Ярослав Кравченко
Технарь для Хозяйки медной горы

Ух… и куда это меня опять занесло? Но лес, вокруг был, как обычный лес, не отнять и не прибавить. Один в один, как наш уральский ельник на пополам с сухостоем. И если бы не заросли, в которых я утопал по шею, то точно решил бы, что бабушки перемудрили. А так, остаётся проверить все ли осталось при мне, и улыбнувшись, прошептать:

– Ну, поехали.

Услышав невнятное в ответ из рюкзака:

–Тпру-тпру Ванечка…

Глава 1

Поехали

Виктор Степанович Гребенников. Эх сколько тайн и свершений сокрыто, в, казалось бы, не громком имени советского ученого. А уж сколько последователей и времени, что складывается в жизни, оно отняло и возвело, и того больше. К своему ужасу и к ужасу, бестолково, опрометчиво, а для кого и вовсе не позволительно потраченных лет, это имя коснулось и меня. Коснулось незначительно, мимолётно и как это часто бывает, в последствии сбило с ног и увлекло за собой. И наверное, даже не самой тайной, а её близостью, словно ребёнка, желающего, разобрать машинку и увидеть её нутро. Меня погребло в силу возможностей, паренька двадцати пяти лет и чем дальше – тем беспощаднее. Ибо принципы статики ограничены для понимания человека, а принципы теории струн и всего мира безграничны. Но в основе всего и итоге, есть просто энергия. Она безгранична велика, как вселенная, и мала, как фотон или атом. Но даже те не так просты, а быть может даже наоборот. Ведь из самой маленькой крупицы или знания о ней появились, не самое совершенное, но одно из самых устрашающих оружий. А из простого, казалось бы, луча света, появился кубит, Квантовый компьютер, и маленькая надежда на то, что человечество соприкоснулось или нашло вычислительную систему вселенной. А быть может и её создателя, что нашедшие её бояться произнести даже шёпотом. Но это все преждевременно, пока не открыли, что-то в стократ или в миллион раз, меньше, что ляжет в новую основу мира. Меня же немного ни мало, а заинтересовал иной тип сохранения и возникновения энергии. В принципе не такой уж и тайный, ведь все мы в повседневности сталкиваемся с магнитами и лепим их на холодильник, доску, да кому куда удобно и не задумываемся, что магниты применяют даже в телефоне. И не просто на чехол или застежку, а делают из ставшего повсеместным аппарата, всеми позабытый компас, без GPS и прочих новомодных систем, стоит только скачать приложение. Да чего там, магнитные поля окружают весь земной шар и действуют на каждого из нас. Ну, а самое главное в том, что у магнитов или статики есть свои тайны и мистификации. И одна из них приводит нас, как и все перечисленное, к подчистую не замечаемым свойствам, у игнорируемых нами насекомых. А ведь они получили свою способность из рук матушки природы, и как минимум за это требуют к себе внимания, а за частую, и трепетного отношения. Правда со временем, у меня выработалась теория и для этого, не расходясь с общим принципом «чего мы не понимаем – то нас пугает», жуков же мы попросту игнорируем. Но если перебороть себя, то можно увидеть много нового. Я же больше относился к первым или тем, у кого не возникали вопросы с первого взгляда. Но мне хватило любопытства, интереса или простой случайности, чтобы, плутая по интернету, забрести на не такой уж популярный канал, на одном из самых узнаваемых сайтов. И, как следствие присмотреться к человеку, с упоением втолковывающему ересь. Иного слова не подобрал бы не один корпорант, банкир или просто здравомыслящий человек, откинувший за ежедневными заботами весь шлак из головы. Но этого только и надо было пареньку, как губка впитывающему все то, что кричали в этой части интернета с таблоидов. А царила там атмосфера заговоров, тайного правительства и магнатов. Что не были безучастны и из тени давили все начинания перспективных учёных, как минимум со становления мира таким каким мы его понимаем. Чтобы те, не могли облегчить и без того их "рассохшиеся кошельки". И без сомнений, где-то правда была. Но узнаем ли мы о ней на земле, да и надо ли? Было писано на двое. С другой стороны, автор рассказывал, как историю изобретателя, так и его изобретений, столь же простых и непостижимых, как русский дух. И не стоит обижаться на свою собственную наивность и любознательность. Что с каждым новым роликом отдалялась все дальше и дальше от такой понравившейся теории, а кому -то и просто сказки. А после нескольких прожитых лет, всё это и вовсе уступило место другим не менее животрепещущим для юноши тайнам. И в отличие от прошлых, тут меня интересовали совсем не те заговоры. Да и были ли на них способны, мои друзья и товарищи, большой вопрос? А вот, что меня интересовало или кто, так это:

– На что уставился, нравится?

Посмотрев на Светку, притащившую в нашу компанию приезжего паренька, года на три меня старше, и не отрывавшуюся от него весь вечер. Только и смог хмыкнуть, не понимая, что он нашёл в дерзкой девчонке, а более того не понимал, что в ней нашёл и я? Но то и дело, ловил себя на том, что смотрел на одноклассницу, не в силах разобрать на кого злится или более того ненавидеть. И искренне не понимал, к чему были все эти ответные взгляды, когда она ластилась к другому. Наверное, она думала, что становится взрослее, самостоятельнее и выше всех остальных, как и я, изредка посматривающий на неё. Хоть и знал, что не пройдет недели и исчезнет, как этот вечер – так и парнишка. Но пока, сидя у костра, мне хотелось шипеть и чертыхаться. И тем чаще, чем на меня падал ещё один её взгляд. А магнитола из старенького жигули, едва выводя рулады и подвывая старый мотивчик, резала по живому. У бывшего её хозяина был неплохой вкус. По крайней мере мне так думалось, как и о том, чем закончится этот вечер, когда аккумулятор распрощается с оставшейся жизнью. Ну, а пока, можно погреться у костра и присмотреть за тем, чтобы все сложилось не вопреки моим ожиданиям…

Лето промчалось быстро, оно вообще недолговечное, стоило только найти чем заняться. А я уже знал свое главное отличие от, как и ожидалось, исчезнувшего паренька. Причем, пропал он на следующее утро, стоило дяде Паше встретить подпитого кавалера в обществе своей дочери, и макнуть того пару раз в бочку с водой. Над чем пришлось потрудиться и переступить через себя, написав сообщение давнему другу отца. Но кто же виноват, что у нас с парнем одинаковые вкусы, точно не я. Зато от понявшей, что произошло Светки, я удостоился презрительного:

– Это все равно нечего не изменит. Посмотри на него и на себя, у тебя даже машины нет, – и это прежде, чем её затолкали в дом.

Что-же до меня, да машины не было, правда, я и не задумывался о ней. Ну к чему она в селе три на три улицы? Но сегодня нет, а завтра будет. Благо друзья есть, а теперь и к чему стремится. С этими мыслями, довольным, я и отправился домой. Однако, не зря говорят, "утро вечера мудренее". Правда в моем случае, решение осталось, но к нему прибавилась и головная боль. Одного упроси, другого подними и всем останься обязан. Будто оно мне одному надо, в самом деле? Но все-таки или вопреки ожиданиям, самым большим делом было найти, где подработать. Хорошо хоть мы уже знали, что нам по силам и сразу взялись за колуны. Только вот, деревенька пусть и не большая, а молодежи в ней хватало, а с ними и желающих подработать. Так что надолго дрова нас не задержали. Тем более, что большая часть работодателей, подкармливали знакомую ребятню из соседних домов. Но на пару дней нам хватило, а там уже пришлось повозиться, натаскать, выкосить, прополоть или просто, наломать веток и навязать веников. Дело – это долгое, нудное и копеечное. Так что немудрено и то, что мы едва накопили к концу лета на старенького и от того многое повидавшего жигуленка, под наименованием Ваз 2101 или просто "Копейка". Неожиданно ударившую по рукам трех мальчишек, лишь одним единственным вопросом, у развернутой страницы Рекламного вестника:

– А владельцем из нас, кто будет?

От чего признаться смещался, услышав недопонимание и в голосе Шурика:

– Стёп, ты чего? Ванька придумал, ему владельцем и быть. Тем более, что он Светку хочет впечатлить, забыл?

– Не, – покачал он головой, – не забыл, как и то, что я за Светкой не бегаю. Так с чего мне-то напрягаться? Я вот чего думаю, давайте возьмём чего по проще, и никто не в обиде будет. Плохонькое, зато свое.

Подумав, я согласился с друзьями, но на меньшее чем мы нашли по первой и о чем мечтали, не были согласны уже родители. И слова отца звучали более чем весомо:

– Нечего к дому металлолом тащить, мало что ли его на улице? Не сейчас, так позже купишь, до восемнадцати все равно никуда кроме поля и не выбраться будет.

И я был с ним согласен, но самому себе этого не объяснишь или по крайней мере сразу не прислушаешься. Так что переболевал я долго, как отказ родителей, так и появления у Стёпки старого Ушастого запорожца. Шурик же наоборот был готов отдать мне свои сбережения, но взять, рука не поднималась. Своё, своё оно и есть. Наверное, слова Степана повлияли на меня сильнее чем думалось. Но я даже рад, что подобных вопросов не возникло позже. Так что оставалось подождать, а время, как говорят, лечит. И я старательно отрешился от засевшей идеи, аж до Нового года. На который к моему удивлению, надо мной сжалился не только отец, но и дядя Паша, оказавшийся в курсе всего происходящего. И даже более того, чем мне бы хотелось, если вспомнить с чего все началось. Но он не видом не делом не показал отцу, из-за кого или почему у меня появилась одержимость машинами. А просто помог другу приобрести её для крестника, о чем я не раз выслушал за новогодний вечер. Но несмотря на подарок, мучения мои не то – что не закончились, а только начались. Доставшаяся мне жигули требовала времени и заботы. И чем дальше в неё закапывался отец, тем больше требовалось понимания и от меня, что машина это не просто игрушка. И создана она не для единственного выезда из двора, грозившего окончится за околицей. Так что мне пришлось тысячу раз подумать, а надо ли оно? Но к началу очередного лета, во дворе у нас стояла не "Ведро", а исключительно Ласточка и за неё брала некая гордость. Но время беспощадно и несмотря на мои успехи, за тот год, что потребовался мне, многое изменилось. Светка уже не была той взбалмошной девчонкой. Или, наверное, не так. В характере- то у неё изменений не было, даже наоборот он укрепился. Но то, как она стала выглядеть за этот год и преподносить себя, изменилось кардинально. И самое главное, она знала, чего ждать и ожидать от уделявших ей внимания кавалеров. Иного, наверное, слова и не подберёшь, глядя на то, как за ней ухаживали. И я, со всеми своими нелепыми взглядами и устремлениями, не входил даже во второй десяток, о чем она мне прямо и сказала:

– Вань, ты так и не понял, что я имела в виду с машиной. А я тогда не могла сказать по-другому. Не в ней дело, а в тебе. Ты не горишь, не тянешься выше, и я это заметила давно, ещё с первых твоих взглядов. Тебе всегда нужна поддержка, да такая, чтобы тебя взметнуло на пьедестал. Друзья или мой отец, чтобы заговорить со мной, раньше. А теперь вот, машина. Только люди смотрят на людей. И быть может, я и притягиваю тебя к себе сейчас, и даже заставляю подняться. Но что будет, если я окунусь в твой омут? А машина, – улыбнулась она, – ну, по крайней мере, ты можешь довести меня до дома. И не надо будет звонить папе, чтобы он встречал меня и очередного непонравившегося тебе парня, и макал того в бочку…

Эти слова глубоко засели в моей голове. Странно, однако или вопреки, я даже понимал, о чем она говорила и больше не приставал к ней со своими чувствами. По крайней мере, пока я не найду сам себя. А это, как оказалось, не так уж и легко. Особенно в первые полгода. Но занятия нашлось и мне, так как отец терпеть мою хандру был не намерен:

– Ты так и будешь, в потолок смотреть, да головой о стену биться?

