Фёдор Микишин
Хан Батый и десантники. Книга 1. Выживание. Альтернативная история с попаданцами. Посвящается курсантам военных училищ СССР

Напоминание.

Уважаемые читатели, автор просит вас не пытаться искать несоответствия изложенных исторических событий, а также характеров и поступков подлинных исторических личностей с общепринятыми, так как автор обрисовал их по своему разумению, а также сообщает, что все остальные герои книги являются вымышленными. В некоторых случаях, незначительно изменены географические координаты отдельных населённых пунктов и временных дат.

Часть 1.

Смена караула.

Лёгкая самоходная установка АСУ 57

Лейтенант Судейкин. Дождь лил уже четвёртый час, то затихая, то усиливаясь. Время от времени сверкала молния и раздавался гром. Ничего необычного в средних широтах России. На дворе 4 мая 1972. Лейтенанту Судейкину пришли на ум строки «люблю грозу в начале мая» из школьной программы. Лейтенант шёл несколько сбоку от шагающих в ногу семерых курсантов десантников. Все, как на подбор, крепкие, здоровые парни, самый маленький Иманкулов 1м80, самый большой – Коверда, 1 м 94.

Время 5 часов утра, самое неудобное время перед рассветом, когда особенно сильно хочется спать. И именно в это время, в караул пришёл дежурный по училищу, капитан Чернов, он же командир первой роты курсантов, заступившей накануне на дежурство. Ему, видишь ли, захотелось проверить бдительность несения караульной службы подчинёнными. Честь нести караул в эту ночь, выпала второму взводу, и Судейкин выполнял роль его начальника.

Это был его взвод, и он командовал им уже почти три года, сам являясь выпускником этого училища 1969 года. Курсанты заканчивали третий курс, впереди маячила стажировка в воинских частях СССР. Уже каждый знал место своей стажировки. Курсанты чувствуют себя почти офицерами, три года выучки сделали их сильными и волевыми парнями, разительно отличающимися от тех угловатых и нерешительных подростков, какими они были 3 года назад, являясь в большинстве выпускниками школ из различных городов страны. Струи дождя стекали с плащ-палатки на асфальт.

Темноту едва освещали фонари на столбах вдоль дорожки ведущей к следующему посту – складам. Только что они покинули предыдущий пост – гаражи. До этого, все смены постов прошли заурядно, в соответствии с уставом караульной службы, но в гаражах случилось самое настоящее ЧП. Часовой, нёсший караул на этом посту, Коверда Олег, был застигнут спящим в кабине грузовика ЗИЛ 131, куда он спрятался от дождя и заснул там, отогревшись. Мало того, его пришлось искать целых 10 минут, осматривая все машины и закоулки гаражей. Вот он сейчас идёт угрюмо в строю, следом за разводящим караула, сержантом Винокуровым.

Ох уж этот Коверда! Сколько мучений потребовалось, чтобы из этого увальня сделать настоящего военного! На первом курсе даже пришлось самолично наматывать ему его, весьма неароматно пахнущие портянки, на ноги. Такую процедуру проделывали позже и замкомвзвода и командир отделения, пока он наконец сам не смог достаточно удовлетворительно выполнить эту операцию. А его висение на турнике, в позе сосиски, когда он не мог подтянуться ни разу.

Слава Богу, сейчас он мало чем отличается от остальных, тем, более, что природа наделила его высоким ростом и достаточно крепкого сложения. Но он и сейчас, порой, выкидывал номера, за которые приходилось расплачиваться нарядами вне очереди, посылкой на кухню и т.п. Но в этот раз его вина просто зашкаливала. Судейкин гадал, что предпримет капитан Чернов? Доложит ли вышестоящему начальству или спустит это дело на тормозах? Он склонялся ко второму варианту, всё-таки Коверда ещё недостаточно повзрослел и его ещё можно подтянуть до более высокого уровня.

Да и самому капитану за это достанется. Но наказание наступит непременно. Да и само происшествие наверняка заставит того задуматься над своими поступками. Ведь если дать этому нарушению беспристрастную оценку, то возможно даже отчисление из училища. Но по Коверде видно, что он явно переживает о случившемся и казнит себя за свой поступок. Ладно, завтра надо будет подумать над этим более серьёзно.

Курсант Коверда Олег. Ну он попал! Это же надо было так вляпаться. Как он заснул, потеряв контроль над собой? Одни вопросы. Да, он не выспался. Предыдущую ночь он провёл в самоволке, навещая свою девушку, живущую в Рязани. В казарму вернулся всего за три часа до подъёма и конечно же не смог уснуть, взбудораженный эмоциональными и острыми воспоминаниями о прошедшем свидании. Понятное дело, что весь день он ходил, как варёный и дремал на лекциях, едва сдерживаясь, чтобы не заснуть. А тут ещё этот противный дождь! Можно было, конечно, просто зайти под навес гаража, но его привлекла кабина машины.

Он хотел всего лишь немного посидеть подремать и потом за 5-10 минут до окончания смены выйти из кабины, чтобы встретить разводящего во всеоружии. Но увы! Случилось то, что должно было случиться. Теперь на него напустят всех собак. Хорошо бы, чтобы дело не дошло до комбата, а там и ещё выше. С учётом всех прежних прегрешений, вполне могут и отчислить. Что скажет отец – полковник штаба округа? Он безусловно огорчится. Мать, конечно, пожалеет, будет приговаривать

– Ну как же ты, Олеженька? Бедный ребёнок, устал, наверно? Ну ладно, буду каяться, просить командира роты не сообщать об этом проступке комбату. Ну а наряды он отработает. Не впервой.

Сержант Винокуров Владимир. Опять этот Коверда! В отделении все курсанты вполне адекватные люди, а этот маменькин сынок уже достал. Сколько же можно! Вот ведь повезло с подчинённым. Ну никак не перевоспитывается курсант. Правда, все командиры сочувствуют. Все понимают, что воспитать Коверду можно, но только для этого потребуются годы кропотливого труда. Через год выпуск и Коверда уйдёт в «свободное плавание». Винокуров поступил в училище из армии, закончив учебку и прослужив ещё полгода. Не доводилось ему иметь таких подчинённых. Но ничего страшного, справимся. Пусть даже разжалуют и поставят командиром отделения другого курсанта. Гора с плеч! Пусть кто-то другой помучается.

Капитан Чернов. Ну и угораздило же меня! Какого чёрта я попёрся проверять караул в такое время! Лучше бы посидел в штабе до рассвета, попил чаю с печеньем. А теперь на свою голову стал свидетелем ЧП. Замять это дело не удастся, слишком много свидетелей. Ну и ладно, ничего не поделаешь. Придётся докладывать комбату и вышестоящему начальству. Сейчас сменим последний пост и вернёмся в караулку. Там и поговорим с Судейкиным по этому поводу. Капитан командовал этой ротой первый год. До этого он служил в Венгрии. В конце июля прошлого года его вызвал командир части и сообщил ему, что его переводят в Рязань на повышение.

Благодарил за добросовестную службу и желал дальнейших успехов. Хотя капитана не очень радовало новое назначение. Та же должность командира роты, правда в военном училище, где должности офицеров считались на ступень выше, чем в армии. Но его возраст… Ему уже 34 года. Некоторые в этом возрасте уже подполковники, в крайнем случае майоры. Он служил честно, старался изо всех сил, но командование, как-то не замечало его и на повышение уходили те, кто вился вблизи к начальству, угождал тому, посылал своих солдат на дачку командиру части, помочь в строительстве забора, бани и т.п. Он же, со своим упрямым характером, отсекал подобные предложения.

К тому же отказывался пить до непотребного состояния, как большинство его коллег, на совместных офицерских посиделках, по причине каких-либо праздников, чем вызывал настороженность со стороны сослуживцев. За это ЧП он наверняка получит выговор и даже, возможно, замечание о несоответствии с занимаемой должностью. В этом случае звания майор он не получит ещё лет пять.

А теперь я -Курсант Вождёв Фёдор. Идя следом за Ковердой и кутаясь в плащ-палатку, размышлял – Что ждёт Олега? На этот раз его непременно накажут жёстко. Жалко парня. Олег прибился ко мне с самого первого курса. Спали на одной койке – я сверху, на втором ярусе, а Олег ниже на первом. Почему-то с ним никто не хотел дружить, и он прикипел ко мне. Я вроде, как взял над ним шефство. Учил его держаться наравне с другими, преодолевать свою заторможенность.

Подгонял его по утрам, во время подъёма, когда он, спросонья, не мог понять, что от него требуется. Ну и Олег потихонечку подтянулся, повзрослел и даже ходит в самоволки. И я с ним ходил не раз. У него даже девушка есть в Рязани, а я таким фактом не могу похвастать. Есть у меня девушка, ещё со школы, но наши отношения какие-то несерьёзные. Она сейчас учится на 2 курсе Московского горного института. Надеюсь, в это лето, во время каникул, навестить её в Москве. Сам то я почти местный. Жил в городе Касимове, всего то 200 км от Рязани. Ну а Олег, я думаю, переживёт это ЧП. Всё-таки его отец наверняка предпримет какие-то меры, отмажет его от наказания.

Я только что сменился с поста №1 – Знамя Училища, самый почётный пост. Доверили за заслуги. Учусь хорошо, почти отлично, спортсмен. На последней олимпиаде училища завоевал 4 первых места по разным видам спорта и, капитан Чернов, перед строем, объявил мне благодарность и 10 суток отпуска, видимо забыв, что подобная награда для курсантов не предусмотрена. У нас всё время расписано -учёба, каникулы.

Для всех одинаково. Ох и трудно стоять в карауле, у знамени! Два часа по стойке смирно. Можно лишь пошевелиться, когда никто не смотрит. Глаза слипаются. За год почти научился дремать стоя. Ещё немного и смогу спать стоя. Сейчас, при засыпании, начинаю валиться и в тот момент просыпаюсь, но дайте срок, и я научусь. В школе я учился без напряжения, хотя и не на отлично, в училище поступил без труда – две пятёрки и две четвёрки за вступительные экзамены. А конкурс в тот год был пять человек на место. Первый курс, конечно, дался тяжело, но со второго уже всё пошло, как по маслу.

Курсант Зотов Анатолий. Он, как и большинство, поступил в училище со школьной скамьи. Приехал в Рязань из маленького городка в Казахстане. После распределения вряд ли он увидит свой город снова. Десантники обычно располагаются рядом с крупными городами, там, где есть аэродромы. Ступая следом за Вождёвым, особенно не задумывался. Сильно хотелось спать, и голова варила с трудом. Мысли едва шевелились. К выходкам Коверды уже привык. Меня уже ничего не удивляет. А с Коверды, что взять? С него, как с гуся вода. Сейчас сменим последний пост и в караулку, а там спать и спать. Ну их всех! За всех переживать – на себя ничего не останется. У него была такая характерная черта- спать, как только нашёл точку опоры.

Курсант Теплов Валерий. Ага. Ну, Олег, теперь то ты наверняка получишь достойное наказание! Так тебе и надо! Я был уверен, что он попадётся рано или поздно. Маменькин сынок! Неужели нельзя было два часа потерпеть? Ну ладно, залез в кабину, но за временем то надо следить! Я бы так никогда не попался! Ничего не скажешь против. Теплов числился среди самых достойных курсантов. Дисциплину явно не нарушал, учился примерно, но в отличники не выбивался. Рост 1м 91, блондин, симпатичный и располагающий к себе, хотя и была у него черта – несколько пренебрежительное отношение к другим курсантам, не входивших в число его друзей и слегка замаскированная язвительность, частенько вырывавшаяся наружу.

Курсант Забуиров Фарад. Он поступил в училище лишь со второго раза. Татарин из Оренбурга, метр восемьдесят, коренастый и крепкий. Очень миролюбивый, старающийся дружить со всеми. Из головы не выходила сцена поимки Коверды, когда его застигли в кабине спящим. Как тот дёрнулся и выскочил наружу. Ничего ещё не соображая, а увидев командира роты, с каким-то тоскливым выражением уставился на разводящего. Ни капитан Чернов, ни Судейкин, не стали его ругать и обошлись несколькими словами осуждения. С караула его сейчас снимут и отправят в казарму, а все выводы и разборки последуют скорее всего завтра. Любое неприятное событие, произошедшее на глазах, камнем ложится на душу и вывести его оттуда будет непросто. На неделю настроение подпорчено. Ощущение, как будто он сам был на месте Коверды. Почему я всегда воспринимаю чужие проблемы, как свои личные? Все эти мысли Забуиров перекатывал в своей голове, шагая следом за Тепловым.

Курсант Иманкулов Рустам. Поступил в училище по лимиту, с небольшой скидкой на уровень образования, как посланец «солнечного Узбекистана», хотя совсем не дурак и школу закончил русскую. Уроженец древнего Самарканда и, хотя и проходивший по графе национальностей, как узбек, на самом деле, скорее всего был, как я лично предполагаю, как минимум, на 50% бухарским евреем. Уж очень он был хитроватым и деловым. Командиры часто просили его добыть какой-нибудь дефицит, и он всегда привозил с каникул заказанные товары, сыскав таким образом негласную поддержку начальства и кое какие послабления по службе. А в целом вполне дружелюбный и весёлый парень.

Покинув территорию гаражей, через автомобильный проезд, смена вступила на дорогу, ведущую вдоль складов с одной стороны и задней стенкой гаражей, с другой и направилась к деревянной вышке, на которой нёс службу часовой, в настоящий момент курсант Александр Марченко. Выпускник школы из города Полоцка, поступил в училище достаточно успешно. Рост 1м 91, шатен, крепкий. Несколько застенчивый, но старающийся выглядеть решительным и суровым. Умный и грамотный, но, как обычно, в отличники не вышедший. Его смена закончилась и он, чтобы не тянуть время, спустился с вышки, на которой он простоял всю смену, скрываясь от дождя под её крышей и прохаживался рядом, всматриваясь в сторону подходящего караула. Когда смена приблизилась метров на 10, согласно уставу, крикнул «Стой! Кто идёт?» и получил соответственно ожидаемый ответ; «Разводящий со сменой!». Ну и дальше, как положено: «Разводящий ко мне, остальные на месте!».

Все встали и Винокуров направился к Марченко. Подойдя к нему, скомандовал: «Курсант Иманкулов, принять пост!». Иманкулов зашагал к Марченко. В это время капитан Чернов и Судейкин приблизились к вышке, наблюдая за действиями часовых. И вот тут-то, прямо в вышку, шарахнула молния, да с такой силой и чудовищным грохотом, что все, находившиеся вблизи, оглохли и ослепли. Затем раздался взрыв, раскидавший присутствующих в стороны. Вышка раскололась и ярко загорелась, но этого уже никто не увидел.

Пробуждение.

Первым пришёл в себя Забуиров, поскольку в момент удара молнии находился дальше всех от вышки. Сначала он перевернулся и сел на землю. Вокруг было темно, ни одна лампочка в пределах видимости не горела, зато весело трещала, ярко горевшая вышка, а точней, та незначительная её часть, не рухнувшая в результате попадания молнии.

На земле тлели обломки мокрых подпорок. Самое удивительное, что он заметил, не было дождя, а небо было совершенно чистое, если не считать парочки маленьких облачков. Луны не было, но звёзды светили достаточно ярко. – Интересно, сколько же я пролежал без памяти? -подумал Фарад. Разглядев, лежащих невдалеке товарищей, вскочил и кинулся к ближайшему к нему Теплову. Тот уже пришёл в себя и как раз, пытался приподняться с земли. Он, как и Фарад, был совершенно мокр, поскольку повсюду на асфальте, разливались большие, но мелкие лужи. Фарад помог ему подняться, и они принялись осматривать себя в поисках ран, но ничего не нашли.

Рядом послышался стон и ругательства, это поднимался Зотов. Уже подавали признаки жизни Вождёв и Коверда. Рядом с вышкой лежали остальные. Фарад и Валера подошли к Чернову и Судейкину. Сердца обоих бились, но они, как тут же выяснилось, а ещё и Винокуров с Иманкуловым и Марченко, лежали в отключке.

– Что делать? – спросил Теплов.

– Надо, наверное, быстро отнести их до санчасти или наоборот кому-то сбегать туда и вызвать врача или медсестру – ответил Забуиров. Идея сделать искусственное дыхание и приводить в чувство лежащих, почему-то никому в голову не пришла.

Забуиров вызвался добежать до санчасти, а Теплов принялся названивать по стоящему рядом, под «грибком», телефону в караульное помещение. Как назло, телефон молчал, не удалось дозвониться ни до караула, ни до штаба училища. Странным было то, что не было видно ни одной горящей лампочки на территории училища. Кроме того, стояла настораживающая тишина. Не было слышно ни одного звука со стороны Рязани, что было просто удивительно. Хоть и время показывало начало шестого, но в городе обязательно должны были ездить какие-нибудь машины, шуметь предприятия.

И крайне поражало исчезновение в небе туч с дождём за такой короткий промежуток времени. Поднялись и подошли Коверда с Вождёвым. Вместе начали теребить лежавших без сознания. Быстро поняв бесперспективность этого дела, стащили их на более сухое место и оставили лежать, подложив им под головы свёрнутые плащ-палатки. Затем начали осматривать друг друга. Ничего опасного не обнаружив, отряхнулись от грязи и стали поджидать Забуирова с помощью. А вот и он бредёт, и в свете ещё горевших обломков вышки, выглядит ошарашенным.

– Ну что? – спросил Зотов – Где врачи?

Забуиров подошёл и с каким-то ужасом ответил, почему-то шепотом – Училища нет! –

Как нет? – заорали все –

А вот так! Через сотню шагов в любую сторону один только лес. Я пробежал вдоль всего периметра и не нашёл даже тропинки.

– Не может быть, ты, наверное, сбрендил! -

– Сами проверьте! -

Толпой двинулись к выходу с территории складов. Вышли наружу и сразу, в довольно уже светлом рассветном часе, увидели стену леса в 20 метрах от ворот, тянувшуюся в обе стороны. Пошли вправо вдоль стены складов. Лес не исчезал. Вернулись обратно. Ладно, подождём, когда рассветёт окончательно. Забуиров предложил покричать и позвать хотя бы курсанта Семёнова, который заступил охранять соседний пост – гаражи.

Курсант Семёнов Александр. Выпускник школы Серпухова. Крепкий, метр восемьдесят два, член футбольной команды батальона. Из недостатков – слабая дисциплина и готовность выпить при случае, как, впрочем, у многих других. Учится средне, без особого рвения. Но, как друг, надёжный и на него можно положиться, не раздумывая.

Хором заорали – Сэм! -

В ответ услышали из-за забора – Чего орёте? –

Ты живой, Сэм?

– Живой. А что случилось? Я видел, как молния ударила с вашей стороны. Но ничего особенного не заметил.

Мы заорали – Беги сюда! Уже через пару минут Семёнов подбегал к нам. Рассказали ему о молнии и показали лежащих.

