнутри. Я прикусывала платок, не желая привлечь внимание моей надсмотрщицы – костлявой и белобрысой тетушки Адемара. С первого же дня пребывания в горном поместье Денверов она отравляла мне жизнь своими насмешливыми взглядами, полными презрения и превосходства.

Похороны монарха были пышными, в столицу съехалось множество аристократов. Вереница траурных карет растянулась через весь город. На церемонии я стояла рука об руку с Адемаром. С другой стороны стоял виконт Штернблум и давал на ухо ценные указания, кому кивнуть, что сказать. Я механически повторяла его слова и кивала, не вдумываясь и не пытаясь искать взглядом знакомые лица. Знакомые тут, конечно, были. Неподалеку стоял герцог Варрон и Деровер. Мелькнули светлые кудри Ромео. Я отвернулась. Не осталось у меня тут друзей. Да и, наверное, не было. Это я себе льстила, что ко мне можно серьезно относиться. Искренне полюбить. Видеть личность и человека в кудрявой декоративной болонке.

Ромео уже официально отказался от нашей помолвки, рядом с ним теперь вертелась невообразимо счастливая девица, которая даже на похоронах не могла скрыть радости обретения такого завидного жениха. Вот облом ее ждет! Ромео пытался поймать мой взгляд, подходил с соболезнованиями, ему что-то вежливое ответил Адемар, а я большую часть времени смотрела в пол. Имею право, мне скорбь даже изображать не надо.

– Ну вот, самые известные холостяки двора пристроены, теперь будет очень скучно, – заметила, проходя мимо, какая-то лира. Действительно, какая наглость – быть молодым, богатым, красивым и возмутительно неженатым.

На мне был широкий черный плащ, маскирующий фигуру. Конечно, существовал риск, что особо глазастые заподозрят неладное, но не явиться на похороны монарха кронпринцесса не могла. Был и лэрд Венделин, еще более бледный и худой, чем раньше. При виде меня его лицо дрогнуло. Он нервно поддернул рукав траурного камзола. На руке блеснул стальной браслет. Догадаться не трудно – его держат в отнимающих магию браслетах, как тогда Стефана держали в ошейнике. Значит, на помощь с его стороны рассчитывать тоже нечего, он сам в ней нуждается. Следующие за ним неотступно два мага обменялись с виконтом долгими понимающими взглядами.

После похорон безутешная принцесса, как сообщалась в газетах, на время траура направилась в поместье жениха, герцога Денвера. В одно из поместий. Где меня ждала достаточно уютная комната, книги, рукоделие, и общество поджимаюшей губы при виде меня лиры Амелии.

Адемара я практически не видела, он приезжал буквально пару раз за эти три месяца. Кроме лиры Амелии, в доме были только слуги, старающиеся не попадаться лишний раз мне на глаза. Думаю, им было недвусмысленно приказано не общаться со мной. Уж не знаю, что для них придумали – что я больна заразной болезнью или безумна, но служанок выметало из комнаты, стоило мне лишь открыть рот. Приглашенный из селения деревенский лекарь велел побольше гулять и хорошо питаться. Родов ждали в июле.

Сейчас стояла середина мая, в окно лился вечерний воздух, а я скорчилась на оттоманке, сжав зубы. Сначала я не понимала причин резкого ухудшения своего состояния, неприятных накатывающих спазмов внутри, пыталась отвлечься чтением. Даже подумала, что что-то не то съела за обедом, уж очень мне стало паршиво. Потом до меня дошло. Как же мне не хотелось обращаться за помощью к посторонним, равнодушным людям! Когда же это прекратится?

Подумав немного, я залезла в теплую ванну, надеясь, что горячая вода поможет расслабиться, и мне будет не так больно. Горячая вода снаружи и разрывающая боль, накатывающая волнами изнутри, заставляли меня стонать сквозь зубы.

– Ваше высочество, вы очень долго купаетесь, у вас все в порядке? – в дверь купальни просочилась молоденькая веснушчатая служанка. Новенькая. Видно, ее недостаточно запугали, раз она разговаривает с пленницей. Или не предупредили. – Вам плохо?

– Уйди, – мрачно приказала я.

Служанка посмотрела, как я корчусь, и испуганно ойкнула. Но не убежала с громкими воплями за помощью, а наоборот, плотно закрыла дверь и склонилась надо мной.

– Началось, да? – она нагло залезла рукой в воду и положила холодные руки мне на живот. Живот вздрогнул и сократился.

– Да. Нет. Не знаю, – сказала я, стуча зубами. Что я могу знать, я первый раз рожаю! У меня опыта нет!

– До последнего терпели? Не волнуйтесь, я вам помогу, вот только рожать вам придется прямо здесь, я не дотащу вас до кровати, а идти вам сейчас нельзя!

– Не говори никому! Не хочу, чтоб лира Амелия знала!

– Очень удачно она уехала в город, – прошептала служанка. – Приглашать вам акушерку и найти кормилицу ребенку. Ждут родов не раньше, чем через месяц. Нам повезло, что началось сейчас, до утра никто не войдет. Тужьтесь! – служанка положила мне руку на содрогающийся спазмами живот. – Давайте же, вдохните и потужьтесь!

Я ухватилась за края ванны и напряглась, рывком изгоняя из себя воду и скользкий предмет моих тревог.

– Я немножко спущу воду. Еще раз! Еще! Отлично! Вы молодец! – служанка тут же подхватила младенца. Вода окрасилась розовым, заплавали какие-то белые склизкие ошметки. Меня затрясло от напряжения и замутило от отвращения.

– Еще немножечко! Самое страшное позади! Еще пять минуточек! Сожмите соски. Покрутите!

«Что за глупости!» – хотела возмутиться я, но послушалась. Уж очень уверенно служанка приказывала. А я как-то враз ослабла, видимо, слишком много сил потратила, чтоб не кричать. Живот снова скрутило спазмом, что-то тяжелое выскользнуло из меня и шлепнулось с плеском в воду.

– Все в порядке, плацента вышла, – довольно сказала служанка. Завернула младенца, чем-то стукнула, щелкнули ножницы. Спустив грязную воду, служанка набрала ванну заново, накапав что-то остропахнущее из плоского флакона.

– Сейчас быстро обмоемся, и встанем, иначе кровью изойдете. Дойдем до кровати. Постараемся. Хорошо?

Я кивнула, прислушиваясь к своим ощущениям. Внутри меня стало пусто и просторно. Непривычное ощущение. Немного ныли мышцы живота. Придерживаясь за стенку, я встала на дрожащих ногах. Служанка быстро обтерла меня полотенцем и предложила свое костлявое плечо. Мы доковыляли до кровати. Служанка помогла мне надеть свежую сорочку, подложила полотенце между ног и под меня. Дала напиться. Я с облегчением откинулась на прохладные атласные наволочки, покосилась на часы. Недолго я мучилась. Еще и восьми вечера нет. Не так уж и больно было, больше пугали. Или у меня пониженный болевой порог. Интересно, почему бабы так орут, когда рожают? В целом, неприятно, но терпеть вполне можно. Я вот не пикнула, только изжевала два платка.

