Наталья Евсеева
Миу – страна кошачьих грёз

Предисловие

Все началось с реальной истории: эти трое – Настя, Платон и Майя – действительно существовали (Платон и Настя ушли в мир иной летом 2018 года, Майя – двумя годами позже). Была и их мама: черная кошка Китти. Она жила уже отдельно от нас, когда я узнала, что ее убили. Тогда и появились первые мысли облечь все это в историю, поднимающую вопрос о человеческой жестокости по отношению к братьям нашим меньшим.

В СМИ публикуется много материала о жестоком обращении с животными, от которого сжимается сердце… Читая его, не перестаю думать, как мы – самые сознательные существа на планете – можем совершать и допускать такое. Истории о такой жестокости невозможно воспринимать равнодушно. В одной из них, врезавшейся в память, рассказывалось о неоднократных лабораторных опытах, проводимых над псом, его даже назвали по имени. Поначалу, после первой операции, он еще вилял хвостом, принимая своих палачей за друзей, но после третьего или четвертого раза (ему отрезали одну из конечностей), он стал так слаб, что уже не мог реагировать, однако все равно не воспринимал людей как врагов… Все эти рассказы настолько усилили желание сделать что-то в защиту животных, что выволокли из закоулков моего ума мысль о создании истории о трех детях убитой Китти и уже не давали успокоиться, пока не напишу. И вот результат – эта сказка. Я писала ее для детей среднего и старшего школьного возраста (т е подростков) – категории читателей, в умах которых еще возможно что-то изменить до того, как они совершат серьезные ошибки. Однако взрослым мое повествование тоже может оказаться полезным и дать пищу для размышлений.

Главное, чего мне хотелось бы добиться своим сочинением – донести суть до сознания читателей – подростков и взрослых: тех, кто может изменить мир к лучшему уже сегодня: животные – это живые существа с чувствами, эмоциями и потребностями. У них есть семьи и стремление (пусть люди даже называют это просто инстинктом) заботиться о них. На Земле все взаимосвязано, и забота человека, как самого разумного существа на планете, о братьях меньших и природе в целом приносит невероятное вознаграждение и удовлетворение. Признавая себя самым сознательным существом, человек, таким образом, признает и свою ответственность за планету, природу – за свой дом, единственный, другого у нас нет. Возложив на себя такую ответственность, он начинает сотрудничать с этими «малыми народами», развивать и воспитывать их. Тогда, возможно, он сможет заслужить их доверие и, что труднее, целиком соответствовать званию самого разумного существа на Земле, не злоупотребляя им. Главное отличие такого отношения от насилия – оно не вредит, но развивает человеческую душу. А если к тому же читатель, в конце концов, поверит, что у него есть Душа – его внутренняя верховная, высшая сущность, которая делает человека воистину божественным существом – то какие невероятные открытия ждут человека о самом себе и его возможностях! Начать можно с малого. Но сегодня. Сейчас…

Спасибо, что стали читателем этой сказки.

Автор

«Истинно, они ваши братья меньшие

из великого Царства Божия;

да, это ваши братья и сестры,

имеющие в себе тот же дух жизни в Вечности.

И тот, кто заботится о самой малой из них,

даёт им есть и пить,

делает это во имя Моё;

и тот, кто намеренно оставляет страдать тех из них,

кто нуждается в заботе, заставляет страдать и Меня;

потому что всё, что вы делаете в этой жизни,

будет происходить с вами в будущей».

Из притчи об Иисусе

Глава 1. Сон Насти.

«Мау… Настя… малышка моя, приди…» Тонкий туман, в котором видны неясные очертания чёрного, медленно двигающегося силуэта… Белёсую пелену вдруг прорывает блеск двух жёлто-зелёных огоньков. Они растут, надвигаются. Это светящиеся глаза чёрной кошки… «Китти, мама Китти, – узнаёт Настя. – Моя мама…» Настя нервно подёргивает усами во сне. «Настя… Доченька…Приди».

Весь день Насте, чёрной кошке с белой звездой-отметиной на груди, снился один и тот же сон, каждый раз, когда она засыпала после еды, которой хозяйка щедро наполняла миски: для неё и для Платона с Майей – брата и сестры Насти. Ни Платон, ни Майя не походили на Настю, никто из того помёта, который родился несколько лет назад у чёрной кошки Китти. Платон был крупным, полосатым котом, с достаточно короткой шерстью и белыми лапами-перчатками. Майя, маленькая и тоже полосатая, скорее даже – пёстрая, отличалась пушистостью. Милки и Фиби, которых удалось отдать в добрые руки, были чёрно-белыми. И только Настя родилась копией своей мамы – чёрная, с маленькой белой звездой на груди. Так же, как и Платон, она была короткошёрстной, но её шерсть, к тому же, была чарующе шелковистой. Как и следовало ожидать, чёрная Настя выделялась решительным, волевым характером. Почему «следовало»? Не знаю… Как-то получается, что чёрные кошки гораздо чаще, чем особи другого окраса, имеют эту черту. Кто знает, может, это исторически заложено в генах. Ведь именно им, чёрным, таким притягательно-красивым кошкам и котам, история уготовила суровые, нелёгкие испытания. Суеверия живучи и по сей день. И если сегодня у людей хватает ума не сжигать и не убивать их (как выясняется, не у всех), то примета: «чёрная кошка перешла дорогу – жди несчастья» – всё же нет-нет да заставит человека пнуть, шикнуть, прогнать вероятную причину возможных впоследствии неприятностей. Так, на всякий случай. Те же, кто не успел прогнать бестию, задерживаются подождать другого прохожего, чтобы тот прошёл обозначенный кошкой злополучный участок раньше него. Мол, пусть всё это приключится с ним, не со мной. Мило так, по-доброму. Кстати, кто-нибудь отслеживал, случилось ли что-то плохое с тем, кто прошёл раньше? Ведь он и ведать не ведает, что тут произошло. Или это неведение и спасает от несчастий? Если так, то воистину горе от ума, и знание преумножает скорбь. Не знаешь – не случится. Самое забавное – что и те, кому чёрная кошка перебежала дорогу, часто забывают о самом «инциденте», и тогда плохое не происходит или, во всяком случае, не связывается с бедным животным.

Все – Настя, Платон и Майя – родились длинноногими, длиннохвостыми, большеухими и большеглазыми. Их маму, Китти, вскоре отвезли к матери хозяйки, которая стала звать её попросту Катя. Кате жилось там довольно вольготно, она даже сама выходила гулять (в отличие от её троих детей). Катя быстро завоевала доверие и уважение всех кошек в округе. Однажды её хозяйка наблюдала сцену: Катю окружили несколько кошек и котят. Чёрная Катя спокойно и гордо сидела, выпрямившись – лапы вместе, прикрытые хвостом. Другая же кошка, серая, с пестринкой, приблизилась к ней и, будто признавая Катино главенство, опустилась, покорно легла перед ней, сложив лапы. Словно в знак почтения. Никто из них не дрался, не шипел. Будто все знали, кто главный… Но однажды Катю убили.

Настя, конечно, не знала об этом. Но вот уже несколько дней подряд ей снился один и тот же сон, где ей являлась мама и звала её. Сначала он снился раз в день, обычно к ночи. Сон беспокоил Настю, она дёргалась и помяукивала во сне. Потом он стал сниться чаще, по нескольку раз в день, и призыв был всё настойчивее. «Миу, страна Миу, приди, явись. Ты мне нужна. Я жду тебя…» – призывала мама Китти. Вообще говоря, она не открывала пасть – кошкам, если вы не знаете, часто это не требуется. Они могут передавать мысли беззвучно, телепатически. Объяснений, почему надо явиться и как добраться, во сне тоже не было. Но и это для кошачьих вряд ли могло быть помехой. Кошки – не люди, им не нужен точный адрес, карта или GPS. У них есть внутренний навигатор, который при их намерении включается автоматически. Они могут не знать всего пути, но внутренний навигатор безошибочно подсказывает, куда стоит направить лапы сейчас. Правду сказать, не у всех кошек и котов сила навигатора одинакова. Также, если в данный момент кошку затмевают сиюминутные желания, как-то: найти, что поесть, или поймать движущуюся цель, поиграть с солнечным зайчиком, то сила навигатора может ослабнуть, отойти на второй план. Такое бывает и с человеческой интуицией: что-то внутри нас подсказывает нам правильное решение, но мы включаем ум и логику, которые напрочь забивают этот слабый голос истины. И потом мы, конечно, будем бранить себя за то, что в ясную погоду не взяли с собой зонтик, а во второй половине дня дождь застиг нас врасплох, и мы притащились домой промокшими до нитки. Или – когда мы проходим мимо булочной, нас посещает мысль: зайти бы купить хлеба, но опять, как чёртик из табакерки, или – выражаясь более современно – как онлайн-консультант при открытии сайта, выскакивает ум, который включает логику и убеждает нас, что хлеба ещё предостаточно. И мы посыпаем голову пеплом, когда, придя домой, мы вдруг узнаём, что приходили гости, и дядя Вася или тётя Варя доели последний кусочек булки.

Итак, у кошек сила внутреннего навигатора, как мы уже поняли, бывает разной, сигналы различаются по чёткости, ясности в зависимости от кошки. Например, она может улавливать неясный зов, бежать на него, однако не чувствовать сопровождающих обстоятельств: например, опасности. Но есть и такие из них, которые, почувствовав сигнал и отреагировав, настраиваются на него и получают целый спектр информации: впереди опасность, примерное расстояние, на котором её стоит ожидать – близко или далеко, исходит ли она от одного или нескольких источников, одушевлённый ли этот источник или нет. Или, наоборот: впереди ожидает что-то очень хорошее: еда, источник излучает доброту и гостеприимство, знакомец или незнакомец и прочее. Такая сила внутреннего навигатора есть не у всех кошек. Кому-то из них она дается изначально, при рождении, у других она развивается в течение жизни. Надо ли говорить, что у родившихся с таким сильным навигатором развитие его может дать настоящие сверхспособности (хм, а наличие его – разве уже не сверхспособность?..)