В это время зашевелился Судейкин. Ура! Кинулись к нему, помогли сесть. Он сидел, потряхивая головой. Мы стояли вокруг и смотрели на него. Наконец он пришёл в себя и начал оглядываться, пытаясь понять происходящее. Уже было достаточно светло и обломки вышки догорели и дымились. На востоке появились первые солнечные лучи. Подал признаки жизни капитан Чернов. Его приподняли и усадили рядом с Судейкиным, прислонив к стене склада. Тут заметили, что у него с головы течёт кровь. Его видимо не слабо приложило о кирпичную стену склада. Судейкин велел Семёнову сбегать на свой пост и поискать в машинах аптечку.

Семёнов побежал к гаражам и через 10 минут вернулся, с трудом найдя в одной из машин аптечку, хотя, по правилам, она должна была находиться в каждой машине на видном месте. Судейкин вытащил из аптечки бинт и перебинтовал голову капитану. Ещё раз осмотрели не пришедших в себя. Главное, удостоверились, что они живы, зато заметили, что у всех троих обожжены открытые участки кожи – ладони рук и лица, а у Марченко даже ствол автомата местами оплавился. Слава Богу, что патроны в магазинах не взорвались. Обожжённые места покрылись волдырями и некоторые из них уже прорвались и из них сочилась кровь и лимфа.

Перевязали, как умели и лежащих. При этом очнулись Винокуров и Иманкулов, но явно ещё не соображали, что с ними случилось. Я посмотрел на часы. Часы у меня были отцовские, ещё довоенные, марки «Победа». Корпус целиком из золота. Часы показывали без пяти шесть. Уже было светло. Всем пришедшим в себя сообщили о странном событии. Поскольку Чернов пока ещё был слаб, как и Винокуров с Иманкуловым, то Судейкин приказал остаться на месте Семёнову и Забуирову, а с остальными пошли поглядеть, что случилось. Вышли в ворота, ведущие из складов на дорогу в город, и подошли к расположившемуся напротив лесу. Потрогали деревья.

Они были настоящие. И это был самый настоящий лес, дремучий, очень густой, состоящий в основном из мачтовых сосен, высотой метров в тридцать, перемешанный местами елями, берёзами и осинами. Не было заметно никаких следов человека, кроме того, в изобилии, лежали упавшие подгнившие деревья, указывающие на то, что никакие лесники здесь отроду не водились и уборкой валежника не занимались. Пошли влево вдоль кромки леса. Судейкин приказал мне и Коверде двигаться впереди на 10 метров, держа автоматы на изготовке. Сам он, с Зотовым и Тепловым, шли за нами, также настороже с автоматами. Судейкин вынул пистолет и держал его в руке.

Медленно двигаясь, прошли мимо того, что было гаражами. Забора не стало, а с ним пропал и пост техконтроля с выездными воротами. Исчез кусок забора между складами и гаражами, прихватив с собой один ремонтный бокс. Прошли через обрезанный, как бритвой на четверть второй рембокс и по стоянке машин, где большинство машин исчезло, а две были разрезаны на части, мимо заправочного поста, мойки, всё время забирая влево по кругу, рядом с водонапорной башней, по ходу закрыв, на всякий случай, вентиль раздачи воды, вновь вышли на территорию складов, где миновали опять же, разрезанный почти на половину, склад парашютов и вышли сзади гаражей, где лес отдалялся от задней стенки метров на 60, утрамбованной траками гусениц площадки. Вернулись к вышке и поделились впечатлениями с оставшимися на месте.

По предварительной оценке, территория училища была обрезана почти правильным эллипсом с большим диаметром около 120 -130 м и маленьким в 90м, плюс минус 10, вытянутым по линии запад –восток. Всё пространство вне эллипса занимал лес. За время нашего путешествия, которое заняло менее получаса, очнулся Марченко, а Винокуров и Иманкулов, уже вполне, если так можно выразиться, очухались. Капитан чувствовал себя не очень хорошо и продолжал сидеть, прислонясь к стенке. Вероятно, имело место небольшое сотрясение мозга, вызывавшее тошноту и головокружение.

Взрыв откинул его на кирпичную стенку склада продуктов долгого хранения и НЗ, тогда, как другие приземлились на полуподземный склад вооружения, засыпанный землёй и покрытый мягким дёрном. Судейкин оповестил всех о результатах предварительного осмотра и предложил высказываться. Но никто не смог ничего дельного предположить. Я рассказал, что не так давно, прочитал фантастический роман какого-то писателя о том, что кусок Земли, с находящейся на ней деревней, поменялся местами с таким же куском другой планеты. Попавшие на другую планету земляне были вынуждены приспосабливаться к местным реалиям и в конце концов приспособились, но прошли через многие сложности.

Мою версию приняли, как предварительную, но капитан, чтобы окончательно удостовериться, предложил пройтись в сторону, где на нашей планете текла река Ока, благо, что до неё совсем близко. По прикидке, примерно 4 км строго на север. Пусть два курсанта с лейтенантом отправляются в ту сторону. Если идти не торопясь, даже через лес, то 4 км можно пройти за час, но пусть они пройдут полтора и тут же, если не найдут реку, возвращаются обратно. Очень важно, чтобы они вели себя, по возможности тихо, не привлекая к себе внимания.

Кроме этого, курсант Семёнов пускай залезет на водонапорную башню и займёт там позицию на площадке, а курсант Теплов на крышу одного из складов с такой же задачей и внимательно наблюдают за подступами. Судейкин велел мне и Забуирову следовать с ним и мы, взяв автоматы на изготовку, двинулись к лесу. Семёнов полез на водонапорную башню, а Теплова подсадили на крышу гаража, где тот перешёл к торцу здания, поближе к ограде и стал следить за окружающей местностью. Семёнов, забравшись на десятиметровую башню, встал на площадке рядом с баком на пять тонн воды. Постучав по корпусу, он определил, что бак почти полон, заметив, что закрыть вентиль, было удачной идеей.

Первая вылазка

Мы с Судейкиным, вощли в лес и зашагали на север. Лес был густой, мало того, упавшие деревья перекрывали нам дорогу и приходилось их обходить или перелезать. Почти сразу увидели скачущих по верхам белок, несколько раз из-под ног выскакивали зайцы. Щебетали птицы, где-то стучал дятел, жизнь била ключом. Примерно через полчаса, услышали треск веток впереди и моментально кинулись к ближайшим деревьям, скрывшись за ними. Треск приблизился и мы, с облегчением увидели, что это три лося, не торопясь продирающиеся через чащобу.

Один лось был громаден, с рогами, а два других гораздо меньше и без рогов. Никто из нас никогда не был знатоком лесной фауны, да и полевой, кстати, тоже, поэтому мы не определили, были ли меньшие лоси самками или подрастающими детёнышами. Пропустив лосей, двинулись дальше. Ещё через пять минут набрели на родничок, который выбивался из-под большого камня и, образовав небольшую ямку, диаметром с полметра и глубиной сантиметров 10, устремлялся по узенькому руслу вниз по склону.

Уклон, между прочим, был достаточно заметен и от остатков бывшего училища не прерывался, хотя и был незначителен. За то время, что мы прошли, а это было не меньше километра, перепад высот составил примерно 15-20 метров и было видно, что спуск продолжается. Мы напились холодной и чистейшей воды из родника и продолжили путь, при этом идя вдоль ручейка, который служил нам теперь ориентиром. Где-то ухала сова, куковала кукушка. Ничего инопланетного не было заметно. Ещё через полчаса, мы заметили впереди просвет и вскоре лес закончился, а мы оказались на берегу реки. До самой воды было ещё не менее 100 метров пологого спуска, но мы уже решили дальше не идти. Была ли эта Ока?

Несколько смущал факт, что река была совершенно узка, по крайней мере не более 20 метров., а может и меньше. Однако, стоя на берегу, мы видели, что по отчётливо виденным отметкам, река разливалась и гораздо шире, но то, что это не Ока, было предельно ясно. Ну что же, поглядев ещё на реку, мы развернулись и потопали обратно, вдоль того же ручейка, впадавшего в эту реку и, обратный путь, занял у нас гораздо меньше времени. По моим часам мы отсутствовали 1 час и 45 минут. А время, между тем, подошло к 9 часам.

Пока мы отсутствовали, капитан Чернов поделился с оставшимися идеей, что необходимо найти какое-нибудь удобное помещение для нас и, по его мнению, этим помещением послужит, расположенная на стороне гаражей, лаборатория кафедры сопромата, где мы ещё на втором курсе проводили испытания металлов на прочность, твёрдость по Бриннелю и в этом году учились основам сварки и резки металлов.

Поддерживая капитана и помогая Марченко с Иманкуловым, подошли к помещению, до которого было всего сотню метров. Винокуров от помощи отказался и ковылял самостоятельно. Дверь, конечно, была заперта, но, к счастью, открывалась внутрь и поэтому Зотов сильным ударом ноги выбил замок, и все вошли. Помещение представляло собой аудиторию на 30 человек с 15 лабораторными столами и кафедрой преподавателя. За спиной преподавателя находилась доска с мелом и дверь, ведущая на небольшой склад, где на полках стояли и лежали различные экспонаты и химикаты для опытов, а также лабораторные приборы. У стены стояли: учебный токарный станок 1К62, два небольших вертикально- сверлильных станка, а также электрический шлифовально-точильный станок с двумя шлифовальными кругами.

Помещение освещалось через два окна, расположенных вдоль стены, выходящей в сторону училища. Первым делом, все стулья были переставлены к стенам, а столы сдвинули по три, образовав 4 лежанки, на которые легли, на постеленные на них плащ-палатки и шинели, капитан Чернов, Иманкулов, Марченко и Винокуров. Ещё три стола оставили стоять и к ним присели остальные, причём Зотов тут же опустил голову на стол и, закрыв глаза, замер. Коверда вышел наружу и сообщил часовым, что они перешли в помещение лаборатории. Зайдя обратно, он тоже сел за стол и, оперев голову на руки, закрыл глаза. Наша группа с лейтенантом, вернулась к гаражам и, по указке Семёнова, зашла в лабораторию.

Все оставшиеся спали в различных позах на столах и стульях. Судейкин велел Зотову и Коверде сменить часовых на следующие два часа, и они вышли наружу. Через несколько минут в помещение вошли Семёнов и Теплов, и расселись на стульях. Прежде всего Судейкин доложил, что мы, вне сомнения, находимся на Земле, но Рязань ли это, неизвестно. До Оки мы не добрались, помешала другая река. Это известие совершенно не успокоило нас и добавило сомнений.

Приспосабливание.

Перед нами встал очень остро другой вопрос. Все хотели есть и пить и поэтому эта проблема была озвучена и принята к рассмотрению. Начали гадать, где взять пищу? Капитан предложил взломать склад продовольствия длительного хранения и НЗ. Всю ответственность он принимал на себя. Оставив в помещении раненых и курсанта Семёнова, в качестве охранника, остальные двинулись к складу продовольствия. Из лаборатории взяли кувалдочку и гвоздодёр. Подошли к складу продовольствия. Это было кирпичное здание, размером 6 на 24 м. Под самой крышей тянулись, почти по всей длине здания, узкой полосой, окна, специально для освещения склада, в случае отсутствия электричества. Торец в сторону ограды был глухой, а со стороны дороги имелись ворота, высотой в два с половиной метра и шириной в три.

В одной из створок ворот имелась дверь. На воротах и двери висели замки, опломбированные печатью завсклада. Теплов сбил замок с ворот, и мы раскрыли их во всю ширь, чтобы было светлей. Посредине помещения тянулся коридор на всю длину, а по сторонам располагались стеллажи с коробками и ящиками, которые мы и начали осматривать. По правой стороне, при входе, имелось маленькое помещение для завсклада, где-то 2 на 4 метра, с канцелярским столом, тремя стульями, шкафом, полками с документами. На столе стояла пишущая машинка, стакан для ручек и карандашей и, что нас обрадовало, стояла электроплитка, нам сейчас не нужная, на которой покоился обычный чайник, который мы забрали с собой.

Пошарив по складу, удалось найти несколько ящиков со стандартными сухпайками. Решили пока обойтись ими. Набрали их штук 30 и вернулись в лабораторию, закрыв ворота склада и навесив сломанный замок обратно. Кстати, что из себя представлял сухой паёк? Это была коробочка белого цвета, внутри которой лежали три консервы – мясная тушёнка, каша с мясом и рыба, пачка печенья, две пачки хлебцев, три пакетика чая, три пакетика сахара рафинада, что примерно соответствовало 2 тысячам килокалориям. К сухпайку, обычно прилагалась буханка хлеба, но его в складе не было.

Кстати, к вопросу о сухпайке, существовал анекдот – «Встречаются 2 генерала, американский и советский. Американец и говорит: "Американский солдат получает в сутки питания на 4 тысячи килокалорий". Советский хмыкнул, затылок почесал и отвечает:" Хотел бы я посмотреть на того солдата, который за 1 день сможет сожрать 2 мешка брюквы". Итак, с сухпайками мы вернулись к своим товарищам. Каждый получил по одной коробочке, и лейтенант Судейкин объяснил нам порядок пользования вложенными продуктами, хотя мы уже раза четыре получали подобные во время учений. Семёнов сходил с чайником к водонапорной башне и из сливного патрубка налил в него воды, затем соорудил под навесом учебного сварочного пункта костерок из дощечек и подвесил его над ним.

Вскрыв банки с мясной кашей штык –ножами, приступили к завтраку. Закипел чайник и Семёнов заварил в нём чай, бросив внутрь пять пакетиков с заваркой. Пользуясь лабораторной посудой различного назначения, мы попили чай и, с разрешения капитана Чернова, закурили. Некурящими были Забуиров и Марченко. У большинства были сигареты «Прима» по 14 копеек за пачку, а у офицеров болгарские сигареты «Стюардесса» за 35 копеек. Как раз часы показали 11 часов утра, и Судейкин приказал мне и Забуирову сменить караульных. Мы вышли из здания, надев шинели и прихватив автоматы. Я полез на водонапорную башню, а Фарад на крышу склада. Я огляделся вокруг. Первые ряды деревьев заслоняли вид, но было заметно, что лес простирается во все стороны на многие километры. Я уселся на притащенный Зотовым деревянный ящик и стал наблюдать за своей стороной. О соблюдении устава, в котором оговаривается, что часовой не имеет права сидеть и курить, мы уже не думали, но о жесточайшей необходимости вести наблюдение, никто не забывал, даже Коверда.

Солнце поднялось уже высоко и заметно пригревало, хотя холодный ветерок сводил этот нагрев на нет. Температура была, наверное, градусов 14 -15. Я поднял воротник шинели и встал, чтобы поглядеть на Фарада, который ходил по крыше склада и следил за противоположной стороной эллипса. Прилетела сорока и усевшись на перекладину столба с висящими с него, со стороны леса, оборванными проводами и застрекотала сердито, с интересом наблюдая за моими действиями. Заглядевшись на неё, я пропустил момент, когда через разрушенный рембокс, со стороны вплотную стоящего леса, на территорию гаражей зашло какое-то животное, принятое мной сначала за собаку, но присмотревшись я понял, что это медведь. Зверь не спеша направлялся к грузовикам на площадке. Я заорал: – Тревога! Медведь на территории!

Медведь услышал меня и взглянул вверх. Потом поднялся на задние лапы. На мой взгляд, это был, так себе, медведь, среднего медвежьего роста, наверно даже, ниже 2-х метров, стоя. Тут из лаборатории выскочил Судейкин, выхватывая пистолет из кобуры. Следом вышли Коверда и Теплов с автоматами. Зверь обратил внимание на них и сделал несколько шагов к ним навстречу. Дистанция между ними составляла метров 30. Судейкин схватил с пожарного щита ведро и застучал в него рукояткой пистолета, а Коверда с Тепловым заорали на медведя – Пошёл вон, кыш! – Медведь слушал крики и стук несколько секунд, а потом опустился на четыре лапы и потрусил обратно в лес.

Когда он скрылся из глаз, Судейкин велел Забуирову слезать с крыши, заявив, что днём достаточно одного наблюдателя на вышке и они все зашли в помещение. Судейкин рассказал, что медведя прогнали, но данный факт заставляет нас подумать о необходимой защите и недопущении подобного. Чернов спустился с лежанки и, сев на стул, произнёс речь: – Товарищи, мы попали в очень неприятное положение, которое осложняется полной нашей неосведомлённостью. Нам архиважно установить связь с внешним миром. Перед лицом угрозы мы должны, как никогда ранее, сплотиться и держаться друг за друга. Ситуация сложная и неопределённая. Мы не знаем, чем заняться в первую очередь. Мало того, все мы, будучи горожанами, совершенно не подготовлены к выпавшим нам задачам. Понятно, что мы не собираемся оставаться здесь до тех пор, пока нас не найдут.

Мы должны предпринять всё возможное, чтобы, во-первых – защитить себя от опасности, связанной с проникновением на территорию зверей или каких –либо недругов, а во-вторых – найти людей, через которых можно было бы связаться с правительством и решить вопрос о передаче, охраняемых нами, материальных ценностей в надёжные руки, с тем, чтобы занять подобающее нам место в этом мире, в соответствии со своими способностями и полученными знаниями. Мы должны, как те люди в фантастическом романе, приспособиться к новым реалиям. В армии говорят – не можешь, научим, не хочешь – заставим. Нас не надо заставлять, мы все понимаем, что мы обязаны приспособиться, чтобы не погибнуть, но нам не хватает знаний и умений. Поэтому мы должны переступить через не могу и учиться немедленно.

Уже скоро обед, а там и вечер, а звери свободно проникают на территорию. Сейчас все, кто в состоянии должны заняться устройством ограждения, чтобы ночью нас не сожрали. Я считаю, что в светлое время суток, караул будет нести один человек с вышки, а вот ночью, по крайней мере двое, а где и как, это надо решить до вечера. -

На этом все согласились. Больных оставили в помещении, а все остальные двинулись наружу. Сержант Винокуров вызвался идти со всеми. Первым делом закрыли северные ворота складов со стороны леса. Почти всё наружное ограждение складов осталось неповреждённым, кроме южной части. Тамошняя стена попала в эллипс изменения и на её месте стояли деревья. Склад парашютов, находившийся на этой стороне, в углу, был разрушен. Почти половина помещения исчезла, а крыша обрушилась вниз. Судейкин оставил здесь Винокурова с Тепловым, Забуировым и Зотовым, для разбора завалов и перемещения имущества из склада на новое место, рядом, в кучу, чем они и занялись немедленно. Сам же, с Ковердой и Семёновым, прошли к северо-западному углу складов, где образовалась брешь, в результате исчезновения примерно 3-х метров забора между гаражами и складами, через которую проник медведь.

Ограждение гаражей исчезло полностью с северной и южной частей, как и со стороны бывшего училища. Остался забор, отделяющий территорию гаражей от территории складов, с упомянутой брешью, которую необходимо было заложить. Ограждение представляло из себя стену из ж. б. плит, размерами 3 метра на метр двадцать, уложенных друг на друга, между вкопанными и забетонированными в землю, трубами и, закреплёнными от выпадения, приваренными стальными косынками. Таким образом, высота забора составляла 2 метра 40 см. Кроме этого к каждой трубе был ещё приварен стальной уголок, длиной с метр, с наклоном наружу, а между ними протянута колючая проволока в 6 рядов, что представляло очень надёжную защиту от людей и зверей.

