Оливер Митчел
Пристанище духа

Глава 1

Яркое солнце пробивалось сквозь тучи, освещая дорогу под копытами лошади, будто бы указывая путь. Встречный ветер бил в лицо всадника, трепал короткие чёрные волосы, но не мог помешать стремительной скачке. Окажись на его пути сторонний наблюдатель, всё, что он успел бы заметить, это то, что наездник молод, даже юн, в седле держится уверенно, с завидной сноровкой, что вкупе с одеждой небогатой, но добротной, заводным конём и явной спешкой, выдавало в нём гонца.

Мерк наслаждался чувством свободы и скорости. Однако, новость, которую он вёз, была настолько важной, что отвлекла его и заставила невольно погрузиться в воспоминания.

Спор из-за земли между графом Гораном лен Крес и его соседом виконтом Рестоном лен Борг обернулся настоящим скандалом. Когда-то давно, лет восемь назад, йор Ален, батюшка нынешнего графа, которому теперь служил Мерк, договорился с тогдашним виконтом о покупке изрядного куска земли и крупного озера. Будучи человеком предприимчивым, он много внимания уделял развитию собственных земель и там, где весельчак сосед ограничился охотничьим домиком, решил развернуть рыболовецкий промысел. Ввиду того, что с виконтом они были давние друзья и в домике том опорожнили не один кувшин вина, необходимости в привлечении городской канцелярии благородные господа не увидели. Подписали купчую, и в скором времени на берегу озера обосновалась крепкая рыбацкая община.

К сожалению, предприимчивость графа в этот раз вышла ему боком. Спустя три года он скоропостижно скончался, подавившись костью роскошной щуки, выловленной в том самом озере, после чего йор Горан унаследовал имение и графский титул. О старой сделке не вспоминали ещё несколько лет, до тех пор, пока не скончался и виконт, после чего его старший сын, получивший в здешних краях репутацию человека спесивого и взбалмошного, отправил к озеру отряд замковой стражи с приказом выселить чернь, незаконно промышлявшую на его земле. Граф был в бешенстве, бросился перерывать отцовские документы, но купчей нигде не было. Вызовом на дуэль лен Борг высокомерно пренебрёг, проигнорировав как формальное послание, так и прямые оскорбления, в запале брошенные графом. Началась тяжба, длившаяся вот уже три месяца, однако, за неимением доказательств права на владение озером, дело грозило обернуться полным провалом. По сути, единственное, что останавливало сегальский магистрат от вынесения окончательного решения в пользу виконта, был веский авторитет и связи рода лен Крес.

Сам граф в последнее время не покидал Сегалы, отчаянно борясь за своё имущество. Замок же в это время перетряхивали сверху донизу, и вот вчера вечером при разборе библиотеки слуги нашли купчую в одной из книг. Видимо, старый граф настолько доверял соседу, что просто-напросто использовал её в качестве закладки, а может, она попала туда случайно, кто ж теперь разберёт. Главное было доставить купчую графу как можно скорее. С этим заданием Мерк и мчался по направлению к Сегальскому тракту, а ветер прижимал к его груди небольшую кожаную сумку с бесценной бумагой. Остановиться на ночёвку гонцу пришлось под открытым небом неподалёку от дороги. Обе лошади, привязанные к дереву на случай, если вдруг взвоют волки, опустошали торбы с овсом, а сам он только развёл костёр и собрался поужинать, как вдруг услышал подозрительный хруст из-за деревьев.

Достаточно было родиться в Тирских лесах, чтобы с малых лет научиться отделять звук треснувшей под сапогом ветки от привычных звуков живого леса. Он вскочил на ноги, и в ту же секунду раздался хлопок арбалетной тетивы. Сильнейший удар в плечо отсушил руку и чуть не бросил его обратно на землю. Рефлексы сработали раньше головы. Используя инерцию от полученного удара, Мерк развернулся, краем глаза успев заметить рванувшиеся из-за деревьев тени, и зайцем нырнул в густой подлесок, преследуемый руганью и глухим топотом за спиной.

