Венера Якупова
24 рецепта успеха. Опыт лучших

© Якупова В. А., 2021

© Татарское книжное издательство, 2021

© Издательский дом Маковского, 2021

* * *

От автора

Уважаемые читатели!

Вы мечтаете быть успешными в карьере, творчестве, жизни? Знаете ли вы, какая дорога ведет к этой цели? В данной книге даны рецепты успеха от тех, кто стал признанным лидером в своей профессии и авторитетом для окружающих.

Герои интервью – всего их 24 – своим опытом поделились с читателями газеты «Казанские ведомости». Из этих бесед собрана книга «24 рецепта успеха». Известные люди рассказали, как добились успеха в различных областях жизни. Обратите внимание, беседовала я с ними в разные годы (с 2008-го по 2017-й) и на сегодняшний день что-то в жизни моих собеседников поменялось. Я надеюсь, что мнение состоявшихся как личность героев интервью поможет вам определиться со своими приоритетами и стать не только успешными, но и счастливыми людьми.

Венера Якупова, главный редактор газеты «Казанские ведомости»

Минтимер Шаймиев: Ни разу не упав с лошади, невозможно научиться скакать

Первого Президента Республики Татарстан Минтимера Шаймиева в народе называют Бабай, что значит старейшина рода, глава большой семьи. Как деревенский паренек из самого дальнего района Татарстана стал Президентом? Об этом, и не только, Шаймиев рассказал в эксклюзивном интервью.

Карга боткасы – «грачиная каша»

– Минтимер Шарипович, какими были самые яркие воспоминания вашего детства?

– Весна! Весна… Зима и осень были для нас с братом тяжелым временем года: надо было засветло до школы почистить коровник, раздать корм, напоить скотину – корову, овечек, всю живность, которую держали в домашнем хозяйстве. И мы, дети, все время с нетерпением ждали весну: «Скорее бы весна! Скорее бы выпустить скот и передать его пастуху!» И одежда была не всегда теплая. Вот и ждали весну. Издавна в нашем крае было принято так: как только начинал таять снег и какой-то пригорок открывался, дети ходили по дворам и собирали яйца, муку, крупу… А потом с помощью взрослых варили кашу – карга боткасы (дословный перевод – «грачиная каша». – В.Я.). К этому времени прилетали грачи, которых мы с нетерпением ждали. Грач – птица серьезная. Раз прилетел – холода наверняка уже не вернутся. До полянки, где варилась каша, мы бежали босиком где по снегу, где по льду: лишь бы ощутить легкость после тяжелой длинной зимы. Прибежав, от души веселились и ели досыта. Вот это и запомнилось – встреча весны. Да… В детстве всегда хотелось поесть досыта. Такая возможность была не всегда и не у всех. Помню, летом мы воровали зеленый горох. Одни мальчишки из нашей сплоченной команды отвлекали охранников на лошадях. Другие в этот момент набирали в карманы стручки зеленого гороха. Наберем – и в наш штаб, чтобы никто не видел. Там делились друг с другом добычей и ели, уплетая за обе щеки, лакомые стручки. Эти воспоминания на всю жизнь.

– Почему ваше родовое прозвище Чаптын (Скакун)?

– Дед был состоятельным человеком. Его раскулачили, но почему-то не сослали. Он держал для Сабантуя скаковых коней. Это было очень накладно. Коней он готовил весь год и первенства на скачках в Мензелинском уезде никому не отдавал. Вот почему у нас такое прозвище. Помню, маленьким был, отец показывает мне последнего нашего скакуна. Конь лежал, значит, болел. Он смотрел на нас, и блеска в его глазах не было. Это была нерадостная встреча… Отец всегда сам готовил коней к скачкам на Сабантуе. Он все тонкости ухода за ними знал. Как правило, кони нашего колхоза приходили первыми. С детства я усвоил правило: если сел на коня, на нем надо стараться сидеть уверенно. Легко сказать, но это очень и очень непросто. Ни разу не упав с лошади, невозможно научиться скакать…

– Во что вы играли в детстве?