Решено было эту брешь заложить деревянными стропилами от рухнувшей крыши склада парашютов. Найдя лопаты в ремонтном блоке, Коверда и Семёнов, положив свои автоматы рядом с собой, начали копать ямы для установки столбов, а лейтенант с пистолетом сторожил их от нападения из леса. В это время первая группа растаскивала рухнувшие перекрытия из стропильных балок и чердачных досок. Парашюты перетаскивали и складывали в кучу, прямо за уцелевшей стеной, внутри ограждаемой территории. Стропильных балок было 5 и ещё 14 брёвен от ферм, удерживающих шиферную крышу. Две стропильные балки вкопали на северном участке, а между ними приколотили доски перекрытия крыши склада. Гвозди применили старые.

Забуиров вытаскивал их гвоздодёром и выпрямлял молотком. Брешь закрыли таким образом на высоту в два с половиной метра. Затем все отправились на обед в лабораторию. Меня на посту сменил Теплов. Я, кстати, поделился с ним мыслью, что необходимо следить и за небом. Вдруг увидим самолёт. До этого момента надо мной не пролетало ни одного летательного аппарата, также совершенно не наблюдалось инжекционных следов от самолётов, что для центра России, с близлежащей Москвой, было не типично для нашего времени. После обеда и перекура все здоровые направились к разрушенному складу и к 15 часам закончили перенос имущества со склада внутрь территории. Кроме парашютов, там оказались палатки, одно, двух, четырёх и двадцатиместные с необходимыми приспособлениями и приданными к ним печками-буржуйками на холодное время года.

Насколько нам стало позже известно, в складах хранились палатки для устройства модульного походного лагеря на 500 человек. Так что куча барахла, оказалась весьма внушительная. Позднее решили развернуть большие палатки и уложить имущество в них. Далее так же вкопали от забора гаражей до уцелевшей стены три столба и прибили к ним доски, опять же на высоту два с половиной метра. Работали до темноты, сменив караульный пост ещё два раза. После ужина в 20 часов и перекура, собрались в комнате. Капитан предложил Судейкину подогнать к двери лаборатории уцелевший БРДМ (боевая разведывательно-дозорная машина) и установить ещё один пост, прямо в нём, что и было исполнено. Затем все, включая больных, вышли наружу и закурив, стали смотреть в небо. Луны не было, небо было почти чистое, звёзды сияли, складываясь в знакомые нам созвездия. Вечер был тёплым, не менее 16 градусов.

Нигде темноту не нарушали какие-либо отсветы искусственного происхождения. В лесу, тем не менее, слышались шорохи, хлопанье крыльев, а потом раздался волчий вой. Это было где-то далеко от нас, но многие поёжились. Установили порядок дежурств на ночь и решили ложиться спать. Кроме двух часовых и двух бодрствующих, которые уселись на стулья, остальные улеглись, кто на пол, кто на столах, подстелив плащ-палатки и шинели. Автоматы каждый держал рядом с собой.

Мне с Фарадом выпало дежурить с 3-х до 5-ти часов утра. Я забрался на башню, а Фарад влез в БРДМ. Небо помаленьку заволокло облаками и стояла такая темень, что я не видел ничего дальше вытянутой руки. Приходилось ориентироваться на слух. Какие-то звери подходили к забору и скреблись в него, но ничего особенного не произошло и нас сменили в 5 часов. До 7 утра мы с Забуировым бодрствовали, я ещё выходил, время от времени наружу, покурить. В 7 часов состоялся общий подъём, а мы с Фарадом легли спать. Нас разбудили в 9 часов и я, позавтракав сухпайком, опять полез на вышку. Рассвело. Небо было затянуто облаками. Чернов уже почти оклемался, Иманкулов и Марченко тоже, но обожжённые руки не позволяли им работать.

На лице кровоточили волдыри. Они были обмотаны бинтами, оставляющими свободными только глаза и рот. Встал вопрос о вооружении для Марченко. Его автомат спёкся от жары и подлежал утилизации. На этот раз капитан велел вскрыть склад вооружения, но постараться не ломать замки. Кстати, в кабинете завсклада НЗ удалось найти ключи, которые, к счастью подошли ко всем остальным замкам других складов, кроме склада артиллерийских снарядов. Оставили в лаборатории больных и пошли все на склад вооружения. Открыли двери и первым делом вошли в кабинет завсклада, аналогичный другим складам. Тот же стол, стулья, шкаф и полки. Неработающий телефон, радио и электроплитка с чайником. В столе нашли две пачки болгарских сигарет, что весьма обрадовало Судейкина. Нашли стеллаж с ящиками автоматов АКМ.

Вскрыли и взяли один. Прихватили, на всякий случай, один цинк с патронами 7,62 для АКМ. Лейтенант приказал также открыть склады стройматериалов, обмундирования и амуниции и забрать журналы прихода и расхода, для ознакомления. Вернулись в комнату. Выдали Марченко новый автомат и три магазина с патронами. Поскольку у него руки были забинтованы, автомат от смазки вызвался почистить я, как раз вернувшись с поста. Капитан опять предложил рассмотреть сложившуюся ситуацию. Он начал – Товарищи, сегодня уже 5 мая, мы почти два дня в безвестности. Завтра с утра Судейкин и с ним четверо должны пойти в лес искать людей. В какую сторону идти неважно, но наверно, целесообразней, идти поближе к Оке и вдоль неё.

Кроме этого, у нас проблема с питьевой водой. В баке ещё много воды, но уже через неделю она наверняка зацветёт и станет негодной для питья. Раньше вода в баке обновлялась каждые два –три дня, так как тратилась на нужды училища, а новая подавалась из скважины. Сейчас мы тратим не более 300 литров в день, а подпитки нет.

Поэтому желательно найти поблизости источник воды. Я предлагаю Судейкину двигаться в каком – либо направлении 4 часа, затем приняв пищу на месте, возвращаться. Если удастся найти людей, то надо будет с ними договориться о помощи и узнать о существующем положении в стране. В худшем случае, мы ждём вас не позднее вечера послезавтра, 7 мая. По пути стараться отмечать свой путь знаками, типа сломанная ветка или уложенная кучка камней, или веток. Если вы не придёте, то 8 мая я вышлю троих человек по вашим следам. Опять же, прошу продвигаться без шума, мы ещё не можем предполагать, как поступят найденные люди. –

Все согласились с ним. Кстати, мы заметили, что офицеры сменили тон в обращении с нами. Теперь обращались к нам не «товарищ курсант», а по фамилии или имени. Приказной характер сменился просительным. Наши замечания и предложения выслушивались внимательно. Наступило время обеда, и все вновь вынули из сухпайков банки с тушёнкой. Очень не хватало хлеба. Кончились сигареты. Закончив обедать, стали жаловаться, что сухпайки надоели и надо каким-то образом разнообразить пищу. Из горячего мы имели только чай. Зотов предложил сложить печь. Но тут Забуиров обратил внимание всех на то, что между складами, под тентом, стоят две армейские кухни на колёсах. Почему бы не воспользоваться одной из них. Котёл, конечно, там громадный, но это лучше, чем маленький. Судейкин спросил:

– Кто умеет готовить пищу? – Оказалось, что никто. Умели зажарить яичницу, картошку, сварить макароны. Короче, все в одинаковых условиях.

Решили бросить жребий и тот, на кого он падёт, будет поваром. Учиться будет по ходу, опять же «через не могу». Выбросили на пальцах и выпало Иманкулову. Хоть он и был забинтованный, но согласился с тем, что сможет готовить, но необходимо, чтобы ему наносили дров. Тут же, Судейкин с Олегом, Фарадом и Владимиром отправились к складам и, вручную, выкатили из-под тента одну из кухонь, а затем все вместе прикатили её на площадку напротив водонапорной башни. Сходили в лес, набрали валежника и сложили рядом. Топором с противопожарного щита, Теплов начал рубить валежник на дрова. Территория автопарка была совершенно открыта с трёх сторон, и мы решили немедленно начать её огораживать. Перетащили все оставшиеся доски и балки от рухнувшего склада к лесу и начали прибивать доски прямо к ближайшим деревьям. Необходимо было оградить примерно 90 метров по эллипсу.

Вновь Забуиров вытаскивал гвозди из досок, выпрямлял их, а остальные прибивали доски с зазором в ладонь. Досок не хватило самую малость. В дело пошли и шиферные листы, которые прибивали к доскам. В это время Судейкин разжёг огонь под котлом, в который он же, наносил два ведра воды, и Иманкулов начал готовиться к засыпке в котёл макарон, принесённых из склада. Ещё утром мы взяли со склада амуниции 11 котелков и выдали каждому. Около 20 часов поужинали. Иманкулов приготовил варёные макароны с тушёнкой, почти «макароны по-флотски».

Всем насыпали в котелки, и мы с удовольствием поели горячую пищу. Иманкулов не рассчитал и еды оказалось больше, чем мы смогли съесть. Оставили на завтра. Попив чая, сели на чём попало, в кружок. Разговор пошёл о нашем будущем. Гадали, чем всё закончится и как быстро нас найдут, а если не найдут, то, что нам делать? Капитан Чернов, который с обеда рассматривал приходно-расходные журналы складов, сообщил, что мы богаче, чем Али баба со своей пещерой и привёл некоторые данные:

– Одних сухпайков было 5 тысяч. А ещё сухое молоко, сухой яичный порошок, 50 мешков макарон, 30 – гречки, 20 – риса, 8-пшеницы и ещё различных консервов, сахара, соли, спичек и, к общей радости, до тысячи пачек папирос «Беломорканал». – На этом он был вынужден прервать чтение перечня, так как все курильщики вскочили и помчались к складу, правда с разрешения капитана. Вернувшись, каждый взял по две пачки, закурили и капитан продолжил зачитывать список, подсвечивая себе китайским фонариком. – Обмундирования на полк, столько же стрелкового оружия. А ещё снаряды к пушкам, патроны на месяц боевых действий полком, пулемёты и т. д. и т.п. Всего, конечно, не запомнишь. Кроме того, определились с техникой. В боксах стояли: десять САУ АСУ- 57, два БМД и два БРДМ. Две машины ГАЗ 51, один ЗИЛ 131 стояли на площадке. К сожалению, противоположная сторона гаражей, где располагались столько же боевых машин и ещё больше грузовиков, испарилась. А ещё, имелись два, разрезанных катаклизмом сзади, грузовика ЗИЛ 131.

Сохранилась, уже на самом краю эллипса, заправочная станция с 4-мя колонками и вкопанными ёмкостями для горючего. Да на территории складов уцелел склад ГСМ. Всем этим мы можем пользоваться, но вот только выкатить технику на простор, мешает лес. Порешили завтра направить 5 человек на поиски людей, а остальным продолжить строительство ограждения вокруг автопарка. На этом все пошли спать, а я на вышку- нести караульную службу. Как только стихло, на территорию автопарка из леса начали проникать какие-то животные. В свете луны я узнал их, это были лисы. Привлечённые запахом макарон по-флотски и пустыми консервами от тушенки, лежащими в мусорном ящике, они сновали вокруг полевой кухни, тявкали и грызлись между собой.

Некоторые хватали зубами пустые банки и уносили их в сторону, чтобы вылизать внутренность. Другие пытались у них эти банки отобрать. Количество лис достигло не меньше дюжины, когда на площадку выскочили два волка. Лисы тут же разбежались, а волки подошли к кухне и встав на задние лапы стали обнюхивать закрытый котёл. Однако, не получив желаемого, они ещё некоторое время побегали вокруг кухни и удалились в лес. В час ночи меня сменил Зотов, а я пошёл в помещение, где с Забуировым уселись за стол, чтобы бодрствовать до 3 –х часов и позволив улечься спать Теплову и Семёнову. Улёгшись спать в 5 часов утра, меня разбудили в 7, и все высыпали во двор, чтобы умыться из сливного крана водонапорной башни и сходить в туалет. На этот раз на вышку полез Забуиров, а мы собрались около кухни, где Иманкулов подогревал нам вчерашние макароны.

На территории, после налёта зверья, валялись консервные банки и другой мусор из потревоженного ящика. Все вместе собрали мусор и закинули его обратно. Надо было срочно заканчивать строительство ограждения. Наконец поспел завтрак. Все поели, попили чай, покурили и, с благословения Чернова, разошлись. Судейкин, я, Зотов, Коверда и Семёнов, после недолгого размышления, направились в западном направлении, через недостроенное ограждение. Кстати, пришлось затратить полчаса на поиски вещмешков со склада амуниции. Вещмешки, иначе их называли «сидор», получил каждый, для ношения в них необходимых личных вещей, которых у нас практически не было. Сидор отличается от рюкзака простотой. Это просто мешок из прочного материала с двумя лямками. Горловина мешка связывается наброшенной на него петлёй от лямок и затягивается, в результате он превращается в рюкзак.

Развязать его тоже элементарно. В вещмешки положили плащ-палатки и сухпайки, а также перевязочные индивидуальные пакеты, также полученные всеми. Оставшиеся должны были закончить строительство ограды. Капитан, уже почти здоровый взялся за проверку технического состояния автотранспорта и боевых машин, ему помогал Теплов. Иманкулов мыл котёл и раздумывал о меню на обед. Марченко в повязках, по просьбе капитана, взялся за поиски каких-либо карт рязанской области в складах. Так что продолжать строительство ограды досталось Винокурову, в одиночку. Ему же с Забуировым придётся меняться на посту смотрящего с вышки.

Вторая вылазка.

Впереди в 20-ти метрах, с автоматами на изготовку, шагали Семёнов и Коверда. Я, лейтенант и Зотов шли следом. Уже через сотню метров мы наткнулись на небольшой ручей. Перешагнули и пошли дальше. Каждые сотню шагов лейтенант делал заметку – ломал несколько веток на деревьях. Лес жил полнокровной жизнью, скакали зайцы, щебетали птицы, стучал дятел, кукушка куковала. Спугнули несколько кабанов. Идти было трудно, поваленные деревья преграждали путь, кустарники порой были настолько густы, что их приходилось далеко обходить. Солнца не было видно из-за высоких деревьев. Хуже всего было то, что из травы вылетали комары и нападали на нас.

Приходилось махать руками и оторванными ветками, чтобы их отогнать. Комары не отставали и им порой удавалось куснуть кого –нибудь. Впереди показалась большая поляна. Осторожно подошли к её краю и увидели пасущихся на ней пяток огромных то ли зубров, то ли бизонов, рядом с которыми бегали несколько малышей. Звери были громадными. Самый большой достигал высоты в холке не меньше 1м 80 см. Они нас не заметили, так как ветер дул от них, а мы ко всему, старались не шуметь. Потихоньку, обойдя поляну, двинулись дальше. Часто попадались звериные тропы, испещрённые копытами животных. Видели косуль. А уж зайцы попадались пачками. Мы старались не производить шума и двигались гуськом, след в след. Тем не менее, птицы и белки, увидев нас, начинали шуметь и, наверняка, все звери в округе были настороже.

Начался дождь, пока ещё слабый. Пришлось вытащить из вещмешков плащ-палатки и накинуть на себя. Хорошо, что мы продвигались по лесу, где земля была засыпана упавшей хвоей, впитывавшей воду и идти по которой было легко, как по ковру. Никаких дорог или тропинок, протоптанных людьми, нам не встречалось. Также не слышно было никаких звуков, производимых людьми. Пройдя три часа, мы вдруг услышали вдалеке стук, явно принадлежащий деятельности человека. Мы тотчас же насторожились и стали двигаться ещё осторожнее. Стук становился всё ближе.

Потом он прервался и мы, остановившись, замерли. Стук возобновился. Впереди идущие начали подкрадываться к источнику стука. Остальные перебегали от дерева к дереву, прячась за ними. Коверда с Семёновым, пригибаясь, подкрались к источнику звука почти вплотную, как вдруг встали в полный рост и не прячась более, махнули нам руками, призывая к себе. Мало того, Семёнов громко выругался. Мы подошли к ним и увидели в просвете леса водонапорную вышку, со стоящим на ней Винокурове, а через прибиваемые доски на нас смотрел Забуиров. – Твою мать! -сказал Судейкин.

Остальные тоже выразили своё недовольство различными эмоциональными, не совсем печатными, выражениями. Мы сделали круг, пройдя три часа по лесу и вернулись обратно. Ничего не поделаешь, через прореху в ограде вошли на территорию автопарка и направились к своему расположению. Иманкулов что-то мешал в котле, из трубы валил дым. Подошёл Чернов с Тепловым. Дождь усиливался. Гремел гром. Мы зашли в помещение и расселись по стульям. Чернов выслушал нашу историю и подумав, высказал мнение, что надо бы найти компас. Они должны быть на складе. Никто из нас не был следопытом и звероловом. Все были горожанами и, в лучшем случае, заходили в лес, собирать грибы, но никогда не углублялись в него далеко.

Все читали о том, что любой человек, шагая, всегда забирает влево из-за разницы в длине шага левой и правой ног, при этом, если не следить за ориентирами, можно, сделав круг, вернуться в начальную точку. Решили пообедать и, не обращая внимания на дождь, закончить строительство ограды, а потом заняться чем-то другим. На том и порешили. Пообедав, все вместе (кроме недужных), пошли к ограде и заколотили последний отрезок досками и шифером. Далее накрыли кучу парашютов и других вещей из склада, лежащих на земле, брезентом, найденным там же.

Новые проблемы.

Капитан вновь предложил провести собрание. Все, кроме часового, расселись в классе за столами. Начал капитан: – Ребята, сегодня третий день нашего нахождения неизвестно где. Мы совершенно не имеем никаких данных и можем только гадать о сложившейся ситуации. Сегодня я с Тепловым проверили техническое состояние транспорта. Все машины в порядке, но мы не можем никуда выехать. Очень опасным является тот факт, что лес вплотную подходит к нашему обиталищу. В случае пожара, всё сгорит, тем более при наличии складов ГСМ и вооружения. Мало того, если появится какой-то враг, то пользуясь тем же лесом, может совершенно незаметно скопиться перед только что построенным хлипким ограждением и моментом, совершив атаку, уничтожить нас без труда, притом малым числом. Хватит с избытком 3-х или 4-х десятков, вооружённых даже лишь копьями и мечами воинов.

Притом часового с вышки, они могут снять стрелой, не выходя из леса. А если враг будет вооружён огнестрельным оружием, то и говорить нечего. Пока мы не узнаем точно, где мы и кто вокруг нас, надо держаться крайне осторожно. Продолжать сохранять тишину и каким-то образом усилить наружный контроль за периметром нашей территории, иначе нас уничтожат, как куропаток. Какие будут предложения? -

Предложения были и фантастические и не очень. Довольно долго препирались, но пришли к выводу, что, во-первых, желательно вырубить лес вокруг становища метров на 30-40. Во-вторых, разведать и спроектировать дорогу к реке, шириной 3 метра, с учётом наименьшего объёма вырубаемых деревьев по трассе. В-третьих, продолжать поиски людских поселений. В-четвёртых –устроить ограждение вышки, чтобы обезопасить часового. В- пятых, один БРДМ выставить с наружной стороны ограды складов и установить в нём пост, чтобы по ночам, с помощью прицела ночного видения, следить за подходами с восточной стороны. В-шестых, установить на вышку пулемёт ПКТ, а используемые БРДМы, вооружить положенным количеством патронов.