Он бежал, не разбирая дороги, стремясь уйти как можно глубже в лес, ясно осознавая, что в этом его единственное спасение. Изо всех сил юноша старался не сбить дыхание, чему серьёзно мешала боль в плече, которое на удивление не было пробито болтом, как ему сначала показалось. Ориентироваться в лесу было практически невозможно из-за того, что звёзды скрылись за густыми облаками. Но сейчас это скорее играло ему на руку, нежели мешало. Сколько времени продолжался этот безумный бег Мерк не мог сказать. Несколько раз он спотыкался и падал, цеплялся одеждой за ветви упавших деревьев, и наконец решил остановиться и прислушаться к звукам погони. Звуков не было. Но это не означало, что опасность миновала. Немного отдышавшись, гонец пошёл дальше быстрым шагом человека, привычного к лесу. Наткнувшись на неглубокий ручей и напившись, он вошёл в воду и продолжил путь, пройдя так около полулиги. Почувствовав себя в относительной безопасности, Мерк выбрался на берег и, привычным жестом хлопнув ладонью по груди, чуть не взвыл от досады, не обнаружив на месте заветной сумки.

Шилов Мартин со своими штучками! Грэг, пыхтя, бежал по тёмному, как душа некроманта, лесу, стараясь не сильно отстать от своих более легконогих товарищей. Если мальчишка уйдёт, он лично удавит Мартина. А потом виконт удавит его. Потом позовёт мэтра, оживит и снова удавит. От этой мысли мороз пробежал по залитой потом спине дружинника. Нет, изначально идея была неплохая. Мэтр щедро платил за доставленных ему людей. Для чего они ему были нужны, Грэг не знал, но подозревал, что в лабораториях мага с ними не происходит ничего хорошего. А Мартин, в своё время работавший на работорговцев, и в совершенстве освоивший некоторые их трюки, предложил не убивать гонца, а приспособить к делу. В результате тупой арбалетный болт с мягким наконечником, которым Мартин не раз и не два оглушал ничего не подозревавших простофиль, теперь валялся в траве, а резвый щенок не истечёт кровью, услужливо оставив перед этим заметный след. О этих мыслей Грэга отвлёк раздавшийся впереди оклик. Он замедлил бег и, тяжело отдуваясь, приблизился к собравшимся у какой-то сучковатой валежины бойцам. Те повернулись к нему и первое, что бросилось в глаза Грэгу, это идиотская улыбка Мартина, сжимавшего в одной руке грязную кожаную сумку, а в другой мятый конверт. Нет, Мартина он не удавит. Пока что. В конце концов, кто, кроме люмена, смог бы разглядеть сумку в такой темноте?

* * *

– Дорогая, с тобой всё в порядке? – вопрос отца заставил Дилою оторваться от куриной грудки и встревоженно посмотреть на мать. Та и впрямь выглядела не очень здоровой.

– Ты же знаешь, милый, как на меня действует эта жара, – устало и немного беспомощно улыбнулась та. – В такие дни она становится просто невыносимой.

Действительно, беглого взгляда в окно на замковый двор хватило бы, чтобы увидеть, что там не было ни души. В самые знойные полуденные часы все, от прислуги до дворовых собак, стремились убраться с раскалённых чуть ли не добела камней двора и укрыться в спасительной тени.

– А знаешь что, у меня есть идея, – йор Повер, барон Флистрау хитро прищурился. – Мы отправимся в летний домик. Под сенью деревьев вблизи реки тебе станет лучше.

– Отлично. Так мне седлать Пятку? – включилась в разговор Дилоя.

– Нет. Подождём пару часов пока жара спадёт и отправимся. Но ты можешь пойти и распорядиться, чтобы начали готовиться к отъезду, – перевёл на неё взгляд отец.