И не дождавшись ответа, отправил учится на права. По первой на легковые, а после и на грузовой транспорт. И если бы не мама, то, судя по всему, я добрался бы и до вертолета. Но этому я оказался очень рад, после. Ведь время странная штука, оно одно знает когда притормозить, а когда ускориться. И не успел я обернуться, как закончилась школа и за своё взялась армия. К моему счастью, водители были нужны и там, и более того разноплановые. Так что мне удалось заполнить некоторые прорехи в стремлении отца научить меня хоть чему-то, а там наступила и обычная жизнь. Жизнь, как и у большинства, без плана по покорению мира, и с точно такой же работой по перевозке или закупке продуктов на старой оптовке, для не менее почтенных в этом плане магазинчиков. В один из таких рейсов мне и вспомнился давний ученый или его изыскания. Ну, как вспомнились, влетели прямо в лобовое стекло у служебной газели, да так смачно, что оставили внушительный скол. В который, как и происшествие, я не мог поверить, а уж что скажу об этом и подавно. Хотя наметки были и высказал я их все жуку в лицо. Благо отыскать орясину в половину моего кулака было не сложно:

– Кто-то сегодня попал на лобовое стекло, а Петров? – передразнил я Николая Семёновича, поднимая жука. – Понимаю отвечать никому не хочется, но порой приходится брать ответственность в свои руки или лапы, раз уж природа ничем другим не наградила.

Посмотрев так и не ответившему жуку в глаза, почувствовал с ним, что-то родное, братское. Наверное, и я так же ошарашенно уставился на начальство во время первого выговора. А сейчас, ошибкой больше или меньше уже не важно, замажем и ещё поездим. Но жука, наверное, стоит взять, чтоб представить к ответственности, о чем братишка стал подозревать и вяло заводил лапами, а после и жвалами. Так что пришлось подумать дважды и скрепя сердцем отпустить его восвояси, уж очень он мне понравился. Хотя бы тем, что при своих исполинских габаритах, как для жука, он собрался с силами и улетел, оставив после себя некую недоговоренность. Что только к утру, обрела себя в воспоминании о былом видео и в оставленном им вопросе:

– Как?

Конечно, ответ я уже знал или догадки по этому поводу. Но ведь, не это было важно, мне просто было интересно. Я наконец-то вернулся туда – откуда когда-то и начал, совсем не ожидая к чему это меня приведет…

А привело меня по первой к давно позабытому каналу с десятками, сотнями записей об экспериментах, потерявшегося в своих изысканиях мужика. Давно перегоревшего или забывшего с чего все начиналось. Но окончилось, как и у большинства разочарованных людей, а точнее он просто продавал все свои старые находки или проекты целиком. Не много не мало, а захламившие, забитый под завязку гараж и обширную часть приусадебной территории. С которой он и вещал, делясь пройденным путём, своими ошибками, и годами, что потребовались для осознания за частую простой истины… Что послужит отправной точкой, не для одного нового владельца у почти построенных аппаратов. Так что мне пришлось пересмотреть много, прежде чем добрался до старого видео, а заодно и отследить хронологию развития. Что для меня, казалось, ещё предстоит. Но начало всего этого, это то трепетное время, когда горит душа и зажигаются огни. И пусть я нашёл куда больше, остановился на обыкновенных подкрылках Сибирской Златки. Даже и не зная, что больше меня сподвигло, желание соприкоснуться с истоками в ожидании озарения или не желания тратить в пустую деньги? Но номер был набран в тот же вечер, и через неделю ко мне пришли наборы подкрылков и не одного выбранного жука. Мужик не поскупился и отослал пробники десятков, если не сотен насекомых. Закинув до кучи и собственные выкладки, конечно, ничего сверх того, что было на канале. Но было приятно и нутро не жгло из-за собственной дурости. Так что, не долго мучаясь со всем перечисленным, я схватился за заказанные мной подкрылки, чтобы испытать трепет от соприкосновения с ними. Но ничего не произошло. Нет, подкрылки разлетелись отталкиваясь друг от друга, как и должно быть. Однако не было озарения и восторга, я это все видел и жаждал большего от себя. Но для большего надо и стараться больше, так и понеслись мои дни. Хотелось, что бы железная "кастрюля" взлетела и она летит, стоит только повторить все, что показывал автор и потратить на то полгода. Хочешь смастерить, катушку Тесла, соприкоснуться с без проводным электричество, всё есть в интернете. Даже вечный двигатель на основе магнитной тяги, маленький некому ненужный, как и компьютерный куллер, что будет крутится не переставая. Одно, но, чем больше я мастерил аппараты и тратил на них время, а порой и просто натыкаясь на обман, тем отчетливей становилось какое-то внутреннее раздражение. Я потерялся во всем этом барахле, как и тот, за кем я повторял, думая, как и он – "что иду правильным путём". А может раздражало и то, что я так и не придумал ничего своего или не соприкоснулся с желаемым и не полетел? Вопросов было уйма, а ответ все так же лежал в гараже. Так что, откинув свои увлечение, я ссыпал все имеющиеся подкрылки на стол, по вечерам рассматривая их структуры и особенности, месяц за месяцем наталкиваясь на пустоту. Так как повторить вручную, то – что природа вывела за тысячелетия в виде полостей и полосных структур, я не мог. Ну, а у тех, что были, попросту не хватало мощности, и ответ напросился сам собой:

– Если не могу взять силой и разумом, возьму количеством.

И взял десятки тысяч подкрылок, благо желающих продать те было много, и они нашлись там же в комментариях у автора. Кто, как и он, отчаялся, а кто паразитировал на сообществе единомышленников. И надо сказать у них хорошо получалось. Так что не много не мало, а к концу года у меня накопилась не малых размеров коробка, можно даже сказать сундук. А также появились и кое-какие мысли, или скорее, постоянно попадавшаяся на глаза, "чешуя", дала свои результаты. А стоило то всего на всего зарыться во все это по локоть, чтобы увидеть одно маленькое, но не мало важное свойство. Чешуя далеко не одинаковая и одни и те же подкрылки, то складываются без сопротивления, а то взлетали, показывая своего рода рекорды. Так и начался отбор, и я долгими вечерами закапывался во все это измеряя и отбирая наилучших. Чтобы в конце концов уложить или скорее увязать те в пластины при помощи мельчайшей сетки и эпоксидной смолы, давшей наконец-то первый результат. А именно платформы задерживались друг против друга перед падением, причиной которого было смещение или изворот плоскостей с чешуйками, что не стало тайной. Ведь еще при первых пробах, купленные мной подкрылки отталкиваясь изворачивались. А значит, настало время для корпуса, мастерить который я и побежал, наконец-то добившись своего, давно уже не чувствуя крыльев за спиной, что сейчас тащили за собой. И не замечая усталости, я сляпал короб, чтобы затаив дыхание, уложить пластины в подготовленные выемки. Но захватившему душу трепету не суждено было оправдаться, так как пластина не вылетела и уж тем более, не откинула прижавшего от греха подальше конструкцию меня. Уж очень не хотелось потеря свою первую наработку. От чего пришлось смущенно охнуть и слезая с коробки прихватить крышку, чтобы уставится на то, что творилось внутри. А внутри как не странно было все спокойно, да на столько, что я сразу не сообразил в чем причина провала. И только прикоснувшись к верхней пластине, задумавшись о том, "а не мог ли я перепутать стороны?", ощутил едва уловимую дрожь под пальцами. А после и некое усилие или сопротивление при нажатии, с которым до меня начало доходить произошедшее и глупость от спешки в таком деле. Но все же ей ещё не пришёл конец и недолго думая я уставился на коробку с улыбкой безумца, чтобы в следующую секунду забраться в коробку с ногами. Аккуратно становясь на площадку, чувствовал, как замирает сердце, чтобы ухнуть в пятки, когда я вместе со всей коробкой зависнув в воздухе на несколько секунд счастья. Счастья, обернувшегося падением и где-то даже истеричным смехом. Но я был доволен, и не волновали будто исчерпавшие себя пластины, как бы я их не крутил, не сколоченный на скорую руку и так же развалившийся ящик. Усталость, накатившая после всего пережитого за вечер, была важнее, а с остальным я уже знал, что делать, разве что одним вечером все это не обойдется…

Глава 2

Мысль о том, что мне придётся попотеть оказалась вещей или даже пророческой. Ибо чтобы узнать, что именно случилось, мне потребовалось время. И все для такой малости, как статика жуков, трущих подкрылки о мохнатое брюшко. Но это ничего, совсем другое дело, как запитать подкрылки электричеством. Однако и с этим мне повезло, ячейки в эпоксидке которые я укреплял сеткой из проволоки, подходили более чем полностью. Оставалось одно, но. Подкрылки попросту не терпели больших зарядов, сбрасывая напряжение или перегорая. А к маленьким у меня не то, что не было доверия, они просто не могли обеспечить столько энергии, чтобы удержать семидесяти с лишним килограммового меня. И максимумом, что я смог найти и добиться от обычной батарейки, это несколько секунд. Тогда-то и началась настоящая работа, ведь принципа, "чем больше – тем лучше" никто не отменял. И за пару месяцев, я смог-таки наляпать с десяток с лишним пар пластин. И боле того увязать их все в цепь, добившись не только укрепления с точки зрения невесомости или поддержания друг друга, но общей прожорливости. Чему был не сказано рад, посмеиваясь над иронией, как не как весь мир старался уменьшить энергопотребление, но это если не смотреть в корень. Я же нашёл применение вечному и никому не нужному двигателю на магнитах, что крутился теперь на благо сотни батарей. И мог не бояться сверзнуться с небес забравшись на шайтан машине, скажем метра этак на два-три, а то и выше. Но все это ещё нужно было запечатать в железный корпус, а кроме того, придумать, как управлять машиной и не только по вертикали. На лифтах я, как говорится и в гостях покатаюсь. Так что пришлось придумывать хитроумную систему рычагов, что делили и направляли мой аппарат посегментно. Благо казавшийся самым важным вопрос, " а как взлетать?", решился сам собой стоило только увеличить давление одной из сторон с чем прекрасно справлялись тросики. В итоге всё это уместилось в небольшую коробку или сравнительно небольшую в метр шириной. Что же до высоты, я искренне считал, что капитану, а не кем другим я уже не мог быть, нужны не только удобства в виде прибитой табуретки, но и управляющая рубка. Так что метр-полтора они у меня украли. Но зато я чувствовал себя в безопасности. Ну или по крайней мере, мне будет где укрыться. Тем более что предпосылки того, что я впечатлю, несколько сотен людей, а с ними и вроде бы не существовавших у нас охотников на ведьм, были. О чем меня упредил Сеня, как-то раз, заглянувший к совсем потерянному другу. И отсмеявшись узнав, что я творю, сравнившего кораблик трубадура со ступой. Меня же волновало другое, когда я смогу опробовать свое творение. И, собственно, из-за этого и того, что у друга был УАЗ с прицепом, и заставило меня показать Сене то, чем я занимался на протяжении последних лет. Убедив его в том, что выхода, нежели отвести нас на поле и желательно подальше от нашей деревушки, у друга просто нет. На что он, посомневавшись согласился, при условии, что, если аппарат не заработает он самолично сожжёт всю ту дрянь, что я на покупал и изжарит на том шашлык. Отказаться от чего уже не мог я, зная то, как Сеня бывает уперт. А с другой стороны и не нужно было. Ведь у меня было чем его удивить и осталось только дождаться выходных… Два дня и две ночи, как это невыносимо много для мечтателя, ученого, да любого находившегося перед финишной прямой, и чем ближе, тем чаще приходится возвращаться к истокам. А зачастую и ко всему пройденному пути. И я как оказалось был не исключением, практически не сомкнув глаз за эти дни. Ведь еще так много всего нужно было сделать, замариновать мясо и купить пива, не отправлять же корабль в первое плаванье на сухую? А в итоге, я перетряхнул всё, о чем помнил и догадывался, едва не вывихнув мозг, лишь бы не чувствовать нарастающей дрожи. Но в конце концов усталость подкосила и меня, чему я был только рад, очухавшись к субботнему вечеру не без настойчиво пиликавшего под окнами Сени. И вот уже пыльная дорога и свежо скошенные поля, отделяют нас от деревни. А по пути, едва слышное ворчание и набиравшие оборот догадки друга:

– Чё за хрень ты понапихал в свою коробку и почему она бурчит, как старый холодильник? – с подозрением покосился он на свой груз, продолжая. – Никогда не знаешь, чем оно обернется, проквашенными Щами, санкциями или просто бзданет, чем-то до боли знакомым, – но не став углубляться, чем и от кого, и так зная, что я его бурчания слушаю от части, переспросил. – Мы там, кстати ничего не повредили, пока грузились и отдавливали мои пальцы? Скажешь чего-нибудь или так и будешь по идиотский лыбится и молчать?

