Ирина Ребони
Фиктивный брак

Глава первая

Только когда такси остановилось, до меняокончательнодошло,в какой ситуации я оказалась. Столь внезапное осознание буквально пригвоздило меня к месту, но Олег,быстро выбравшись из автомобиля, помог это сделать и мне, а затем вместе с водителем направился к багажнику за нашими вещами. Осматриваясь по сторонам, вдыхая аромат тихого августовского вечера, я чувствовала, как мои ноги будто прилипают к асфальту. Во что же я вляпалась?! Зачем?! Тем временем такси отъехало, и Олег, поставив мой чемодан и свою сумку на тротуар, встал рядом и закурил. На его правой руке поблескивало тонкое обручальное кольцо из белого золота, точно такое же, как и на моей.

– Волнуешься? – тихо спросил он.

Выглядел он довольно хмуро, видимо, и ему было не по себе. Во мне затеплилась надежда:

– Может, отыграем назад? Ты отвезешь меня в гостиницу, а завтра мы встретимся и сходим в ЗАГС или суд, куда там положено, и подадим заявление на развод?

Он недобро усмехнулся:

– Я свою часть договора выполняю, а ты струсила? Или с самого начала собиралась меня обмануть?

Нет, этого я не планировала, была согласна с нашим договором целиком и полностью. Но тогда я действовала в запале, не думая о последствиях, находясь под влиянием очень сильных чувств, главным из которых была смертельная обида, так что мое согласие на фиктивный брак было вполне объяснимо. Впрочем, сейчасмои мотивы уже не казались мне столь убедительными. А вот с мотивами Олега и вовсе неясно. Он практически ничего не пояснил, а мне тогда было не до его проблем. У меня была своя цель – досадить обидевшему меня человеку или хотя бы эффектно хлопнуть дверью. Последнее уж точно мне удалось, за что я бесконечно благодарна Олегу. Теперь очередь за мной.

По условиям договора в течение года я должна изображать из себя его жену перед его родственниками и знакомыми. Он, в свою очередь, обеспечит мне не только стол и кров, но и поможет с устройством на работу. Само собой, заверил он, жить я буду в отдельной комнате, и он никоим образом не собирается покушаться на мою «честь». Более того, я могу иметь свою личную жизнь, но, разумеется, не на его территории. То же самое относится и к нему. В общем, сделка была для меня чрезвычайно выгодной, но, боже мой (!), как мне хотелось от нее отказаться!

Олег продолжал угрюмо смотреть на меня, и я через силу пробормотала, что выполню свою часть договора. Надо хотя бы попробовать. Я привыкла держать свое слово. Дом, перед которым мы стояли, выглядел очень респектабельно. Однако Олег не торопился войти в него, а смотрел на окна. Проследив за его взглядом, я увидела два широких освещенных окна на третьем этаже. Шторы на них не были задернуты, так что отчетливо было видно перемещение нескольких человек.

– Это твоя квартира? – севшим голосом спросила я. Он кивнул. – Разве ты живешь не один?!

– Нет, с матерью.

Час от часу не легче. Я не представляла, как мы будем изображать мужа и жену на глазах умудренной жизнью женщины. Он, видимо, прочитал мои мысли и сказал, что планировка квартиры нам поможет. Прежде чем соваться в такую авантюру, следовало обсудить все нюансы, но у нас просто не было времени. Олег надеялся провести со мной ознакомительную беседу в поезде, но нам ужасно не повезло с соседками по купе, двумя неумеренно любопытными дамами преклонного возраста. Стоило одному из нас сказать хоть слово, как они тут же замолкали и, открыв рот, смотрели на нас. Старушки, похоже, были романтичными особами и, заметив наши новенькие блестящие колечки, сочли нас молодоженами, но не находили подтверждения своим догадкам.Потом я уснула, и Олег с трудом разбудил меня, когда мы подъехали к Питеру. Пережитое горе, треволнения и хлопоты, связанные с отъездом и скоропалительным замужеством, забрали у меня все силы. Только, оказавшись у дома Олега, я смогла осознать, что случилось.

Он вдруг взял меня за плечи и заглянул в глаза:

– Утром я позвонил матери из Заозерска и сообщил о своем приезде. Сегодня у меня день рождения, так что она, наверное, созвала гостей. Ты готова?

Конечно, к такому повороту событий я была не готова. Он тем временем притянул меня к себе и поцеловал в губы. Это было очень неожиданно, но реакция меня не подвела. Я резко оттолкнула его и чуть не влепила пощечину, он едва успел перехватить мою руку, затем выдавил кривую улыбку:

– Не беспокойся, я на тебя не покушаюсь. Просто проверял. Не вздумай так вести себя при гостях, тогда наш обман сразу раскроется. На нашей «свадьбе» ты как-то с этимсправлялась. – Затем добавил, четко выговаривая каждое слово: – Мне от тебя ЭТОГО не нужно.

– Ты голубой? – вырвалось у меня. Мне даже показалось, что это всё объясняет, и я испытала нечто вроде облегчения.

– Нет, ни в коей мере, – спокойно сказал он. – Прежде чем мы войдем в квартиру, тебе следует кое-что знать. Я живу здесь с матерью Верой Степановной и домработницей Тасей. Она у нас в семье с тех пор, как себя помню, она женщина незлая, но под пятой у матери. Моя мать очень сложная, о ней в двух словах не скажешь, постепенно познакомишься, но в близкий контакт не входи. Я программист, работаю на солидную фирму, мне тридцать семь лет, и еще… – Он сделал довольно продолжительную паузу, после чего продолжил знакомить меня со своей биографией: – Я был женат, моя жена умерла полтора года назад.

На его лице отразилась такая боль, что мои огорчения и разочарования на этом фоне показались мне не такими уж трагическими.

– Ну что, готова? – повторил он свой вопрос. Я кивнула. – Не подведешь?

– Ни в коем случае! – бодро ответила я, направляясь к двери подъезда.

Я решила, что постараюсь, хотя, конечно, трудно прикидываться влюбленной, если никаких чувств к человеку не испытываешь. Впрочем, какие-то чувства есть, хотя и оченьсложные, и даже противоречивые. Во-первых, неприязнь, возникшая с первой минуты нашего знакомства, которая в ходе общения немного уменьшилась, но окончательно не исчезла;во-вторых, благодарность, он помог мне в очень трудный для меня момент, и, в-третьих, жалость. Похоже, он до сих пор испытывает сильную боль от потери жены. В общем, что бы он ни задумал, решившись на фиктивный брак, я попытаюсь ему помочь. А мои бонусы весьма привлекательны, хотя я решилась на эту авантюру вовсе не из-за них.

Олег открыл дверь в квартиру своим ключом, и мы оказались в огромной прихожей, куда выходило две двери. Из-за одной из них раздавалась музыка и громкие голоса, но он потянул меня в расположенный слева длинный и широкий коридор. Никем не замеченные, мы, миновав две двери, остановились у третьей. Олег распахнул ее передо мной, и друг за другом мы вошли в просторную комнату, он сразу включил верхний свет. Это был кабинет, о чем говорили большой письменный стол с настольной лампой, книжные шкафы по периметру, кожаный диван и два кресла. Неужели мне предстоит жить в таком роскошном кабинете? Что ж, совсем неплохо.

– Здесь буду жить я, – сказал он, – а твоя комната дальше.

Между двумя книжными шкафами притаилась дверь, в которую мы и вошли. Кабинет и «моя комната» разделялись неким подобием тамбура, из которого был проход в спальню, а слева располагалась дверь в санузел, включающий в себя душевую кабинку, унитаз и раковину. В общем, у нас будут двухкомнатные апартаменты, так что теперь я поняла, что он имел в виду, говоря, что планировка квартиры нам поможет. Я немного приободрилась. Спальня мне очень понравилась, хотя и казалась несколько безликой. Она была обставлена добротной мебелью из светлого ореха, насколько я в этом разбираюсь – большая кровать, внушительный гардероб, туалетный столик с зеркалом, какие-то пуфики и маленький диванчик. Обои и драпировки были салатово-бежевых тонов, не бог весть какое оригинальное сочетание, но глазу приятно. Мое внимание привлекли две картины, написанные маслом – осенние пейзажи в классическом стиле. Заметив мой взгляд, Олег прокомментировал:

– Дмитрий Орехов. – Это имя было мне знакомо, наверняка его картины стоили недешево, но на меня большого впечатления не производили. – Он подарил их отцу в незапамятные времена, – добавил Олег, – они много лет дружили.

После этого отступления он сказал, что нам следует быстро привести себя в порядок и появиться перед гостями. Взяв из шкафа серый костюм и белую рубашку, он удалился в кабинет. Я решила надеть костюм кремового цвета, который мы совместно купили для нашей «свадьбы», так как ничего хоть сколько-нибудь подходящего для такого случая в моем гардеробе не нашлось. Костюм немного помялся в чемодане, но я понадеялась, что на мне он разгладится, затем достала босоножки на высоком каблуке. Нужно было готовиться к первой и, возможно, главной проверке. Никто ничего не должен заподозрить, иначе потом будут рассматривать наши отношения под микроскопом. Как я всё это выдержу?

У двери в санузел я столкнулась с Олегом, он уже умылся, побрился и выглядел вполне довольным жизнью, даже подмигнул мне. Вот бы и мне так быстро настраиваться на нужную волну! Я вспомнила, что и на «свадьбе» он выглядел очень естественно, впрочем, и я справилась со своей ролью не хуже. Но тогда я действовала на адреналине, а сейчас его нет и в помине, только страх и чувство долга. Все же кое-как мне удалось привести себя в порядок, даже некоторые штрихи нанесла на лицо, затем подушилась. Многие считают меня красивой, иногда я тоже так думаю, но сегодня мне не хватало уверенности в себе и внутреннего огня. А я должна выглядеть наилучшим образом, чтобы всем стало понятно, почему Олег так скоропалительно на мне женился. Уж его мамочке он наверняка кажется пределом совершенства.

Сделав глубокий вдох и выдох, я вошла в кабинет. Олег просматривал почту в компьютере, но тут же оторвался от этого занятия и, взглянув на меня, улыбнулся:

– Ты выглядишь просто потрясающе!

– Еще бы так себя и чувствовать, – пробурчала я.

Он поднялся и обнял меня. Мне его прикосновения были неприятны, но я не стала вырываться, а положила голову ему на плечо.

– Уже кое-что получается, – прокомментировал он, – но не будь такой напряженной, расслабься, я тебя не укушу.

– Но ты, пожалуйста, веди себя сдержанно.

Он усмехнулся:

– Будем действовать по обстоятельствам.

Мы вошли в гостиную, держась за руки. Несколько человек, которые показались мне единым пестрым пятном, разом смолкли. Не давая им опомниться, Олег довольно улыбнулся:

– Здравствуйте, друзья! Спасибо, что вы сегодня пришли. Это сюрприз. Но и у меня есть для вас сюрприз. Знакомьтесь, это моя жена Маша.

Закончив фразу, он прижал меня к себе и поцеловал в волосы. Какое-то время, которое показалось мне вечностью, царило молчание, затем раздались невнятные звуки – вздохи и приглушенные возгласы. Лишь один мужской голос воодушевленно произнес:

– Поздравляю!

Мне стало страшно, и я невольно прижалась к Олегу, чем он тут же воспользовался, поцеловав меня в щеку. Я от него не шарахнулась, зато пришла в себя. Почему я чего-то боюсь? Даже если наши козни раскроют, ничего страшного не случится, уйду отсюда – и все дела. Учитывая, как складывалась моя жизнь, и то, кем я работала, мне к трудностям и общению с незнакомыми людьми не привыкать. Взбодрившись, я плавно и даже нежно высвободилась из объятий Олега и улыбнулась присутствующим. Теперь они уже не казались мне бесформенным пестрым пятном, и я насчитала восемь человек. Прежде всего, в глаза бросалась дама за пятьдесят, в упор смотревшая на меня, в ее взгляде непостижимым образом уживались растерянность и недоброжелательность. Она опиралась на палку, так как ее левая нога была в гипсе.

– Знакомься, Маша, это моя мама Вера Степановна.

– Олег, как ты мог так поступить?! – наконец, обрела она дар речи. Я почувствовалась, как напряглась его рука, которой он поддерживал меня под локоть, видимо, и на лице появилось соответствующее выражение, так как Вера Степановна тут же пошла на попятную: – Почему не предупредил о таком событии?

– Хотел сделать приятный сюрприз.

Судя по всему, этот сюрприз не показался ей приятным, но она постаралась улыбнуться, хотя улыбка выглядела фальшивой и никого не обманула. О том, что представляет из себя мать Олега, я просто не успела подумать, но поняла, что ожидала чего-то другого. Во-первых, она оказалась значительно моложе, чем можно было предположить, учитывая, что недавно отмечали восьмидесятилетие отца Олега. Черты ее лица были крупными и неинтеллигентными, но годы работы над собой дали результат – она выглядела очень ухоженной и даже холеной. Фигура была внушительной, хотя полной назвать ее было нельзя, скорее, просто крупной.

Рядом с ней стоял высокий импозантный мужчина лет шестидесяти с густыми седыми волосами. Когда мы вошли, присутствующие располагались в разных местах гостиной, но по мере представления все сгруппировались у стола, возле которого мы остановились.

– Виктор Борисович, наш семейный доктор и друг семьи, – представил мужчину Олег. Тот в ответ вежливо поклонился.

Затем мой фиктивный муж представил мне двух пожилых дам – Тамару Ивановну, его тетушку, и Елену Сергеевну – близкую подругу матери. Худощавый блондин лет тридцати пяти сам подошел к нам, похлопал по плечу Олега, чмокнул меня в щеку и представился:

– Кирилл Лобов, двоюродный брат этого красавца. Поздравляю с законным браком!

Они обменялись несколькими шутливыми фразами, после чего процедура знакомства продолжилась.

– А это мой лучший друг Павел Крикунов, – сказал Олег, – и его жена Настя.

Именно Павел нарушил тишину при нашем появлении, воскликнув «Поздравляю!» Он и сейчас повторил свое поздравление, после чего пожал Олегу руку, а меня чмокнул в щеку. Его жена присоединилась к поздравлениям, чмокнув нас обоих. Эта пара производила приятное впечатление не только манерами, но и внешностью.

Чуть поодаль стояла молодая женщина – стройная, эффектная блондинка в районе тридцати, с гордой осанкой. Выглядела она слишком бледной и напряженной, похоже, ей тоже сюрприз Олега не понравился.

– Машенька, это моя давняя подруга Алина, – представил ее Олег, – наши отцы дружили чуть ли не с пеленок.

– Не надо преувеличивать, – отозвалась она низким голосом с легкой хрипотцой. – Когда они познакомились, твоему отцу было уже под пятьдесят, а моему чуть за тридцать.

На меня она не смотрела, не отводя взгляда от Олега, но его это, похоже, ничуть не задевало.

– Страсть к ненужным уточнениям и обобщениям всегда была твоей отличительной чертой.

Сказано это было вполне благожелательным тоном, но в самой фразе явно содержался сарказм. Алина вспыхнула и наградила Олега яростным взглядом. Судя по всему, поздравлять нас она не собиралась, более того, вот-вот могла вспыхнуть ссора, и я решила вмешаться. Взяв Олега под руку, прижалась к его плечу и сказала, что ужасно проголодалась. Он отвесил Алине поклон, и мы отошли. Кирилл тотчас отправился на поиски дополнительного стула, так как мое присутствие здесь не было предусмотрено заранее.

– Осталось представить тебя Тасе и с процедурой знакомства будет покончено, – сказал Олег, затем обратился к матери: – Мама, где Тася?

– На кухне, где ей еще быть, – недовольно ответила та.

– Я хочу, чтобы сегодня она сидела за общим столом, – произнес он и, взяв меня за руку, вывел из комнаты.

Вера Степановна бросила нам вслед что-то неодобрительное, но Олег никак не отреагировал и повел меня на кухню, которая располагалась в конце длинного коридора, по дороге высказав пожелание постараться понравиться Тасе. Кухня оказалась огромной, хорошо обставленной и очень чистой. При нашем появлении со стула возле окна вскочила пожилая, но еще крепкая женщина с тощим седым пучком на макушке.

– Олежка! – воскликнула она, бросившись к нему, но тут, наконец, заметила меня и остановилась.

Олег сам подошел к ней, поцеловал в щеку, взял за руку и улыбнулся мне:

– Маша, знакомься. Тася хранительница нашего очага, всю жизнь балует меня всякими плюшками. – Затем перевел серьезный взгляд на домработницу: – Тася, а это моя жена Маша, прошу любить и жаловать. Это просьба, а не просто вежливые слова.

Тася посмотрела на меня долгим внимательным взглядом, а затем изрекла:

– Поживем – увидим.

– Может, мне обращаться к вам по имени и отчеству? – решила спросить я.

– Ни к чему, – быстро ответила Тася. – Называйте по имени.

– Но тогда и вы обращайтесь ко мне на ты.

Она кивнула, и Олег предложил ей пройти в гостиную, чтобы вместе со всеми отметить сразу несколько знаменательных событий. Между делом Олег сообщил, что обычно они едят за большим обеденным столом в кухне и лишь в праздники или когда приходят гости перемещаются в гостиную.

– Хочу, чтобы ты сегодня сидела за общим столом, – обратился он к Тасе. – Для меня это очень важный день, так что все близкие мне люди должны быть рядом.

Тася стала отнекиваться, но Олег настоял на своем и, прихватив дополнительный стул, мы вместе вернулись в гостиную. Гости уже разместились на своих местах, для нас были оставлены два стула во главе стола, рядом с собой Олег поставил Тасин стул. Было заметно, что сидеть за одним столом с гостями ей непривычно. Она высидела только три первых тоста, после чего исчезла.

Первый тост произнесла Вера Степановна, и он был посвящен дню рождения Олега, хотя, на мой взгляд, женитьба более важное событие и у обычных людей случается далеко не каждый год. Положение исправил Павел, во втором тосте отметив это знаменательное событие. Он был очень красноречив и остроумен, но его таланты не были оценены по достоинству, видимо, еще не все вышли из шока. В заключение он крикнул «Горько!» Никто кроме жены его не поддержал, но мы все равно поцеловались. Третий тост посвящался недавнему восьмидесятилетию Дмитрия Ивановича Шестопалова – известного писателя и почти классика,отца Олега. Его произнес семейный врач и друг покойного Виктор Борисович.

Когда с официальной частью было покончено, Олег объявил перекур.

– Хочешь проветриться на балконе? – нагнувшись ко мне, спросил он.

– Нет, здесь посижу.

Он одобрительно усмехнулся и направился к двери, ведущей из гостиной на балкон. За ним потянулись мужчины, хотя вряд ли все они курили, просто решили устроить там мужской клуб. Впрочем, вскоре туда же проследовала Алина.

– А ты почему не пошла? – удостоила меня своим вниманием Вера Степановна.

– Я не курю.

Получив ответ, она потеряла ко мне интерес и вернулась к беседе со своей подругой. Меня откровенно игнорировали. Если бы я и в самом деле была женой Олега, мне наверняка стало бы обидно, а так – я чувствовала лишь раздражение и была готова ринуться в бой. Если уж вписалась в эту историю, то надо хотя бы какое-то удовольствие от нее получить. Мои размышления прервал приветливый голос тетушки Олега Тамары Ивановны:

– Маша, а ты родом из Заозерска?