– Играть удавалось нечасто: много было работы по домашнему хозяйству. Всю ребятню объединяла одна забота – добыть еще дополнительную еду для наполнения желудка. Настоящим праздником был поход за ягодами и орехами. Вырвешься в лес от домашних забот и первые два стакана ягод собираешь родителям – таков был порядок. Была и любимая, очень азартная игра «Шапи уены». Обычно играли на дороге. Для нее требовались определенные кости надкопытного сустава скота. Когда его резали, мы, мальчишки, стояли за ними в очереди. Каждый мальчик гордился своим запасом костяшек и очень дорожил им.

– Какими были правила игры?

– Деревенский кузнец делал нам железку с согнутым концом. Каждый игравший выставлял свои кости на общий квадрат. Их надо было сбить издалека той железной палкой. Сбивали по очереди. Шел учет сбитых костяшек. У кого в конце больше всего трофеев, тот и победитель! А еще мы делали очень серьезные каскадные трамплины – сами мастерили короткие лыжи и прыгали. Это необъяснимо, видимо, мальчишки во все времена ищут экстрим…

– А игрушки у вас были?

– Ну откуда? По пыльным улицам деревни гоняли самодельные шары. Ах, какие мы были пыльные, потные… Шар делали из самого крепкого лесного сучка. У каждого был свой, которым по очереди жертвовали для общей игры. Клюшками служили подобранные в лесу кривые палки – кашака. Осенью гоняли шар по первому льду. Бывало, проваливались под лед. Домой сразу не шли – боялись, что отругают. Шли мокрые в натопленную кем-нибудь баню и там сушились.

Шахматы на крыше коровника

– Вы играете в шахматы. Это тоже из детства?

– Почему я люблю играть в шахматы? Мальчишками мы чертили квадратики на картонке, а шахматные фигуры вырезали из дерева. Играли в шахматы, как правило, весной, на солнышке, например, на крыше коровника, в промежутке между подготовкой к экзаменам. Когда мы учились, начиная с седьмого класса каждый год сдавали по 5–9 экзаменов.

– Часто в детстве дрались?

– Драчуном я никогда не был, хотя от старших мне нередко попадало. Деревня Аняково небольшая. Не помню, чтобы у нас были большие драки, мы жили дружно.

– Какие книги повлияли на развитие вашей личности?

– В первую очередь Тукая. Он – гений! В детстве меня захватили его стихи. «Гали и Коза» – ну о чем, казалось бы, этот детский стишок? А оторваться невозможно. Всю жизнь я был увлечен поэзией Тукая. Еще мне нравились стихи Такташа – это наш Маяковский. Я прочитал всю художественную литературу, которая была в нашей районной библиотеке.

Сильное впечатление на меня произвел Виктор Гюго – «Отверженные», «Собор Парижской Богоматери». Зачитывался Жюлем Верном – «Дети капитана Гранта», татарской классикой – Амирхан Еники, Кави Наджми… Как ни странно, сейчас повторно хочу взяться за Достоевского – в школе такой возможности не было. Понимание масштаба творчества Достоевского пришло позже… В детстве мы много читали пьесы разных драматургов, отсюда и любовь к артистам и постановщикам. Я считаю, что театр бессмертен.

Тайная мечта

– Кто из сверстников был для вас авторитетом?

– В деревне были ребята, которые играли на гармони. Папа очень хотел, чтобы мы с братом тоже научились играть. Но у меня ничего не получалось! К нам заходил соседский мальчик Зуфар, отец которого был гармонистом, у него с ходу получалось все! Музыка у него так и лилась! Я очень этому завидовал, огорчался: «Ну не могу я так! Не дано так не дано!» Позже, став взрослым, никогда и никому не завидовал, кроме гармонистов, втайне мечтал научиться играть на гармони. Ближе к шестидесяти годам меня как будто прорвало. В свободное время взял в руки гармонь – и вдруг что-то получилось. Я заиграл! Это волшебство какое-то, мне до сих пор непонятное.

– Что вы играете?

– Простые мелодии – «Алмагачлары», «Озата барма», «Кубэлэгем», «Жидегэн чишмэ»…

– Хорошо, когда мечта сбывается?