Было ещё много предложений, причём все животрепещущие, но их решили претворять в жизнь по возможности. Оставив в классе больных и смену для часового, пошли толпой в оружейные склады. Раскрыли ворота настежь и проникли внутрь. Достали три пулемёта ПКТ, к ним цинки с патронами, а также патроны для КПВТ калибра 14,5. Я и Теплов направились к БРДМ, который стоял у лаборатории, а Судейкин с Ковердой, вывели второй БРДМ из бокса и подогнав его к наружной стенке складов, тоже начали снаряжать вооружение. Капитан с остальными стали думать, как бы защитить часового на вышке и как там расположить пулемёт. БРДМы через час были готовы к отражению атаки. На вышке приколачивали доски для обороны поста. Сделали 4 амбразуры во все стороны горизонта. Пулемёт пока положили на площадке, вместе с патронами.

Решили, что часовой, при необходимости, будет вести огонь через амбразуры. Два других пулемёта поставили в классе, предварительно почистив их от смазки. Сложной проблемой стала необходимость дежурства по ночам 3-х человек посменно, при наличии всего пяти здоровых курсантов. Судейкин и Винокуров изъявили желание тоже дежурить, как все. Но и это было мало, и мы предчувствовали, что всем нам выпадут бессонные ночи. Дежурить решили по три часа. С выздоровлением Марченко, и Чернова последует небольшое облегчение. Кстати, в помещении склада боеприпасов была найдена туристическая схема рязанской области, а также политическая карта СССР, приклеенная на стену. Карту аккуратно сняли и перенесли в лабораторию.

В помещении завсклада нашли две удочки спиннинга и банку с крючками. Прихватили с собой. Заодно, в качестве матрацев, унесли несколько парашютов. Время подошло к 8. часам вечера. Иманкулов приготовил что-то вроде узбекского лагмана, с вермишелью. Поужинали, выпили чаю и, по традиции, расселись вокруг кухни покурить. Сказывалось напряжение последних дней. Почти все были не выспавшиеся. Но все понимали, что сдаваться нельзя и просто необходимо продолжать борьбу за выживание. В связи с усталостью, все пошли спать, кроме дежурного – капитана Чернова. На вышку полез Винокуров. Я пошёл в БРДМ снаружи территории, а Забуиров в БРДМ у лаборатории. Я забрался внутрь машины через верхний люк и закрыв его за собой, уселся на командирское место. Все мы ещё с первого курса учились вождению боевых машин, а на третьем курсе уже сдали на водительские права.

Все умели обращаться с вооружением, как БРДМ, так и АСУ 57. Участвовали в тактических учениях, стрельбах, учились определять комплектацию боевых машин и уходу за ними. Я посмотрел на часы, было пятнадцать минут десятого вечера, 6 мая. Снаружи лил дождь. Тянуло в сон, но я держался. Через триплекс наблюдал наружную обстановку, временами включая прицел ночного видения. Около 11 часов вечера из леса вышел знакомый медведь и, подойдя к БРДМ, начал обнюхивать его. Присутствие медведя даже обрадовало меня. Если тот спокоен, то значит поблизости нет ничего серьёзного. Но, с другой стороны, я заволновался – а как же меня сменят, ведь медведь может напасть на сменщика? Решил, что мне лучше будет прогнать его ближе к моменту смены. Но медведь скоро удалился. В 12 часов меня пришёл сменить Семёнов.

Я его окрикнул и рассказал о медведе. Смена Семёнова кончалась в 3 часа утра, когда будет ещё темно, но проблему с мишкой надо решать. Я пошёл в класс и тут же лег на пол, на парашют и заснул моментально. В 3 часа меня, Винокурова и Забуирова, разбудил Чернов, который всю ночь выполнял обязанности дежурного по кубрику, ответственного за смену караульных. Мы отправились менять караул.

Третья вылазка.

Ночь прошла вполне спокойно. В 6 часов утра, 7 мая мы вернулись с постов и разбудили Иманкулова, чтобы он начал готовить завтрак и легли спать. Поднялись в 8 часов утра. На вышке сидел Зотов, ему до 9 часов дежурить. Умылись, оделись, позавтракали макаронами и расселись у кухни получать задание. Чернов предложил вчерашней группе, в том же составе, выйти в северо-восточном направлении, на поиски людей. Согласно туристической схеме, не очень далеко расположено несколько монастырей. Странно, что мы не слышим колоколов. Кстати, по этой схеме, если мы в самом деле в Рязани, то позавчера мы вышли на реку Трубеж.

По схеме вокруг нас было расположено множество населённых пунктов и просто удивительно, что нас ещё не обнаружили. Мы взяли автоматы, вещмешки и вышли из ворот складских помещений на северо-восток. У Судейкина имелся компас. Договорились, что если никого не найдём, то к вечеру вернёмся, а если найдём, то вернёмся или дадим о себе знать послезавтра 9 мая. Остальные будут дооборудовать вышку и решать внутренние задачи. Дождались смены Зотова и вышли. Кстати, согласно туристической схеме, где-то там протекала река Трубеж, которая, совершив громадный крюк, соединялась с рекой Лыбедь, и впадала в Оку. Вполне возможно, что на её берегах также имеются поселения людей. Впереди шагали Зотов и Коверда.

Я, Судейкин и Семёнов в 20-30 м следом. Пройдя с километр, мы наткнулись на родник. Дно и берега его были аккуратно обложены камнями и заглублены примерно на 30 см, для удобства, зачерпывать воду ведром. От родника в южном направлении тянулась тропинка. Мы, не сговариваясь пошли по ней. Пройдя сотню метров, заметили просвет в деревьях и уже более осторожно стали красться к просвету. Тропинка вывела на маленькую лужайку площадью в две сотки. Земля была разрыхлена и устроены грядки, в которых копался человек, видимо сажая какие-то семена. Не заметив ничего угрожающего, мы вышли из-за деревьев.

Человек поднялся на ноги. Это был уже довольно старый мужчина с седой бородой, одетый в напоминающую ночную сорочку, хламиду до колен из материала, напоминающего обычную мешковину и подпоясанную верёвкой. Ниже высовывались босые ноги в белых штанах. Мы нестройно поздоровались. Дед ответил нам

– Мир вам. Да пребудет с вами Господь.

Затем он пошёл в сторону невысокого бугра, позвав нас за собой. Бугор оказался землянкой, выкопанной, обложенной ветвями и засыпанной землёй с отверстием наверху. Как оказалось, отверстие служило для выхода дыма при отоплении жилища «по-чёрному». Перед входом лежало несколько чурбаков, на один из которых дед уселся сам, а на остальные, по его указанию, расселись мы. Далее последовала длинная беседа, которую, для удобства, как и другие, в дальнейшем, чтобы не утомлять читателя архаичным русским языком со словами типа «Аз», «Есмь» и тому подобными, хотя в достаточной степени понятным, сразу переведу в привычный для нас.

– Я как раз сегодня жду вас – сообщил нам дед. – Зовите меня старец Афанасий. Я живу здесь затворником уже 15 лет. Люди изредка посещают меня, чтобы спросить совета или попросить благословения. А сам я, отринув всё мирское, молюсь господу нашему, выпрашивая мир и здравие для народа русского. На прошлой неделе было мне видение Пресвятой Богородицы. Поведала она мне, что уже в этом году ждёт Рязань беда лютая.

Идёт с востока Батый хан и ведёт с собой войско неисчислимое, поганое. И называются те нелюди -татарами. Всё, что попадается им по пути, они уничтожают, сжигают города и веси, народ истребляют, не жалея, ни женщин, ни детей малых или гонят с собой в полон, чтобы превратить в рабов своих. Нет от них никакого спасения. Никакое государство не в силах им противостоять. Уже захватили они полмира, разбили половцев и булгар, черемисов и мордву и хотят захватить весь мир. Но сказала мне пресвятая, что прибудут на землю рязанскую необычные люди с чудесным оружием, которые помогут остановить поганых. И вот, вы появились, и я тому свидетель.

Видел я и слышал, как с грохотом ужасным, появилась ваша крепость. И подходил я неоднократно, и глядел из-за деревьев на вас, и на ваши необычные вещи. И не убоялся, ибо поручила мне Богородица напутствовать вас на дело правое. Всё рассказала она мне. И как следует вам поступить, тоже. Знаю я, что идёте вы в город Переяславль, искать правды и помощи. Совсем недалеко до города, всего 12 вёрст. Но вот что велела мне передать Богородица. – Не идите вы в город. Не ждут вас, ни в Переяславле, ни в самой Рязани. Князья воюют друг с другом. Князь великий рязанский Юрий Игоревич не доверчив, корыстолюбив и коварен. Родных братьев не пожалеют князья русские, чтобы свою власть упрочить и чужой землицы урвать.

В Переяславле сидит на столе княжеском сын Юрия – Фёдор. Человек он молодой, добропорядочный и честный христианин. Но сейчас он в Рязани со своей женой, в гостях у своего отца, великого князя. Жена Фёдора, красавица Евпраксия, недавно разродилась сыном и поэтому он старается не покидать её. А за главного, сейчас в городе воевода, боярин Твердила. Ну придёте вы к нему и что же скажете? Одежда на вас странная, чудная. Говорите вы непонятно, хотя вроде бы и по-русски. Оружия на вас не видно. Никто не поймёт, что это у вас за палки за плечами.

Велит воевода схватить вас неожиданно и не успеете вы своё оружие применить. Да и как же вы примените его – ведь тогда придётся людей убивать. И как тогда вы потом оправдаетесь? А потом подвергнут вас пыткам нестерпимым и расскажете вы, где ваш лагерь. Пошлёт воевода туда дружину. Не справятся ваши товарищи с тремя сотнями дружинников. И объявят вас бесами, а вещи ваши бесовскими, и пожгут всё, и поломают, а вас самих если и не убьют сразу, то продадут в холопы к богатеям. Вот и вся недолга. А потому, поскольку я всё знаю наперёд, то советую вам вернуться обратно и до декабря месяца не показываться людям. А в декабре, когда хан придёт грабить Рязань, вот тогда вы и появитесь во всеоружии и поможете разбить окаянных.

Тут-то князь совсем по-другому к вам отнесётся. Знаю я вашу беду – мало вас, не успеваете вы свои дела вершить, но в этом я вам помогу. Завтра утром приду я к вам и с кем–то из вас, пойдём мы на юго-восток. Есть там село немаленькое и живут там люди из племени Эрзя. По-русски они в большинстве своём не понимают и, хотя и платят дань рязанскому князю, с рязанцами очень редко общаются. Побил хан Батый сородичей тех людей и прибежали многие с семьями к своим родственникам в то село. Но нет места для них, вот вы их и переймёте. Посулите им защиту, и они уйдут к вам. -

Нам, в общем то нечего было ответить. Спросили Афанасия, – Который сейчас год? Он ответил, что 6645 от сотворения мира. А от рождества Христова он точно не знает. Это у князей надо спросить. Спросили его, – Где находится Рязань? Он показал в сторону востока и сообщил, что до неё не менее 50 вёрст. – Поразмыслив, мы согласились, что Афанасий безусловно прав. Не будем торопиться. На том и порешили. Повернули обратно и уже в половине двенадцатого вернулись в лагерь. Все собрались у кухни и рассевшись кругом, выслушали наш отчёт о походе. До обеда решили отдыхать, что все с удовольствием и выполнили. В 2 часа позвали к обеду. Иманкулов сварил рисовую кашу с тушёнкой. Пообедали и вновь собрались у кухни. Вопрос был тривиальный – что делать? Капитан Чернов спросил: – Кто соображает в электричестве? -

Леса рук не наблюдалось. Он разъяснил, что помещение рядом с бездействующей трансформаторной подстанцией, является дизель генераторной станцией, существующей как раз на случай отключения электроэнергии. Надо разобраться, как запустить генератор и что случится если его запустить. Возможно будет необходимо протянуть куда-то провода и разобраться со схемой. Поскольку все находятся в одинаковом положении, то давайте поручим это дело двоим любым курсантам. – Кто желает? – На это дело подписались Зотов и Теплов. Они сразу же отправились в генераторную, чтобы прочитать инструкции и ознакомиться со схемой подключения.

Между тем все заметили, что на дворе довольно тепло и пора переходить на летнюю форму одежды. Первым делом скатали шинели и повесили их в лаборатории. Уходя за пределы лагеря скатки было решено брать с собой на случай холода. Заглянули все вместе в склад стройматериалов. Забрали 5 двуручных пил, а также десять топоров, пять ножовок, несколько лопат, кирок и ломов. Обнаружили 4 бензопилы «Дружба».

Тоже забрали с собой. Ещё на складе присутствовали: 2 бетономешалки, одна с электроприводом, одна с ручным. Штабель досок кубометров шесть, трубы диаметром от 20 до 120 мм, кое какой профиль – уголки, швеллера, двутавры, сварочные электроды, газовые горелки, цемент мешками, известь, гашённая и не гашённая. Краска различная в банках, провода. Два бензиновых переносных электрогенератора по 5 квт с выходом на 360 и 230 вольт. Прожектора, электролампы, утюги и много чего ещё.

Решили начать пилить лес вокруг лагеря. Работать с бензопилой никто не мог, к тому же боялись шуметь. Решили пока обойтись обычными двуручными. Начали пилить уже в половине четвёртого дня. Рассредоточились по двое на две пары. Я с Ковердой, Семёнов с Винокуровым. Чернов взялся охранять нас от зверей с автоматом. Судейкин изъявил желание забраться на вышку. Начали пилить. Получалось очень плохо.

Деревья были очень толстые, некоторые в полтора обхвата. За три часа спилили едва по три дерева. Они рухнули в сторону леса. В процессе пиления догадались, как заставить дерево падать в определённую сторону. Посмотрели на свои труды. Такими темпами мы вряд ли до зимы отодвинем лес от лагеря хотя бы на 15 – 20 метров. Между деревьями было от 2-х до 4-х метров, а кое где и до 5-6, к тому же, попадались места свободные от крупных деревьев, заросшие лиственными сортами или кустарником.

При желании, вполне можно было бы всякими зигзагами, огибая толстые деревья, довести работу по спиливанию до минимума. Тут как раз пришла идея, как нам построить дорогу к реке. Решили, завтра же, начать планировать трассу выезда, учитывая места с самыми тонкими деревьями и пилить толстые только в крайнем случае. Пусть даже трасса получится извилистой, но главное позволяющей проехать. К тому же, решили, всё-таки, использовать бензопилы. Раз мы не слышим звона колоколов от монастырей, то и они нас не услышат. С тем и закончили пока.

Собрались у кухни в 19 часов. На этот раз была гречневая каша с тушёнкой и конечно чай с сахаром. Опять же, случайно, нашли в складе стройматериалов мешок картошки. Видимо завскладом затырил его в столовой и спрятал в складе, чтобы потом вывезти незаметно домой. Единогласно решили картошку не трогать, а посадить её на освободившихся участках. Уж насчёт того, что картошки в Европе ещё нет совершенно, знали все. Откроем для России, Америку! В 9 вечера, как всегда, три человека проследовали на посты. Я попал на вышку. Со следующего дня наши больные соглашались начать нести караульную службу. Бинты с Марченко и Иманкулова сняли.

Раны от ожогов начали затягиваться. Капитан Чернов тоже окончательно поправился. Винокуров уже второй день чувствовал себя нормально. Так что 8 мая мы встретим в полную силу. Ночь прошла спокойно. Я ещё с 3 часов до 6 утра, просидел в БРДМе у лаборатории. Кстати, мы уже вторую ночь спали на раскладушках, 11 штук которых, вынесли со склада амуниции. А к ним матрацы, простыни и одеяла. У каждого теперь имелась своя кровать. Так что спали мы теперь, как нормальные люди. 10 столов вынесли из лаборатории, а остальные сдвинули к стене и обычно за ними, принимали пищу или читали.

Подготовка к приёму поселенцев.

Сегодня, уже 8 мая. Время 6 часов утра, смена закончилась. Я уже собрался оставить свой БРДМ, как к нам явился старец Афанасий. С вышки его заметил Забуиров и кликнул меня. Я отворил ворота и впустил его на территорию. Мы привели его к кухне и вызвали всех остальных. Расселись кругом. Кто ещё не видел старца, представились ему по именам. Старец обвёл глазами наше расположение, покачал почему-то головой и заговорил: – Дети мои, я подумал и решил отправиться в поход один. Меня в деревне Эрзя знают, язык их я понимаю. Сейчас весна, звери сытые, никто меня не тронет. Ждите меня с подкреплением послезавтра поздно вечером. Это будет 10 мая по нашим расчётам. По возможности, подготовьте места для ночёвки и проживания семей 15-20. – На этом он собрался уходить, но капитан предложил ему взять с собой хотя бы несколько сухих пайков. Пайки были старцу представлены. Он рассмотрел их, поинтересовался, что внутри банок и получив разъяснения, отказался от консервов, но взял с собой две пачки печенья и две пачки сухих хлебцев. Не отказался и от фляжки.

Принял и надел на себя солдатский ремень со штык ножом. В этот раз у него на ногах были обуты лапти. Больше ничего он не стал брать с собой и выйдя через ворота ушёл. Мы все провожали его до кромки леса. Затем все отправились спать до 8 часов, кроме Иманкулова и часового на вышке. В 8 часов, Судейкин скомандовал подъём и народ высыпал на двор, чтобы умыться и сходить в туалет. Иманкулов приготовил рисовую кашу, и мы позавтракали. Расселись у кухни, и капитан Чернов поставил нам задачу.

Необходимо было вытащить со складов каркасно-тентовые 6-ти местные палатки из комплекта полевого лагеря на 500 человек, в количестве 20 штук. Устанавливать их решили на пустыре за складами, который перенёсся с нами и представлял собой восточный полукруг эллипса, размерами около 100м на 90м. Ранее здесь располагался тир для стрельбы из пистолета и полоса препятствий для утренней физзарядки. Оставив у кухни Иманкулова и Марченко, отправились по складам. Выволокли тяжёлые палатки со всеми причиндалами на пустырь и принялись вначале выламывать полосу препятствий и щиты с мишенями. Очень помогло, что площадка была совершенно ровная. Пока разобрались с инструкциями по сборке палаток, пока раскатали брезент, прошло 3 часа. Разложили к каждой палатке все запчасти и начали, по 4 человека на палатку, сборку. К 14 часам собрали две палатки и начали собирать по второй.