На что был только один ответ, что он сам все скоро увидит. Но Остапа, как говорится, понесло. Да и чего взять с крайне увлекающейся личности, как Сеня. Он и раньше готов был пожертвовать всем, чтобы посмотреть, как развернуться наши со Светой отношения и сделать выводы для себя. Уж я-то помню, на кого и как он заглядывался. А повзрослев и изжив дурную привычку собирать на подвиги друзей, не мог порой остановится в другом. Вот и сейчас он засыпал меня вопросами от дома и до старой рыболовной заимки. Выбранную с его слов самой подходящей, как для обычного, так и для воздуха-плаванья, пока сам он будет рыбачить. Ну не терять же в самом деле выходной? Чему я был совсем не против, где и как подняться в воздух было совершенно безразлично, а вот падать нет. Так что оставалось потерпеть пару часов тряски по разбитой дороге, перемежавшейся редко пересыхавшими лужами в диком, влажном лесу. А там выбраться и к небольшому перевалу для отчаявшихся поймать, хоть что-то близь деревушки и отправлявшихся дальше. На что ни у меня не у Сени не хватило терпения, и недолго думая, мы организовали стоянку. Конечно, я попытался сразу взяться за свой кораблик, но увильнуть от общих обязанностей по обустройству лагеря мне не позволил Сеня. Отыгравшись за мое молчание по полной, то дров мало – то палатка криво стоит, то комаров куча, и в этом тоже был виноват я. Как, собственно, и подбиравшемся к другу ревматизме, ибо не подъемную фиговину, что я смастерил так просто и вдвоем не снимешь. Но помариновав меня с полчаса Сеня взялся за дело, и мы-таки стащили мой аппарат на землю. И наконец-то пришло моё время. Но от чего-же так страшно? Вроде все в порядке и я на всякий случай перепроверил, ничего ли не стряслось с корабликом за наше маленькое путешествие. Да и легкий подъем на полметра не больше, за последние пару дней был проделан не раз и даже не десяток раз в гараже. Но вот так смотря на ошарашенное лицо друга, сердце замирало от страха и радости, в осознании того, что я это сделал! Как будто, не понимая или не веря до конца, настолько, что все пережитое вылилось в неудержимом хохоте, поддержанном причитающим другом:

– Этот безумец создал НЛО.

Но несмотря на это, он первый и опомнился:

– Чё так висеть и будешь, или твоя фиговина ещё на что-нибудь способна?

На что я только улыбнулся, заметив безумный блеск в глазах друга, буркнув:

– Кто из нас ещё сума сошёл? Сухопутная крыса.

Но посомневавшись взялся за штурвал, отклонив вперед вместе с прикреплёнными к нему пластинами, чувствуя, как пошатнулся кораблик или НЛО, что ему больше подходит, но удержавшись потихоньку трогаясь, как и лед в моей на секунду заледеневшей душе. Недолго думая, я подтянул тросики забирая выше и направил кораблик над озером. Слыша только то, как разрывает от счастья душу и как оно выбивается наружу, тем патче чем быстрее кораблик набирал обороты и проходили испытания. Конечно, сверх световой скорости не было и даже с плохонькой машиной мне сравниться не удалось, не хватало мощности. Но и маленький мопед, без ограничения в бензине, может пересечь страну. А уж если ему все равно в какую сторону и как ехать, то открываются просто безграничные перспективы. Которыми или о которых, часом или двумя позже, я решил рассказать Сене, наткнувшись на угрюмо посматривающего друга, за бутылкой пива и изжарившимся шашлыком. Крикнувшего стоило мне приземлится:

– Надо было ружьё взять, по на развелось в лесу нечисти, всю рыбу распугали гады, отдохнуть невозможно. И вообще, летают тут всякие, а друг на зависть исходит.

Улыбнувшись, отбирая у него кружку и шампур, пообещал:

– Сейчас прокачу…

Утро пьяного не красит, а уж трезвого куда там…

– Вставай давай.

Слыша, как недовольно расталкивает меня Сеня, едва смог разобрать че творится вокруг сквозь шумевшую в висках кровь, а творилась в деревне со слов друга не мало:

– Слушай Вань бежать тебе надо. Ты скажи мне на кой ты на своей…НЛО в деревню то полетел. Ночи ныне светлые, все как днем видать. Вот у нас бабок в церковь по утру и поволокло, кричат, охают, не травок не замочить, не на соседку не наговорить. Кузницы и слесаря, вилы куют и точат, а обычные мужики на площади дрова заготавливают. Либо тебя сожгут – либо кораблик. Нет частный транспорт все уважают, но так хвастаться нельзя, все-таки двадцать первый век, а не сороковой, да и там я уверен, не все ладно будет. Кому ж охота чтоб за ними в ночи подглядывали, аль с полей картошку воровали?

Посмотрев на то, как я – едва шевелясь, схватился за штаны подтаскивая поближе, заодно выискивая и футболку, друг рассмеялся:

– Ладно уж побег засчитан, кузнецов у нас почитай, как пол века не водится, но и ты не прав. Зачем так нажираться, пусть в небе столкнуться не с кем, но и меня одного оставлять не нужно было. А ещё другом моим называешься.

С трудом разобрав в предутренней или предрассветной мгле лицо Сени захотелось в него заехать, да так что в глазах потемнело. И он, как никогда чётко это уловил и собрался на выход, быстрее чем я пришёл в себя:

– Пора мне. До дома добрался, об ель иль осину… на мель не сел, и ладно. С остальным, как ни будь, да разберемся. Пойду пока дров посушу и смолы вытоплю что ли, а то – кто же на сырых то нечисть жжёт, негуманно, она варенная получится. Тем более для друга можно и расстараться. А, как он смеётся зараза, – оборачиваясь, уже для самого себя продолжил Сеня, – у меня мурашки все ещё по телу бегают. Нет ружьё все-таки надо было взять.

Подхватив тапочек, успел залепить в спину друга, проваливаясь в тревожный сон.

Очередной же вечер начался с вопроса "лететь или не лететь". Хотя на самом деле вопрос не стоял. Уж очень вчерашний путь до дома или преддверия его, меня озадачили. И стоило- то всего подняться над озером повыше что бы заметить, как петляя уходит рыбацкая тропа, к дому же ведет разбитая дорога. И если не считать, тонких вытоптанных грибниками прогалин, что как муравьи шастали меж кустов друг за другом, то я знал каждый поворот, подлесок или засеку, излазив с отцом, а после и с тем же Сеней все вдоль и поперек. Тут Пескарь, там Карасик, а здесь добрые люди в яму стекла с ржавым гвоздём насыпали. Но в глазах дорога продолжала упорно двоиться, огибая стоянку и озеро, забираясь с небольшой протокой в чащобу. Однако цеплялось не то. Ну, проложил кто тропинку, расстарался и слова плохого не сказать. Но чуть спустившись, я как ни старался не нашёл и упоминание о тропе, как будто её и не было. Более того, зная, где или откуда она начинается, я не поленился и заплутал в кустарнике. Чтобы плюнуть и отправиться отдыхать с пьяных глаз Сени, заметившего, как я попытался, схитрить и приземлиться на тропку. Заметив к своему удивлению, как она выпрыгнула из-под ног или курса, и я едва не завалил елочку в диаметре сантиметров двадцати, с трудом успевая взять выше. Заклиная себя и сухостойную, обоим нам понятными словами. Тогда- то от греха подальше и решил, что полетов на сегодня хватит и отправился домой. Но все-таки, что меня так привлекло? Не пять лет чтобы ради любопытства залазить в лужу по пояс. Ответа я так и не нашёл, кроме того, что просто хочется и всё тут. Прямо взяла она меня за живое, а тут ещё и НЛО простаивает, когда я не накатался, и отпуска почитай год не было. Так что решение уже было. Оставалось только позвонить, услышать все что обо мне и о таком требовании думают. А с утра явится в офис и сдать ключи. Об отпускных я мог конечно и не мечтать, не все коту масленица. Но удовлетворившись обещанием, что к концу месяца мне все перечислят, отправился собираться. Хотя чего там, разве же мне много нужно было, взять пару банок тушёнки – десяти вполне хватит, крупы какой никакой и соли. А остальное и так есть, котелок, с ложкой, топор и палатку у Сени. Причем без последнего Сеня бы упорно сопротивлялся. Но переговоры прошли успешно, стоило только пообещать взять мобильник и ответить на вопрос друга:

– Где тебя хоть искать – то, если чего?

На что пришлось рассказать о увиденном и старой дороге, чтоб услышать, "Там же ничего нет?" и улыбнувшись, и сам зная об этом, закинуть палатку в НЛО. Распрощавшись, как с другом, так и с родной деревушкой, что было нелегко. Лишние глаза и слухи, мне совершенно были не нужны, так что пришлось ждать ночи. Но куда уж там, Сеня был прав, моё вчерашнее возвращение не осталось не замеченным, и стоило мне украдкой подняться над собственным двором, как за околицей заохала ребятня. И куда только смотрят их родители? Но разве ж мне было до того дело? Даже наоборот я предвкушал, свое будущее возвращение. Ну, а сейчас, сейчас с нетерпением, меня ожидало моё маленькое путешествие. Сменившееся с трепета на головную боль уже через десяток другой минут, как я поднялся:

– Куда меня к черту понесло на ночь глядя или на утро? Не видно не зги. Ещё и ребятня. Не мог что ли Сеню попросить, он бы подкинул и никакого шума бы не было? А теперь, как бы избу не сожгли. Вопросы, вопросы, вопросы и прежде всего к самому себе. А с другой стороны, зачем? Всё бы и так рано или поздно узнали о моем кораблике. Зато теперь, я выбрался из своего омута. Жаль, что Светка далеко не девчонка, а вот мне чувствую повзрослеть не грозит.

Улыбнувшись, отпуская давненько застрявшие в груди обиды, всмотрелся в вяло проносившееся под моими ногами озеро, чтобы подняться выше, зашептав:

– И где там у нас неведомые дорожки, к ним мчится сказочный Руслан? И ведь не слова не соврал. Но не будем о грустном и о скорбных интрижках принцессы и Черномора, не этично – попрекнул я себя, найдя так заинтересовавшую меня тропу.

Которая в этот раз, от меня не то, что не убегала, я едва не на ощупь опустил НЛО, чтоб с непонятной грустью и в очередной раз, пожаловаться на самого себя:

– Так вот все тайны по утру и разбегаются, – но, как бы там ни-было с души свалился не подъёмный камень, притолкавший меня сюда.

Да чего там, даже шевелиться на секунду перехотелось. Но встряхнувшись, опомнился. Ну, не лететь же обратно в самом деле? Тем более что у дома собрался комитет по встречам, из детей, мужиков и священников. До вил и костров, конечно, не дойдет и дом не тронут. Но объяснять каждому в чем суть, а пуще того, из чего и как, оно мне надо? Лучше уж здесь побыть пока народ успокоится. А тайну, что так влечет, мы найдем. Вон и камушки, какие-то из дороги торчат, большие, кладка старая небось и дорогая, и чем дальше, тем дороже. А чего мне еще надо? Не найдя ответа, забравшись в свой Пепелац, то есть НЛО, я нехотя покати по тропинке, довольный собой, ещё слыша, как шумит в голове вчерашнее похмелье. Но котелок чего-то там пока варит, подсовывая мне выжимки, по типу наука и магия одно и тоже или не так, там про технологию было? А следом мусор и ещё мусор, даже прислушиваться к самому себе не хочется, вертится какой-то бред. Но чего же так тошно-то? Покрутившись, пытаясь спрятаться от мелькавших деревьев постарался забрать выше, чтобы с упоением глотнуть свежего воздуха, впилившись в вовремя выскочившую ветку, опрокинувшую меня вместе с НЛО на землю, где я и забылся. Слыша отголосок собственного разума в прояснившейся голове, где как будто навели резкость, "какого хрена я вообще здесь делаю".