Я решила, что у меня нет никаких оснований что-то выдумывать, да и вообще врать опасно, можно запутаться, поэтому ответила чистую правду:

– Я родилась в Питере, но мои родители переехали в Заозерск, когда я была еще ребенком.

– А где они сейчас, чем занимаются?

– Отец умер, а мать вернулась к себе на родину в Краснодарский край, где снова вышла замуж.

За этим коротким ответом стояло столько переживаний, что и вспоминать не хотелось, но всё это было уже в прошлом, теперь у меня на повестке дня другие переживания, но ничего, и с ними справлюсь. Тем временем Тамара Ивановна продолжала допрос. Она была лет на десять моложе своего брата-писателя и выглядела довольно бодро.

– А где ты училась? Чем занималась?

Я рассказала, что окончила факультет журналистики в местном университете и работала в еженедельнике «Заозерские огни», освещая новости культуры.

– И каков тираж вашего издания? – неожиданно вступила в разговор Вера Степановна.

– Пять тысяч.

– Негусто, – прокомментировала она.

Я позволила себе с ней не согласиться, отметив, что наш город,по крайней мере, раз в двадцать меньше Питера. К тому же, тираж собираются увеличить, так как постоянных подписчиков становится всё больше. Вера Степановна, удерживая на лице недовольную мину, хотела еще о чем-то спросить, но ее опередила Настя:

– Лучше расскажи, как вы с Олегом познакомились.

Тут тоже можно было не уклоняться от правды. Олег приехал на торжественное открытие памятника своему отцу, уроженцу Заозерска, но у установщиков памятника вышла какая-то заминка, треснуло бетонное основание, поэтому открытие задерживалось, и мне поручили стать гидом почетного гостя, так как я хорошо знаю город и все его культурные объекты и достопримечательности.

– О Господи! – простонала Вера Степановна. – Ведь это Я должна была ехать в Заозерск! Но этот дурацкий перелом! Я еле уговорила Олега поехать! На свою беду!

К концу своего монолога она почти кричала, так что Елена Сергеевна дернула ее за руку. Эти вопли выглядели просто неприлично, но я и бровью не повела.

– Но к чему было так торопиться со свадьбой? – неожиданно спокойно спросила она.

Этот вопрос мы с Олегом не обсуждали, да мы вообще почти ничего не обсуждали, но я уже почувствовала кураж и за словом в карман не лезла.

– Возможно, если бы мы жили в одном городе, – задумчиво произнесла я, – то такой спешки не было бы, но нам просто не хотелось расставаться. В общем, мы считаем нашу встречу удачей, вы, похоже, думаете иначе, но… так уж случилось.

Этот пристрастный допрос прервало появление курильщиков. Они стали рассаживаться за столом, только Алина, выглядевшая холодной и невозмутимой, что-то шепнула на ухо Вере Степановне, после чего направилась к двери, та проводила ее расстроенным взглядом. Следом за Алиной метнулся Кирилл. Что ж, одной злюкой меньше, а это совсем неплохо.

Застолье продолжилось. Тася принесла горячее – восхитительное рагу из крольчатины, что вызвало некоторое оживление. Тосты следовали один за другим, но общего разговора не получалось, несмотря на все старания Паши, взявшего на себя роль тамады. Покончив с горячим, Вера Степановна поднялась:

– Прошу меня извинить, но я очень устала и неважно себя чувствую. Мне нужно прилечь.

Виктор Борисович вызвался ее проводить и измерить давление. Я заметила, как левая рука Олега, лежащая на столе, сжалась в кулак и, желая его успокоить, накрыла ее своей. Этот жест я сделала непроизвольно, но выглядел он очень интимно, и все его заметили. Я внутренне порадовалась, что так получилось.

– А как же десерт? – спокойно спросил Олег.

– Мне вредно есть сладкое на ночь, – отозвалась Вера Степановна, а затем добавила тоном заботливой хозяйки: – Но вы обязательно должны его попробовать.

Однако Тамара Ивановна и Елена Сергеевна тоже поднялись, бормоча, что пора по домам. На самом деле, было совсем непоздно, да и десерта отведать им наверняка хотелось, но Вера Степановна не оставила им выбора. Олег не стал никого удерживать, и вслед за ними мы вышли в прихожую, чтобы попрощаться. Он поблагодарил их за поздравления и подарки, а я вставила вежливую фразу о том, что было приятно познакомиться.

Десерт мы вкушали вчетвером вместе с четой Крикуновых. Поглощая воздушное суфле, Паша заметил, что демарш во главе с Верой Степановной выглядел весьма впечатляюще, в ответ Олег лишь пожал плечами, мол, этого и следовало ожидать. Я с ними не согласилась и сказала, что демарш выглядел бы более впечатляющим, если бы они разошлись сразу после нашего появления, а так – попили, поели… Может, в них больше просто не лезло? Мы рассмеялись, и в это время в гостиную вернулся Виктор Борисович, выглядевший предельно сосредоточенным и недружелюбным. Олег предложил ему присоединиться к нашей компании, но он сказал, что зашел попрощаться.

– У Веры поднялось давление, – чуть ли ни обвиняющим тоном сообщил он. – Я дал ей лекарство и посоветовал сразу лечь в постель.

– Я потом зайду к ней, – пробурчал Олег.

– Но только не расстраивай ее!

– Постараюсь, но она вполне способна сама себя расстроить.

Виктор Борисович направился к двери, мы вышли вслед за ним, и процедура прощания повторилась. Еще около часа мы общались с Пашей и Настей. Эта пара мне нравилась. Паша был однокурсником и ровесником Олега, Настя на несколько лет моложе, у них имелся пятилетний сын. Паша сразу после института ушел в бизнес, что со временем дало хорошие результаты, так что он преуспевал, а жена была его правой рукой во всех делах. Они предложили нам массу вариантов совместного отдыха, начиная с шашлыков у них на даче и заканчивая совместным туром в жаркие страны. Я делала вид, что с интересом слушаю их предложения, надеясь, что Олег сумеет от них уклониться. Он меня не подвел:

– Спасибо, ребята, – улыбнулся он. – Может, когда-нибудь потом мы и присоединимся к вам, но пока нам хотелось бы побыть вдвоем.

– Провести медовый месяц под боком у Веры Степановны?! – с ужасом воскликнула Настя.

Олег улыбнулся:

– Мать собиралась вернуться на дачу после моего возвращения из Заозерска.

– Но у нее же перелом!

– Как вы, наверное, заметили, она совсем неплохо ходит. Думаю, Виктор Борисович с удовольствием будет ее навещать, а Тася выполнять все ее прихоти.

В его тоне содержался какой-то намек, но я не собиралась ломать голову над этим. Какая мне разница? Паша тем временем предположил, что теперь Вера Степановна может передумать и никуда не уехать, так что лучше нам самим куда-нибудь отсюдаубраться. Но Олегс сожалением сообщил, что у него срочная работа, которую он не может отложить, так что нам в любом случае пока придется остаться в городе, а там – что-нибудь придумаем. В общем, выкрутился.

Проводив последних гостей, мы вернулись в гостиную, чтобы выпить по бокалу вина и немного расслабиться. Весь вечер мы почти не прикасались к спиртному, боясь потерять бдительность и как-нибудь себявыдать.

– Ладно, по бокальчику можно, – согласилась я.

Однако нашему намерению помешало появление Таси. В течение вечера она не раз появлялась в гостиной, чтобы что-нибудь принести или заменить посуду, но делала это так ловко и незаметно, что, казалось, будто всё происходит само собой. На этот раз она вошла по-хозяйски, но заметив нас, собралась тут же удалиться. Мне почему-то расхотелось расслабляться в обществе Олега, и я остановила ее, предложив свою помощь в уборке со стола.

– Сама справлюсь, – буркнула она.

Я всё же настояла на своем и даже подключила к этому делу Олега, так что мы довольно быстро справились. От дальнейшей помощи Тася решительно отказалась, после чего Олег отправился в комнату матери, а я проследовала в наши апартаменты.

Войдя в спальню, я сбросила босоножки и рухнула на стул возле туалетного столика. Из зеркала на меня смотрела усталая и печальная незнакомка. Неужели я так выглядела весь вечер? Столь несчастный вид может кого угодно насторожить. Хотя, вряд ли, ведь я старалась казаться оживленной и заинтересованной и подчас именно это и чувствовала. Заколов волосы на макушке, я собралась распаковать вещи и переодеться, надо хотя бы тапки достать. Однако не было сил встать с места. Неожиданный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Разумеется, это был Олег. Он остановился у двери, внимательно разглядывая меня.

– Что-то ты быстро с матерью пообщался, – хмуро заметила я.

– Мы не общались. Она спит или притворяется спящей. Она так меня наказывает. В детстве я этого больше всего боялся, но она, видимо, забыла, что я давно вырос, и ее уловки на меня больше не действуют.

Я с сомнением посмотрела на него:

– По-моему, ты на свой счет заблуждаешься. Ты выглядишь расстроенным. Господи! – воскликнула я. – Неужели ты задумал эту комедию с фиктивным браком, чтобы ей досадить?

Он, не спрашивая разрешения, разместился на пуфике неподалеку от меня.

– Давно следовало бы досадить ей подобным образом, чтобы не вмешивалась в чужую жизнь с присущей ей бесцеремонностью и азартом, но мои мотивы несколько иные. Не хочу утомлять подробностями, вряд ли тебе это интересно.

– Как знаешь, но я долго так не выдержу! Я представляла всё несколько иначе. Думала, мы будем жить каждый сам по себе и лишь иногда появляться вместе на людях. Теперь же мне предстоит круглые сутки притворяться, да еще под безжалостными взглядами двух умудренных жизнью женщин! Поверь, я хочу выполнить свое обещание, но, боюсь, это мне не по силам. И вообще, это нечестно. Ты не предупредил меня, что живешь не один!

– Я тебе говорил об этом, – не согласился он.

– Да, когда «свадьба» уже состоялась, и мы стояли возле твоего подъезда! – запальчиво сказала я.

– Нет, я упоминал об этом до «свадьбы», когда мы ее только еще обсуждали.

Возможно, и упоминал, но это пролетело мимо моих ушей. Тогда я была почти в невменяемом состоянии и слышала только то, что хотела слышать. А, может, он и врет, зная, что я не могу помнить наверняка. Неожиданно мне пришла в голову мысль, от которой я враз повеселела.

– Мы ведь можем снять квартиру и переехать туда! – радостно вскричала я. – Изредка будем ходить в гости, уж это я как-нибудь выдержу!

Однако он моей радости не разделил, а довольно решительно заявил, что ему НУЖНО и даже НЕОБХОДИМО жить именно в ЭТОЙ квартире, а раз ему, то и мне.

– Может, тебе денег жалко? Или у тебя их нет? – высказала я предположение. – У меня на карточке кое-что есть, на первое время хватит, а потом найду работу, так что об этом можешь не беспокоиться.

Он заверил, что дело совсем не в деньгах. Мне уже надоели его тайны, но вникать в них тоже не хотелось. Он тем временем стал сокрушаться, что неправильно меня оценил, так как посчитал, что я сильная и со всем справлюсь, вроде бы сегодняшний вечер это подтвердил, но истерика, в которую я сейчас впала, ставит под угрозу его план, чего очень не хотелось бы. Если он собирался задеть меня этой тирадой, то ему удалось. Я действительно считала себя сильной и не могла допустить, чтобы кто-то думал иначе.

– Просто не люблю лжи и притворства! – воскликнула я.

– Если ты такая принципиальная, тогда не нужно было соглашаться на фиктивный брак.

Возразить было нечего, и я сказала, что устала от разговоров, так что обсуждение продолжим завтра. Олег все-таки еще немного задержался в спальне, чтобы решить кое-какие технические проблемы. Оказывается, Тася ежедневно убирала его комнаты. Она женщина умная и наблюдательная, так что сразу догадается, что мы не спим вместе, этого нельзя допустить.

– Ты не могла бы сказать Тасе, что сама будешь у нас убирать?

– Вполне, – охотно согласилась я. – Я привыкла за собой убирать. Могу заодно и в твоем кабинете прибираться.

– Было бы неплохо. И еще – постельное белье…

– Что с ним не так?

– Его будет в два раза больше.

Я поинтересовалась, как часто он его меняет. Оказывается, он этого не знал, так как всем занималась Тася, а он мог лишь сказать, что белье всегда выглядит чистым. Я прекрасно знала, как выглядит белье, когда в постели спят двое, поэтому брезгливо пробурчала, что он может чем-нибудь побрызгать на простыни. Он криво усмехнулся и заверил, что именно так и сделает, после чего подошел к гардеробу и достал комплектпостельного белья и одеяло.

– Придется забрать у тебявторую подушку, – глухо произнес он, – здесь нет запасной.

На этом его визит закончился и, когда дверь за ним закрылась, я с облегчением перевела дух.

Глава вторая

Некоторое время я просто кипела от раздражения. На деле всё оказалось совсем не так, как я представляла. Даже столь удачное расположение комнат не гарантирует сохранения нашей тайны. И вообще… Не может такого быть, что бы я не запомнила его упоминания о матери. Он меня обманывает! Тут же мне пришлось себя осадить, ведь наш брак тоже обман, так что нечего делать гордое лицо ивозмущаться. О завтрашнем дне думать не хотелось. Я точно была не в себе, когда согласилась принять участие в столь неблаговидном деле. Сейчас мне это казалось просто глупостью и нелепостью. Пора бы уже повзрослеть.

Когда я легла спать, направление моих мыслей резко изменилось, и я поняла, что недавнее раздражение и негодование были просто спасением от всепоглощающей обиды, которая навалилась на меня несколько дней назад. Артём! Как он мог ТАК со мной поступить? Сердце сжалось от боли, а на глазах закипели слезы.

Мы познакомились год назад. После окончания университета я устроилась в «Заозерские огни» сразу на штатную должность. Я просто раздувалась от гордости, ведь наш еженедельник был самым престижным и уважаемым изданием в городе. Еще студенткой я начала свою журналистскую деятельность, печатаясь в различных газетах и журналах, специализируясь на темах, связанных с культурой и образованием. Статья о деятельности студенческого театра заинтересовала главного редактора «Заозерских огней», и он предложил мне работу. Через месяц я уже со всеми перезнакомилась, но общались мы мало, так как каждый бегал по своей тропе, и мы встречались только на совещанияхпо понедельникам. Конечно, я сразу обратила внимание на Артема. Он был молод, красив и талантлив. Он работал в отделе политики, и его статьи всегда были взвешенными и неконъюнктурными.

Более близкое знакомство состоялось через три месяца на банкете по случаю пятнадцатилетия «Заозерских огней». Мы будто заново увидели друг друга. В этот вечер начался наш роман. У него была роскошная квартира в самом престижном районе города, подаренная его отцом-бизнесменом, но первое время я продолжала жить в своей съемной конуре. Однако страсть между нами кипела, и вскоре мы уже не могли обходиться друг без друга, расставаться не хотелось ни на минуту, и он предложил переехать к нему, что я с удовольствием и сделала. Великих слов о любви он не говорил, о женитьбе тоже речи не шло, но меня и так всё устраивало. Я чувствовала себя счастливой. Мы были не только любовниками, но и единомышленниками. У обоих хватало амбиций, оба хотели чего-то добиться в своей профессии.

Два месяца назад Артему предложили вести политическую передачу на местном телевидении, причем, планы были просто грандиозными. Почему только на центральных каналах могут рассуждать об острых политических проблемах? – вопрошал Артем. Мы тоже можем приглашать в свои передачи экспертов федерального уровня. Да и у нас есть умные люди. Пусть Центр послушает мнение провинции, которую интересуют не только местные новости. В нашем городе около двухсот тысяч жителей, так что всяких проблем хватало, но Артема интересовали только глобальные. Я знала, что он мечтает перебраться именно на какой-нибудь из центральных каналов, но хотел появиться там с соответствующим опытом и репутацией. Я во всем его поддерживала и помогала, чем могла. На статьи для газеты у него оставалось всё меньше времени, и я задавала вопросы, сверялась с различными источникамии правила их. Иногда на свою работу времени почти не оставалось.

– Ты не только красавица, но еще и большая умница, – как-то расчувствовался он.

Подготовка к новому проекту на телевидении шла полным ходом, и наша жизнь изменилась. Мы стали очень мало времени проводить вместе. Артём появлялся дома поздно и во взвинченном состоянии. Иногда чем-то возмущался, а то просто молчал. Я старалась его успокоить и развеселить, но у меня это получалось всё хуже. Конечно, понять можно, сейчас, возможно, решается его будущее, так я объясняла его состояние. Всё же, в моих объятиях он находил некоторое успокоение. Но пять дней назад он не пришел ночевать, на мои звонки не откликался, и я обзвонила всех его друзей и приятелей, но те тоже были не в курсе, во всяком случае, так заявляли.

Артем появился следующим утром, хмурый и недовольный, но тщательно выбритый. Я перевела дух и протянула руки, чтобы обнять его, но он их отстранил.

– Маша, нам надо поговорить. Давай пройдем в гостиную.

Я машинально пошла в указанном направлении и плюхнулась в кресло. Он сел напротив.

– Что у тебя случилось? – еле слышно спросила я.

– Не у МЕНЯ, а у НАС, – поправил он. Затем после долгого молчания добавил: – Наши отношения изжили себя.

Я ничего не понимала.

– Но ведь еще позавчера…, – начала я.

Он вскочил:

– Это всего лишь гормоны! И привычка… Именно поэтому я не пришел вчера ночевать. Отношения, построенные только на гормонах, ведут в тупик.

– Но ведь у нас не только гормоны…

Я никак не могла понятьего, хотя и старалась. Он тем временем заметался по гостиной. Этот разговор и ему давался нелегко.

– Не думал, что ты такая непонятливая! В общем, мы больше не будем жить вместе! Я этого не хочу! Сейчас возьму кое-какие вещи и уйду.

– Но ведь это твоя квартира, – пролепетала я.

– Когда подыщешь себе жилье, сообщи мне, – нервно произнес он и почти выбежал из комнаты.

Некоторое время я пребывала в ступоре, пытаясь осознать, что случилось, затем прошла к двери и, распахнув ее, остановилась в проеме, не в силах двигаться дальше.Вскореон появился с небольшим чемоданом в руке.

– В общем, подыскивай жилье, – пряча глаза, сказал он, а затем добавил: – но я тебя не тороплю.

– Ты совсем меня не любишь? – уже в спину спросила я.

Он резко обернулся:

– Любишь – не любишь! Детский сад, ей-богу! – и выскочил из квартиры.

Мне двадцать три года, ему двадцать семь, так что мы давно считали себя взрослыми, но иногда и впрямь вели себя, как дети.

После его ухода я прикрыла глаза и потерла виски, будто надеясь таким способом избавиться от свалившегося на меня кошмара. Но кошмар не проходил, а тугой комок все ближе подкатывал к горлу. Однако живительные слезы никак не приходили, их не было и в последующие дни. Только сейчас, лежа на широкой удобной кровати в спальне Олега, я вдруг почувствовала, что они льются рекой, залив не только лицо, но и подушку. Я передвинулась на сухое место и продолжила терзать себя воспоминаниями.

