Сергей Гурджиянц
Рыжий клоун

СОГЛАШЕНИЕ

Он смотрел им в глаза и заранее знал, чем все кончится. Они примут его предложение и подпишут контракт. Он не раз видел жизнь с печатью глубокой трагедии на лице. Много раз тусклые неподвижные глаза с мольбой смотрели на него и он, рыжий клоун с нарисованной на лице издевательской ухмылкой отражался в них, как в темном зеркале. Его визави всегда верили ему, потому что надеяться им было больше не на что. Кто еще мог исполнить единственное их желание, ради которого они готовы были убить или умереть? А он мог.

– Итак, – сказал он, сдвигая в сторону тарелки и раскладывая на обеденном столе свои бумаги. – Как уже было сказано, я готов вернуть к жизни вашего сына. Воскресить, так сказать. Оживить, если угодно. Выберите, какое из этих трех слов наиболее точно отражает ваше желание, и мы впишем его в договор.

Их скупые на мимику лица, застывшие почти год назад камнем, сделались красными, жалкими, потными и испуганными. Они не видели разницы и боялись ошибиться. Им хотелось, чтобы все свершилось поскорее. Опасались, что их сказочный сон кончится тяжелым пробуждением и исчезновением спасителя.

– Воскресить мне кажется подходящим словом, – мягко сказал рыжий клоун.

– Давайте «Воскресить», – хрипло подтвердил отец и откашлялся. Он сжимал в руке вилку, забыв положить ее на стол.

– Я вписываю «Воскресить», – торжественно провозгласил рыжий клоун, картинно выпростав вперед руку, чтобы таким образом одернуть рукав пиджака, и вписал это слово в свободную графу ручкой с красными чернилами. Красные чернила были красными, но не были чернилами. Одна капля сорвалась с пера, но он ловко подхватил ее длинным ногтем мизинца, пока она не упала на бумагу, и слизнул влажным языком.

Они сидели совершенно неподвижно. Все эти месяцы, прошедшие со дня смерти сына, они жили как парализованные, думали как парализованные, ничего, кроме боли не чувствовали. И верили, что это еще не конец, что еще можно вернуть все назад вопреки логике и жизненному смыслу. Нужно просто что-то сделать (знать бы что!) и все изменится. При этом на бога они не уповали. Кто принял волю божью, тот сдался. И они не ошиблись. Вот кто мог все изменить!

– Прочтите условия договора. Шрифт крупный, понятный, никаких мелких строчек с размытым смыслом. Вы не в банке, вас не обманут.

– Мы согласны на что угодно, – лающим голосом, словно что-то хватало его за горло, ответил отец. – Я готов обменять свою жизнь на его. Мы примем любые условия.

Рыжий клоун усмехнулся. Сколько он таких видел. Родители. Любая мерзость их больше не пугает.

– Ваша жизнь мне без надобности. Я не настолько кровожаден, как вам может показаться.

Они не стали спорить. Они теперь редко говорили с посторонними и всегда по делу. Избегали пустых речей, убедившись, что их чувств никто не понимает. Словами боль не передашь, а раз так, лучше помолчать.

– Но все же вы чего-то лишитесь, – продолжал рыжий клоун, усмехаясь белым напудренным лицом. – Иначе, к сожалению никак нельзя. Вы вот, например, правша или левша?

– Правша.

– Что ж, я оставлю вам правую руку и правую ногу, левые конечности долой под самый корень – согласны?

– Согласен, конечно согласен! На что угодно!

Их лица просветлели, как будто включилась лампочка, и они засветились изнутри. Их трясло от нетерпения, они боялись, что вот-вот проснутся.

– Больно не будет, обещаю. Вы же участвуете в чуде, а чудо свершается бескровно. Все пройдет замечательно, вот увидите. Подпишите тут и тут. И вы, дама, тоже, тут и тут. И расшифровку. И число.

ЧУДО

Неделю он учился жить с этим. Привыкал к своим культям. Больно действительно не было совсем, если не считать фантомных ощущений присутствия утерянных конечностей и определенного дискомфорта из-за этого. Хотелось левой рукой почесать себе нос. Он словно родился таким, настолько гладко и эстетично выглядело закругленное левое плечо и левое бедро, но они с женой все же решили сказать сыну, что отец попал в автомобильную аварию. Он лежал на кушетке и смотрел в потолок, а слезы текли из уголков глаз по вискам, иногда затекая в ушные раковины, отчего по неприятным ощущениям он замечал, что, оказывается, плачет. Однако это были слезы радости.

Жена тоже рыдала от счастья, стараясь, чтобы он не только не видел, но и не слышал ее, но он угадывал, когда она рыдает, потому что в эти моменты она всегда внезапно выбегала из комнаты, бросая все свои дела. Ей не было его жалко, она готова была лечь под нож вместо него, просто он по-мужски взял на себя самую тяжкую часть родительских обязанностей.

Сын был обещан им после воскресения. Воскресенье почти прошло. В среду их должен был навестить рыжий клоун, нет, рыжий ангел, на которого они теперь должны были всю жизнь молиться. Ангел из цирка-шапито. Он придет для возможной коррекции ситуации, как он выразился. Всякое могло случиться за три следующих дня: понедельник, вторник и среду. Они снова не стали уточнять. С ними все уже случилось до этого. Их ничто уже больше не пугало.

Влажным холодным полотенцем она обтерла мужу лицо.

– Хочешь сесть? Время к полночи.

– Помоги.