Помимо дара кошачьей интуиции – будем называть вещи своими именами, ведь внутренний навигатор и есть интуиция, у кошек и котов есть и другие отличительные способности. В этом они тоже схожи с людьми. Кот Платон, который, как я уже упоминала, был крупнее своих сестер, отличался физической силой. Он был сильнее, а когти – крупнее и острее. В драке он мог просто навалиться всей своей массой на соперника и, порой, этого было достаточно. С другой стороны, Платоша был трусоват или, возможно, он назвал бы это осторожностью и самозащитой. Он предпочитал подождать, когда всё само собой рассосётся, прежде чем ввязываться в бой. Случалось и так, что при лёгком испуге он мог впиться в кажущуюся ему угрозу когтями или оцарапать – всё только потому, что перепугался сам. Как гласит один афоризм: носорог видит плохо, но при его весе это уже не его проблемы.

Что касается Майи, младшей пушистой сестры Насти и Платона, физически она была слабее и чувствовала свою слабость. Она тоже была боязлива, но чрезвычайно прыгуча. В несколько мгновений Майя могла взобраться на такие верхотуры, что другим и не снилось. Платону уж точно, хотя Настя могла бы.

Сложно сказать, чего бы не могла Настя. Бесстрашная и целеустремлённая чёрная кошка со звездой на груди. Конечно же, у неё был дар интуиции. И он был силён, но так как Настя жила дома, она и не подозревала насколько. Пока обстоятельства не заставили её обнаружить его.

«Приди, Настя… Страна Миу…» – чёрная мама медленно растворилась в тумане, когда в сон проникли звуки – шуршание пакетика с кошачьей едой, которым хозяйка собиралась накормить котей. Платон и Майя уже нетерпеливо ожидали у своих мисок и подбадривали кормилицу мяуканьем: «Давай, давай, не останавливайся!» В мгновение ока Настя стряхнула сон и очутилась у миски с кормом: «Давай!»

Но только она собралась сосредоточиться на еде, перед ней опять предстала Китти. Чёрный силуэт клубился в голубом сиянии, окружающем его. Настя отпрянула. Шерсть её невольно поднялась дыбом, спина выгнулась. Но спокойный, хотя и скорбный взгляд Китти гипнотически усмирил её, и Настя села на задние лапы, поставив передние перед собой – в ту же позу, что и мать. Глаза сфокусировались на одном – светящихся глазах Китти. «Приди», – посылала сигнал Китти. – «Миу, страна Миу. Я здесь. Мне нужна твоя помощь».

– Миу, – вслух повторила Настя. Чёрный силуэт исчез. Сияние погасло. Несколько мгновений в воздухе висел странный символ, похожий на знак дао у людей, только над каждым из малых внутренних полукружий на границе чёрного и белого размещался маленький треугольник – так, что он напоминал кошачье ушко, а кружок противоположного цвета внутри каждого полукружья – глаз кошки соответственно. Потом растворился и символ.

Глава 2. Решение принято.

После того, как все поели и умылись языком и лапами, Настя подозвала Платона и Майю, чтобы поведать им о своем тревожном сне и явлении Китти. «Видел ли кто из вас что-то подобное во сне?» – обратилась она к брату и сестре. «Нет», – замотали те головами. Настя на мгновение закрыла глаза и опустила голову. «Нам ничего не остаётся, как отправиться в путь», – объявила она, снова подняв голову и устремив взгляд на своих сородичей.

«В путь?? – выдохнула Майя, и сердце её бешено заколотилось, а без того огромные глаза стали ещё больше. – Мы же никогда не выходили из дому! Куда мы пойдём? А вдруг это далеко? И очень далеко… И кто будет нас кормить? Мы умрём с голоду!»

«Дорогу осилит идущий, – повернулась к ней Настя. – А поесть найдём. Или мы не кошки? И наш нос нам не служит?»

«Мир, мы сможем увидеть мир! – обрадовался Платон. Будучи котом, он был толстокожее, чем кошки, и пугался только тогда, когда опасность была уже прямо перед носом. Предчувствия – удел женской породы. – Мне всегда было интересно, что же там, за этой огромной дверью!» Полосатый хвост Платона задёргался и немного распушился, что означало, что кот взбудоражен.

– Но этот неведомый нам мир полон опасностей! – замяукала вслух Майя, страдальчески настроив глазки. Всё общение до этого, как вы поняли, велось на уровне передачи мысли. – Мы можем погибнуть! И никогда не вернуться в наш теплый, уютный и беззаботный дом!

Пристальный, почти гипнотический, взгляд Насти осадил Майю: «Мы не погибнем. Мы сделаем то, что нужно, и вернёмся в наш дом, милый дом». Передавая это, Настя сама удивилась своей уверенности и решительности. Будто кто-то подсказал ей и присоединил свой голос к её словам, усилив их воздействие. Но она постаралась скрыть своё удивление от Майи и ещё шире раскрыла свои немигающие глаза, устремлённые на паникующую сестру.

– Мы не погибнем… – произнесла она ещё раз вслух специально для Майи. На этот раз мягко и спокойно, словно убаюкивая.

Однако предстояло решить, как быть с входной (в случае наших домашних котов – скорее, выходной) дверью. Подготовка к путешествию у кошек отличается от человеческой. Им не надо собирать чемодан или даже сумку или готовить запас еды в дорогу, договариваться с соседкой о поливе комнатных растений или кормлении рыбок. Кошки обладают истинной непривязанностью к быту и материальным объектам. Всё, что им нужно, чтобы отправиться в путь, это… решение отправиться в путь. Правда, одна привязанность всё-таки существовала, но, скорее, нематериального свойства. Привязанность к любимой хозяйке, которая ушла и должна была вернуться только на следующий день.

«Как быть?.. Хозяйка огорчится, когда увидит, что нас нет!» – хором подумали Платон и Майя. Настя на секунду задумалась.

«Мы постараемся вернуться поскорее», – больше убеждая себя, чем их, заметила она.

«Может, разбить её любимую чашку? – предложил Платон. – Тогда она рассердится на нас и не будет переживать так сильно. Ну, хотя бы первое время…» Майя укоризненно посмотрела на брата. Она не хотела бы доставлять хозяйке двойное огорчение.

«Время в человеческом мире течёт медленнее. Мы постараемся возвратиться до того, как хозяйка решит искать нас», – заверила Настя.

«Давайте хотя бы оставим ей какой-нибудь знак, намекающий на наши к ней нежные чувства и намерение вернуться, – попросила Майя. – Придумала! Помните, на комоде в гостиной стоит наша фотография в рамке. Предлагаю достать из вазы одну розу и положить ее рядом с фоткой».

«И нашу игральную мышку! – добавил Платон. – Пойду, выцарапаю её из-под дивана». И он стал протискиваться между стеной и мебелью. Послышался шум, неясный стук, возня и бренчание. Видимо, кот отсортировывал рандомную коллекцию предметов, скопившихся под диваном, в поисках мышки. Его усилия, наконец, увенчались успехом: кот появился из-за дивана с изрядно потрёпанной и пыльной, когда-то красной мышкой в зубах. Майя – успевшая за это время скакнуть на комод за розой, изящно выудить её из вазы и положить цветок у фотографии – и Настя посмотрели на брата с одинаково озадаченным выражением: «Эээ… мда…»

– Поприличнее не нашлось? – недовольно мяукнула Майя. – Что хозяйка подумает?

– А чего? – промычал Платон, выплёвывая мышку и победоносно ставя на неё лапу. – Эта – моя любимая! – Он потряс головой, стряхивая с носа прилипший комок пыли, затем убрал её наиболее стойкие остатки лапой и катнул мышку-замухрышку Майе. – Закинешь наверх? А то я ненароком свалю что-нибудь.

Майя, вздохнув, несколько брезгливо остановила подъехавшую к ней мышку, ловко ухватила её зубами и через мгновение снова очутилась на комоде, где аккуратно разместила игрушечный трофей Платона рядом с розой.

«А как же мы выберемся наружу? – спросила она после того, как совершила обратный прыжок на пол. – Мы не сможем открыть дверь».

«Да. Пробовали, и не раз», – шмыгнул носом кот.

«Мы не пойдём через дверь, – спокойно возразила Настя. – Мы выпрыгнем через окно».

Все одновременно подумали о раскидистом клёне, который рос у дома. Его ветки часто отбрасывали тень в комнату, не давая солнечным лучам как следует проникнуть внутрь. Это порой огорчало хозяйку, которой хотелось, чтобы в комнате было больше света, но клён был так красив и живописен, что она не допускала мысли о том, чтобы потребовать у местного домоуправления срубить его. Одну из своих крепких, толстых веток клён протянул совсем близко к окну, так что теоретически кошкам не составило бы труда перепрыгнуть с форточки на дерево. На их удачу, форточка оказалась открытой. Было решено двинуться в путь на заре, с первыми лучами солнца. Так было романтичнее – коты услышали об этом в одном из фильмов, которые смотрела хозяйка. К тому же люди в это время всё ещё спят и видят свои самые лучшие зыбкие утренние сны. И, свернувшись калачиком на любимой широкой и пёстрой подстилке из флиса, коты сладко засопели.

Глава 3. Коты покидают дом.

На ещё задумчиво-грезящем небе, укутанном в подушки из облаков, наметились первые розовые полоски. Настя открыла глаза: жёлто-зелёные щёлочки на чёрном фоне превратились в светящиеся овалы. Чёрные зрачки сузились до ниточек, когда она повернула голову в сторону окна, через которое прорывался утренний свет. Она сладко потянулась и села:

– Вставайте, лежебоки. Нам пора! – муркнула она в сторону спящих брата с сестрой, потом повернулась и пощекотала их носы хвостом. – Порра-у!

Платон и Майя открыли глаза и поднялись.

– Сейчас! – мяукнул Платон. – Я только заправлюсь. – И он побежал к плошке с водой. Майя отправилась вслед за ним.