– Это же победа над собой! То, о чем я мечтал втайне, наконец сбылось! У нас в роду были люди с музыкальными способностями. По папиной линии – скрипач! Когда мы переехали в Казань, я хотел сыновей Радика и Айрата обучить музыке. Ничего не вышло: оба сына втайне от меня саботировали это занятие. Мальчики есть мальчики, им на улице хотелось играть. Но вот прошли годы, и оба, к нашему с Сакиной удивлению, достойно спели у меня на юбилее. Видно, в генах Шаймиевых тяга к музыке где-то гнездится.

Девятый ребенок

– Какие обстоятельства сформировали вас?

– То, что вырос в многодетной семье, я девятый ребенок. Убежден, какой дух в семье, такое и воспитание. В многодетной семье учишься и коллективизму, и терпению, и слушаться старших. Здесь нет места эгоизму.

– Говорят, у вашего отца была и плетка для воспитания?

– Она висела на видном месте, но не помню, чтобы отец пускал ее в ход. Папа был горячим человеком, но мама нас здорово защищала. О мелких наших проступках она отцу просто не говорила. Папа был непререкаемым авторитетом. Каждый день в шесть утра мы с братом были обязаны ходить на деревенский колодец за водой, чтобы напоить скот, почистить коровник и двор. А если метель? Все равно надо чистить двор, чтобы папа смог заехать на санях. Он-то в четыре утра уходил на работу. Да, это был нелегкий труд. А ведь еще учиться надо! Делать с вечера уроки при свете керосиновой лампы. К слову сказать, неподготовленным я в школу не ходил. Сам себя наказывал: урок не подготовлю – играть не иду. Вот такой «ненормальный» характер! Сверстники посмеивались надо мной.

– Какие вещи в вашем доме напоминают о предках?

– От отца остались кожаная тужурка и ружье. В холодные зимы волки залезали за добычей в деревенские овчарни. Чтобы их отпугнуть, отец выходил перед сном на крыльцо и стрелял в воздух. Он наполнялся запахом пороха. А волки, видимо, его боятся… В молодости отец верхом на лошади охотился на волков. Надо было догнать волка и ударить его жердью, на конце которой была металлическая гиря. Это был редкий, сложнейший, говорят, вид охоты.

– Каким вы были мальчишкой?

– Довольно беспокойным. Даже учился с азартом. Представьте, через нашу деревню в райцентр ходил учитель математики. Если мне не удавалось решить задачу, то я его подкарауливал и советовался с ним, как ее решить.

– Вы хорошо учились в школе?

– На пятерки. Основу заложила начальная школа. Спасал старший брат Хантимер. Благодаря ему я мог учиться – большую часть домашних забот он брал на себя. Начальная школа была шестистенная, деревянная. Одна учительница – Хадича апа – вела одновременно уроки во всех четырех классах. Двери классных комнат были открыты, и она переходила от одной группы к другой. Это была уникальная личность! Я как-то посчитал: из 57 домов в Аняково в казанских вузах одновременно учились порядка 57–60 ребят! К счастью, у нас была и есть сильная Поисевская средняя школа.

– Ваши лидерские качества как-то проявлялись в детстве?

– В школе с четвертого класса всегда был старостой. Может, потому, что рос в многодетной семье и беспорядка не терпел. Помню, как-то организовали школьный обед. Пришлось одного озорника по лбу солдатской ложкой стукнуть. А ложки тогда были трофейные, тяжелые – папа с фронта привез. У бедняги большая шишка выскочила! Мальчик плакал, а я переживал… Я готовился и сдал экзамены за среднюю школу, собирался закончить школу с золотой медалью. А мне ее не дали. Видимо, для сельского парня медали не хватило… Одним словом, комиссия минобразования республики срезала мой результат с резолюцией «Шаймиев пошел не наикратчайшим путем сокращения тригонометрических функций» (при решении задачи по математике). Обидно было, так как математику я очень любил и никогда у меня не было проблем с этим предметом.

Послушный сын

– Кем вы хотели стать после школы?