– Очнулся милок? – слыша, как меня тормошит чуть скрипучий, но ещё вполне угадывающийся у бабушки, приятный женский голос. – Давай, давай вставай мой хороший, эко тебя скрючило, подыши маленько. Лес он от многих болезней лечит, и перво – наперво от глупости.

Покивав бабушке особо не прислушиваясь, вспомнился почему-то один из вечеров за зомбоящиком и слова ведущей, распинавшейся на тему того, что в красивом теле – красивый дух. Ещё тогда показавшийся бредом. Но помогшим заметить, что душа всё-таки себя проявляет и за частую в голосе, робком, смелом или звенящим, а уж о тараканах в той душе даже выспрашивать не надо, они сами высовываются. Вот и сейчас, всё чего не тарахтит бабка, а мне кажется, что лес шумит, отвечая или прислушивается. Да и сам я нет-нет, а невпопад отвечаю:

– Ты чей колдун то будешь Сибирский, аль Муромский? К нам всякие залетают, но такой штукенции, как у тебя я не видывала. Но все одно, дальше заговора не ногой, неплохую защиту Хозяйка возвела, а?

На что пришлось, обернуться ещё туго соображая, и переспросить:

– Кто колдун?

Но бабка, осмотрев меня, как контуженого, повела дальше, схватив под руку и ведя за собой, ахая:

– Как тебя угораздило то, – поцокала она, – я вон тоже призабылась, всё дела-дела, – повела она передо мной ладонью, и я прямо-таки прилип к расплывающемуся серому, запудренному пятну на лице бабушки. Не понимая, как я его сразу не заметил? Более того, я не помнил того, чтобы вообще смог до этого всмотреться в свою спутницу, продолжавшую, – Но так меня еще не разу не обдавало. Ты мне скажи ты на дорожку залетал? – и сама же ответила. – Залетал. К городку прибился, прибился. Чьего роду племени будешь?

Ткнув мне под ноги и на НЛО, бабушка выжидательно уставилась на меня, ожидая ответа. Так что пришлось вымолвить:

– Так свой я Уральский, – чтоб увидеть, как моя помощница расплылась в улыбке, не слыша вопроса " о каком городе она говорила?" да и не нужно было. Мне хватило и того, чтобы бабушка зашептала:

– Свой, наконец-то свой.

Но опомнившись, потянула меня к ближайшим кустам уверяя:

– Сейчас приведем тебя в порядок.

Но я уже был в порядке или мне так казалось. Так как что-то мне подсказывало, что в кусты я не хочу, более того нутро будто кто-то в узел завязал или ухватил рукой. И я поспешил отговорить старушку:

– Но на счет корней я не уверен, мало ли что в роду намешано. На всякий случай надо проверить, а не заслонный ли я казачок? Да и Пепелац мой одинешенек не оставишь, посмотреть, подлатать надо.

Что заставило-таки бабку замереть, но я рано обрадовался. Задумавшись на секунду, та хмыкнула, " Ничего с ним не сделается." и втащила нас в кусты, да настолько быстро, что я удивился её силе. Но это было наименьшим из всего, что предстало передо мной и сдрейфившим разумом. Ибо за кустами появился не замшелый пень и не очередной выверт организма, как-то разом отпустившего, а уютненькая деревушка, раскинувшись домов на четыреста не меньше. И это если взять то, что стояло перед глазами. А ведь заглядывать дальше, не было и желания. Хватило и расположившейся в двухстах шагах, каменной арки и двух охранявших её гномов:

– Это – что, малорослики?

– Они и есть, – сощурившись, сплюнула бабка, – появились тут лет двести назад. Уж и не упомню от куда, да сходу в гору сунулись. Каменья посчитать, золото поделить, да в подвалы упрятать. Да токмо их царевна наша быстро к рукам прибрала, у неё не забалуешь.

– Царэвна – Царэвна, – передразнил бабку откуда не возьмись выползший коротышка, оповестив её, а заодно и меня. – Нэ царэвна она, а Хозяйка. Почити за двести лет, не одной монеты, ни одной камушка, взять не удалось. Всё знает, всё видит. Не ценят на Руси, честный приработок, – поморщившись, пришла пора сплюнуть и поспешившему куда-то гному.

Чтобы услышать из-за спины, от не уступавшей ему бабки, надрывное, да с хрипотцой:

– Самим не хватает! Ишь приработок они нашли, – переключаясь на меня, видимо, что бы я не услышал "Нечисть проклятая" без единой запинки или акцента от гнома. – Ты не верь этим изуверам милок. Они и доброго человека со свету сживут, а уж нашего брата и подавно. Как кстати тебя кличут? – подталкивая к одинокой тропке и в отдалении стоящей избушке, поинтересовалась бабушка.

Под пристальным взглядом которой пришлось сдаться, между тем добираясь и до избушки, у которой старушка всё осмотрела и обнюхала, поторапливая меня:

– Так как говоришь?

– Иваном кличут, а по батюшке Никитич.

Спав с лица, бабушка на минутку присела на лавочку, запричитав, толи разговаривая с собой, а толи с избушкой, но во всяком случае не со мной:

– Что это делается если Иванушка в колдуны подался, то мне что делать? Не пугать дурех, детей в печку не сажать, да от лихорадки не излечивать? Веришь родимая, нету места бабушке, – погладила выступающее бревнышко из стены, осунувшаяся женщина. – Где спрашивается богатыри, добры молодцы, одна нечисть кругом, а все нам пеняют. Эх, – махнула рукой женщина, обращаясь уже ко мне. – Мухоморовку будешь? У меня и поганки свеженькие есть, сейчас мы всю хандру изгоним, – прокричав уже из дома, – будет – будет стоять Русь, пока сказки у печи слагаться будут. А детские или то куда самогон у деда пропал, иль настойка бабки и не важно, мастера не куда не денутся. Сейчас мы об их здоровье и справимся.

Не успев отказаться или отойти от перепадов бабушки, услышал, как та со скрипом отворила подпол и забренчала посудой. Да и не до того мне было. Слишком уж много на меня свалилось за раз. Или это ещё не все? Обернувшись, рассматривая красотищу, что виднелась за окном. Предгорье, только диву давался, как раньше никто не заметил. Что из нашего озерца, вытекает брат близнец, образуя оазис, только наш северный. Где не мудрено увидеть мельницу у истока озера и кучу домиков на берегу. Вот только сновали там не обычные крестьяне, хоть людей и хватало. Там на удивление бегали гномы, покрикивая на соседей, что сделали из своей притоки болотину, покрытую ряской и тиной. Над всем этим потешались разновозрастные рыбаки, искоса со смешком поглядывая на гревшихся на камнях, полногрудых русалок, а ребятня в деревнях и не такое видала, им было всё безразлично. Видать привыкли уже к такому соседству. С другого же края вообще всё утопало в зелени, отгородив возвышавшимися над водой и из её толщи, верхушками, прямо-таки львиную долю озера. И за всем этим было удобно наблюдать от дома бабушки, чуть возвышаясь над всеми. Впрочем, как и всем остальным за ней. И как водится не один я приглядывался к поселку, не веря своим глазам. Особенно когда два волка встали на задние лапы выбравшись на тропу и потопали ко мне знакомится. Что не очень-то хотелось, и чем больше я вглядывался в волчьи морды, тем желания то становилось навязчивей. Но не успел я решить, куда и как бежать, понимая задним умом, что от волков не уйдёшь. Как, тот – что с мордой лица поширше, стребовал:

– Кто такой, чьих будешь? С какой целью в наших краях?

– Почему преследуем бабушку и лазим с ней по кустам, – поддержал командира сиплый голосок.

От чего не только я, но и глав волк посмотрел на собрата с неким подозрением. Впрочем, озвучивать он его не стал, а прикидывая, что ответить, пропустил выскочившую из-за дома старушку:

– Внучек это мой лохматые, Иванушкой кличут. Человек он пока мест, но с волшбой дружит, вот в гости и заглянул…

Не успела бабушка закончить, как волки взяли меня в клинч, не веря прижавшись, как спереди, так и сзади, обнюхивая. От чего захотелось бочком посторониться, но упершись в острый взгляд глав волка, не смог пошевелиться, пока второй с удивлением не заговорил:

– И правда человек! Где ты внучка- то такого откапала, бабушка?

На что та только улыбнулась:

– Места знать надо блохастый, это тебе не зайцев с косами гонять и не пирожки у девчушек тырить, тут чуйка нужна.

На что волк, хмыкнув зашипел:

– Да я знаешь каких ловил? Сейчас только обернусь, – засобирался волк, становясь на четыре лапы, – и десяток таких приведу, а потом не кусочка не …

–Это не важно, – одернул собрата главный, – наверное заметив, как поменялся мой взгляд и в целом миро ощущения, от последних слов оборотня.

Чего не говори, а чтоб меня волки сжирали или кто-либо еще, мне не хотелось ни капельки. Сказка, как говорится ложь, да в ней намек. Так что, недолго думая я стал присматриваться к понравившемуся мне полешку, слыша и то, как волк обратился к ведьме:

– И это, Яга, ты только внука не забудь к делу пристроить и объяснить, чего и как тут у нас. Не хватало ещё, чтобы он по деревне с дрекольем бегал, как прошлый. Или может я сам? – покосился он на меня, успевшего за разъяснениями выбраться из оцепления по ближе к поленнице, где и замер, услышав слова волка.

– Сама, всё сама, – заверила оборотня бабка. – С прошлого то почитай сто лет прошло, совсем дикий был, я и сказать ничего не успела. А ты мне все поминаешь. У этого вон, даже топора нет.

Кивнув на прощание, глав волк встал на четыре лапы, чтобы почесать надсечённое ухо задней лапой и умчатся восвояси. Мне же предстояла нелегкая беседа, как минимум для Яги. Надо же как- то уговорить хлопчика всего на всего не убежать. К чему я признаться был уже готов. Хватило всего увиденного с головой, уже хотелось вернуться домой и наглухо заколотить, окна и двери. Можно даже посетить санаторий с мягкими стенами. Но к своему удивлению, был и какой-то червячок любопытства. Ну, когда я ещё в самом деле попаду в подобную переделку? А с другой стороны, оно мне надо? Чувствуя, как опять теряюсь в собственных мыслях, уставился на задумавшуюся женщину, буквально слыша в собственном противоречии или нутром, ответ на то, что со мной происходило:

– Бабушка прекрати! Я ещё при встрече с деревом понял, что с головой у меня не все в порядке. Я вообще не любитель всех этих тур походов и даже на рыбалке, зачастую упивался не видами. И что-то мне подсказывает, если мы не договоримся, то не какие заговоры, русалки и неведомые дорожки, не заманят меня в ваши леса. А человек, как успели обмолвится наши мохнатые друзья, вам ой как нужен. Так что хватит придуряться. Лучше скажите, что вы имеете матушка мне предложить? – подступившись к женщине, выгадывая минутку и для себя, выдохнул.

От чего Яга поспешила отмахнутся:

– Что ты хочешь от бабушки Иванушка, – обратилась она ко мне, всплеснув руками, сетуя так, что я почувствовал своё родство со сказочными персонажами. Но как не странно, неожиданная догадка оказалась правдивой, и в голове разом прояснилось. Да и бабушка, улыбнувшись продолжила:

– Хочешь, погадаю, отворожу – приворожу кого, хочешь? – зашептала, притворившись привокзальной цыганкой. – Клятвы не беру, не проклинаю. Что с судьбою будет не знаю, не скажу, да и зачем тебе энти знания? Знаю, золота не надо, не тянет и к рублю. Дружбу вижу, хочешь дружить будем? – подступила ко мне бабушка, – Жарко дружить будем, – едва слышно заговорила Яга, аки девица красная, от чего внутри что-то зашевелилось. Но и стало так страшно, как будто душу сковал великий змей Каа, и захотелось услышать что угодно ещё. И бабушка не подвела. – Или может знаний хочешь? Расскажу тебе, что и как у нас, а там и сам присмотришься и выгоду свою найдешь? – отступилась от меня бабушка, смахивая испарину, стоило мне судорожно кивнуть, всерьёз задумываясь о мухоморовке, чтобы услышать, – Фу-х, – от вернувшейся к своему прежнему образу женщины в возрасте, с чуть хрипловатым голосом и невероятно пронзительными, голубыми глазами. Чей напор признаться, я едва смог вытерпеть, и о чем уже посмеивалась старушка. – В следующий раз так просто не отделаешься касатик, бабушка уже несколько десятков лет до такого греха не договаривалась. Почитай молодость вспомнила, – тихо рассмеялась опять женщина.