Пообедали лагманом, перекурили и в 15 часов продолжили сборку. Дело пошло уже быстрее. К 20 часам собрали 10 палаток. Поужинали и, по традиции, расселись у кухни. Капитан Чернов внёс очень интересное предложение – К каждому складу прикрепить заведующего, с целью получения полезной информации и наложения ответственности за целостность имущества. Каждый завскладом должен будет знать ассортимент хранящихся в его складе предметов и быть в готовности ответить на вопросы по наличию тех или иных материалов, а также определять самостоятельно необходимость применения каких-то приборов или инструментов в нашей повседневной жизни. Составить списки фактически имеющихся материалов и вести журнал выдачи и прихода. – Складов было 8, в том числе разрушенный склад парашютов, всё имущество которого сейчас лежало под брезентом на земле у склада запчастей и инструментов. Написали на клочках бумаги наименования складов, вложили в фуражку. Каждый потянул себе. Мне достался склад запчастей и инструментов. Кроме этого, капитан Чернов, взял ответственность за всю авто и бронетехнику в гаражах. Винокуров получил в своё распоряжение насосную станцию, котельную и водонапорную вышку. Судейкину досталась дизель генераторная и ремонтные боксы.

Чернов обязал всех заниматься складами в свободное от работы время. Зотов и Теплов отчитались, что они разобрались в схемах подключения дизель генераторной. В помещении находилось 2 дизель генератора мощностью по 12 квт. Генераторы исправные, топливо заправлено полностью и запустить их можно в любое время. Определено, что они питают водонапорную станцию, лабораторию, освещение периметра и все электроустановки складов и автопарка. Лишние провода отрезаны и заизолированы.

Решили произвести пуск генераторов завтра, после обеда. С тем, все, кто был свободен, отправились спать. Я полез на вышку до 12 часов, а Забуиров и Коверда разбрелись по БРДМам. С 12 до 3-х я спал, с 3-х до 6-ти дежурил в БРДМ. В 6 часов разбудили Иманкулова и улеглись спать, отправив на вышку Зотова. Подъём произвели в 8 утра. Капитан поздравил всех с праздником –«Днём Победы». К сожалению, праздник не освобождал нас от работы. С 9 часов, после завтрака, продолжили установку палаток.

До обеда поставили 6 палаток. Последние 4 палатки закончили в 18 часов. Далее было необходимо установить в палатках раскладушки, по 6 штук в каждой, чем мы и занимались до ужина. Бросили на раскладушки матрацы и подушки с одеялами, простыни и полотенца. В 20 часов все собрались на торжественный ужин. Иманкулов сварил нечто вроде плова с тушёнкой вместо мяса, но очень вкусно. Капитан разрешил из запасов открыть на всех 5 банок водки, которая, к общему удивлению, тоже была в консервных банках. Выпили чаю и расселись вокруг. Капитан, по обычаю, поставил задачу на завтра – довести до конца разбивку лагеря, а также подготовить место для ожидаемых лошадей. Потом пошли спать, все практически не высыпались. Сегодня, наконец-то, на караул смог заступить Марченко. Я лёг спать, мне на смену с 12 до 3-х ночи. И эта ночь прошла благополучно. С 9 часов продолжили ладить лагерь.

Присыпали землёй стенки у всех палаток, а затем все вместе выволокли на край площадки автопарка прямо к созданной нами ограде леса, громадную каркасно-тентовую 6-ти арочную палатку размерами 15 м на 6 м и установили там, предназначив её для общественных собраний. Туда занесли 12 столов, стулья, несколько стеллажей. Установили щит на ногах и прикрепили к нему карту СССР. Также чёрную классную доску из лаборатории, с несколькими мелками. После этого любовались работой.

Лагерь был выстроен в 4 ровных ряда по 5 палаток, с чёткими улицами между ними по 4 метра. Первые 4 палатки, установили впритык к забору складов. Площадь лагеря составила 46 на 36 метров и от крайних палаток до леса ещё осталось не менее 30 метров. После обеда, в торжественной обстановке, произвели запуск одного из двух дизель генераторов. Мотор затарахтел, чихая и выплёвывая клубы дыма, но через несколько секунд приноровился и заработал ритмично. При закрытых дверях генераторной, тарахтенье было едва слышно. Чернов включил рубильник и все светильники по периметру лагеря загорелись, освещая и без того залитую солнцем территорию. Затем Судейкин, войдя в насосную под вышкой, включил погружной насос. Имелось опасение, что глубина скважины слишком велика и насос остался в будущем, но, к счастью, этого не произошло, глубина составляла всего 20 метров и значит, этот размер вписался в перенесённый. Стоящий на вышке Марченко припал ухом к баку и через несколько минут объявил, что вода полилась внутрь.

По схеме водоподачи, к воде, поступающей в бак, автоматически подмешивалось необходимое количество хлорки, запас которой имелся в насосной. Проверили наличие тока в имеющихся розетках. Включили и выключили сверлильные станки, заправочные колонки. Всё действовало! Закричали хором «Ура!». Наличие тока выручит нас от многих проблем. Пока нам электричество не требовалось и генератор заглушили.

Чернов высказал предположение, что неплохо было бы установить прожектора на вышку и в несколько точек, направленных на лес. Этим решили заняться позднее. Прибывающих лошадей временно решили запустить на территорию складов. Ограждение не позволит им разбежаться и защитит от хищников. А на территории, во многих местах растёт трава, даже на крышах полуподземных складов вооружения и боеприпасов, куда те, в состоянии забраться. А всего не менее 8 соток поросшей уже высокой травой площади. На один день хватит, а там разберёмся. До 18 часов приводили в порядок лагерь для приёма беженцев, а потом ещё пару часов всем позволили разобраться со своими складами.

Каждому выдали отдельный замок с ключами, для запирания своих владений. Я зашёл на свой склад и в тусклых лучах солнца, проникающих через остекление, быстренько и поверхностно пробежался взглядом по разложенным на стеллажах приборам и механизмам, в уме принимая решение, как можно срочнее помыть окна. Кстати, заметил на стеллажах 4 здоровых тюка, килограмм по 30, с так называемым «обтиром».

Это были тряпки различной формы и цвета, отходы текстильной промышленности, предназначенные для мытья и протирки механизмов и машин от масла и грязи. В складе имелось освещение, но генератор был отключен и включить его было решено к ужину. Заметил, что работы, по ознакомлению с наличностью, предстоят грандиозные и не на один день. С этим запер склад на свой замок и положив ключи в карман, отправился к кухне. Иманкулов приготовил еды примерно на 70 человек. Это были макароны по-флотски. Мы поужинали и расселись вокруг кухни. Закурили и завели разговоры. Как обычно, гадали, что нас ждёт в будущем. Тут слово попросил Чернов:

– Ребята, мы с лейтенантом посовещались и считаем крайне необходимым с самого начала установить дистанцию между нами и прибывшими. Ни в коем случае, я это подчёркиваю, не следует брататься с ними. Это ни к чему хорошему не приведёт. В скором будущем мы должны будем общаться с князьями и иерархами церкви, а панибратство с беженцами, являющимися в их глазах простыми смердами, снизит наш статус до низшего уровня. Мы обязательно должны оставаться в глазах непосвящённых, таинственными личностями, в какой-то мере даже чародеями, чтобы нас боялись и уважали. –

Эти слова вызвали у нас сильное возбуждение. Все начали наперебой предлагать свои мысли и идеи. В самом деле, мы ещё ни с кем в этом мире не общались, кроме Афанасия. Социалистическое воспитание противилось такому подходу. Как раз в наших мыслях мы ждали в беженцах новых собратьев по несчастью, возможных новых друзей и старших товарищей, готовых дать нам правильный совет, поддержать. А тут вот какая закавыка! Однако покричав некоторое время друг на друга, мы все пришли к общему решению – в самом деле, равноправие классов в этом мире, вещь совершенно вредная и даже опасная. Офицеры правы.

Возник вопрос – Как нам представиться? Товарищ? Не подходит – не вписывается. -Как не неприятно это нам было, но пришлось согласиться с тем, чтобы нас все другие называли господами, как тут принято и понятно каждому. Ровно в 21 час, Судейкин запустил генератор и свет залил всю территорию. Несколько лампочек сгорели и завтра их надо было бы заменить. Наружный БРДМ отогнали почти к лесу, и он встал между деревьями и палатками. На вышку полез Винокуров, к БРДМ у насосной забрался Забуиров, а я отправился к БРДМу наружу. Остальные продолжали сидеть вокруг кухни. Было ещё достаточно светло, хотя солнце зашло за верхушки деревьев.

Беженцы.

Примерно в 21 -30 услышали шум снаружи. Все кинулись за автоматами и уже через 5 минут заняли оговорённые ранее позиции на крышах складов и лаборатории. Винокуров высунул в амбразуру ствол пулемёта. Было слышно, как множество людей, обходя лагерь, двигаются к единственным нашим воротам при складах. В свете ламп и заката показался старец Афанасий и крикнул на вышку Винокурову, что всё в порядке.

Открывать ворота направились Судейкин и Коверда. Объяснили Афанасию, чтобы он вёл народ на площадь к кухне. Показались первые беженцы, изумлённо крутящие головами на лампы освещения. Мужчины вели под уздцы лошадей, гружённых мешками со скарбом и несущих на себе несколько малышей. Остальные шли пешком, тоже неся на себе мешки. Женщины, с детьми на руках и тоже с мешками. Афанасий что-то кричал им на непонятном, певучем языке. Судейкин указывал ему, что надо делать и тот переводил остальным. Лошадей провели на бетонированную площадку автопарка и начали освобождать от груза, сваливая его в кучи. Также, все прибывшие освобождались от мешков, складывая их туда же. Причём кучки эти, были все обособленные, видимо принадлежащие определённому семейству.

Маленькие дети плакали, кто повзрослее, молча выстраивались вокруг своих матерей. Специально для такого случая, около кухни поставили в два ряда по 5 столов. Вокруг столов уложили брёвна от спиленных нами накануне, деревьев, а также выставили десяток стульев. На столах стояли 10 термосов с макаронами и алюминиевые тарелки с ложками. Судейкин указал Афанасию водопроводный кран, где прибывшие могли бы умыться. Афанасий направлял людей, переводя слова на их язык. На площадке царил сущий бедлам. Люди, а их было вместе с детьми не менее сотни, не зная, чем заняться, садились на землю или таращились на непонятные им автомобили и БРДМ, из которого вылез Забуиров и сидел на башне, взирая на это непотребство.

Наверно целый час потребовался, чтобы привести всё в порядок. Народ утихомирился. Лошадей, числом 35, не стреноживая, попросту выпустили во двор складов, где те разбрелись и под светом ламп начали щипать траву у ограды и между зданиями. Там же оказались и пяток баранов, две коровы, а также несколько кур с петухом. Были тут и две собаки, сбитые с толку неразберихой, прижавшиеся к ногам хозяев. Всем было предложено сесть за столы и накладывать себе пищу. За столами, конечно, все не уместились и многие сидели на земле или сёдлах, снятых с лошадей. Афанасий разрывался между всеми, утихомиривая и организуя. Беженцы разделили пищу поровну и торопясь, насыщались ей. Видно было, что все жутко устали.

Маленькие дети засыпали на руках матерей. Афанасий объяснил, что в чайниках чай, а на столе сахар рафинад и печенье. Дети похватали печенье и сахар, а взрослым пришлось пить чай не сладким. Пока все ели, курсанты разглядывали прибывших. Мужчины были возрастом от совсем молодых, лет по 17-18, наших ровесников, до 40-летних, крепких бородатых мужиков. Все были одеты в рубахи до колен, на ногах лапти. Только у пятерых на ногах были сапоги и довольно приличные цветные, расшитые рубахи, заправленные в штаны. А один, здоровый мужичина лет 35-ти, не снимал кольчугу и шлём, только отцепил, висевший на спине щит и уложил в одну из куч. У многих на боку висели мечи. Мы заметили, что средний рост прибывших около 1,65м. Женщины были также разновозрастные, одеты в платья до пят, в косынках.

Дети поменьше, были в рубашках до земли, независимо от пола. Подростки в чём попало и все в лаптях. Афанасий, как и все, поел и попил чаю. Мы стояли в стороне, чтобы не стеснять беженцев. Наконец, уже часам к 11 вечера, последний из пришедших отставил в сторону чашку. Афанасий подвёл мужика в кольчуге к нам и представил его:

– Это сотник ополчения, народа Зрзя, Микиш. Он здесь самый главный. Ко всему прочему, он говорит по-русски. Есть ещё двое понимающие по-русски, так что они вам помогут.

Чернов объявил сотнику, что его следует называть господин Капитан, Судейкина – господин Лейтенант, Винокурова – Чернов показал на вышку – господин Сержант. А всех нас – господин Курсант и представил всех по имени – Курсант Фёдор, Курсант Валерий и т.д. Микиш каждому слегка поклонился. Чернов продолжил:

– Сейчас мы не будем разговаривать. Вы устали и поэтому мы вам предлагаем лечь спать. Для всех установлены палатки. Мы покажем вам, куда вы должны сейчас уйти и где положить свои вещи. -

Чернов с Судейкиным повели Микиша в палаточный лагерь, а остальным велели ложиться спать, что мы и выполнили, хотя долго не могли заснуть, взволнованные происходящим. Микишу показали лагерь и разрешили выбрать каждой прибывшей семье палатку. Вновь началась суматоха, женщины начали тащить, сваленные у кухни вещи, затаскивать их в облюбованные палатки. Мужики помогали им. Свет ламп позволял ориентироваться и вскоре все распределились по палаткам. Микиш назначил двоих дозорных, остальные разошлись. Сам Микиш ушёл к себе. Дозорные же, притащив из лесу сучья и валежник, развели костёр в трёх метрах от БРДМа, в котором сидел я, расселись вокруг огня, время от времени вглядываясь в лес. Судейкин отключил генератор, свет погас и всё затихло.

Наступило утро 11 мая. Я отдежурил с 3-х до 6 и, закрыв люк БРДМ на ключ, пошёл к себе. Подошёл Забуиров. Разбудили Иманкулова и улеглись спать. В 8 утра все встали и вышли во двор. Умылись, посетили туалет и подошли к кухне. Иманкулов сварил кашу из перловки, конечно же с тушёнкой. Кликнули беженцев. Те уже давно встали, хоть и были утомлены переходом. Дети лазали по БРДМу, взрослые располагались в палатках поудобнее. Афанасия не было, он ушёл к себе в скит. Народ стал подходить.

Мы показали, где вода, как открывать кран и закрывать. Женщины стали набирать воду в какие-то ёмкости и таскать в палатки. Кто-то умывался, кто-то пил воду. Подошёл Микиш и представил нам ещё двоих, понимающих русский язык. Их звали Паруш и Валдай. Предложили всем позавтракать, а после этого держать совет. Все расселись, кто куда. Накладывали себе кашу из термосов, наливали чай. К чаю прилагались печенье, сахар и хлебцы. У нас хлеба не было, зато у всех прибывших он имелся, правда, в ограниченном количестве. В течении часа продолжался завтрак. Затем все беженцы удалились в свой лагерь. Остались Паруш, Микиш и Валдай.

Слово взял капитан. Он поведал о наших трудностях и поделился общими планами. Во- первых, предложил Микишу назначить двух-трёх женщин, для работы на кухне: приготовлении пищи, мытье посуды и т.п. Главной задачей прибывших является вырубка леса вокруг лагеря на 100 -150 метров и прокладка дороги до реки, с вырубкой деревьев, мешающих проезду техники, шириной не менее 3-х метров. Необходимо также перенять частично охрану лагеря. Очень важно овладеть всем прибывшим русским языком и для этого отвести ежедневно по три часа, разбив их на две части.

После обеда полтора часа и после ужина. Занятия проводить будут по очереди Микиш, Валдай и Паруш, причём присутствие обязательно для всех, в том числе и детей. Пока дадим всем время два часа, для окончательного упорядочения жилых помещений и наведения порядка. Тут я выступил с предложением выделить несколько молодых женщин для мытья окон в складах. Микиш передал поручение Валдаю с Парушем. Отпустив Паруша и Валдая, попросили Микиша рассказать о своих приключениях. Микиш начал рассказ:

– Их деревня подчинялась своему князю и когда монголы напали на Булгарию и нанесли ей тяжёлое поражение, а затем начали продвижение в их земли, объявлена была, выражаясь нашим языком, тотальная мобилизация. От Эрзян, с ближайших деревень, набрали тысячу воинов, командование над которыми принял тысячник, прибывший в их края для набора войска. Тысяча выступила в поход с целью присоединиться в определённом месте к другим отрядам и затем всем вместе напасть на монголов. Но в пути тысяча попала в засаду. Монголы сначала обстреляли их из луков, при этом погибло очень много воинов. Монголы стреляют очень метко и стрелы их летят далеко. Затем на оставшихся, налетел большой конный отряд, наверно втрое превышающий их по численности. Самое неприятное, что монголы бьются нечестно.

Они не принимают схватки один на один, а кидаются по два-три человека на одного и, каков бы ни был их противник, но они быстро одолевают его и бросаются на следующего. Очень скоро тысяча была разгромлена, удалось уйти только тем, у кого были быстрые кони. Не больше полусотни ушли от смерти. Микиш командовал в этой битве сотней, из которой удалось ускакать четверым, кроме него. Они поскакали в свою деревню. Монголы ещё не нашли её в лесу, но как долго удастся им скрываться?

Микиш со своими воинами, решили уходить оттуда на Русь. В рязанском княжестве у них жили родственники. Они забрали своих жён и детей, кое какое имущество и на конях направились к своим родичам. С ними ушли ещё 13 семей и несколько неженатых молодых парней и девушек. Итого, умеющих держать в руках оружие, прибыло 25 человек. С ними 18 их жён, десять девушек и примерно 50 детей разного возраста, в основном малыши, потому что самым старшим мужьям не более 35 лет, а большинству от 20 до 30. Лошадей 35 и их надо кормить. Уже сегодня необходимо обеспечить их травой или сеном. У них есть с собой по мешку овса, но этого очень мало. Все прибывшие полны решимости выжить, любой ценой и согласны на любую работу. Микиш сейчас объяснит своим людям стоящие перед ними задачи, и они готовы немедленно начать их выполнять. С этим Микиш направился к своим людям.

Через короткое время подошли три женщины с Валдаем. Валдай пояснил, что эти женщины могут готовить еду. Одна из них его родная сестра и зовут её Лёса. Две другие – вдовы погибших в сражении братьев Паруша. Все они немного умеют говорить по-русски. Иманкулов, взялся объяснить, через Валдая, их обязанности и правила пользования кухней. Следом прибыли 10 молодых девчонок, лет по 15-17, для мытья стёкол в складах. Их поделили на две группы по 5девушек, и я повёл их сначала к себе, где выдал им кучу тряпья. Коверда выдал им вёдра и 4 стремянки. Все склады, кроме складов с боеприпасами и вооружения, открыли и девчонки взялись наводить в них порядок. Заодно обязали их помыть полы. Два мужика с десятком подростков от 10 до 14 лет, на лошадях поскакали на север, к реке Трубеж, чтобы накосить там травы.