Всласть налакавшись, коты вернулись к окну. Настя уже сидела на форточке, изящно помахивая из стороны в сторону чёрным хвостом. «Готовы?» – обернулась она к ним.

«Ну да!» – бодро запрыгнула на подоконник Майя.

– Погодите! – заволновался вслух Платон. – Я не уверен, смогу ли я допрыгнуть.

– Ты – кот, ты сможешь! – твердо заявила Настя. – Прыгай вслед за Майей.

Настя спрыгнула на подоконник, чтобы дать Майе первой совершить прыжок и помочь Платону. «Прыгай на самую толстую ветку», – мимоходом бросила она сестре и отодвинулась на край подоконника.

Р-раз! – и Майя взлетела на форточку. Немного потоптавшись – с лапы на лапу – она совершила один красивый, лёгкий прыжок и приземлилась на качнувшуюся под ней и зашелестевшую листьями ветку.

– Прыгай! – скомандовала Платону Настя. Кот, разбежавшись, шумно запрыгнул на подоконник.

«Видишь? Это несложно, – одобрила Настя. – Теперь прыжок наверх и к Майе на ветку!»

С форточкой оказалось сложнее. Она находилась выше, чем расстояние от пола до подоконника, и разбежаться было нельзя. Первая попытка прошла неудачно: кот едва ухватился лапами за край, они скользнули по дереву, затем, с неприятным скрежетом, по стеклу, и кот грузно шлёпнулся на пол.

– А ты говорила «несложно», – простонал полосатый. В волнении он принялся ходить кругами. – Может, лучше через дверь? Дождусь хозяйку и прошмыгну.

«Это вряд ли, – отрезала Настя, взглянув на озаряющий окно свет неумолимо просыпающегося солнца. – Прыгай снова!»

Когда Платон снова очутился на подоконнике, Настя быстро шепнула ему в ухо: «Осторожно, веник!» И кот мигом взмахнул на форточку. Какой веник? Откуда мог взяться веник? Конечно, никакого веника не было. Просто сметливая Настя знала, что Платон всегда побаивался этого таинственного хозяйкиного помощника по уборке квартиры, который, в силу своего почетного назначения, считал себя вправе обходиться с котом порой весьма фамильярно. Особенно когда Платон стремился также – по-своему – помочь хозяйке навести порядок в квартире. Получив однажды пару ощутимых похлёстываний по пушистой заднице, отнюдь не приятных, Платон предпочёл впредь сторониться веника. Когда же тот заставал кота врасплох и всё же опускался на филейную часть полосатого, кот в один момент взмывал ввысь и, опустившись, смывался подальше от помощника по хозяйственной части. В этот раз Платон не стал разбираться, есть веник или нет: сработала реакция, на что и рассчитывала чёрная бестия. Настя пулей последовала на форточку за Платоном и, не давая ему опомниться, подтолкнула к прыжку на ветку. Ветка была крепкой, поэтому она выдержала обоих, хотя зверушкам пришлось цепко вонзить в дерево свои когти, чтобы не упасть, раскачиваясь на ней.

Майя благоразумно догадалась заранее перебраться на соседнюю ветку и ждать их там.

Глава 4. Настя включает внутренний навигатор.

«Что дальше? – спросили сестру Платон и Майя. – Тебе снилась мама в этот раз, перед выходом?»

«Да, – слегка кивнула Настя. – Она уже знала, что мы намерены отправиться в путь. Мама велела мне слушать мой внутренний голос и обращать внимание на знаки».

«Какие знаки?» – заинтересовался Платон.

«Не знаю. Она просто сообщила, что будут знаки. Что я пойму, когда это произойдёт. Надо только быть внимательнее. Кто предупреждён, тот различит».

«Ну и какие знаки ты видишь сейчас?» – спросила Майя, покачиваясь на ветке. Ей явно нравилось это занятие. Она уже готова была просто прогуляться по окрестностям.

«Никаких. Я просто чувствую, что надо двигаться вверх по стволу этого клёна. Надо забраться выше. За мной! Солнце уже протягивает свои первые лучи!» Настя изящно пробежала по ветке до ствола и, цепляясь за него когтями, как опытный скалолаз своими крюками (только намного быстрее и проворнее), устремилась вверх. Брат с сестрой последовали за ней.

Дерево было высоким, и Настя остановилась на ветке, с которой открывалась прекрасная перспектива на окрестности. Клён рос во дворе, окружённом четырьмя одинаковыми пятиэтажками. Разумеется, он был не единственным деревом: здесь росли и березы, и тополя, и липы. Между домами виднелся соседний двор с такой же застройкой и детской площадкой, а ещё дальше зеленел парк.

Шшурр – чуткие уши Насти уловили едва слышный шелест оторвавшегося с верхней ветки падающего кленового листа. Она заметила его, когда он был на уровне её глаз. Переведя взгляд вдаль, кошка увидела парк. Лист задел за ветку, на которой сидели коты, и, будто в эстафете, с неё сорвался новый лист – шшурр… Сама не понимая почему, Настя приняла это как призыв к действию: бежать по направлению к парку. С ветки на ветку, с дерева на дерево: легко и свободно летела Настя, задавая ритм сестре и брату. Майя тенью следовала за ней. Даже Платон не подкачал. Размышлять было некогда: энергичные прыжки Насти не давали времени на раздумья, сможет ли он пробежать по той или иной ветке или нет.

Чёрный нос по ветру – втягивает сотни запахов. Уши улавливают множество звуков: просигналила дверь – выходит старушка из соседнего дома, в руках шуршит пакет, шмыгает носом, пошаркала на рынок. Ветер шелестит листьями деревьев. Колышется трава, травинки задевают друг за дружку. Шмель, жужжа, кружится над цветком, его крылышки мелко дрожат и вибрируют. Два голубя пролетели мимо, взмах крыльев: вверх-вниз. Третий уже ждёт их на оконном карнизе ближайшего дома: сердобольная женщина за окном отсыпала гулям горсть зёрен, зёрна мелко рассыпались по карнизу, несколько скатились вниз… Мама с малышом вышли во двор, малыш с радостным возгласом побежал к качелям, старые качели с жалобным визгом задвигались туда-сюда: «ох, опять за работу…»

Как три летящие стрелы, наша кошачья тройка летит к парку, прыгая с дерева на дерево. Три стрелы, три линии-дуги: одна чёрная, две другие, полосато-пёстрые – по обе стороны чёрной, на полголовы сзади. И вот они уже в парке. Здесь больше клёнов, берез и лип, но есть и старые дубы. Один из них – с очень широким, крепким стволом и роскошной кроной – растёт на небольшом возвышении. Толстые нижние ветки склонились совсем низко, почти касаясь травы, – будто старый дуб устал держать их поднятыми вверх к солнцу. Другие всё ещё не хотят сдаваться и тянутся к разным сторонам света, всегда готовые предложить солнечным лучам пристанище, чтобы те приласкали их прекрасные листья. Дуб огромен, в облачные дни его крона теряется в пелене тумана, и кажется, будто он касается облаков. К нему по наитию и спешила Настя.

Глава 5. Корвус.

Оказавшись на дубе-великане, Настя не остановилась, а стала карабкаться вверх по стволу. Майя усердно старалась не отстать, однако Платон начал сдавать – шутка ли: никогда ещё в его уютной домашней жизни ему не приходилось делать такой марш-бросок! И не только по горизонтали – с ветки на ветку, но и по вертикали – вверх по стволу. Кот запросил отдыха. Но неумолимая Настя только бросила в ответ, что отдых скоро будет, осталось совсем чуть-чуть, надо только собраться с силами и дожать подъем вверх. Вверх, вверх, всё выше и выше… День был солнечный, но сейчас котам уже казалось, что их сплошь окружают белые, пушистые облака. Так и есть! Откуда они взялись? Коти удивились бы, если у них было бы время поразмышлять об этом. Стала отставать и Майя. Настя совсем ушла вперёд, и за облаком, окутывавшим мощный ствол дуба, её уже не было видно. Однако она просигналила им «мяу» один раз, что означало, в этом случае: «продолжайте подъем!». Когда Майя, а спустя какое-то время, и запыхавшийся, с открытой пастью, Платон добрались до места, где остановилась, наконец, их черная сестра, их ждала неожиданная встреча.

Разветвление в этом месте создавало небольшую площадку, а в самом стволе дуба чернело дупло. На краю дупла сидел большой, старый чёрный ворон с массивным чёрным клювом и перьями-бородкой, топорщившимися на шее. По размеру ворон ничуть не уступал кошкам, а, скорее, даже превосходил их (Майю, во всяком случае). Было видно, что ворон и Настя уже успели обменяться несколькими словами. Настя, в величественной позе сидевшая близко к дуплу с вороном, повернула голову в сторону подоспевших брата и сестры:

«Познакомьтесь. Это Корвус. Достопочтенный Корвус, – поправила себя Настя, стараясь выказать всё своё уважение к этой выдающейся, по всей видимости, птице. – Он любезно согласился дать нам кое-какие разъяснения по поводу предстоящей дороги и уточнить направление: как попасть в страну кошачьих грёз – Миу. – Настя повернулась обратно к Корвусу: – Достопочтенный Корвус, это мои брат и сестра, Платон и Майя».

После такого крайне учтивого представления поражённым (это ж птица! Хоть и крупная) Платону с Майей ничего не оставалось делать, как прилечь, вытянув вперёд передние лапы перед возвышавшимся над ними вороном – в знак уважения. Но достопочтенный Корвус оказался вполне простой в обхождении птицей. (Такое бывает с мудрецами).

– О, к чему такие церемонии! Давайте по-простому, – произнес он низким, густым голосом, слегка картавя. – Приятно познакомиться, мои новые друзья. Корвус, – протянул он крыло в знак приветствия. Майя и Платон поочерёдно коснулись его широкого крыла лапой – слегка и по-прежнему уважительно, видимо, впечатлённые, к тому же, размерами птицы.