На что я понял одно, я совершенно не понимаю, как относиться к Яге, временами это бабушки и вроде никем другим она быть не может, я же вижу. Но стоит приглядеться и стоит женщина, почтенная, умудренная, но женщина без морщинок, что могли бы резать взгляд, однако тех просто не находилось. А если захочет она, то появляется и матрона, и девица красная, и Яга костяная нога, если конечно с тобой не играет ребенок. Чувствуя, как волосы от собственных выводов встают дыбом, едва не пропустил вопрос ведьмы, что сейчас была снова бабушкой:

– Так чего хочешь узнать Иванушка, я тебе все расскажу, коли спросишь? Но знай за каждый вопрос, службу сослужить нужно будет. Ну а коли не спросишь, то я тебе сослужу, – улыбнулась бабушка полным набором клыков, – так чего хочешь?

Сухо откашлявшись, я всё-таки решился:

– Что вы там говорили о свежих поганках?

На что услышал:

– У-ух, охальник. Не до поганок нам сейчас, – выдохнула она, соглашаясь сама с собой. – Ладно уж внучек, кое чего я и за так поведаю. Помощь нам нужна не простая и не сложная, а самая что ни наесть та, с которой человек справится. Да и история короткая, как гномы, с которых все и началось. Ты же помнишь, как удивился, увидев коротышку? Так вот и мы тем же грешны, оплошали…

Глава 3

– Гмилин…, чтоб тебя…, куда ты нас снова перенес, – попытался ухватить за бороду главного книгочея, вывалившийся из портала одним из последних, глава рода Серобородых Герих седьмой, – здесь, даже порохом не пахнет, не то – что силой земли и нашими собратьями. Кто – кто, мать твою, нас прикроет в диком мире, где земли кланов и наши родичи?! – тряхнув, как следует ученого, рука Гериха соскользнула с окровавленной бороды.

Не успел последний гном вывалится со стрелой в затылке из портала, как за отрядом последовали длинноухие и за свою растерянность Гериху пришлось заплатить не просто книгочеем, а жизнью собственного рода. Кто-теперь уведет их из нового мира и поможет в родных землях, кто возглавит клан, если Герих останется тут? Но и просто так сдаться, владыка гномов не мог, как не мог бросить собственных сынов, внуков и правнуков, а пуще того ненависть тысячелетней войны, не за земли, но за жизнь и право повелевать миром. Тем из коего эльфы, выдворили всех мешавших им основать колыбель мира. А, кто не пожелал уйти, падал, один за другим. Пока не пришло время гномов, и из привычной битвы родов за право снабжать тот или иной, народ, конклав королевств, а иногда и обыкновенных дикарей. Для гномов началась война на уничтожение. Война между землей и её недрами. В которой дошла очередь и до Серобородых, что были вынуждены отступать, на бегство гномы никогда бы не согласились. Вот и сейчас собравшись с духом Герих скомандовал, поднять щиты и гномы отступали от зева портала, исторгавшего эльфийские стрелы. Длинноухие не дураки, чтобы столкнуться с гномом в его штольнях, или вернее их научили. А значит у рода Серобородых ещё был шанс, и они им воспользовались, не зная сколько им отпущено времени до того, как в атаку пойдут разведчики или в проход закинут обманку из десятка гоблинов или рабов из людей. Которым Герих обещал жаркий прием, но для этого нужно было обосноваться, найти уступ, горный карман, а ещё лучше пещеру. И он нашёл, а кто как не гном дитя земли и глава рода, был готов на такое в чужих землях? Что к удивлению владыки, почти сразу откликнулась, ведь здесь не было запоров и каждый метр, не был пронизан рунами и пропитан силами владетеля. Хоть и чувствовалось, нечто настолько тонкое и не осязаемое, что гном не обратил внимание, да и зачем, оно не противилось его воздействию. И не прошло и получаса, как в горном хребте образовалась ниша, укрывшая оставшихся из рода Серобородых, готовившихся к последней битве. Каково было их изумление, когда по первому требованию под воздействием рун, готовившиеся к смерти гномы, обрели, не только бастион, но и немалое богатство. Ведь земля, где обосновались гномы, была не то, что не пуста, не изрыта первыми кланами и королевскими родами, а изливалась, выплевывая к их ногам не только медь, но и самоцветный камень. От одного вида, которого, некогда не самому богатому роду и их главе, иначе их не оставили бы на заклание, становилось страшно. Страшно от одной единственной мысли, "С такими богатствами, мы могли бы просто откупиться". "Ведь даже эльфам, какие бы они снобы небыли, не чужда тяга к прекрасному, тем более что мы просто попросим оставить нас в покое". Оглянувшись, не слышал ли кто его позорных мыслей, Герих, зачерпнул руками павшие к его ногам самоцветы. Ему хватило, испуганных лиц гном и израненных войной, хватило уложенных у стены детей, что тряслись, как матери или спали устав, как их отцы. Всего этого хватило, чтобы стиснуть в руке камни и перешагнуть через себя, через вековые традиции, и через долгую очень долгую войну. Не хватило только одного, здоровья, чтобы вытянуть Леща. У пещер тех, как и всех земель и самоцветов, всегда была хозяйка, она и обратила внимание на гнома, что так без церемонно старался вынести её богатства:

– Ты че это творишь поганец, а? – разнеслось по пещере. Я тебе покажу, как предков порочить. Сейчас все решим, только к Лешему – соседу сходить надо, его дети развлекаются.

– Сказать, что гном был удивлён, ничего не сказать, – продолжила рассказ бабушка, чуть сбиваясь с повествования, – В общем отправила меня хозяйка до лешего, тот и сам почувствовал, что-то странное и родное в происходящем, правда настолько далекое, что мне пришлось ему помогать это далекое сделать поближе. Я молодая еще была, опять же и проход недавно открытый был. В общем помаялись мы тогда изрядно, но до эльфов добрались, кому-то же отвечать, за убийство гостей и дальней родни хозяйки надо было. Да и самим интересно было, кого это к нам занесло. Но где-то мы переборщили и эльфов сюда вынесло совсем с другого мира. Так к чему я все это, – почесала лоб бабушка, – гномы из-за давней вражды с эльфами, некогда их роду не простят случившегося, а заодно и нам за то – что привели их в наш мир. Эльфы же ничего не понимают, но переселение им не очень понравилось, а кроме того, когда на тебя катят бочку, так что и они нас не любят. Ну, а мы, сам понимаешь, любим всех, но профессия обязывает. Так вот о работе, загостились у нас гости- то, пора бы и честь знать, но куда ж их деть? Для этого и понадобился нам человек, походит посмотрит кому чего не хватает, чтоб в родной мир вернутся, да поможет. А мы присмотрим. Признаться за две сотни лет многого наслушались, даже переехать захотели, поля там не топтаные, столько дел – столько дел. А в итоге, узелки уже иссохнуть успели, а гости все еще здесь. Так что помоги уж болезным Иванушка, а за мной не заржавеет. Да и с другими не прогадаешь. Тем более что и дело, какое не какое уже есть…

Дослушав бабушку, не ожидая от себя проникся незамысловатой историей. Тем более, что и в задании у неё нечего особенного не было. Пойди, туда не знаю куда и найди то не знаю что. А главное, кто пустит? Не совсем понятно. Впрочем, Ягуся не обманула, дело у неё и правда для меня было. Сходить, прошвырнуться до одной березки, на людей посмотреть – себя показать, тут и там послушать, а главное, если чего выйдет про неё не забывать. Что выйти должно ведьма не сказала, на то она и ведьма. Но я уже и сам догадался, что все будет не так просто. Впрочем, и мысли кое какие были, так что стоило бабушке отправить меня осмотреться, направился к тем, с кем отношения всегда были абсолютно прозрачны. И повесть бабки, меня в этом и в том – что книги не врут, полностью убедила. В общем, направился я к гномам, коротышек ничего не интересовало, кроме монет и собственной выгоды, а кто и как её принесет их совершенно не волновало. И это было видно, как не когда в самой деревне. Ну, где в наших краях можно найти, резную, мозаичную площадь? Да чего там, даже камни на дороге были вытесаны и уложены в притык. Одним словом, гномы не простаивали, а хозяйка времени не теряла, найдя в своих владениях беспокойных, судя по тому, как они сновали по деревне, работников. Что привыкли все делать с размахом, если дорога – то брусчатка, если бережок у пруда – то с пристанью. На кой она вообще нужна в не большой деревушке вопрос, но есть. Хотя по тому, что они сотворили у себя, задумываешься, не много не мало, а о намечавшемся городке. Правда в деревне все должно быть органично и сидеть в минус сорок в здешних каменных малогабаритках, мне бы не хотелось. Ну, а портал? С последним они оторвались по полной, так как установили его едва ли не посередине той самой площади, что я не сразу понял. Но стоило услышать:

– Куда прешь, нечисть проклятая, – гаркнул мне в спину гном, – опять испортить чего в проходе хочешь, сейчас лопатой так приголублю в миг святость обретёшь, – как и до меня дошло.

Но ответить за родную нечисть все же пришлось, чуток обидевшись:

– А в морду коротышка, – обернулся к потерявшему нюх гастролёру, встретившись с очень дальним и не менее бедным родственником местной хозяйки.

Объяснив за одно и все то, что думаю об происходящем:

– Понастроили, как у себя дома, не пройти не проехать. Наглые эльфы вон и то поскромнее будут, – кивнул я на уходившую в леса дорогу и скромно стоящую у чащобы арку, что была под охраной длинноухих, предположив, – Может вас за жадность из родного мира и выгнали?

На что гном как не странно попыхтев, улыбнулся, в то время как я уже догадывался чем закончиться перепалка по трясущейся перед носом лопате, раззадоривал себя. Однако услышал:

– Понравилось человече?

Не сразу сообразив, о чем он, увидел, как довольный гном обернулся к арке:

– Почти тридцать лет на неё ушло. А уж на руны и каменья и того больше, а золотом каждую закорючку выбить и вывести! – Эх, – махнул рукой гном, – вот и приходится всякую нечисть отгонять, не с того ни с сего пожаловался мне гном.

От чего даже пришлось удивленно спросить:

– А меня чего тогда не отогнал?

На что гном хитро покосился:

– Да какая ты нечисть, так, мелкая неприятность, как для нас, так и для всех остальных. Опять Яга человека привела. А чего ты можешь против наших рун, так, – махнул он рукой, – камушек какой отколупать и всё!? Но проверить все-таки стоило, – увидев моё вытянувшееся лицо объяснил гном, – настоящая нечисть-то с нами не воюет, навоевались уже за двести лет, а вот нагадить может. Да и то какая настоящая так шалупонь, к настоящей мы не лезем, и хозяйка им нас трогать не велит. Так что – чего хотел, человече? Видел я что не к проходу ты шёл или не только к нему. Но и отданные под жильё кварталы и каменные дома, тебя не интересуют. Ты даже на сокровищницу хозяйки, что в наших чертогах построена, внимание не обратил, – кивнул гном на ведущую к горам дорогу, и едва видневшийся в дали свод дворца, высеченный в породе. Чего я признаться просто не заметил, ещё оглядываясь по сторонам, а сейчас не на шутку задумавшись, может не обманула бабушка с историей гномов? Впрочем, не все ли равно. Главное я и так узнаю. И надеюсь, для начала, хватит и пары слов, тех благодаря которым я обрету союзника:

– Заработать хочешь?

Чтобы напороться на цепкий, даже острый взгляд и понять то – что, если я где-то прогадаю, просто не зная, как получить выгоду с той же бабушки, гном найдет и растолкует все. Мне даже несколько, страшно стало за тех, кто встанет на гномьем пути. Но ещё больше было страшно за себя, если все местные общались постоянно с этакими индивидуумами, то я для них и в правду варвар, если не Иванушка дурочек…

Однако стоило этой мысли закрасться, как у гнома появился акцент выходца гор:

– Гидэ рубить.

Чему я улыбнулся, намекнув:

– Тут бабушка про какое-то дерево говорила, говорит, посиди с людьми пообщайся, – от чего гном как-то разом сдулся, прошептав излюбленную фразу.