Косы у них были свои. Другие кони остались выщипывать остатки травы, вокруг складов и у палаток. Все остальные мужчины, вооружившись выданными топорами, двуручными пилами и ножовками, приступили к вырубке леса, начав с северного направления. Судейкин, взяв меня с собой, повёл к старцу Афанасию. Придя к нему, мы нашли его, ухаживающим за своим огородиком. Мы поздоровались, а старец благословил нас. Судейкин передал старцу просьбу, приходить по утрам, к концу завтрака и учить детей грамоте и русскому языку. Мы согласились с тем, что грамоту надо преподавать ту, которая применяется сейчас, а не нашу, с которой, кстати, мы решили всё-таки позже, ознакомить новое поколение, посчитав её более простой и понятной. Афанасий, немного подумав, согласился. Мы спросили у него, не нуждается ли он в чём –либо, но он сказал, что у него всё есть. На этом мы вернулись в лагерь.

Работа уже кипела. Беженцы, не в пример нам, гораздо ловчее орудовали пилами и топорами и уже не менее тридцати стволов за время нашего отсутствия было спилено. На вышке нёс дежурство Марченко. Иманкулов, пока ещё, не передал полностью свои полномочия женщинам и руководил подготовкой к приготовлению обеда. Он с ними сходил в продсклад и принёс необходимые продукты. Показал, как вскрывать банки, и как узнать, не понимая написанного, что в них находится. Микиш с Черновым что-то обсуждали. Как оказалось, вопрос стоял в том, чтобы послать человека в Переяславль, скупать необходимые нам товары. Проблема состояла в деньгах. На это дело нужны были немалые деньги. К обсуждению присоединился Судейкин.

Я пошёл на свой склад, который убирали в первую очередь. Девчонки уже перешли в следующий склад, продовольственный. Оттуда я слышал их болтовню и смех. Я прошёлся по складу. Один угол занимал, не поместившийся в других складах, каркасно-тентовый модульный полевой госпиталь. Я пробежал по сопроводительной документации: хирургические инструменты, медикаменты (с ними надо ознакомиться поближе), раскладушки, шкафы в разобранном виде, складные стулья, печи, ёмкости и т.п. Вызвала интерес палатка-баня с двумя печами и баками. Для помывки одновременно 10-ти человек. Надо будет предложить ребятам. Это для всех нужно.

Далее стоят два мотора для АСУ 57, мотор для ЗИЛ 131, запчасти к двигателям, коробки передач, покрышки автомобильные и для БРДМ, камеры, компрессоры, вентиляторы, муфты сцепления, фрикционы, лампочки на 12 в, генераторы и стартеры, свечи зажигания, 50-ти литровые бочки с антифризом, тормозная жидкость в бутылках. Кислота для аккумуляторов, сами аккумуляторы, различные ёмкости. Тут долго надо разбираться. Я порылся в кабинете завсклада и нашёл там потрёпанный географический атлас и несколько художественных книжек. Эти вещи я взял с собой и отправился к кухне. В 13 часов объявили «шабаш». Все работники отправились умываться и готовиться к обеду. Я передал книги Чернову, который очень обрадовался атласу, хотя я не видел особой важности в его наличии. Сообщил про баню.

Чернов воодушевился и принял решение установить баню сегодня же. За утро, мужики установили вокруг кухни столбы из брёвен и устроили навес для кухни и едоков. Из имеющихся на складе досок соорудили два длинных стола с лавками на всю ораву. Для нас, установили отдельный стол, стоящий перед этими двумя перпендикулярно им, так что все столы образовали букву «П». При этом мы все сидели в один ряд, лицом к беженцам, сидящим в два ряда, друг против друга за каждым из столов и могли видеть каждого. Обед, налитый в термосы, стоял на столах. Разложены были ложки и тарелки.

Была поставлена задача, всем рассесться и запомнить своё место на будущее и всегда садиться именно там. Женщины и дети занимали один стол, мужчины другой. В середине нашего стола и, как получилось, в центре этой композиции, сидел Чернов. По его бокам Судейкин и Виноградов. А далее мы по четверо с каждого бока. Мы не возражали против кастовости, так оно и должно быть. Беженцы, между прочим, выложили все имеющиеся при них продукты в общий котёл и поэтому на столах имелся хлеб. На обед подали борщ, как положено с капустой, но без картошки, о которой здесь не ведали. Ну и конечно тушенка вместо мяса. Чай с сахаром и печеньем.

Сладостями местные были не избалованы и в большинстве передавали их детям. Все смотрели на Чернова. Он взял ложку в руку и разрешил всем остальным приступить к еде. К слову, после еды, мы обсудили это действие и решили поступать таким образом и далее, установив традицию. Пообедали и, оставив посуду на столах, разошлись на полчаса отдохнуть. Мы закурили, на что беженцы смотрели с ужасом и удивлением. Не знаю, что про нас рассказывал им Афанасий, но все пришлые относились к каждому из нас с подчёркнутым уважением и исполняли наши просьбы неукоснительно.

Чернов поведал Микишу о банях, которые необходимо соорудить и тот, с радостью согласился, тут же заняться этой работой. Для бани выбрали место на южной стороне палаток, впритык к ограде против моего склада. Этим занялись я, Коверда, Забуиров, Зотов и Винокуров. Приволокли с помощью мужиков две палатки и 4 печи. Затем, прочитав инструкцию, начали сборку. Вроде бы и просто было на бумаге, но работу мы закончили к ужину. Сегодня уже произвести мойку не удастся и оставили эту задачу до завтра. К ужину подсчитали объём выполненных работ. Было свалено более 100 сосен, не считая мелких берёзок и осин. Некоторые сосны имели по два обхвата т. е до полутора метров в диаметре. С них были срублены ветки, но пока они все лежали на местах. Необходимо было уяснить куда складировать стволы. Одновременно надо решать вопрос с пнями. На ужин женщины состряпали кашу из гречки.

Тут мы заметили, что сестра Валдая, Лёса, которая накладывала еду в термосы, очень красивая девушка лет 20-ти. Такая же, как он, блондинка с синими глазами. Она была довольна высокая, наверно не меньше 1,73 м, т.е гораздо выше других и очень стройная, и ладная. Как позже выяснилось, то, что для нас казалось стройностью, в этом мире называлось, худобою. Здесь, мерилом красоты, выступала пышнотелость. А с её высоким ростом и подавно, к ней никто не сватался, и в свои 20 лет она считалась старой девой. Нам всем она понравилась, а Судейкину в особенности, и это заметили все. Иманкулов, оставаясь завстоловой и завскладом продуктов, от готовки пищи освобождался и мог быть привлечён к несению караульной службы.

Как раз его и поставили дежурить с 9 до 12 ночи на вышку. Я и Забуиров по БРДМам. Несение службы беженцами пока откладывалось. Всех их пригласили, кроме Микиша, в общественную палату для проведения первого урока по русскому языку. Микиш с Черновым и Судейкиным, сидя за столом, планировали задание на завтра и ближайшее будущее. С ними, ради интереса, сидели Теплов и Семёнов. Остальные пошли спать.

Беженцы же, после занятий, ещё целый час ворошились в своих палатках. На каждую палатку, кстати, были выданы свечи стеариновые для освещения. Выдать керосиновые лампы поостереглись до поры. Ворота не закрывали, чтобы желающие могли воспользоваться ближайшим краном, стоявшим у склада ГСМ. В туалет беженцы ходили пока в лес, но завтра обещались построить нормальные туалеты типа «М» и «Ж». Ближе к 12 ночи стан угомонился. Меня сменил Зотов и я пошёл спать. Сейчас, с выздоровлением всех больных, мы могли дежурить всего по одному разу за ночь. К слову, были найдены настольные часы, у каждого завсклада они имелись, а также и пара будильников. Ручные часы, о чём я уже писал, имели мы все.

Часть 2.

Разборки с начальством.

Утро 12 мая. Начиная с сегодняшнего дня, решили вставать в 7 утра по будням и в 8 по воскресеньям. После приведения себя в порядок, сели завтракать. Начинался дождь, пока слабенький. Все расселись на свои места. На столах каша рисовая. Для беженцев редкое блюдо, но рис им знаком. Подходит старец Афанасий. Ему предлагают поесть, и он соглашается. Поев, все разбредаются по палаткам. У рукомойника в учебном боксе для сварочных работ заметно оживление. Там толпятся почти все женщины.

Оказывается, всех заинтересовало зеркало, висящее над раковиной. Обычное зеркало примерно полметра на 40 см. Женщины толкаясь, поочерёдно смотрят на самих себя и смеются. Мы это зеркало даже не замечаем, а для этого времени оно редкость. Большинство пользуются отполированными бронзовыми или стальными пластинками с ручкой, которые тоже довольно редки. У нас имеются два рукомойника в лаборатории, по одному в складах, в котельной, насосной, сварочном боксе и ремонтном. Для беженцев доступен только этот рукомойник. Делаем зарубку на память – поискать другие зеркала в складах. Чернов, Судейкин, Афанасий и Микиш изолируются в стороне и о чём –то беседуют. Смотрю на этот факт с возмущением в душе:

. – Это, что же получается? Новые князья появились на Рязанщине? А мы кто, смерды?

В соответствии с советскими правилами, все офицеры были коммунистами. Это касалось и Чернова с Судейкиным. Коммунистом был и Забуиров. Кандидатом в партию состоял Теплов. До 9 мая, пока мы ещё не освоились, об этом не вспоминали, но в день победы, эта четвёрка собралась отдельно и не менее часа о чём-то шепталась.

Мы то все поняли о чём. Состав четвёрки недвусмысленно сообщал нам, что в 13 веке, на территории древней Руси, создалась первая коммунистическая ячейка. Всё бы ничего, но зачем устраивать тайны от нас? Все остальные, кроме меня и Семёнова были комсомольцами. Семёнова не принимали в комсомол по причине недисциплинированности, а я сам отказался от вступления ещё в 8 классе, да ещё и всех своих друзей отговорил от этой обязанности. В СССР было принято – с 1 по 4 классы – октябрята, с 5 до 7 – пионеры, а потом комсомольцы. В партию вступать разрешалось уже только избранным. Отклоняться от этой обязанности не рекомендовалось. Только закоренелым хулиганам, путь в эти ячейки был закрыт.

Отказ от избрания в комсомол, считался чуть ли не предательством Родины. За это можно было попасть в число изгоев, которых сторонились другие, нормальные граждане. Почему я не пожелал вступать в комсомол? Уже в 6-7 классах, моя мать просветила меня о деятельности многих партийных чиновников, в большинстве своём, имеющими цель, через партию сделать себе карьеру. Взяточничество уже глубоко проникло в партийные органы. Кроме того, проводимая политика партии, показывала всю их несостоятельность. Пропагандируемые идеалы, шли в разрез с существующей действительностью. В сущности, идеологическая основа компартии не так далеко ушла от идеологической основы церкви. Первая обещала построение коммунизма в скором будущем (на сколько скором?) и счастливую жизнь в нём, вот только ещё чуть-чуть напрягитесь, поработайте и уже совсем близко. Вторые сулили не менее счастливое существование после смерти. Вы, мол, только при жизни постарайтесь, да смотрите, слушайтесь своих руководителей и тогда уж всенепременно попадёте в рай.

Обе эти идеологии были, по материнским и моим понятиям, совершенно несостоятельными, тем, более, что примеров тому, было более, чем достаточно. Не буду на этом занимать время читателя. Я беседовал с моими товарищами по несчастью, и все соглашались со мной, что, попав в прошлое, мы должны держаться вместе, решать все проблемы коллегиально и только таким образом мы сможем выстоять в этом мире.

Попытки обособиться, а ещё хуже того – попытаться возвыситься над другими и затем ими же помыкать, меня, да и других курсантов, нисколько не устраивали. Я уже успел донести это мнение до всех. Поэтому, я подошёл к Семёнову, стоявшему ко мне ближе всех и кивком головы указал на группу «товарищей». Афанасий как раз поднялся и направился к общественной палатке, куда уже подходили дети, для проведения первого урока. Микиш направился в свой лагерь, чтобы дать задание своим людям. Мы, с Семёновым, подошли к Чернову с Судейкиным, и я сказал, обращаясь к Чернову:

– Товарищ капитан, я вас называю товарищем, потому что мы в самом деле товарищи, по несчастью. Однако некоторым из нас очень не нравится, что вы, почему-то, начинаете обособляться от других, проявляете признаки превосходства над нами.

Чернов, не дослушав, прервал мою речь и попытался, так сказать, построить меня:

– Как стоите, товарищ курсант перед старшим по званию? Смирно! Руки по швам!

Ни я, ни Семёнов даже ухом не повели. – Успокойтесь, товарищ капитан! – сказал я. – Не надо на нас кричать. Мы считаем, что в возникшей ситуации, мы не должны иметь секретов друг от друга. Все решения необходимо принимать только коллегиально. Мы уважаем вашу должность и звание, ваше более высокое профессиональное качество и опыт, но…

Капитан опять перебил меня и чуть ли не заорал – Да кто ты такой, мальчишка, чтобы меня учить? – и потянулся рукой к кобуре. Но кобура была и у меня. Мы все были при пистолетах.

Судейкин встал между нами и примирительно произнёс – Да, ладно, вы что? Успокойтесь в самом деле! Что ты, Фёдор, предлагаешь?

– Во-первых-, – начал я – Прекратите свои тайные партийные посиделки. Не надо тащить в этот мир бредовые идеи Карла Маркса, про призрак коммунизма. Здесь это не пройдёт. Вы не должны откалываться от нас и создавать какие-то отдельные обособленные группы. Нас 11 человек, и мы должны составлять единое целое. Все серьёзные проблемы мы должны обсуждать совместно и принимать, всех устраивающее, решение. А ещё мы заметили, что вы, товарищ капитан и вы, товарищ лейтенант, начинаете задирать нос перед нами, пытаетесь показать пришельцам своё превосходство над нами. Я ничуть бы не удивился, если бы вы заставили Микиша снять шапку перед вами. Глядишь и прикажете вам трон поставить? Я считаю, что безусловно, не след собираться всей толпой в 11 человек, чтобы принять решение о строительстве туалета, но мы не хотим быть бессловесными тварями. Поэтому я предлагаю, ввести при вас должность комиссара и пусть эту должность займёт Забуиров, который должен будет доводить до нас все ваши идеи, на случай невозможности общего сбора. А свои партийные проблемы, прошу ни в коем случае не связывать с проблемами общими! -

Судейкин согласно кивнул и поглядел на капитана. Тот повертел головой, как будто ему жал воротник и тоже кивнул. Я протянул ему руку, и он пожал её. Обменялись рукопожатием и с Судейкиным. Семёнов сделал тоже самое. Возможно, я в этом случае, несколько перегнул палку, офицеры всё же, в основном считали необходимым советоваться с нами, но лучше сразу же поставить всё на свои места, чтобы в дальнейшем не возникало вопросов.

Я спросил: – О чём вы говорили с Микишем?

Капитан ответил – Мы поставили ему задачу на сегодня. Рубка деревьев, строительство конюшни.

Я согласился с ним и сообщил о своей идее, поселить в Переяславле своего агента, с целью быть в курсе событий, а также использовать его в качестве поставщика необходимых товаров, для чего приобрести ему дом со двором и складом. Это дело первостепенное, поскольку у нас нет семенного материала для посадки на освобождающихся площадях, а это, жизненно необходимое условие для нашего выживания. Этот вопрос мы должны решить сразу после обеда. На том и разошлись. Скандал с Черновым заметил Микиш. Он не слышал всего разговора, поскольку отошёл уже далеко, но то, что это скандал, понял и, по-видимому, намотал на ус. У него кстати были роскошные чёрные усы и короткая борода.

Капитан Чернов, прокручивая в мыслях произошедший конфликт, думал – Вот, сука! Лезет поперёд батьки в пекло! Посмел бы он мне сказать подобное в училище. Я бы его в бараний рог скрутил! – Он очень скучал, особенно в последние дни, об оставшихся в будущем жене и детях. Бывало, что он отсутствовал неделями, но он всегда ждал встречи, неминуемой и это скрадывало его тоску по дому. А сейчас, мысль о том, что возврат не возможен, выжигала в его голове дыру. Он стал более резким и раздражительным. Разговор с Вождёвым, вывел его из себя. Он едва сдержался, чтобы не ударить того по его гнусной роже. В то же время, он сейчас понял, что и остальные наверняка переживают не меньше его и возможно, тоже ходят по острию ножа. Как бы чего не вышло! Наличие у каждого огнестрельного оружия, может привести к непредвиденному результату. – Необходимо, просто архиважно, как говорил В.И. Ленин, провести беседу на эту тему с курсантами. Нам надо ценить друг друга и в самом деле, держаться вместе. Мы, как одна семья. -

Лейтенант Судейкин тоже переживал произошедшее. Он пытался взглянуть на ситуацию здраво. У него тоже остались жена и ребёнок. Что интересно, он больше скучал по ребёнку. Жена доставала его последнее время, укоряя, что он уже три года лейтенант. Другие уже год, как старшие. Были и другие причины. Очень тяготило отсутствие секса. Хотя, по мнению руководителей, в СССР секса нет. Но это лишь попытки прикрыть стыд листочком. Секс был, есть и будет всегда! Он молод, ему ещё всего 24 года. И ему хочется секса. В училище он каждый вечер, перед сном, раскладывал жену на кровати в различных позах. Ребёнка укладывали спать в 9 часов вечера и тут же он тащил упирающуюся жену в спальню. Она для виду ругала его и сопротивлялась, но, в конце концов сдавалась и потом было наслаждение, от которого хотелось жить вечно. Жена была моложе его на 3 года. Он женился на ней сразу после выпуска. Честно говоря, он подозревал, что она его окрутила на 4 курсе на танцах.

Выйти замуж за офицера – было престижно в СССР, с момента его образования. Молодые девицы подстерегали курсантов везде, где только те могли появиться- в парках, кино, на танцах. Ирина подловила его на танцах, организованных в самом училище на новый год, с приглашением Рязанского медицинского училища. Она сама его пригласила на «белый танец», а потом, в увольнении, он зашёл к ней в гости, в отсутствие её родителей, что привело к предсказуемому результату.

Сейчас ему каждую ночь, снились эротические сны. С приходом беженцев, он всё чаще останавливал свой взгляд на молоденьких девушках, которые порой ловили его взгляд и прыскали в рукав. По его мнению, эрзя практически ничем не отличались от русских, разве что языком и несколько более широким овалом лица, что, в сущности, не бросалось в глаза. Между прочим, он сам был по отцу, Эрзя, но настолько обрусевшим, что не знал ни единого слова на этом языке, а по паспорту значился русским, как, впрочем, и курсант Вождёв, о национальности отца которого, он прочитал в его личном деле. Кстати, он ещё не видел здесь ни одной русской девушки, поэтому сравнивать было не с чем. Насчёт своего положения относительно курсантов, он не задумывался серьёзно. Сам недавний курсант, он ещё не забыл того времени и с попаданием в прошлое, хоть и не перестал смотреть на курсантов, как на подчинённых, но был вынужден признать, что без них, ни он, ни Чернов, не смогли бы приноровиться к действительности. Конфликт с Вождёвым заставил его чётко уяснить, что в отдельности они никто, а вместе –сила. Надо в самом деле несколько пересмотреть своё отношение к курсантам, они уже не его подчинённые.