– Школу я заканчивал в райцентре. После уроков мы нередко заходили в районный суд. Там, затаив дыхание и раскрыв рты, слушали молодого адвоката, который преподавал нам логику. У него был дар красноречия и слава умелого защитника. Он многих отстоял в суде. Мне хотелось быть таким, как он. Папу, когда он был председателем колхоза, чуть не посадили. В 1949 году люди пухли от голода, не было сил для весеннего сева. Отец организовал для односельчан общественное питание, выделив для этого два мешка проса. Решение накормить людей он принял самостоятельно. В те времена за несколько колосков, собранных для себя с колхозного поля, могли посадить в тюрьму, а тут два мешка семенного материала… Все лето папу таскали к прокурору Кашапову. Спасло его от тюрьмы то, что в нашем колхозе урожай уродился, а у других нет. Я переживал за отца: «Кашапов не прав! Я буду честным прокурором!» И готовился поступать на юрфак. Но в последний момент папа увидел в газете объявление о подготовке инженеров машинно-тракторной станции. У нас по этому делу в районе был инженер Катеев – царь и бог для председателей колхозов. Многое в их хозяйстве зависело от состояния техники, которая тогда была дефицитом. Папа сказал категорично: «Пойдешь учиться на Катеева!» А папины указания в семье обсуждению не подлежали. Я, послушный сын, был не против стать Катеевым…

Студент Шаймиев не «чаплашка»!

– Как в юности вы завоевывали авторитет среди сверстников?

– На первом курсе института нас послали убирать картошку. Среди нас были и городские ребята. Один из них, Толя Марамыгин, быстро вырвал ботву без картошки на своем ряду и сел отдыхать. На его участке картофель остался неубранным. Я этого не стерпел и попросил его выкопать картошку. Говорил по-русски тогда не очень хорошо. Толя тут же обозвал меня чаплашкой и другими обидными словами. Тогда, не раздумывая, я схватил картошку и бросил ему прямо в лоб! Толя схватился за голову. Я испугался и подумал: «Эх, черт побери! Исключат меня из института. Вон какая шишка у парня на лбу!» Но, слава богу, никто на меня не пожаловался. Все пять лет в институте мы жили дружно и никто в той форме не обзывался. Урок пошел впрок.

– Как в студенчестве отдыхали?

– Денег на досуг не хватало. Ну, складывались с друзьями со стипендии, покупали по очереди чекушку. Брали закуску и шли на футбол. Смешно вспоминать, как выпивали. По двадцать граммов, наверное, на каждого приходилось. Но сам факт! Пошуметь, поговорить о футболе… Еще мы болели за нашу волейбольную команду в институте. С молодости любил посещать и смотреть спортивные состязания.

– Какие подарки вы дарили в молодости своим близким?

– В седьмом классе мы с другом своими руками сделали детекторный радиоприемник с усилителем. Тогда все новости жители деревни узнавали по репродуктору, который висел на уличном столбе. Вот это была радость для всей нашей семьи – слушать радио дома! А еще, когда я был студентом, своими руками электрифицировал весь наш дом. Родители до последнего не верили, что такое возможно. Свет был только в райцентре. Показалось, что папа гордился сыном.

Вторая половинка

– Помните свою первую любовь?

– Это было в школе. Я влюбился в очень красивую девочку. Но она не выдержала разлуки, когда я уехал учиться в Казань. Тогда я даже разговаривать с красавицей не стал. Повернулся и ушел, проявил как бы характер.

– Танцевать любили?

– В юности, приехавшие из деревни в город, мы, сельские ребята, не умели танцевать. Ох как это задевало самолюбие! К счастью, в институте организовали танцевальный кружок. Это были не просто обычные танцы, а бальные! Что и сыграло свою роль при знакомстве с моей будущей женой Сакиной: именно на танцах я с ней познакомился.

– Как это было?

– После окончания техникума Сакина приехала работать в мой родной Калининский район. Я там в это время проходил преддипломную практику. На танцах смотрю, стоит красивая девушка – длинные волосы, белая кофта, черная юбка… Хороша! Она мне сразу понравилась. Пару раз я пригласил незнакомку на танец, а потом весь вечер танцевал с ее подругой Ритой. Сакина в душе обиделась: «Неужели Рита больше понравилась?» А я таким образом узнал у подруги все что можно о понравившейся мне девушке.

– Ну вы и стратег!

– Дело прошлое… Оказывается, и я понравился Сакине при первом же знакомстве… Да, это была настоящая любовь.

– Как расстались с холостяцкой жизнью?