– Нечисть проклятая.

И я уже не понял кого он имел ввиду. Но махнув рукой, приглашая следовать за ним, гном зашептал. А я краем глаза заметил, как появился другой коротышка, что занял место моего собеседника, чему-то улыбнувшись провожая нас. Даже закралась мысль, а не ждали ли меня? Но я не успел её развить, отвлекшись:

– Значит так Иванушка, дела нам предстоит не простое и не сложное, – задумавшись на секунду гном, как будто пожевал произнесенные слова и поморщившись сплюнул, начиная было, – Нечисть прокл…, но опомнившись продолжил. – В общем так, направила нас старушка, не куда-то, а к эльфам. Они уже около века по нашим лесам бегают, да духов задабриваю. Вот к ним нам и предстоит наведаться. Я так понимаю, – покосился, он на моё ничего не выражавшее лицо, – она тебе ничего не сказала. А ведь, если ты хранительнице земли не понравишься, то все пиши пропало. Тут под ногу камушек попал, там на сучек напоролся или вилы кем утерянные нашёл на свою задницу, в общем не жизнь, а сказка. Но это не так страшно, – снова покосился он на моё, как-то сразу поверившее в сказанное, и слегка побледневшее лицо, – чего с дитя взять, толи мы и нам подобные. А вот, мимо эльфов пробраться, – протянул он, – и того пуще, у Яги что-нибудь выторговать, это куда как неприятнее. Так что доверь это дело мне. Человек ты в наших краях новый и чего попросить не знаешь, а я будь уверен об нас побеспокоюсь. Ну разуметься за свою толику, – захлопотал вокруг меня гном, как не странно, обшарив не только карманы ободряюще по ним похлопывая. Но следом и заплечную сумку тряхнув, как будто подтягивая ремни, продолжая, – конечно, для этого придется и немного вложится, – ощерился мои новый друг, увлекая меня за собой с каменной площади к обыкновенной деревне, через незаметный переулочек.

Чтобы, задумавшись, а правильно ли я подобрал себе провожатого, я окунулся в местную суету. А именно сердце любой деревни рыночную "береговую"? Так как площадью после гномьей это просто не могло быть, а вот рыночной береговой вполне. Лавки здесь растянулись от каменного городка гномов и до леса эльфов, опоясывая озеро. По шельфу которого гном меня и повел, рассуждая:

– Ну раз, ты согласен. То самое время понять, что к берегиням на кривой козе не подъедешь, и надо немного не мало, а показать, силу Русского духа, – завернул он нас к прилавку своего собрата, а буркнув тому что-то на непонятном языке, пока мы дожидались его заказа, наставлял. – Дело – это немудрёное, прояви учтивость и вспомним всё, что было у тебя, у рода, у предков и поведай о том лесу, намекни кто ты и откуда. И помни лес велик и бескраен, он всё помнит и все знает. И со всех уголков его, соберутся птицы, вороны умные, да ласточки быстрокрылые, и не останется больше тайн. А как не останется, то время наше до разговора охочее настанет, – забрав, у подозрительно осмотревшего меня продавца гусли, гном развернул меня и поволок к лавкам с рыбой. Откуда тем временем несся здоровенный черный кот с соответствующим ему в зубах лещом. И за него же и схлопотал старым порванным сапогом, что дед подхватил у торговавшего обновками водяного. Не оставшегося в долгу, и облившего рыбака не только ряской с тиной, литром другим стухшей воды из неохватного пуза. Но и совершенно понятными, а главное доходчивыми напутствиями. На что дед не остался в долгу. И дело, как-то сразу понеслось с места в карьер, с обещаний водяного притопить соседа по лавке и до того, что мужичок схватился за укромно стоявшую в уголке оглоблю. И власть тут же переменилась. Сам скандал набирал обороты. А мне было интересно другое. Поняв, что он больше никому не интересен, кошак забежал за ближайший дом и с удовольствием почесывая спину, пострадавшую от сапога, подвывал:

– У-у-у гады! И трех слов связать не могут, а все туда же, не интересно, не захватывает, баб много, сексу мала. Тьфу, деревня. Да чтоб я ещё раз взялся им сказки рассказывать, гонорар все равно самому приходится собирать.

И уже урча, принявшись за трофейную рыбу:

– И зачем я вообще принялся за это гиблое дело?

А гном тем временем продолжал:

–Так и о чем я, – почесал он бороду, – как время до разговоров охочее настанет, то и время попотчевать берегиню подошло, – завернул он к той самой лавке, где в обнимку с оглоблей стоял рыбак, уже и не обращая внимания на зыркавшего на его водяного. Где и выбрал с пяток рыбин, за которые пришлось расплачиваться уже мне. Не обращая внимание на удивленно рассматривающего купюру в пять сотен рублей старика, пока гном объяснял, – а лучше, чем Ушица в этом деле, как по мне и не сыскать. Правда без пары травок не обойтись и кое чего ещё…

Задумавшись выискивая, что-то или кого-то только ему понятного, гном протащил меня через половину набережной. Пока мы не наткнулись на бабушку веселушку, торговавшую какими-то подозрительными грибами. Или вернее не так, она так радовалась каждому покупателю, что те грибы вызывали подозрение сами. Тем более что и гном не рискнул меня подводить к прилавку, а пошёл шушукаться сам. А уж после того, как принял кулек и с полчаса торговался за него, костеря на право и на лево "проклятую нечисть" я понял почему и лишних вопросов задавать не стал. Тем более, что мы выбрались к нормальному человеческому рынку, где сновали дети и кучкой стояли боярыни местного бомонда. Другого слова, про баб свысока оглядывающих каждого появившегося в их поле зрения, и не сказать. За лотками же стояли, девочки подростки и девицы красные. Но от мало и до велика, те внимали и впитывали происходящее, набираясь опыту на будущее. Так что за дело браться настала моя очередь, опять же и для Ухи не все было приобретено. Остался один вопрос к кому подходить, ведь девица красная на то и красная – что созрела, и стоило было мне шевельнутся к одной из них и подходя поздороваться:

– Здравствуй краса.

Чтобы услышать из-за спины:

– И ты будь здрав, добрый молодец, – откуда не возьмись, окружил меня бабий гарнизон, да так что куре во Щах не было бы тесно.

А стоило им добиться своего, пошёл совсем другой разговор или может это я слишком долго молчал:

– Так чего хотел болезный, – приперла меня к прилавку, верхними необъятными девяносто, если брать половину, бойкая женщина, сверлившая меня не детским оценивающим взглядом, – сейчас все тебе раздобудем. Но если ты со своим коротышкой пришёл нам мозги пудрить, то пеняй на себя…

И так это было многообещающе, что пришлось тихо соглашаться. И мне и правда достали все, даже больше. Я и оглянуться не успел, как толпа протащила меня по всем местным прилавкам. Что в конце концов, из их круга вышел не непонятный тип, потерявший даже старые трусы, а тот самый добрый молодец, кое-как отстоявший последнее благо цивилизации заплечный мешок, после борьбы за который меня даже зауважали. Но котелок все равно пришлось приобретать чугунный, литров на десять, уперевшись в который я было попробовал сбежать. Однако за всем этим наблюдавший гном, лишь удовлетворенной кивнув на обновку и намекнул, что котел походный, а нам ещё пилить и пилить. Так что, не поняв его и даже себя из-за поднявшегося шума охов и ахов, как-то так вышло, что дальше я тащился с неподъёмной чугуниной в одиночку. Пропустив мимо ушей напутствие гнома, да и всю окружающую нас красу, так как метров через двадцать пот с непривычки начал заливать глаза. А ведь руки только начинало оттягивать. И только когда гном хлопнул меня по плечу и предложил отдохнуть, я понял, что мы выбрались из людской толчеи, а пуще того, что что-то не так:

– Молодец паря, – развеселился гном, – но обратно огородами пойдем. Чувствую можем и не пережить, людской благодарности. Они понимаешь и к золотым то, царским червонцам, привыкли с трудом, а ты их бумагой облагодетельствовал, – уже в голос потешался гном. -Теперь понятно, почему бабка тебя заприметила, вроде Иванушка, а на деле любой нечисти сто очков форы дашь. Нет бы поговорить помочь иль выменять, меняются нравы у добра молодцев. Ну во всяком случае, по миру не пойдёшь, – отшатнулся гном от моего разом посеревшего лица в связи с возложенными почестями. Но гном поспешил заверить, – Да не беспокойся ты так, когда нам с эльфами поможешь, все забудется, где-то больше где-то меньше. Ну а пока, надо найти провожатого, – кивнул гном на двери небольшой таверны, угадывающейся, как по вывеске, так и по шуму, раздающемуся внутри. От которого или из-за него, я едва разобрал бурчание гнома, – А то не больно то мне и охота лазить по эльфийским колючкам вслепую.

Сплюнув, гном завалился в таверну, а за ним провалился туда же и я, на перевес со своим котлом. Ибо ощущение было именно такое, от криков, проклятий и развернувшейся в стенах местного общепита мясорубки, всех со всеми. Эльфов с нечистью, гномов с эльфами, а людей с гномами. И все это шумело и перемежалось в таких причудливых формах и компаниях, что, не сдерживаясь я поинтересовался у гнома, а что здесь собственно…, происходит? На что как не странно ответил вылетевший из клубка сцепившихся эльфов и гномов, Боровичок:

– Так это, уму разуму учимся внучек, – почесал он макушку, с прищуром посматривая на своих неприятелей, – как появились здесь гости дорогие, незваные, так нас дикарей необразованных своей премудрости и учат, – кивнул он на зал, где и правда больше всех доставалось мужикам и нечисти. – Но ничего, – оправившись поднялся дед, – мы тоже пару фокусов знаем. Ты сам – то часом помочь не хочешь?

На что за меня поклонившись перед дедом, ответил гном:

– Не до развлечений нам старейший, разве что в следующий раз.

Но его Боровичок как будто и не слышал, и мне пришлось повторить за гномом, поклонившись:

– Дела у на деда, не обессудь.

На что дед смерил меня, мою посудину, взглядом и печально посетовал, не получив такое подспорье:

– Ладно уж, бегите, – и свиснув не хуже соловья разбойника, так что в ушах зазвенело, басовито крикнул, вдарив посохом об пол. – Разойдутся берега, разольются воды, не убежит племя от племени, а род от рода, развернется и пойдет душа в пляс. Брат за брата, сын за отца, кровь за кровь…

Чувствуя, как волосы на спине зашевелились от исходившей от старика силы, с удивлением заметил, как мужики и даже нечисть впала в забытие, не то – что, не отвечая на удары, а даже не шевелясь. Не понимая, что происходит или это мне так казалось замерли и все остальные. Но стоило деду вдарить еще раз, об пол и натужно зашипеть:

– Обернись, обернись к крови, к отцу, к брату и пойми кто ты есть…

Как в таверне все изменилось, и кто-то зрячий или опытный, заверещал, разом осипшим голосом:

– Не дайте ему долбануть об пол!

И таверна тронулась на старика, вот только было поздно, открыв на мгновение сомкнутый взор, Боровичок улыбнулся, зашептав ещё один заговор. Жаль за поднявшимся шумом я его не услышал, но вот то – что как громом вдарила об пол палка я услышал отчетливо. И все разом поменялось, со стороны мужиков раздался рев и не редко людским в крике даже не пахло. Да чего там, широко открыв глаза я смотрел за тем, как походя четверо медведей заламываю группу эльфов. На растерявшихся гномов вообще было жалко смотреть, но только до того, как один сообразительный бородач, не выхватил не пойми откуда появившийся щит и не начал собирать народ:

– В башню, в башню мать вашу, длинноухие прикрывайте, всех порвут. Ну-у!

Понаблюдав, как в одном из углов образовалась причудливая черепаха, оберегавшая отстреливающихся лучников, и как под градом из стрел падают медведи. Буквально всей душой ощутил, как поднимается нечто звериное, но стоило мне ступить вперед, как откуда не возьмись вынырнул, поднявшийся Боровичок, шепнув:

– Я сам, – хлопнул он меня по плечу, – у тебя какие не какие ещё дела были.