– В страну, о которой меня спросила уважаемая Настя, нет наземного пути. А, значит, обычным географическим путём её найти нельзя, – начал вводить в курс дела Корвус, уставившись на котов своими гипнотическими чёрными глазами-бусинами. – Но ваша сестра безошибочно определила пункт отправления: этот дуб. Это дерево – не единственное место, которое может привести в царство животных и страну Миу, однако о других входах в реальность Миу мы сейчас говорить не будем. Отчасти из-за того, чтобы вам не терять времени, а отчасти – потому, что для некоторых вариантов входа нужно быть подготовленным. Вы же пока такой подготовки не имеете.

Корвус сделал паузу, взглянув на каждого из троих поочерёдно, и, убедившись, что все слушают его крайне внимательно (а как же иначе?), продолжил:

– Итак, этот двухсотлетний дуб является, как сейчас любят говорить, порталом для входа в реальность, где вы сможете найти страну Миу. Для этого просто нужно проследовать ещё выше по стволу, за облака. – Ворон взглянул на издавшего лёгкий стон Платона: «ещё выше!» – Не волнуйтесь, это не так трудно, как представляется. Главное здесь – иметь желание достичь цели, и у вас откроется второе дыхание, уверяю вас. Тем более, что на середине пути вам уже не нужно будет карабкаться вверх. Когда вы достигнете ветки с отметиной из двух сплетающихся кошек – символа миу…

– Символ миу… – выдохнула Настя, вспомнив знак, который сопровождал недавнее появление в доме образа мамы.

– Да, символ миу, – Корвус повернул клюв в её сторону. – Когда вы увидите на ветке дуба такой символ, проследуйте по этой ветке до плотно окружающего её облака.

– Ещё плотнее? – удивилась Майя, поглядывая на облака, окутывавшие место обитания старого ворона.

– Ну да, – невозмутимо ответил ворон. – Вы сами поймёте, когда увидите. А затем главное: нужно совершить прыжок в облако, – он взглянул на Настю. Та спокойно подтвердила, закрыв и открыв свои жёлто-зелёные глаза. Видимо, они уже обсуждали это до того, как Настины брат и сестра добрались до дупла.

Платон нехотя поднялся: «Что ж, взялись путешествовать, так в путь…» Но Корвус остановил его, выставив вперёд крыло.

– Не спешите, мой нетерпеливый друг. Никогда не спешите… внутренне – никогда. Прежде чем вы отправитесь, вам предстоит сделать ещё кое-что.

– Что же?.. – спросила Майя, недоумевая. Но тут же осеклась под выразительным взглядом чёрной сестры.

– Пройти ритуал, – ответил достопочтенный Корвус.

– Ритуал?? – не утерпели Платон с Майей и, опомнившись, взглянули на Настю, глядевшую на них с укоризной. –

«Ритуал?» – повторили они уже мысленно.

Старый Корвус понимал мысли котов, но предпочитал отвечать вслух.

– Да, ритуал усиления ваших способностей. Они вам очень пригодятся в Стране Грёз. А теперь прошу вас немного подождать.

И ворон исчез в темноте дупла. Какое-то время оттуда до котов доносились различного рода звуки: трям-брям, бум, бах, шух-шух, трямс, цокотум-цокотум… Коты переглядывались, то прижимая уши к голове, то водя ими в стороны. Наконец, Корвус вновь появился на краю своего древесного жилища. В клюве он торжественно держал продолговатый кусочек тёмно-янтарного цвета, похожий на кусок коры, крыльями же придерживал маленький сосуд с покачивающейся в нём жидкостью. Ворон осторожно шагнул на площадку перед дуплом, аккуратно поставил перед собой бутылочку, а рядом бережно положил янтарный кусочек. Коты стали невольно принюхиваться: кусочек явно имел запах рыбы, причем рыбы, пойманной очень давно.

– Давненько не приходилось мне заниматься этим… – пробормотал он. – Как бы слова не перепутать… – Старый ворон быстро и проворно разделил кусочек на три равные части.

– Что это? – не утерпел Платон. Он вдруг вспомнил, что не ел с самого пробуждения. И хотя кусочек выглядел не очень уж привлекательно, а его запах выдавал давно истёкший срок годности, Платон почувствовал, как его пасть наливается слюной, и непроизвольно лизнул свой нос.

– Это?.. – отвлёкся на него Корвус, сосредоточившийся, было, на вспоминании деталей ритуала. – О, это чудодейственная рыба… Помните сказку о золотой рыбке?.. – Он взглянул на недоумённые морды Платона и Майи. – Впрочем, не важно… Нынешнюю молодежь нельзя назвать книжно начитанной. «Редкая птица долетит до середины Днепра¹…» Так же, как прочитавший с десяток толковых книг сверх программы к концу своего обучения, – редкий зверь… Этот кусочек засушенной рыбы поможет увеличить заложенные в вас силы. Вы знаете, какими способностями вы обладаете?.. Впрочем, это тоже не важно… Чудо-рыбка их выявит.

И, опустив клюв, Корвус стал что-то неясно бормотать. Туман, окружавший дуб, потянулся в сторону ворона, и вскоре он оказался окутанным лёгкой, клубящейся дымкой. Корвус продолжил свои бормотания, затем вскинул голову и изрёк:

– Дарованное с рождения да усилится!

Затем он взял сосуд, вынул клювом пробку и аккуратно вылил по капельке жидкости на каждый кусочек:

– Вот вода, как слеза, из источника Жизни! То, что есть и что сильнО в тебе и во благо, да приумножится!

Старый ворон отставил бутылочку и с прищуром оглядел поглощённых церемонией котов, синхронно водивших головами вслед за движениями Корвуса-заклинателя:

– А теперь попрошу повторять за мной, – и ворон запел, а коты, как заворожённые, повторяли вслед за ним:

Силы нам, силы нам, силы нам

Преумножь,

О прекрасная Орфа,

 Да-а-ай

Нам цели нашей достичь

О прекрасная Орфа,

Ты-ы-ы,

Золотой чешуёй горя

на солнце,

Ду-ух

Свой чудесный всели

В нас и прибавь нам силы,

 Ты-ы-ы,

О прекрасная Орфа…

Под конец песни-заклинания и ворон, и наши коты не удержались и стали подтанцовывать. Платон так разошёлся, что даже чуть не свалился с ветки, пятясь назад, так как места у дупла было маловато. Настя и Майя вовремя подхватили его и вернули на место.

Во время заклинательной песни дымка вокруг ворона стала медленно подниматься вверх и сгущаться над лежавшими в центре окроплёнными кусочками рыбы. В образовавшемся облаке возник образ дивной золотой рыбы в сверкающей чешуе. Повернувшись хвостом вниз, она плавно повела им несколько раз из стороны в сторону прямо над тремя кусочками, затем сделала оборот и растворилась в облаке. Тогда ворон, вытянув вперёд крылья, торжественно произнёс, обращаясь к котам:

– Примите жертвенный дар священной Орфы!

Настя, Платон и Майя, по очереди, подошли к своим кусочкам и, тщательно прожевав, проглотили. Маленькой Майе пришлось повозиться со своим дольше всех. Никто из троих ничего особенного не почувствовал, кроме вкуса сушёной рыбы. Церемония была закончена.

– Благодарю тебя, Корвус, – произнесла Настя. – Мы от всей души признательны тебе за помощь. Если тебе что-то понадобится, что мы в силах сделать…

– Ммм, – загадочно молвил Корвус. – Вообще-то есть кое-что… Не могли бы вы, все трое, составить мне компанию?..

Таинственный вид старого ворона, прищурившего свой чёрный глаз, несколько насторожил нашу тройку. Известно ведь, что вороны – чрезвычайно умные и, к тому же, хитрые птицы, готовые даже на небольшое воровство. А вдруг Корвус задумал что-то противоправное и хочет привлечь наших котов в качестве сообщников?..

Но Настя, хотя это и промелькнуло в её умной голове, всё же была намерена отблагодарить Корвуса. Тем более, что неясное чувство подсказывало ей, что всё будет в порядке.

– Да, достопочтенный Корвус, мы готовы, – твёрдо решила она за всех троих. – Что нужно делать?

– Не соблаговолите ли проследовать за мной на крышу вон того дома, что едва виднеется сквозь облака за кронами деревьев? Я полечу, разумеется, а вам придётся проследовать по деревьям кратчайшим маршрутом, который я вам укажу.

И ворон с тремя кошаками направились к элитному таун-хаусу с красной покатой крышей, который располагался рядом с парком. Семь минут спустя одиночные зеваки могли наблюдать оригинальное зрелище: чёрный ворон и три представителя кошачьих – чёрный и два пёстро-полосатых – с азартом, на всех парах скатывались по крыше виайпишного дома на целлофановых пакетах от чипсов: причём ворон – взахлёб каркая, а коты – яростно мяуча.

Поразвлекавшись всласть, Корвус и коты вернулись на дуб, успев сделать это до приезда полиции, которую вызвали возмущённые жители избранного дома.

– Спасибо, что не отказались, – повернулся довольный Корвус к Насте, – давно хотел это сделать.

– Да что вы, – улыбнулась та. – Мы росКОШно позабавились! Кто знает, когда ещё придется…

– Мда… – вздохнул старый ворон. Он нисколько не запыхался после забавы. – До меня долетела грустная весть об уходе вашей мамы. Но, насколько я знаю, сейчас она занимает высокое положение. Правда, ходят неясные слухи…

«Что в стране не всё благополучно?..» – продолжила Настя.

– Да, – быстро ответил Корвус. – Впрочем… Чем мне передавать слухи, лучше бы вам узнать о происходящем непосредственно из надёжного источника прямо на месте. Я всего лишь страж этого входа в мир животных. Есть кое-что, дорогие друзья, что вы должны знать об этом мире. Он – только для животных. Людей там нет, и это благо – люди не могут принести вреда животным, как это, к сожалению, происходит в мире человека. Поэтому именно туда отправляются души умерших животных, они обретают в животном царстве покой и радость. Другая категория жителей царства – души животных, ещё не появившихся на свет в человеческом мире. Обитатели царства животных ничем не отличаются от нас с вами, они выглядят так же, как и мы. Знают ли они о предстоящем путешествии в мир человека? Помнят ли они свои прошлые жизни среди людей? Насколько я знаю, не все и не всегда. Впрочем, об этом вы сможете спросить их сами. Помните, главное – собраться с духом и сделать мощный прыжок прямо в то облако.