– Это был сюрприз, который мне приготовил папа. Как председатель колхоза по утрам он объезжал все дворы и давал наряды (задания на работу. – В.Я.). Сакина с подругой жила в отдельном домишке, и они держали домашнюю птицу. Все это очень понравилось отцу. Он загорелся: «Вот бы Минтимера женить на такой!» И узнал, что мы уже встречаемся и переписываемся. Меня после окончания учебы направили работать на Муслюмовскую МТС. В 1959 году ликвидировали наш Калининский район, и Сакина переехала в Казань. Тут папа, не откладывая, поехал в Казань… женить меня. Да, таким был мой папа. Он и старшего брата так женил. Так вот: договорился с родственниками Сакины, а я привез невесту в Муслюмово.

– Какую роль сыграла жена в вашей карьере?

– Преданность Сакины не знает границ! Всю свою жизнь она посвятила мне и нашей семье. Представьте, никого и никогда жена не пускала в кухню – готовила исключительно сама. А возможность взять помощника была. Когда я был Президентом, например, Сакина мечтала – вот оставлю пост Президента, буду больше дома. Увы, мечта ее пока не сбылась.

Воспитательная сигарета

– Какой вы отец?

– Строгий, очень строгий. Я, как и все на селе, много работал, с утра до ночи. Получал от этого огромное удовольствие. Когда меня взяли на работу в обком КПСС, приходилось много ездить по районам, а дети растут… Никогда не забуду, как-то приехал из командировки, было поздно, подошел к кроватке детей. Радик открыл глаза и без всяких эмоций безразлично произнес: «Тимур приехал…» Так меня называла жена.

Я тогда крепко задумался: «Какой же я отец, если ребенок так встречает?» Пришлось делать выводы. Для ребенка пример – его родители. Какое к черту воспитание, если ты требуешь одно, а делаешь другое! Я никогда не курил. И когда узнал, что мои мальчишки тайком стали курить, поступил с ними жестоко: заставил Айрата и Радика при мне курить сигареты… зажженной стороной.

После наказания сигаретную пачку оставил на столе открытой и время от времени спрашивал у сыновей: «Курить хотите?» Охота курить у них пропала навсегда. Одного открытого урока оказалось достаточно.

– Вы довольны своими детьми?

– Конечно! Став взрослыми, они меня не подводят.

– Чем занимаются ваши внуки?

– Самое главное – они нормальные люди! Шаймиевского в них кошмарно много. В моем положении, расскажешь правду, не поверят. Внучка Камила, например, после первого курса учебы в финансово-экономическом институте приходит ко мне и заявляет: «Я тут не загружена». Она всегда была серьезной девочкой. Однажды пошла на пляж с книжкой, в седьмом классе училась. Спрашиваю ее: «Ты что, идешь на пляж с книжкой?» Она отвечает: «Читаю Достоевского». Я заинтересовался: «На лето задали?» «Нет, – говорит, – на лето нам задали другое». Пришлось Камиле предметы пересдавать и поступать в МГИМО, который закончила с отличием. Сейчас она работает в АФК «Система». Внук Тимур отучился в Казани и частично в Англии, работает в малой нефтяной компании. Он – максималист, для него важна самостоятельность. Внучка Лейла заканчивает школу, тоже учится более чем серьезно. Тьфу-тьфу…

Под счастливой звездой

– Вам в молодости предсказывали, что у вас будет особая судьба?

– Не верю и никогда не верил гаданиям и астропрогнозам. Я всю жизнь проработал начальником. После института всего девять месяцев трудился рядовым инженером. А потом пошло-поехало! Главный инженер, директор, министр, председатель правительства, первый секретарь обкома КПСС, Председатель Верховного Совета республики, Президент… Удивительно, но в моей жизни и карьере не было ни одного падения! Работу я никогда не искал. Трудился всегда увлеченно. Вдруг вызывают и предлагают другую должность, другую работу… Всю жизнь было только так.

– Как переживали стрессы, будучи у руля республики более 20 лет?

– Сегодня мне страшно вспомнить, участниками каких исторических процессов мы с вами были. Вот как делаются революции! Оказывается, когда участвуешь, происходящее тебя просто поглощает. Но чувство внутренней правоты – великое чувство. Оно дает силу! И потом, в самые сложные времена я всегда и всем говорил: «Не трогайте меня в воскресенье. Это мой день».