Передо мной замелькали эпизоды из нашей совместной жизни. Вот, мы вдвоем в тихую звездную ночь плывем по озеру на катере, который Артем одолжил у друга, вот, целуемся, лежа на диване в гостиной, да так страстно, что обо всем забываем и падаем на пол, набив синяки, а потом потираем ушибленные места и смеемся. Сколько всего было! Неужели он обо всем забыл?!

В то утро я долго сидела в гостиной, опустив голову, затем осмотрелась по сторонам. Мне предстояло расстаться не только с Артемом, но и со своим домом, которым стала его квартира, чего у меня не было и чего мне так не хватало много лет.

Когда питерский завод, на котором работали мои родители, перестал существовать, они под влиянием папиного друга продали свою квартиру и прочее имущество и отправились поднимать целину в неприглядную деревню в семидесяти километрах от Заозерска, где у дяди Паши были родственные связи. Поначалу дела шли неплохо, и они ни о чем не жалели, став настоящими фермерами.

Я ходила в сельскую школу, где, несмотря на удаленность от очагов цивилизации, были очень хорошие учителя. Однако школа постепенно ветшала, а учеников становилось всё меньше, и ее закрыли, решив оставшихся учеников разбросать по другим, в которых тоже был недобор. Не знаю, как бы сложилась моя судьба, если бы не вмешалась моя учительница, которая вела у нас русский язык и литературу. Она была уже очень пожилой и перебираться в другое место не хотела, но, поговорив с моими родителями, устроила меня в лучшую школу Заозерска, где учились дети местной элиты. Однако там имелся жилой корпус для способных детей из области. Так, с седьмого класса началась моя жизнь в общежитиях. Автобус в нашу деревню не ходил, и я выбиралась домой далеко не каждые выходные.

В этот период между родителями начался разлад, а затем и дела пришли в упадок. Не знаю, связаны ли эти события между собой, но по времени они совпали. По словам матери, отец обращался за помощью к своей богатой сестре, живущей в Питере, но она ему отказала, вследствие чего стала в нашей семье врагом номер один. Вскоре после переезда в деревню мы несколько раз ездили к ней в гости, о чем у меня сохранились смутные воспоминания, но она никогда у нас не появлялась, а затем и наши визиты прекратились. Мать даже не пригласила ее на похороны отца.

Отец в последние годы много пил и как-то, решив с похмелья починить крышу в сарае, свалился с самого верха и ударился виском о выступающий из земли камень. Я тогда училась на первом курсе университета. Мать почти сразу продала остатки фермерского хозяйства дяде Паше и, едва справив сороковины по мужу, отправилась к себе на родину, где у нее имелась многочисленная родня. Она не предложила мне поехать с ней, а когда я об этом заикнулась, то сказала, что сначала ей самой надо устроиться, а у меня здесь есть учеба и жилье, имея в виду общежитие. Но и через год, когда вышла замуж, она лишь пригласила меня в гости на каникулы. Ее муж был еще крепким мужиком, и хозяйство у него было крепкое, а вот мать в его доме казалась не хозяйкой, а рабыней. Когда я ей об этом сказала, она в ответ хмуро пробормотала, что в ее возрасте выбирать не приходится и недобро посмотрела на меня. В общем, в гости к ней я ездила нечасто и надолго там не задерживалась.

После смерти отца мне приходилось полностью себя обеспечивать, мать лишь к большим праздникам присылала мне скромные подарки. Скудная стипендия и эпизодические журналистские заработки помогали мне сводить концы с концами, но не более того, а ведь мне еще нужно было посещать театры и выставки, так как именно об этом я писала, так что я никогда не ела досыта и одевалась кое-как. На моем пути иногда попадались мужчины, которые были бы не прочь обо мне позаботиться, но никто из них меня не заинтересовал. Впрочем, я все-таки пережила парочку невнятных романов, но я была слишком целеустремленной и даже упертой, чтобы тратить время на ерунду. Наверное, я бы не выдержала такой жизни, если бы не считала, что это временно. Так и вышло. Едва окончив университет, я сразу получила постоянную работу и неплохую зарплату, предусматривающую даже небольшую надбавку на посещение различных мероприятий.

Первым делом я сняла квартиру. Она была очень скромной и даже убогой, но она была ОТДЕЛЬНОЙ. В школьном общежитии мы жили вшестером в одной комнате, в университетском – втроем, а теперь я жила одна! Могла приходить в любое время, включать свет, готовить и стирать, когда того захочу, а не когда будет моя очередь. Оплата жилья забирала большую часть моих средств, да и надбавки не хватало на посещение всех мероприятий, необходимых мне для получения полной картины культурной жизни нашего города, но всё равно я могла нормально питаться и изредка покупать обновки. Впрочем, мой гардероб был очень скуден и незамысловат и включал в себя, большей частью, спортивную одежду: джинсы, куртки, футболки и парочку джемперов.

В самом начале нашей совместной жизни, когда друг Артема пригласилнас на свадьбу, выяснилось, что мне не в чем туда пойти. Артем отвел меня в магазин и сам выбрал и оплатил мое платье и туфли, которые мне совершенно не понравились, но которые я приняла с искренней благодарностью. Обо мне ведь так давно никто не заботился!С тех пор мой гардероб не сильно пополнился.

В общем, нашу встречу с Артемом я считала подарком судьбы. Моя душа просто расцвела, и я тихо радовалась, стараясь не обрушивать на него слишком обильные потоки любви и заботы. Его квартира казалась мне родным домом, и я пыталасьсделать ее уютной и еще более красивой. Однажды купила весьма оригинальную абстрактную картину у местного художника, о котором писала в нашей газете, выложив за нее, несмотря на сделанную мне скидку,изрядную сумму. Решив, что она будет хорошо смотреться в просторной прихожей, я прикладывала ее к стене, пытаясь найти для нее наиболее подходящее место, когда вошел Артем.

– Что это за чудо? – хмуро поинтересовался он.

Я пояснила, предрекая автору картины большое будущее, но Артем сухо сказал, чтобы я не вносила никаких изменений в интерьер, так как квартиру оформляли профессиональные дизайнеры, и мне не стоит с ними тягаться. Тогда я обиделась, но ненадолго, он умел быстро поднимать мне настроение. Кстати, куда подевалась та картина? Я ее больше не видела.

До меня вдруг дошло, что Артем никогда не считал, что его квартира является моим домом, и с самого начала рассматривал меня лишь в качестве временной жилички. Слезоизвержение продолжилось, и мне опять пришлось передвинуться на новое место.

Чувствуя себя униженной и отвергнутой, я вновь мысленно перенеслась в гостиную Артема. Не помню, сколько я тогда просидела, понурив голову, прежде чем меня заставил очнуться телефонный звонок. Общаться мне ни с кемне хотелось, но, увидев, что звонит главный редактор, я сняла трубку.

– Машенька, надеюсь, ты не забыла, что сегодня встречаешь сына Шестопалова?

– Конечно, – пробормотала я, хотя мои мысли были совсем далеко. – В три он приезжает, я веду его в гостиницу, мы обедаем, потом я беру у него интервью…

Он меня перебил, но голос у него был виноватым:

– Планы несколько изменились. В шесть вечера должно было состояться открытие памятника, но сейчас мне сообщили, что у строителей заминка случилась, какая-то трещина в основании, им нужно время…

– Сколько?

– Дня два-три.

Вот сейчас я была готова разреветься.

– Что же мне с ним делать?!

– Что хочешь, – быстро ответил редактор. – При твоей красоте и обаянии он и не заметит, как эти дни пролетят.

– Но у меня же еще статья не закончена в ближайший номер…

– В этот номер вставим другую, про детскую художественную школу.

– Вы же ее отвергли, – напомнила я.

– Я был слишком придирчив.

У меня не осталось сил с ним препираться, да это и бесполезно. От пряников он быстро перейдет к кнуту, но своего всё равно добьется.

– Вот и умница, – сказал он. – Твоя главная задача – не допустить, чтобы он смылся из города до открытия памятника. (Наш еженедельник был одним из главных спонсоров памятника писателю, поэтому главный редактор так и суетился). Завтра у меня юбилей, – продолжил он, – можешь приходить с ним. С Артемом я поговорю, чтобы это не сказалось на твоей личной жизни.

– Не нужно, – резко сказала я. – Сама справлюсь.

– Вот и ладненько, – в некотором недоумении произнес главный редактор. – Забеги ко мне часика в два, я дам денег на ваши развлечения.

В три часа я стояла на платформе напротив вагона номер пять питерского экспресса, поднимая над головой картонку с надписью «Олег Шестопалов». Чтобы не думать о своих проблемах, я сосредоточилась на предстоящей встрече. Дмитрию Шестопалову восемьдесят, значит, его сыну где-то под шестьдесят. Чем я смогу занять этого дядьку? Хорошо, если он любит осматривать достопримечательности и посещать музеи. А если нет? Я поежилась. Несмотря на яркое солнце, прохладный ветер сумел забраться под легкую курточку, которую я накинула в последний момент. Заметив толстого краснолицего мужика за пятьдесят, выходящего из вагона, я сделала шаг в его направлении, когда прямо над моим ухом раздался мужской голос:

– Кажется, вы ждете меня.

Я подняла глаза и увидела высокого мужчину в районе сорока в шикарном светлом костюме.

– Вы Олег Шестопалов?! – я не смогла скрыть удивления.

– Именно.

– Сын писателя Дмитрия Шестопалова?

– Именно так, – повторил он. – Не понимаю, почему вас это удивляет.

– Я думала, что вы старше, – неловко пролепетала я.

– Простите, если я вас разочаровал.

Выглядел он хмурым и недовольным. Вместо того чтобы обратить в шутку мое неловкое удивление, стал раздражаться. Это вызвало у меня прилив злости.

– Мне без разницы, – бросила я. – Пойдемте, я провожу вас в гостиницу.

Он не двинулся с места:

– Кто вы такая? Неплохо бы представиться.

Сдерживая раздражение, я изобразила дурашливый реверанс:

– Мария Василькова, корреспондент еженедельника «Заозерские огни».

– Вас за прекрасные манеры отрядили меня сопровождать?

Яд, содержащийся в его вопросе, вынудил меня ответить соответственно:

– Лишь отчасти. Вообще-то я веду колонку культурных новостей в нашей газете.

– Теперь я спокоен за культуру этого города.

Я не отреагировала на последнее высказывание и двинулась к выходу с вокзала. Он последовал за мной, потом вдруг дернул меня за руку и заставил остановиться.

– Вы что-то сказали про гостиницу. Зачем мне она, если я собираюсь вернуться в Питер ночным поездом?

До меня дошло, что я вот-вот провалю задание. Вместо того чтобы очаровывать его, срываю на нем свое плохое настроение. Но и он хорош! Этакая высокомерная столичная штучка.

– Мы приносим вам глубокие извинения, – своим самым вежливым тоном произнесла я. – Планы несколько изменились. У установщиков памятника случилась какая-то заминка, так что его открытие немного задерживается.

Его красивое интеллигентное лицо окаменело, а карие глаза за стеклами очков в тонкой оправе полыхнули гневом:

– Почему мне об этом не сообщили?! У меня нет времени торчать в этом городишке неизвестно сколько!

И тут я опять не выдержала. Боль и обида, застрявшие внутри с самого утра, хлынули из меня мощным потоком, я даже ногой топнула:

– Не кричите на меня! О задержке стало известно только несколько часов назад! И вообще, это вашему отцу ставят памятник или моему? Сколько людей потратили свои силы и средства, чтобы это стало возможно! Вы должны гордиться им! А вы… думаете только о себе и своих жалких планах.

Моя отповедь подействовала на него отрезвляюще, так что он позволил сопроводить его до гостиницы, расположенной напротив вокзала, где для него был забронирован люкс, после чего мы решили отобедать в местном ресторане. Он был самым дорогим и престижным заведением города. Сев за столик, я сообщила, что при заказе можно не стесняться, так как главный редактор выделил немалую сумму на покрытие дополнительных расходов.

Олег поморщился:

– Я в состоянии накормить не только себя, но и девушку, имеющую несчастье сопровождать меня.

Я печально улыбнулась в ответ, после чего зашел разговор о творчестве его отца. «Заозерские рассказы», с которых началось восхождение известного писателя, изучали в местных школах, официально включив их в образовательную программу. Мы делились впечатлениями о последнем романе Дмитрия Шестопалова «Перевоплощение», когда в зал ресторана вошел Артем в сопровождении сногсшибательной женщины – элегантной, утонченной и очень красивой. Она буквально висела у него на руке, а он довольно улыбался. Они были так поглощены друг другом, что нас не заметили, заняв столик в нише неподалеку от нас. Я же застыла на полуслове, словно изваяние. Пережеванное мясо застряло где-то между горлом и пищеводом, не желая опускаться ниже.

– Что случилось? – обеспокоился Олег. Я была не в силах ответить, тогда он проследил за моим застывшим взглядом. – Вы их знаете?

– Его, – сглотнув, ответила я.

– И насколько хорошо?

– Достаточно. Мы почти год жили вместе, – немного преувеличила я. – Сегодня утром он сказал, что между нами всё кончено. Я не понимала, почему. Теперь понимаю. Она потрясающая.

– Ну, я бы так не сказал, – не согласился Олег. – Она, конечно, следит за собой, но всё равно вид у нее довольно потасканный. К тому же, она лет на десять старше своего кавалера.

Это было удивительно, что я выложила незнакомому и неприятному мне человеку столь интимные вещи, и еще более удивительным казалось то, как он пытался меня утешить, безбожно искажая истину. В этой женщине чувствовался класс, чего так не хватало мне. Артем не раз намекал и даже открытым текстом говорил, что я должна больше следить за собой. А ведь я, стыдно сказать, ни разу не делала профессиональный маникюр. Об остальном и говорить не приходится.

– Маша, вы бы отвели взгляд, – мягко произнес Олег, – а то вас заметят. Или вы именно этого и хотите?

Нет, я не хотела, чтобы Артем видел меня такую, сломленную его вероломством и роскошью новой подруги. Во мне взыграла гордость, которая и в прежние времена не раз спасала меня, помогая не идти на унижающие достоинство компромиссы. Я перевела взгляд на Олега, впервые объективно оценив его внешность. В светлом элегантном костюме, контрастирующем с темной рубашкой, и с густой русой шевелюрой, он выглядел очень привлекательно, да и возраст не запредельный, не больше сорока. Я стянула с волос резинку и тряхнула головой. Блестящие черные волосы рассыпались по плечам. Голубой джемпер, как я надеялась, подчеркивал яркую синеву моих глаз. Олег с удивлением наблюдал за моим преображением. Я тем временем улыбнулась и через стол наклонилась к нему:

– Олег, не могли бы вы сделать мне одолжение?

– Какое? – насторожился он.

– Притвориться, что ухаживаете за мной?

Легкая тень сомнения скользнула по его лицу, но тут же он улыбнулся:

– Почему бы и нет? – он взял меня за руку и почти вплотную придвинулся ко мне. – Хотите заставить его ревновать?

– Было бы неплохо, – продолжая улыбаться, ответила я, – но такое вряд ли возможно. Просто не хочу, чтобы он видел мои страдания.

– Благое дело.

Мы продолжили разговор о творчестве Дмитрия Шестопалова, но со стороны выглядело так, будто мы любезничаем. Я настолько вошла в роль, что даже о зрителях забыла. А они были, во всяком случае, один. Подняв голову, я натолкнулась на взгляд Артема. Он был злым, я же (и откуда только силы взялись?) приветливо ему кивнула и улыбнулась. Казалось, он проглотил ежа, но я не стала упиваться видом его потрясения, а вернулась к непринужденной беседе со своим спутником. Через несколько минут мой бывший возлюбленный со своей новой подругой покинули ресторан. Вскоре и мы это сделали. Олег выразил желание заглянуть в туалет, я же вышла в холл. Воодушевление уже прошло, и я по сторонам не смотрела, разглядывая рекламный плакат на стене. Из задумчивости меня вывел голос Артема. Это было настолько неожиданно, что я вздрогнула и пробормотала: «Как чертик из табакерки». Он не обратил внимания на мое высказывание.

– Ты выглядишь довольно глупо, кокетничая с этим лощеным типом, – зло бросил он.

Во мне всё радостно забурлило. Значит, ему не всё равно! Господи, мне так захотелось, чтобы он меня обнял и сказал, что утренняя сцена не более чем недоразумение. Я была готова немедленно его простить и обо всём забыть. Однако он с объятиями не спешил, и я поинтересовалась, почему же я выгляжу глупо.

– Он тебе в отцы годится! – выпалил Артем, затем нервно оглянулся.

Тогда до меня дошло, что он боится, как бы нас не застукала его подружка. Во мне опять всё застыло. Поначалу я, дура набитая, подумала, что он отправил ее восвояси и решил дождаться меня, чтобы объясниться, но она, похоже, заглянула в дамскую комнату.Однакочто-то слишком надолго она там задержалась, видимо, немало времени требуется на восстановление обвалившейся штукатурки.

– Ну, – протянула я, – вряд ли он старше твоей пассии. И вообще, какое тебе до меня дело? Ты сегодня ясно дал понять, что между нами всё кончено. Через несколько дней я освобожу твою квартиру, и ты сможешь туда перебраться со своей старушкой. – Он не отводил от меня разъяренного взгляда. – Неужели ты надеялся, что я буду цепляться за тебя? – По его виду я поняла, что попала в самую точку. – О боже! Теперь всё понятно. Ты собирался иногда появляться в своей квартире, там у тебявремя от времени случались бы всплески гормонов… К тому же, привычка… Да ты настоящий мерзавец!

– Говори да не заговаривайся, – прошипел Артем. – Слишком много о себе возомнила. Увидишь, этот тип тебя поматросит, да бросит.

Я еле удержалась от напрашивающегося вопроса: «Как ты?» Но лишь смерила его пренебрежительным взглядом. Я не заметила, когда подошел Олег, но именно в этот момент он взял меня под руку, небрежно кивнул Артему и произнес:

– Машенька, мы уже опаздываем. – Я благодарно улыбнулась в ответ.

Когда мы оказались на достаточно большом расстоянии от гостиницы, он поинтересовался, как прошло объяснение.

– Этот мерзавец собирался действовать на два фронта, – коротко отчиталась я.

– Ну, и молодежь пошла! – присвистнул он.

Вечером, как и было оговорено заранее, записывали интервью Олега на телевидении. При желании я могла бы присутствовать на записи, помощником режиссера была моя довольно близкая приятельница, но другие проблемы казались мне более насущными. Купив в киоске газету с объявлениями о продаже и сдаче жилья в аренду, я разместилась в вестибюле и стала ее просматривать. За последний год цены на жилье взлетели на небывалую высоту, и я поняла, что нормальную квартиру себе позволить не смогу. Придется довольствовать какой-нибудь халупой на окраине. Под мои критерии подходила всего одна, но ее цена была настолько низкой, что мне было страшно представить, какова она. Сделав пометку в газете, я задремала.