Под бок девушка мне сунула теплый сверток и убежала прибирать ванную. Меня охватила усталость и вместе с тем шальная радость – больше не нужно прятать живот, я снова свободна! Не будет мучительной изжоги, смогу спать на животе, садиться на корточки и наклоняться! У меня будет талия! Сильно поправляются те, кто неумеренно жрал, кому добрые родственники безостановочно подсовывали лакомые кусочки, а мне даже есть не хотелось целыми днями. Вряд ли я сильно поправилась, и фигура у меня должна снова стать стройной. Платья мои сгодятся, не нужно будет полностью менять свой гардероб. Я совсем не воспринимала маленький сверток, как часть себя и всеохватывающей материнской любви тоже как-то не ощутила. Лишь усталость и отстраненное любопытство. И тут наврали! Неправильное фэнтези, я давно это поняла.

– Почему он молчит? – испуганно спросила я, глядя на красное сморщенное личико с закрытыми глазками. – Он… нормальный?

– А вы хотите, чтоб он заорал на весь дом? – зашипела служанка. – Хорошо, что вы смогли справиться так быстро! Возьмите ланцет.

– Зачем?

– Поставьте на нем знак! Какой хотите и где хотите. Лезвие зачаровано для постановки опознавательной метки.

– Что ты несешь!? Какие метки?

– А как вы узнаете своего сына через год? Два? Пять?

– В каком смысле? – я плохо соображала, слишком устала.

– Вы что думаете, вам его отдадут? Позволят растить и кормить? Вы же королевствовать будете! Да вы его даже не увидите в ближайшие годы!

Я испуганно дернулась и пережитая боль тут же отозвалась во всем теле. Осторожно взяв ручку младенца, я нарисовала на плечике кончиком лезвия букву «тау» греческого алфавита. Тут таких букв никто не видел. Особенно таких кривых. Буква вспыхнула, рисунок тут же бесследно впитался в кожу, а ребенок недовольно закряхтел.

– Быстро говорите, куда его отвезти, младенца нельзя здесь оставлять!

– Под столицей, в деревне Верхние Лужки, на хутор лэра Грудиса, они ждут ребенка. Его дочь Гертруда хотела… – у меня от внезапно подступивших слез перехватило дыхание, и я всхлипнула. Гертруды больше нет. Она погибла.

– Отправлю его туда, – кивнула девушка, забирая сверток. – Отдыхайте. Этим скажете, что у вас началось кровотечение, а младенец родился мертвым. В деревне под горой как раз детский мор.

– Мертвым? – у меня прошел мороз по коже. Но я ухватила девушку за рукав. – Стой! Почему ты мне помогаешь?

– Вы же моего брата спасли, – прошептала она. – Он просил позаботиться о вас.

Она убежала. И унесла в корзине с бельем моего сына, который начал слабо попискивать, словно котенок. Еще немного и он бы действительно раскричался на весь дом. Я не успела подумать, о каком брате говорила служанка – глаза сами собой закрылись.

А с раннего утра началось светопреставление. Горничная нашла оставленное на виду окровавленное полотенце и ожидаемо подняла крик. Вокруг моей постели табуном забегали служанки. С меня стащили одеяло, и выяснилось, что я лежала в теплой луже среди кровавых разводов. Я отстраненно смотрела на суету вокруг, вяло удивляясь – не ожидала, что с меня так много крови натечет.

– Что, потаскушка рожает? – процедила, появляясь в дверях, лира Амелия в утреннем капоте, презрительно сморщив нос. – Никакого покоя! Сообщите, когда все закончится!

– Так ведь уже… вот, – служанка тыкала в угол моей кровати. Лира Амелия резко побледнела и ухватилась за косяк. Ей тут же сунули под нос нюхательную соль.

– Ах ты, дрянь, почему не позвала на помощь? Адемар убьет меня! – взвизгнула она.

Я мученически завела глаза. Мне и без того было нехорошо, все тело ломило, неимоверно хотелось спать, я даже не собиралась смотреть, что мне подсунула в кровать моя неожиданная помощница. Кстати, что она сказала, я брата спасла? И кого же я за последний год спасла? Пажа Кларенса, определила его на учебу. По судебным делам… да там счет на десятки будет, начиная от сына кузнеца в первом заседании, до сына негоцианта, обвиненного в подлоге в декабре. Ромео, в общем-то, тоже спасла, от женитьбы. Мариса – от казни. И Стефана от смерти в колодце. Да я тут вообще фея-крестная, сколько людей мне обязаны свободой и жизнью, и у каждого может быть сестра… Я настолько добрая, что вычислить нужного брата не представляется возможным. Дозированно надо делать добрые дела! Сдержаннее!

– Девочка, холодная уже, – доложила служанка лире Амелии. – Барышня слабенькая, видно, сознание потеряла от потери крови, позвать не смогла. Прикажете унести и закопать?

– Разумеется! Нет, оставь на леднике, пусть Адемар с виконтом посмотрят, что я не виновата! – В глазах надменной лиры Амелии мелькнул страх. – Наверное, надо этой вызвать лекаря, а то еще сдохнет. Пошлите за ним!

Местный лекарь равнодушно помял мне живот, осмотрел трупик младенца, кивнул.

– Нынче такое сплошь и рядом, опять, видно, ведьмы проклятие наслали, вот и родственница ваша попала под удар. Следовало купить ей защитный амулет. И попить порошок из толченого позвоночника гадюки. Хорошо, что выжила. Ей надо сейчас укрепляющий и кровоостанавливающий настой принять, питаться хорошо, такая бледненькая, – лекарь покачал головой.

***

Через три дня меня порталом перенесли во дворец. Подготовка к коронации шла полным ходом. А я не могла спать от беспокойства – я больше не увидела в доме Денверов ту служанку. Ни разу, хотя вокруг меня там крутились просто-таки хороводом – кормили, мыли, одевали, расчесывали. Ни на минуту одну не оставляли. Я даже не узнала, как ее зовут! Спрашивать побоялась. Кому же я отдала своего сына? Вдруг я его никогда больше не увижу? У меня от таких мыслей начиналась истерика, я заливалась слезами, но окружающие относились с пониманием – принцесса нервничает перед коронацией и свадьбой. Положено трепетной девушке волноваться.

***

– Ты не выглядишь счастливой невестой, – осуждающе сказал Адемар.

– Вы прекрасно знаете, почему, – огрызнулась я.

– Мы договаривались, что ты будешь выглядеть счастливой, а не быть ею. Можешь страдать сколько угодно, но на людях обязана улыбаться. Приведи лицо в порядок! Это приказ. Приехал новый придворный маг вместо утратившего силы Венделина, тебе надо принять его клятву в Малом тронном зале через час.

– В-венделин утратил силы? – запнулась я. – Вы же обещали его не трогать!

– Бывает с магами, выгорел, перенапрягся, – беспечно пожал плечами Адемар. – Но он жив. Будет жить в захолустной деревне, ловить ящериц и солить лягушек.

– Запытали, значит, замучили. Еще одна жизнь на вашей совести, – я опустила голову. Что толку, что Венделин сохранил жизнь? Утрата магии для такого сильного мага – это равносильно, как для обычного человека ослепнуть, оглохнуть и лишиться рук и ног. И гениталий заодно.