– Самые прекрасные мгновения вашей жизни?

– Это 30 августа 1990 года – день принятия Декларации о государственном суверенитете Татарстана. Так много в тот день спорили, что приняли ее ночью. Я перед депутатами выступил экспромтом. Сказал так: «Только что мы с вами единодушно приняли Декларацию о суверенитете нашей родной республики. Поздравляя вас, все население республики с принятием Декларации, хочу сказать, что, сделав этот важный исторический шаг в жизни многонационального народа Татарстана, мы взяли на себя ту ответственность, которую никому еще не доводилось нести в истории нашей республики. Если это факт зрелости, то мы должны с ходу и стать мудрыми, чтобы через самостоятельность, о которой заявили, поднять духовный, материальный уровень жизни населения республики, а главное – сохранить и приумножить дружбу народов, которая веками сложилась на нашей земле. Такова, дорогие товарищи, высокая цена суверенитета. Этот состав Верховного Совета взял на себя такую ответственность, ему и поручается проявлять ее на деле. Успехов нам на этом большом пути!» Мне кажется, что это мое лучшее выступление в жизни!

На охоте

– У вас немало увлечений, например охота. Что она для вас значит?

– По натуре я не охотник. Два раза в год хожу на охоту – на уток и на кабана. Азарт! На охоте чувствуешь себя настоящим мужчиной, это форма общения для мужчин. Не зря ею увлекались многие великие и сильные мира сего.

В один из визитов Бориса Николаевича Ельцина в Татарстан мы пригласили его на охоту в Лаишевский район. Когда такой высокий гость едет, готовишься по полной. Заранее как бы определили, куда могут выйти кабаны, и на эту точку встал Ельцин. Все разбрелись по своим местам. И надо же было такому случиться! Кабаны вышли не на Ельцина, не на меня, а на нашу охрану. Ребята их и подстрелили. Казалось бы, что тут такого? Я радостный, что есть трофей, иду. Все собираемся. Смотрю, Ельцин злой, начал выговаривать: «У тебя, Минтимер, никакого порядка в Татарстане нет! Кто разрешил стрелять? Право первого выстрела за мной!» Оказалось, Ельцин был настоящим охотником. В Подмосковье существовало целое хозяйство, где он охотился. У меня же не было большого опыта организации охоты на высоком уровне. Я возразил: «Ну раз кабаны туда вышли…» «Ну и что? – сердится Борис Николаевич. – Пусть тогда бы никто в них не попал».

– Как же вышли из щекотливой ситуации?

– Ну как выйдешь? Только за столом, и то не сразу. Ельцин, он же царь! Я уважал этого человека. Кто упрощал Бориса Ельцина – тот, значит, его не знал…

– Какая охота была особенной для вас?

– Конечно, в уток стрелять как бы жалко. Но когда ты на охоте – они настолько тебя заводят своей недоступностью, что об этом чувстве забываешь. Хитрецы! Летают очень быстро, хорошо видят охотника. Попасть в них совсем не просто. Однажды мы с егерем охотились с лодки. И вдруг стеной пошел сильный ливень. От такой неожиданности утки, летевшие надо мной, резко «притормозили». И мне удалось одним выстрелом сбить пару уток. Это был незабываемый миг. Сильный ливень, полет уток под облаками, выстрел…

Чему нет цены?

– В народе ходит немало баек о вас…

– Не слышал. Расскажите.

– Когда вы жили в доме на улице Шмидта, гражданин, войдя в подъезд, крикнул вошедшему в лифт мужчине: «Мужик, подожди!» Войдя в лифт, он слегка опешил… Шаймиев! А Шаймиев, зайдя в квартиру, сказал своей жене: «Знаешь, а меня сегодня мужиком назвали!..»

– На улице Шмидта, где я жил, лифта не было. Это был четырехэтажный дом.

– А еще каких только высокопоставленных чиновников не записывают вам в родственники! А на самом деле как сложились судьбы ваших сестер и братьев?