Деньги.

С Ковердой и Забуировым, отправились к баням. Примерно через час закончили наладку оборудования. В бане было два отделения размерами 3 на 3 метра, с полкой, вмещающих, каждое по 5 человек, в которых располагалось по одному, навесному 35-ти литровому нагревательному баку и по печке. Для холодной воды предусматривалось по одной бочке на 200 литров. К баням протянули шланг от гидранта склада ГСМ. Его можно было перекидывать от одной бани к другой. Позже сделаем к каждой палатке автономный подвод воды. Так что в двух банях мы вполне можем помыть за раз 20 человек, а если немного потесниться, то и все 30.

Разложили в каждом отсеке по несколько кусков хозяйственного мыла, тазики, притащили немного валежника от кухни и разожгли огонь в банях. Раз уж идёт дождь, и все сидят по палаткам, почему бы не искупаться? Кстати, дождь усилился и началась гроза. Мы пошли к Чернову и доложили об окончании работ по устройству бани. В связи с дождём, решили работы на сегодня пока отложить и заняться своими делами, а желающим, мыться, ну а пока пригласить для совещания Микиша, Валдая и Паруша. Я сходил за ними, сообщил им наше решение и вернулся обратно. У детей в школе наступила перемена и они бегали под дождём по рембоксам, взбирались на машины и БРДМ. В общественной палатке, которую мы решили называть с этого момента школой, имелись настольные часы. Афанасию показали, как определять время.

Как в нормальных школах, установили продолжительность урока в 45 минут с переменой в 15 минут. А всего три урока в день. Микиш, со своими людьми, прибыл через пять минут и сообщил, что он велел 15 человекам со всеми конями спуститься до Трубежа, чтобы те могли попастись на лугу, а самим, не смотря на дождь, накосить травы и помыть коней в реке. Мы собрались все, кроме часового, на этот раз в лаборатории., усевшись за столы и на кровати. Зайдя в помещение, воины огляделись по сторонам. Для них всё было в новинку, притом их многое поражало.

На стене напротив входа, висели портреты всех членов политбюро, над местом преподавателя, портрет Менделеева. Все в остеклённых рамках. В шкафу стояли все найденные в лагере книги. Больше всего книг нашлось в складе амуниции. Это были 15 первых томов из полного собрания сочинений Ленина, два тома книги К. Маркса «Капитал». Один том Ф. Энгельса «О происхождении семьи и частной собственности». Материалы 23 и 24 съездов КПСС, несколько экземпляров книги Брежнева «Малая земля» и «Целина». Уставы внутренней и караульной службы, а также совершенно неожиданно «Приключения Буратино», издания Детгиз, с картинками. Настороженно поглядывая на токарный и сверлильные станки, мужики расселись за столом.

Если Микишу было 34 года, как и Чернову, то оба его соратника были не старше 25 лет, как раз ровесники Судейкина. Все они были при мечах. Валдай был блондином с голубыми глазами, ростом около 1м 75, с бородкой и усами, а Паруш шатеном примерно такого же роста и тоже с бородой, но более широкой. Здесь вообще все имели бороды и усы, кроме юнцов. Между прочим, мы тоже были безбородые. Большинство ещё ни разу не брились, кроме офицеров, уже имевших на лицах щетину.

Глаза у Паруша были карие, а говорил он басом. Мы вернулись к вопросу о необходимости поселить агента в Переяславле и желательно в собственном доме. Всех нас интересовал вопрос о ценах на товары в этом мире и о деньгах, а также о возможностях эти деньги заработать. Микиш послал Валдая в палаточный лагерь, чтобы принести какие–то деньги, для показа. Уже через пять минут тот вернулся и высыпал на стол горстку предметов: одну металлическую палочку и несколько очень маленьких, неправильной формы, различных монет. Микиш показал нам палочку и сказал, что это серебряная гривна – самая крупная денежная единица Руси.

Несколько монет оказались булгарскими дирхемами, тоже серебряными. Две монеты арабские дирхемы. Несколько монет куны, как оказалось, это те же дирхемы, но с перештамповкой на русский язык. Также Микиш сообщил, что расплачиваться можно связками беличьих шкурок. Одна беличья шкурка называется «веверица» и является самой маленькой денежной единицей. Куны соответствуют куньей шкурке. В одной гривне 20 ногат или 25 кун. Два булгарских дирхема, это куна. Есть и золотые монеты, но у них таковых нет. Золотой арабский динар стоит 20 дирхемов или четверть гривны. Но это ещё не всё. Гривны, в каждом княжестве могут иметь другой вес и цену.

– Ну, а как обстоит дело с ценами? -спросил Судейкин. Ну а тут и вовсе оказался беспредел. Во-первых, ещё надо было уметь торговаться, но в среднем за гривну можно купить коня или двух волов. А боевой конь стоил 2 гривны. Хутор на 3-4 дома. Сани – 10 кун. Одеяло – 4 куны, а красивый платок – 3 куны. Но всё это зависит ещё и от размера торга, количества покупателей и товара и т.п. Короче, чтобы купить дом, нужно по крайней мере, полгривны. Где взять денег? Чтобы забрать коней у беженцев, вопрос не стоял. Не поймут. Они и так потеряли почти всё

– А как насчёт шёлка? – задал вопрос Марченко.

– Шёлк стоит дорого, очень дорого, почти по весу с серебром. То есть за 200 грамм шёлка – гривна. У нас есть парашюты – это шёлк. Надо пожертвовать некоторым количеством. Микиш насчёт шёлка подтвердил. Он также сообщил нам, что женщины просят разрешения посадить кое какие овощи на свободной территории между палатками и лесом, а это в общем где-то чуть ли не полгектара. Мы разрешили, при этом, им позволялось взять лопаты со склада стройматериалов. Затем подняли вопрос об острейшей необходимости посеять зерно на освобождающихся от леса площадях. Посевная уже началась, и мы на несколько дней уже отстали. Будем сеять по мере вырубки леса и выемки пней, но для этого опять же, необходим посевной материал. Решили немедленно осмотреть имеющиеся парашюты и выделить некоторое количество шёлка для продажи.

А самым главным вопросом поставили – Кого послать в город агентом? Все сходились на том, что этот человек должен говорить по-русски и уметь торговать, и торговаться. Для этой цели предложили Валдая. Он сначала упирался, но его уговорили, обещав послать к нему и всю его семью. А завтра с утра, ехать в город Валдаю и Парушу и ещё паре человек, для реализации шёлка и приобретения дома, а также приведения его в порядок. Чтобы не демаскировать направление на наш лагерь, им стоит двигаться через лес на север к реке Трубеж, а уж потом по её побережью к городу.

– А коли кто будет спрашивать откуда они, то отвечать, что они беженцы от монголов, ищущие защиты на Руси. За разговорами не заметили, как закончились уроки в школе и ребятня, с шумом, кинулась к палаткам. Сообщили Микишу о готовности бань к мытью населения, и он с Парушем и Валдаем удалились. Чернов же, предложил всем ещё немного остаться на месте, – Ребята – начал он – Я много передумал за последнее время и пришёл к выводу, что ни один из нас, будучи в одиночестве и даже вдвоём, втроём и впятером, имея всё это наше богатство, не смогли бы здесь прижиться. И попали мы сюда не просто так. Видимо есть какая-то высшая сила, которая определила самое необходимое число людей для переноса их сюда. Я думаю, нам уготована какая-то особая миссия, возможно, что это защита земли русской от погибели.

– У меня есть надежда, что мы вернёмся в своё время после осуществления этой миссии. Вы сами прекрасно сознаёте, что, только держась вместе, как единая семья, относясь друг к другу, как братья, мы сможем выжить. Поэтому мы не должны ни словом, ни делом не пытаться унизить друг друга, а подружиться самым тесным образом. Если кто-то имеет обиду на другого, забудьте об этом, а кто кого обидел -попросите прощения за это, не считайте это нарушением своей чести. А впредь, вообще избегайте, даже острых слов в чужой адрес. Если можно, то говоря библейским языком – возлюбите ближнего своего, как самого себя. Мы все воспитаны в атеистическом плане, но я честно вам признаюсь, что моё неверие в высшую силу, поколеблено. -

На этом пока закончили, хотя у всех на языке вертелись сотни вопросов и у меня в том числе. За полтора часа до обеда, который будет в 14 часов, я посетил свой склад. На этот раз я решил более внимательно разглядеть состав мобильного госпиталя. Меня очень интересовало наличие лекарств. Должен признаться, что меня часто мучили головные боли, ещё с детства и причина их не всегда была понятна. Я разыскал несколько ящиков с красным крестом на них и вскрыл первый из них. Так, имеем металлические коробки со шприцами -10 штук, круглая ёмкость для кипячения мединструментов (стерилизатор)– 2 штуки, приборы для измерения давления – 5 штук, слуховые трубки, забыл, как они называются – 5 штук, комплекты шлангов для забора крови и переливания -5 штук, ещё какие-то приборы – я отложил этот ящик, вскрыл следующий. Ага, вот они! Коробки с пачками лекарств. Читаю –Аспирин, Валидол, активированный уголь, Нитроглицерин, Преднизалон, Анальгин – вот это мне нужно.

Не обращая внимания на другие таблетки, вынимаю две пачки Анальгина, а всё остальное складываю обратно. Ставлю ящик на место и, глянув на часы -без двадцати два, ухожу, закрыв за собой дверь на замок. Иду к себе, мою руки. Мы до сих пор, все 11 человек, живём в лаборатории. У нас тут два умывальника, два стола с пишущими приспособлениями, пепельница – мы курим порой здесь. Некурящие не возражают, но имеется мысль – бросить курить. Скорее всего это будет вынужден сделать каждый. Табака в этом мире нет. Все здесь не бывают. Сейчас, в дневное время, один из нас дежурит на водонапорной башне, а ночью и вовсе трое отсутствуют.

Ночью в лаборатории, обязательно кто-то бодрствует. Это, попеременно сидят, Чернов и Судейкин, чтобы следить за временем, будить и посылать на посты следующих часовых, согласно, графика дежурств. Помещение большое, все помещаются. Кроме того, тут же храним оружие, шинели, обувь. Некоторые переоделись в старую форму и я, тоже. Это брюки галифе, гимнастёрка со стоячим воротником и кирзовые солдатские сапоги с портянками – они гораздо удобнее ботинок. Новая форма, введённая в 1970 году, так называемая «мабута», не всем нравится. Брюки, застёгивающиеся на щиколотках и френч, типа пиджак, на котором ремень висит, из-за наличия боковых карманов. Пришитые погоны вместо прицепляемых, юнкерских. О тельняшках разговора нет. Все их носят, не снимая. Старую форму мы сдали на склад, и она до сих пор там лежит, вместе с новой. Более тысячи комплектов.

Старую выдавали абитуриентам временно, чтобы приучать к военной форме. Мы решили эту, б/у, форму, выдать всем новоприбывшим, чтобы они свою одежду не занашивали, ведь у них практически нет ничего нового. Однако время 14 часов, все идём на обед. Закончился дождь и солнце опять вышло из-за туч, которые потихоньку начали исчезать с неба. К обеду все беженцы вышли помытые. Мы, пожалуй, пойдём вечером. Пообедали кашей, попили чай. Народ отправился в школу на урок русского языка. Преподавать будут Валдай с Парушем, оба. Мы расселись вокруг кухни и закурили. Микиш сел с нами. Он обратился ко всем сразу:

– Господа, среди нас есть охотник с двумя собаками. Он просит разрешить ему выходить в лес на охоту, чтобы разнообразить наш стол. -

Мы коллегиально, милостиво разрешили.

– А ещё, с нами прибыли кузнец с подмастерьем. Кузнец заметил, что у вас под навесом имеется наковальня, там же лежат молот, клещи и другие приспособления, висит кожаный передник. Короче имеется всё, чтобы открыть кузницу. Нам нужна кузница, чтобы ковать ножи, сабли, наконечники для стрел, подковы и много чего ещё. Можно ли ему воспользоваться всем этим? –

И это разрешили. Капитан попросил Винокурова, показать кузнецу, как пользоваться электроподдувом и где брать уголь. А сейчас, после учёбы, приниматься за вырубку леса. Пока мы все пошли к куче парашютов, за мой склад. Поскольку у склада парашютов отрезало одну стенку на метр, то многие парашюты, лежащие с той стороны, были повреждены. Мы начали копаться в куче, вытаскивая повреждённые.

Вытащили 60 штук. Были ещё, но пока их оставили. Все эти парашюты перенесли к кухне и положили за котельной, на забетонированную площадку. Микишу показали, как раскладывать парашюты и вырезать шёлк, откладывая стропы. Эту работу надо поручить девчонкам и женщинам. Далее, мы решили, что для ускорения работы по лесоповалу, следует применить бензопилы. Чернов заявил, что он однажды видел, как работают лесорубы и, что он сам пробовал пилить такой пилой. Притащили пилы и начали их собирать. Судейкин сходил к бензоколонке и принёс канистру бензина и канистру автола. Как раз, к концу урока, собрали пилы и заправили их смесью бензина и масла. Микиш позвал свою жену, показал, как извлечь шёлк из парашютов и велел через некоторое время привести сюда женщин для работы. Все мужики разобрали пилы и пошли пилить деревья. Чернов, взяв одну бензопилу, отправился с ними, а мы следом. Чернов начал дёргать за верёвку пускача, держа пилу в левой руке.

Сначала ничего не получалось. Он даже взмок и снял с себя френч, оставшись в тельнике. Где-то на 30-й раз, мотор чихнул. Ещё раз десять мотор чихал, но не хотел заводиться. Чернов взял другую пилу и дёрнув раз пять, передал её Коверде. Тот тоже начал дёргать. Мотор опять начал чихать, пока Чернов не вспомнил, что надо нажать на подачу топлива. Коверда нажал и после пары рывков мотор завёлся. Подождав, пока мотор заработает ровно, Чернов взял бензопилу и направился к ближнему дереву. Все мужики оставили свою работу и подошли ближе, наблюдая за процессом. Чернов на уровне полуметра от земли выпилил под углом из дерева клин, чтобы дерево падало в ту сторону, а потом с другой стороны пропилил дерево до этой вырезки. Дерево начало крениться и рухнуло, цепляя рядом стоящие. На всё это ушло не более 3 минут, тогда, как при пилении двуручной пилой, ушло бы, по крайней мере, полчаса.

Потом он, приноравливаясь, спилил ещё одно дерево, ещё одно и ещё. Дело пошло быстрее. Беженцы смотрели на этот процесс раскрыв рты, а услышав визг пилы, к нам выбежали все женщины и дети. Запустили ещё три пилы. Коверда, я и Зотов начали пилить деревья, а мужики занялись удалением сучьев. Дело спорилось и, даже с перекурами, к 18 часам мы спилили одних только крупных деревьев – сосен и елей ровно 100 штук. Лес отодвинули от лагеря, по крайней мере, метров на 35 по всему периметру эллипса. Полтора дня и такой результат – не плохо! Объявили конец рабочего дня, и все разошлись готовиться к ужину. Женщины поднесли к лаборатории две кучи – одна маленькая – шёлк и большая – стропы парашютов и ранцы.

Шёлк, к сожалению, был в мизерном количестве. В применяемых парашютах Д6, только вытяжной делался из шёлка, а в самом куполе, только крайние клинья. Старые парашюты ПД1, попались в количестве, всего 14 штук. Тем не менее удалось наскрести в общей сложности почти 50 кг. Взвесили на товарных весах, нашедшихся в продскладе. На всякий случай, женщины отрезали ещё некоторое количество перкаля, его набралось целых 300 кг. Решили отправить завтра на торг 20 кг шёлка и килограммов 50 перкаля, для пробы. Всё остальное убрали назад, хотя штук 30 строп, выпросили женщины для каких-то своих целей. Мы заметили, что женщины, с вожделением смотрят на перкаль. Спросили через Микиша. Оказывается, они хотели бы сшить из него для себя платья. Перкаль вообще-то, по своим качествам, очень подходит для постельного белья. Решили подумать над этим вопросом. В 20 часов все расселись за столами. По традиции, Чернов дал команду, и все приступили к еде.

После ужина народ пошёл в школу на занятия, которое проведёт Паруш, а Микиш подошёл к нам с очередными просьбами. Одежда у мужиков поизносилась, надо бы раздобыть ниток и иголок для ремонта, а некоторым и вовсе новую купить. И с обувью тоже самое. У некоторых имеются кое-какие деньги, разрешить бы им посетить торг в Переяславле. Чернов ответил, что дело вполне решаемое и если господа курсанты не против, то всем мужчинам, завтра с утра, выдадут новую одежду и обувь. Женской, к сожалению, нет. Микиш обрадовался и ушёл в палатки порадовать остальных. Мы пошли спать, на ходу обратив внимание, что Судейкин помогает Лёсе в мытье котла, принеся ей ведро воды. Обе другие женщины, чтобы их не смущать ушли домой. Я зашагал к дальнему БРДМ, дежурить, Забуиров на вышку, Семёнов на ближний БРДМ. Вот и день прошёл.

Мы застраиваемся

13мая. Вторник (по нашему исчислению). Поднялись в 7 часов. Пора подумать о физзарядке, а то совсем потеряем форму. Подтянулись к завтраку. После завтрака расселись на чурбаках. День обещался быть ясным. Подошёл Микиш с Валдаем, а с тем двое воинов Микиша, в кольчугах и с оружием, а также два паренька. Все с лошадьми, у каждого по паре. Нагрузили шёлк и перкаль на заводных лошадей, положили в вещмешки сухпайки и, получив благословение Чернова, он неумело перекрестил их, отправились в дорогу на Переяславль. Дальше позвали всех мужчин старше 16 лет и отправились к складу амуниции, заведующим которого был Зотов.

Открыли склад, и беженцы по одному, подходили к прилавку, устроенному Зотовым, где он на глаз определял размер и выдавал комплект обмундирования – брюки галифе, гимнастёрка, трусы, тельняшка без рукавов, ремень поясной с бляхой, маленький набор ниток с иголкой, представляющий из себя картонку с намотанными на неё нитками трёх цветов- белого, чёрного и защитного, а также маленькое карманное зеркальце для бритья и пилотку. А также кирзовые сапоги и пару портянок. Парни, тут же переодевались, глядели на себя в зеркальца и по виду, просто были на седьмом небе от радости. Особенно поразило всех, наличие карманов. Некоторым пришлось поменять сапоги на больший размер. Но довольны были все. Микиш объявил, что эта форма не является обязательной для ношения, но в случае её износа, им выдадут другую.

Объявили, что через полчаса всех ждут на работу. Дети уже ушли в школу, где подошедший Афанасий продолжил их обучение грамоте и языку. Мужики кинулись по палаткам, хвастать перед жёнами обновкой. Прихватив бензопилы, я, Коверда, Зотов и Забуиров двинулись к лесу. В это время, Винокуров, открыв один из боксов, выгнал оттуда АСУ 57. Мотор тарахтел, как у мотоцикла. Весь лагерь пришёл в движение, многие женщины хватали детей и прятались в палатках, все дети из школы и сам Афанасий тоже вышли, поглядеть на это чудо. Самоходка была без тента, с опущенными щитками и с высоты роста можно было разглядеть в ней Винокурова.