– Мы же договаривались быть на «ты», дорогая невеста, – напомнил со злостью Адемар. И неожиданно мягко добавил, коснувшись костяшками пальцев моей щеки. – Я ведь все понимаю. Не грусти, все к лучшему. Этот ребенок был нам не нужен. Ты родишь от меня сына, сильного наследника, будущего правителя Элизии. Не понимаю, почему так бесится виконт из-за смерти этого ублюдочного недоноска. Орал на тетку, как будто впрямь что-то серьезное случилось.

– Наверное, потому, что у него были на это причины, но ничего важного он вам попросту не сообщает, – язвительно ответила я.

– Змея, – не остался в долгу Адемар. – Через час в Малом тронном зале. Надеюсь, твой внешний вид меня не огорчит.

– У меня нет желания нравиться мужчинам.

– Твое желание тут не играет никакой роли – моя невеста должна выглядеть лучше всех во дворце! Не поверю, что ты в трауре из-за смерти отца, он бы умер и без нашего вмешательства.

Я отшатнулась. Это чудовище даже не раскаивается! Отец его любил, доверял. Видел своим преемником!

– Мне иногда кажется, что вы не человек. Вам чуждо все человеческое.

– Не чуждо, – глаза Адемара заледенели. – Но это я докажу после свадьбы. Если бы твой отец видел меня на троне, не назначил бы наследницей тебя! Да это просто оскорбление для аристократов – поставить во главе страны такое никчемное, дрянное, испорченное существо. Не иначе, как уже был слаб рассудком!

– Зато не убийцу, – парировала я. – А ваши руки по локоть в крови.

– Власть всегда жестока, без страха не будет повиновения. Старику и так немного оставалось. Или ты до сих пор помнишь своего постельного пса? Его хотела посадить на трон? Не от него ли был приплод? Или все же от мага? Хорошо, что больше не о чем беспокоиться.

Такие милые беседы проходили почти ежедневно, и бесконечно утомляли меня. Узнать обиняками удалось лишь, что из поместья Денверов уволилось в мае три служанки – почему-то девушки брали расчет и предпочитали искать новое место весной. Думая, как лучше организовать поиски, и кого к ним можно привлечь, я почти не замечала происходящего вокруг. Коронация прошла практически мимо моего сознания.

На мне было красное коронационное платье с широкой золотой каймой, это я помню. Разумеется, главный храм, куда я, по традиции, от дворца шла пешком и с непокрытой головой. А дальше все сливалось в один невнятный ком – песнопения, молитвы, жрецы в парадных хламидах, курения, от которых кружилась голова. И широкий обруч тяжеленной короны, который придавил мою голову и сразу стал натирать уши. И толпа народа, с криками ликования приветствующая меня на площади. Ну, этим все равно, лишь бы наливали из заранее приготовленных бочек пиво и вино.

Потом был пир с кучей гостей, две трети которых я не знала. Здравицы и неискренние пожелания. Слева от меня восседал виконт Штернблум. Справа – разумеется, Адемар. Машинально ела, не чувствуя вкуса и кивала гостям.

Есть не хотелось, голова казалась пустой, огромной и гулкой.

На следующий день новой королеве следовало принимать вассальные клятвы от дворянства. Трон был жутко неудобный – твердое сиденье и прямая спинка совершенно не давали возможности расслабиться. Помнится, в Тронном зале было раньше мягкое кресло. Я потребовала заменить трон, или положить подушечку, но виконт зашипел, что на время принятия оммажа² ставится раритетный трон Варронов, которому триста лет, и придется терпеть для соблюдения традиции.

На мне было широкое платье, усыпанное драгоценными камнями и горностаевый палантин. Шею оттягивала толстая и широкая цепь, из квадратных грубых звеньев с драгоценными булыжниками, лоб сдавливала корона. Дворяне опускались на одно колено, произносили клятву верности и протягивали руки. Мне следовало положить руку сверху, принять клятву и подтвердить право владения землями. Затем поцеловать новоиспеченного вассала в губы. Интересно, мой папенька тоже перецеловал всех дворян Элизии в свое время? Или только глав родов? Воображаю насыщенные чесночные и селедочные запахи провинциальных баронов!

– Я, герцог Варрон, владелец ленов Милькана, Кантро, Хауборна и Ривалена, клянусь…

– Я, герцог Денвер, владелец ленов Денвер, Лассаш, Муэлья и Фергор…

– Я, граф делла Хара…

Ромео заискивающе заглянул мне в глаза, а мне захотелось демонстративно утереться. Хотя поцелуй был сухим и коротким.

Рядом с троном стоял виконт Штернблум. Он не давал вассальной клятвы, поскольку был магом и формально подчинялся Совету магов, но он, на мгновение преклонив колено, поклялся не причинять мне вреда ни словом, ни молчанием, ни действием, ни помыслом. Видимо, убийство моих близких и слуг вредом лично для меня не считалось. К вечеру мне было абсолютно все равно, кого целовать, все лица слились в одно. Бородатые, усатые, бритые, русые, черные, белые. И завтра будет то же самое. И послезавтра. Я готова была взвыть. Вместо того, чтоб весело праздновать, я тут попу отсиживаю и целую противные рожи. А ведь, судя по загадочной физиономии виконта, это далеко не все обязанности начинающей королевы!

– Вам готовят покои напротив моих, – разглагольствовал Денвер, провожая меня в мою прежнюю комнату. Розовые рюши издевательски торчали из балдахина и чехлов мягкой мебели, нагло лезли в глаза с драпировок и портьер. Как же они меня раздражают! Так же, как Адемар!

– Полагаю, наши покои должны быть в противоположных крыльях дворца, – возразила я.

– Если вы к тому, что ваши оргии будут мешать мне спать, то не беспокойтесь, оргий не будет, – Адемар прищурился. – Я этого не потерплю. Более того, я не потерплю измены с вашей стороны. И неблаговидного поведения. Верность, скромность и послушание. Вы подписали магический договор.

Я и без него знала, что пресловутый договор мне не даст причинить вред, убить, или предать жениха, но обет молчания там не значился, хоть словом уколоть гада!

– Вот как? Запрете или пояс верности наденете?

– Почему «или»? Я могу сделать и то, и другое. У вас всего-то осталось три-четыре недели свободы. Максимум пять. Раньше, к сожалению, свадьбу подготовить не успеют, хоть я и угрожал распорядителю. А вы как раз придете в себя после… вашей ошибки. Вместо чистой, юной принцессы жениться вот на этом разношенном теле… Чем скорей появится законный наследник, тем быстрее вы избавитесь от моего присутствия в своей спальне. Мне будет противно к вам прикасаться, но я принесу эту жертву.

– Бедненький, – пожалела я герцога. Внутри все заболело от грубых и жестоких слов. – Знаете, пока я была в Шардане, освоила в совершенстве позы морской звезды, бревна и трупа. Еще – дохлой рыбы. Мне вас искренне жаль, вы ведь будете пожиже короля Эрберта. Придется стимуляторами пользоваться. И полагаю, чтобы мне не мешали спать ваши оргии – вы же непременно захотите убедиться в своей мужской силе? Покои супругов должны быть подальше друг от друга. Желательно в противоположных крыльях дворца.