Поняв, что он хочет остаться с матерью наедине, Ди отодвинула стул и встала из-за стола. Её всегда восхищали чуткость и тактичность родителей. По отношению друг к другу, её сёстрам и брату, и даже к ней, незаконнорожденной. Удивительно, но Отильда, её мачеха, не питала к ней никакой неприязни, хоть она и была свидетельством измены её мужа. Напротив, как и отец, относилась к Дилое с любовью и теплотой, так, что она даже не чувствовала себя бастардом. Родители её были уже люди в годах, две старшие сестры давно были выданы замуж, а брат часто уезжал по делам семьи, и они оставались в замке втроём, как сейчас. Впрочем, тут она улыбнулась, одиночеством во Флистрау и не пахло. Чуть ли не постоянно здесь гостили соседи, устраивались шумные пирушки, охоты, приглашались барды и скоморохи, вино и пиво лились рекой. По-другому было и нельзя. Здесь, в Баронских вотчинах, неподвластных ни королям, ни императору, издревле всё решалось по праву сильного. Свободные бароны, как они себя иногда гордо именовали, постоянно грызлись между собой за небольшие клочки земли, но никогда не допускали ни непомерного усиления кого-либо из своих собратьев, ни захвата Баронских вотчин иностранными монархами. В таких случаях они стремительно объединялись, на время забывая все распри, и давали ожесточённый отпор любому, кто становился угрозой их независимости. Далёкий предок Повера, в незапамятные времена воспользовавшийся смутой и основавший крохотное баронство Флистрау, быстро понял, что на вооружённую борьбу с соседями ресурсов вотчины не хватит. Разорвут и растащат по кусочкам, как волки оленя. И тогда он пошёл по другому пути. Замок Флистрау стал самым гостеприимным местом в вотчинах. Всем соседям здесь были рады как близким родственникам, каждому оказывался радушный приём, и гости могли оставаться сколько пожелают. На это уходили почти все собираемые с крестьян налоги, но из этого недостатка рождалось сразу два преимущества. Баронство было бедно, а от того не представляло особого интереса для жадных до наживы соседей, а неизменно красивые и неизбалованные роскошью дочери рода Флистрау составили прекрасную партию уже многим баронам. Интересно, какая судьба ждёт её саму? Эта мысль наполнила грудь девушки необъяснимой тревогой, и она поспешно отбросила её. В любом случае, сегодня ей предстоит приятная прогулка.

Выехали они спустя два часа, взяв с собой всего двух охранников. Больше для порядка, чем по необходимости. До летнего домика было рукой подать, а в случае надобности, члены баронской семьи и сами могли постоять за себя. По счастью, необходимости в этом не возникло.

За ужином Ди нет-нет, да и поглядывала в сторону матери, но та, похоже, чувствовала себя куда лучше, чем днём. Спасибо вечерней прохладе, опустившейся на землю вместе с сумерками. В спальню девушка отправилась со спокойным сердцем, что не помешало ей столкнуться со своей извечной проблемой – бессонницей. С ней всегда так бывало на новом месте. Даже если место это насквозь родное, знакомое, заснуть в первую ночь бывало невероятно трудно. Она решила спуститься на веранду и подышать свежим воздухом, однако, накинув халат и выйдя в коридор, увидела, что сквозь щель из-под двери отцовского кабинета пробивается свет. Она подошла, тихонько постучала и приоткрыла дверь, встретившись глазами с внимательным, немного усталым взглядом родителя.

– Что, не спится, милая? – он отложил какую-то бумагу и потянулся в кресле, разминая затёкшую спину.

– Да, знаешь, как обычно, – ответила девушка, входя в комнату.

– Ну, что ж, мудрый человек любую ситуацию обернёт себе на пользу, – в его глазах мелькнула смешинка. – Не могла бы ты принести мне вина?

– Но ключи от погреба у управляющего, – удивилась Ди.

– Не делай вид, будто ты не знаешь, что у меня здесь есть копии всех ключей, – притворно нахмурился отец. – Или ты думаешь, я не помню, как вы с Брайаном таскали их и лазали ночью по чердаку, стоило няне уснуть?

Ди улыбнулась, подошла к столу и, взяв из его рук ключ, спросила:

– Есть какие-то пожелания, папа?

– На твой выбор, – ответил он, и девушка вышла из кабинета.

Захватив по дороге масляную лампу, она спустилась в погреб, забралась поглубже, отыскивая стеллажи со своим любимым сортом «Керольский мускат». Нащупав краник, она набрала полный кувшин и поспешила покинуть мрачное подземелье.

Вернувшись и увидев, что отец склонился над записями, Ди тихо подошла, наполнила бокал и поставила его на стол. Рассеянно кивнув, барон взял его, пригубил, и тут же его лицо исказила недовольная гримаса.