Развернувшись, тот выехал к лесу. С ним шёл Семёнов. Подозвав пару мужиков, он показал, как накидывать трос на бревно и для примера зацепил одно из них. Винокуров поддал газу и поволок бревно к юго-западному углу лагеря. В этом месте решили складировать брёвна на кусочке бетонной площадки. Там, по указке всё того же Семёнова, он показывал, отцепляли бревно и пятеро мужиков схватив последнее уложили его на бетон. После показа, Семёнов удалился по своим делам. Мы пилили деревья, другие отпиливали сучья, третьи вытаскивали брёвна и выкладывали их на площадку. Следом, из другого бокса, вывел самоходку Марченко и с помощью троса занялся выворачиванием пней. Пни и обрезанные ветки, оттаскивали и сбрасывали в кучу. Таким образом работа двигалась до обеда. Офицеры занимались планированием, а свободные курсанты наводили порядок на своих складах.

Женщины устраивали грядки на «приусадебных участках» – полоске земли от каждой палатки в сторону леса, но не далее периметра эллипса. Получалось, каждой досталось примерно по паре соток. Кузнец, ознакомившись с инструментом лабораторной кузницы, грел в горне железо, которое он подобрал в рембоксах из металлолома и отходов. Ему поставили задачу изготовить несколько плугов. Охотника с собаками, отправили в лес, в западном направлении. У него был свой охотничий лук и копьё. Опять же, с пяток парней ускакали к Трубежу косить траву. Лёса с вдовами, готовили обед. Натуральный «Орднунг», как говорят немцы. К обеду спилили 120 деревьев, не считая мелких. Обед прошёл в дружественной обстановке. Народ пошёл на урок.

Мы, как всегда, собрались у кухни и начали думать об имеющихся проблемах. Микиш, переодетый в форму, смотрелся комично, напоминая гражданского человека, призванного на переподготовку. Для него одного, выдали погоны с сержантскими лычками, чтобы он выделялся из толпы. Микиш был заметно горд этими погонами и самой формой и держался с большим достоинством. Договорились, что свободные площади будем немедленно запахивать и засевать зерном. Из брёвен изготовить временный тын для ограды периметра всего лагеря, включая палаточный. Микишу, если будет свободное время, учить молодёжь воинскому мастерству.

На будущее решили, после посева достаточного количества зерновых, начать ставить избы для беженцев, устроив обычную деревню. Чернов доложил, что, прочитав приложение к туристической схеме города Рязани, который образовался, как раз на базе Переяславля, он узнал, что во время нашествия татар, Переяславль был тоже ими захвачен и разрушен. Татары взяли его на несколько дней раньше Рязани, как и города Ольгов и Ужеск, спеша к Коломне, где их ждали объединённые силы суздальцев, москвичей и новгородцев с остатками рязанских полков. Эта весть нас не обрадовала.

Мы не хотели проявлять себя до начала осады старой Рязани, которая состоится в декабре. Тем не менее, у нас достаточно времени, чтобы посеять зерно и снять урожай. Микиш напомнил, что необходимо устроить конюшню и коровник, а также птичник для кур. Чернов аж схватился руками за голову. Проблемы сыпались, как из рога изобилия. Мы физически не поспевали их решать. Пошли смотреть, где поставить конюшню. Сошлись на том, что удобно будет воспользоваться полуразрушенным складом палаток. У нас имеется одна целая стена длинной 24 метра. Её удлинить в восточную сторону вдоль палаточного лагеря ещё метров на 60 уже из дерева и устроить 35 отдельных боксов на каждую лошадь, размерами примерно 2,5 м на 4м, с выходом в сторону леса. Это заодно будет являться частью общего ограждения.

Одновременно устроить крышу между этой стеной и моим складом, чтобы уложить в полученном помещении парашюты и все остальные предметы бывшего склада парашютов. На это Микишу, отрядить 10 человек. Начинать с завтрашнего утра. В это время подошёл вернувшийся охотник. Он подстрелил косулю и, разделав её в лесу, шкуру бросил там, принеся только тушу. Вес туши на глаз тянул около 30 кг. Очень неплохо, похвалил Чернов охотника и велел отнести мясо на кухню, и приготовить на ужин. Что и было выполнено. Иманкулов сообщил, что на продуктовом складе, имеется старый большой промышленный холодильник. Он сейчас пустой.

Желательно бы проверить его на предмет годности. Это ему же и поручили. Потом все направились по рабочим местам. Пилили и складывали стволы. Пока ещё, куча брёвен не достигала 3-х метров, при занимаемой площади 10 х5 м. Договорились, длину брёвен, оставлять в 9 метров. Некоторые деревья давали по три 9-ти метровых бревна. Закончив работу, отправились на ужин. К ужину прибыли два парня от Валдая. Заслушать их решили после ужина. Ужин был знатным. Гречневая каша с мясом косули. Каждому достался приличный кус. Поужинав, сели слушать известия из Переяславля. Ребята рассказывали, а Мякиш переводил. По прибытии в город, сначала направились на торг. Обошли нескольких купцов, предлагая им товар. Показывали несколько куполов вытяжных парашютов, которые имели размер метр на метр.

Сравнили предлагаемые цены. Из-за малых размеров кусков, купцы кривились, но никто не отказался от покупки. Наконец нашли одного новгородского купца, который предложил самую высокую цену, по две гривны за 10 штук. Отдали ему пока 50 штук, общим весом немного более 4-х кг. Получили 10 гривен и далее отправились искать дом с подворьем. В самом городе не стали искать, а вышли в посад. Недалеко от ворот, по берегу Трубежа нашли предлагаемую к продаже избу с приличным двором и постройками – лабазы, конюшня на двух лошадей, хлев. Хозяин предложил до общей кучи телегу, сани, постромки, хомуты и все причиндалы, для запрягания коня в телегу, а также маленькую лодку плоскодонку. Сам хозяин собирался уезжать в Суздальскую землю, подальше от монголов. Сторговались за всё про всё, две гривны.

Мужики начали наводить порядок в доме и завтра будут покупать зерно на посадку. Парням велели завтра опять выезжать в город, помогать Валдаю. Просили передать, чтобы тот не спешил с продажей, а продолжил искать более выгодного купца, продавая шёлк понемногу. Также, просим купить что-то из повседневной одежды для нас, чтобы было в чём выйти на люди в город. На этом пока разошлись. Я, с другими курсантами пошёл в баню, где уже мылись по очереди обитатели лагеря. После бани устроили отбой. Все намучились за день, а мне ещё стоять в карауле с 3-х ночи до 5 утра.

До сих пор ночь делили на 9 человек. Офицеры отвечали за своевременную смену караульных и проводили ночь в лаборатории, сменяя друг друга, чтобы поспать. В связи с достаточно светлыми вечерами, ночные смены начинались с 23 часов до 5 утра, то есть всего 6 часов. На трёх постах дежурили по 2 часа. Днём же кто-то обязательно нёс дежурство на водонапорной башне, с установленными на четыре стороны света пулемётами ПКТ. Большую помощь нам приносили две охотничьи собаки, поднимая лай, при приближении какого-нибудь зверя и отпугивая их от лагеря.

14 мая. Среда. В лаборатории у нас висит отрывной календарь на этот год. Висят настенные часы. Время мы отслеживаем. Начинается новый день. Завтрак проходит обычным порядком. Дети идут в школу. Всех детей оказалось 56, из которых школу посещают 36, в возрасте от 6 лет и старше. Мальчиков больше, их 34. Дети, старше 10 лет уже участвуют в жизни коллектива, выполняя несложные работы, в основном по хозяйству. Судейкин, быстро позавтракав, крутится возле Лёсы. Мы сели у кухни и подождали подхода Микиша. Как планировали, два парня ускачут в город. Десять мужиков займутся строительством конюшни. Трое поскачут к речке за травой.

Остаётся всего 8 человек. Четверо курсантов валят лес. Двое на АСУ 57 занимаются пнями и брёвнами. Семёнов и Теплов пусть сажают картофель. Девчонки должны будут работать с отложенными парашютами. Отодрать перкаль и вообще, разделить стропы от куполов. Сложить отдельно стропы, ранцы и перкаль. Один на вышке, каждые два часа менять. Женщины занимаются своим делом. Работа закипела. Обед и ужин пролетели моментом. Прибыли парни из города, привезя с собой одежду на 11 человек. Мы разобрали её себе и даже примерили. Каждому достались штаны с верёвочной подпояской. Рубаха безразмерная до колен, либо без воротника, либо косоворотка, но все расписаны по груди. Шапка и что-то вроде халата нараспашку.

Сапоги мы не заказывали. Пойдут кирзовые, под рубашкой почти не видно. После примерки, отнесли одежду к себе. Из школы потянулись «ученики». Парни задевали девчонок, хохотали, громко разговаривали. Микиш поинтересовался – Христиане вы или кто другие? – Мы даже не нашлись, что ему ответить. Чернов сказал, что мы православные, но несколько другого обряда, не настолько радикального, который не требует ежедневного поклонения и строительства храмов. Поинтересовались его религией. Как оказалось, у Эрзя целый сонм богов, прямо, как в древней Греции или в Риме. Микиш рассказал о многих богах –воды, рек, огня, леса и т.п. но мне запомнился только их вышний бог Ишкай, он же Нишкепаз, он же Верепаз.

Очень высоко стоит культ предков. Зрзяне просили, соответствующих их желаниям, богов, решать их проблемы, как и Нишкепаза, в случае затруднений. Нам всем понравилось то, что у Эрзя вообще не существует жреческого класса. За исполнением религиозных обрядов, следит старший мужчина в семье, а в деревне выборные старики. Никаких идолов. Микишу тоже понравилось наше отношение к религии. Он пожаловался, что булгары, заставляют живущих на их земле эрзян, мокшу, черемисов принимать ислам, а Русь требует от них принять христианство, притом принуждают их к этому силой. Сами же эрзя никогда не пытались заставить кого бы то ни было, принять их религию. Мы заверили Микиша, что он и его земляки могут оставить себе свою религию. Мы ни за что не будем их за это ругать. На этом разошлись по домам.

14 мая. Среда. После завтрака кузнец, его звали Юртай, принёс первый плуг. Мы его рассмотрели – ничего сложного. Загнутый кусок железа с двумя ручками. Юртай объяснил, что есть плуг, который ещё имеет впереди два колеса, на нём работать удобнее. Пока решили поработать таким. Двух мужиков с лошадью приставили пахать. Один тянул лошадь под уздцы, а второй нажимал на ручки. Остальные продолжили работу, как вчера. День пролетел незаметно. К ужину прискакали парни из города с известиями. После ужина расспросили их в подробностях. Дом в посаде привели в порядок. Удалось, уже более выгодно, продать около 5 кг шёлка литовскому купцу за 17 гривен и 15 ногат. Уже пошёл слух по торгу, что какие-то люди продают шёлк и к ним стали обращаться другие купцы, предлагая свою цену. Валдай сейчас ищет самого выгодного покупателя. Перкаль хочет предложить к продаже завтра. Купили воз ржи и воз овса. Складировали в доме. Спрашивают – Покупать ли кровати и постель или получат это от нас? – Парни привезли 4 мешка по 50 кг ржи. Завтра привезут ещё.

У них ещё осталось 6 гривен. За зерно ушло 10 гривен. Валдай спрашивает, что ещё надо купить? Мы, посовещавшись, решили выделить Валдаю 10 раскладушек с матрацами, одеялами и бельём, на случай его посещения кем-нибудь из лагеря. Решили менять его помощников раз в неделю, но обязательно ему иметь двух охранников с оружием. Завтра парни повезут также в город ещё 20 кг шёлка. В это время, к Микишу подошла женщина из лагеря и что-то ему сказала. Микиш перевёл – У её 5-ти летнего ребёнка жар. Тот, набегавшись до пота, выпил холодной воды и теперь лежит. – Судейкин, у которого оставленный в будущем, ребёнок, был 4-х лет, сообщил, что с ангинами у детей он хорошо знаком, он даже сам ставил своему сыну уколы пенициллина. Я побежал в свой склад за аспирином, а Судейкин с женщиной и Микишем в палатку к ребёнку.

Я прибежал на склад, включил свет и вытащил ящик с лекарствами. Взял пачку аспирину, достал металлическую коробку со шприцем и иголками и начал рыться в ящике. Ага, вот упаковка пенициллина в малюсеньких бутылочках. А вот новокаин в ампулах. Тут же были и градусники. А вот и зелёнка. Схватил всё это в охапку и помчался в лагерь. Зайдя в палатку, нашёл там всех заинтересованных. Судейкин сообщил, что, как он и думал, у ребёнка гнойная ангина. Температуру померили. Не очень высокая – 38,7, но она поднимается. Я попросил у женщины ложку. Растолок в ней таблетку аспирина и велел дать ребёнку с водой. Мальчик, испуганный наличием в палатке лейтенанта и меня, послушно выпил лекарство. А Судейкин, обломав кончик ампулы, что он проделал можно сказать мастерски, начал вливать новокаин в бутылочку с пенициллином. Я перед этим сбегал со шприцем в баню и налив кипятка из бака в металлическую кювету, пополоскал там шприц с иголками.

Не сомневаясь, что с ребёнком ничего не случится, если сделать укол шприцем без стерилизации, достаточно подержать его в кипятке, поскольку он новый, я примчался в палатку. Судейкин велел поднять ребёнку рубашонку и оголить попу. Мать сделала всё это безропотно. Помазав точку на попке малыша, Судейкин вколол ему шприц. Мальчишка заорал, но я его держал и не дал выскочить с кровати. Мать и отец ребёнка страшно взволновались, пытались схватить ребёнка, но Микиш, строго прикрикнул на них, и они остановились в нерешительности. Судейкин передал Микишу, что пусть ребёнок лежит, скоро жар спадёт и пусть он спит до утра. Мы придём сразу после подъёма, ну а если температура поднимется, то пусть они позовут кого-то из нас. На этом мы пошли к себе спать. Мне ещё на дежурство.

Посевная кампания.

15 мая. Четверг. Ночь прошла спокойно. В 7 утра я и Судейкин пришли к палатке больного и шёпотом предупредив хозяев, вошли внутрь. Как мы узнали, женщину звали Олда, а ребёнка Нуят. Олда, увидев нас, кинулась в ноги Судейкину и попыталась поцеловать его руки, и он едва отбился. Тут подошла жена Микиша, Лияна, которая тоже понимала по-русски и перевела нам, что уже через короткое время у ребёнка температура упала до нормы и всю ночь он проспал спокойно. Сейчас у него имеется небольшой жар, но он чувствует себя лучше. Мы померили температуру – 37, 5. Аспирин давать не стали, но укол Судейкин сделал. Мальчик опять заорал, но уже не так сильно. На этом ушли на завтрак. Я сказал Судейкину, что теперь его будут чтить, как великого целителя и что теперь, ему отбоя не будет от больных. Судейкин, со вздохом, согласился со мной. После завтрака, всё пошло по расписанию.

Парни нагрузили на заводных коней раскладушки с матрацами и бельём, шёлк и ускакали. Все пошли по рабочим местам. Сегодня пахали двумя плугами 4 человека. Из-за нехватки людей, вызвали девчонок, чтобы собирать сучья и прицеплять пни и брёвна. По прикидкам выходило, что мы за день вырубаем гектар леса и даже ещё немного. Куча брёвен росла. Мужики, трудящиеся на строительстве конюшни, закончив подготовительные работы, начали таскать брёвна для установки опор. Семёнов сообщил, что у него на складе имеется циркулярная пила и запас круглых пил.

По инструкции, пила может пилить брёвна диаметром до 250 мм. Решили после обеда её собрать и запустить в дело. Так и поступили. Семёнов, Зотов и Судейкин, который перед обедом навестил ребёнка и сделал ему ещё укол, приволокли после обеда детали пилы и стали её собирать. На это ушло три часа. Установили пилу за котельной, рядом с брёвнами. По документам она потребляла аж 8 квт. Но наш генератор справится. В 18 часов, как раз по окончанию работ, решили попробовать. Подтащили два бревна диаметром около 250 мм и врубили станок в сеть. Поставили размер доски, толщиной 4 см и в течении 10 минут прогнали оба бревна на 5 досок и два горбыля по 25 мм толщиной. Однако заметили свою ошибку – предварительно надо обрезать бревно, хотя бы с двух сторон, а лучше с четырёх. Кстати, таким образом можно делать 4-хгранные бруски любого размера, типа шпал, из которых гораздо проще выстраивать дом.

Порадовались за новшество. Отключили оборудование и пошли на ужин. Опять ели мясо, на это раз кабана. Жизнь становится всё лучше! К ужину прискакал сам Валдай с ребятами. После ужина, Валдай отчитался о своей деятельности. Сегодня продали целый купол парашюта размером в 50 кв. м. из шёлка за 45 гривен и два купола из перкаля за 150 кун, то есть 6 гривен. Купили и сложили на склад 10 мешков муки, из которых, Валдай привёз с собой два, а также 20 ковриг хлеба., масла сливочного 4 горшка, да двадцать живых курей. Привезли ещё два мешка ржи и столько же овса. А ещё Валдай просил отпустить с ним в город его семью. Мужики охранники просят менять их хотя бы раз в три дня, по семьям скучают. Чернов спросил нашего совета, и мы со всеми требованиями согласились. А ещё кузнец представил нам готовую борону, сообщив, что после посева необходимо боронить. Ему видней. На этом разошлись спать.

16 мая. Пятница. Чередование дней будто бы ускорилось. Это мы начинаем привыкать. После завтрака отправили в город семью Валдая и смену с двумя парнями. Коней загрузили двумястами кг перкаля. Спросили у Забуирова, заведующего парашютным складом – Сколько вообще на складе парашютов? – По бумагам выходило 1200 штук самых различных марок. Каких именно он ещё не уточнял. Но пострадавших парашютов наберётся ещё штук 200. Так что есть повод для работы. Поручили ему рассортировать парашюты на годные и негодные, а главное отложить парашюты марки Д1, которые из шёлка. Кстати, имеются парашюты из капрона и нейлона.

Наверняка они тоже будут иметь высокую цену. На складе имеется также, большое количество брезента. А ещё плюс – ранцы от парашютов, их наверняка тоже можно продавать. Все уверены, что ранцы в этом веке наверняка отсутствуют. Завтра пошлём штук сто ранцев, пусть попробуют продать. К слову, имея лодку, не сплавать ли до Рязани и там попробовать торговать? С этим разошлись по рабочим местам. Четверо валят лес, двое на САУ 57, один на лесопилке, один на вышке, Забуиров сортирует с девчонками парашюты, офицеры планируют. Охотник охотится. Двое мужиков взяв два мешка ржи, начали сеять. Посоветовали сеять погуще, деньги на зерно имеются.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.