Адемар стиснул кулаки.

– Никакая ваша поза не помешает мне заполнить вас семенем до ушей, как только лекарь скажет, что вы уже способны зачать. Думаю, за месяц я справлюсь с наследником. Зато потом не прикоснусь к вам всю оставшуюся жизнь и буду спокойно править страной. Менять фавориток… – Адемар мечтательно завел глаза.

– Менять фавориток необходимо, – понимающе кивнула я. – Сочувствую им! Терпеть такого любовника больше пары раз абсолютно невыносимо!

Адемар отчетливо заскрипел зубами и почти выбежал из моей спальни. Бедная Элизия! Ее будущий король не думает о политике, налогах, торговле, законодательстве – он думает о вседозволенности и безнаказанности, об изысканной пище и изощренных телесных наслаждениях. А ведь это довольно скучно – управлять страной, одни обязанности, огромная ответственность и никаких удовольствий. Кроме удовольствия ощущать власть. Право, я счастливее была, когда прислуживала княжне Роквальд

***

– Я, барон деи Энгарто, владелец поместий Энгарто и Мирасль, клянусь…

Знакомое имя выдернуло меня из оцепенения третьего дня представления дворянства, я моргнула. Сегодня шла мелочь – мелкопоместные бароны и нетитулованные помещики. Смуглый черноволосый красавец явно волновался, протягивая мне потные ладони лодочкой. Я отдернула машинально потянутую уже руку. Энгарто? Барон Энгарто? Стефан, конечно, мог измениться разительно – потолстеть, загореть, побриться налысо, отпустить бороду, но не мог потерять полметра роста! И глаза у него зеленые в крапинку, а не темно-карие!

– Вы не Энгарто! Наследник лена – Стефан деи Энгарто! Кто вы такой? – Я выпрямилась на троне.

По рядам придворных разнесся ропот, шелест восклицаний. Ну да, «она говорить может!» – читалось удивление на лицах придворных. Безмолвная марионетка подала голос. Виконт за спинкой трона замер, хищно уставившись на молодого барона. Новый маг – полный благообразный мужчина средних лет, посмотрел на меня с легким недоумением. Из дальнего ряда торопливо вышла красивая пышная женщина лет сорока, в богато расшитом синем платье, с серебряной сеткой на темных волосах. Ее пальцы были унизаны многочисленными крупными перстнями. Женщина опустилась перед троном на колени и склонила голову.

– Я баронесса деи Энгарто, а это – мой второй супруг Бенедикт дель Моррент, я уступила ему свой титул в соответствии с законами Элизии, – полные губы баронессы тронула легкая улыбка. Ну да, в соответствии с этим же законом, я после свадьбы уступлю корону Адемару. Плохой закон, он мне не нравится. Мне корона и так не жмет. А ответственности у меня больше, чем у Денвера.

– Гербовник сюда! – негромко приказал виконт Штернблум.

Принесли книгу в метр высотой и с локоть толщиной. Водрузили на поспешно принесенный к трону пюпитр. Геральдист быстро пролистал страницы и открыл нужную. На левой половине красовался довольно незатейливый, даже примитивный герб, на правой – список представителей фамилии, начиная с основателя рода. Законные супруги, законные дети, бастарды, введенные в род, просто бастарды. Подтвержденные магические способности обозначались разными неизвестными мне значками. Интересно, так за каждым аристократом бегают, или все же есть шанс бастарду или магу остаться неучтенным? Или магия сама автоматически обновляет эту базу данных? Трудно нынче дворянам живется, вся половая жизнь в гербовнике отражена. И не откажешься ведь! Геральдист громко зачитал притихшему залу страницу.

– Барон Маттео Кристиан деи Энгарто, ныне покойный. Его ныне живущий сын – Стефан деи Энгарто. Супруга Лусия, урожденная дель Кавальери, умерла десять лет назад. Вторая супруга Маргарита, урожденная Керо, дочь купца?

– Это я, – кивнула баронесса. – Мой бывший супруг лишил наследства и выгнал опорочившего его имя сына из дома. Мы подавали прошение королю Дориану о лишении моего пасынка титула наследника ввиду поведения, нарушающего дворянскую честь. Прошение было удовлетворено, и вот, мой новый муж, барон деи Энгарто, явился принести вассальную клятву…

– Я не приму его клятву, – перебила я ее гладкую речь. – Титул и земли должны принадлежать кровному наследнику, а честный он или бесчестный, к праву наследования не относится. Лишь в случае его подтвержденной смерти вы можете распоряжаться родовыми землями. Вы лично не имели титула до замужества, и не можете его передать мужу. Только сыну, но у вас нет детей от барона. Баронский титул Энгарто должны принадлежать урожденному лэрду или лире Энгарто. Где ваш пасынок?

В темных глазах женщины мелькнула досада и злость.

– У нас нет сведений о нем, он… бродяжничает. Может, умер давно.

– Вот как? У нас в Элизии наследники старинных родов бродяжничают? С каких пор? Почему же его не разыскали после смерти отца? Кто-либо знает что-нибудь об этом деле?

Виконт подал знак. Баронессу и ее супруга вежливо оттеснили от подножия трона, причем смуглый красавчик сильно побледнел и обильно стал потеть. Придворные негромко обсуждали скандал.

– Прошу меня великодушно простить, – перед троном склонился молодой человек в черной мантии. Я сразу его узнала и улыбнулась. Молодой докладчик суда лэрд Брент.

– В королевскую судебную палату поступала жалоба от лэрда Стефана Энгарто. О незаконном лишении его титула и наследуемого имения, а также клевете, распространяемой в его адрес мачехой Маргаритой Керо, нынешней баронессой Энгарто.

– Когда поступила жалоба, и какое было принято решение?

– Около… полугода назад. Решение было оставлено на королевский суд, и до сих пор не вынесено. Рассмотрение дел было приостановлено в связи с трауром, – лэрд Брент виновато развел руками.

Этим бездельникам судейским лишь бы не работать! Полгода уже не работают, дармоеды! То у них траур, то торжества по случаю коронации. Ну, что ж, сделаем доброе дело, даже если это последнее самостоятельное действие, которое я сделаю до свадьбы. Полгода назад Стефан был жив и здоров. Впрочем, подписанному договору мои действия не противоречат, зря виконт нехорошо косится. Неужели до сих пор не знает, с кем я сбежала из тюрьмы? Кстати, почему до сих пор он со мной об этом не поговорил? Неужели у них побеги магов из магических застенков – в порядке вещей? Или он просто не в курсе, что в колодце был еще один заключенный?

– Я, Вероника Варронская, королева Элизии, призываю ко двору барона Стефана деи Энгарто, гарантирую ему неприкосновенность, возвращение титула и наследственного лена. Вдове барона положена была вдовья часть, позволяющая ей жить безбедно, но поскольку у нее нет детей, и она снова вышла замуж, то ее содержание отныне ложится на плечи супруга, и жить она также обязана в доме нового супруга, а не в родовом имении Энгарто. Пока же владения передаются под опеку короны, до появления законного наследника.