– Если это розыгрыш, то неудачный, – он строго взглянул на удивлённую Дилою. – Хотя, судя по твоему виду, не розыгрыш. Что это?

– Керольский мускат, – недоумённо ответила та.

Отец нахмурился и покачал головой.

– В лучшем случае, ослиная моча, замешанная на забродившем винограде.

– Но я точно ничего не напутала. Может быть, оно скисло?

– Да нет, тут дело в другом.

– Ты хочешь сказать, что…

– Что завтра мы наведаемся в погреб. Но уже завтра. А сейчас иди спать, милая, да и я, пожалуй, отправлюсь на боковую.

* * *

– Ваше императорское высочество, разрешите начать? – дождавшись кивка принца Дарина, герцог Лермон приосанился и заговорил.

– Заседание Имперского совета объявляется открытым. Испокон веков мы храним славные традиции и блюдём интересы Империи…

Дальше Дарин не слушал. С тех пор, как он закончил армейскую службу, минуло больше семи лет и за всё это время он почти ни разу не пропускал заседаний Имперского совета. Эта обязанность, как и многие другие, быстро наскучила его старшей сестрице, а поскольку отец в наследнице души не чаял, Дарину пришлось подменять её на многих важных мероприятиях. Так что официальную вступительную речь председателя он уже давно выучил наизусть. В целом, здесь прекрасно обошлись бы и без него, однако лучше всё же держать руку на пульсе. Хоть совет и разбирал по большей части дела, связанные с вопросами дворянской чести, он также выполнял и более важные функции, и здесь заседали виднейшие представители аристократии от каждой из тринадцати провинций. Пустующее кресло представителя императорской фамилии они могли бы счесть оскорблением. Но не это главное. А к главному председатель как раз и переходил.

– Уважаемые йоры! – провозгласил он, окинув присутствующих проникновенным взглядом. – Считаю необходимым начать сегодняшнее заседание с рассмотрения ходатайства Монетного собрания, которое нижайше просит его императорское величество уделить внимание некоторым издержкам, которые деловые люди несут в результате подорожания рабочей силы. Оно было принято накануне единогласно, что ясно указывает на важность возникшей проблемы.

Он взял паузу, и ей немедленно воспользовался один из членов совета.

– Уважаемый председатель, рабский вопрос нам всем хорошо известен.Ведь он поднимается достаточно часто. Уверен, вы, искренне радея о благе империи, – в интонациях говорившего мелькнуло что-то похожее на иронию, – выступите за то, чтобы дать скорейший ход этому прошению. Однако, у меня имеется небольшое замечание.

По залу пробежали удивлённые шепотки, в то время, как Дарин внимательно разглядывал говорившего. Это был маркиз Стафорд, человек умный и осторожный, тем удивительнее было то, что он взял слово в этой ситуации.

– Что ж, уверен, многоуважаемые члены совета, как и я, с интересом вас выслушают, – в тоне герцога Лермона отчётливо прослеживались удивление и лёгкое недовольство.

– Превосходно, – слегка улыбнулся Стафорд. – Меня, как, уверен, и всех вас, всегда волновала судьба нашей славной империи и я немало времени провёл, размышляя о её благе. Тем удивительнее для меня было встретить человека, имеющего об этом благе совершенно необычное представление. Видите ли, он считал, что рабский труд – это путь в никуда. И, если империя не откажется от него, то со временем существенно пострадает, – в зале раздались смешки, но никто не торопился перебить выступавшего. – Все мы знаем, что к тонкой работе раба допускать нельзя. Он хорош в обработке земли, заготовке леса, на горных работах. И хорош лишь тогда, когда за спиной стоит надсмотрщик с кнутом.

– Действительно, мы все об этом знаем, – не выдержал председатель. – Здесь собрались не праздные бездельники, а люди, сведущие в деловых вопросах. Так к чему вы ведёте?

– Я позволил себе провести небольшой эксперимент, – казалось, Стафорд и не заметил, что его перебили, – заменив на одном из своих серебряных рудников всех рабов на вольных тружеников.

В этот раз смешки были громче, а ехидно ухмыльнувшийся Лермон вновь не удержался от комментария:

– И долго вы искали вольных людей, готовых заняться подобной работой?