Открыв глаза, я увидела стоящего рядом Олега, он просматривал мою газету.

– Собираетесь снять квартиру?

– Да. Хочется поскорее убраться из его апартаментов. Завтра выкрою время и съезжу туда.

– Я с вами, – тут же предложил он. – Мне интересно посмотреть, какие удобства предлагают за такую сумму.

– Понятно, какие, – хмуро откликнулась я. – Адрес говорит сам за себя.

На следующий день после экскурсии мы отправились на окраину города, где на неказистой улочке доживали свой век унылые деревянные домишки. То, что мы увидели, оказалось даже хуже моих представлений. О самом помещении можно и не упоминать, хватило бы и того, что там не было горячей воды и душа. Да еще газ в баллонах! Пробормотав, что мне это не подходит, я выскочила из дома, перехватив тоскливый взгляд хозяйки. У меня в душе зарождалась паника. Что мне делать? Я не хотела оставаться в квартире Артема ни одной лишней минуты. Если еще недавно я считала ее своим домом, то теперь так не думала. Поиск подходящего жилья займет какое-то время, а мне не к кому перебраться хотя бы на несколько дней, не то, что недель. Единственная настоящая подруга, моя однокурсница, в прошлом году вышла замуж и переехала в другой город. Да, приятельниц у меня полно, но ни одну из них я не считаю настолько близкой, чтобы обременять собой. Да и вообще не люблю одалживаться. Калькулятор в моей голове заработал на полную мощность. Если снять нормальную квартиру, то придется платить за услуги агентству, а также за месяц вперед, денег не хватит. А жить на что?

Олег, заметив мое состояние, всячески пытался меня успокоить. Вообще, если исключить эпизод на вокзале, где он проявил себя как высокомерный эгоист, то в остальное время вел себя безупречно. Почему же до сих пор моя неприязнь к нему так до конца и не прошла?

Я заметила, что слезы уже не текут, хотя подушка оставалась влажной, и перевернула ее. Да, с этим товарищем следует разобраться получше, ведь мне предстоит жить с ним бок о бок еще какое-то время, может быть, даже год. Лучше бы мы испытывали друг к другу дружеское расположение. С его стороны, как мне кажется, этого тоже нет. На людях он сама любезность и внимательность, но стоит нам остаться одним, как сразу замыкается и едва смотрит в мою сторону, лишнего слова не скажет. С этого момента я перестала жалеть себя и попыталась вспоминать последующие события более отстраненно.

Вечером, во второй день его пребывания в Заозерске, мы отправились на пятидесятилетний юбилей к главному редактору «Заозерских огней» Валерию Михайловичу Артюхову. Со своими друзьями и родственниками он собирался отметить торжественное событие в выходные на даче, а для сотрудников был организован банкет в здании редакции. Юбиляр самположил начало такой традиции и продолжал неукоснительно следовать ей.

В самом большом помещении были накрыты столы, за которыми разместилось человек тридцать. На такие мероприятия было не принято приглашать свои половинки, так что все, кроме Олега, являлись сотрудниками. Я вдруг ощутила прилив теплых чувств ко всем без исключения, а, увидев Артема, мне захотелось броситься к нему. До меня никак до конца не доходило, что мы теперь не вместе. Однако это было так. Я не слышала тостов, машинально отвечала, если меня о чем-то спрашивали, но мои мысли были сосредоточены на постигшем меня несчастье. Олег, кажется, понял мое состояние и, нагнувшись к моему уху, пошептал:

– Продолжим начатое в ресторане? – Если мне чего и хотелось, то только быстрее отсюда убраться. Я отрицательно покачала головой. – Мне кажется, что ОН смотрит на нас с усмешкой, – добавил Олег.

Понятно, теперь Артем знает, кто Олег, и насмехается над моей жалкой попыткой ввести его в заблуждение. Такого моя гордость стерпеть не могла. Олег тем временем слегка обнял меня за плечи, и я, вместо того чтобы сбросить его руку, прислонилась к его плечу. Надо отдать должное моему кавалеру, его поведение не выглядело панибратским, скорее, интимным и даже нежным. Дальше понеслось… Надеюсь, мы вели себя не слишком вызывающе. В туалете меня перехватила Маринка из рекламного отдела:

– Ты с ума сошла?! А как же Артем?!

– Между нами давно всё кончено, – сухо сказала я и, отодвинув ее, вышла в коридор.

Артем уже поджидал меня. Здесь не было его новой подружки, и он ничего и никого не опасался.

– Маша, нам надо поговорить.

– На днях я освобожу твою квартиру, – резко произнесла я. – Сегодня одну уже осмотрела, но она оказалась уж слишком убогой, но есть еще несколько адресов…

Он меня перебил:

– Я не об этом.

– А о чем?

– Не выставляй себя на посмешище! Этот тип скоро уедет, а ты останешься у разбитого корыта.

– Тебе-то какое дело?

– Я за тебя беспокоюсь.

Это было выше моих сил и гораздо выше моего понимания. Неужели он меня жалеет? Меня захлестнула такая ярость, что я едва не вцепилась ему в горло. Прошипев «Беспокойся о своей престарелой подружке», я быстрым шагом вернулась к праздничному столу, где продолжила откровенный флирт с Олегом.

На пути к дому наступило отрезвление. Я загнала себя в угол! Выставила себя идиоткой! Как из этого выпутываться? Оказывается, эти вопросы я произнесла вслух. Олег внимательно посмотрел на меня, затем остановился, что пришлось сделать и мне, так как я держала его под руку.

– Мы можем усилить впечатление, посрамив всех сомневающихся.

– Каким это образом? – усомнилась я.

Он ответил очень бодрым голосом:

– Сделаем вид, что поженились, и вместе уедем в Питер. Там я помогу тебе найти подходящую работу.

Его предложение выглядело нелепым и неубедительным.

– Никто нам не поверит, – с горечью произнесла я. – Мой отъезд будет выглядеть бегством, а я – дурой. Такого удовольствия я ЕМУ не доставлю.

И тут Олег заявил, что поверить им придется, ведь брак мы оформим официально. Разумеется, он будет фиктивным, но другим об этом знать необязательно. Я всё еще сомневалась и задала вполне обоснованный вопрос, что явилось моим последним разумным действием в те дни:

– Тебе это зачем?

– У меня свои резоны.

Представив всё в картинках, мысленно щелкая по носу не только Артему, но всем и каждому, я согласилась. В дальнейшем всем руководил Олег. Не знаю, как ему удалось так быстро освоиться в городе, но он сам договорился о скоропостижном заключении брака, сам упаковал в коробки и сдал в багаж мои вещи, и он повел меня в магазин, чтобы купить обручальные кольца и достойный наряд для свадьбы. Я чувствовала себя марионеткой в его руках, но никак не пыталась этого изменить.

Торжества по случаю восьмидесятилетия Дмитрия Шестопалова отмечали с размахом, у заозерцев совсем немного знаменитых земляков, а после интервью Олега, показанного по телевидению, и его стали узнавать. На торжественном открытии памятника я уже появилась в качестве его невесты. Нашему провинциальному городу не хватало светских новостей, так что за нашу свадьбу ухватились с огромным энтузиазмом. За нами повсюду следовали репортеры, и Олег, в отличие от меня, охотно отвечал на их вопросы. Я никого не приглашала ни на бракосочетание, ни на торжественный ужин по этому поводу, но и в ЗАГСе, и в ресторане присутствовали представители нашей редакции. Разумеется, Артема среди них не было, а вот главный редактор нас всё же поздравил, хотя я заметила в его глазах невысказанный вопрос.

Первую брачную ночь я провела в гостиничном номере Олега. У него был двухкомнатный люкс, так что мы спали в разных комнатах, почти ни словом не обмолвившись после свадебного банкета. В поезде я уснула, а спустя несколько часов оказалась у него дома, в полном неведении относительно его мотивов и всего, что здесь происходит. Просто не верилось, что всё это произошло со мной.

Мне так и не удалось вспомнить, упоминал ли он о том, что живет с матерью, зато я поняла, почему испытываю к нему неприязнь и недоверие. По сути, Олег чуть ли не насильно втянул меня в авантюру с фиктивным браком. Да, я попросила его изобразить ухаживания, когда Артем так неожиданно появился в ресторане с другой женщиной. Мне была нужна поддержка, чтобы переварить эту новость. Но на юбилее Валерия Михайловича, где присутствовали мои сотрудники, я не собиралась ничего изображать. Но он сказал, что Артем смотрит на нас с усмешкой, и я завелась. Однако в тот же вечер я разговаривала с Артемом, и он совсем не насмехался надо мной, а… БЕСПОКОИЛСЯ. Может, не зря? Нет, об этом лучше не думать.

На банкете Олег вынудил меня продолжить игру в ухаживания, чем я окончательно загнала себя в угол, вследствие чегои его предложение о фиктивном браке восприняла чуть ли не с благодарностью. А как дальше он действовал? – Быстро, четко и продуманно. Я и опомниться не успела, как сочеталась с ним законным браком и оказалась у него в квартире. Что за всем этим стоит? Не мешало бы разобраться. Конечно, можно просто сбежать от него. Но я не могу вернуться в Заозерск побитой собачонкой, тем более что нашу свадьбу освещали с таким размахом. Куда мне деваться? Это я только ему так лихо заявила, что сама могу оплачивать квартиру, на самом деле, у меня не было средств на это и в Заозерске, что уж о Питере говорить. И в Заозерске у меня была работа, а здесь ее пока нет, и без помощи Олега вряд ли скоро появится. Что же делать? Я и в трудные студенческие времена никогда не подрабатывала официанткой или еще кем-нибудь, чтобы ни на шаг не отступать от намеченной цели. Неужели сейчас придется отступить?

Глава третья

Спала я беспокойно, то и дело просыпаясь, взбудораженная очередным странным и тревожным сном. И пробуждение оказалось не из приятных. Услышав настойчивый стук в дверь, я открыла глаза и, натянув одеяло до подбородка, хрипло отозвалась:

– Войдите!

Шторы были завешены неплотно, и утренний свет неплохо освещал комнату, но у фигуры, застывшей у двери, лицо как бы находилось в тени. Я вздрогнула, так как на какое-то мгновение мне показалось, что это Артем. Олег был немного выше, но темно-синий халат, надетый на нем, был точно таким, какой я подарила Артему на день рождения.

– Кажется, я тебя напугал. Извини. И с добрым утром.

Я оправилась от потрясения и ответно его поприветствовала. Он еще раз извинился за то, что разбудил меня. Ему нужно было взять из шкафа белье и чистую одежду.

– Впредь буду делать это накануне вечером, а пока не привык.

Забрав необходимое, он удалился, по пути бросив, что встретимся за завтраком. Я осталась лежать, слушая, как за стеной льется вода. Когда эти звуки стихли, я поднялась. Было уже одиннадцать часов. Я почти никогда не поднималась так поздно, всегда меня ждали какие-то дела и встречи. Теперь торопиться было некуда, но это меня не радовало. Минут через двадцать я с осторожностью вышла в коридор, с волосами, затянутыми в хвост, в джинсах и футболке, готовясь к встрече с женской половиной этого дома. Однако никто мне не повстречался, и я благополучно добралась до кухни. Олег резал помидоры, на плите шкворчала яичница.

– Как же Тася допустила тебя к готовке?! – удивленно воскликнула я.

– Они с матерью уехали на дачу, – не поднимая на меня взгляда, ответил он.

Он выглядел расстроенным, я же ликовала. Хоть какое-то время будет на адаптацию.

– Надолго? – не пытаясь скрыть свою радость, спросила я.

Оказывается, он этого не знал, так как сегодня мать не видел, она оставила короткую записку, в которой сообщила об отъезде, не указывая никаких подробностей.Его понурый вид вызывал раздражение, и я не выдержала:

– Олег, ты же взрослый мужчина, а ведешь себя, как ребенок. Опять решил, что она тебя таким образом наказывает?Какой ужас! Мамочка уехала, не поцеловав в щечку на прощанье!Просто детский сад! Я с двенадцати лет жила одна! Сначала в интернате, где нас было шестеро в одной комнате, затем в университетском общежитии, втроем. Уж лучше так, чем до сорока лет держаться за мамину юбку!

Он во все глаза смотрел на меня и воскликнул чуть ли ни с ужасом:

– Ты училась в интернате?!

Я почти ничего ему не рассказывала о себе, так что мое одинокое детство стало для него открытием.

– Не надо делать такие круглые глаза, – пробурчала я. – Это был интернат для одаренных детей, а не для умственно отсталых.

Он рассмеялся, как мне показалось, с облегчением:

– Тебе следовало бы податься в психологи, ловко меня на место поставила, а то я совсем расклеился.

Я совершенно не понимала ни его чувств, ни его поведения. Разбираться в этих сложностях в мои обязанности не входило, но меня всегда раздражает, когда я чего-то не понимаю.

– Может, объяснишь мне, зачем тебе нужен фиктивный брак? – засунув в рот кусок яичницы, как можно небрежнее спросила я.

Он ответил довольно резко:

– Нет! Тебя это не касается. – Заметив мое недовольство, добавил более мягко: – Во всяком случае, не сейчас.

Поскольку эта тема была закрыта, я решила поинтересоваться своим ближайшим будущим. Мне хотелось поскорее устроиться на работу, чтобы чем-то занять себя и пополнить денежные запасы. Он заверил, что непременно займется моим трудоустройством, когда из отпуска вернется его приятель, работающий в крупном издательстве. У того якобы полно знакомых в разных редакциях. А пока я могу наслаждаться прогулками по городу, ходить в театры и на выставки, посещать косметические салоны и фитнес-клубы. Я была вне себя от изумления.

– И еще, – добавил он после некоторого раздумья, – тебе следует обновить свой гардероб.

Я в ярости вскочила:

– Меня мой гардероб вполне устраивает!

– Он не устраивает меня, – невозмутимо отозвался он. – Нам иногда придется вместе появляться на людях, и ты должна выглядеть так, как положено выглядеть моей жене.

– Я тебе не жена! Не настоящая жена!

– Знаю, ты тоже это знаешь, а вот другим знать об этом не следует, так что не кипятись. Я ничего не имею против джинсов и футболок, но твой слишком демократичный стиль может вызвать ненужные вопросы, ведь всем известно, что я не скупердяй.

– Выходит, ты богатый?

– Во всяком случае, твоя экипировка меня не разорит, так что не стесняйся в расходах.

Наверное, на моем лице была написана такая растерянность, что он предложил сопроводить меня в поездке по магазинам. Сегодня он до пяти часов свободен, а потом отправится на важную встречу. Насчет встречи он ничего не пояснил, а я не стала спрашивать, чтобы в очередной раз не натолкнуться на фразу «Тебя это не касается». После того как мы расправились с последствиями нашего завтрака, он провел экскурсию по квартире. Я не знала, сколько в ней метров, но она показалась мне неправдоподобно большой. Там были не только комнаты, но и какие-то чуланчики и кладовки, а в самом конце главного коридора располагалась прачечная. Это название сохранилось с прежних времен. Сейчас там разместилась самая современная техника, а также имелось всё необходимое для ручной стирки и глажки.

– Сколько всего комнат? – спросила я. – А то я сбилась со счета.

– Шесть.

Я мысленно пересчитала: гостиная, еще одна комната, в которую вход прямо из прихожей, кабинет, «моя» спальня, бывшая комната Олега, комнаты Веры Степановны и Таси. Итого: семь!

– У меня получилось семь, – сказала я.

Оказывается, комната рядом с гостиной первоначально являлась частью прихожей. Ее выгородили для того, чтобы в доме помещалось больше народу. В давние временав этой квартире подолгу гостили друзья хозяина и начинающие писатели из провинции. А прихожая все равно осталась просторной, правда, лишилась окна.

– Может, стоит вернуть ей первоначальный вид? – спросил Олег.

– Это ты с мамочкой консультируйся, – посоветовала я, затем добавила: – Меня это не касается.

Мы посетили два больших универмага, где Олег терпеливо водил меня от отдела к отделу и оценивал примеряемые мною наряды, в результате чего мы купили целый ворох одежды и кучу обуви. Надо сказать, что здесь я не допустила такой ошибки, как с Артемом, и соглашалась на покупку только тех вещей, которые мне действительно нравились. Впрочем, большей частью наши вкусы совпадали. Я двинулась в сторону выхода, когда он остановил меня у отдела с бельем:

– Чуть про самое главное не забыли!

Я усмехнулась:

– Я думала, что мы стараемся для твоих знакомых. Неужели ты собираешься демонстрировать меня в нижнем белье?

Он искренне рассмеялся:

– Так далеко мои планы не простирались. Просто всё должно быть в гармонии. Ну, так что? Сама справишься или тебе помочь?

Мне стало весело:

– Помоги! Почему-то думаю, что ты в этом лучше меня разбираешься.

Когда, загрузив покупки в багажник, мы сели в автомобиль, Олег стряхнул со лба воображаемый пот:

– Фу! Умаялся! Терпеть не могу магазины!

– А мне показалось, что ты был в своей стихии.

– Разве ты не знаешь, что я большой артист?

– Знаю, – хмуро ответила я, вспомнив его поведение на банкете, на свадьбе и собственном дне рождения.

Он тоже нахмурился и сказал, что больше не собирается тратить свои артистические таланты на магазины, так что впредь мне предстоит самой делать покупки.Небрежно сунув мне в руки кредитную карточку, протянул бумажку с паролем:

– Запиши куда-нибудь или запомни.Не забудь сообщить, когда деньги на ней закончатся.

Машина тронулась с места, а я с удивлением рассматривала карточку VISA.

– Зачем ты это делаешь?!

– Не понимаю, чему ты удивляешься. Для всех ты моя жена, и я веду себя, как муж. – Тут он усмехнулся: – За одним небольшим исключением, о чем мы с тобой договорились заранее, и что нас обоих устраивает.

Пообедали мы остатками праздничного рагу из кролика, после чего Олег удалился по своим делам, а я, убрав со стола, занялась распаковкой обновок. Совсем недавно я и представить не могла, что у меня будет столько дорогих и красивых вещей. Всё это напоминало бы сказку о Золушке, если бы между нами была хоть капля любви.

Мне очень хотелось поделиться своими переживаниями с Катей. Мы постоянно поддерживали с ней связь, используя всевозможные технические средства – телефон, смс-ки, социальные сети и скайп. В прошлом году она вышла замуж за офицера и теперь жила в военном городке под Рязанью. Скоро в их семье ожидалось пополнение – мальчик, которого собирались назвать Егором, так что о работе она пока не помышляла. Но что я могу ей рассказать? О фиктивном браке упоминать нельзя, а врать лучшей подруге очень трудно, она сразу догадается, что что-то неладно и, не дай бог, примчится сюда. Она девушка эмоциональная и решительная, быстро тут всех на место поставит. Я отложила мобильник, который уже был у меня в руках. Два дня назад я выключила его, так как ни с кем не хотела общаться, потому что правды сказать не могла, а выглядеть счастливой новобрачной у меня бы не получилось.