– Это что еще за благотворительность? – прошипел виконт, наклоняясь ко мне, сохраняя на лице приятную улыбку.

– Долг королевы – заботиться о подданных. Найдете толкового управляющего? – ответила я. – Разве вы не видите, что ушлая бабёнка уморила мужа и выгнала пасынка?

– У вас приступ ясновидения? Откуда вы знаете, что уморила?

– Предчувствие у меня такое, – пробурчала я. – В конце концов, у вас есть дознаватели, вы за правопорядок отвечаете, когда не устраиваете государственных переворотов и не похищаете принцесс. Пригласите специалистов, пусть работают. За что они жалованье получают? Желаю, чтоб мое правление было справедливым!

Мое решение по делу Энгарто в тот же день герольды огласили на рыночной площади, на дворцовой площади, и на восьми крупных перекрестках столицы.

Между прочим, первым же указом я приказала возле въездных ворот и ратуш в городах, в гостиницах, у домов старост крупных деревень установить доски объявлений единого образца. Вместо портала госуслуг. Повелела развешивать там новые указы и постановления, решения суда, листки розыска преступников и курс валют, доставляемые специально созданной курьерской службой. Пусть народ просвещается. А кто читать не умеет – пусть учится.

Глава 6

На следующий день новый супруг баронессы Энгарто подал прошение о разводе в Палату церемоний. Красавчик понял, что не достоин такого счастья, и дал исчерпывающие показания, свидетельствующие о насильственной смерти старого барона. Вот же дура-баба! Травишь человека – так молчать надо! Зачем же хвастаться? «Вот на что я пошла ради тебя, люби меня теперь еще крепче»? Когда мужчины ценили чужие усилия? Посланные в имение дознаватели побывали в склепе, срезали ногти и волосы покойного барона и обнаружили в них чудовищное количество мышьяка. Наше величество развод одобрило, соучастника помиловало и сослало, а отравительницу отправило на плаху.

На казни я также присутствовала и совершенно равнодушно наблюдала за работой палача. Может быть, другие становятся после родов более мягкими и сентиментальными, гормоны не сразу в норму приходят, но я чувствовала, что мое сердце стало жестким, как камень. Я никому уже не могла верить, а приступы острой мизантропии требовали строгого наказания преступников. Меня лишили всех привязанностей, и я буду жесткой. Мне еще мстить по длинному списку, тут не до телячьих нежностей.

Разумеется, тут же сплетники стали сочинять, что у меня были личные причины ненавидеть баронессу, и я поступила так из ревности и мести. Приревновала покойного старичка барона, не иначе. Фрейлины исправно докладывали последние дворцовые сплетни. Мне снова навязали цветник из лучших представительниц старших родов, постоянно таскающийся за мной хвостом, пришлось смириться.

Виконт Штерблум стал как-то очень задумчиво на меня посматривать и мне это совершенно не нравилось.

Пришлось разгребать кучу дел в суде днем дважды в неделю, а ночью читать законопроекты, прошения и жалобы от подданных. Хорошо, что доносы и дипломатическую почту читал виконт. Адемар совершенно не занимался государственными делами, и я с грустью замечала, как обросший прихлебателями герцог становится надменным, капризным, жадным до самых низменных удовольствий. Его наряды становились все ярче и вычурнее, перстни крупнее, пирушки шумнее, а число облагодетельствованных им придворных дам исчислялось уже десятками. Не считая попавших под скорую руку… ну, не совсем руку, смазливых служанок. Его чуть ли не ежедневно вызывали на дуэль оскорбленные женихи, братья и отцы – он приказывал оплатить утерянную невинность деньгами, а недовольных колотить палками. Драться на дуэли он будет только с равным ему, а кто у нас равен герцогу? И, смеясь, громко рассказывал, что дамы себя оскорбленными отнюдь не считали, и как счастлива была в его объятьях очередная пассия. Герцог совсем не был привередлив и никого не обижал – ни худых, ни толстых, ни блондинок, ни брюнеток, ни замужних дам, ни юных дев. В чем-то он был прав – стать фавориткой будущего короля стремились слишком многие, и пока что уверенно лидировать удавалось одной – рыжей Сесиль Оденкур. Изгнать ее из дворца я могла личным приказом, но это бы показало, что я ее опасаюсь. Наверное, все же надо было дать ей возможность честно выйти замуж за маркиза Кара-Барраса, это ведь я расстроила ее свадьбу.

Виконту было плевать на развлечения герцога, он был занят чисткой Совета магов. Думаю, поголовье магов в Элизии значительно сократилось. Виконт лишь приказывал казначею оплатить устройство очередного пира, бала, фейерверка, покупку лошадей, нарядов и драгоценностей для любовниц герцога.

Виконта я прекрасно понимала – чем больше тратил герцог, тем больше он зависел от виконта. И Адемара я тоже в чем-то могла понять – всю юность ограниченный в средствах, лишенный женского внимания, молодой человек хотел полностью насладиться своим новым статусом, достатком и привилегиями. Но герцог совершенно не чувствовал рамок. Его поведение бросало тень на меня, нынешнюю королеву Элизии. Становиться посмешищем из-за пьяных выходок жениха я вовсе не собиралась. Не для того я так долго восстанавливала свой имидж. Как бы мне не было неприятно, разговор с герцогом давно назрел.

Мне не хотелось входить в его покои мимо караула стражников, я надеялась на приватный разговор, поэтому прошла через свою новую спальню, где уже завершили отделочные работы. Нежные бежевые, персиковые и фисташковые тона с ненавязчивыми цветочными мотивами радовали глаз. Половина герцога была оформлена в синих, серых и серебряных оттенках. Мне и герцогу приготовили по десять комнат, а смежные спальни соединялись дверью. Я неприязненно сверлила глазами ни в чем не повинное ореховое дверное полотно, украшенное позолотой и резьбой, и не решалась нажать ручку.

После свадьбы мне придется ночевать здесь, чтоб Адемар мог беспрепятственно исполнять супружеский долг. Где бы достать волшебный шандарский гашан? Нажав ручку, я открыла дверь, и она бесшумно распахнулась. Я сделала шаг и замерла.

Возле кровати лицом ко мне стоял полностью обнаженный Адемар, его бедра обнимали тонкие женские руки, а рыжая голова женщины возле паха то приближалась, то отдалялась, совершала характерные движения. Одну руку Адемар держал на затылке женщины, второй рассеянно поглаживал ее шею. Надеясь, что меня не заметили, я отступила, но не успела закрыть дверь. Мои глаза встретились с насмешливыми голубыми глазами Денвера.

– Желаете присоединиться? – спросил он с улыбкой.

Женщина попыталась вскочить и обернуться, но Денвер, ухватив обоими руками, стал резко насаживать ее голову на себя, не отрывая взгляда от моего лица. Я выдохнула и захлопнула дверь. Из-за нее тут же донесся негромкий мужской стон. Уверена, Адемар сделал это специально! Хороший разговор вышел. Содержательный. Пройдя через спальню, будуар и гостиную, в своем кабинете я села в глубокое широкое кресло. Выдохнула.