– Нас было десять. Пятеро умерли во младенчестве. Старший брат Хантимер рано умер. Он был водителем, всем помогал. Душа-человек. Сегодня жива старшая сестра – Доргалия апа. Ей за девяносто, она живет в деревне, это мать Ильшата Шаеховича Фардиева. Марзия апа умерла в прошлом году, она была учительницей. Младшая сестра Мадания сейчас на пенсии, живет в Набережных Челнах.

– Как сегодня проходит ваш выходной?

– Вначале я не мог привыкнуть, что по субботам не хожу на работу. Последний год по выходным, часов в 11, иду гулять с собакой Махмаем. Потом обедаем. Немного отдохну – и в бассейн. Моя норма – полтора километра. В прошлом году я проплыл 526 километров. После бассейна смотрю спортивные передачи по телевизору. Очень люблю спорт – футбол, хоккей, биатлон, баскетбол, волейбол… Слежу за свежими спортивными новостями. Почему уделяю столько времени спорту? Не одни же мы на земном шаре живем. Чтобы о Татарстане узнали, нужен «Рубин», УНИКС, «Зенит» и Универсиада… Что еще может так объединить людей? Идет первенство по футболу, хоккею, огромное количество людей все бросают и приникают к телевизорам и компьютерам, спешат на стадионы. На время они забывают о войнах, конфликтах… Что их объединяет? Спорт! Нет в мире сильнее идеологии, чем спорт.

– Почему вы обзавелись собакой?

– Я всегда мечтал иметь собаку. Но не мог этого себе позволить из-за занятости. Да и Сакина всегда была против, она любит кошек. Но за год до окончания президентского срока решился и взял щенка лайки. Кличка Махмай нашлась сама собой – это герой стиха Тукая. Махмай – особая моя привязанность! Как он ждет прогулки со мной! Когда видит, что я выхожу гулять, от радости такие круги делает по вольеру – не передать. Вот для кого прогулка праздник! Мне с ним тоже хорошо. Умный пес, плод скрещивания волка с собакой.

– Какой уголок Казани вы бы назвали самым любимым местом для пешеходных прогулок?

– Не знаю что и ответить… Моя республиканская деятельность в основном проходит в пределах Казанского Кремля. Место, где мы с вами сейчас беседуем, в свое время также было резиденцией Президента Татарстана. Времени подолгу гулять по Казани у меня просто не было, только по делам. Вот и любуюсь столицей с этого крыльца… Столица Казань, республика родная с каждым годом становятся лучше, краше. Это дело наших рук, мы этим можем и должны гордиться.

– Каким хотите остаться в истории Татарстана?

– Таким, какой есть. Время определит мою роль. Самое главное, чего мы добились, – это рост самосознания татарского народа. При этом сохранили дружбу и уважение между русским и другими народами. Этому нет цены…

2014 год

Фарид Мухаметшин: Какой бы ты ни был начальник, а с людьми советуйся

Многое о человеке говорит его «второе имя». В детстве Фарида Мухаметшина сверстники называли Татарин. И это «имя» определило его дальнейшую судьбу. Всю жизнь он защищает интересы нашей республики, чтобы в обновленной России Татарстан занимал достойное место. Наша беседа – с одним из долгожителей политического олимпа о том, как он достиг успеха в политике и жизни.

О фамилии

– Фарид Хайруллович, что вы знаете о своих предках?

– К сожалению, своих предков до седьмого колена не знаю. Известно лишь, что по линии матери это были простые крестьяне из Альметьевского района. Отец и вовсе сирота. Его мать была польских кровей. Она выросла в Сармановском районе. Рано овдовела. Была, говорят, очень красива, к ней начали свататься. В те времена жизнь в деревне была тяжелая и голодная. Молодая вдова приняла предложение деревенского муллы Мухаметши стать четвертой женой. В семье муллы сынишка Хайрулла и в самом деле не голодал, научился читать и писать. И когда спрашивали: «Чей сын?», ответ был: «Мухаметши». Вот откуда пошла наша фамилия. Отец Хайрулла Динкаевич был полковым связистом на Великой Отечественной войне. О том, как он воевал, говорят боевые награды – у него их немало. Мама Магинур Мирзияновна была сестрой супруги фронтового друга. Они воспитали троих детей. У меня две сестры – Альфия и Раиса. Жили родители достойно. Отпраздновали золотую свадьбу.