Затем включила свой ноутбук. В квартире имелся вай-фай, так что я сразу же зашла на сайт «Заозерских огней» и прочитала свою последнюю статью о юбилее Дмитрия Шестопалова, основанную на беседах с Олегом. Статья мне не понравилась, она получилась сухой и банальной, но, если честно, то просто удивительно, что мне вообще удалось написать ее в те дни, а вернее, ночи. Значит, в какой-то степени я стала профессионалом. Теперь следовало задуматься о продолжении своей карьеры. Мне, как и прежде, хотелось писать о культурных новостях. Но что я знаю о культурной жизни культурной столицы? Конечно, кое-что знаю, но лишь понаслышке. Олег прав, мне нужно поближе познакомиться с городом, походить по театрам и выставкам, тогда, может быть, придет в голову что-нибудь конструктивное. Я не театральный критик, так что браться за описание модных спектаклей в популярных театрах дело неблагодарное. Мне нужно найти свою нишу, свои изюминки – открывать новых художников и новые творческие коллективы.

Я просматривала афиши всевозможных культурных мероприятий, лежа на животе посередине широкой кровати, и не заметила, как задремала. И опять, как и утром, меня разбудил стук в дверь.

– Неужели ты спишь? – изумился Олег. – Я с улицы видел, что в твоей комнате горит свет, поэтому решился зайти. Нужно взять всё необходимое для утреннего туалета. – Он прошел к шкафу и, открыв дверцу, воскликнул: – Здесь стало гораздо симпатичнее, когда появились твои наряды!

Я резко села на кровати:

– Олег, ради бога, извини! Я такая невежа! Забыла поблагодарить тебя за обновки. Большое спасибо! Как ты уже знаешь, у меня никогда ничего подобного не было.

Он стоял спиной ко мне, разыскивая свои вещи на полках, и невозмутимо отозвался:

– Это не стоит столь пылких благодарностей. Я всего лишь выполняю свою часть договора.

Я поняла, куда он клонит, и хмуро пробормотала, что тоже постараюсь выполнить свою часть. Когда он проходил мимо меня к двери, я уловила едва заметный аромат дорогих духов. Понятно, у него было свидание. Глянув на часы, увидела, что шел уже двенадцатый час. Почему он не остался на ночь у своей пассии? Меня можно не стесняться, а матери и Таси здесь нет. Ах, да! Он же выполняет договор – соблюдает внешние приличия и всё такое. Видимо, чтобы и я вела себя подобным образом. Уже в дверях он поинтересовался, успела ли я поужинать, на что я ответила, что есть не хочу, а выпью чаю.

– Я переоденусь и присоединюсь к тебе, – сказал он, удаляясь.

За чаем я рассказала о своих профессиональных планах, которые он горячо поддержал и пообещал содействовать их претворению в жизнь. Это замечательная идея, сказал он, открывать новые таланты, а не охотиться за знаменитостями. Театральный сезон еще не начался, зато гастролеров было порядком, так что в ближайшие дни я наметила посетить два спектакля московских театров и выставку художника из Новосибирска.

– Но ведь в театр неудобно ходить одной, – заметил Олег.

– Что за глупости! – фыркнула я. – Я предпочитаю ходить одна, да и никто кроме меня не захотел бы делать это так часто. В театре мне спутник не нужен. Ты не представляешь, как я смотрю спектакли! Я веду себя, как экзаменатор: отмечаю удачи, недостатки, достоинства той или иной мизансцены, настрой на игру актеров, оформление, костюмы, освещение и прочие так называемые мелочи, а в антрактах делаю заметки.

Это его не испугало, и он выразил желание сопроводить меня на один из спектаклей. Я ничего против не имела, так как никаких заметок делать не собиралась, ведь мне не для кого сейчас писать статьи.

На следующий день, а это было воскресенье, он сообщил, что мать в ближайшее время не собирается возвращаться в город, но нам не следует расслабляться. Ей скоро должны снять гипс, затем провести обследование, так что она в любой момент может появиться в квартире.

– У тебя во сколько начинается рабочий день? – поинтересовалась я. – И во сколько заканчивается?

Он, кажется, не сразу понял, о чем я говорю, потом сказал, что, большей частью, работает дома, так что своим временем распоряжается сам. Программисту нужен только компьютер, а где он установлен, неважно.

Один день сменялся другим, на деревьях появились желтые листочки, но, несмотря на предостережения Олега, Вера Степановна не торопилась вернуться в город. Я этому только радовалась, а что чувствовал Олег, не знаю.

– Ты навещал мать? – как-то поинтересовалась я.

– Нет, но мы иногда перезваниваемся. – Эта тема ему явно не нравилась, и я не стала ее развивать.

Два-три раза в неделю Олег возвращался поздно, и от него неизменно пахло уже знакомыми мне духами. Я поймала себя на том, что мне это неприятно, но, разумеется, помалкивала. Однажды мы вместе выбрались в театр, спектакль нам обоим нравился, а в антракте мы встретили приятеля Олега Сергея Ширяевас подругой, которым он представил меня в качестве своей жены. В глазах Сергея, коренастого кареглазого мужчины лет сорока, проскользнуло явное изумление, смешанное с восхищением.

– И ты, мерзавец, не пригласил меня на свадьбу?!

Олег довольно рассмеялся:

– Извини. Всё случилось слишком быстро и в другом городе.

– И где же водятся такие красавицы?

Его подруга пожирала меня недовольным взглядом.

– В Заозерске, на родине моего отца, – ответил Олег.

Затем обнял меня за плечи и притянул к себе, я же нежно прислонилась головой к его плечу. Подобные сцены сталимне удаваться всё лучше.

Сергей поскреб макушку:

– Мой отец родом с Урала, может как-нибудь махнуть туда на недельку? – Наконец, вспомнив о своей подруге, он похлопал ее по руке: – Настенька, не злись. Это у меня шутки такие.

– У тебя дурацкие шутки, – прошипела она.

Еще немного поболтав ни о чем, мы расстались. На прощанье Олег с Сергеем договорились созвониться, чтобы как-нибудь встретиться и хорошо провести время.

– Его отец известный архитектор, – пояснил Олег, когда мы удалились от них на значительное расстояние, – наши родители довольно тесно общались, так что мы знакомы с детства, хотя настоящими друзьями никогда не были.

– У тебя все знакомые – дети каких-то шишек? – неприязненно поинтересовалась я.

– Многие. Советская элита тесно держалась своего круга, и их дети вращались в нем. Впрочем, когда я повзрослел, кое-что изменилось. Паша, например, из рабочей семьи и своего нынешнего положения добился собственным умом и трудом.

– Твоя жена тоже была из этого круга?

– Да, – резко ответил он и замолчал.

После разговора у меня остался неприятный осадок. Мне, дочери потомственных пролетариев, была неприятна мысль об элитарности и социальном неравенстве. К сожалению, пока ни одному обществу не удавалось без этого обойтись. Может, и не удастся. А, может, и не нужно, чтобы удалось?

Я сидела на кухне и писала статью о выставке молодых питерских художников, которую посетила накануне. Никто мне ее не заказывал, и вряд ли она когда-нибудь увидит свет, но я не хотела терять навыков. Быть просто созерцателем надоело. Несмотря на обилие спектаклей и выставок, которые я посещала, часто я чувствовала себя очень одинокой. Накануне включила свой телефон, решив пока не менять номер, но до сих пор никто по нему не позвонил. Только я успела об этом подумать, как раздался звонок. Это была Маринка, сотрудница отдела рекламы из «Заозерских огней». Именно она набросилась на меня на юбилее Валерия Михайловича, пытаясь призвать к здравому смыслу. Теперь ее позиция, похоже, изменилась:

– Как поживаешь, новобрачная? – игриво осведомилась она.

– Прекрасно! – с энтузиазмом откликнулась я, радуясь ее голосу и живому общению.

– Все тебе завидуют, – тараторила Маринка. – Олег Шестопалов такой красавчик! Прости меня за ту вспышку, я ведь думала, что это несерьезно. Да и Артема было жалко, но говорят, у него появилась подружка с телевидения. Она…

– Меня его подружка не интересует. Лучше расскажи, как дела в редакции.

Я слушала ее рассказ, с интересом вникая во всякие мелочи и сожалея о том, что меня там нет. У нее имелись и кое-какие личные новости. Поведав о них, она опять пристала ко мне с вопросами. Я едва успевала отвечать:

– Он самый классный мужчина! Я очень счастлива! Нет, в свадебное путешествие мы пока не ездили. У него очень важная и срочная работа, мы ведь ничего не планировали заранее. Как только он освободится, непременно съездим. Нет, пока еще не решили, куда, только обсуждаем.

Закончив разговор, я заметила Олега. Он стоял в дверях, опершись о косяк, и внимательно смотрел на меня.

– Это ты обо мне говорила в столь лестных выражениях?

– О тебе, о ком же еще, – пробурчала я. – Это был звонок из Заозерска. Как видишь, я свою часть договора выполняю.

– Молодец! – Он сел напротив и взял в руки мой телефон. – Нужно сменить аппарат. Завтра куплю тебе айфон.

Я в бешенстве вскочила на ноги:

– Хватит меня подкупать! Я и так делаю всё, что обещала! Признаться, пока здесь нет твоей матери и домработницы, это не так уж трудно. Но, надеюсь, и потом справлюсь.

Моя вспышка, казалось, ничуть не взволновала его.

– Не понимаю, почему ты все время кипятишься по одному и тому же поводу. Это из той же оперы, что одежда и белье. Обычно всякие мелочи и выдают.

– Ты рассуждаешь так, будто мы шпионы.

– В некотором роде так и есть. Как ты уже поняла, я хочу избежать даже малейшего риска разоблачения. В общем, тут нечего обсуждать. Лучше расскажи, чем ты сейчас занимаешься.

– Статью пишу о вчерашней выставке, – буркнула я.

– Разве ты устроилась на работу?!

– Нет, конечно. Просто мозги тренирую, а то прочитала свою последнюю статью в «Заозерских огнях», и мне повеситься захотелось.

Он усмехнулся:

– Пожалуй, это не лучшее твое произведение, но ничего ужасного там нет. Ты ничуть не исказила факты, со стилистикой тоже всё в порядке…

– Скукотища! – перебила я. – Чуть челюсть себе не вывихнула от зевоты!

Выпалив это, я потрясенно замолчала и уставилась на Олега:

– Ты читал мои статьи?! Зачем?!

– Должен же я знать, что из себя представляет моя жена.

Мне его объяснение показалось совсем неубедительным.

– Ты слишком уж обстоятельно готовишь свою легенду, будто и впрямь какой-нибудь Штирлиц, но вряд ли к нам применят допрос с пристрастием.

– Как знать, – невозмутимо отозвался он. – Кстати, многие твои статьи мне понравились. Они очень живые.

Я не знала, что ответить, и он быстро перевел разговор на другую тему. Мы довольно часто проводили вечера за чашкой чая, ведя приятную беседу. Однажды Олег уговорил меня сходить с ним в бассейн, который посещал регулярно. Я долго отнекивалась, но он напомнил о нашем договоре. Там он представил меня еще нескольким своим знакомым. Я ловила на себе восхищенные взгляды, выслушивала комплименты, ответно улыбалась и согласно кивала, когда Олег обещал позвонить и договориться о совместном обеде или ужине.

– Ты собираешься продемонстрировать меня всему свету? – спросила я на обратном пути.

– Это лишь часть плана.

– Неплохо бы и весь план узнать, – без особой надежды произнесла я.

– Не сейчас. – Так он отвечал всегда, когда я пыталась хоть что-нибудь выяснить.

Мы обменялись визитами с супругами Крикуновыми, потом пару раз пообедали в ресторане с его приятелями. Круг общения расширялся, некоторые новые знакомые мне даже нравились, но необходимость постоянно контролировать себя утомляла, а подчас и раздражала. Невзирая на внешнюю активность, я постепенно погружалась в уныние.

Мои походы в театры и на выставки стали реже, я просто не успевала всё прочувствовать и осмыслить. Пыталась писать статьи об увиденном, но объективно оценить их не могла. Я не привыкла работать в стол, мне нужны были публикации и читатели. Приятель Олега из издательства уже вернулся из отпуска, Олег встретился с ним, но от того пока не было вестей. Я искала себе другие занятия – занималась домашними делами – готовила еду, стирала и, по возможности, убирала квартиру. Однако она всё больше приходила в запустение, и Олег посоветовал вызвать клининговую службу.Тася регулярно к ним обращалась.

Однажды, когда мне стало особенно тошно, добралась до рояля в гостиной. Все-таки я училась не просто в хорошей, а в отличной школе! Два раза в неделю у нас были факультативные занятия по музыке. Многие домашние дети сразу после уроков убегали домой, мне же убегать было некуда, и я втянулась. Наша учительница была пожилой, одинокой и жилав служебной квартире на первом этаже спального корпуса. Мы с ней подружились, и в выходные, в которые я оставалась в интернате, она проводила со мной индивидуальные занятия, отмечая мои способности. К сожалению, ее уже нет в живых. После окончания школы я редко садилась за рояль, впрочем, не особо страдая по этому поводу.

Я давно заприметила стопочку с нотами и, перешерстив ее, выбрала сборник с наиболее популярными классическими пьесами. Там был и Бетховен, и Гайдн, и Шуберт, и множество других великих имен. Я сосредоточилась на фуге Баха. Ее полифоническое звучание как раз отвечало моему настроению. Поначалу получалось довольно туго, потом пальцы стали вспоминать прежние навыки. Часа через полтора я уже почти без ошибок пробиралась от первой ноты до последней. За этим занятием меня застал вернувшийся Олег.

– Каждый день в тебе открываются новые таланты!

– Одни открываются, другие закрываются, – проворчала я. – Никаких известий о моем трудоустройстве нет?

– Уже готова ринуться в бой? Ты же признала, что сначала нужно проникнуться атмосферой и традициями нашего города. Неужели тебе это уже удалось?

– При таком раскладе мне это никогда не удастся! – воскликнула я. – Для этого нужно живое общение! Раньше после спектаклей, о которых собиралась писать, я встречалась с режиссером, с актерами, а после выставок – с художниками. Общалась с ними, мы о чем-то спорили, что-то обсуждали, и тогда появлялись ЖИВЫЕ статьи, как ты их назвал. А сейчас то, что я пишу, отдает мертвечиной! В общем, – подытожила я свой эмоциональный всплеск, – если твой знакомый в течение недели мне не поможет, я сама займусь своим трудоустройством.

Во время разговора Олег перебирал ноты, лежащие на рояле, затем пододвинул стул и устроился рядом со мной.

– Вот, пьеса в четыре руки. Может, попробуем?

Я даже не взглянула на ноты, а в бешенстве вскочила:

– Ты еще предложи спеть дуэтом! Что за розовые сопли?! Сейчас двадцать первый век, а не девятнадцатый!

Я выскочила из гостиной и, оказавшись в спальне, стала рыдать. Мне было очень жаль себя. Тоска по прежней жизни просто оглушала. До этого момента мне удавалось гнать от себя мысли о Заозерске, об Артеме, но сейчас они разом навалились, готовясь меня сокрушить. Олег комне не заходил, и мы встретились за вечерним чаем. Я вела себя подчеркнуто отстраненно.

– Завтра я надавлю на Костю, – мягко сказал он, – так что ты не отчаивайся. А живое общение у тебя будет. Скоро все вернутся в город после отпусков и дачного сезона, и мы часто будем принимать гостей и наносить визиты.

Я удивленно уставилась на него:

– И ЭТО ты называешь живым общением? Я же там должна буду все время притворяться! Ни одного искреннего слова или жеста! Если бы я хотя бы понимала, что ты задумал, то смогла бы осмысленно принимать участие в твоей шпионской операции, а так… Я чувствую себя марионеткой в твоих руках. – Мой голос постепенно набирал силу: – Ты посадил меня в золотую клетку! Я и не заметила, как оказалась полностью зависимой от тебя. Все пути в Заозерск отрезаны, ни жилья, ни денег, ни работы у меня нет. Даже, живя впроголодь в убогой халупе, я не чувствовала такой безысходности! Своей лучшей подруге наплела неизвестно что, так как правду сказать не могу, а в нашу версию она не поверит! Хорошо, что она живет в другом городе, а то быстро вывела бы нас на чистую воду!

Похоже, он не предполагал, что дело зашло так далеко, так что казался обеспокоенным:

– Маша, не горячись! Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я слишком мало уделял тебе внимания в последние дни, но я действительно очень занят…

– Да, я слышала о твоей занятости, – ехидно произнесла я. – Программист, который к компьютеру почти не подходит, а целыми днями где-то шляется.

– Я работаю по ночам.

– Когда же ты спишь?

– Я мало сплю.

– Мало спишь, много куришь – так и до инфаркта недалеко.

Олег неожиданно улыбнулся:

– Сейчас ты рассуждаешь, как настоящая жена.

– Ничего подобного! – возмутилась я. – То же самое я бы сказала любому своему знакомому.

Меня он ужасно раздражал, но возвращаться в свою комнату и оставаться одной совсем не хотелось. Я решила переключиться на нейтральную тему.

– Это для тебя купили такой роскошный рояль?

– Нет, это рояль матери. Она была не только хорошим музыкантом, но и солисткой балета в Мариинке.

При этих словах у меня, кажется, рот открылся от изумления. Я еще могла бы представить Веру Степановну, сидящую за роялем, но в пуантах и пачке (!), даже если скинуть лет тридцать, ну, никак! Олег правильно истолковал мое изумление и пояснил:

– Я имею в виду свою родную мать. Вера Степановна моя мачеха.

На смену изумлению пришли обида и ярость.

– И ты только сейчас мне об этом говоришь?! – зловеще прошипела я. – Ты, который пытается учесть любую мелочь! А если бы я как-нибудь проявила свою неосведомленность?

В эту минуту я его ненавидела, хотелось хлопнуть дверью и выбежать из кухни, но меня остановило желание выведать подробности. Почему он держал эту информацию в секрете? Ведь наверняка она всем известна. И почему сейчас сообщил о ней, как бы между прочим? Я должна, наконец, узнать, во что вляпалась, и был самый подходящий момент, чтобы заставить его разговориться.

– Больше не желаю быть пешкой в твоей игре, – хмуро процедила я. – Если ты мне ничего не расскажешь, то в течение недели я отсюда съеду. Выпутывайся, как знаешь, секретный ты наш.

Видимо, моя угроза на него подействовала, хотя он заявил, что и так собирался мне кое-что рассказать. Его родная мать Елена Павловна, дочка популярного советского композитора, стала второй женой отца, первый брак у того оказался бездетным. Олег собирал сведения о матери буквально по крупицам, так как никто не хотел с ним о ней говорить. Заинтересовался он этим вопросом в подростковом возрасте, когда его дедушки и бабушки со стороны матери уже не было в живых, так что на каждом шагу он встречал препятствия, отец и вовсе обрывал разговор:

– У тебя есть мать, которая о тебе заботится, другая тебе не нужна.

И все же мало-помалу ему удалось кое-что выведать. Вера Степановна, тогда просто Вера – молодая деревенская девушка, с годовалого возраста была няней Олега. Елена Павловна мало интересовалась сыном. Его рождение она восприняла как катастрофу, так как ее и без того хрупкое здоровье после родов пошатнулось, и она не смогла вернуться к балету. Она часами сидела за роялем, стала писать стихи и постоянно пребывала в плохом настроении, делая жизнь мужа невыносимой. Но почему-то от него не уходила. Когда Олегу было три года, она умерла – выпала из окна и разбилась. Он ее почти не помнит, а фотографий осталось очень мало.