В общем-то, почему я так удивлена и раздосадована? Адемар зажимает хорошеньких девиц прямо в коридоре, даже не озаботившись прикрыться портьерами. Мне докладывали дворецкий, обер-гофмейстер и новый начальник стражи. А уж в своей спальне герцог волен делать, что угодно. Но слышать за дверью его сладострастные стоны я как-то не готова. Что-то мне подсказывает, что к моим аналогичным стонам герцог отнесется куда более негативно. А я ведь настаивала, чтоб покои были в разных крыльях дворца! Пойти сегодня спать в свою девичью розовую спальню? Но там сейчас ремонт! Я сама лично содрала пару розовых драпировок со стен, чтоб мне, наконец, сменили обивку на что-то более спокойное.

– Ваше величество? – виконт вошел, как всегда, почтительно поклонившись. Он вообще вел себя безупречно вежливо. И действительно, усердно занимался государственными делами и делами магическими, куда я даже не совалась. Если бы в нашу первую встречу он не кинул меня в яму, не учитывая моего мнения, я бы даже сочла его идеальным придворным, дальновидным политиком, умным, вежливым и обходительным.

– Совет обеспокоен требованиями Шардана, – виконт положил мне на стол бумагу.

Шардан требовал реституции³ – вернуть свои исконные земли в прежние границы. Ведь я не стала Избранной короля и не родила ему наследника. К тому же сбежала, вызвав недовольство местной знати, которая заподозрила Эрберта в организации побега. Меня ведь ждали в других знатных кланах! Эрберту пришлось оттяпать пяток голов, чтоб недовольные успокоились. Ожидаемое требование. Король Эрберт мог бы просто силой захватить рудники. Противопоставить ему мы ничего не могли.

– Обаяние Ромео делла Хара больше не действует на короля Эрберта? – сухо поинтересовалась я, ознакомившись с нотой.

– Склонность короля к нему более, чем когда-либо, но политика – политикой, а любовь – любовью, – рассудительно ответил виконт. – Король умеет разделять личное и государственное, а Ромео еще слишком молод, чтоб вертеть таким матерым зубром. Вы до сих пор на него сердиты?

Сердита? Не то слово! Я полна решимости уничтожить мерзкую семейку делла Хара! А предателя Ромео стереть в порошок. В пудру!

– Да уж, – поджала я губы. – Виконт, не могли бы вы объяснить Адемару, что будущему королю следовало бы вести себя… более сдержанно? Я понимаю, фаворитки – неизбежное зло, но следовало бы хоть каплю уважения к невесте проявить. У нас ведь свадьба скоро. А капризы Сесиль слишком дорого обходятся казне, вы не находите? Как-то надо умерить ее аппетиты. Пусть покупает ей блестяшки из своих личных средств. И не пытается протолкнуть ее родственников на важнейшие придворные должности. Они мне там не нужны. Кстати, я вам искренне благодарна, что вы не сместили моих людей.

– А вы сами уже выбрали себе фаворита? – виконт посмотрел на меня своими очень светлыми прозрачными глазами, неуловимого оттенка, то голубого, то серого, то отливающего в зелень. Виконт по-прежнему одевался очень скромно, в простые темные камзолы, длинные светлые волосы связывал в низкий хвост, и если б не его аура силы, смотрелся бы простым секретарем. На самом деле сейчас он занимал пост главы магического департамента, как будто его интересовало исключительно магическое сообщество, а не страна целиком.

– Претендуете? – я скептически подняла бровь.

– Да если бы я знал раньше! – с небывалой горячностью вдруг воскликнул Штернблум. – Если бы чуть раньше добрался до этого осиного гнезда! Вы – резонатор, верно?

– Я знаю, – кивнула я, с любопытством наблюдая за неожиданными метаниями всегда хладнокровного виконта. – Вы говорите о Цитадели? Вы разогнали магов оттуда? – это была отличная новость!

– Проклятые маги! – зарычал виконт. – Скрыть такое чудо! Более того, приказать уничтожить!

Я поняла брови. А, так был приказ сверху? Я догадывалась, что в яме побывала не просто так. Ну, спасибо, дяденьки маги. Меня ждал не колодец, а какое-нибудь местное Авада Кедавра. Ну, или эконом-вариант – веревка или ведро с водой. Это эффективно и практично, проливать королевскую кровь чревато на магическом плане – может прилететь откат от нарушенной клятвы верности государю. Интересно, как они ее обошли при нападении? Иноземных наемников припрягли? А виконт просто проявил хозяйственный подход и решил сохранить пленницу, вдруг пригодится?

– Адемару вы не нужны, у него крохи магии, две крохи или одна – он и не заметит, равно, как и полную утрату своего ничтожного дара. Он младший сын и не обучался магии. Если бы я знал раньше! Если бы вовремя догадался, что стоит за приказом Совета вас задержать! Я бы встретил вас, как самую дорогую гостью, окружил заботой, вниманием, и вы легко подарили бы мне удвоение резерва! А эти твари подписали вам смертный приговор! Не смогли использовать сами и решили уничтожить такую редкость! – Виконт резко выдохнул, на его скулах розовели два ярких пятнышка румянца. – Я далеко не урод, знатен, богат, умею доставить женщине удовольствие, вы бы никогда не пожалели о нашей связи! Не в обиду будь сказано, но вы ведь весьма неравнодушны к плотским утехам! Наше общение могло бы быть весьма приятным и взаимно полезным. Каких бы высот достиг наш союз!

– Вы не с того начали наше знакомство, – согласилась я. – Значит, Совет магов приказал меня убить? Это не отменяет того факта, что именно вы убили моего отца и моих друзей. И вкус к утехам я утратила. Мне крайне не понравился результат. Рожать больно и можно даже умереть, как оказалось, – хмыкнула я. – И вас я искренне ненавижу, как хладнокровного мучителя и убийцу моих близких.

– Напрасно, – вздохнул виконт. – Это были неизбежные жертвы. Всегда первыми страдают невинные, у правителей чистых рук не бывает. В стране давно назрели перемены, и маги, без сомнения, должны иметь больше прав, чем неодаренные. Совет сидел на своих столбах и покорно терпел руководство государя, презревшего магию. Маги не могут подчиняться не-магам!

– Насколько я понимаю, маги просто не вмешивались, занимались своими делами, никто ими не руководил, кроме их собственного Совета. А отец был сильным магом огня, мне говорили, – возразила я.

– Пф-ф! Зажечь факелы в замке или разжигать камины – это оскорбительно для сильного мага. Низводить свой дар до жалкого бытового уровня! Есть более достойные цели.

– Воевать хотите? – догадалась я. – Мировое господство магов желаете осуществить? Или хотите для начала на короле Эрберте потренироваться?

– Для начала – навести порядок в стране. Для этого нужно много сил. А вы вот, рядом, и так соблазнительны! В магическом плане, я имею в виду!

Я фыркнула. Дождалась комплимента, называется.

– Но я не рискну своим даром. Резонанса нельзя достичь силой. Вам ни к чему опасаться меня, я вам не враг. Наоборот, буду беречь вас и всеми силами защищать. А вот Адемар может. Ему нечего терять.

– Хотите сказать, что мне следует опасаться физического насилия с его стороны? – удивилась я. – Но зачем? Он же скоро станет моим мужем, это вопрос решенный. К чему же напрягаться?