Настя слегка наклонила голову и прикрыла глаза в знак понимания.

– Ах да, чуть не забыл, старая голова! – спохватился ворон. – На той стороне обитает мой старый друг, ворона Кармела. Кармела – опытная воительница, и ей известно многое. Вам нелишне будет заглянуть к ней и передать привет от древнего Корвуса: она могла бы дать пару дельных советов и, возможно, помочь, если возникнет необходимость. Её обитель – на Чёрной скале, что возвышается над Морем Бурь и Ветров. На самой вершине, разумеется. Кармела предпочитает недосягаемость и уединённость… Ну что же, друзья мои, в добрый путь! Возвращайтесь! И ни пуха, ни пера!

– Ко всем чертям! – хмыкнула Настя и обняла старого Корвуса. Платон и Майя навалились сверху. – Пора!

И они устремились наверх.

Глава 6. Прыжок в неизвестность.

Неизвестно, сколько прошло времени: мало ли, много ли – коты упорно карабкались вверх. После ритуала они почувствовали прилив сил. Все трое ощущали себя отважными воинами при исполнении долга. Ведь их ждала мама, ей нужна была их помощь. Они спешат к ней! Наконец, показалась заветная ветка. Настя почувствовала это: она остановилась, принюхалась и повела глазами, внимательно всматриваясь в узоры коры. Затем провела лапой у основания ветки, в месте её соединения со стволом. Под тонким слоем мха обнаружилось чёткое изображение двух сплетённых в танце кошек: светлой и тёмной – символа миу.

«Сюда, – просигналила Настя. – Напоминаю ещё раз, – обернулась она к Платону с Майей. – Вам предстоит сделать прыжок. На этот раз я никого подталкивать и подбадривать не буду. По ту сторону – другая реальность. Мы больше не будем в привычном для нас мире. Вам нужно будет решиться самим. Прыгнуть надо из всех сил, то есть прыжок должен быть настолько мощным, на какой вы только способны. Помните: там нас ждёт наша мама. Я прыгну первой и буду ждать вас на той стороне. После прыжка я подам вам сигнал».

И Настя подошла к месту, где ветка уходила в абсолютно непроницаемый белый туман.

«Я прыгаю». И чёрной полоской Настя исчезла в белизне тумана.

– Хочешь, я прыгну последней? – приободряюще обратилась к Платону Майя, прыгучесть которой теперь возросла многократно.

– Ты думаешь, я трушу? – с некоторым вызовом, но осторожно спросил Платон. – Я сделаю это. Ведь я же хотел посмотреть мир, какой бы он ни был!

Для разгона Платоша отошёл на пару шажков, помялся с лапы на лапу и мощно, подобно тигру, прыгнул. Ввух! Туман поглотил и его.

Майя осталась одна. Она повернула голову назад: вокруг была одна и та же картина – часть ствола и ветки, уходящие в плотный туман. «А сигнала от Насти не было! – пронеслось у неё в голове, и Майя невольно прижала уши в тревоге. – А вдруг что-то не так?..» Она замешкалась.

– Мааум, – еле слышно донеслось до неё.

«Это она! – облегченно выдохнула Майя. – Ну, пора. Прыгаю!» И Майя стрелой устремилась в туман.

Глава 7. По ту сторону дуба.

К большому удивлению наших героев, все трое оказались… на такой же ветке такого же дуба! Что вызвало некоторое недоумение: а туда ли мы прыгнули и прыгнули ли мы вообще? Конец ветки также уходил в туман, и то место, на котором они очутились после прыжка, также вело к стволу дерева. Чтобы прекратить сомнения, Настя объявила: «Спускаемся!» И стала осторожно продвигаться вниз по широкому стволу. Как вы, наверное, знаете, кошки очень легко могут взобраться вверх на дерево. А вот спуститься отваживается далеко не каждая. Наверняка вы хоть раз в жизни могли наблюдать сидящее высоко на дереве, жалобно мяукающее создание: взобраться – взобралась, а вот сойти вниз – ни за какие коврижки! Для некоторых даже приходится вызывать службу спасения, чтобы с помощью лестницы или других приспособлений помочь бедняжке возвратиться на землю. А всё из-за того, что кошки, порой, не догадываются, что спуск совершить легче, если двигаться по стволу хвостом вниз. При попытке же спуститься вниз головой их одолевает страх перед раскрывающейся под ними картиной, где земля так далеко, а когти вдруг не выдержат, и киса сорвётся!.. Жутко.

Так произошло и с нашей Майей. Пока ствол скрывался в облаке, все трое довольно уверенно двигались головами вниз. Когда же завеса рассеялась, и ствол обнажился, перед глазами возникла картина окрестностей: куда ни глянь, повсюду простиралось поле с растущими на нём ромашками и маками. Картина красивая, что ни говори, однако прежде чем полюбоваться ею, необходимо было осуществить спуск. Ошарашенная перспективой, Майя застряла на одной из веток. Она была легче всех, и страх упасть с дерева парализовал её. Настя решила сделать остановку.

– Не-ет! Я не смогу! – жалобно промяукала Майя. – Это просто кошма-ар!

– Но ведь ты же не хочешь остаться и дожидаться нас здесь? – стал убеждать её Платон. – Ты пропустишь всё самое интересное!

– Не-ет! Я не знаю! Я не знаю-у! – стонала Майя. – Ничего не знаю-у-у.

– Тебе страшно, понимаю, – обратилась к ней Настя. – Теперь посмотри на меня. – Она широко открыла глаза, её зрачки сузились. – Смотри на меня!

Майя обратила испуганный взор на чёрную сестру. Её большие глаза округлились. По мере того, как Настя говорила, она, не отрываясь, смотрела на неё, будто заворожённая, и только время от времени водила ушами. Кот, не менее поглощённый происходящим, наблюдал за сценой.

«Майя, смотри на меня, – внушала сестре Настя. – Ты вся сейчас слух и зрение. Ты чувствуешь каждый свой вдох и выдох. Ты слышишь, как стучит твоё сердце. Тук-тук-тук. Тук-тук. Тук-тук… Удары твоего сердца замедляются. Дыхание становится всё ровнее, спокойнее. Мысли ясны и чётки. Движения ясны и чётки. Лапы совершают движения уверенно. Ты поворачиваешься головой вверх, к кроне дерева. Хвост вниз… Вот так.. хорошо. – Настя сделала знак Платону повернуться так же, и сама развернулась головой к верхушке дуба. – Хорошо… Слушайте мою команду и делайте так же, как я: когти цепко впиваются в кору… Правые лапы двигаются вниз… Левые лапы вниз… Правые лапы вниз… Левые… Правые… Вдох… левые… выдох… правые… спокойно и уверенно… двигаем левыми вниз… теперь правыми…

Майя и Платон и не заметили, как оказались внизу: их хвосты коснулись мягкой травы, а лапы уперлись в прохладную землю. Пулей над их головами пролетела и приземлилась Настя – она решила прыгнуть на землю, не дожидаясь, когда достигнет корней дуба.

Опомнившись, Майя радостно закружилась и благодарно и уважительно взглянула на свою волшебную сестру. Подойдя к ней, она потёрлась ухом о бок Насти. Платон же был очень доволен своим достижением.

– Пока ничего необычного не вижу. Всё, как у нас, на Земле, – оглянулся вокруг он. – Зелень, цветы, растения – всё это похоже на те места, куда нас хозяйка вывозила погулять и порезвиться. – Платон имел в виду дачу с садом.

– Мы на Земле, – ответила ему Настя. – Просто реальность другая. Здесь нет людей.

– А куда же они делись? – озадаченно спросил Платон.

– Остались в той, привычной им реальности. Где они царят. Ну, или думают, что царят.

– А кто же здесь?

– Ты невнимательно слушал Корвуса, – поморщилась Настя. – Мы попали в царство животных.

– Животных? – забеспокоилась Майя и огляделась. – Значит, надо быть готовыми ко всему.

– Ну не более, чем в человеческом мире. Хотя осторожность не помешает. Будьте начеку.

В этом Платона с Майей убеждать было не нужно. Абсолютно новый мир, новая реальность – впереди столько незнакомого! А им, домашним, и в той реальности многое было неведомо.

– А, была не была! – махнул хвостом Платон. – Нас трое. Вместе мы – сила!

Настя с улыбкой посмотрела на него. Да, в этой реальности улыбки кошек более заметны!..

– Куда направимся? Вокруг одно поле… Столько травы!.. И маки такие… такие красные!.. – кот принялся их нюхать, затем повалился на спину прямо в цветы и траву и стал перекатываться по ней – из стороны в сторону, – выражая своё удовольствие от окружающего.

Настя взглянула на него, а потом стала всматриваться в горизонт. Затем подняла нос вверх и принюхалась.

– Там, на северо-востоке, я вижу тонкую тёмно-зелёную кромку – кажется, это лес. Во всяком случае, похоже, – сказала, наконец, она. – Отправимся туда.

Глава 8. Первая встреча.

Поле действительно было прекрасным, а погода была ему под стать: ярко-голубое небо и аккуратные белые, как на детских рисунках, облака. «Интересно, здесь бывают ненастья?» – думал Платон, вдыхая аромат полевых цветов и трав и следуя за Настей. Было слышно стрекотанье кузнечиков, над цветками порхали, усердно работая, разноцветные бабочки. Платон даже немного задержался поиграть с одной из них – бабочкой-белянкой. Та, будто почувствовала, что у кота нет плохих намерений, и откликнулась на его игру. Дразня, она то садилась ему на нос, то на лоб, то легонько щекотала крылышком ухо. Платон чувствовал себя котёнком. Хвост его распушился, щёки надулись, усы затопорщились. Ему стало так хорошо, что он был готов отстать и наиграться вдоволь. Пришлось Насте вернуться за братом и по-матерински подтолкнуть его в зад, чтобы он опомнился и продолжал бег к лесу.