– Самоубийство? – еле слышно спросила я.

– Нет. Под окном в моей комнате росла черемуха. Говорят, мать потянулась, чтобы сорвать цветущую веточку, и сорвалась. Это дерево потом срубили.

– Разве черемуха бывает такой высокой? – невольно изумилась я.

Он пожал плечами:

– Бывает. Мне попадались деревья примерно такого роста. Правда, не здесь.

После этого отступления рассказ продолжился. Олег был очень привязан к своей няне, поэтому, когда матери не стало, стал ее называть мамой, хотя никто его к этому не принуждал. А вскоре отец женился на Вере.

– И каковы были отношения между супругами? – спросила я. – Олег замешкался с ответом, чувствовалось, что ему не хочется обсуждать эту тему, но мне надоело ему угождать.– И всё же? – надавила я.

Он сказал, что отношения были обыкновенными. Они довольно часто куда-то ходили вместе, лето проводили на даче, впрочем, и кое-какие странности имелись. Впрочем, он это осознал только в подростковом возрасте, в детстве всё казалось ему нормальным. Отец и мачеха жили в разных комнатах. Кабинет и спальня, в которой я сейчас живу, раньше были раздельными, после смерти Елены Павловны их соединили, а выход из спальни в коридор закрыли. Вера Степановна переехала из комнаты, в которой сейчас живет Тася, в более просторную спальню, которую и по сей день занимает. Кстати, Тася дальняя родственница Веры Степановны и появилась в доме после Вериного замужества, до этого у них была приходящая домработница.

Вере Степановне было непросто осваивать роль жены известного писателя, тем более что всем было известно, в каком качестве изначально она появилась в этом доме. Однако она оказалась хорошей и радушной хозяйкой, пасынок в ней души не чаял, и она вникала во все его дела, затем и самообразованием занялась. Это не могло не вызывать уважения. Постепенно освоила и уход за собой, и светские манеры. В общем, ее приняли, хотя, разумеется, до конца не простили ее происхождения. Иногда чей-нибудь снобизм ее больно ранил, тем более что и муж не всегда был корректен по отношению к ней. Олега подчас это сильно задевало.

– А как обстоят дела после смерти твоего отца? – спросила я.

– Вдова и сын Дмитрия Шестопалова по-прежнему занимают свое место в этой тусовке, – усмехнулся Олег.

На этом его откровения закончились, а я в ту ночь долго не могла уснуть, размышляя о судьбе Олега, его родителей и Веры Степановны. Зачем она вышла замуж за мужчину на двадцать пять лет старше нее? Польстилась на его деньги и славу? Или же ради ребенка? Судя по всему, никакой любви между ними не было. А зачем Дмитрий Иванович на ней женился? Он был видным мужчиной, да еще состоятельным и знаменитым, наверняка пользовался успехом у женщин, так что вполне мог выбрать жену в своем кругу. Неужели таким способом хотел привязать к себе няню, которую его сын стал называть мамой? Похоже, и Олег не знает ответов на эти вопросы.

Глава четвертая

Я выбралась из своей комнаты в половине девятого, но Олега нигде не обнаружила, хотя обычно он уходил из дома позднее. Какие у него дела с утра пораньше? Наверное, сбежал, сожалея о вчерашнем разговоре, опасаясь, что я продолжу его пытать. А ведь накануне сам отметил, что слишком мало внимания мне уделяет. Включив чайник, я прошлась по квартире. Мое отношение к ней как-то изменилось, она будто ожила. Я представила, как когда-то по этим коридорам ходили именитый писатель и разочаровавшаяся и впавшая в депрессию балерина. Мне казалось, что их связывали сложные, но прочные узы. Но вот, рядом с ними появилась угловатая деревенская девчонка, присматривающая за их сыном. Какие отношения у нее были с супругами? Ведь впоследствии она стала хозяйкой этого дома. Конечно, ничего необычного в таких мезальянсах нет, нередко немолодые мужчины женятся на молоденьких девушках, испытывая к ним пылкие чувства. Но, как я поняла из слов Олега, в данном случае ничего подобного не было. Так, что подтолкнуло их к браку? Тут явно скрывалась какая-то тайна. Может, Олег и хочет ее раскрыть? А какова моя роль в его планах?

Мои хождения по квартире не помогли найти ответа ни на один вопрос, зато я еще раз убедилась в том, что это окутанное тайнами прошлого жилище нуждается в тщательной уборке. Вспомнив слова Олега о клининговом агентстве, я взяла телефонную книгу. Номер телефона мне удалось найти не сразу, так как он значился под буквой «У» – уборка.

Зато с заказом никаких сложностей не возникло. Едва я назвала адрес, как у меня сразу спросили:

– Всё, как обычно?

– Да.

– Вы новая домработница?

– Нет, жена хозяина. – Ответ вылетел без запинки.

После завтрака я устроилась на кухне с ноутбуком. Три дня назад должна была состояться премьера Артема на заозерском телевидении. Наверняка запись передачи уже выложили, но я почему-то медлила, будто чего-то опасаясь. Артем хороший журналист, обаятелен и очень привлекателен внешне. Но сумел ли он продемонстрировать эти качества перед камерой?

Запись я нашла быстро, без рекламы она продолжалась сорок четыре минуты. По предварительным планам должна была длиться на шестнадцать минут дольше, Артем говорил о часе чистого времени. Впрочем, у пишущих журналистов тоже так бывает – сначала говорят об одном объеме, потом вдруг урезают. С явным волнением я нажала на кнопку «play», и не отрывала взгляда от экрана все сорок четыре минуты.

Студия была оформлена довольно солидно, хотя, конечно, далеко не так шикарно, как на центральных каналах. Круглую сцену окружал трехрядный амфитеатр со зрителями. В центре за стеклянными стойками, похожими на пюпитры, расположились эксперты – местные депутаты, юрист, полицейский и какой-то политолог из Москвы. Ему дали весьма лестную характеристику, но, насколько мне было известно, на эту роль собирались заполучить более маститого специалиста. Темой передачи являлись протестные настроения после выборов 2011-2012 годов и прогнозы на будущее.

Артем был одет в строгий костюм и белую рубашку с галстуком, но гримеры и визажисты явно перестарались. Он выглядел прилизанным и каким-то искусственным, да и держался несколько скованно. Впрочем, другим вряд ли это было так заметно, просто я слишком хорошо его знала и… переживала за него.

Протесты практически обошли стороной Заозерск. Конечно, многие были недовольны нарушениями, но дальше ворчания дело не шло. Лишь кучка активистов время от времени устраивала несанкционированные митинги у здания мэрии, но их быстро разгоняли, обходясь без задержаний и арестов. За лето и эта минимальная активность сошла на нет. Сентябрьский Марш миллионов в Заозерске остался практически незамеченным. Один из депутатов был в Москве в тот день, но ничего революционного из него вытянуть не удалось, хотя Артем и старался. С вопросами из зала и того хуже. Присутствующих, похоже, плохо подготовили к передаче, и они воспринимали ее не как диспут на острую политическую тему, а как встречу с депутатами, так что говорили о наболевшем – о раздолбанных дорогах, о плохом качестве воды в городском водопроводе и тому подобном. Артем пытался вернуть их к заданной теме, но ему это плохо удавалось, хотя вряд ли в том была его вина.

После одного животрепещущего вопроса из зала депутаты пошли в разнос. На глазах изумленной публики разгорелась междоусобная война. Коммунист сцепился с единороссом, справедливоросс вставлял шпильки, а представитель Жириновского откровенно глумился над всеми присутствующими. Эта скандальная сцена оживила передачу, казалось, и сам ведущий впервые почувствовал интерес. Однако перепалкабыла слишком продолжительной, времени на подведение итогов практически не осталось, и концовка получилась скомканной.

Я была обескуражена этим просмотром. Конечно, нередко первый блин выходит комом, но ведь можно было подстраховаться, а не выходить вот так, с бухты-барахты, в прямой эфир. Бедный Артем! Надеюсь, его передачу сразу не закроют, а дадут возможность реабилитироваться, ведь надо же с чего-то начинать, чтобы расшевелить заозерскую публику. Я прочитала комментарии. Их было немного, и они, большей частью, оказались такими же тусклыми и невнятными, как и сама передача.

Через некоторое время, занимаясь домашними делами, я поймала себя на том, что мне хочется как-то утешить Артема. Ах, если бы мы были вместе, то такого не случилось бы! Я бы ему помогла еще на стадии подготовки. Во всяком случае, постаралась бы отговорить от прямого эфира. Конечно, прямой эфир – это круто, но слишком большой риск браться за такое без опыта работы перед камерой. Если бы он знал, что есть возможность сделать дубль, вел бы себя более уверенно и спокойно. Я понимала, что глупо терзаться из-за неудач того, кто меня так безжалостно бросил, вследствие чего я наделала кучу ошибок, за которые теперь расплачиваюсь. Стоп! Да, Артем меня бросил, но наделать ошибок помог мне не он, а Олег. Олег очень ловко воспользовался моим подавленным состоянием и манипулировал мною, как хотел. Моя неприязнь к нему опять усилилась.

Когда он вернулся домой, я сидела за кухонным столом перед компьютером и пребывала в наипаршивейшем настроении.Лучезарно улыбаясь, Олег вынул из-за спины букет из семи роскошных белых роз.

– Это тебе.

Букет был изумительным, но я не спешила таять и хмуро осведомилась:

– За что такая честь?

– Хочу поднять тебе настроение.

Поставив цветы в вазу, я наклонилась к ним, но никакого аромата не ощутила.

– Розы отдельно, запах отдельно, – весело произнес он, доставая из кармана коробочку с духами.

Его комментарий показался мне забавным, да и к его подаркам я уже успела привыкнуть, так что взяла в руки протянутую коробочку и попыталась прочитать название. Написано было по-французски, и я не смогла точно распознать, что это флёр или флирт.

– Понюхай, – поторопил меня Олег.

Я открыла пробку и сразу ощутила изысканный, тонкий и… знакомый мне аромат. Именно этими духами пахло от него, когда он возвращался домой после свиданий. Я резко закрыла пробку и, поставив флакон на стол, подтолкнула к Олегу:

– Забери их себе, они мне не нравятся.

– В чем дело? – обиделся он, потом понимающе усмехнулся: – Ревнуешь?

– Еще чего! Просто кое-чего не могу понять. Если у тебя есть подружка, то почему с предложением заключить фиктивный бракты обратился именно ко мне? А вдруг я тебя обману или как-то подставлю? Я ведь вообще могу спутать твои карты, рассказав Вере Степановне о наших отношениях. Как ты пошел на такой риск?

Он выглядел очень хмурым, но не обескураженным:

– Буду отвечать на вопросы в порядке их поступления. Если бы я женился на женщине, с которой у меня близкие отношения, то этот брак не был бы фиктивным. А я десять лет был женат и, признаться, мне это не очень понравилось, так что пока расставаться со своей свободой не собираюсь.Это во-первых, а во-вторых, женившись на тебе, я шел на минимальный риск, так как ты очень порядочный человек и, уверен, сделаешь всё возможное, чтобы сдержать свое слово.

– Когда это ты успел так хорошо меня узнать?

– Человека сразу видно. Мне уже немало лет, так что жизненного опыта хватает. Теперь, в-третьих. Разумеется, я заранее не планировал заключать с кем-либо какой-либо брак. Но тут на моем пути встретилась ты, и я подумал, что мы сможем помочь друг другу. Ты гордо хлопнешь дверью и переберешься в Питер, поверь, я сделаю все необходимое, чтобы ты здесь устроилась наилучшим образом. Ну, а я решу с твоей помощью свои задачи.

– Теперь, пожалуйста, поподробнее о твоих задачах, – попросила я.

– Не сейчас, – решительно отверг он мою просьбу.

Опять мне не удалось приоткрыть завесу над его тайнами. Чего он над ними так трясется? Неужели они столь ужасны? Всё же мне удалось уговорить его хоть что-то рассказать о своей покойной жене, ведь моя полная неосведомленность в таком вопросе может выйти нам боком.

Рассказывал он неохотно, но довольно подробно.

Дед жены был крупным советским дипломатом. Его единственная дочь Екатерина вышла замуж за военного, от брака с которым и родилась Наталья. Семья жила в Москве. Однако семейное счастье длилось недолго, молодой муж и отец Екатерины погибли в автомобильной катастрофе, когда ехали на рыбалку. Екатерина Петровна больше замуж не вышла, зато стала известным и уважаемым литературным критиком. Так она познакомилась с отцом Олега, и между ними завязалась крепкая дружба. В те времена было принято, приехав в другой город, останавливаться у друзей. Олег и Наталья так и познакомились еще в детстве, бывая друг у друга в гостях вместе с родителями. Потом времена изменились, и люди стали останавливаться в гостиницах, нанося друг другу лишь короткие визиты.

Они несколько лет не виделись, перед тем как однажды она появилась у них в квартире с каким-то презентом для Дмитрия Ивановича от ее матери. Олег тогда был дома и вызвался проводить ее до гостиницы. Так начался их роман.

Наталья, окончив хореографическое училище в Москве, работала в Большом театре. Несомненно, у нее имелись способности, но не выдающиеся, да и трудолюбия не хватало, так что в солистки она не выбилась, а так и осталась в кордебалете. В общем, к двадцати шести годам она успела выйти замуж, развестись и разочароваться в своей профессии. Что касается последнего, то она во всем винила интриги, считая себя достойной быть примой.

Эта хрупкая и ранимая женщина пленила Олега, хотя прежде он романтических чувств к ней не испытывал.

– Мы часто повторяем ошибки наших отцов, – намекнул он на то, что отец в свое время тоже был женат на балерине.

Итак, они поженились, и Наталья переехала в Питер.Она не сделала попытки устроиться в какой-нибудь питерский театр, а Олег не настаивал, готовый выполнить любое ее желание. Те времена были не лучшими для советских писателей. Сбережения Дмитрия Ивановича погибли в начале девяностых, старые книги, за исключением «Заозерских рассказов», не переиздавались, новые издателей не интересовали, так что с деньгами было туго. У Олега же дела постепенно налаживались. Первый год они прожили в квартире отца, а потом Олег купил свою. Она была небольшой, но уютной и располагалась в хорошем районе.

Наталья восприняла переезд в штыки. Ей нравилось жить в квартире известного писателя, где то и дело появлялись интересные и известные люди, да и Дмитрий Иванович к ней благоволил. Скорее всего, просто переносил свою приязнь с Екатерины Петровны на ее дочь. Но была еще одна причина, по которой она не хотела переезжать, о чем Олег догадался позднее. В квартире свекра всеми хозяйственными делами занималась Тася, а тут ей самой пришлось заботиться не только о себе, но и о муже, так как он работал допоздна. К такой жизни Наталья оказалась совсем не приспособленной. И именно в тот период она забеременела. Он был на седьмом небе от счастья, она же казалась подавленной и убитой горем. Олег нанял приходящую домработницу, но недовольство жены не уменьшалось. Помня о ее состоянии, он был очень терпелив, но иногда она доводила его до белого каления. После одной особенно сильной ссоры она уехала в Москву, где вскоре у нее случился выкидыш. Она обо всем ему сообщила, когда уже выписалась из больницы.

Приговор врачей был неутешительным – она больше не сможет иметь детей. Олег до сих пор чувствует вину за потерю ребенка и за последующие события. Он думал, что после случившегося она подаст на развод, но, погостив пару месяцев у матери в Москве, она вернулась к нему. Их жизнь неожиданно изменилась в лучшую сторону, ссоры прекратились. Наталья по-прежнему не собиралась работать, хотя он предлагал ей всевозможные варианты, зато обзавелась массой знакомых, в компании с которыми неплохо проводила время. Материальное положение Олега всё улучшалось, и его жена с удовольствием и вкусом тратила заработанные им деньги, шикарно одеваясь и путешествуя. Поначалу она предлагала ему составить ей компанию в поездках, но у него совсем не было свободного времени, так что она научилась обходиться без него.

– Неужели программисты так много зарабатывают? – не удержалась я от вопроса.

– Тогда у меня был свой бизнес, весьма успешный.

– И где он теперь?

– Продал. По своей натуре я не бизнесмен и не трудоголик. Просто обстоятельства вынудили. Сначала у отца был тяжелый период, потом я женился… Когда ни отца, ни жены не стало, я разом с бизнесомпокончил. Это не мое.

Он продолжил рассказ без моих понуканий. При всем внешнем благополучии совместной жизни они с женой все больше отдалялись друг от друга. Если бы он не чувствовал своей вины перед ней, то подал бы на развод, а так… жил своей отдельной жизнью, оставаясь женатым. У него случались интрижки, его жена тоже вряд ли была ему верна, но оба делали вид, что все хорошо. Изредка вместе появлялись на людях, посещая премьеры и юбилеи. А вот совместные визиты к отцу были регулярными, и Дмитрий Иванович всегда радушно, чуть ли ни с восторгом, принимал невестку. Несмотря на то, что мечтал о внуках, он ни разу не сказал сыну ни одного плохого слова о его бесплодной жене.

Около двух лет назад состояние Дмитрия Ивановича резко ухудшилось. У него и прежде случались скачки давления, но тут такое стало происходить по несколько раз на дню. Его положили в больницу, затем он отправился в санаторий, вроде бы полегчало, но вскоре после возвращения домой всё началось по новой. Опять отправляться в стационар он наотрез отказался, и Виктор Борисович постоянно его опекал, днюя и ночуя у них в квартире, хотя у него была и другая работа. Мать не выдержала такой нервной нагрузки, так что семейный доктор настоял на ее отправке в санаторий, чтобы и она не оказалась в больнице.

Отцу наняли сиделку, и тут Наталья проявила свои лучшие человеческие качества, предложив переехать к свекру, пока не вернется Вера Степановна. Олег охотно ее поддержал, и они даже вернулись к нормальным супружеским отношениям, чего уже давно не было. И Дмитрию Ивановичу день ото дня становилось всё лучше. Впервые за много лет Олег смотрел в будущее с оптимизмом. Даже после возвращения Веры Степановны они решили остаться в доме отца на некоторое время. От сиделки к тому времени отказались, так как Дмитрий Иванович был уже в норме, и в компании с невесткой совершал ежедневные прогулки в соседний сквер, а потом по несколько часов работал над новым романом.

Об этом романе было известно только то, что писатель в его основу положил события своей личной жизни, да и об этом он лишь однажды обмолвился в разговоре с сыном.

– Ты прочитал этот роман? – с замиранием сердца спросила я, надеясь, что там он мог обнаружить многие разгадки.

– Нет, мне не удалось его найти, хотя я видел отца за работой над ним, и стопка исписанных листков была весьма внушительной.

Оказывается, писатель писал свои произведения исключительно от руки. Раньше его рукописи перепечатывали машинистки, а потом Вера Степановна освоила машинопись, а затем и компьютер. Однако до последней рукописи муж ее не допустил. Сказал, что еще рано. После его смерти Олег с матерью просмотрели все бумаги отца, но следов автобиографического романа не нашли, даже никаких заметок на эту тему.