– Кто дал вам уроки нравственности, научил принципам общения и поведения?

– Родители. Отец был строгий. Фронтовик. Партийный работник. Но сегодня без слез невозможно читать его письма маме, когда он отдыхал в санатории. Что за язык! Что за чувства! «Маhинурым – күз нурым!» («Магинур – свет моих очей!» – В.Я.). Эти письма – духовное богатство нашей семьи.

– Каким было самое яркое воспоминание вашего детства?

– С ностальгией вспоминаю один жаркий летний день. Я еще в школу не ходил. Папа работал в райкоме партии, часто выезжал в район. Как-то заехал домой на лошади, усадил меня в тарантас, и поехали мы с ним до самой околицы нашей деревни. В эти минуты я был самый счастливый в мире человек! Потом отец сказал: «Все, хватит, улым! Беги домой!» И по горячему песку босиком, ноги в цыпках, я как на крыльях полетел домой. Память об этом осталась на всю жизнь.

– Какие книги оказали самое большое влияние на вас?

– Я рано научился читать – в пять лет. Читал на русском языке, татарского тогда не знал. Как все мальчишки, глотал книги о войне, истории, увлекался Жюлем Верном. Самое большое впечатление было от знакомства с русской классикой – Пушкиным, Толстым, Чеховым…

Сегодня люблю читать мемуары известных полководцев, больших политиков.

– О человеке многое говорит его прозвище в детстве. Какое было у вас?

– В школе я был единственным татарином. К тому же отец до четвертого класса стриг меня наголо. Поэтому одноклассники называли меня Татарином. И на эту свою «партийную кличку» я всегда охотно отзывался.

О карьере

– Ваша карьера сложилась благополучно. Сегодня вы на вершине законодательной власти. Какая дорога привела вас к успеху?

– Случайностей не бывает в таком вопросе. Если кто-то случайно попадает во власть, он не случайно из нее выпадает. Самый большой старт мне дали родители. Думаю, это основное – хорошее семейное воспитание и пример родителей. В 16 лет начал работать токарем, трудился с нефтедобытчиками, газовиками, буровиками. Меня интересовал сам процесс добычи нефти.

– Что вам лично удалось сделать в большой политике для нашей республики?

– В свое время удалось переубедить Председателя Верховного Совета Российской Федерации Руслана Хасбулатова, что в столь длительных переговорах с Москвой нами движет не желание отделиться от России. Не раз с ним встречался. Это были тяжелые времена. Помню, как выступил на эту тему перед депутатами Верховного Совета Российской Федерации. В самолете написал выступление на трех листах, а потом один лист потерялся. В итоге я отложил бумаги в сторону и с трибуны говорил, глядя в зал. Хотел, чтобы слушавшие меня депутаты поверили в искренность наших целей. Татарстан бурлит, потому что хочет видеть новую Россию, с сильными регионами, которые могли бы самостоятельно решать многие свои вопросы. Донести этот посыл было непросто. Ни один депутат Верховного Совета из Татарстана не осмелился, не встал и не поддержал меня. А я так рассчитывал на это! Наоборот, один из наших депутатов заявил: «Кровью пахнет! Будет война между татарами и русскими!» Я выступил как мог убедительнее: «Никакой войны не будет! Мы берем на себя эту ответственность. У нас опубликован документ о том, что мы за целостность России».

– Что почувствовали, когда узнали о положительных результатах судьбоносного для нашей республики референдума 21 марта 1992 года?

– Вздохнул с облегчением. Ведь нам, руководству республики, угрожали. Я очень переживал: как народ проголосует? Когда сообщили, что 61,4 процента населения проголосовали «за», обрадовался. Поздравили с Минтимером Шариповичем друг друга: «Теперь у республики начинается другая жизнь».

– Вы на редкость обаятельный и харизматичный человек. Часто улыбаетесь, излучаете доброжелательность, всегда открыты к диалогу. А как переживаете сложные жизненные ситуации?

– Иду домой пешком, чтобы остыть, разложить все в голове. По договоренности с женой стараюсь дома служебные проблемы не обсуждать. Осмысливаю происходящее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.