От чего наваждение, как рукой сняло. Однако смотреть как падают сородичи все равно было неприятно. Правда и Боровичку в смешной огромной шляпе, я поверил безоговорочно и сразу. А как не верить, особенно, если через пару шагов дед просто выправился, а еще через десяток в щиты вломился внушительных размеров дядечка, который не то, что с Ильёй Муромцем, а со Святогором в гляделки бы поиграл, да так что там началось страшное. И кого жалеть я просто не знал и только с ужасом смотрел за происходящим. Оставался один вопрос, а какого хрена мы еще здесь делаем?

Но ответ нашёлся сам собой. Вынырнув откуда-то сбоку, нас с гномом подхватили и выперли на улицу, где я и уставился, на раскрасневшуюся после драки, улыбавшуюся эльфийку. Обратившуюся исключительно к гному:

– Если уж деда понесло, то и мелюзге как я, там делать нечего. Кстати, о недоросликах, тебя то, чего сюда принесло Горм? Маленьким гномам в таверне делать нечего, либо люди затопчут, либо эльфы облапошат. Как кстати там твой должок с прошлого раза поживает? Не хочешь его ещё отдать, как взрослый гном или, так и будешь маленьким, да без защитным прикидываться?

На что как оказалось Горм, запыхтел пуще котла и мне даже показалось что из раскрасневшегося гнома скоро повалит пар. Но тот только начал оправдываться, вывалив на эльфийку то, за чем мы пожаловали в таверну:

– Скоро все отдам, – подчеркнув, едва слышно, но по тому, как довольно отреагировала эльфийка, его услышал и понял только я, – старая ведьма. Вот только с делами разберусь. Из-за них кстати и пожаловали сюда, провожатый нужен, а кроме тебя некого из вашего племени я и не знаю достаточно хорошо.

На что эльфийка подобралась пуще собаки:

– Две трети мои, – от чего у гнома клочками встопорщилась борода и начались великие торги.

Правда были они великими не для гнома, так как тот на все свои охи, ахи и шипение, лишь понурился и кивнул в согласии. От чего пришлось непонимающе ухватится за жилетку напарника и спросить.

–– Какого, ядреного корня, ты разбазариваешь наши вложения?

Но ответил мне совсем не гном:

– И много ты хотел выручить на разрешении хранителя земли, если оно будет не многим больше слова? – усмехнулась мне, как несмышленышу эльфийка.

А ведь я им и был. Но закрался вопросик о дополнительной доле, с которой было ничего не понятно, и я не удержался:

– А зачем тогда…

Но эльфийке не нужно было пояснений:

– Может же "старая ведьма", облапошить не менее молодого гнома. Для людей это ничего не значит, а я и он, – ткнула она в Горма, – как долго живущие, еще не одну сотню лет будем вспоминать этот памятный день, как эльфийка гнома об торговала.

Прямо катая на языке последние слова, обворожительно улыбнулась мне девушка, посверкивающая глазищами.

Да так что я еще больше смешался, чувствуя, как разбегаются по телу мурашки. И первое что пришло на ум, это поинтересоваться, а откуда она знает куда мы собрались? Но и этого вопроса ей не понадобилось, стоило только заикнуться:

– Слушай, а…

– Сам подумай, где ты находишься, – кивнула эльфийка в сторону базара, где на нас не пялился только ленивый, провожая очередного ставленника Бабы Яги.

На что только и оставалось посетовать:

– Это не деревня, а чудо какое-то?

И что не удивительно получил ответ, у откуда не возьмись появившейся бабушки, что торговала мухоморовкой:

– Какая – никакая, а наша. А – ну, посторонись-ка, примочки сохнут.

Пропустив бабушку на перевес с бутыльком литрах о пяти не меньше и с тряпицами. Едва не пропустил то, как за ней у шмыгнула эльфийка, оставив после себя просьбу "обождать" и мимоходом едва-ли не зацепив меня бедром. К которому, или вернее ко всему тылу, я и присмотрелся у упорхнувшей девицы, да так что – что-то защемило в груди. И не найдя ничего лучше помаявшись с пару-тройку минут, поинтересовался у гнома:

– Горм, а чего она и правда так почтенна, как ты говоришь?

– Кто?

– Ну это, эльфийка, – не сразу нашёлся и я.

На что гном подозрительно посмотрел на меня и сплюнул, и я даже понимал почему. Ну как не расплыться в улыбке, если перед тобой всплывает кто-то похожий на маленькую мечту. И даже непонятно, как её воспринимать, когда не знаешь, что чувствовать. Вроде обычное лицо, хотя нет – очень необычное, что-то между нашим до боли родным чему хочется доверять, и совсем неизвестным, что настораживает и манит, так как оторваться от него практически невозможно. Но что ещё более странно, придётся. Ибо и простить себя, упуская стан девушки, было нельзя. Ведь и в нем читалась звериная, не человечная грация. И только стоит опустится ниже, к тому, что напрашивается у нашего человека на приключения, а у эльфов, да и всех остальных девушек вырабатывает задор, то есть к хвосту. То становится понятна легкость девушки, а заодно и то, почему так охота укусить собственный кулак. А если брать выше, то… На мысли, о чем, я даже несколько растерялся, я просто не посмотрел, что уже было чужеродно мужскому и попахивало кощунством. От чего и пришлось брать себя в руки, и вспомнить, о чем я всё-таки спрашивал. Тем более что гном не задумываясь объяснял:

– Да кто его знает, сколько им лет? Но Геле не меньше четырех сотен будет, это точно, – на что я удивлённо посмотрел на Горма, а он продолжил, – Тут Ваня одна хитрость есть, эльфы они существа необычные, хуже тараканов, хоть люди на себя и грешат. В пещеру их засунь – темные, в снега – снежные или белые, иногда они же высшие, ты думаешь почему у нашей провожатой волосы русые это все от акклиматизации. Так, о чем я, о возрасте, с ним все просто, у эльфа сколько ему лет можно понять по кругам под глазами.

На что моё лицо вытянулось, а гном схлопотал затрещину от неведомо откуда взявшейся Гели:

–Че ты несешь, каменюка замшелая, какие ещё круги? Я тебе покажу акклиматизацию! Будешь у меня по ямам ориентироваться, да по колено в грязи лазить быстро хряком станешь.

Но как не странно гном был прав. И мне стоило больших усилий оторваться от ярко голубых глаз эльфийки, не захлебнувшись и не утонув в них, чтобы найти вкрапления, едва обозначивших себя утолщений. Что в каком-то роде и образовали круги, у Гели таких было четыре и намечалось пятое. На нем то я и застрял, не сразу сообразив следующие слова эльфийки, закинувшей рюкзак за спину:

– Ну что выдвигаемся, нам бы к ночи добраться к завтрашней?

Но котелок, вырывавшийся из рук, чем дальше – тем пуще, и разом заболевшая спина, напомнили о себе и о глупости, на которую я мог подписаться. Тем более что у эльфийки тоже была этакая кастрюлька, но с обычного алюминия и литров на пять не больше. Так что, покосившись на своего чугунного монстра еще несколько раз, все же оставил его у таверны. Из-за угла которой к нам с котелком подскочил сварливый малец, сурово посмотревший на меня, утирая не вовремя выскочившую зелёную и довольно-таки здоровенную соплю. Однако, она не помешала ему оценивающе хмыкнуть, и с энтузиазмом втянуть не поместившуюся на рукаве часть обратно:

– Я уж думал, что ты его от жадности с собой в лес уволочёшь и попортишь нам с мамкой зарекомендовавший себя бизнес.

И как ни в чем не бывало подхватил мой злополучный чугунный котелок. От чего я, открыв рот, наблюдая за тем с какой легкостью малец потащил посудину обратно, просто опешил. Но и не спросить у паренька я просто не мог:

– И чего многим этот котел достался?

На что паренек буркнул:

– За последние двести лет четверым.

На что сказать или спросить мне было больше нечего, в голове крутилось одно, "люди здесь тоже необычные". А вот гном нашёлся. Хекнув, как и я провожая пацана:

– Хорошее дело получилось, это почитай всем, кто сюда попадал они его продавали. Сто из ста в наших размерах и реалиях. Может и мне, какое – никакое предприятие организовать…?

На что я вспомнил, что это замшелый гном и надоумил меня купить котёл, а значит он и так имеет долю с этакого бизнеса. Но это было после нашего соглашения, а значит:

– Я как партнер требую двадцать процентов от твоей доли, – кивнул я на пацана.

На что гном уперся, но у меня уже был козырь, и я кивнул на эльфийку и посоветовал напарнику быть посговорчивее, а иначе, я привлеку ещё одного нашего партнера. Она то уж найдет к нему подход, тем более что гном ей задолжал. Услышав-таки согласие, конечно – это после того, как гном сплюнул и намекнул мне на то, как люди измельчали, и что нет у него к нам больше доверия. Но порывшись в кармане вернул причитающуюся мне долю. Мне же оставалось поразиться тому, когда успели? Но что-то продолжало грызть нутро, наверное, то, что с отданной за котел тысячи, ко мне вернулось не много не мало, а несколько медных монет. Посмотрев на для порядка дующегося гнома, захотелось его придушить. Однако было поздно. Да и эльфийка, не забывшая о нас, поторапливала, так что пришлось взять себя в руки и выдвинуться к эльфийским зарослям. Другого слова тут было не подобрать. И чем ближе мы подходили, тем отчётливее понималось то, почему такой упертый народец, как гномы в лице Горма отдали две трети пусть и эфемерного согласия хранителей, да и то для меня. А все было просто, в эльфийский лес без их желания не пробралась бы и мышь, так их непонятные кустарники оплели всю местную растительность. Мне это напомнило что-то паразитическое. Но вопреки ожиданиям наши Ели, да Сосенки не то, что не погибали, помогая взращивать, появившиеся в междурядье не известные мне деревья и побеги, но и сами становились крепче и упитаннее, по-другому и не скажешь. Но были конечно и у эльфов свои проблемы, не любит наша земля вторженцев, а пуще того её дети и обитатели. Один из таких, как раз, неподалеку вынырнул из озера и полз по поверхности к непонятному дереву. Чтобы украдкой перегрызть опутавший то кустарник и вцепиться не хуже пираньи в сам ствол. Что не осталось не замеченным. Вообще трудно представить, как бобер ползет по пластунский. А ещё труднее то, как у выбежавшего откуда-то эльфа выпадает из трясущихся рук стрела. Но, и он, и я, быстро пришли в себя, не без помощи оплеухи ещё одного длинноухого с веслом собрату. И начался отстрел зубатого, что с лёгкостью уворачивался не только от стрел, но и ушёл под воду. От чего эльф в чувствах поломал лук об елку, а этого только и ждал санитар местного леса. Выбираясь из противоположных кустов не хуже эльфов декларируя:

– Маятник Таманцева, подводит лишь однажды. Впрочем, о чем это мы, ах да. А знают ли господа эльфы, что в наших лесах в связи с договором Хозяйки и прочих сторон о ненападении, светит за браконьерство, – подойдя слишком близко к ушастым, оборотень отпрянул, встретившись с полубезумным взглядом стрелка, судорожно зашаривши в поисках лука за спиной. Но тем не менее продолжил. – Однако не надо отчаиваться, думаю мы договоримся, – по-звериному улыбнувшись, дважды оборотень попросил пройти эльфов за ним в ближайшие пенаты для переговоров, коими послужили те самые кусты.

Впрочем, не эльфов не оборотня это не смутило, а я тем временем опомнился. Так, о чем я, прокрутил я разговор оборотня с эльфами и передернул плечами. Представлять и не пришлось, тем более что все виделось. А виделось то, что эльфам у нас, ой как не сладко. А ещё, что для каждого нечисть своя. И я как не странно ничем не отличался, чуть приотстав покосился на своих провожатых, пока смотрел чем все закончится. А они уже подобрались к опушке, намечая и дальнейшую дорогу:

– Так, где пойдем то? Можно через лабиринт, – кивнула просвещавшая гнома эльфийка, как всегда, не беря меня в расчёт. Но я всё-таки услышал и повернулся к неведома откуда взявшимся в наших краях джунглям. Где ей-богу водилась какая-нибудь лихорадка. Ибо на гадюках, варанах – что наши свиньи, пауках не многим меньше, и зыбучих песках, откуда ещё торчали остатки обеда у местной живности, пытавшейся спасти припасы на свой манер, эльфы бы не остановились. От одного взгляда на что, захотелось пройтись по местным зарослям напалмом. Да чего там, я даже вспомнил о сказанном гному. Но повинится не успел, как эльфийка продолжила, – Ещё можно к Владыке обратиться, прошения подадим, и через пару дней глядишь и сложится:

– Пара дней, – не понимающе переспросил я у длинноухой, все еще нарочито игнорирующей меня, что как-то даже задевало, на диво быстро разбередив старый пунктик общения со Светкой, и настроение резко поскакало вниз. Но я постарался удержать себя, однако вопрос задал:

– Неужели к вам делегации толпами ходят или паломники заблудились, на что вашему Владыке требуется пара дней?