Меж тем тёмно-зелёная полоса всё росла и действительно превратилась в лес. Когда до него оставалось совсем немного, в поле обозначилась узенькая тропинка, по которой продолжали бежать наши коти. Неожиданно справа, из высокой травы, что зеленела по краям дорожки, выкатился пушистый комочек и чуть не сбил с ног бежавшую впереди Настю. Всё же, заметив его за долю секунды до столкновения, чёрная тормознула его передней лапой. По инерции комочек проследовал дальше и упёрся в остановившегося Платона. Теперь коты могли его разглядеть: это был маленький, дымчатый – тёмно-серого окраса – котёнок с совсем тёмным пятном вокруг правого глаза. Кончики лап, как задних, так и передних, тоже были тёмными – как носочки, любим говорить мы. Котёнок мелко дрожал, глаза его были выпучены, а спина выгнулась, и шерсть на ней встала торчком, когда послышался собачий лай. При звуке лая наша тройка тоже насторожилась, и их спины также непроизвольно начали выгибаться.

Пару минут спустя на тропинке появился пёс. Было видно, что он долго гнался за несчастным малышом, так как зверь, вывалив язык из пасти, тяжело дышал. Завидев тройку взрослых кошек, он остановился и угрожающе зарычал. Потом сел и стал сердито лаять, будто пытаясь доказать свою правоту. Дрожащий котёнок жалобно мяукнул и спрятался за Платоном, уткнув свой нос в бок коту.

Настя старалась держаться спокойно, хотя это – несмотря на её внешнее выражение – давалось ей нелегко. Она, всё же, была домашней кошкой и крайне редко сталкивалась с подобной ситуацией в той своей, домашней, жизни у человека. Но она решительно вышла вперёд и села перед псом, заслоняя собой остальных. Кот тоже постарался придать себе храбрый вид, его испуг выдавал только невероятно распушившийся хвост. Майя, мелко вздрагивая, держалась позади всех.

– Приветствую, – начала диалог Настя. Она была в другом царстве и в другой реальности, но Настя была воспитанной кошкой и считала, что разговор с представителями другой породы, да и вообще животного сообщества, надо начинать спокойно и вежливо, чтобы показать свои дружелюбные или, по крайней мере, нейтральные намерения. – Что случилось?

Пёс – он был раза в три крупнее Насти, с грязной, клоками, пёстрой шерстью и тонкой, худой мордой – огрызнулся:

– Этот наглёныш пытался сожрать добытую мной еду. Он постоянно это делает! А мне жратва и так достаётся с трудом! Я не готов делиться! И не буду делиться ни с кем!

– Успокойся, – хладнокровно ответила Настя. – Это всего лишь котёнок. Даже если он и попробует твою еду, то вряд ли съест много.

– Не съем, – послышался писк из-за Платона.

– А мне плевать! – рявкнул пёс. – Я все равно не готов делиться! Не намерен! Пусть ищет себе пропитание сам.

– Возможно, ты прав, – не стала спорить Настя. – Он больше не будет. Ведь не будет? – слегка повысив голос, она повернула голову в сторону котёнка.

Котёнок, очевидно, набравшись смелости в присутствии трёх взрослых собратьев, вышел из-за Платона и встал рядом с ним:

– Но я голоден… А в охоте я ещё не силен… Добыча уходит от меня. Вот я и решил…

– Не намерен! – опять рявкнул пёс. – Я тебе не нянька! – Рявканье озлобленного пса заставило котёнка вновь пригнуться и прижать уши.

– Не рычи, – остановил вдруг обозлённого пса севший рядом с Настей Платон. Он казался спокойным и бесстрашным. – Он больше не будет.

Настя, с некоторым удивлением бросив взгляд на Платона, поддержала:

– Мы проводим его до места, где он сможет найти больше еды. Если ты подскажешь нам, куда идти, то он больше не побеспокоит тебя. Что это за лес? Кто здесь живёт? И что там, за лесом?

Пёс подозрительно взглянул на котов.

– А кто вы такие, что ничего не знаете о лесе? Вы вообще откуда?

У Насти совсем не было желания рассказывать свою историю первому встречному, поэтому она только сказала:

– Нам нужно к Чёрной скале, что у моря Бурь и Ветров. Надо проведать старого знакомого.

Пёс с недоверием уставился на чёрную кошку. Он колебался, помогать или нет этим пришлым кошкам или послать их ко всем чертям. Как-никак – они защищали этого плута котёнка. У моря Бурь и Ветров он не бывал, но слышать о нём ему приходилось, и в этой информации не было ничего хорошего. Море считалось очень неспокойным и коварным. Мало кто отваживался переплывать его. Да и к чему это? О Чёрной же скале он совсем ничего не знал.

– Это Призрачный Лес, – решил он, наконец, поделиться сведениями. Во всяком случае, они же обещали забрать с собой этого маленького паршивца, который тянет у него еду. – Я живу тут в землянке, на окраине леса. Лес большой и дремучий. Вот почему ходят слухи, что в нём водятся призраки. Больше ночью, конечно, чем днём. Есть и настоящие лесные жители: волки, там, медведи, белки, лоси. То зверьё, что помельче, живёт большими семьями – они думают, что так им легче будет себя защитить. Вот дурьё!

Пёс хмыкнул.

– А что за лесом? – спросил с любопытством Платон.

– Слева река, там обосновались бобры да выдры, птицы всякие. А справа и прямо долина. Если напрямки, так там лес переходит в холм, оттуда хорошо видать. По другую сторону холма будет селение. Народ там всякий, мелкий. Но есть кто и покрупнее. Там вам и подскажут, как добраться до моря Бурь и Ветров. А мне больше с вами болтать недосуг. Голоден я, побегу пищу себе добывать. – Напоследок пёс бросил хмурый взгляд на всё ещё дрожавшего котёнка. – Повезло тебе, недокормыш. На этот раз… – рявкнул он и, закончив на этом разговор, нырнул в травяные заросли.

Глава 9. Максимиллиан.

Теперь все взгляды были обращены на дымчатый, пушистый комочек. Котёнок всё ещё вздрагивал, посматривая в ту сторону, куда скрылся злой пёс.

– Как зовут тебя? – спросила Настя.

– Ммм… я не знаю, – ответил малыш. – Меня никто не называл по имени.

– Ты местный? – Платон подошёл к нему ближе, внимательнее оглядывая и принюхиваясь. Майя тоже приблизилась осмотреть малого.

– Я… не знаю..? – неуверенно произнес опять котёнок.

– Как так? Либо ты местный, либо нет, – покачал головой Платон.

– Я… не помню, как я здесь оказался, – робко продолжил малыш.

– У тебя есть мама или, может быть, папа? Братья или сестры? – участливо обратилась к нему Майя. Она чувствовала большую жалость к малютке, и ей очень хотелось помочь ему.

– Мама?.. Я не знаю… – и, глядя на недоумевающие морды котов, он попытался объяснить, – мне кажется, что есть… то есть я помню большую кошку… её зелёные глаза… Они улыбаются мне, и она говорит мне что-то… что-то ласковое… А потом – ничего. Наверное, это было во сне.

И он робко взглянул на котов: устроит ли их такое объяснение. Но другого у него всё равно не было. Он знал себя со времени, как очутился в этом мире, и когда это произошло, взрослых кошек рядом не было. Его первое воспоминание: он появился на холме – том, что за лесом. Второе его воспоминание – он почувствовал голод. Ему всё время хотелось есть. Рядом был лес, и первый раз котёнку повезло: он нашёл пару дохлых жуков – они запутались в паутине. Лес научил его охотиться: сначала он наблюдал, как это делают птицы и хищные звери. Потом попробовал сам. Его первой добычей стала зазевавшаяся крохотная земляная лягушка. В поисках пищи малыш продвигался вглубь леса, и однажды чуть не свалился в лесное озеро.

Так он пересёк весь лес, пару раз заплутав, и на запах чего-то съестного вышел к землянке уже знакомого нам пса. Пёс был в несколько раз больше него и выглядел недружелюбно, поэтому котёнок, как мог, старался прятаться от него и подбирался тайком к остаткам пищи, которую пёс оставлял на потом. Но настал момент, когда котёнок попался с поличным…

– Я хочу есть…– выдал котёнок свое главное желание и застыдился: он всё время был голоден.

Коты переглянулись. Им бы тоже не мешало уже подкрепиться. Все трое подумали о корме, которым хозяйка наполняла их миски по нескольку раз в день. Платон сглотнул слюну.

– Неплохая мысль… – поддержал он. – Есть предложения?

Настя попыталась принюхаться.

– В лесу есть озеро. Можно поймать рыбу! – оживился дымчатый. – Я подскажу вам путь! – Малыш был рад, что обрёл компанию, и не кого-нибудь, а своих – взрослых котов!

Платон вопросительно посмотрел на Настю.

– Что ж, вперёд, – согласилась она. – А там решим, как быть с тобой. Как же тебя называть?..

– Дымок! – нашёлся Платон. Настя поморщилась:

– Ммм… ну хорошо, пусть будет Дымок, времени на придумывание имени всё равно нет. Потом подберём что-нибудь поприличнее. Бежим, Дымок, – и она собралась продолжать путь.

– А можно я?.. – застенчиво подал голос котёнок. Он кинул смущённый взгляд на трёх котов, замерших в ожидании, и, набравшись смелости, произнёс:

– Можно, вы будете звать меня Максимиллиан? Я думал, если бы у меня было имя, я бы назвал себя так…

Коты переглянулись.

– А он времени даром не терял, – хмыкнул Платон, весело поглядывая на малого. – Максимиллиан, так Максимиллиан. Длинновато слегка.

– Мне кажется, так мама называла меня во сне…

– Макси, – укоротила имя Майя. – Пойдёт? – она с улыбкой взглянула на приободрившегося малыша.