– Станет он вашим мужем или нет, решаю я. А я пока сомневаюсь, – виконт вдруг усмехнулся. – Вам нужен более достойный супруг. До того, как я с вами познакомился, я иначе вас представлял. Считал, капризная дурочка, вся ценность которой заключается лишь в родословной и смазливой мордашке. Никогда не думал, что скажу это, но вы умны. Ваши решения взвешены и справедливы. Вы не одержимы властолюбием. Цените комфорт, но равнодушны к роскоши. Вы трудолюбивы, сообразительны, умеете вычленять главное и прекрасно смотритесь на троне. И на монетах. Вас любит народ. Вашей красотой вдохновляются поэты. Выгоднее иметь вас союзником. Если ранее я считал, что вас необходимо убрать с глаз долой в отдаленный монастырь, то теперь я свое мнение изменил. Вы должны быть на виду. Жаль, что вы не маг. Но сильный резонатор – это драгоценная находка для любого мага и вашего будущего супруга.

– Так мне можно не бояться больше притязаний Адемара?

– Я этого не говорил. Что вы знаете о накопителях? Усилителях магии?

Об этом я не знала ничего, о чем с готовностью и сообщила виконту.

– Жаль, жаль, – протянул он. – А открыть Павильон ваших милых развлечений можете? Мы выяснили, что там было установлено несколько мощных накопителей, представляющих огромную ценность. Не желаете ваши развлечения продолжить? Вам – удовольствие, мне – ощутимая польза. Даже выгоревший маг может продолжать практиковать, имея подобный накопитель.

– После родов я считаю мужчин источником боли и вреда для женщин, – жестко ответила я. – Да и как войти в Павильон? Открывал и запечатывал двери лэрд Венделин. У меня ведь магии нет. Насколько я знаю, после ваших пыток у лэрда Венделина ее тоже больше нет. Попросите нового мага открыть павильон. Он хоть чего-то стоит?

– Невозможно! Запечатывание происходит личной аурой мага, – рассерженно рыкнул Штернблум.

– Я в этом не разбираюсь, откуда мне знать такие тонкости, – пожала плечами я. – Давайте лучше обсудим новые проекты.

***

Адемар бесился. Обещанная свадьба снова откладывалась. Месяц, другой. Третий. Постоянно находились более насущные проблемы – ситуация с Шарданом, с законодательством, вводились новые налоги и отменялись старые, заключались новые экономические и военные договоры. Совет предложил разделение населения на три сословия – высшее, разумеется, магическое, среднее – военное и торговое, и низшее – ремесленники и крестьяне. Верхнее может не служить никому, но по желанию – королю. Совет желал даровать магам полную свободу от законов страны и подчинение их лишь Уставу магов.

Я возражала. Маги тогда просто сметут и уничтожат всю существующую вертикальную систему власти. Если аристократы обладали магией, то это было понятно и привычно. Но маги рождались и в простых семьях. И что тогда? Аристократы допустят простолюдинов к власти, руководствуясь лишь силой дара? Кто в это поверит?

Если маг совершает преступление, то судить его нужно и можно, как обычного человека. А владение магией приравнивать к оружию, следовательно, расценивать, как отягчающее обстоятельство. Но так считала только я. В Совете было семь магов и четыре не-мага. Я накладывала вето на законы, ущемляющие простых граждан. Советники, ехидно улыбаясь, отвергали мои инициативы. Эта яростная борьба изматывала. Но зато я практически не вспоминала больше о ребенке. Не растравляла себе душу.

У меня будут еще дети. Когда-нибудь потом. Если я смогу еще подпустить к себе мужчину, довериться ему. А если не смогу – меня заставят. Все равно замужества не избежать, политический брак с представителем сильного древнего рода неизбежен, пусть это станет и не Денвер. Этот хотя бы известное зло.

В большинстве случаев мужу нужно свежее тело, способное доставить массу приятных ощущений и родить здорового наследника. Добавим корону и власть, так желанную Адемару. Или магию, как магам. Кем бы не стал мой будущий муж – пылких чувств в браке не предполагалось ни с какой стороны. Я была просто исключительно ценным товаром. И деваться мне некуда.

А мне от них… да мне ничего не нужно. У меня все есть. Виконт уже успешно уничтожил Цитадель, обезглавил и распустил Совет магов, значительно сократив мой список мести. Предоставил мне максимум возможной свободы. Если мне захочется физического тепла – достаточно просто шевельнуть пальцем, и грелка во весь рост будет лежать в постели, перевязанная шелковой ленточкой в нужном месте. Стихи, сонеты, оды, сонеты и конфеты поступали в огромном ассортименте, так что и романтическим вниманием я не обижена, мое женское самолюбие может не скулить. Разбором посвященной мне любовной лирики я заняла навязанных мне фрейлин, пока разбиралась с донесениями и прошениями.

Но, честно говоря, теперь я действительно боялась плотских утех. Безумно боялась новой беременности. Если я позволю себе расслабиться, как это произошло всего лишь единственный раз со Стефаном, позволю на минутку раствориться в чувствах – расплачиваться придется именно мне.

Кто же знал, что еле живой маг сможет сделать такую подлость? Ходить с животом, даже маленьким, не доставило мне никакого удовольствия, хоть меня миновал токсикоз и другие прелести. Не знаю, почему мне так повезло. Наверное, потому что я очень мало внимания уделяла своему состоянию – некогда было прислушиваться к себе и капризничать тоже не перед кем. Доверять новому лекарю, суетливому и заискивающему, решать проблему с контрацепцией я не рискнула. Поэтому предохранялась воздержанием.

Злая и ожесточенная, я встречала каждый новый день жесткой физической тренировкой, мысленно кромсая кинжалом ненавистные лица советников. Спала я по-прежнему в своей девичьей спальне, обитой теперь персиковым штофом, и Адемару было запрещено там показываться, равно, как и его тетке – я добилась все-таки от виконта Штернблума ее удаления из дворца.

Виконт и сам был чрезвычайно зол на лиру Амелию, поэтому охотно пошел мне на уступки. Как крайне немногочисленные придворные, посвященные в мою тайну, он считал, что мы утратили рычаг давления на Шардан, и бесконечно сожалел о смерти младенца. Кажется, даже считал себя виноватым, что не подумал обеспечить мне более комфортные условия. Ага, он думал, выносить и родить – это просто так, пописать сходить? Не напряжно и отчасти приятно, не зря же большинство женщин так упорно стремится обзавестись детьми.

Горную территорию после долгих обсуждений и переговоров пришлось отдать. Деровер был вне себя от горя, покидая разработки.

В моей гостиной теперь постоянно сидели и щебетали фрейлины. Разбирали вороха любовных писем и вели живейшее обсуждение личной жизни придворных. То, что я скоро выйду замуж, не вызывало ни у кого ни малейшего сомнения. Незамужняя королева – это нонсенс. Ладно бы вдова, регентом при наследнике, это понятно и прилично. Обсуждать претендентов на мою руку они могли бесконечно. Да сколько можно уже? Моего терпения хватало на пятнадцать минут максимум.

– Ваше величество, – обратилась хихикающая девица. – Как смешно, вам посвятили кулинарный рецепт! Написано, что в вашу честь придумали кашу!

Фрейлины зафыркали.

– Молочная каша, какая вульгарность! Нет, чтоб изысканный десерт!

– Правда? – удивилась я.

Не то, чтобы у меня возникли какие-то озарения или предчувствия, но у меня возникла догадка о том, кто мог бы мне прислать рецепт молочной каши. Год назад я собственноручно готовила кашу одному наглому магу. Во дворце, впрочем, никто об этом знать не мог. Даже предположить, что королева умеет готовить, никому в голову бы не пришло. Музицировать, петь, танцевать, рисовать, стишки писать, пожалуйста, это принято в свете. А на кухне топтаться – фу-фу-фу. Цвет лица от печи портится, и руки от чистки овощей темнеют. Но при этом разбираться во вкусе блюд следует, как профессиональному дегустатору. Иначе будут смеяться, что у королевы непритязательный, грубый вкус. Она не тем соусом полила салат! Не тем напитком запила жиркое! А мне бы отварной картошечки, посыпанной свежим укропом, с жирной, тающей на языке селедочкой! И сто грамм ледяной водки!

– Дайте сюда, – я протянула руку и пробежала глазами рецепт. Такое впечатление, что записывали в столбик, что попало. Не каша, а алхимическое снадобье. Какая-то невероятная смесь пряностей, с заголовком «Молочная каша «Моя Королева». Яйцо, ваниль, анис, соль, желатин, душица, укроп, василек, перец, аир, розмарин, кориандр… А, следует читать первые буквы списка – «Я вас жду в парк». В парке, надо полагать. Ну-ну, парк огромен, прикажете устроить забег с заглядыванием во все беседки? И кто у нас такой загадочный нашелся? А эти дуры не знают, что в молочной каше, как минимум, должно быть молоко и крупа?

– Выбросьте, – я с хрустом скомкала рецепт.

– А может, приказать приготовить? – захихикала одна из девиц. – Интересно же, что выйдет!

– Пожалуйста, только есть вы это будете сами, я не рискну.

Ни в какой парк я, разумеется, не пошла, я еще не выжила из ума, чтоб покупаться на такие дешевые трюки. Девицы целыми днями от безделья играли в слова, всякие анаграммы и буриме⁴ были им на один зубок, не говоря уже о таком банальном акростихе⁵. Скорее всего, какая-то из мерзавок сама написала рецептик, чтоб потом наблюдать, как королева мчится, теряя туфли, на свидание с неведомым обожателем. У меня этих обожателей, мнимых и подлинных, и без того полон дворец, без всяких загадок. Я на эту туфту не поведусь!

Однако, вспомнив, как я варила в пустом доме княжны Роквальд жидкую кашку для истощенного мага, уже не могла уснуть. Вовсе не от страсти, или теплых чувств. Наоборот, я костерила мага самыми последними словами. Я ведь его спасла от смерти. Проявила чудеса выносливости, самопожертвования и изобретательности. Он бы подох в этой яме. Почти подох. А мне за это – такое наказание? Одни проблемы и пузо. И кто меня тянул ему помогать? И где он сейчас, со своими чувствами и обещаниями? А как клялся!

Виконт, уверена, меня хотел только напугать, выпустил бы через день. Милейший человек, хоть и убийца. Мне удалось выяснить, что лишь год назад виконта назначили начальником тюрьмы Гвенхаар, и он попросту не знал, кто у него сидит. Были ведь узники без документов, тайные, номерные или заключенные по личному распоряжению Главы совета магов или короля. Свой же побег я объяснила просто – нашла в грязи ключ, вылезла, и вышла в открытые ворота. Если там и были защитные барьеры, так для магов, а я пустышка.

Виконт сразу побежал увольнять охрану и придумывать новые непрошибаемые барьеры. Думаю, мачеха Стефана в свое время сунула хорошую взятку, чтоб пасынка арестовали по надуманному поводу, а тут смена тюремного начальства, вот его и упрятали с глаз подальше. В колодец. И забыли. Я поежилась от ужаса, мне стало холодно под теплым одеялом.

Доброе дело всегда наказуемо! Пригрелась возле горячего тела, расслабилась, провела лишь неделю с мужиком в одной постели. Вернула ему силы и магию. Получила подарочек на долгую память. Жив ли он? Где он? Я ведь и, правда, не узнаю сейчас отца своего ребенка. И ребенка, между прочим, тоже. Какой он сейчас? Младенцы так быстро растут. Я даже не знаю, как работает эта дурацкая магическая метка! При мне она стала невидимой. Разве трудно нацарапать что-то похожее на другом младенце? А если подкупленная служанка меня обманула? И попросту выбросила ребенка в канаву? Представив крошечное тельце, лежащее в дорожной грязи, я буквально подскочила в кровати, задыхаясь от ужаса.

Какой уж тут сон! Да я мимо голодного котенка пройти никогда не могла, это же не человек! А мой ребенок… мерзнет, голодает, мучается!? Таких сильных припадков материнства у меня еще не было. С чего бы это меня так накрыло? Гормоны шалят? Воздержание сказывается? Неужели из-за дурацкого рецепта? Сама себя накрутила, сама мучаюсь, классика жанра. Меньше надо думать. Надо попросить у лекаря успокоительное средство.

Накинула пеньюар, нервно походила по комнате. Окна были открыты, конец августа радовал роскошной погодой, из парка доносилось благоухание ночных цветов. Ласково подмигивали звезды. Я что, сейчас помчусь в парк, как истеричная курица, потерявшая цыпленка? Ребенка там нет! И влюбленного воздыхателя нет. И быть не может. Есть расшалившиеся нервы. А все похотливые козлы пусть идут лесом. Снотворное и успокоительное в одном флаконе – вот, что мне надо.

В гостиной на диване спала дежурная фрейлина, пойду через гардеробную. Конечно, можно разбудить девчонку и послать за лекарством, но тогда все во дворце наутро будут знать, что королева – истеричка и психопатка, которая не спит в три часа ночи. А отчего-то мечется. И, разумеется, рецепт выпишут самый простой: «Мужика ей надо!».

При дворе этим все душевные и телесные хвори лечатся. А может, и не только при дворе. Может, кому-то и помогает. У меня же больше полугода не было мужчины. Я ужаснулась – если кто-то узнает, что я не сплю ночами, у меня же тогда будет не спальня, а проходной двор! В первой тройке нарисуются Адемар, виконт и Деровер, некстати зачастивший ко двору. Нет уж, пусть фрейлина спит и видит десятый сон, сама схожу за снотворным эликсиром.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

События описаны в первой книге «Невеста с опытом работы».

Вернуться

2

Оммаж – фр. Hommage – присяга, заключение вассального договора между вассалом и сюзереном.

Вернуться

3

Реституция – возмещение ущерба путем восстановления исходного состояния.

Вернуться

4

Буриме – фр. bouts-rimes, литературная игра, сочинение стихов на заданные рифмы.

Вернуться

5

Акростих – литературная форма, обычно стихотворения, в котором первые буквы строк составляют слово или предложение.

Вернуться