Мне это казалось не только странным, но и интригующим. Куда подевалась рукопись с возможными разоблачениями?

Олег тем временем продолжил рассказ. Вера Степановна в те дни вела себя очень нервно, возможно, ревнуя мужа к невестке, так как тот много времени проводил с Натальей, чуть ли ни демонстративно игнорируя жену. Олег, хоть и замечал напряжение между женой и матерью, в их отношения не вмешивался, считая это бабскими разборками. Он был доволен и тем, что его семейная жизнь наладилась, а отец нормально себя чувствует.

Он интенсивно трудился на своем рабочем месте и не ожидал от жизни никаких ударов, когда раздался звонок матери:

– Олег! Срочно приезжай. Наташа отравилась.

Всё в нем противилось ужасной правде.

– Она жива? – с надеждой спросил он.

– Нет, – выдохнула мать.

Был разгар дня, Олег угодил в пробку, так что появился в квартире, когда там хозяйничали медики и милиционеры. Он был в таком подавленном состоянии, что ничего не понимал и действовал автоматически. Лишь к концу беседы со следователем до него дошли кое-какие подробности. Наталья отравилась, выпив горсть отцовских таблеток, выкрав их из его аптечки. Прощальной записки она не оставила, но на тумбочке возле кровати рядом с недопитым стаканом воды и упаковкой от таблеток лежало медицинское заключение – результаты УЗИ. Оказывается, Наталья была беременна, но внутри нее развивался не нормальный плод, а маленький уродец. Позднее, поговорив с экспертами, Олег выяснил, что такая патология возникает, если на ранней стадии беременности травить плод сильными химическими препаратами. Впрочем, бывают и врожденные аномалии.

– Почему же она не сделала аборт?! – потрясенно воскликнула я. – Зачем было убивать себя?

Олег тоже этого не понимал, считая, что Наталья и самоубийство две вещи несовместные, как гений и злодейство. Хотя, история знает массу разных примеров.

– Боже, а тебе каково пришлось? – посочувствовала я. – Твоя жена! Твой ребенок!

– Этот ребенок не был моим, – сухо произнес он и в ответ на мой вопросительно-возмущенный взгляд пояснил: – Моему ребенку никак не могло быть больше четырех недель, а тому было двенадцать. Медики не могли ошибиться так сильно.

Олег не стал ни с кем делиться этими соображениями, не только не желая трясти грязным бельем, но и щадя чувства тещи. Екатерина Петровна и без того была убита горем. На поминках с ней случилась истерика, и она стала обвинять Олега в смерти дочери. Он и тут не стал оправдываться, всё равно она не поверила бы, что между супругами в течение двух лет не было близких отношений. Дмитрий Иванович увез Екатерину Петровну на дачу, откуда вернулся спустя три дня. Он выглядел подавленным, но на самочувствие не жаловался. Для него смерть Натальи была большой потерей, но еще больше он переживал из-за своей подруги. Олег давно подозревал, что между отцом и Екатериной Петровной было нечто большее, чем просто дружба.

Через несколько дней кошмар повторился. Он был на работе, когда позвонила мать и сообщила о смерти отца. Тут было много неясностей. За завтраком, по словам матери и Таси, Дмитрий Иванович выглядел, как обычно, потом удалился к себе в кабинет. Мать к нему не заходила. Между ними были очень напряженные отношения в последнее время. Она не могла ему простить того, что он на три дня уединился с Екатериной Петровной на даче, а он и не думал что-то объяснять или извиняться. Все же, когда он не вышел к обеду, она постучала к нему в кабинет, он не откликнулся, тогда она решилась войти. Дмитрий Иванович сидел в кресле. Сначала ей показалось, что он спит, но он был без сознания, и она сразу стала звонить Виктору Борисовичу. Тот был на совещании и отозвался только через полчаса. Почему мать сразу не вызвала скорую помощь и не позвонила Олегу, непонятно. Она говорит, что была в трансе и не соображала, что делает, надеялась только на Виктора Борисова. Когда он появился, то первым делом вызвал скорую помощь, но Дмитрий Иванович успел скончаться до ее приезда. Запоздалые действия семейного врача не смогли спасти пациента. Посмертный диагноз – обширный инсульт.

Екатерина Петровна присутствовала на похоронах отца, но на поминки не пришла. На кладбище лишь одну, отдающую театральностью, фразу бросила ему в лицо: «Ваш род проклят!»

Олег курил одну сигарету за другой, но я не делала ему замечаний. Сегодняшняя исповедь давалась ему нелегко. Он снял очки и стал их протирать. Я впервые видела его без очков, но его глаза не показались мне беззащитными, как это бывает у многих очкариков. Он смотрел на меня яркими карими глазами, в которых отражалась смесь разнообразных чувств.

– Я еще ни с кем не затрагивал эти темы столь откровенно, – сказал он, – даже с Пашей.

Помимо воли я почувствовала себя польщенной его доверием и накрыла своей ладонью его руку, лежащую на столе.

– Это очень хорошо, что ты мне это рассказал. Кажется, я начинаю кое-что понимать. В двух смертях близких тебе людей много неясного и подозрительного, и ты хочешь разобраться, чтобы нормально жить дальше. Я постараюсь тебе помочь.

Когда моя рука незаметно оказалась в его руке, я пришла в себя и, высвободив свою руку, внимательно посмотрела на него:

– Думаю, ты мне еще не всё рассказал, но на сегодня довольно. В общем, можешь на меня положиться.

– Я знал это с первой минуты нашего знакомства, – улыбнулся он. – Хотя, нет! Я это понял несколькими минутами позднее, когда ты топнула на меня ногой на вокзале.

Мы рассмеялись, вспомнив в подробностях ту сцену, и впервые за два месяца знакомства между нами возник такой близкий контакт. Он опять взял меня за руку, и моя кисть оказалась зажатой в его ладонях. Он же не сводил с меня доброжелательного, а то и нежного взгляда. Я была в замешательстве. Меня спас звонок мобильника. Высвободив руку, я взяла телефон и, увидев, кто звонит, вспыхнула с головы до ног. Затем посмотрела на Олега, давая понять, что хочу разговаривать без свидетелей, но он не сдвинулся с места. Тогда я пулей выскочила из кухни и, затаившись в своей комнате, с бьющимся в горле сердцем, ответила на звонок.

– Здравствуй, Маша. Это я, – произнес Артем.

Давно следовало бы забыть этого предателя, но я замирала, обмирала и таяла от его голоса, и ничего не могла с этим поделать. Наверное, он подумал, что я разговариваю с ним слишком сухо и даже недоброжелательно, но я просто могла выдавливать из себя лишь отдельные слова, на фразы дыхания не хватало, да и мой голос напоминал скрип немазаной телеги. Всё же соображать я как-то могла, так что поняла, чего он от меня хочет. Артем приехал в Питер и предлагал сегодня встретиться, якобы у него ко мне есть важное дело.

– Какое?

– Это не телефонный разговор.

Моя гордость противилась этой встрече, но соблазн увидеть Артема был слишком велик. И я не устояла. Мы договорились встретиться через час в кафе на улице Марата, он остановился в гостинице неподалеку оттуда. Переодеваясь и причесываясь, я размышляла, как вести себя с ним. Какое у него ко мне дело? Или это всего лишь предлог? Нет, вряд ли. Скорее, он хочет убедиться, что мне без него плохо, уж слишком явно он переживал то, что я так быстро нашла ему замену. Всевозможные предположения просто раздирали мой мозг, мне еле удалось сосредоточиться на своем внешнем виде.

Через пятнадцать минут я вышла из своей комнаты, одетая с иголочки, с легким макияжем и лихорадочно блестящими глазами. Олег сидел за компьютером в кабинете и, увидев меня, поднялся:

– Ты куда-то собралась?

– Да, у меня встреча.

– ОН звонил?

Я кивнула:

– Он приехал в Питер на несколько дней и хочет обсудить со мной какое-то важное дело.

– И ты поверила этому бреду о важном деле? – с неприятной усмешкой на лице поинтересовался он.

– Вот встречусь и узнаю.

Олег вызвался подвезти меня на машине, но я отказалась, заверив, что умею пользоваться общественным транспортом. В прихожей он подал мне плащ и посмотрел на меня настороженным и даже колючим взглядом:

– Надеюсь, ты помнишь о нашем договоре?

– Само собой, – пробурчала я, скрываясь за дверью.

В кафе я появилась с небольшим опозданием. Это было весьма демократичное заведение, без каких-либо излишеств, в какие меня и прежде приглашал Артем. Тут я с неприязнью вспомнила, что свою новую подругу он привел в самый шикарный ресторан города. Это помогло мне справиться с волнением, и в зал я вошла, полностью владея собой. Половина столиков пустовала, Артем сидел за столиком у окна лицом к двери и, увидев меня, сразу вскочил. Он был в джинсах и джемпере, с растрепанной шевелюрой, в общем, выглядел естественно и прекрасно. Я не понимала, что чувствую, но когда он сделал попытку меняобнять, я его довольно грубо оттолкнула:

– Давай, обойдемся без телячьих нежностей.

Он помог мне снять плащ и повесил его на стоящую рядом вешалку. Затем мы обсудили меню и сделали заказ. Я то и дело ловила на себе его восхищенные взгляды, но делала вид, что не замечаю их.

– Ты выглядишь потрясающе! – наконец, высказался он.

– Спасибо. Как видишь, приобрести внешний лоск совсем нетрудно. Но не будем отклоняться от темы. Какое у тебя ко мне дело?

– Я привез твою картину. Ты была права, она весьма интересна, тогда я ее недооценил.

Перед моими глазами предстала сцена из прошлого, и давняя обида вернулась.

– Можешь оставить ее себе. Она очень хорошо вписывается в современный интерьер. Я же живу в старинной квартире с антикварной мебелью, так что там она будет неуместна. – После небольшой паузы спросила: – Значит, твое важное дело – это вернуть мне картину?

– Нет, картина только предлог, – сказал он, не отводя от меня взгляда, и вдруг выпалил: – Маша, я не могу без тебя!

У меня перед глазами всё поплыло. Что такое он говорит? Наверное, бредит. Или это я брежу?

– Когда ты пришел к столь печальному выводу? – будто со стороны услышала я свой холодный голос.

– Да сразу же! Когда ты вышла замуж и уехала, я не мог себе места найти, работа не клеилась, и всё стало немило!

– Почему же ты сразу не кинулся мне вслед?

– Я не мог…

Он замолчал, а я не спешила прерывать паузу. Мы почти ничего не ели и не пили, и при взгляде на остывшее рагу я почувствовала дурноту.

– Понимаешь, – продолжил Артем, – мы с Таней вместе работали над передачей, она мне здорово помогала во всем, и я не заметил, как деловые отношения перешли в личные.

Слушать о его интрижке было невыносимо, и я обрадовалась звонку Олега.

– Дорогая, ты еще долго будешь беседовать со своим старым знакомым? – непринужденно спросил он.

– Нет, недолго. Не волнуйся, дорогой, я доберусь на такси.

Артема перекосило от нашего разговора, и он со злостью заявил, что не верит в нашу любовь. По его мнению, я решилась на брак с Шестопаловым от отчаяния, а тот нагло воспользовался моим неуравновешенным состоянием. Артем был прав, но мне не хотелось признавать его правоту.

– Возможно, поначалу и было так, как ты говоришь, – равнодушно произнесла я, – но за два месяца многое изменилось. Впрочем, тебя это никаким боком не касается.

Я сразу вызвала такси, и мы вышли из кафе, раздраженные и неудовлетворенные нашим общением, наверное, поэтому я позволила Артему проводить меня до дому. По дороге мы не сказали друг другу ни слова. Он сам расплатился с водителем, и мы оказались возле подъезда. В руках он держал упакованную картину.

– Роскошный дом, – произнес он, глядя на нарядный фасад. – И район престижный.

Это было так. Дом постройки начала двадцатого века располагался на Петроградской стороне и впрямь выглядел роскошно, да и его соседи были ему под стать. Расположившийся рядом с домом небольшой, но симпатичный сквер со скамеечками, где когда-то прогуливался известный писатель, добавлял привлекательности. Сейчас я увидела эту картину глазами Артема. До сих пор она не вызывала у меня ни восторга, ни умиления. Мне казалось, что здесь слишком мало зелени и воздуха. Несмотря на то, что родилась в Питере, мне гораздо ближе был Заозерск с его невысокими и не слишком замысловатыми строениями и огромными парками. Сейчас всё для меня стало выглядеть как-то иначе.

– Да, район очень хороший, – подтвердила я.

– Боже, о чем мы говорим! – воскликнул Артем. – Ведь наша жизнь решается! – Он развернул меня к себе и почти прокричал: – Маша, я люблютебя! Давай сейчас же вернемся в Заозерск и начнем всё сначала. Развод потом оформишь.

Его лицо было таким знакомым и родным, и в то же время чужим. Два месяца назад его признание сделало бы меня самым счастливым человеком на свете, а теперь я не понимала, что чувствую. Он попытался меня обнять, но я отшатнулась и прохрипела:

– Как у тебя всё просто! Захотел – бросил, захотел – вернул. Так не получится.

Он говорил, что мы оба совершили ошибки, но не стоит их усугублять, нужно срочно вернуться на исходные позиции. Я знала, что на прежние позиции вернуться не удастся, внутри меня что-то изменилось, может даже умерло. Конечно, какие-то угольки еще тлеют, и он мне не безразличен, но я больше никогда не смогу безоговорочно доверять ему. Он же продолжал посыпать голову пеплом и клялся, что больше ни разу не посмотрит в сторону другой женщины. Эти клятвы лишь усугубили мое недоверие. Меня раздирали противоречивые чувства. Вернуться к нему я была не готова, но так же была не готова и навсегда его потерять.

– Вернемся к этому разговору позднее, – еле слышно предложила я.

Он сразу же воодушевился:

– Когда?

– Через год. – Такой ответ ему не только не понравился, но и возмутил.

В это время к подъезду подошел пожилой мужчина с маленькой собачкой, сосед со второго этажа. Я с ним поздоровалась, он вежливо ответил и окинул Артема внимательным взглядом. Я поняла, что нашу беседу пора заканчивать, а то по подъезду поползут слухи, что молодая жена Олега Шестопалова водит шашни с каким-то красавчиком. Я сделала шаг в сторону подъезда.

– Я не могу так долго ждать, – простонал Артем.

– Тебя никто не заставляет.

– Но хотя бы звонить можно? Мне о многом надо с тобой поговорить.

– Звони. Но встреч больше не будет.

Артем попытался всучить мне картину, но я ее не взяла. В квартире Олега она действительно не к месту.

– Хорошо, – неожиданно согласился он. – Я увезу твою картину в Заозерск и повешу в прихожей, как ты того хотела. Она будет ждать тебя там, как и я.

Глава пятая

– Появились новости от Кости, – сказал Олег, входя в кухню, где я пила свой утренний чай.

Казалось, это известие должно было меня обрадовать или хотя бы взбудоражить, но я лишь молча уставилась на него, ожидая подробностей.

– Тебя берут внештатным корреспондентом в журнал «Театральная жизнь». Если хорошо себя зарекомендуешь, включат в штат. Подойди к ним сегодня, тебе дадут конкретное задание.

– Берут вот так, без собеседования и рекомендаций? – усомнилась я.

– Почему же без рекомендаций? Костина рекомендация дорогого стоит.

Предложение было очень заманчивым, но я была к нему совершенно не готова.

– Спасибо, конечно, – хмуро сказала я, – но это предложение мне не подходит.

– Интересно, почему? – с раздражением спросил Олег.

Объяснение у меня имелось. Одно дело вести авторскую информационную колонку «Новости культуры с Марией Васильковой» в провинциальной газете, и совсем другое – писать статьи для профессионального журнала. В своей колонке я просто информировала читателей о культурных событиях и делилась личными впечатлениями. Здесь же придется делать профессиональный анализ, для чего у меня не хватитобразования. Конечно, я почитывала специальную литературу, но мои знания были фрагментарными и поверхностными.

– В общем, я дилетант, – заключила я, – и для такой работы пока не гожусь. Собиралась получить второе высшее образование, искусствоведческое, но пока до этого не дошло.

Олег воодушевился:

– Итак, в чем дело? Иди, и получай второе высшее! Сейчас октябрь. Если занятия уже и начались, то совсем недавно, ты быстро всё нагонишь.

Тут и я воодушевилась:

– Ты серьезно? Но ведь это наверняка очень дорого стоит! Даже в Заозерске мне это было не по карману, а здесь…

Он заверил, что мне беспокоиться не о чем, и я стала его благодарить, да так пылко, что чуть на шею ему не бросилась. Он довольно улыбался, я улыбалась в ответ, и впервые за последние дни мы были так расположены друг к другу.

В тот день, перед встречей с Артемом, между нами появилась какая-то близость, но спустя всего несколько часов разрушилась.

После свидания с бывшим возлюбленным я ввалилась в квартиру почти в невменяемом состоянии. Олег поджидал меня и помог раздеться, затем провел на кухню и небрежно осведомился:

– Ну, и как прошла встреча?

– Он сказал, что любит меня, – сдавленно прошептала я, – умолял вернуться с ним в Заозерск и начать всё сначала.

– А ты?

Меня стал бить озноб, но я все же ответила:

– Сказала, что вернемся к этому разговору через год.

Олег криво усмехнулся:

– Через год? Это из-за нашего договора?

И тут у меня началась настоящая истерика. Я кричала: «Ну, не знаю я! Не знаю! Я не могу вот так – взять и всё забыть!» Он стал говорить что-то успокаивающее, напоил меня чаем, и я немного пришла в себя, но с темы не сворачивала:

– Он сказал, что не заметил, как у них деловые отношения перешли в личные, – всхлипнула я. – Скажи, разве так бывает?

– Бывает, – не задумываясь, ответил он, – но тут, думаю, другой случай. Скажи, его передача уже состоялась? – Я кивнула. – Тогда всё понятно – либо он стал звездой и почувствовал свою незаменимость, либо провалился и решил красиво выйти из неудобного положения.

Я ничего не понимала:

– О чем ты?

– Эта его подружка большой начальник на телевидении, – не глядя на меня, пояснил Олег, – видимо, твоему другу пришлось пустить в ход всё свое обаяние, чтобы получить авторскую программу на главном городском канале.

Я никак не могла поверить его словам.

– Ты врешь! Откуда тебе известно, кто она такая?

Оказывается, когда у него брали интервью на заозерскомтелевидении, в студии появилась ОНА. Все сразу встали по стойке смирно и, выпучив глаза, с подобострастием уставились на нее. Она подошла к Олегу, представилась, мило поболтала о том, о сем, потом предложила вместе поужинать. Олег отказался, сославшись на то, что время до отъезда у него расписано по минутам. Отдав несколько указаний, она с достоинством удалилась.

Я никак не могла заподозрить Артема в корысти и с трудом выдавила:

– То, что она начальник, не отменяет того, что она женщина.

– Так-то оно так, – согласился Олег, – но ты мне скажи, как у него сложилось с передачей?