Двадцать минут они в полном молчании пили чай при выключенном телевизоре, прислушиваясь к ночным звукам. Сомнений не было. Была надежда. Наконец в кухне ожили старинные часы с кукушкой, остановленные в день несчастья и впервые заведенные сегодня. Они услышали, как со скрипом распахнулась игрушечная дверь, и кукушка стала куковать. Каждое ее «ку-ку» в тишине было ударом молота по натянутым как струна нервам. Двенадцать ударов, от которых шла кругом голова, потом дверка захлопнулась, и еще долгую оглушительную секунду, пока гасло эхо в ушах, решительно ничего не происходило. Потом в соседней комнате что-то ухнуло. Это был сигнал.

Они вздрогнули. Мать метнулась туда, невзирая на то, что муж, которого она подпирала плечом, стал молча заваливаться набок, хватаясь за скатерть и опрокидывая на столе чашки с недопитым чаем. Она рванула на себя дверь и, слабея, привалилась к косяку. Света было достаточно, чтобы увидеть, как ее родной мальчик стоит спиной к ней, вытянув вперед руки и пошатываясь, с трудом сохраняя забытое равновесие. Одеждой ему служило ветхое полуистлевшее тряпье.

Каким-то дальним уголком памяти она узнала школьный костюм, в котором его похоронили. Волосы сильно отросли и свалялись, а стильная челка, которую он раньше так холил и лелеял, теперь доставала до подбородка. Услышав стук распахнувшейся настежь двери, он чихнул, неуверенно повернулся всем телом, словно был заржавленным механизмом, а не человеком, и знакомым жестом откинул с лица отросшую челку.

– Мама? – услышал отец со своей лежанки слабый и такой долгожданный голос сына, который перевернул ему всю душу. – Это ты, мама? Что со мной? Почему я тебя не вижу?

Вся обмякнув, она молча упала без сознания. Еще ничего не понимая и даже не догадываясь, отец приподнялся и позвал боязливым, но громким шепотом:

– Сынок! Сынок!

И услышал медленные шаркающие шаги. Они приближались.

ВТОРАЯ ПОПЫТКА

В среду, как обещал, пришел клоун. Мурлыча под нос какую-то приятную мелодию, и улыбаясь нарисованной улыбкой, он толкнул незапертую входную дверь, разулся в прихожей, надел мягкие тапочки и, вынув из своего разрисованного трогательными мордочками панд рюкзака папку с бумагами, без приглашения прошел в квартиру. Он сгорел бы как спичка, если бы глаза человеческие обладали убийственным свойством сжигать негодяев. Но первый в истории акт, достойный войти в книгу Гиннесса, все же состоялся. Хозяйка дала ангелу хлесткую пощечину.

Последствия могли стать катастрофическими. В воздух взметнулось облачко белой пудры, и вместо щеки мгновенно образовался рваный провал в темноту, словно в черную дыру, где сверкали холодные искорки звезд, подхваченные солнечным ветром и космическим вращением.

Два столовых прибора, звеня вилками и ложками, были сметены со стола могучей силой, которая на лету корежа металл как пластилин и хрустя керамикой, перемолола их в своей мясорубке, – и исчезли в дыре. Ближайший к черной дыре стул взлетел в воздух и устремился за ними. Удар пришелся в лицо, рыжий клоун попятился. Стул ушел ножкой в щеку, и его разломило пополам. Обломки унеслись в сверкающую темноту. Прилипшую к лицу спинку стула с половинкой сиденья клоун рывком оторвал от себя и припечатал дыру ладонью. Вихрь утих. Весь пол был усеян мелкими бытовыми предметами.

Крепко зажав папку под мышкой, клоун вынул свободной рукой из кармана затасканного пиджачка банку с гримом и пудрой и спокойно восстановил мировое равновесие. Затем открыл дверь в смежную комнату и постоял несколько секунд на пороге, внимательно глядя внутрь. Воздержавшись от комментариев, прикрыл плотно дверь, вернулся к столу и зашуршал бумагами.

– Что, по-вашему, значат слова «воскресить сына», которые вписаны в этот документ? – язвительно спросил он, обращаясь в пустоту. Голос дрожал, в тоне сквозила детская обида. – Где второй экземпляр, который я вам оставил, стесняюсь спросить. Вы им подтерлись, даже не читая?

Ответом ему послужила молчаливая вспышка ненависти, потом их глаза привычно потухли. Ни слов упрека, ни жалоб. Ничто не могло вывести их из оцепенения, которое все принимали за смирение и безучастность. Одной бедой стало больше? А могло быть иначе? Другого они и не ждали, но все равно бы попытались.

– Я воскресил вашего сына после долгих месяцев погребения. Сохранил ему ясность ума и все воспоминания, кроме самой смерти, разумеется, но вы представляете, во что превращается в могиле человеческая плоть? Ваше счастье, что мертвецы почти перестали гнить в земле и не подтачиваются червями из-за особенностей нынешнего модифицированного питания. Да, роговица глаз высохла и все такое прочее, но остальное может со временем регенерировать, а времени у него достаточно. В особых условиях договора я прописал вашему мальчику защиту от несчастий и отменное здоровье. Того, что с ним случилось и привело к гибели, больше не случится. Он стал неуязвимым.

Мать разрыдалась. Три дня она держалась святым духом.

– Мы хотели не этого, – возразил отец, хватая ртом воздух. – Нам нужен наш сын, а не это… чудище.

– Вы неблагодарны. Это ваш сын и вы это знаете.

– Это наш сын и мы любим его даже таким, хоть это и ужасно, но мы думали, что к нам вернется наш мальчик… хотя бы за пять минут до смерти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.