– Вы удивитесь, но если пообещать рабочим достойную оплату, желающие находятся быстро, – парировал его оппонент. – К тому же, я дал вольную некоторым рабам при условии их пятилетней работы в рудниках на общих основаниях. Так вот, поначалу, конечно, были некоторые издержки, связанные с привлечением людей неопытных в этом деле, но в скором времени объём ежемесячной выработки начал расти и сейчас превышает прежние объёмы втрое. Что позволяет свободно покрыть все дополнительные расходы и получить существенную прибыль. Если кто-либо из многоуважаемых членов совета пожелает, я могу предоставить всю необходимую документацию, подтверждающую мои слова. И, знаете, я планирую распространить свой эксперимент на некоторые другие производства.

Председатель, наливавшийся краской по мере того, как выступавший развивал свою мысль, при последних словах цветом лица сравнялся с варёным раком и почти прокричал:

– Вы создаёте опасный прецедент, йор Стафорд! Если вести об этом докатятся до восточных провинций, рабы там могут взбунтоваться!

– Неужели вы опасаетесь, что не сможете удержать контроль в своих землях? – удивлённо изогнул бровь тот. – Лично я совершенно уверен в силе вашего дома.

Между спорщиками сгустилось такое напряжение, что Дарину на секунду показалось, что он находится на магическом полигоне и лицезреет дуэль двух магов. Похоже, собравшиеся стали свидетелями зарождения новой вражды, которая будет длиться до гибели одного из противников.

– Не более, чем я, – герцог Лермон едва держал себя в руках. – А теперь, если вы закончили, я предлагаю вынести вопрос об одобрении ходатайства Монетного собрания на голосование.

Вскоре всё было кончено. Ходатайство было одобрено шестьюдесятью тремя голосами при одном воздержавшемся и одном голосе против. Видимо в кого-то слова маркиза Стафорда заронили сомнения. Изрядно повеселевший председатель подписал бумагу и, громко хлопнув по ней печатью, продолжил вести заседание. Но принц уже не вслушивался, ему было о чём поразмыслить.

* * *

Мерк был в отчаянии. Как только рассвело, он отправился назад вдоль русла ручья, пока не нашёл место, где прошлой ночью вошёл в воду. Почти забыв об осторожности, он двинулся обратно по своим следам, обшаривая глазами землю в поисках сумки. Минут через десять гонец добрался до огромного выворотня, того самого за ветви которого он вчера зацепился прежде, чем упасть. Вон и кусок рукава на сучке висит. Если где-то он и мог потерять сумку, то только здесь. И, похоже, работорговцы забрали её. А кто ещё это мог быть? Он слышал о том, как они тупыми болтами оглушают одиноких путников, как утаскивают из трактиров пьяниц, чтобы затем пополнить ими клетки своих караванов. Но они никогда не нападали на гонцов. За нападением на любого верхового или просто прилично одетого человека могло последовать разбирательство, так что торговцы людьми, с официального разрешения императора отлавливавшие нищих и бродяг, если и нарушали закон, то всегда очень осторожно. И, в таком случае, они преследовали жертву до последнего, иначе бы им грозила суровая кара. Тем не менее, мерзавцы ушли. Получили, что хотели? От этой мысли Мерк задохнулся. Как бы там ни было, а лучше бы он погиб, чем так. Он подвёл графа и йору Альму. Она столько сделала для него, и теперь, когда появился шанс помочь ей в беде, он просто-напросто облажался. Всё испортил…

Дороги назад нет. Она бы простила, а вот граф за одну потерю лошадей приказал бы всыпать плетей и вышвырнуть на улицу. Что графский палач сотворит с ним за потерю треклятой купчей, Мерк даже представить не мог. Пошатнувшись, как будто под тяжестью обломков рухнувшей в одночасье жизни, юноша развернулся и бездумно побрёл вглубь леса.