– А по мариновать, – удивился моей недальновидности гном и тут же опомнившись начав вразумлять, – пойми долгоживущие не люди и этим всё сказано, время для них и для нас не одно и тоже. И чем выше чин, тем тяжелее крутится машина бюрократии, а время тлетворнее.

– А кроме того, аудиенции надо еще заслужить. Думаешь мы просто так вырастили лабиринт, сотни моих соплеменников добиваются внимания этих земель, силой, умом, ловкостью и едва не сгинув. Что есть пара дней для какого-то человека, рядом с этим, если он хочет проскочить, как заяц, – задрав нос, эльфийка смерила меня таким взглядом, как будто сама не предлагала обратиться к Владыке здешних эльфов. И более того, она только заметила кого ведет за собой в эльфийские чертоги, и было это существо неказистое, маленькое и тщедушное, такое что даже сплюнуть противно. От чего в моей душе поднялась буря и опала первозданным снегом, чай не в первый раз, проходили. Но и ответ не заставил себя ждать, тихий и размеренный, но льющийся горным ручейком:

– Что есть желание эльфов в наших краях, что их потуги и игры, тлен, как и время, отпущенное им судьбой. А за землю и её родство на Руси, приято платит кровью. Улыбнувшись, не ожидая от себя, прикусил ладонь за раз выпустив все появившуюся ярость, да так что по земле дробно забарабанила струйка крови. И как будь то не было разговора и меня не пытались смешать с грязью. Только некое опустошение и хлопок гнома по плечу, а следом и какой-то незнакомый прострел эльфийских глаз, что, как и гном улыбнулась. Но обрадовал меня Горм:

– Кажись не пригодился бы нам котелок, – кивнул гном мне за спину, куда смотрела и его спутница. А за ними пришлось оглянуться и мне, натыкаясь на не понятно откуда появившуюся полянку на месте входа в эльфийские владения. На самой же полянке, расположилась монументальная береза, что не многим уступала древним секвойям. Но даже так, какие-то умельцы сумели добраться до её веток и повязать ленточки. Залюбовавшись коими и обстановкой в целом, не заметил, как Геля зашла за спину и нашептала:

– Эльфы никогда не выбирали тех, кто может подойти к хранительнице земель, а кто нет. Но и молча ждать пока, кто-то завоюет это право, тоже не могли, – посчитав, что этаких извинений достаточно Геля направилась к березе, подле которой уже располагался неугомонный гном. Я же еще чутка постоял, искренне не понимал, как от пары слов может так потеплеть в груди. Если бы с нами была Яга, я бы точно знал чьих рук это проказа. А так проводил взглядом эльфийку, поклонившуюся дереву, и выдохнул двинул следом, вечер только начинался.

А ведь и точно, не успело стемнеть, но меня опять развели и не много не мало, а на собственную кровь. Этак в следующий раз можно и без головы остаться?! Покрутив коей из стороны в сторону, как загнанная лошадь, сбрасывая дурман от эльфийской девицы, ухватившей меня за нос и манившей сладкой морковкой. Я постарался по возможности увязать её и давнюю подругу, оставившую после себя островок невозмутимости. И пусть было это не просто, к компании из эльфийки, гнома и штофа мухоморовки, я подходил совершенно спокойный. Более того, пообещав себе расквитаться с новыми знакомыми в том же ключе. А потому не успел гном присесть и запылать костерок, как я подогнал "краснолюда", в прочем к той вселенной он не имел не какого отношения. А мне расхотелось иметь отношения к этой или по крайней мере на долго задерживаться рядом с одной её не самой плохой и такой обворожительной частью. В общем, собрался я с мыслями и обратился:

– Горм, так чего мне там делать то надо? Помнится, ты расписывал всё от и до. Так чего сейчас рассиживаться? Подскажи, как берегиню из дерева выманить, будь добр. Или мы тут и правда на долго застрянем.

Поморщившись, гном покосившись на березу и на такую же не возмутимую эльфийку, что секундою ранее прожигала меня взглядом. Но нечего не сказал, только лишь подхватил штоф и рюмки, кои и впихнул бесцеремонному мне в руки, указав на мое место подле березы. Где сердобольные эльфы, когда-то исхитрились вырастить из переплетавшихся корней, что-то на подобии лавочки. И только после того, как я устроился заговорил:

– Всему свое время. Для начала, – полу шёпотом начал он, – почувствуй, как прекрасна надвигающаяся ночь, как холодит она кожу и остужает мысли. Почувствуй, как яростен огонь костра, – откуда не возьмись достал он нечто напоминающее бубен, едва слышно отстукивая каждое своё слово и задавая ритм, – но он не обжигает, почувствуй, как земля согревает нутро и даже то, как горчит высохшее сено. И в каждом выдохе ты соприкасаешься с миром, меняя его в каждой мурашке и убегавшей от тебя букашке. Всё это ты и твоё величие, и твоя ответственность. Не шевелись и только так ты увидишь, как живет мир и то, что в нем ты не одинок, порой хватает только взгляда…

Не особо вслушиваясь в бредни гнома, рассказывающего, то про летнюю ночь, то сенокос столь скоротечный, что остаётся только прогорклая оскомина. Подивился, погружаясь в собственное детство, как бывало наблюдал за насекомыми или пыльцой, зябкой рябью, висевшей в солнечных лучах, и я боялся пошевелить даже рукой, чтобы не спугнуть живший собственной жизнью мир. И это было так умиротворяюще, так ленно и прекрасно, что, не удержавшись в этот раз, выныривая из омута памяти, я попытался тронуть видение и подлетевшую ко мне пищику, и это, к моему удивлению, получилось. Она же потеснила соседку и еще, и ещё, и вот я уже во все глаза взирал на изменившийся мир, не в силах уследить за всеми изменения давящими на меня. Но и того, что я увидел в последствии, хватило чтобы из последних сил стараться убежать, отбиваясь от наваждения, прохрипев. Слыша то, как еще ухает собственное сердце в ушах:

– Шаман хренов, а еще на нечисть пенял.

Пошарив подле себя рукой, дабы в следующую секунду опрокинуть в себя стопку непонятной бурды. Я почувствовал, как горло продрало и до желудка докатилась огненная волна, и только тогда, слегка скрючившись, смог осмотреться. Найдя глазами, как сидящего напротив гнома, так и протянутую им ушицу. Искренне не понимая, когда он все успевает или то, сколько я пробыл в том состоянии? Однако чашку взял, кое-как справившись с настойкой. Что бы в следующую секунду услышать от гнома:

– С родством покончено, пора бы и уважить хранительницу земель, – кивнул он мне на еще одну стоявшую стопку и на хлебушек, лежавший подле меня, – тем более, продолжил он, – и те, кто все ведает давно прибыли.

Вспомнив его слова о вестниках, поднял свой взгляд на усеявших березу птиц, коим не то, что кусочка и фуры бы не хватило. Но пораздумав плеснул мухоморовку под дерево, а следом и положил хлеб, в этом деле главное уважить. Тем более что я еще помнил, до куда добралась рябь в собственных воспоминаниях. А главное то, на что способна встреченная мою сущность, если один её взгляд, сотрясая тот мирок до основания, а меня до самых пят. И это было здесь рядом, а что было дальше… Чувствуя, как немеет голова, отнекиваясь от воспоминаний и собственного тщедушия, тяжело задышал. Но собравшись уже коря себя за глупость, спросил:

– Что дальше? – буквально слыша, как страх сковывает мышцы, но вопреки всему появился и какой-то азарт, правда с трясущимся рукам он не помогал. Но Горм дал время собраться:

– Не спеши. Теперь самое главное, но с душою так просто не выйдет, – протянул он мне еще одну рюмку, а час спустя и десятка её товарок, ко мне перешла и лютня, та самая, что была взята на рынке и с которой последний час развлекалась эльфийка. И надо сказать у неё это прекрасно получалось. Хоть песен эльфийских услышать и не удалось, на просьбу о коей или о чём, мне было сказано, что душу берегине должна открывать не она, чему сама Геля совсем бы была не против. Так что, зная теперь то, что делать, и совсем не умея играть, о чем пришлось пожалеть, подергав за струны и выводя не затейливый мотивчик, подходивший больше бубну гнома. Я призадумался, перебирая песни из тех, что помнил, немного шансона, пара песен из Любе и то, что запомнилось с армейских времен. Но березка только покачивала ветвями и шелестела листьями оставшись ко мне безмолвной, даже тогда – когда я украдкой подливал ей мухоморовки к корням. На очередной такой рюмке не выдержала эльфийка:

– Ты долго будешь придуряться. Или варварам не понять, что не песня важна, а так как ты к ней относишься. И стоит всего-то вспомнить, что вызывало больше всего счастья и радости, да рассказать об этом, а еще к Горму придирался.

Чуть смутившись выговору, в очередной раз призадумался, вопрошая у эльфийки:

– Кто проживает на дне океана? – следом почему-то выпал Вини пух, но совсем не наш с опилками, а заграничный от чего даже как-то стыдно стало перед нашими героями. Но нашлось и то, что обрисовало все мое детство в нескольких стихах от одного любителя апельсинов и доброго крокодила, о чем я и рассказал, ведь "С голубого ручейка начинается река. Ну а дружба, начинается с улыбки…"

Правда ушастая нелюдь, не оценила моих стараний, поморщившись выплюнув:

– И это все? – черканув чем-то острым по душе, откуда я и достал, старенькую застрявшую во времени песнь, затянув, – Оо ия иё батарейка, Оо ия иё батарейка, – от чего эльфийка только поморщилась.

Однако, к моему удивлению, береза не осталась безучастной. Ибо откуда-то сверху послышалось, невнятное:

– Кто так фальшивит гад, а! – а следом и нечеткий звук смачного плевка.

Может, конечно, берегиня и не стала бы целить в меня. Но сидя под деревом, я просто не успел увернуться, как, собственно, и от следующих обвинений. Правда предъявляла она их гному и эльфийке, нисколько не стесняясь:

– Че вам надо, зачем припёрлись? Этого ещё притащили, – покосилась она на меня не в силах вымолвить кого, все-таки берегиня, продолжая, – Он мне чуть весь мозг не вывихнул! Светка, пиндосы, рушейки! А ор этот, тфу, – поморщилась она, коверкая слова, и еще раз сплюнула на меня. – Значит так, – поймала она Гелю в прицел мутных глаз, – помниться вы в другой мир собираетесь? Так вот, я хочу, чтобы нашего знакомого я больше не увидела, – прошептала берегиня не ухом не взглядом, не указав, не посмотрев на меня, как будто я совсем тупой и ничего не понимаю, – а гном тебе в этом поможет, им тоже не терпится домой. Мы друг друга понимаем?

Увидев согласное покачивание головой, та, вздохнула с облегчением и было засобиралась обратно в дерево, на половину вынырнув из него, как будто свешиваясь с перил на треть корпуса, уперевшись руками о кору. Но я не дал ей такой возможности, посматривая искоса на эльфийку, что могла сунуть концы в воду и другим способом, мало ли как – но я точно попаду в другой мир и не побеспокою берегиню. Это даже надежнее при их культе природы. Так что я поспешил поинтересоваться, прикинувшись тем, за кого мои тески сходили многие поколениями и веками:

– Не вели госпожа казнить, вели слово молвить. Хулиганы зрения лишают, – выдал я все что само собой ворохом вывалилось на мой неокрепший от возлияний организм, но уже требовавший протесту.

Но берегиня как оказалось классику знала и лишь буркнула:

– Что тебе надо, хороняка?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.