– Да! – обрадовался он.

– Пора, – объявила Настя. – Скоро стемнеет.

И они пустились в путь. Макси бежал за ними, изо всех сил стараясь не отстать.

Глава 10. Призрачный лес.

Вечерело, когда кошачий отряд приблизился к густому лесу. Высокие деревья стояли плотно: ветка к ветке. Даже для человеческого роста лес казался бы огромным, а деревья высоченными. Трудно представить, насколько гигантским показался он кошкам. Они вошли в лес, и как-то сразу стемнело – густая листва и мохнатые лапы сосен старательно закрывали небо и будто намеренно стремились не дать солнечным лучам коснуться земли. В то же время здесь стояла странная тишина. Возможно, лесные жители – кто бы они ни были – уже готовились ко сну. Лишь изредка тишину нарушал лёгкий стук, эхом разносившийся вокруг – наверное, это дятел долбил своим клювом кору, чтобы выловить зазевавшуюся букашку. Да перепархивала с ветки на ветку птица.

Наш отряд, замедлив шаг, легко и уверенно продвигался вглубь леса. Макси время от времени забегал вперёд, перед Настей, принюхивался и приглядывался, потом лапой показывал, в каком направлении следует держать путь к озеру. Неожиданно ряды деревьев поредели, словно расступаясь перед гостями, всё чаще их сменял кустарник. И вот вдруг стало совсем светло: между стволами поблёскивала гладь воды – небольшое лесное озеро.

Макси запрыгал, довольный тем, что не подвёл своих больших новых друзей и сумел привести их к цели. Конечно, Настя, Платон и Майя никогда в жизни не ловили в водоёмах рыбу. Вылавливание аквариумной рыбки, за которым хозяйка заставала Платона пару раз, не считается. Однако коты не просто надеялись, они не сомневались, что их инстинкты и рефлексы не подведут. Так оно и случилось. Найдя мелководье и понаблюдав со свисавших над водой веток за манёврами рыб в воде, Настя ловко подцепила цель – небольшую блестящую плотву – и выбросила её на берег. Платон, увлёкшись игрой рыбок в воде, не утерпел и сиганул в воду, наделав много шуму и брызг. Но и ему с его крепкими когтями, в конце концов, улыбнулась удача.

Майе хоть и пришлось поначалу трудно, но её возросшая прыгучесть, а вместе с ней и ловкость, помогли ей – и она выловила три маленьких плотвички и даже одного карасика. С карасиком ей помог Платон. Макси в этот раз не был столь удачлив, возможно, потому, что устал, но старшие коты охотно поделились с ним своим уловом.

Вдоволь наевшись и испив из озера свежей воды, коты решили взобраться на липу, что росла неподалёку от берега, и устроились ночевать на разветвлении сразу трёх крепких веток. Выбор места для сна пал на дерево – в противовес сну на листьях на земле – неслучайно: так было попросту безопаснее в незнакомом (и даже знакомом – для Макси) лесу. Коты положили головы друг на дружку, чтобы согреться, а счастливый Макси улёгся в середину и блаженно замурчал. Наверное, впервые в этой жизни.

Глава 11. Чего стоит бояться в Призрачном лесу.

Настя видела себя во сне маленьким чёрным котёнком. Она играла с мотыльком на залитой солнцем поляне. Вдруг стало темно, будто тучи закрыли всё небо.

«Я знаю, ты в пути, – жёлто-зелёные огни глаз мамы Китти немигающе смотрели на маленькую Настю. – Поспеши…»

«Как добраться до тебя, мама? – спрашивала она. – Как это сделать быстрее?»

«Море… Море Бурь и Ветров. Проси Махеса…» – звучал издалека голос Китти.

«Махес?.. Кто это?..»

«Он может помочь…»

«Махес?.. Кто это?..» – повторила свой вопрос Настя.

Но глаза Китти вдруг отдалились. Сейчас они выглядели встревоженными:

«Проснись! Скорее проснись! Посмотри вниз!..» – голос становился всё глуше…

Настя резко открыла глаза и приподняла голову. Солнце ещё не появилось на небосклоне, но уже светало. Под липой послышался какой-то неясный шорох. Настя осторожно высвободилась из-под спящих котов и, продвинувшись дальше по ветке, вся превратилась в слух и зрение. В просвете между деревьями она увидела мелькающие тени. Кто-то приближался к дереву, на котором они спали. Олень? Волк? Что за зверь? Похоже, их было несколько. По мере их приближения стало слышно пыхтение. И вот они подошли совсем близко… Это были… чудовища. Во всяком случае, это были создания, непохожие на обычных зверей. Они, скорее,… напоминали людей, но очень безобразных, карикатурных – как те образы, которые дети видят в кривых зеркалах в комнате смеха. Но здесь они отнюдь не казались смешными: огромные, длинные лица с пустыми, тёмными глазницами, без носа, но со здоровенным ртом, протянувшимся от того места, где должен быть нос, до подбородка. Лица казались соединением головы и тела – сразу от подбородка начинались ноги. Этих полупрозрачных существ было двое… «Нет, трое…» – подсчитала Настя.

Чудовища шли, разворачиваясь лицом-корпусом то вправо, то влево, словно ища что-то. К счастью для кошек, эти существа не смотрели наверх. Видимо, это было сверх их возможностей. Настя затаилась. Она внимательно, изучающе вглядывалась в чудовищ и принюхивалась. До неё донёсся запах гнили, который исходил от этих безобразных существ. Настя пыталась сообразить, видела ли она когда-либо что-то подобное. Она вдруг почувствовала в них ещё что-то, чему она пока не могла подобрать определение… Что-то чуждое… зловещее, неживое… «Кто они?… – гадала она. – Лес называют Призрачным… Призраки?.. Насколько они опасны?» Во всяком случае, беспокоиться, что их обнаружат, не стоит, подумала Настя, вверх они не смотрят, если только… Она обернулась как раз вовремя: Макси во сне успел вытянуться, и его задние лапы и хвост опасно свисали с ветки. Тело котёнка тихонько поползло вниз. Ещё немного, и он… свалился бы прямо под ноги чудовищам, проходившим в этот самый момент под деревом! Чёрной стрелой метнулась Настя к Макси и ухватила падающего котёнка зубами за загривок. Затем, пятясь со всей осторожностью, она вернулась к спящим и осторожно положила малыша рядом с Платоном и Майей. Никто из них не проснулся. Только Майя приподняла голову, но глаз не открыла, повела ушами раз-другой и поудобнее пристроила голову на Платоне.

Настя повернулась взглянуть, ушли ли чудовища. Они миновали липу, на которой ночевали коты, но всё ещё были недалеко. Внезапно чудища остановились и уставились на что-то, что они увидели (если это можно было назвать зрением) на земле. Настя вытянула шею, чтобы получше разглядеть сцену. Похоже, это был кролик. Ручищи одного из чудищ потянулись к парализованному страхом зверьку. Одно из существ схватило кролика, другие два плотно подступили к нему. Затем все открыли свои огромные рты, и белёсо-голубоватый свет потянулся из кролика прямо в разинутые пасти чудищ. Кролик задёргался, но когда свет прекратился, он безжизненно повис в лапах чудища, которое, потеряв интерес к зверьку, бросило его обратно на землю.

Увидев такую картину, Настя невольно отпрянула. Чудища медленно углубились дальше в лес. «По крайней мере, теперь я знаю, кого стоит бояться», – подумала она. Она взглянула в сторону солнца: первые лучи уже касались верхушек деревьев, покрывая их утренним розовым узором. Настя направила мордочку к солнцу, закрыла глаза и настроилась. Ритуал ворона усилил её способности, и сейчас она пыталась прочувствовать, «просканировать», насколько безопасно направление, в котором коты собирались продолжить путь – к холму на краю Призрачного леса. Она не чувствовала опасности. Во всяком случае, той, которая только что их миновала.

Глава 12. На пути к Дружным Хвостам.

Настя, по очереди, разбудила своих спутников: сначала Майю, потом Платона. Макси она решила разбудить последним, предварительно поведав брату и сестре о том, кого ей довелось увидеть. Она умолчала об опасности, которой подвергся котёнок. «Я думаю, это призраки, ведь пёс, который гнался за Макси, назвал лес Призрачным, – заключила чёрная предводительница отряда. – Теперь мы должны быть настороже. Настройтесь на лес и держите наготове все свои способности. А сейчас пора спускаться. Хвостами вниз – помните?.. Будите Макси». Когда котёнок проснулся, Настя не стала спрашивать его о чудищах – ведь он ничего им не поведал, а, значит, не знал, иначе не вёл бы себя так беспечно. Но почему он их не встретил? Ответ на этот вопрос ещё предстояло найти. Но наша чёрная кошка не собиралась тратить время на размышления – на то она и не человек. Это удел людей – рефлексировать на темы, воображать себе разные жути и пугаться их заранее. Кошки же – существа более конкретные и привыкли решать проблемы по мере их поступления, сберегая свои нервы.

Чтобы котёнок не задержал команду, побоявшись спускаться, Настя велела ему расположиться между Майей и Платоном, а сама спустилась первой. Когда вся команда оказалась внизу, она предупредила всех, что дальше они будут продвигаться с большой осторожностью. На удивлённый взгляд котёнка, кошка только ответила, что никогда не знаешь, кого можно встретить в лесу, даже если он тебе уже знаком. Затем она велела малышу подсказывать направление, но побежала впереди всех.

Довольно скоро они добрались до холма. Им даже пришлось пересечь неглубокий, но длинный овраг, по дну которого протекал ручей. Полакав прохладной воды, коты проследовали вдоль берега и нашли «мостик» – дерево, когда-то упавшее в ручей. Утро было в самом разгаре: вовсю пели птицы, то здесь, то там происходило какое-то движение – по травинкам деловито передвигались жуки, нагруженные своими находками муравьи торопились к муравейнику, возвышавшемуся на той стороне оврага – у основания чёрной ольхи. С зелёного холма открывался чудесный вид на долину: вдоль левой её стороны, сверкая бликами на солнце, несла свои воды синяя река.

Далеко впереди, ближе к горизонту, чередовались такие же холмы, на зелёном фоне которых раскинулись пёстрые ковры цветов, виднелись круглоглазые озёра. Внизу же, у подножия холма, раскинулось небольшое селение под названием Дружные Хвосты. В полукруглых домиках-норах здесь жили, в основном, кроличьи семьи. Но также обитала и семья собак, ёжики, баран с овцой и малышами-барашками, петух с курицей и цыплятами и даже ослик. Как он забрёл в эти места, никто уже не помнил, но он очень любил здешнюю природу и не стремился перекочевать куда-либо ещё. Все жители Дружных Хвостов обращались к ослику, чтобы тот помог им перевезти еду или ветки для жилища, и ослик охотно помогал, за что вознаграждался частью перевезённых продуктов.

Сюда и решили направиться коты, отчасти для того, чтобы узнать об этих местах побольше, отчасти надеясь решить вопрос с питанием.

Глава 13. Исчезновение Базиля.

Сегодня в семье кролика Трумеля случилось несчастье. Пропал его брат Базиль. Вчера вечером он отправился в лес, где росли дикие яблони с очень вкусными яблоками. Детишки семьи Трумеля и семьи Базиля очень любили эти яблоки, и братья нередко посещали Призрачный Лес, чтобы притащить оттуда несколько травяных мешков сладких яблок. Через пару часов кролик обычно возвращался, так как яблони росли не так уж далеко от оврага. Он оставлял мешки с яблоками на той стороне ручья и бежал за братом, чтобы тот помог ему перебраться с яблоками через ручей. Иногда они просили ослика Тибальта присоединиться и помочь им в этом. Братья старались никогда не задерживаться в лесу и возвращались до наступления темноты. В селении знали о призраках и старались избегать встречи с ними. Днём же лес был вполне безопасен, если не считать хищных зверей.

Но на этот раз Базиль не вернулся. Кролик хотел принести яблок побольше, так как на следующий день все дружнохвостые собирались отмечать большой праздник – День Хвоста. Трумель даже вызвался пойти вместе с Базилем, но домашние попросили его помочь готовиться к празднеству, и Базиль уговорил его остаться. Он попросит Тибальта подойти позднее к ручью, чтобы помочь переправить и довезти собранные плоды до селения. Отправиться же с ним за яблоками Базиль позвал несколько ёжиков, и те согласились – ведь все хотели встретить праздник достойно, с богато накрытой поляной.

Прошла ночь, наступило утро, и с ним проснулась тревога. Серая крольчиха Рима, супруга Базиля, прибежала в нору Трумеля. Охваченная беспокойством, она не находила себе места. Крольчата спали очень беспокойно, а самый маленький из них – Элвис – не спал почти всю ночь: ему снились кошмары – безобразные чудища. Малыш просыпался, весь дрожа, и боялся заснуть снова. Вместе с Римой Трумель побежал к семейству ёжиков, чтобы узнать, вернулись ли они. Ёжики возвратились, но выяснились ужасные подробности: Базиль был схвачен чудищами. Сами ёжики были очень напуганы, поэтому рассказывали очень сбивчиво. Удалось выяснить следующее: вечером в лесу они с Базилем добрались до поляны, где росли яблони с вкусными плодами. Однако яблок на земле было мало, видимо, нашлись и другие желающие полакомиться ими. Кролик всё же попытался собрать то, что было, но тут появилась лосиха с лосёнком. Она поведала Базилю, что эта поляна не была единственной, где росли яблони со сладкими яблоками, и посоветовала отряду пройти дальше, к лесному озеру, невдалеке от которого была ещё одна поляна с дикими яблонями. Лосиха также предупредила, что за последнее время случаи появления призрачных чудищ участились, причём только в ночное время. Находили мёртвых зверей и рассказывали страшные вещи о чудовищах. Говорили, что они питаются жизненной силой своих жертв. А знакомая белка высказала мнение, что эти чудища не походили на тех призраков, которых видели в лесу раньше и из-за которых лес получил свое название. Те призраки могли только напугать, но никого не трогали. В отличие от чудищ. С чем было связано появление последних, откуда они явились и куда девались к утру, выяснить пока не удалось.

Базиль колебался. Солнце уже клонилось к закату, и тени отвоёвывали всё больше лесного пространства. Но мысль о празднике, где каждый желающий смог бы отведать вкусных яблок, перевесила, и он решился наведаться на заветную поляну. Базиль надеялся, что успеет всё сделать до темноты. Он побежит вперёд, а ёжики последуют за ним. Ко времени, когда они доберутся до места, он подготовит мешки с яблоками. Им останется только нагрузиться ими и поспешить домой. Базиль даже попросил пролетавшую мимо сороку сообщить кроликам в селении, что они задержатся, и передать Тибальту, чтобы он ждал их у оврага.

Когда появились чудовища, ёжики, как это бывает с ними в момент опасности, автоматически свернулись в колючие клубки и замерли. Это их спасло, но именно поэтому они не видели, что произошло дальше – было только слышно, что Базиль пытался убежать от чудищ, а они с пыхтением догоняли его. Когда настала тишина, и ёжики осмелились раскрыться, то никого уже не было, вокруг было темно. Страшась передвигаться по темноте, они заночевали под ближайшим кустом. С первыми лучами солнца ёжики, подгоняемые страхом, поспешили домой. Тибальта у оврага не было.

Да и яблоки они с собой не взяли, было не до них. Что до сороки, то она не долетела до кроличьей семьи. Видимо, что-то отвлекло её, и она сменила направление полёта. Такие уж они рассеянные и беспечные, эти сороки.

Рима не могла сдержать слёз. Трумель, как мог, утешал её. Он всё ёще надеялся, что Базиль жив. Они решили пойти к Тибальту – вдруг ослик расскажет что-то новое. Но тот только сказал, что наступила ночь, а отряд кролика всё не появлялся, и он решил, что те заночевали где-то в лесу и возвратятся только к утру. Подумав так, Тибальт побрёл в своё жилище. Утром он надеялся вернуться к «мосту» – поваленному дереву – туда, где должна была состояться переправа.

Весть распространилась на всё селение, и подготовка к празднику была омрачена. Какое уж тут веселье… Все жители собрались на поляне, где должен был состояться праздник: на окружавших поляну деревьях и кустах уже висели украшения: венки из цветов, колосьев и ягод. Решали, отправиться ли в лес искать Базиля. В этот момент в Дружных Хвостах появились наши коты.

Глава 14. Знакомство с Дружнохвостыми.

Ещё с холма отряд увидел самодельные домики из травы, камней, веток и прутьев и полукруглые входы нор – жилища, из которых состояла деревенька Дружнохвостых. Примерно посередине находилось широкое, открытое место – поляна, к которой двигались жители селения.

– У них там какой-то сбор, – наблюдательно заявил Платон. – Может, они заметили нас и собираются встретить?

– Зависит от того, какие у них намерения, – мяукнула Майя. Она всегда предполагала не очень позитивный вариант развития событий.

– Это мирные жители, – произнесла Настя. Она не чувствовала угрозы, исходящей от них.

– Мирные? – переспросила Майя и повернулась к Макси. – Почему же ты не поселился рядом с ними?

– Я… их не знаю, – смущенно ответил котёнок. – А их там так много… И они такие разные…

– Пора с ними познакомиться, – сказала Настя, давая понять, что разговор окончен и надо действовать. Они стали спускаться с холма.

Первым их заметил ослик Тибальт:

– Ого! Взгляните-ка, – объявил он, мотнув головой в сторону команды путешественников. – У нас гости!

Взоры всех жителей устремились на котов. Настя первая подошла поближе и села, сделав своим знак поступить так же.

– Приветствуем вас! – обратилась она к Дружнохвостым и чуть наклонила свою чёрную голову.

Кролик Трумель вышел вперёд и произнёс ответное:

– День добрый, дорогие гости, я кролик Трумель. Куда путь держите?

Коты по очереди представились.

– Страна Миу. Вы знаете о ней? Будем вам признательны, если подскажете путь.

– И где найти пропитание, – не удержался Платон. Он уже проголодался. Макси мысленно поддержал его, лизнув свой нос.

Кролик Трумель вопросительно оглянулся на собак: чету лабрадоров – светло-шёрстную Кенди и шоколадного Рича – ведь они были единственными не вегетарианцами в их селении. Кенди и Рич добывали рыбу из Западной реки.

– Добро пожаловать. Будем рады, если вы сделаете остановку у нас. Мы расскажем вам, что знаем, а Кенди и Рич, думаю, согласятся поделиться с вами своим уловом.

Собаки кивнули. В прошлой жизни они были охотничьими собаками и, обладая превосходным чутьем и хваткой, делали свое дело мастерски. Но однажды Рич помог поймать утку, мать восьмерых утят, вмиг ставших сиротами. Этот случай так поразил его, что Рич решил отказаться от охоты. В этой жизни в мире животных он, помня своё прошлое, пожелал поселиться рядом с беззащитными, по его разумению, зверями, чтобы выступать их защитником и спасателем, если понадобится. Рич, как мог, помогал им, и жители Дружных Хвостов были ему очень благодарны. Счастье улыбнулось ему, когда он повстречал прекрасную Кенди. Теперь в их семье росли девять славных щенят.

Отведав вкусной речной рыбы в доме у собак, насытившиеся коты вернулись на совещательную поляну. К тому времени жители уже приняли решение снарядить поисковый отряд, в который вошли Трумель, Рич, Тибальт, два ёжика и петух Галлус, который вызвался быть лётным разведчиком. Сейчас шёл спор: баран Тихон хотел присоединиться к отряду, но звери уговаривали его остаться: кто-то ведь должен был охранять селение. Кенди, хоть и собака, умная и ловкая, могла бы в одиночку не справиться с возможной угрозой благополучию селян.

– О чём спор? – спросил подошедший к ним Платон. Сытый, он находился в хорошем расположении духа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.