– Почти провалился, – нехотя признала я.

Он ничего не ответил, но по его виду было понятно, что ему ВСЁ ясно. Это меня ужасно разозлило, и свою обиду и разочарование я перенесла на него. С тех пор мы почти не общались, обходились минимумом слов, даже чай пили по отдельности. Я всё глубже погружалась в депрессию, меня перестали интересовать культурные новости, даже из дома выходить не хотелось. Я находила в интернете слезливые романы о любви и читала их до полного отвращения – к ним, к себе и к жизни в целом.

Артем то и дело мне названивал. Один раз я нашла в себе силы на беседу с ним, но затронуть тему его взаимоотношений с телевизионной начальницей не решилась. Он сообщил, что его передачу не закрыли, но решили пока сделать ее не еженедельной, как планировалось, а ежемесячной. Он думает о новом формате. Да, согласилась я, не стоит копировать центральные каналы, нужно искать что-то свое. Его разговоры на личные темы я сразу обрывала, а потом и вовсе перестала отвечать на звонки. Если он связался с этой Татьяной из корысти, то для него в моей жизни места нет. Однако, вместо того чтобы всёокончательно прояснить, я предпочитала оставаться в неизвестности.

И вот, Олег своим предложением пойти поучиться вернул меня к жизни. Я сразу села за компьютер. Информация на сайте Университета была очень расплывчатой, просто удивительно, что такое уважаемое учебное заведение не смогло обзавестись нормальным сайтом. То, что мне все-таки удалось там выяснить, не воодушевляло. Стоимость обучения запредельная, а набор осуществляется летом, занятия идут с первого сентября. С этими сведениями я в полном расстройстве вошла в кабинет, где Олег уже несколько дней, не разгибаясь, работал за компьютером.

– Не расстраивайся, – сказал он. – Съезди в университет, разведай на месте, что можно сделать. Может, есть какие-нибудь интересные курсы, а к следующему лету не спеша подготовишься и поступишь.

– Следующим летом? – переспросила я. – Но ведь к тому времени наш договор закончится. Мне не потянуть такую оплату!

– Договор можно и продлить, – глядя на экран монитора, сказал он, – во всяком случае, относительно обучения.

– Нет, это уж слишком щедро, – не согласилась я. – Разве что какие-нибудь курсы…

Я метнулась в комнату, чтобы переодеться к ответственному визиту в университет, ибуквально через десять минут была в полной боевой готовности.

– К трем вернусь, – пообещала я, – по дороге прихвачу чего-нибудь на обед.

Из дома я вышла в приподнятом настроении и с удовольствием осмотрелась по сторонам. Золотая осень подходила к концу, но многие деревья еще сохранили часть своего золотого убранства, а густой кустарник, обрамлявший сквер, радовал разноцветьем зеленого, желтого и красного. И вот, на фоне всех этих осенних прелестей я заметила Артема. Воротник его куртки был поднят, видимо, он уже давно поджидал меня. Я была не готова сказать ему окончательное «нет», о «да» не могло быть и речи, так что вступать в разговоры не хотелось. Не знаю, почему я схватилась за телефон:

– Олег, ты не мог бы меня проводить?

– Сейчас буду, – не задавая вопросов, кратко ответил он и отключился.

Он появился через минуту, накинув куртку поверх домашней одежды, и сразу оценил ситуацию – Артем быстрым шагом шел в нашу сторону.

– Хочешь, я поговорю с ним? Он навсегда дорогу сюда забудет.

– Нет! Я потом сама с ним поговорю. Потом, когда буду готова.

Он больше не стал ни о чем спрашивать, взял меня за руку и направился к своему автомобилю, припаркованному чуть в стороне. Артем вслед за нами изменил направление, затем остановился. Больше я в его сторону не смотрела. Я понимала, что мое поведение выглядит глупо. Зачем сбегать от человека, который ничем мне не угрожает? Наверняка Олег посчитал меня дурой. Теперь я погрузилась в переживания и по этому поводу, так что, не считая нескольких общих фраз, мы доехали до площади Сахарова без разговоров. Он предложил подождать меня, я его вежливо поблагодарила и отказалась. Мне хотелось побыть одной, забыть о своем дурацком побеге и сосредоточиться на будущей учебе.

Отвлечься от несостоявшегося свидания с Артемом мне удалось, а вот в здание Исторического факультета я так и не проникла. Увидев у входа здоровенного охранника, я сразу ретировалась. Куда подевалась моя журналистская напористость и даже некоторая наглость? Проходя мимо здания Двенадцати коллегий, я осудила себя за малодушие, но все-таки решила не возвращаться на Исторический факультет, а получше поискать информацию в интернете, раздобыть нужные телефоны и позвонить. Мне ОЧЕНЬ хотелось бы здесь поучиться. Казалось, не только благородная архитектура, но и сама атмосфера Васильевского острова располагала к занятиям наукой и искусством.

Я вспомнила Заозерский университет, к которому испытывала самые теплые чувства. Он был построен в сталинские времена, и его здания отличались монументальностью, а аудитории огромными размерами и высокими потолками. Но главной ценностью были наши преподаватели, большинству из которых уже перевалило за шестьдесят. В столицах живут более космополитичные люди и, когда стало возможно, многие ученые и преподаватели рванули за рубеж. Наши же остались верны своей большой и малой родине. В общем, любуясь санкт-петербургским университетом, в душе гордясь заозерским, я вышла на набережную. Осеннее солнце было не таким ярким, как летом, но его лучи делали город праздничным и нарядным.

Я решила добраться до дома пешком и вскоре поняла, что никакие посещения музеев и театров не позволят почувствовать город так, как пешие прогулки, когда от усталости гудят ноги, а на пятках набухают мозоли. Во всяком случае, со мной именно так и произошло. Мои туфли на высоких каблуках были совсем не приспособлены для экскурсий. Чуть ли ни ковыляя, я уже приближалась к дому, когда вспомнила, что обещала чего-нибудь купить к обеду.

Напротив сквера располагался маленький ресторанчик грузинской кухни, скорее, бистро, и я заглянула туда. Самой готовить не было сил, да и есть уже хотелось.Уютное помещение ресторанчика было заполнено. Отстояв небольшую очередь за обедами на вынос, я купила две порции шурпы и две порции люля-кебаба, уложенные в пластмассовые контейнеры. Отойдя к окну, пристроилась на подоконнике, чтобы получше упаковать свои покупки. В этот момент я показалась себе заботливой домохозяйкой и улыбнулась своим мыслям. И тут раздался взрыв.

Непроизвольно шарахнувшись от окна, я прижалась к стене. Стекла со звоном вылетели наружу, появились язычки пламени и дым. Началась суматоха. Кто-то кричал «вызовите скорую помощь!», кто-то стонал, а большинство столпилось у выхода, мешая друг другу. Я продолжала стоять, не в силах сдвинуться с места, и наблюдала, как разгорается пламя, а дым затягивает помещение. Затем у выхода образовался затор, кто-то прорывался внутрь помещения:

– Да пустите же меня! – рычал мужчина. – У меня там жена! – В его вопле слышался не просто ужас, а настоящая паника.

Когда он прорвался, его уже не было видно в дыму, но я поняла, кому принадлежал этот голос, и тихо позвала:

– Олег!

Не знаю, как он меня услышал, но быстро оказался рядом и, схватив за руку, повел к выходу. К этому моменту все, кто мог, уже вышли из ресторана, так что препятствий у нас не возникло. Когда мы оказались на улице, он порывисто меня обнял и поцеловал, да так страстно, что я невольно откликнулась. Да ведь это же очередной спектакль! – вдруг дошло до меня, и я отодвинулась:

– Здесь кто-то из твоих знакомых?

Он не сразу понял, о чем я говорю, потом кивнул:

– Да. Я поджидал тебя в сквере, думал, вдруг твой поклонник опять объявится, затем подошел сосед. Я видел, как ты вошла в ресторан, потом этот взрыв…

– Спасибо, что спас меня, – прошептала я и слегка прикоснулась к его губам легким поцелуем. – Я что-то плохо соображаю.

Олег осторожно меня отстранил и поинтересовался, смогу ли я немного побыть одна.

– Конечно, – кивнула я, – а ты куда?

Он оглянулся на дымящийся ресторан:

– Возможно, там остались люди.

И тут на меня что-то нашло, я вцепилась в его рукав и закричала: «Нет! Не пущу!» Он попытался освободиться, но я крепко держалась за него и вдруг почувствовала, что оседаю. Он успел подхватить меня на руки и понес в сторону сквера. Уже краешком угасающего сознания я зафиксировала последовавшие один за другим два взрыва. Очнулась я, лежа на скамейке в сквере. Надо мной склонился взволнованный и бледный Олег, его подбородок был вымазан сажей. Вокруг суетились люди, на соседних скамейках лежало еще несколько человек. Слышалось громкое обсуждение случившегося. Говорили о взорвавшихся газовых баллонах, якобы есть жертвы, но никто не знал, сколько именно. Пожарные уже занимались своим делом, и машины скорой помощи прибывали одна за другой.

– С тобой такое раньше случалось? – спросил Олег.

– Нет, я никогда не видела взрывов.

– Я говорю об обмороке.

– Нет, никогда!

Для убедительности я даже головой помотала, и сразу же об этом пожалела, так как перед глазами всё поплыло.

– Лежи спокойно, – скомандовал Олег.

Я поделилась с ним своими ощущениями.

–Знаешь, всё так странно, – сказала я, – я вроде нормально вижу и слышу. Но всё будто находится за стеклом. Вот и ты за стеклом. – Он взял меня за руку и нежно ее пожал. – Да, так лучше, не отпускай.

Мы держались за руки, когда к нам подскочила рыжая взлохмаченная девица с микрофоном в руках, за ней следовал оператор с камерой.

– Мы с вами находимся в сквере на петроградской стороне, – тараторила она, – как раз напротив ресторана грузинской кухни, где только что произошли три взрыва. В сквере обосновались пострадавшие в этой ужасной трагедии. Сейчас мы побеседуем с некоторыми из них. – Она повернулась к Олегу: – Пожалуйста, представьтесь и расскажите, как вы…

– Пошла вон! – грубо оборвал ее Олег.

Девица, похоже, ко всему привыкла, так что, пробормотав в микрофон, что многие пострадавшие до сих пор не вышли из шока, проследовала дальше.

– Терпеть не могу журналистов, – с чувством произнес Олег.

– Всех без исключения?

Он сильнее сжал мою руку и улыбнулся:

– Если ты шутишь, значит, дело пошло на поправку. Отвечаю на твой вопрос: некоторые журналисты, вернее, журналистки, мне очень даже симпатичны.

Наш милый разговор прервало появление доктора. Похоже, с тяжелыми ранеными разобрались, теперь дошла очередь до сидящих и лежащих на скамейках. Врач, приятный мужчина лет сорока, задал мне несколько вопросов, потом Олег описал ему, как я потеряла сознание. Поинтересовавшись, кем он мне приходится и, выяснив, что мужем, врач высказал предположение, что я беременна.

– Нет, это невозможно! – воскликнула я.

– Ну, скажу вам по секрету, – заговорщицким тоном произнес врач, продолжая меня осматривать, – стопроцентных противозачаточных средств не существует.

– У нее шок, – прервал его Олег.

– Скорее, легкая контузия, а, может, всё вместе. И все же, я бы и более приятных причин не исключал.

По рекомендации врача Олег донес меня до машины скорой помощи на руках, и вскоре мы оказались в приемном отделении больницы. Там было очень людно, душно и шумно. Когда дошла очередь до меня, стеклянная стена между мной и окружающим миром уже успела исчезнуть, и я чувствовала только страшную усталость и голод. Меня на скорую руку осмотрели, никаких повреждений не нашли, но на всякий случай прописали успокоительное и несколько дней постельного режима.

Домой мы вернулись на такси, по пути заскочив в аптеку. В квартиру я уже поднималась сама, правда, на лифте, Олег лишь поддерживал меня под руку, но, войдя в свою комнату, я рухнула на кровать, как подкошенная. Олег обеспокоенно склонился надо мной.

– У тебя подбородок в саже, – сказала я и стала смеяться, похоже, шок выходил таким способом, хорошо, что не рыданиями.

– А ты вообще вся чумазая, – улыбнулся он, успокаивающе погладив меня по руке, – но это горе поправимое.

У меня не было сил подняться и умыться, шутливое предложение Олега умыть меня я отвергла, и он удалился приводить себя в порядок и готовить ужин, велев мне лежать до его возвращения. Несмотря на произошедшую трагедию, к которой оказалась причастна, я ощущала умиротворение, и впервые за два месяца мне показалось, что я дома.

Этот вечер и последующие два дня прошли в умиротворяющей и теплой атмосфере, чему ничуть не мешала испортившаяся погода. Это была ЖИЗНЬ! А ведь мы оба могли погибнуть, если бы не помогли друг другу. Я, надышавшись дымом, потеряла бы сознание, дальнейшее понятно. И Олег прошел по самому краю. Если бы я его не удержала и не свалилась в обморок, то он как раз успел бы войти в задымленное помещение, где его и настигли бы взрывы. Разумеется, мы обменялись благодарностями, радуясь чудесной возможности жить дальше. Далеко не всем так повезло: один человек погиб, а двое находились в тяжелом состоянии. Остальные с теми или иными потерями должны были выкарабкаться.

Иногда я вспоминала наш поцелуй возле горящего ресторана. Был ли сосед, перед которым Олег разыгрывал страсть? Если был, то почему потом не подошел? Ну, бог с ним, с соседом, про себя-то я уж точно знала, что ничего не разыгрывала. Хотя, что взять с контуженной?

Глава шестая

За окном лил дождь, сильный ветер срывал враз пожухшие листья и, немного покруживих, швырял в лужи. Бабье лето, похоже, окончательно уступало место настоящей осени. В такую погоду квартира, недавно тщательно убранная профессионалами, казалась особенно уютной.Мы завтракали, обсуждая ближайшие планы, когда мирное течение нашей жизни было нарушено какими-то звуками в коридоре. Олег вышел из кухни, и сразу послышались голоса, тогда и я последовала за ним. Напротив двери в комнату Веры Степановны была настоящая толкучка из людей и чемоданов.

– Мама, почему ты не сообщила о своем приезде? – возмущенно спрашивал Олег. – Я бы сам приехал за вами.

– Мне это было совсем не трудно, – встрял Виктор Борисович. – У тебя же срочная работа и… молодая жена.

Тут и я появилась на сцене, поздоровалась и предложила свою помощь.

– Сами справимся, – буркнула Тася и потащила чемодан в свою комнату.

Пожав плечами, я вернулась в кухню к остывшему чаю. Начинался новый этап моей жизни. Теперь придется все время быть начеку и постараться раскрыть тайны прошлого. Не стоит забывать, что именно для этого я здесь оказалась. Хотя… это я так решила, Олег до сих пор не объяснил, зачем ему понадобился фиктивный брак. Мы о многом говорили, но некоторых тем не касались, будто опасаясь порвать ту тонкую нить, которая связала нас в последние дни.

Через несколько минут Олег в сопровождении Виктора Борисовича появился на кухне. К этому времени я уже успела убрать со стола.

– Твой чай остыл, – сказала я Олегу. – Могу заварить новый. – Затем обратилась к доктору: – Виктор Борисович, может, вы тоже выпьете чаю?

– Да, спасибо.

Я заново стала собирать на стол, поинтересовавшись, не присоединятся ли к нам и Вера Степановна с Тасей. Олег пошел выяснять, и вскоре вернулся с отрицательным ответом. Якобы женщинам еще нужно привести себя в порядок с дороги. Разумеется, полуторачасовая поездка в автомобиле не могла нанести им значительных повреждений, просто меня продолжали демонстративно игнорировать. Видимо, сердце матери за два месяца ничуть не смягчилось. Что ж, посмотрим, кто кого.

Виктор Борисович за чаем держался не то чтобы дружелюбно, но вполне в рамках приличий. Посетовал, что, приехав на дачу, Вера Степановна долго восстанавливала пошатнувшееся здоровье, у нее то и дело поднималось давление. Мне так и хотелось сказать, что надо меньше злиться и вредничать, тогда и со здоровьем всё наладится, но я, разумеется, промолчала. Зато с ногой теперь все в порядке, – добавил заботливый доктор, – и она почти не хромает. Олег пробурчал, что в курсе материнских проблем, так как регулярно с ней созванивался.

– Но ни разу к ней не приехал, – с осуждением произнес доктор.

– Она не приглашала, – неохотно отозвался Олег.

– Неужели тебе требуется особое приглашение для того, чтобы приехать на собственную дачу и навестить мать?

Я решила прийти на помощь своему фиктивному мужу:

– Не осуждайте его, Виктор Борисович. Дело в том, что Олег считал, что мое появление там будет Вере Степановне неприятно, а он не хотел оставлять меня одну и тем более не собирался доставлять неприятностиматери.

Виктор Борисович ответил не сразу:

– Вы неправильно оцениваете ситуацию. Вам был бы оказан достойный прием.

Я усмехнулась:

– Наверное, под словом «достойный» мы понимаем совершенно разные вещи. Я, конечно, с уважением отношусь к женщине, воспитавшей такого прекрасного сына, но…, – я сделала выразительную паузу, – пресмыкаться перед ней не собираюсь.

Олег с улыбкой похлопал меня по руке, как бы поддерживая.

Так начался новый этап моей жизни. Вера Степановна держалась со мной несколько натянуто, но обращалась ко мне по имени и на ты, а не как-нибудь иначе. Впрочем, «иначе» Олег не позволил бы. Я чувствовала, что в нашем негласном противостоянии он на моей стороне. Пока это противостояние носило чисто эмоциональный характер. Моя фиктивная свекровь старалась в любом разговоре оставить за собой последнее слово, не брезговала и мелкими уколами. Некоторые выпады я игнорировала, на другие отвечала с иронией, что ее ужасно бесило. Иногда это происходило в присутствии Олега, но он в наши разговоры не вмешивался. Я вспомнила, что именно так он вел себя и в прошлом. У меня не было опыта настоящей семейной жизни, и я совершенно не разбиралась во внутрисемейных интригах, но мне поведение Веры Степановны казалось вполне объяснимым – она защищала свое место хозяйки дома. Не знаю, как бы стала вести себя, будучи настоящей женой Олега, но сейчас мне вовсе не хотелось биться за этот высокий пост. Олег никаких инструкций на сей счет не давал, так что я вела себя сообразно обстоятельствам и своему настроению.

Через несколько дней у нас стали появляться гости, вернее, у Веры Степановны, но и нам приходилось присутствовать на торжественных чаепитиях и ужинах в гостиной. В основном, это были старые друзья семьи – пожилые и достойные люди. Как оказалось, Олегу чуть ли ни у каждого из них довелось в детстве посидеть на коленях. Ко мне они относились несколько настороженно, но вполне дружелюбно. Лишь однажды я услышала не совсем корректноевысказывание одной интеллигентной старушки, обращенное к ее соседке: «Он бы еще на школьнице женился!» Наверное, она была глуховата, так что получилось довольно громко. Олег был с ними очень радушен, но за столом надолго не задерживался, ссылаясь на срочную работу, я удалялась вслед за ним.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.