Несколько часов он шёл не разбирая дороги, пытаясь свыкнуться с новой реальностью, но, в конце концов, взял себя в руки. Как бы ни было паршиво на душе, а пора уже решать, что делать. Для начала, нужно выбраться из чащи. Причём как можно дальше от родного замка. И вообще, стоило бы покинуть графство Крес как можно скорее. Сориентировавшись по солнцу, юноша определился с направлением и продолжил путь, но вскоре почувствовал, что ему необходимо отдохнуть после бессонной ночи. Найдя небольшую полянку, он, особо не размышляя, разлёгся на траве и почти моментально уснул. Солнце уже склонялось к закату, когда Мерк открыл глаза и почувствовал, что все потрясения минувшего дня и ночи куда-то отступили, оттеснённые одним всепоглощающим чувством – голодом! Сейчас он готов был на всё лишь бы его утолить, и невероятно обрадовался, заметив на краю поляны кусты малины. Спелые ягоды оказались невероятно вкусными, и Мерк обобрал уже половину куста, когда предчувствие заставило его обернуться. Прямо перед ним стоял медведь. Истинный король леса, этот монстр в холке был почти по плечо Мерку. Юноша остолбенел, на секунду парализованный страхом, а затем уже намеренно не шевелился, чтобы не раздразнить хищника. Он понимал, что, скорее всего, сейчас умрёт, мысли в голове метались в поисках решения, но не находили его. Однако медведь не спешил нападать, видимо он был сыт и, просто направляясь к знакомому месту, чтобы полакомиться ягодами, обнаружил здесь незваного гостя. Неизвестно, сколько бы они смотрели друг на друга, но в этот момент в чаще раздался обиженный рык медвежонка, и медведица, а это была именно медведица, развернулась и помчалась на зов своего сокровища. Никакого желания следовать за ней у Мерка не возникло, значит надо было двигаться в противоположном направлении. И тут он заметил одну странность – прямо в центре поляны начиналась тропинка, услужливо ведущая в нужную ему сторону. Мерк готов был поклясться Юром и Рошей, что раньше её тут не было. Может, он головой тронулся? Подойдя ближе, юноша поковырял носком сапога утоптанную землю тропы. Вроде ничего необычного. Но не мог же он её не заметить?! Несколько секунд бывший гонец задумчиво таращился на подозрительную тропинку, а в голове его всё настойчивее билась шальная мысль – что он теряет? Позади, почитай, что сплошное пепелище, а впереди… ну, хотя бы что-то интересное. Чувствуя себя полным идиотом, Мерк сделал первый шаг.

Очнулся он, когда лес уже погрузился в кромешную тьму. Приподняв голову и осмотревшись, юноша понял, что не имеет ни малейшего понятия о том, где находится. Под ногами лежала тропа, та самая на которую его толкнуло безрассудное любопытство. Пройдя по ней всего несколько десятков шагов, Мерк почувствовал неладное. Словно что-то подавляло его волю и стремилось вперёд, увлекая его за собой. В ответ на попытку вспомнить как долго он шел и куда, беглец почувствовал жуткую головную боль, сопротивляться которой не было сил. Оставив эти бесплодные попытки, юноша закрыл глаза, пытаясь собрать воедино разбежавшиеся куда-то мысли. Итак, он умудрился угодить в магическую ловушку, какие часто встречаются в жилищах магов, или вокруг древних капищ и крепостей. В сказаниях бардов и трубадуров тёмные чародеи усеивали ими дороги к башням, в которых томились прекрасные принцессы. Впрочем, отважным героям не составляло труда побороть злые чары, в отличие от него, Мерка. Эта ловушка с достоинством выдержала испытание, сначала потаскав его по лесу, а затем оглушив прямо посреди тропы. Вывод из этого получался неоднозначный. Чары могли скрывать как потаённое святилище, так и жилище мага-отшельника, или даже гнездо разбойников, к которым прибился средней руки колдун. Ни в каком из этих случаев у разумного человека не возникло бы желание добраться до места, охраняемого заклятием. И вот тут вставал вопрос, в какую сторону идти. Точно не прочь с тропы. Прошлой ночью он чудом не свернул себе шею и не оставил глаза на ветках, несясь по ночному лесу. Так что вариантов было всего два, и долго раздумывать не пришлось, тем более что желудок вновь стал недвусмысленно напоминать о себе. Посему, выбрав направление наугад, Мерк двинулся по нему размеренным шагом путешественника.

Ветер всколыхнул траву на небольшой залитой лунным светом поляне. