Сергей Барботько
Игры с разумом

Пролог

Сообщение ИТАР-ТАСС:

2 июля, 2013 г. Ракета-носитель «Протон-М» с тремя навигационными спутниками «Глонасс-М» разбилась сразу после старта на космодроме Байконур.

Ракета стартовала с 81-й площадки космодрома Байконур в 06:38 утра мск, однако почти сразу после отрыва от стартового стола резко отклонилась от траектории полёта, начала распадаться в воздухе, упала неподалёку от места старта и взорвалась.

Часть I
Глава 1

Сколько бессонных ночей проведено в лаборатории, сколько потрачено сил! И вот, наконец, результат.

«Теперь всё будет хорошо. Теперь я тебя вылечу».

Михаил сжал в руке исписанную формулами салфетку и выбежал на улицу, на ходу запахивая куртку. Прохладный воздух ударил в лицо. А вот и свободное такси. Как удачно.

Запрыгнув в салон, он достал телефон.

– Анна, ты ещё в лаборатории? Прогревай оборудование и готовь последний образец вируса, – он расправил на коленке скомканную салфетку. – Кажется, я нашёл формулу. Скоро буду.

Смеркалось. Он посмотрел в окно: мимо проносились огни рекламы и вывески магазинов, спешили люди, сигналили машины – вечерняя Москва и не думала засыпать. Небо за окном затянуто свинцовыми тучами, и моросил осенний дождь, в салоне же было тепло и уютно, угадывался слабый запах сигарет.

Машина, подпрыгнув на стыке дороги, въехала на мост. К звуку колёс добавилось характерное шуршание.

«Аня, Анечка. Не надо было тебе с нами ехать. Не могу себе простить, что ты заразилась».

Визг тормозов неожиданно ворвался в сознание. Михаил повернулся в сторону звука и тут же ослеп: со встречной полосы прямо на него летел грузовик. Сердце бешено заколотилось, грудь сжало так, что перехватило дыхание.

Водитель такси резко вывернул руль, пытаясь уйти от удара. Машина начала разворачиваться, но поздно – через мгновение грузовик протаранил дверь водителя. Раздался противный скрежет металла, и леденящая душу вибрация от машины прошла через всё тело. Свет фары грузовика ударил в глаза Михаилу, он зажмурился и инстинктивно вскинул руки, пытаясь защититься от решётки радиатора, влетевшей в салон. Вдребезги разлетелись стекла, ударив в лицо тучей мелких осколков. Ворвался холодный воздух.

Машину отбросило на тротуар, но грузовик, не останавливаясь и, казалось, не замечая помеху, как хищник, вцепившись мёртвой хваткой в свою жертву, толкал её в левый бок дальше и дальше, сминая и разрывая металл.

Такси врезалось в решётку моста и, снеся две секции, замерло, балансируя на краю. Наступила звенящая тишина, нарушаемая только гулким стуком сердца. Всё вокруг словно застыло.

Грузовик куда-то исчез, как будто его и не было. В нос ударил тошнотворный запах бензина.

Автомобиль покачивался, отзываясь на каждое движение. Всё тело колотило крупной дрожью. Быстро взглянул на водителя – жив? Вроде нет. Несколько глубоких вдохов не помогли успокоиться, но чуть уняли дрожь. Михаил медленно, сантиметр за сантиметром двинулся подальше от зияющей пустоты в сторону спасительной двери. Машина слегка накренилась. Он замер, стараясь не дышать.

К машине уже бежали прохожие.

Михаил продвинулся ещё немного и потянулся к ручке двери. Ещё немного.

Первым к машине подскочил какой-то парень и дёрнул искорёженную дверь, но она не поддалась.

– Не так сильно. Осторожней! – Михаил посмотрел на парня, пытаясь перехватить его взгляд.

На помощь подбежал ещё один прохожий, упёрся ногой в бок машины и с силой рванул дверь на себя.

От толчка бесчувственное тело водителя мешком рухнуло на пассажирское кресло. Машина покачнулась, слегка накренилась и, казалось, замерла. Михаил задержал дыхание. В следующее мгновение с громким скрежетом такси медленно поползло вниз.

Секунды невесомости. Михаил протянул руки вперёд, беспомощно хватаясь за пустоту.

Промелькнули опоры моста.

Удар.

Брызги разлетелись фонтаном. Голова ударилась о спинку переднего сиденья, в глазах потемнело.

Михаил очнулся от дикого, пронизывающего насквозь холода. Всё ещё плохо понимая, что происходит, он беспорядочно крутил головой по сторонам: водитель безжизненно лежал впереди, всё вокруг было усыпано осколками стекла. Машина медленно покачивалась на волнах, плавно погружаясь в реку.

Вода быстро прибывала и уже обжигала грудь. Он пролез между передними сиденьями, дотянулся до водителя и подтащил его поближе. Тот ещё дышал, но очень слабо и неровно.

Развернувшись, Михаил ударил локтем в заднее окно, покрытое паутиной трещин, которые, казалось, ожили и, как щупальца, поползли дальше по стеклу. Он бил снова и снова, а потом и голыми руками, разрезая ладони в кровь, начал выталкивать битое стекло наружу.

Схватив водителя за воротник, он потащил его на заднее сиденье. Он тянул со всей силы, но тщетно – ноги водителя были зажаты искорёженной рулевой колонкой. Водитель застонал.

Мимо Михаила, в сторону разбитого окна, проплыла салфетка с формулой. Проводив её взглядом, он снова ухватился за водителя и потянул его с удвоенной силой, но большой пузырь воздуха вырвался из-под машины, и вода хлынула в салон, быстро накрыв его с головой.

Вода обжигала глаза. Задержав дыхание, Михаил ещё раз безуспешно потянул водителя. Бесполезно.

Бросив прощальный взгляд, он развернулся, протиснулся через разбитое окно и, оттолкнувшись от тонущей машины, поплыл к спасительной поверхности. Вынырнув, судорожно кашляя и жадно глотая воздух, он беспорядочно крутил головой. Где же помощь? С моста лишь доносились крики прохожих.

От ледяной воды немели мышцы, силы уже были на исходе. Уходя под воду, он продолжал хаотично двигаться, захлёбываясь и озираясь по сторонам широко раскрытыми глазами. Грудь пронзила острая боль. Картинки из детства и юности калейдоскопом пронеслись перед глазами.

Чёрные воды Яузы неторопливо уносили его дальше и дальше от моста.

***

«Где я?» Одинокая, кристально чистая мысль промелькнула, как разряд молнии.

Потом мозг накрыло словно лавиной – мысли искрами хаотично метались: ничто их не останавливало, ничто не прерывало. Как пчёлы во встревоженном улье, они роем кружили хоровод, сталкиваясь и перебивая друг друга, неслись наперегонки.

Странное ощущение тела. Вернее, полное отсутствие каких-либо ощущений.

«Что со мной? Почему я ничего не чувствую? Что случилось с моим телом? И есть ли у меня теперь тело? Как страшно!»

Страшно, но… ничто не ёкнуло в груди. Не взорвался пульс. Ноги не стали ватными.

«Ноги. Как иногда не хотелось идти на работу, аж тошнило от одной мысли. Как не хотелось! А сейчас всё бы отдал, всё, что у меня есть, чтобы пойти, побежать, понестись сломя голову. Отдал бы всё, что есть… Только, что у меня есть? Ах да, мысли.

Мыслю, следовательно, существую. Да, существую, но что значит такое существование? Тело без мыслей – просто растение, а что есть мысли без тела? Когда ты не знаешь, что происходит вокруг (да и происходит ли?), и не можешь никак среагировать и ответить».

***

«Так что же с моим телом? Надеюсь, оно в безопасности. А если нет? И что я почувствую, если оно умрёт? Или оно уже умерло? Оно – или всё же я? Я ведь ничего даже не почувствую и не догадаюсь, что произошло. Не успею испугаться, не смогу закричать, заплакать. Сколько это будет продолжаться? Вечность наедине с мыслями?»

«Интересно, сколько времени я уже в таком состоянии? С какой скоростью я думаю? Прошёл только час или целый год? И что для меня год, час, минута? Как мне ориентироваться во времени, как мне его считать? В мыслях? Десять, сто, тысяча мыслей тому назад? Да и какая теперь разница?!»

Одиночество… Некому рассказать. Некому поплакаться. Не с кем даже поругаться. Бесконечный монолог с самим собой. Или всё же диалог?

«Я заложник своих мыслей. Заключённый. Но это неправильно, контроль всё-таки у меня. Я могу их игнорировать или даже могу управлять их существованием – могу просто не думать. Вот так…»

На какое-то время они исчезли. Полная пустота.

Нестерпимо пусто.

Поток мыслей с новой силой обрушился на него.

«Нет, так больше продолжаться не может! Но как это изменить? Мне нужен контроль, мне нужен контроль над моим телом, в каком бы состоянии оно ни было. Неважно…»

Вспышка.

Со всех сторон его окутал мягкий, рассеянный свет. В сознание ворвались тысячи, миллионы ощущений, запахов и звуков. Мозг лихорадочно пытался в них хоть как-то разобраться, упорядочить.

Какое-то чувство изнутри разрывало его тело.

Боль.

Боль, волнами пройдя по телу, молотом ударила в голову. Сжаться бы в клубок, замереть, но тело не слушалось.

Нереальные ощущения лились через край – каждый сантиметр кожи чувствовал прикосновения. Что-то тёплое и мягкое. А звук – что-то неопределённое, какая-то какофония звуков. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

«Сердце. Я чувствую каждый удар! И даже эта боль – такая яркая и острая – как хороша эта боль!»

«Кто-то ко мне прикасается!»

В глаза больно ударил свет. Попытался зажмуриться, но веки не слушались.

«Кто это?»

Страх облепил его липким туманом. Мозг был готов закипеть. Мешанина звуков оформилась в периодически повторяющийся писк, к которому добавилось какое-то бормотание.

«Что они говорят? Почему я ничего не понимаю?»

В нос ударили запахи. Какие-то незнакомые и непонятные.

***

Прошло три дня с того момента, как вернулись ощущения и слух. Даже три с половиной. Время вновь обрело смысл. Тело по-прежнему не слушалось, но теперь по малейшему изменению света, пробивающегося через неподвижные веки, он мог примерно определить время суток.

Это была больница, но какая – непонятно. Ощущения вернулись, хотя он по-прежнему не мог контролировать тело. Ныло в груди, и болели ладони, особенно во время перевязок, немного гудела голова. В остальном же состояние было терпимым.

Но больше боли его утомляло лежание, какое-то глупое и бесконечное. Он не мог дождаться, когда его в очередной раз повернут.

Открылась дверь, и послышались крадущиеся шаги, а за ними какое-то копошение. Донёсся лёгкий запах духов.

Так, интересно. А это что ещё такое?!

– Мы здесь не одни, я так не могу, – прошептала девушка.

– Да не обращай внимание – это же овощ, он всё равно ничего не видит, – ответил ей парень.

«Не вижу, но слышу, да ещё как слышу! И чувствую. Каждый раз, когда ко мне прикасаются, когда переворачивают, я всё прекрасно чувствую».

Послышалось шуршание одежды.

«Ладно, считайте, что я закрыл уши, – мысленно улыбнулся он. – А лучше бы под лопаткой почесали. Эх, как чешется под лопаткой!»

***

– А это пациент, о котором я вам говорил.

«Вот и врач пришёл. Доброе утро, Григорий Владимирович. Столько внимания моей скромной персоне».

– Он попал в аварию, машина упала в ледяную реку, – продолжил лечащий врач. – Асистолия, возможно, как следствие рефлекторной вазодилатации. Находился в состоянии клинической смерти минут пять-семь. После начала реанимационных мероприятий сердцебиение возобновилось.

«Асистолия. Прямо музыка какая-то! Надо будет потом почитать. Кстати, а я не понял, кто это оказался в реке? Я?»

– Сейчас у него острое воспаление лёгких и… – Григорий Владимирович зашелестел листами. – Несколько ушибов и порезов, больше повреждений не обнаружено. Не считая повреждения мозга, конечно. Отсутствует реакция на раздражители, наблюдается атония мышц. Вот, посмотрите.

Врач поднял ему веко, и в глаз ударил луч света.

– Да, интересный случай, – согласился гость. – Я, пожалуй, возьму его данные.

«Интересно, кого это пригласили? Прямо консилиум какой-то. Неужели у меня такой сложный случай? Похоже, из-за этого голос у Григория Владимировича какой-то взволнованный. Раньше при обходах такого не было».

– Михаил Рыбаков, 26 лет. Вся информация у старшей сестры. Если в течение семидесяти двух часов не будет никаких изменений, то можно констатировать смерть мозга, – вздохнул лечащий врач.

«Михаил Рыбаков? Ну конечно же – это я, Михаил Рыбаков!»

– А как у него со здоровьем в целом? – спросил гость.

– Избыточная масса тела, а так он практически здоров.

«Прямо уж избыточная! Есть, конечно, немного…»

– Чтобы внести его в базу потенциальных доноров, мне нужна полная история болезни и результаты всех анализов. И контактную информацию родственников. Их надо заранее начать готовить, – буднично сказал гость. – Планирование операции я тоже возьму на себя.

«Смерть мозга? База данных доноров? Подождите, что значит база доноров?!»

– Томограф! – закричал я изо всех сил. – Проверьте мой мозг на томографе!

Только никто в палате не услышал этот крик души – мышцы, даже не дрогнув, в очередной раз проигнорировали отчаянные команды мозга.

Глава 2

Дмитрий моментально проснулся и, ещё плохо понимая, что за звук его разбудил, быстро провёл рукой по кровати, нащупывая автомат. Рука с еле слышным шелестом скользнула по пустой простыне. Шёпотом ругнувшись, он каплей скатился на пол, сгруппировался и встал на колено. Прислушался.

Неторопливо тикали часы на стене, на кухне тихо работал холодильник, журчала вода в канализационной трубе. Ничего подозрительного.

Холодный лунный свет, пробивающийся сквозь занавески, слабо освещал комнату. Дмитрий беззвучно перебежал к стене и встал в стойку у двери.

С улицы донеслись очередные хлопки фейерверка.

– Черт! Опять свадьба…

Расслабившись, он не спеша подошёл к окну и со скрипом открыл покосившуюся раму, покрытую потрескавшейся краской, сорвав при этом старую, брошенную пауком паутину.

Лёгкий ветерок подхватил занавеску. Дмитрий глубоко вдохнул свежий морозный воздух и расправил широкие плечи. Сна не осталось ни в одном глазу.

Несмотря на поздний час, жизнь за окном шла полным ходом.

Дмитрий достал из тумбочки цепочку с надетой на кольцо пулей и до боли сжал её в кулаке. Постояв так с минуту, он бросил взгляд на пустую кровать и пошёл на кухню – предстояла очередная бессонная ночь.

Дмитрий вручную перемолол кофейные зерна и только было поставил турку на конфорку, как раздался звонок телефона. Часы показывали 01:21. Сняв несваренный кофе с плиты, взял трубку.

– Ярцев. Слушаю.

– Как отдыхается, Дмитрий Владимирович? Судя по бодрому голосу, похоже ещё не спишь?

– Так точно, Семён Сергеевич. Я так понимаю, мой отпуск закончился, так и не начавшись?

– Ярцев, ты меня удивляешь. Разве у следователя бывает отпуск? – хмыкнул начальник в трубку. – Ты же знаешь состояние дел в отделе, да ещё и Турчинов на учёбу укатил… Для тебя есть дело.

– Очередная бытовуха? Может, с ней Стеблин справится? – Дмитрий с сожалением выдохнул в трубку. – Вы же мне перевод обещали, как только разгребу всё. А тут ещё до кучи. Сколько мне ещё бумагу марать?

– Во-первых, это не простая бытовуха. Дело, можно сказать, резонансное, и нам нужен более опытный следователь. А во-вторых, ничего я не обещал, только обозначил возможность. Думаешь, ты заслужил перевод? Какая у тебя раскрываемость?

– Но я же докладывал, в последнем деле объективные причины, недостаток доказательной базы…

– «Объективные причины!» – передразнил его шеф, – мне-то что до твоих объективных причин? У нас есть статистика, и вот этой самой статистике они не помогают… Ладно, покажи мне, на что способен, и я подумаю о переводе. Стеблин уже выехал на место со следственной группой. Диктую адрес…

Дмитрий записал данные и положил телефон. «Знаю я эти “резонансные дела”. Будет как всегда – дела на час, а бумаг заполнять – на неделю».

Он подошёл к шкафу и изучающе осмотрел содержимое: рубашки первой свежести уже закончились и до сего момента были не особо нужны – в отпуске всё же. Наконец, выбрав наименее помятую, он понюхал её под мышками – на сегодня сойдёт – и пошёл одеваться.

***

Дмитрий показал удостоверение стоящему у дверей полицейскому, уверенным шагом прошёл через приёмную, мельком взглянул на заплаканную секретаршу, сидевшую в компании оперуполномоченного, и вошёл в кабинет. Запах смерти ударил в нос. Дмитрий замер и осмотрелся вокруг, запоминая первые ощущения.

У окна стояли два дорогих кресла, освещённые мягким, льющимся с потолка светом. На одном из них сидел, судя по всему, тот самый Эдуард Викторович Соколов – известный в Москве психоаналитик. Слегка наклонив голову набок, он, казалось, внимательно слушал собеседника. Вот только второе кресло пустовало и, несмотря на полный кабинет народа, не было у Соколова никакого собеседника. Да и не мог он уже никого слушать – Эдуард Викторович был мёртв.

Довольно большой и светлый кабинет солидно обставлен: массивный письменный стол, выполненный из какого-то экзотического дерева, кожаное офисное кресло, стильный стеллаж, заставленный книгами в кожаных переплётах, оригинально выполненный потолок со сложным освещением, создающим непринуждённую атмосферу. На покойном был надет идеально сидевший, явно пошитый на заказ, костюм. На пальце красовался дорогой перстень. Соколов вёл частную практику и, судя по роскошному кабинету, дела у него шли весьма неплохо.

Кресла стояли слегка под углом на точно выверенном расстоянии: не так близко, чтобы клиент чувствовал себя неуютно, но и не очень далеко, так, чтобы расположить его к доверительной беседе. Между креслами располагался небольшой журнальный столик, на котором стоял бокал с остатками напитка.

Следственная группа уже работала на месте: эксперт-криминалист Алексей Никитин снимал отпечатки пальцев, младший следователь Константин Стеблин, или просто Костик, просматривал какие-то бумаги, у двери скучали два санитара и неловко переминались с ноги на ногу двое понятых, явно чувствующих себя не в своей тарелке. Рядом с Костиком, спиной к Ярцеву, стояла незнакомая девушка.

– А это кто тут у нас? – спросил его Дмитрий и немного исподлобья посмотрел на девушку. – И где Степаныч?

Девушка повернулась к нему.

– Здравствуйте, Дмитрий Владимирович. Я новый судмедэксперт, Юлия Анатольевна Котёночкина, заменяю Ивана Степановича, – она протянула ему руку, но, вспомнив, что она в резиновых перчатках, немного замешкалась и убрала её назад.

Дмитрий оценивающе осмотрел девушку с головы до ног.

– Эх, Юлия, Юлия… Анатольевна. Не в куклы нам здесь играть…

Он взял пару резиновых перчаток и принялся осторожно натягивать их на свои крупные кисти.

– Костик, что тут у нас? Личность установлена? Это и есть Соколов?

– Он самый. Нашли документы, да и секретарша его опознала. Она же и тело обнаружила около полуночи. Учитывая время суток, свидетелей пока найти не удалось, – сказал Костик.

– А что она здесь делала в полночь?

– Говорит, что по делам.

– А точнее?

– Что-то закончить надо было.

– Что конкретно закончить? Костик, ты меня удивляешь.

– Ну… – протянул он. – Сейчас уточню.

– Теперь уже я сам уточню.

Не спеша и внимательно смотря себе под ноги, Дмитрий обошёл ковёр и подошёл к трупу.

– Закончил с телом? – обратился он к фотографу и после кивка вернулся к осмотру.

– Добавьте света, ни черта не видно, – недовольно добавил он.

Внимательно осмотрев лицо и шею, Дмитрий спустился к рукам.

– Насколько я понимаю, задушен прошлым вечером. Только вот не пойму как… А что мне по этому поводу скажет наше юное создание? – он разогнулся и вопросительно посмотрел на Юлию.

– По результатам предварительного осмотра, юное создание предполагает, что причиной смерти стала аспирационная асфиксия, – Юлия тоже подошла к креслу. – Смерть наступила около семи часов назад, в районе 20:00.

– По причине?..

– В результате удара произошёл перелом ребра, которое и проткнуло лёгкое. Лёгкое наполнилось кровью, и он задохнулся от недостатка кислорода. Вскрытие позволит дать более точное заключение, но пока я вижу все признаки: цианоз кожи, экхимотическая маска…

– Признаки удушения я и сам вижу, – перебил её Дмитрий. – Только если бы всё было так, как ты говоришь, то мы бы наблюдали совершенно другую картину. Для такого повреждения надо было нанести сильный удар…

– Или быстрый и точный… – перебила его Юлия.

– Были бы следы борьбы и разгром, – проигнорировал её Дмитрий. – Но я ничего подобного не вижу. Никаких внешних повреждений. Да и посмотри на его причёску!

Судмедэксперт посмотрела на покойника. У Эдуарда Викторовича начала появляться лысина, и он пытался её прикрывать довольно длинной прядью волос, зачёсанной набок.

– Этого я пока объяснить не могу, – уже неуверенно ответила она. – Нет следов волочения и каких-либо повреждений и загрязнений одежды. По всем признакам убийство произошло именно здесь, причём прямо в кресле. Возможно, он не сопротивлялся, потому что ему что-то подсыпали в вино. Я уже взяла мазок из полости рта и пробу содержимого бокала для анализа.

– Ладно, допустим, он вот так просто сидел в кресле, пока его избивали. А почему ты думаешь, что причиной смерти было повреждение лёгкого?

– Я обнаружила следы крови в ротовой полости, – совсем сдав, тихо ответила Юлия.

– Родная моя, если у него было проткнуто лёгкое, то следами во рту не обошлось бы. Он бы харкал кровью и все оплевал бы вокруг. Не видела ты жизни, уж поверь мне.

Дмитрий безнадёжно махнул рукой и ещё раз обвёл взглядом кабинет.

– Хорошо, подождём результатов вскрытия и анализов, – задумчиво сказал он.

Очень странное убийство. Вроде бы ничего особенного, но совершенно непонятно, что же здесь произошло. Обычно вся сложность дел заключалась в том, чтобы найти убийцу, но всегда было ясно, как развивались события. Только не в этом случае.

– Кстати, ускорь там анализы на быстроразлагающиеся яды и лекарства, – добавил Дмитрий, повернувшись к Юлии, но, с сомнением посмотрев на неё, махнул рукой. – Ладно, я сам это протащу. Эх, Степаныча бы сюда… Хорошо, давай детальный осмотр проводить.

Они опустошили все карманы, осмотрели одежду и обувь, проверили тело на наличие повреждений, но ничего, представляющего хоть какой-то интерес, не обнаружили.

– Я с телом закончил, – разгибая поясницу, сказал Дмитрий.

– Я тоже. Более детальное обследование проведу в морге. Можно уносить, – обратилась Юлия к санитарам.

Дмитрий осмотрелся по сторонам.

– Лёша, а что с пальчиками? – спросил он эксперта-криминалиста.

– С отпечатками картина интересная. На бокале отпечатки только убитого. В кабинете тоже в основном убитого и, по всей видимости, секретарши. Я ещё не проверил. Множество фрагментарных отпечатков, как и всегда в рабочих кабинетах. Однако некоторые предметы были протёрты. Например, клавиатура компьютера совершенно чистая – никаких следов. А на ручке двери кабинета отпечатки всего двух людей, один из которых, скорее всего, секретарша.

– Интересно. Убийца за собой ещё и спокойно прибрался… Костик, пусть технари проверят его компьютер, может, и найдут что интересное. Меня интересует, с какими файлами работали в последнее время и что удалили. Когда санитары закончат, пригласи сюда секретаршу. – Дмитрий подошёл к мини-бару у стены.

– Кстати, здесь только два чистых бокала, а судя по расположению, было четыре. Нигде четвёртый не видели? – он вопросительно посмотрел на присутствующих. – Надо секретаршу спросить.

Он подошёл к письменному столу. Идеальный порядок: все письменные принадлежности лежали ровно в ряд. Бумаги, журнал и несколько книг сложены в аккуратные стопки. Дмитрий быстро прошёлся по бумагам и взял журнал.

– «Прикладная нейропсихология», – он открыл обложку. – Библиотека имени Ленина.

Дмитрий переписал себе в блокнот регистрационный номер журнала, потом положил его на край стола, присел и посмотрел на переплёт со стороны – посередине явно выделялось место сгиба. Похоже, покойного интересовала конкретная статья. Просунув лист бумаги между страниц, Дмитрий открыл журнал и прочитал название статьи: «О перспективах использования звука неслышимого диапазона для влияния на подсознание человека».

«Неслышимый звук – обалдеть просто!»

Пока выносили тело, Дмитрий ещё раз прошёлся по кабинету, последовательно осматривая все вещи. Пыль была одним из главных его союзников и подчас единственным свидетелем преступления: следы, оставленные на пыли, явно не бросались в глаза, и их было очень трудно замаскировать. В лучшем случае преступник мог стереть следы вместе с пылью, что всё равно давало какую-то информацию. Поэтому Дмитрий не любил уборщиц, вернее, он не любил хороших уборщиц, таких, как у Соколова: все полки сияли чистотой.

Дмитрий вздохнул, достал фонарик и подставил к стеллажу стул. Капитальную уборку всё-таки делали достаточно давно, и поверх книг он нашёл свою любимую пыль, только теперь осмотр занял намного больше времени. Книги в дорогих переплётах на верхних полках, явно стоящие там исключительно для декорации, уже давно никто не брал в руки. Но время не пропало даром – на средней полке, на уровне глаз, стояли две книги. Их явно брали совсем недавно. Дмитрий осторожно достал их, стараясь не смазать возможных отпечатков пальцев.

Книги выглядели солидно: кожаный переплёт, позолоченные края страниц.

– Так, что тут у нас? Чарльз Диккенс и Шекспир… Замечательно, ещё Кафки не хватает.

Дмитрий отложил издания в сторону и продолжил обследование. На полке со специализированной литературой он нашёл то, что искал: на одной из книг не было следов пыли и она слегка выпирала. «Современная нейропсихология».

Находка не сильно помогла. Дмитрий сел на стул и разочарованно её пролистал: оставалась ещё надежда, что между страниц что-то спрятано. Так ничего и не найдя, он осторожно положил её в пакет и передал эксперту-криминалисту:

– Поработайте с книгами, может, что-нибудь и найдёте. Например, пальчики уборщицы, – пошутил он.

В кабинет вошла секретарша покойного – девушка лет двадцати двух со светлыми и, похоже, некрашеными волосами, скромно убранными в хвостик. Она рассеянно осмотрела кабинет и остановила взгляд на следователе. Дмитрий представился.

– Влада, – робко ответила она.

– Влада…?

– Можно просто Влада.

– Хорошо. Осмотритесь, пожалуйста, вокруг, только внимательно. Обратите внимание на каждую мелочь, на все предметы. Может быть, что-то бросается в глаза, что-то выглядит или стоит не так, как обычно. Меня интересует любая мелочь, даже предметы, казалось бы, не имеющие никакой ценности. Может быть, что-то пропало или просто лежит не на своём месте.

– Я постараюсь… – она немного рассеянно обвела взглядом кабинет.

– Да, и ещё. Мне нужна информация о пациентах…

– Клиентах, – перебила его Влада. – У нас не было пациентов.

– Хорошо, пусть будет клиентах. И желательно записи разговоров. Я думаю, вы вели запись всех сеансов?

– Да, но это конфиденциальная информация. Я не могу просто так вам её дать.

– Хорошо, – в очередной раз согласился Дмитрий и неспеша прошёл по кабинету. – Завтра достанем разрешение. Влада, расскажите о своём шефе. Что он был за человек?

– Эдуард Викторович – просто замечательный… – она запнулась, – был просто замечательный человек.

Влада посмотрела на пустующее кресло и еле слышно завыла, а вернее, заскулила, как новорождённый щенок, периодически всхлипывая и вытирая нос.

– Костик, принеси воды, – Ярцев подошёл к ней и неловко то ли погладил, то ли похлопал её по плечу. – Успокойтесь, Влада.

Костик вернулся со стаканом воды, и она жадно, на одном дыхании его выпила.

– Эдуард Викторович был замечательный человек, – повторила она. – Душа любой компании, всегда шутил и ко всем был очень внимателен. Всем был готов помочь. Мне под честное слово…

Влада резко замолчала и посмотрела куда-то в сторону.

– Так что он вам сделал?

– Это сейчас не важно, – пробормотала она себе под нос.

– Сейчас, Влада, всё важно. Любая мелочь. Так что сделал Эдуард Викторович?

– Эдуард… Эдуард Викторович занял мне крупную сумму, – нехотя выдавила из себя Влада, – просто под честное слово. Ничего не спрашивая, без вопросов и условий. Просто дал – и всё.

Она вызывающе посмотрела на Ярцева.

– Моему брату нужна была помощь, – ответила она на немой вопрос. – И нет, деньги вернуть я ещё не успела.

– Хорошо, хорошо, не волнуйтесь вы так, – миролюбиво ответил он. – Скажите, а он был женат?

– Нет, уже несколько лет в разводе… А разве это важно?

– А у вас с покойным были чисто рабочие отношения? – не заметив вопроса, продолжал Ярцев.

– Что? – не сразу поняла Влада и вопросительно посмотрела на него, но буквально через секунду лицо её изменилось, и, нахмурив брови, она резко бросила Дмитрию: – Да как вы такое могли подумать? Эдуард Викторович никогда себе ничего такого не позволял! Даже словом. Он был настоящим джентльменом, вы это понимаете?

– Не нервничайте, я просто пытаюсь разобраться в ситуации, – снова примиряюще сказал Ярцев. – Скажите, а брат у вас чем занимается?

– Так уж прямо и спрашивайте, зачем ему деньги. Вас это интересует? – с вызовом посмотрела на него Влада. – На операцию. Что ещё вы хотите узнать о моём брате?

– Больше ничего, – равнодушно ответил Дмитрий. – Скажите, а были ли у Соколова с кем-нибудь конфликты? Враги, ну или хотя бы недруги?

– У него не могло быть врагов. Я же говорю, его окружали только друзья. Его уважали коллеги. Ему были благодарны сотни людей.

– А что вы делали в офисе в двенадцать часов ночи? – неожиданно спросил Дмитрий.

– Кое-что надо было закончить, – неуверенно ответила она.

– Что именно?

– Материал один.

– Какой материал? Название, описание?

– Ну… – замялась она. – Вам это ни о чём не скажет.

– Название материала? Почему такая срочность? Когда должны были закончить? Можно увидеть черновик? – Дмитрий сверлил её взглядом. – Вы с Соколовым договорились встретиться?

– Нет! – Влада резко подняла голову и посмотрела на Дмитрия. – Мы ни о чём с Эдуардом Викторовичем не договаривались.

– С кем вы сюда пришли? – он продолжал сверлить её взглядом. – Послушайте, барышня, у меня мало времени. Имя, фамилия?

– Я одна была, – еле слышно пролепетала она.

– Везде стоят камеры, – Дмитрий сделал жест руками, показывая, что вокруг действительно камеры. – Имя, фамилия?

– Но он женат, – в отчаянии пролепетала Влада.

– И из-за того, что он женат, у него нет ни имени, ни фамилии?

– Андрюша… Андрей Павлов, – сдалась она.

– Ну вот видите. А кто предложил провести время в офисе – вы или Андрюша?

– Я, конечно же. Он даже Эдуарда Викторовича не знал. Он вообще не знал, где я работаю.

– Хорошо, проверим, – сказал Дмитрий и повернулся к Костику. – Посылай оперов к этому Андрюше. Пусть его вытаскивают из постели – и ко мне в кабинет.

Дмитрий подошёл к столу и взял в руки том Шекспира.

– Влада, а Эдуард Викторович сильно литературой увлекался? Как часто вы его заставали за книгой?

– Да нет, я бы так не сказала… По крайней мере, я не видела, и при мне он ничего такого не упоминал.

Дмитрий подошёл к стеллажу, освободил полку, на которой до этого стояла книга Шекспира, и внимательно осмотрел стенку. Он постучал в нескольких местах, затем осторожно надавил около стыка, и, тихонько щёлкнув, перед ним открылась небольшая дверка. Из тайника выпало несколько пакетиков с белым порошком.

Он вопросительно посмотрел на Владу.

– А это что? Наркотики? – Влада вытянув шею пыталась рассмотреть детали, потом повернулась, встретилась взглядом с Дмитрием и, оробев, отпрянула назад. – Я ничего про это не знаю. Честное слово! – изменилась она в лице.

Глава 3

– Shit¹! – в сердцах сказал Александр Шатов, системный администратор компании интернет-услуг «Коннект», и оттолкнул от себя грязную и местами липкую клавиатуру, явно знавшую, что такое кофе. Откинувшись на спинке кресла, он потёр воспалённые глаза и погладил жидкую бородку.

– Что-то не идёт? – хмыкнул Семён, сосед по кабинету. – Прошивка не обновляется?

Александр отъехал от стола на скрипучем кресле, поднял длинное и немного несуразное тело и подошёл к шкафу с оборудованием, опутанным, как паутиной, разноцветными сетевыми кабелями, через которые мерцали сотни лампочек серверов и маршрутизаторов. Он уставился на один из них.

– Да какая там прошивка. Всё с этим новым роутером вожусь. Я знаю, что китайцы зашили в него дыру для удалённого доступа. Знаю! – он повернулся к коллеге. – И если я сказал, что найду её – значит, найду. Сколько бы времени это ни заняло. Я не дам нашим менеджерам купить это барахло. Потом, когда нас взломают, кто, думаешь, будет крайний? Я не позволю подвергнуть риску репутацию компании!

– Ну, начал ты хорошо, – Семён усмехнулся, – но в конце уже перебор. Репутация компании, ха!

– Что, переиграл? – смущённо спросил Александр.

– Есть немного. Колись, в чём тут фишка? – Семён встал со стула, обошёл стол и присел на краешек.

– Ничего особенного, забудь.

– Нет уж, рассказывай, – Семён удобнее расположился на столе, показывая всем видом, что теперь просто так от него не отвяжешься. – Ты давно уже весь такой подозрительный. Сидишь, как будто к стулу приколотили, даже играть перестал, а прошивку, вот, так и не обновил.

– Хорошо, только об этом – никому.

Семён с энтузиазмом кивнул и подался вперёд.

– На самом деле, – продолжил Александр, – я уже нашёл две бреши, но думаю, что это ещё не все. Те, что попроще, я покажу начальству, остальные – продам.

– Ты опять за старое взялся? – неодобряюще покачал головой Семён.

– Почему опять? Большинство дыр я продаю тем же компаниям, у которых их нахожу. Им же самим выгодно – уж лучше я найду и они её исправят, чем до этого докопается чёрный хакер. Так что я им услугу оказываю. За символическую плату. У них даже для этого есть специальный бюджет. Дают немного, но на мороженное хватает, – усмехнулся Александр. – Остальные уязвимости идут на чёрный рынок, но я тоже выбираю, какие и куда, чтобы без последствий. Как, например, взлом для этого роутера. Причём шеф думает, что развёл меня «на слабо» и я это делаю бесплатно. На самом деле я делаю свои дела, а он мне за это зарплату платит.

– Как всё сложно. Но раньше у тебя тоже не так всё просто было, – усмехнулся Семён и почесал пробивающуюся на лице растительность.

– Зато сейчас как-то спокойнее. По крайней мере, сплю хорошо, – Александр вернулся в кресло.

Да уж, эти времена бурной молодости! Как только Александр узнал, что такое интернет, он начал взламывать всё, что попадалось под руку. Сначала это было просто развлечение – взломать какой-нибудь известный сайт и пометить его своей меткой. Ну и, конечно, дать знать об этом всему миру. Таким образом победные реляции от Undergr0undN1nja² (что символизировало его ипостась – 0 и 1, а также намекало всем на его номер в табеле о рангах) стали появляться в сети все чаще и чаще.

Сначала даже было весело – он помогал знакомым, а потом и не очень знакомым отомстить за какую-нибудь несправедливость, для чего надо было всего лишь взломать чью-то учётную запись на одном из сайтов. Потом пошли коммерческие заказы на взлом почты конкурентов или чего посерьёзнее. Наконец дошла очередь до банков. По натуре Александр был скромным человеком и снимал со счетов небольшие суммы, поэтому к личности своей долго не привлекал особого внимания.

Но служба безопасности одного, совсем небольшого банка восприняла очередной его взлом уж как-то очень лично. Александр не терял бдительности, но и не слишком запутывал следы – ровно настолько, чтобы отвязаться от среднестатистического отдела безопасности. Похоже, что у владельца банка были определённые связи, и Александром занялся Центр информационной безопасности ФСБ.

В один не очень прекрасный для него день, а может, наоборот, очень даже счастливый, он уже закончил очередной набег с терминала интернет-кафе с оригинальным названием «Сеть» и хотел было проверить расставленные вчера лазейки, но физиологические потребности взяли верх, и он на несколько минут отошёл от компьютера. Когда он вернулся в зал, то увидел, как в помещение вошли два удалых молодца, одинаковых с лица. Они быстро переговорили с администратором и направились в зал. Александр сразу понял, что это за ним. Его покрыла испарина, и ноги стали ватными.

Пока эти два молодца скручивали ничего не подозревающего парня, сидевшего за компьютером, который Александр освободил буквально десять минут назад, ему удалось незаметно проскользнуть на улицу. С тех пор он больше с банками не связывался.

– Да, китайцы накрутили, но ничего, прорвёмся, – Александр отрешено посмотрел на монитор. – Хотя что-то сегодня не работается…

– А что так? Вчера хорошо погуляли?

– Если бы, – невесело сказал Александр. – Мы с Витьком просто поесть пошли, еле Мишку с собой вытащили – ты должен помнить его, упитанный такой, рыжий и конопатый, ко мне недели две назад приходил. Сели, сделали заказ, начали трепаться о том о сём. А Мишка сидел, как будто его и нет с нами. Чиркал чего-то там на салфетке, а потом как вскочит! Формулу нашёл, говорит, приснился ему сон, видите ли, который дал ему подсказку. И убежал.

– Странный какой-то.

– Ну да, есть немного. Особенно в последнее время после того, как вернулся из командировки на Дальний Восток. Я пока у него живу – у меня съёмная квартира накрылась тазом – так вот, он по ночам ходит-бродит, спать не даёт.

– Ну и черт с ним, сами бы посидели…

– Да вот как-то не сиделось, как чувствовали. Мишка, когда от нас убежал, поехал в лабораторию, а в него грузовик врезался. Такси слетело с моста в Яузу, и он уже начал тонуть, но нашлись два мужика, которые вытащили его из реки и откачали. Теперь лежит в больнице, к нему никого не пускают.

– И что, совсем хреново?

– Говорят, что в коме, никакой реакции на раздражители, и недели три точно пускать не будут. Но Витёк хочет через недельку попробовать прорваться.

– Хреново… Ну иди тогда домой, я тебя прикрою.

– Сейчас не могу. Сегодня ко мне обещала подойти однокурсница, дело у неё какое-то…

В дверь постучали, и в проёме появилось симпатичное девичье лицо.

– Извините, не подскажете, где… А, Саня, вот он ты! Привет!

– Надя, привет! Сколько лет, сколько зим. Заходи, – расплылся в улыбке Александр.

А новая причёска ей к лицу. Да ей что угодно будет к лицу. Одно слово – богиня!

– Круто у вас тут, – Надя обошла комнату и осмотрела оборудование. – У нас в обсерватории поскромнее будет…

Она осмотрелась, ища, куда бы сесть. Александр вскочил из-за стола, больно ударившись о край, в два прыжка добрался до стула и, скинув с него рюкзак, подвинул Наде.

– Ну, рассказывай! Как дела? Какими судьбами?

Надя плавно подплыла к стулу и села.

– Дела хорошо… – она поёрзала, не зная, с чего начать. – Я тут недавно вспомнила… Помнишь, в универе ты искал сигнал внеземного разума? Всем поголовно ставил программу SETI³. Мне лично было легче поставить эту программку на компьютер, чем каждый день выслушивать твои агитационные речи, – улыбнулась Надя.

– Ну ты как вспомнишь! – Александр немного смущённо посмотрел в сторону. – Молодой был, дурной…

– А почему сразу дурной? – удивилась Надя.

– Потому что надо быть идиотом, чтобы тратить столько времени на такое бесполезное занятие. Да, Вселенная, может, и бесконечная, но вероятность того, что где-то ещё одновременно с нами появилась разумная жизнь и что именно сейчас до нас дойдёт их радиосигнал, совсем никакая. То, что на Земле появился человек, событие само по себе настолько уникальное… Так, а что там у тебя за дело ко мне?

– Да так, ничего особенного, – еле слышно сказала Надя дрогнувшим голосом, смотря куда-то в сторону. – Я, наверное, пойду.

Она встала со стула и повернулась в сторону двери.

– Подожди, подожди! – вскочил Александр, подбежал к ней и взял её за руку. – Я не понял… У тебя что, глаза на мокром месте? Что случилось-то?

– Говорю же, ничего не случилось… Наверное, я всё-таки просто идиотка.

Александр загородил собой дверь.

– Ты расскажешь, наконец, в чем дело?

– Сигнал… ношусь с ним как курица с яйцом, – она выдохнула и уже уверенно продолжила. – В прошлом году я устроилась в обсерваторию в Пущино. Меня поставили на радиотелескоп ДКР-1000. Он, конечно, старенький уже, но работает, в принципе, нормально. Решили мы как-то написать анализатор поступающего сигнала, который искал бы отклонения, указывающие на искусственное происхождение сигнала, что-то типа SETI. Сначала в шутку, от нечего делать, а потом это вылилось в серьёзный проект.

– И ты хочешь сказать, вы что-то поймали?

– Как бы да, – снова замялась она, – что-то поймали, но никто не может понять, что именно. Месяца четыре назад, а точнее 16 июня, мы гоняли тестовые шумы на новой версии нашей программы. Оставили работать на ночь. Пришла я на следующее утро, смотрю: все тесты прошли, и на одном висит сообщение «Выделен сигнал искусственной природы». Я отметила результаты в журнале, радостная такая, что тестирование успешно завершили, и начала удалять результаты. А на этом сообщении палец как-то сам замер. Смотрю на колонку «Источник сигнала», а в ней написано: «Прямое подключение».

– Ты хочешь сказать, что программа обрабатывала сигнал напрямую от радиотелескопа? – Александр подался вперёд.

– Вот именно! Меня в жар, потом в холод. Побежала всем рассказывать. Начался такой переполох, ты бы видел! Даже понаехали журналисты всякие…

Надя подняла голову и посмотрела на Александра.

– Кинулись этот сигнал анализировать и расшифровывать, но результатов никаких. Кто-то жаловался, что сигнал короткий, кому в оригинальной форме подавай…

– А после него ничего больше не поймали?

– В том-то и дело, что мы даже не знаем точные координаты, откуда этот сигнал пришёл… – разочарованно сказала Надя. – Той ночью на телескопе проводили техобслуживание: меняли проржавевшие трубы, какие-то компоненты и программы – поэтому основная система регистрации и обработки сигнала была в то время отключена. Не осталось ни оригинального сигнала, ни каких-либо параметров приёма – только уже выделенный и обработанный сигнал в нашей программе. Поэтому нам не удалось определить дисперсию и тип поляризации волн, и мы не знаем не только направление, но и примерное расстояние до источника сигнала.

Надя сделала паузу, обдумывая сказанное.

– А потом интерес к сигналу начал пропадать, – вздохнула она, – и сейчас все уже сошлись на том, что это был просто какой-то сбой из-за ремонта. Одна я всё ещё ношусь с ним, как ненормальная…

– А он у тебя с собой, сигнал этот?

– Конечно, – Надя достала из сумочки флэшку с каким-то странным логотипом, явно взяла её на какой-то конференции.

Александр вставил флэшку в компьютер, проверил на вирусы и только после этого открыл запись.

Он ожидал услышать что угодно, но только не такой необычный сигнал. Из динамиков звучали странные звуки, в которых чувствовалась определённая закономерность, можно даже сказать, гармония, но они не имели ничего общего с каким-либо музыкальным стилем.

Волной накатило неконтролируемое чувство беспокойства, постепенно переходящее в паническое состояние. Александр поставил запись на паузу, перевёл дух и с трудом заставил себя дослушать запись до конца. Паника начала отступать, но слегка поплыло сознание.

– Да, интересно… Только что-то не нравится мне этот сигнал, – Александра слегка передёрнуло. – И ты говоришь, что ничего из него не вытащили?

– Абсолютно. Пытались найти какую-либо цифровую последовательность, потом привязать к чему-то типа алфавита. Безрезультатно. Не удалось найти связи и с математическими, физическими или химическими формулами. Кто-то даже пробовал использовать теорию музыки… Вот я и подумала… Помнишь, ты рассказывал, как пароли разные расшифровывал? Ты сейчас занят?

– Как бы да… – Александр бросил взгляд на стеллаж с оборудованием, – но для тебя, Надя, я, конечно, найду время. Для тебя – что угодно, любой каприз!

Он посмотрел на Надю полным обожания взглядом.

– Вот только пароли это одно, а сигнал этот… – он немного сник. – А зачем вам всё это надо? Что вы будете делать, если вдруг… если вдруг окажется, что сигнал оттуда? – он неопределённо покрутил пальцем над головой.

– Как что? – оживилась Надя. – Пошлём ответ, попробуем с ними связаться.

– А оно нам точно надо? Я имею в виду, человечеству это нужно?

– Это же такой прорыв будет! Обменяемся технологиями…

– А ты уверена, что нам будет что предложить? Да и захотят ли они с нами делиться. Не получилось бы, как с индейцами после встречи Колумба. И это ещё в лучшем случае…

– Ну, мы всё-таки братья по разуму… – снова поникла Надя.

– А как вы сигнал-то пошлёте? Ты же сказала, что не знаете, откуда он пришёл?

– Да, не знаем… – Надя казалась полностью потерянной. – Получается, что всё это зря?

– Ничего не зря! – воодушевлённо сказал Александр. – Давай сюда этот сигнал – расшифрую, – он немного замялся. – По крайней мере, постараюсь. Только сегодня, только для тебя. Давай так. Если получится – то ты звезда! Тебе слава, публикации и с полки пирожок. Если нет, то значит всё-таки был сбой какой-то, и мы просто про него забудем. Договорились?

– Договорились… – повеселела она.

– Ну вот и ладушки. Садись – будем работать.

Глава 4

В окно палаты били замёрзшие капли – ещё не снег, но уже и не осенний дождик. Сквозь веки пробивался слабый свет пасмурного неба.

Вот и утро настало. Сколько раз осталось встречать рассвет? Три дня? Семьдесят два часа? Уже даже меньше.

«Это конец? Так глупо и несправедливо! Лучше бы я так и остался в своём странном мире. Так бы и дожил – привычно плыл по течению, и в какое-то мгновение всё бы просто исчезло: мысли, чувства, я сам. Я бы ничего не почувствовал и даже не узнал, что случилось, не знал бы, что ЭТО должно случиться, не считал бы последние часы, минуты, секунды. Интересно, о чём думают преступники перед смертной казнью? Когда знаешь, сколько тебе точно осталось? Ко мне вернулся слух – как это здорово! И я знаю, когда меня разберут на органы. Я чувствую своё тело – это великолепно! И я… Интересно, а анестезию они мне сделают или наркоз таким овощам не положен?»

Капли продолжали монотонно бить по стеклу и подоконнику.

«Теперь уже точно ничего не будет. Ни дома, ни семьи. Жалко родителей – не получится внуков понянчить».

«Бесполезно! Что толку теперь об этом думать? Мучиться, бояться и ждать. Надо эти мысли просто игнорировать».

Дверь в палату открылась, и послышались слегка шаркающие шаги.

Ага, вот и утренняя уборка. Нянечка, как всегда не спеша, зашла в палату, толкая тележку.

«Здравствуйте, баба Катя», – мысленно поздоровался с ней Михаил.

Баба Катя прошлась по палате, наводя везде порядок и чистоту, как будто следуя стандартному ритуалу. Потом подошла к его кровати, постояла в тишине с минуту, видимо, внимательно его рассматривая, и присела на край. Она положила руку ему на лоб. Кожа на пальцах у бабы Кати была жёсткая, местами шершавая. На кончиках пальцев застыл, как в мраморе, её нелёгкий трудовой путь. В нос пахнуло смесью хлорки, чистого белья и каких-то трав.

Просидев так, казалось, вечность, она наконец произнесла:

– Что же ты, сынок, не движешься? Надо показать им. Аль не слышишь ты совсем?

«Слышу, баба Катя, слышу, вот только сделать ничего не могу, как ни пробовал».

– Знаю – слышишь… – с нежностью сказала она.

«Врач бы это ещё узнал».

– Главный ихний доктор приходил, спрашивал всё… Злыдень какой-то. Ежели не будешь двигаться, ничего супротив него не сделаешь, так порушишь всю свою жизнь, а жить тебе ещё долго писано.

Баба Катя положила его руку себе на ладонь.

– Дай знак, что слышишь. Из тебя же хотят сердце вынуть. Сейчас всё зависит от тебя. Только от тебя.

Михаил изо всех сил попытался пошевелить хотя бы пальцем, но тело оставалось глухо к командам. Неожиданно в мыслях оформилась картинка операционной комнаты, заставленной кучей оборудования, окутанный проводами и трубками операционный стол, вокруг которого, склонившись, стояли люди в стерильных костюмах, масках и шапочках. Михаил не видел своего лица, но знал, что на столе лежит именно он. Он физически ощутил, как хирургический инструмент звякнул холодным металлическим звуком. Михаила накрыла волна жара.

Баба Катя провела рукой ему по лбу.

– Вспотел. Молодец, Миша, молодец, – радостно сказала она. – Сейчас я доктора позову.

Она спешно вышла из палаты.

Минут через десять в коридоре раздались шаги, и дверь в палату открылась.

– …просто результат функционирования организма, сколько можно вам повторять, – сказал Григорий Владимирович, заходя в палату. – Мы же искусственно поддерживаем его жизнедеятельность. Мы уже провели все необходимые тесты при поступлении, и они не показали никакой активности мозга.

– Это ж не просто так, это ж он мне ответил, – не сдавалась баба Катя. – Услышал он меня.

Григорий Владимирович подошёл к Михаилу, приоткрыл ему веко, и в глаз, как из прожектора, ударил свет. Расширенный зрачок жадно впитывал лучи, как путник, прильнувший к роднику после дней блуждания в пустыне. Голова нестерпимо заболела.

– Видите – никакой реакции.

Врач отошёл на шаг от Михаила, и в палате наступила тишина.

– Ну хорошо, проведём тесты ещё раз, – сдался наконец Григорий Владимирович. – Теперь я могу идти? Люди всё-таки ждут.

– Доброе дело делаете, – ласково ответила санитарка.

«Спасибо вам, баба Катя!»

Повторные тесты должны показать активность – мозг работает, выделяет энергию. Они не могут этого не заметить. Не могут.

***

Вот и ещё одно утро настало.

В окно светили первые предрассветные лучи. Как было бы здорово на них посмотреть!

Послышались голоса, и в палату вкатили нечто, по звуку напоминающее каталку.

Сняв рубашку, чем-то обильно намазали оголившуюся грудь. Холодный прибор легко проскользил по коже, потом ещё и ещё раз. Бритва? Да, бреют грудь. Видимо, так надо для тестов. И это правильно – пусть хоть все волосы с тела сбреют, если это улучшит результаты.

Хотя как-то странно: зачем тест на груди? Чтобы проверить сердце? Но пульс и так прощупывается. Голову проверять надо, не сердце…

«Подожди, а что там этот специалист про моё сердце спрашивал? Нет, не может быть! Что, уже? Как же так?»

Не сильно церемонясь, его перенесли на каталку, переключили системы жизнеобеспечения и вывезли из палаты.

Лёгкие толчки от каждой неровности на пути, проносящиеся мимо голоса, смешавшиеся запахи лекарств, хлорки и людей, тонких ароматов изысканных духов и выхлопных газов – и снова резкая волна уже цветочных духов. Перед глазами мелькал свет, льющийся с проплывающих над головой ламп.

– Что же вы делаете? Куда вы его? – раздался голос бабы Кати. – Он же живой! Он…

– Он просто живой труп, – перебил её голос врача, ведающего донорами, – не мешайте, женщина.

– Подождите, – раздался издалека голос лечащего врача, – мы же планировали подождать ещё сорок восемь часов, чтобы провести дополнительные тесты. Может, у него всё-таки вегетативное состояние.

– Григорий Владимирович, у меня три пациента готовы для трансплантации, один в критическом состоянии сейчас в операционной. Токсикологическое исследование не показало следов интоксикации, поэтому нет оснований продолжать наблюдения.

– Всё равно остаётся шанс…

– ЭЭГ вы уже делали, правильно?

– Да, при поступлении, – Григорий Владимирович приблизился к каталке, – зарегистрировали изоэлектрическую линию, но…

– И на основании результатов тестов консилиум установил диагноз. У меня есть заключение реаниматолога, утверждённое заведующим реанимационным отделением, где черным по белому написано, что оснований для продолжения наблюдения нет. С родителями я тоже провёл беседу, и они дали письменное согласие. Думаю, что всё ясно.

В голосе незнакомца звучало нетерпение. Повисла пауза. Потом он продолжил:

– Хорошо, я вас, как лечащего врача, понимаю… Последние тесты, чтобы у всех совесть была чиста.

Он поднял Михаилу веко и посветил фонариком, потом чем-то дотронулся до роговицы глаза.

– Зрачок не реагирует, корнеальный рефлекс отсутствует, – сказал он.

Взяв голову двумя руками и оттянув веко пальцем, он повернул её несколько раз в сторону.

– Окулоцефалический рефлекс отсутствует. Что и требовалось доказать. Я думаю, дальше тестировать нет смысла. Или вы хотите продолжить терять время и поставить под вопрос жизни, которые ещё можно спасти?

– Хорошо, я подпишу бумаги.

– Вот и отлично.

– Но он всё чувствует! – вмешалась в разговор баба Катя.

– Вы, собственно, кто?

– Катерина Ивановна я, санитарка.

– Не переживайте, Екатерина Иванова, я вам обещаю, что он ничего не почувствует, – сказал трансплантолог.

Кто-то из команды, стоящей у каталки, громко хмыкнул и что-то прошептал напарнику.

Каталка продолжила движение.

Лифт, длинный коридор. Остановились.

Похоже, приехали: своей стерильностью и сложностью запахов комната сильно отличалась от коридора. Приборы и оборудование монотонно гудели, некоторые попискивали звуками разной тональности, словно разговаривая на своём особенном языке.

Операционная.

Его перенесли на холодную поверхность стола, накрыли другой материей.

– Всем приготовиться. Пациенты готовы?

В глаза ударил поток света.

Михаилу присоединили несколько датчиков, и звук одного из приборов подхватил ритм его сердца.

– Давление, пульс в норме.

– Пациент готов, – прозвучало в другой стороне операционной.

Укол иглы в руку, звон инструментов.

– Приготовиться к отключению. Скальпель.

Раздалось несколько щелчков, мотор одного из приборов замедлился, к какофонии звуков добавился писк. Поток кислорода иссяк, лёгкие заныли от боли.

Прежде чем поплыло сознание, он почувствовал, как еле заметно по груди заскользил метал. Совсем не больно.

Нечем дышать.

Волна адреналина как цунами ударила в мозг, отдавшись сильной болью в голове, и вызвала цепную реакцию, которая и закончила серию физиологических изменений.

По телу волной прокатились судороги. Глубоко вдохнув, Михаил зашёлся в приступе кашля.

Он открыл глаза, мощный поток света ворвался прямо в мозг. Михаил снова зажмурился.

Руки плохо слушались. Он потащил из горла дыхательную трубку, перевернулся на операционном столе и вместе с хирургическими инструментами с грохотом рухнул на пол. Голова и всё тело разрывались от боли.

Раздался пронзительный девичий крик. Кто-то схватил его за руку, придавил ноги к полу и скомандовал:

– Анестезию, срочно!

Отбиваясь, Михаил неуклюже поднялся на колени. В глазах калейдоскопом мелькали нечёткие картинки. Разноцветные пятна складывались в причудливые, ничего не значащие формы.

Не понимая, что он видит перед собой, он встал на ноги и сделал несколько шагов. Споткнувшись, он упал, снова поднялся, оттолкнул врача, и пошёл, качаясь из стороны в сторону и волоча за собой свисающие со всех сторон трубки и капельницы.

Михаил со всего маха врезался в стену и упал. В глазах потемнело.

Глава 5

Отодвинув стопку папок в сторону, Дмитрий присел на свой письменный стол и оглядел присутствующих.

В небольшом кабинете, рассчитанном на двух следователей и похожем на сотни таких же собралась основа следственной группы: Костик ковырялся в папках за своим столом, эксперт-криминалист Никитин, прислонившись к сейфу, просматривал что-то на телефоне, и только одна Юлия скромно стояла у вешалки и, хрустя от нетерпения бумагами, была готова поделиться результатами.

«Хорошо, с тебя и начнём».

– Так, по Соколову. Юлия Анатольевна, какие у вас результаты?

Девушка приосанилась и расправила плечи.

– Согласно результатам токсикологической экспертизы, в крови и содержимом желудка следов ядов и сильнодействующих лекарств не обнаружено. Покойный находился в состоянии лёгкого алкогольного опьянения и должен был полностью контролировать ситуацию. В содержимом бутылки и стакана также ничего подозрительного не нашли. Результатов вскрытия ещё нет, – на одном дыхании выдала Юлия.

– Понятно. Я всё-таки надеялся, что будут следы яда или снотворного. Подождём результатов вскрытия. А как насчёт наркотиков?

– Следов наркосодержащих веществ в крови нет. Также нет следов уколов или других признаков приёма наркотических веществ.

– Кстати, в пакетиках находился героин, – перебил её Никитин, скучающим голосом.

– Героин? Интересно, зачем ему героин? – Ярцев задумчиво посмотрел в пол. – Что с пальчиками?

– Пока результатов мало, – с сожалением сказал Никитин. – Как и ожидалось, на внутренней и внешней ручках двери я нашёл отпечатки секретарши, но кому принадлежат остальные пока неизвестно – отпечатки неполные, и нужно ещё время для идентификации.

– А что с камерами наблюдения и распечаткой звонков?

– С камерами нам не повезло, – ответил Костик. – Как раз в этот день после обеда начались работы по обновлению системы наблюдения – заменяли на камеры с более высоким разрешением. Смонтировать успели, а подключить нет.

– Замечательно, как же могло быть иначе? Другого я и не ожидал, – Дмитрий удручённо покачал головой. – Интересно, а убийца знал, что камеры в этот вечер не работали? Надо выяснить, кто занимался установкой и сопровождением видеонаблюдения, и кто был в курсе планируемых работ.

Он сделал пометки в блокноте.

– Значит, причину смерти мы так и не установили, способ убийства тоже. Да ещё нет никаких следов и видеозаписей.

– Я придерживаюсь первоначальной версии. Причина смерти – аспирационная асфиксия. Все признаки на это указывают, – сказала Юлия.

– Подождём результатов вскрытия, – без особой надежды в голосе сказал Дмитрий.

Он перевернул несколько страниц в блокноте.

– Что можно сказать о месте преступления? Похоже, Соколов знал убийцу и чувствовал себя в безопасности.

Дмитрий осмотрел присутствующих. Возражений не было.

– Судя по времени убийства, скорее всего, Соколов ожидал убийцу или они пришли вместе. Затем они общались в довольно непринуждённой манере, попивая коньяк. Секретарша подтвердила, что было четыре бокала, но один так и не нашли, поэтому полагаю, что Соколов налил коньяк в два бокала. Убийца трогал бокал, поэтому и забрал с собой, чтобы не возиться с отпечатками пальцев. Посетитель наверняка был один, и именно он и есть убийца.

– Однако нашлось время, чтобы стереть отпечатки пальцев с других мест, – возразил Никитин.

– А может, убийца был изначально аккуратен, чтобы не оставить никаких отпечатков? – ответил Дмитрий и прошёлся по кабинету. – И ещё неизвестно, пил ли посетитель. У Соколова было налито коньяка чуть больше, чем положено, к тому же он уже успел приложиться. Думаю, что посетитель вообще не пил, а прежде чем забрать свой бокал, вылил содержимое в бокал Соколова. То есть Соколов чувствовал себя более расслабленно, нежели убийца. Возражения? – Дмитрий снова осмотрел команду. Возражений не было.

– Что ещё? – продолжил он. – Убийцу легко могли застукать. В любой момент кто-нибудь мог войти в кабинет или он мог столкнуться с людьми в коридоре – офисное здание большое и достаточно людное. Причём чем дольше они сидели, тем больше был риск. Отсюда вывод: посетитель не собирался убивать. Вероятно, они поссорились либо Соколов владел какой-то информацией, и убийца об этом узнал. Возможно, Соколов решил кого-то шантажировать. Какие ещё есть возможные мотивы? Что-то связанное с наркотиками?

Ярцев опустил блокнот, показывая, что закончил.

– Костик, а ты что думаешь?

– В принципе логично, но что-то всё равно не так. Если он боялся быть застуканным, как успел так педантично стереть отпечатки и забрать бокал? Не совсем вписывается в картину импульсивного убийства.

– Согласен, не вписывается. Похоже, убийца обладает отменным хладнокровием… Что ещё? Что со звонками?

Дмитрий с надеждой посмотрел на Костика.

– Со звонками тоже пока особых результатов нет. Но! – Костик поднял вверх указательный палец, показывая важность момента. – Я просмотрел Wi-Fi подключения на его телефоне и нашёл кое-что интересное.

Он сделал многозначительную паузу.

– Ну давай, не тяни!

– Когда пользователь смартфона запоминает точку доступа для автоматического подключения в будущем, у каждой записи сохраняется дата не только первого, но и последнего подключения. Так вот, примерно за час до смерти Соколов был около кафе, неподалёку от офиса.

– Наверное, просто заходил перекусить.

– Не заходил. Телефон сохраняет ещё и силу сигнала. Сигнал был слабым, поэтому я подумал, что внутрь он не заходил. Но и не просто прошёл мимо – телефон не успел бы подключиться. Для подтверждения я также проанализировал файл с геолокационной информацией…

– С какой информацией? – непонимающе прищурился Дмитрий.

– С информацией о местоположении телефона и, соответственно, владельца. iPhone ведёт геолокационную базу с самого момента регистрации. Так вот, по этой базе тоже получается, что дальше этого места Соколов не уходил. Тогда я поехал посмотреть, что же там такого интересного. Ничего, кроме телефонов-автоматов, не увидел. И тут я подумал, что, может, он не хотел светиться со своего телефона и позвонил кому-то оттуда. Я запросил распечатку звонков, и по времени подходило только два звонка. Первый был мимо, а вот второй…

Костик снова остановился.

– Да рожай уже! – не выдержал Дмитрий.

– Звонок Виталию Евгеньевичу Пичугину 1985 года рождения, кличка Прыщ. Неоднократно судимый за распространение наркотиков.

– Какой толковый ты у меня! – Ярцев подошёл к нему и потрепал по волосам. – Что же ты раньше молчал?

И, не дожидаясь ответа, достал ключи:

– Выезжаем прямо сейчас. Адрес, надеюсь, у тебя есть?

– Обижаете… Дмитрий открыл сейф, убрал в него папки с документами, достал пистолет и положил его во внутренний карман пиджака.

В бытность свою, работая старшим оперуполномоченным в отделе УБОП, и даже после расформирования, перейдя в Центр по противодействию экстремизму, пистолет он носил редко, в основном полагаясь на интуицию. Дмитрий считал, что оружие притупляет чутье и вселяет ложное чувство спокойствия. К тому же намётанный взгляд преступника мог легко определить пистолет даже в наплечной кобуре, и тогда не только вся конспирация коту под хвост, но могли из-за этого напасть.

Однако после встречи лоб в лоб с известным авторитетом взгляды Дмитрия поменялись. Во время отработки одного из подозреваемых он открывал дверь довольно сомнительного заведения, и в него неожиданно чуть не врезался известный вор в законе Валера Сухумский, которого он лично задержал два года тому назад. Мысль: «Тут что-то не так, он должен ещё сидеть!» – пронеслась мгновенно. Сработала реакция: первым нанеся несколько точных ударов, Дмитрий быстро скрутил скорчившегося авторитета. Прохлопав его по бокам, извлёк из-за пояса преступника пистолет ТТ. Как потом выяснилось, вора в законе выпустили раньше срока за примерное поведение.

Потом, уже работая следователем, Дмитрию пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить начальство, что не только ручка – главное оружие следователя. Теперь он практически не расставался с ПСМ: лёгкий и плоский пистолет легко помещался во внутреннем кармане пиджака, практически не вызывая неудобств.

Дмитрий, задумавшись, постоял несколько секунд, отрешённо смотря в чрево открытого сейфа. Наконец собравшись с мыслями, он закрыл дверцу и повернулся к Костику:

– Полетели!

Глава 6

– А если они нас и сегодня не пустят? – спросил Александр друга, открывая дверь в отделение интенсивной терапии.

В нос ударил резкий запах лекарств, перемешанный с вонью хлорки и озона. По светлому коридору брели двое больных, которых обгоняла спешащая медсестра. Мужик, явно посетитель, вёл под руку заплаканную бабушку.

Сердце учащённо заколотилось – Александру вспомнилось время, проведённое в больнице, когда он подхватил воспаление лёгких – отвратительная еда, ещё более отвратительные лекарства – и уколы, уколы…

– Не пустят, – передразнил его Виталий. – У них сегодня смена другая.

Виталий уверенно пошёл вперёд, лавируя между людьми и кадушками с цветами. Как всегда, стильно одетый (хотя на первый взгляд казалось, что одет довольно просто) и уверенный в себе. Как это у него получается?

Александр посмотрел на свои штаны с обвисшими коленками, заправил выбившийся край рубашки и подтянул висевшие мешком джинсы. Надо было сегодня новые надеть.

Пройдя по коридору, они подошли к стойке дежурной сестры.

– Добрый день, барышня! – обратился Виталий к миловидной медсестре, сидящей на регистрации. – А мы по душу Михаила Рыбакова пришли. Не подскажете, в какой он палате? И как он, в целом?

– Добрый день, – ответила девушка, – Михаил Рыбаков лежит в семнадцатой палате. Состояние у него стабильное, только к нему нельзя.

– И даже родственникам? Мы с ним братья… как бы. А может, как-нибудь можно?

Виталий сделал наигранное, полное печали выражение лица.

– И даже родственникам как-нибудь нельзя… А вот, кстати, и его лечащий врач, видите? – девушка показала вглубь коридора. – Григорий Владимирович. Спросите у него – может, и разрешит.

Недалеко от дверей лифта какая-то девушка оживлённо общалась с врачом, размахивая руками.

– …конечно, уверена! Миша… Рыбаков мне сам позвонил и сказал, что нашёл формулу. Вы поймите, ситуация в любой момент может выйти из-под контроля, и весь Дальний Восток накроет эпидемия.

– Но и вы меня поймите. Ещё неделю назад ваш Рыбаков находился в коме и не отвечал ни на какие раздражители, я уже был готов констатировать смерть мозга, – Григорий Владимирович повернулся к подходящим парням. – Чем обязан?

– Мы тоже по душу Рыбакова, а тут, оказывается, уже очередь…

– Я вам ещё раз объясняю. Вам всем, – он повернулся и выразительно посмотрел на девушку. – Ваш друг неделю назад был в плачевном состоянии, а когда очнулся, у него начались конвульсии. Он не мог контролировать тело, не мог говорить. Он просто не понимал, где он, что он видит и слышит. Несколько панических атак. Сначала у меня даже были подозрения, что его мозг повреждён необратимо.

– Но вы же сказали, что он сейчас разговаривает… – теряя надежду, сказала девушка.

Врач отвёл взгляд в сторону.

– Да, он ходит, разговаривает и в целом адекватно реагирует на ситуацию, что уже само по себе удивительно. Даже физиотерапевты удивлены, насколько быстро он прогрессирует. Единственное, что не пришло в норму, – это зрение. Фактически пропало периферическое зрение, но для него это, похоже, норма и никак его не удивляет, – Григорий Владимирович посмотрел на часы. – Да и складывается у меня такое впечатление, что находится он в какой-то своей реальности, но это уже вопрос не по моей части. Он практически ничего не помнит, а то, что он «помнит», звучит, так скажем, странно. Кстати, скажите мне, он служил?

– Мишка? – у Виталия поднялись брови. – Нет, конечно. Он у нас академик, в универе постоянно пропадал.

– Вот и я так же подумал… Он мне рассказывал, как бродил по каким-то катакомбам с автоматом наперевес, про какие-то задания, а когда я его копнул глубже, то он сразу «поплыл». Другие его истории тоже рассыпаются, стоит спросить. Кстати, он и про формулы говорил, – Григорий Владимирович на секунду задумался, принимая решение. – Хорошо, вам, Анна, я разрешу визит, чтобы могли спросить про эту вашу формулу. Только сразу предупреждаю, на многое не рассчитывайте. Несколько дней назад его пришлось обучать элементарным вещам. Показывали ему предметы первой необходимости, он не знал, как выглядит ложка, стул и стол. Особенно же он удивился, когда увидел Кубик Рубика. Крутил его в руках с детским интересом, спрашивал, где какой цвет, а потом уже меня удивил, когда собрал его минуты за две. Много странностей. Поэтому я не ожидаю, что он вас вообще узнает.

– А нам можно? – подал голос Александр.

– Мы же друзья детства, – поддержал его Виталий.

– Ну хорошо, идите толпой, только, – врач предупреждающе поднял палец вверх и сделал паузу, – пациента сильно не беспокоить, в стресс не вводить. Про его нахождение в больнице не спрашивать. Мне не нужна ещё одна паническая атака.

Радостно переглянувшись, все трое направились к палате Михаила.

Подойдя к двери, Александр тихонько постучал, открыл дверь и, пропустив вперёд Анну и Виталия, протиснулся за ними, упёршись им в спины.

В небольшой, но аккуратной и хорошо освещённой трёхместной палате Михаил был один. Он стоял посреди комнаты к ним спиной и ритмично махал руками. Наконец он повернулся и уставился на гостей, пытаясь понять, кто это и что им нужно.

Виталий закрыл разинутый рот.

– Мишка, а что это сейчас было? – удивлённо спросил он.

– Да взлететь пытался, – спокойно ответил Михаил.

– Ну и как? – автоматически спросил Александр.

– Сегодня не получается. Обычно получалось. Главное – найти точку опоры в воздухе. А сегодня вот никак.

Наступила гробовая тишина.

– Привет, Миша! – нарушила тишину Анна. – Как ты себя чувствуешь?

В воздухе снова повисла тишина. Если нагрянувшая тройка явно чувствовала себя не в своей тарелке, не зная, чего ожидать и, переминаясь с ноги на ногу, они делали вид, что осматривают палату, то Михаил стоял совершенно спокойно и безмятежно. Он с интересом их разглядывал, затем переключился на Анну.

– Аня? – наконец спросил он.

– Да, Аня, Аня! – обрадовалась она.

– Странно, я тебя помню немного другой… Глаза у тебя необыкновенные, – он опустил взгляд вниз, – и груди мне твои нравятся.

Улыбка сошла с губ Анны, и по её лицу было видно, что она пытается понять, комплимент это или издёвка.

Если сейчас не вмешаться, то может произойти всё, что угодно, вплоть до панической атаки. Александр незаметно толкнул локтем в бок Виталия.

Виталий немного улыбнулся, ровно настолько, чтобы обозначить, что это была шутка, подошёл к Анне и взял её под локоток.

– Анечка, это у Михаила аллегории такие, – он ещё раз улыбнулся. – Он у нас всё ещё вспоминает, как делаются комплименты… И как летать. Верно, Михаил?

Она расслабилась и смущённо улыбнулась.

– Аня, расскажите лучше, как дела у вас в лаборатории, – перевёл разговор Виталий.

– Ах, да! – взмахнула руками Анна, показывая этим, что вспомнила что-то исключительно важное. – Все так рады за… тебя, что у тебя все хорошо, передавали привет. Вот только мы застряли на формуле. Мы перелопатили все твои записи, но пока ничего не нашли. И не придумали.

Анна достала из сумочки записную книжку и неуверенно протянула Михаилу. Он уставился на неё с каким-то странным выражением лица, на котором играла улыбка, и было непонятно, понимает ли он, о чём идёт речь.

– Как хорошо, что ты пришла, – он, казалось, даже не заметил записную книжку. – Я бы чаю предложил…

– Да, чай, конечно, хорошо, но сейчас важнее формула. Ты её помнишь? – она сунула записную книжку ему в руку. – Вот твои записи, может, они тебе помогут.

Михаил безучастно полистал книжку, продолжая улыбаться.

– Какая формула? – без особого интереса спросил он и огляделся по сторонам. – А давайте в шахматы поиграем. Меня Григорий Владимирович научил, так я теперь всех обыгрываю.

– Какие шахматы? – Анна начала терять терпение. – Ты же сам ночей не спал… Так ты совсем ничего не помнишь?

– Я не знаю, о чём ты говоришь, да и записи эти мне ни о чём не говорят, – Михаил ещё раз полистал записную книжку. – Хотя подожди, здесь написано про какого-то китайца. Китаец. Да, я помню китайца.

– Да-да, нелегальный иммигрант из Китая. Мы обследовали его в Хабаровске, когда нашли очаг заражения.

– А что там случилось? – не выдержал Александр. – Мишка нам так ничего толком и не рассказал. Исписал салфетку и умчался как ошпаренный.

– Под Хабаровском начал распространяться неизвестный вирус, – затараторила Анна. – У заражённых наблюдались странные симптомы: от бессонницы и сомнамбулизма до серьёзных отклонений в психике, похожих на шизофрению. Мы знаем, что вирус поражает нервные клетки головного мозга, потом начинает менять нейронные связи так, что человек становится невменяемым и, продолжая распространяться, в течение шести-восьми месяцев фактически уничтожает ткани мозга.

– А нас Минздрав ни о чём не предупреждал и ни о какой эпидемии не сообщал, – вмешался Виталий.

– Заражение происходит избирательно, но по каким именно критериям, мы ещё до конца не понимаем, поэтому Минздрав держит это в тайне. Один из больных доходился – вывалился с балкона – таким образом у нас появился материал для исследования. Мы определили, от каких генов клетки зависит размножение вируса, и работали над препаратом, который выключал бы один из генов, чтобы вирус не смог размножаться. Мы были уже так близки – осталось только доработать этот препарат, чтобы он также регенерировал старые связи между разными областями мозга. Над этим, Миша, ты и работал. Никто не знает, когда может начаться массовое заражение.

– К сожалению, я в этом ничего не понимаю. Абсолютно, – Михаил протянул записную книжку Анне и повернулся к Александру. – Саня?

– Да, я! А вот и Витек, мы вместе пришли. Ну хоть нас ты помнишь, – Александр похлопал Михаила по плечу. – А ты, кстати, за кота своего не переживай, я его кормлю и за квартирой слежу…

Открылась дверь, и в палату вошёл Григорий Владимирович.

– Ну всё, свидание окончено, Михаилу надо отдыхать, – он посмотрел на Анну. – Вы узнали, что хотели?

– Нет, он практически ничего не помнит. Но хотя бы нас узнал…

– В самом деле? Интересно, – Григорий Владимирович замолчал, уставившись в пол. – Значит всё не так плохо, – пробормотал он себе под нос. – Ну всё, освобождаем помещение.

Они попрощались и одновременно направились к двери.

– После вас! – сказал Виталий, пропуская Анну вперёд, и оценивающе посмотрел на её бюст. – Разрешите вас проводить, – он был само почтение. – Вы на него не обижайтесь, сами понимаете, он столько пережил. Он, можно сказать, только говорить снова научился…

Виталий попытался взять Анну под локоть, но она с лёгкостью увернулась.

– Да что вы, нисколько… Я же все понимаю! – ответила она.

Они молча прошли по коридору больницы. Выйдя на улицу, Александр с удовольствием глубоко вдохнул свежего воздуха, пытаясь освободиться от запаха больницы.

– А Мишка-то ничего, – нарушил тишину Александр. – Странноватый, конечно, но по сравнению с прогнозами…

– Да, я ожидал худшего, – согласился Виталий. – Но он отжёг, когда пытался взлететь. Я понимаю, что он многие вещи не может вспомнить – мозг всё-таки получил повреждения – но откуда он взял, что может летать!

– Анна, тебя домой подбросить? У меня здесь машина за углом, – предложил Александр.

– Нет, спасибо, я на метро, – ответила она, поворачиваясь в сторону дороги. – Хорошо, что у него такие друзья. Пока!

Помахав им рукой, она, разворачиваясь на ходу, шагнула на пешеходный переход.

В эту же секунду из-за поворота выскочила машина.

– Аня, осторожно, – успел крикнул Александр.

Машина, скрипя колёсами, проскочила мимо неё, слегка скользнув крылом по ноге, и, проехав ещё немного, остановилась. Анна, коротко вскрикнув, отшатнулась и упала на дорогу.

Александр кинулся к ней. Сев на колени, он осторожно приподнял её голову.

– Сильно не поднимай, – раздался сверху голос Виталия. – Надо убедиться, что шея и позвоночник не повреждены.

Подсев рядом, он начал осторожно прощупывать шею. Сзади причитал водитель легковушки:

– Вы же сами видели, она сама бросилась под колёса. Прямо на красный!

– Смотреть надо лучше, – бросил ему Александр.

Анна лежала не шевелясь, спокойно дыша и иногда посапывая. Виталий ещё раз прошёлся по шее, потом, засунув руку под куртку, лёгонько провёл по спине, проверяя позвоночник.

– Похоже, всё нормально, – спокойно сказал он, – но надо подождать, пока она придёт в себя.

Виталий склонился ближе к её лицу.

– А знаешь, что мне кажется? – спросил он. – Мне кажется, что она просто спит.

С удивлением посмотрев на Александра, он снова склонился над Анной и пальцем поднял ей веко.

Немного дёрнувшись, она глубоко вдохнула, открыла глаза и резко оттолкнула руку Виталия, вскочив на ноги.

– Тише, тише, – попытался успокоить её Виталий. – Осторожнее, ты могла повредить что-нибудь…

– Что вы делаете? – возмущённо спросила она. – И что здесь происходит?

– Ещё скажи, что ты не помнишь, кто мы такие?

– Вас я помню, – ответила она, растерянно осматривая свою испачканную одежду.

Её взгляд остановился на машине.

– Меня что, машина сбила? – удивлённо спросила она.

– Немного задела, но тебе очень повезло. Ты упала и просто уснула. Прямо на асфальте.

– Уснула? – в голосе зазвучала тревога. – Ты уверен?

– Да, я тоже бы не поверил, – Виталий подошёл к ней поближе. – Давай я тебе помогу, ты испачкалась.

– Не трогай меня, – отшатнулась Анна.

– Что случилось-то? – ничего не понимая, застыл Виталий.

– Это плохо, что он формулу забыл, – пробормотала она, всё ещё отходя от происшествия. – Очень плохо.

– Не расстраивайся ты так, – улыбнулся Виталий, – через неделю-две попробуем ещё – может, и вспомнит.

– Завтра. Пойду к нему завтра. Неделю я не могу ждать, – на глаза Анны навернулись слёзы. – Те же симптомы. Похоже, я сама заразилась.

Глава 7

Дмитрий и Костик стояли перед обшарпанной дверью: старая краска отслаивалась кусками, на краю отчётливо выделялось грязное пятно, оставленное сотнями рук.

Дверь им открыла совсем ещё молодая девчонка, и в нос ударил печально знакомый запах притона – спёртый воздух со странной примесью героина, грязи и человеческих выделений. Она уставилась на них остекленевшим взглядом.

Дмитрий представился и показал удостоверение:

– Виталий Евгеньевич дома?

Девушка посмотрела на него, но будто не услышала. Ярцев отодвинул её в сторону и вошёл в плохо освещённую прихожую. Квартира не знала ремонта с момента постройки дома: когда-то белая штукатурка была в грязных разводах и местами осыпалась, доски пола с остатками тёмно-коричневой краски давно выгнулись и растрескались.

– Где Прыщ? – спросил он и, не дожидаясь ответа, прошёл на кухню.

Тусклая лампочка без абажура освещала тела, лежащие на замусоленных матрасах и пребывающих в мире грёз. Судя по выражению лиц, люди плохо понимали, где они находятся и что происходит. На горевшей газовой конфорке лежала грязная ложка, на столе насыпана «дорожка».

Прыща среди них не видно.

– «Машинка» на столе. Сам стёклышко задвинешь или помочь? – обратилась к Дмитрию девушка из коридора.

– Я тебе сейчас так задвину! Костик, вызывай группу, – повернулся он к коллеге, – и бригаду скорой.

Дмитрий вышел из кухни и подошёл к спальной. Прислушался – тишина. Он открыл дверь и шагнул в комнату.

Всё ещё двигаясь вперёд по инерции, он боковым зрением заметил какое-то движение. Отскочить не успел, только резко пригнулся и метнулся в сторону атаки. Ему на плечо с глухим звуком опустилась рука, мимо пролетело что-то тяжёлое и ударилось о пол. Дмитрий схватил руку и резко распрямился, скрутив нападавшего. Раздался противный хруст. Нападающий взвыл нечеловеческим голосом.

– Прыщ? – удивился Дмитрий. – Ты, сука, на кого руку поднял?

Ярцев оглянулся – на полу валялась гантель.

– Что молчишь, спортсмен?

Прыщ перешёл на вой:

– Я не знал… Я думал, Строгий пришёл за баблом. Честное… а-а-а, – застонал он, – честное слово!

Дмитрий ослабил хватку:

– Ты зачем маранул Соколова?

– Кто? Я?

– Ну не я же! Прыщ, ты меня удивляешь! Думаешь, я притон твой закрывать пришёл? Ты ещё не понял, что я не участковый? Хотел бы – давно бы сделал.

– Я, честное слово… я не трогал этого Соколова! Я вообще не знаю, кто это такой…

– Что ты мне заливаешь? Нашли мы твою наркоту у него в офисе. Зачем он тебе звонил? Он что, на деньги тебя кинул, и теперь Строгому отдавать нечего? – Дмитрий заломил его руку сильнее.

– Пожалуйста! – завопил Прыщ. – Не надо! Я всё расскажу.

Дмитрий с отвращением оттолкнул Прыща:

– Только попробуй мне ещё раз соврать. Содержание притона, нападение на сотрудника правоохранительных органов – ты уже себе приличный срок намотал.

– Я просто поставлял ему товар. Двадцать доз в месяц. Но недавно он позвонил и попросил ещё товара раньше срока, похоже, дела у него пошли хорошо. Я ещё не успел собрать… Зачем бы я его порешил? Постоянный клиент.

– Постоянный клиент – стабильный бизнес… То есть никаких проблем и полная идиллия, я правильно понимаю? – Ярцев постучал кулаком об ладонь, как бы разминаясь.

– Вообще-то да, – Прыщ испуганно посмотрел на Ярцева и замялся. – Хотя была одна проблемка – родители какого-то сопляка бучу подняли, но он всё там как-то разрулил.

– Кто ещё знал про ваш бизнес, кто участвовал?

– Никто не знал. Он был очень осторожным…

– Кто вас свёл? Фамилию.

– Не помню, – Прыщ сморщился как высохший гриб. – Не помню фамилию.

– Хорошо. Собирай манатки. Сейчас в отделе будешь фоторобот составлять. И если я узнаю, что ты мне хоть немного…

– Всё сделаю как надо! Клянусь! – Прыщ деловито осмотрелся. – А можно мне нападение на сотрудника, того, забыть? Я же буду стараться…

– Ты ещё, гадёныш, торговаться со мной собрался?

Нет, этот слизняк не убивал. Не стал бы мелочиться и за нападение торговаться.

Дмитрий вытолкнул Прыща в коридор.

– Костик, как вернёмся, подготовь мне список клиентов, ушедших от Соколова в течение последних шести месяцев.

В дверь позвонили, и та же самая девушка пошла открывать.

Из прихожей раздались голоса.

– Прыщ, нас встречаешь? И бабло уже приготовил? Или, падла, кидануть нас решил?

Из-за поворота вышел коренастый «бык». Повисла напряжённая тишина. Дмитрий встретился с ним взглядом.

– Легавые! Подставил, сука, – бросил Бык, схватил девчонку за волосы и, спрятавшись за ней, вытащил пистолет. Девушка отрешённо поддалась, так и не осознав опасности.

– Строгий, я не виноват, честное слово, – пролепетал Прыщ.

– Одно движение, и девка – труп. Пушки на пол, живо!

– Тихо, тихо, – сказал Дмитрий, сделав шаг в сторону, закрыв собой Костю. – Пустой я.

Он медленно раздвинул полы пиджака, зажав пистолет во внутреннем кармане, показывая, что нет наплечной кобуры.

– Участковый я тутошний, – миролюбиво сказал Дмитрий. – Соседи на притон жалуются. Вот я и пришёл разрулить ситуацию. Думал, договоримся по-хорошему.

Дмитрий улыбнулся и подмигнул Строгому.

– Ага, видел я таких участковых, – хмыкнул Строгий. – Я сейчас просто мараться не хочу.

Он мельком глянул в прихожую.

– Прыща в машину, – сказал бандит помощнику, всё ещё стоящему за углом.

Оттуда показалась мощная рука, схватила Прыща и утащила в прихожую, а затем вниз по лестнице. Оттуда донёсся торопливый топот, перемежающийся с руганью бандита и заискивающими причитаниями Прыща.

– Сейчас мы спускаемся и уезжаем, – медленно, с расстановкой сказал Строгий. – Если услышу, что спускаешься, хоть шорох…

Скрывшись за углом прихожей, он загрохотал тяжёлыми шагами по лестничным пролётам.

– Немного подожди – и на улицу, – вполголоса сказал Дмитрий Костику и нырнул во вторую спальню.

Он выскочил на балкон, выходящий на противоположную сторону дома. Третий этаж – ерунда. Спустившись на балкон этажом ниже, он спрыгнул на землю. Добежал до угла дома, достал телефон и набрал номер.

– Дежурный? Ярцев. Наряд уже выехал?

Из двора, скрипя на повороте резиной, вынеслась машина.

– Объявляй план Перехват. «Форд Фокус» белого цвета. Номерной знак…

Он забежал во двор дома. У машины его уже ждал Костик.

– В машину, быстро, – скомандовал Дмитрий.

Он завёл машину и со скрипом колёс вылетел из двора.

– Узнай номер телефона Прыща и компанию оператора. Потом свяжись с ними, пусть проследят за его передвижением. Надеюсь, телефон у него с собой.

Дмитрий встал у перекрёстка, набивая барабанную дробь на руле. Дороги начали забиваться пробками, поэтому похитители, скорее всего, попытаются выйти на Кольцевую.

– Я поеду на МКАД, а ты, давай, напряги их там, – сказал он Костику.

– Я уже с ними связался, сейчас ищут в системе, – сказал Костик, сидя на пассажирском сиденье и прижимая плечом телефон.

Он внимательно выслушал сообщение.

– Да, они выходят на МКАД, – выпалил Костик.

– Так и знал. Теперь надо патрули оповестить. Посмотри, как нам лучше проехать.

Костик развернул перед собой карту.

– А у вас в машине даже навигатора нет? – спросил он Дмитрия.

– Даже навигатора нет, – передразнил его Дмитрий, переключая передачу. – А что ты имеешь против карты? Или ты без навигатора уже и туалет не можешь найти?

– Ну как-то… – замялся Костик, – непривычно.

– Ты должен знать город как свою родную квартиру: все улочки-переулочки, где можно срезать, и куда лучше не соваться в зависимости от времени дня и ночи.

– Точно, они на МКАДе, – Костик оторвался от телефона, – движутся на север.

Впереди, по ходу движения, из переулка вырулил «Мерседес» и не спеша поплёлся, блокируя дорогу.

– Ну давай же, шевелись, – барабаня по рулю, сказал Дмитрий.

Водитель неуверенно попробовал запарковаться, но после нескольких неуспешных попыток просто заблокировал проезжую часть. Дмитрий посигналил. Из машины вышла блондинка и уставилась на них.

– Ну овца, – выругался Ярцев, открывая окно. – Гражданка, разблокируйте проезд! Быстрее!

Она что-то прокричала, неразборчиво, но явно недовольно.

– Да, спешу!

Он в сердцах ударил по рулю.

– Ну и тормоза все сегодня! – выходя из себя сказал Дмитрий. – Таким макаром нам до МКАДа ещё минут пятнадцать ехать. Что там телефонисты говорят? И свяжись с четвёртым.

– Продолжают движение на север.

Объехав, наконец, «Мерседес», он выехал на главную дорогу и, петляя между машинами, понёсся вперёд, пока не упёрся в пробку. Впереди показалась развязка МКАД.

Выехав на обочину и непрерывно сигналя, Дмитрий помчался вдоль пробки. Машина уверенно шла по обочине, дребезжа и скрипя внутренностями и подпрыгивая на ямах и кочках, скрытых тонким слоем свежевыпавшего снега.

– Проехали Ленинградское шоссе, – продолжил свой отчёт Костик, – встали.

Прорвавшись через пробку, Дмитрий снова нёсся по трассе, прыгая с полосы на полосу и обгоняя попутные машины.

– Похоже, сходят на Лихачевском проспекте.

– Пусть посылают машину на пересечение МКАДа и Лихачевского проспекта и ждут дальнейших указаний.

Костик передал команду и снова вернулся к «телефонистам».

– Двигаются на север.

– Передать всем постам. Машина подозреваемых движется на север по Лихачевскому проспекту. Поставить пост в Долгопрудном.

– Встали. Сигнал пропал, – озадаченно сообщил Костик. – Пошёл входящий, и сигнал пропал. Похоже, телефон зазвонил, и его сразу выключили.

– Соображаешь! – похвалил его Дмитрий, вылетая перед очередной легковушкой, за что получил от водителя протяжный сигнал. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. – Ничего, переживёшь!

– В Долгопрудный не въезжали. Пост на проспекте Ракетостроителей сообщает, что машина у них не появлялась.

Они свернули с МКАД и встали на светофоре.

– Ну, что там?

– Сигнала нет, – ответил Костик. – Из Долгопрудного тоже тишина. Потеряли.

Проехав промзону, они выехали к первым многоэтажкам.

– Здесь они уже не появлялись, – Дмитрий остановил машину на обочине и забрал карту у Кости. – Они должны быть где-то рядом. Разворачиваемся.

Впереди показались складские ангары, со стороны которых с боковой улочки выехала легковая машина.

– Передай посту на МКАД, что к ним движется подходящая по описанию машина – пусть проверят. А мы давай-ка повернём здесь и посмотрим.

Свежие, легко читаемые на снегу следы выехавшей машины вели в промзону. Проехав вдоль серых заборов и сделав несколько поворотов, они тормознули около старого, с виду заброшенного склада. Облицованное некрашеными, местами ржавыми и погнутыми рифлёными металлическими панелями здание одиноко стояло в глубине промплощадки.

– Держись за мной, вперёд батьки не суйся, смотри по сторонам и за тылом, – напутствовал Дмитрий Костика, вытаскивая пистолет из кармана пиджака.

Они вышли из машины и приблизились ко входу. Холодная, слегка заржавевшая ручка подалась неожиданно легко. Дверь с лёгким скрипом отворилась.

Внутри царил полумрак, и стояла гробовая тишина. Стараясь не шуметь, Дмитрий осторожно подошёл к штабелям. Заглянув за угол, он показал сигнал Косте – иди ко мне. Шаркая и топая как слон, тот побежал, крутя головой по сторонам. Дмитрий показал ему кулак и приложил палец ко рту. Костик понимающе кивнул и тут же споткнулся: тишину ангара взорвал звук скользящего по бетонному полу куска металлической трубы.

Из глубины склада послышался стон.

Дмитрий, пригнувшись и внимательно смотря по сторонам, побежал в сторону звука, периодически хоронясь за очередным штабелем.

В углу склада на двух табуретках стоял закрытый гроб, откуда и доносились стоны. Грубо сколоченный из неотёсанных досок и странных пропорций, он стоял как какой-то сюрреалистический памятник.

Дмитрий подошёл ближе и, осторожно приподняв крышку, заглянул внутрь: прямо на голых досках, скрючившись и весь в крови, лежал Прыщ. Руки и ноги были связаны липкой лентой.

Он попытался улыбнуться разбитыми губами, но вместо этого получилась странная и страшная гримаса. Дмитрий достал перочинный нож и осторожно разрезал ленту.

– Вызывай скорую и наряд, – негромко сказал он Костику.

Прыщ что-то прошептал.

– Я не понял, повтори, – склонился Дмитрий над его лицом.

– Гвоздь, – снова прошептал тот.

– Гвоздь? Где? – спросил Дмитрий, осматривая его.

Дмитрий немного повернул изуродованное тело, но никакого гвоздя не было.

– Неправильно… – прошептал Прыщ сквозь протяжный стон, дёрнулся, и страшная гримаса застыла на его лице.

Дмитрий прижал пальцы к сонной артерии: пульса не было. Дмитрий встал, быстро пробежал по складу и, никого не найдя, вернулся к телу.

На улице зазвучали сирены подъезжающих машин.

– Костик, поехали в отдел. Надо пробить базу данных по этому Строгому: судя по виду – это наш клиент.

Глава 8

Михаил лежал на кровати, листая свои записи. Странное чувство: формулы казались знакомыми и понятными, но в то же время совершенно не ясно, что они означают, и уж тем более – какую формулу от него ждут, да ещё и так срочно.

«Аня спросила, как я себя чувствую. Беспокоится и переживает за меня или просто из вежливости? В любом случае, она сказала, что сейчас я им очень нужен. Я должен вспомнить формулу. Но как?»

Он снова взял записную книжку в руки, повертел её и отложил в сторону.

«И Аня какая-то другая. Сильно изменилась после нашей последней встречи. А когда мы встречались?»

Воспоминания калейдоскопом пролетели в памяти, но кроме её лица в сознании не всплыли ни место, ни время последней встречи. Да и картинки прошлого теперь выглядели странно, как будто не из этого мира.

«Как будто раньше я видел сразу несколько человек, или всю комнату, а не как сейчас – только лицо. Но как такое могло быть? Приснилось, наверное».

За дверью в коридоре приблизился звук голосов, перемежающийся с волнами хохота.

– …и это я тебе только рассказал, как я её встретил, – давясь от смеха, сказал Виталий Александру, ввалившись в палату. – Привет, а это снова мы! Не ждал?

«Как-то медленно и растянуто он говорит. Да и в прошлый раз они так же разговаривали. Странные какие-то».

– А где Аня? – разочарованно спросил Михаил.

– Аня сейчас подойдёт, – уже серьёзно ответил Виталий. – Чем занимаешься?

– Да так, сижу, листаю свои работы, но, честно говоря, так ничего и не понимаю.

– Может, ты просто забыл понятия и терминологию? Врач говорил про амнезию…

– Да в том то и дело, что я помню и понятия, и термины, и даже знаю, что они значат. Я просто не понимаю, что со всем этим делать. Формулы, расчёты… Всё какое-то чужое, даже не верю, что это делал я.

– Но задачи-то ты можешь решать. В шахматы вон как начал играть! Не то же самое, конечно, но все равно требует анализа, – удивился Александр.

– С шахматами всё как раз по-другому – я вижу все варианты одновременно и выбираю наиболее привлекательный, что ли.

– Да ты прямо ходячий квантовый компьютер у нас! Они похоже работают, – удивился Александр.

– А зачем ты постоянно закрываешь глаза? Концентрируешься? Раньше у тебя такой привычки не было, – спросил Виталий.

– Да, мне тяжело с людьми общаться. У меня мозг просто перегревается, я быстро устаю. Когда же закрываю глаза, все наоборот – мой мозг становится ясным и работает на все сто, – на лице Михаила отразилась усталость.

Открылась дверь, и в палату в маске вошла Аня.

– Здравствуй, Аня, – с радостью поприветствовал её Михаил. – Ты пришла… А почему ты в маске?

– Здравствуй, – ответила Анна. – Почему ты скрыл от меня результаты моих анализов?

– Не знаю… Я ничего не знаю про твои анализы. Ты заболела? У тебя грипп?

– Ну какой грипп? – Анна недоумённо посмотрела на Михаила.

– Давайте сядем и перейдём к делу, пока Георгий Владимирович не пришёл, – предложил Виталий и, не дожидаясь остальных, выдвинул стул и сел на него задом наперёд, облокотившись на спинку.

– Хоть и просил он нас сильно тебя не грузить, но, думаю, что важнее помочь тебе разобраться в том, что произошло, и вспомнить формулу, – он сделал паузу, собираясь с мыслями. – Но сначала ещё один вопрос. Ты рассказывал Григорию Владимировичу, что тебя придавил мусоровоз, хотя на самом деле в такси врезался самосвал. Может, ты плохо рассмотрел? Расскажи, что ты последнее помнишь.

– Нет, это точно был мусоровоз. Когда я его поднял и крутил, я его прекрасно рассмотрел. У него ещё из бака всякие математические символы и формулы сыпались. А потом он меня и придавил, – буднично ответил Михаил. – А ещё почему-то вспомнилось детство и ещё какие-то картинки из прошлого, которые я, честно говоря, совершенно не помнил.

– Жизнь пронеслась перед глазами? Интересно, – Виталий потёр лицо руками. – Надеюсь, ты понимаешь, что нереально вот так вот взять и поднять машину? Да ещё её и крутить. Ты понимаешь, что это был просто сон?

– Почему это нереально? Я же поднял, – удивился Михаил.

«Какой сон? О чём это он?» – Михаил вопросительно посмотрел на Виталия.

– Потому что это физически невозможно, – улыбнулся Виталий. – А свой сон про мусоровоз ты нам рассказал ещё в баре.

Виталий переглянулся с Александром.

– Хорошо, а что было до этого мусоровоза? Ты помнишь, как ты туда пришёл? Подробно, если можешь.

– Помню. Я подошёл к лифту, нажал на кнопку. Дверь открылась, я зашёл внутрь, нажал кнопку первого этажа и, когда лифт начал спускаться, прошёл через прихожую в зал.

– Через какую прихожую? – улыбка сошла с лица Виталия. – В какой зал? Ты же уже в лифте ехал, вниз.

– Ну да, в лифте.

– Но в лифте не бывает ни зала, ни прихожей, – Виталий глянул на Александра. – Ты перепутал последовательность событий.

– Да ничего я не перепутал, – вздохнул Михаил. – Сосед мой, олигарх, скупил все угловые квартиры с первого по девятый этаж, все их снёс, а из одной сделал лифт. Так и поднимается со всей квартирой на свой девятый этаж.

– Но такого не бывает, – беспомощно сказал Виталий и снова посмотрел на Александра в поиске поддержки.

– У каждого свои причуды, – спокойно сказал Михаил. – Он сначала дом большой купил далеко за городом, но потом устал в пробках стоять. Говорит, что теперь квартира почти как прежний дом: заходит в дверь на первом этаже – и уже дома. Пока раздевается, моет руки и проходит в комнату, он успевает подняться на девятый этаж.

– Послушай, Мишка, – сказал Александр, – я же у тебя уже месяц живу. Нет у тебя никакого соседа олигарха, да и лифт тоже обыкновенный, как у всех.

– Хорошо, – неожиданно вмешалась Анна, – как это поможет ему вспомнить формулу?

Наступила пауза. Все посмотрели на Виталия, ожидая ответа.

– Раз у тебя всё так перепутано, то, может, попытайся вспомнить это как сон? – уже неуверенно предложил он.

– Я не понял, что должен делать, – Михаил недоумённо посмотрел на Виталия.

– Постарайся вспомнить сон про салфетку, на которой ты записал формулу. Как-то так…

Михаил сел на кровать, закрыл глаза. Перед ним проплывали какие-то картинки, но какие из них из снов?

Все наблюдали за ним в абсолютной тишине. Время, казалось, остановилось.

Наконец он открыл глаза и помотал головой.

– Нет, не помню. Символы какие-то помню, а вот что написал на салфетке – нет. Если тогда они для меня что-то значили, то сейчас это просто мешанина какая-то.

В наступившей тишине громко прозвучал вздох Анны.

– Миша, – Анна посмотрела ему в глаза, – ты должен, ты просто обязан вспомнить эту формулу!

– Извини, Аня. Я же говорю, для меня это…

– Аня заразилась, – прервал его Виталий, – и времени у нас совсем немного.

– Аня? Ты? – Михаил в упор уставился на Аню.

– И ты, похоже, тоже, – печально сказала она.

– Подождите! – сказал Александр. – Давайте попробуем по-другому.

Все повернулись к нему.

– Если ты не можешь вспомнить формулу осознанно, то попробуй это сделать неосознанно, вспомни эту салфетку визуально. Кто помнит формулу объёма шара?

– π r в квадрате… нет, в кубе… – неуверенно ответил Виталий. – Ты что, Длинный, издеваешься?

– Четыре третьих π r в кубе. А знаешь, почему я её помню? – Александр выжидающе посмотрел на Виталия. – Потому что, когда нам эту формулу на доске писала Любовь Ивановна, я получил записку от Наташки.

– И что там было, в записке? – подался вперёд Виталий.

– Это не важно, – отмахнулся от него Александр. – Важно, что это наложилось на волнение, и я изображение этой формулы хорошо запомнил, – Александр сделал паузу. – Так и для Мишки это было важное событие, поэтому картинка с формулой закопана где-то в глубинах памяти. Если он не может вспомнить формулу логически, то надо ему помочь найти визуальную связь. Надо воспроизвести всю картину, которую он в тот момент видел.

– Как дежавю? – спросила Анна.

– Да, тот же принцип. К этой формуле ведёт много путей, и один из них – это визуальная картинка.

Анна покачала головой.

– Не получится, – сказала она, теряя надежду. – Как же мы здесь воспроизведём точную картинку? Для этого надо ехать в ту кафешку.

– Должно получиться, – сказал Александр. – В случае дежавю тоже нет полного совпадения – совпадает лишь обобщённая картинка. Сколько длится эффект дежавю?

– Несколько секунд…

– А чаще даже меньше. Это мозг находит очень похожую картинку, вернее, такой же обобщённый код, в котором суммируются основные образы и их положение: дом, левее дерево, за ним – речка. А потом этот код ведёт к деталям – вот тогда ты и понимаешь, что на самом деле это другое место.

– А почему бы мозгу просто не запоминать целую картинку? – вмешался Виталий.

– Это требует очень большого объёма памяти и быстродействия. Для таких картинок надо слишком много места, и тяжело находить связи – например, вспомнить, где видел двухэтажные дома.

– Но сравнение только обобщённых кодов, без деталей, может дать ложное совпадение, – начала вникать Анна.

– Может, но в некоторых случаях скорость поиска важнее точности совпадения. Вот идёшь ты в тайге и вдруг видишь что-то большое. Мозг моментально выдаёт тебе совпадение с образом медведя, ты адекватно реагируешь и, скорее всего, остаёшься живой.

– Это если ты ещё быстро бегаешь и по лесу ходишь не один, – улыбнулся Виталий. – Кто-нибудь да убежит.

– Ну тебе и это не поможет, – хмыкнул Александр и снова повернулся к Анне. – Если же окажется, что это была коряга, то ничего страшного не произойдёт. Да и код всё-таки достаточно сложный, поэтому то же дежа-вю случается очень редко.

– И как мы это сделаем без кафешки? – спросил Виталий. – Может, мы его просто похитим и туда увезём?

– Нет, кафе нам не нужно. Чтобы совпал код, нам надо найти объекты, концептуально похожие на те, что были в кафе: белая скатерть, вилка, нож и стакан воды. И салфетка, разумеется. Только то, что он видел, когда писал формулу.

Александр оглянулся вокруг.

– Столик у нас есть. Простынь сойдёт за скатерть. Стакан тоже есть. Нам нужны нож и вилка, – Александр повернулся к Виталию и хлопнул его по плечу. – Давай, на тебя вся надежда. Ты у нас специалист по связям с общественностью и конкретно по медсёстрам. Покажи нам класс.

Виталий пожал плечами и вышел в коридор.

Глава 9

– Строгий, вот и ты, красавчик, – радостно сказал Дмитрий, просматривая страницу на экране компьютера. – Ну посмотри, Костик, разве не красавчик? Знал, что не ошибусь. Объявляй в розыск.

Открылась входная дверь, и в кабинет вошла Юлия.

– Результаты предварительного осмотра, – с порога объявила она и положила папку Дмитрию на стол.

– Смерть Пичугина вызвана множественными повреждениями внутренних органов, несовместимых с жизнью.

– А колотые раны есть? Следы от гвоздя или что-то похожего.

– Нет, скорее всего его использовали как грушу для битья: множественные гематомы, сочетающиеся с повреждениями внутренних органов.

– Странно, – пробормотал Дмитрий себе под нос. – Спасибо, Юлия.

Эх, Пичугин ты, Пичугин. Как жил бестолково, так бестолково и умер. Совершенно бестолково.

Дмитрий повернулся к Костику.

– Пичугин упомянул о каком-то парне, родители которого были чем-то сильно недовольны. Соколов эту ситуацию разрешил, но кто-то мог остаться в обиде. Я пробежался по списку клиентов, но никого подходящего по возрасту не нашёл. Похоже, после конфликта он перестал посещать сеансы, и, может, его даже удалили из базы. Свяжись с секретаршей Соколова и спроси, кто из клиентов ушёл в течение последних месяцев и отдельно про тех, кто из них напоследок скандалил. А я пока пройдусь по свежим звонкам на телефон Соколова.

Он открыл картонную папку, лежащую на рабочем столе, полистал материалы дела и достал список клиентов Соколова и распечатку звонков.

Десятка звонков хватило, чтобы окончательно составить мнение о клиентуре Соколова: люди были состоятельные и солидные, от крутых бизнесменов до работников рыбного хозяйства. На большинство звонков отвечали либо секретарши, либо помощники-референты, и даже с ними разговор был коротким: «Данную информацию я предоставить не уполномочена, комментариев не даю, с подобными вопросами обращайтесь к адвокату».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Shit (англ.) – дерьмо

Вернуться

2

Underground Ninja (англ.) – ниндзя подземелий

Вернуться

3

Проект SETI (англ., Search for Extraterrestrial Intelligence) – проект по поиску внеземных цивилизаций и возможному вступлению с ними в контакт

Вернуться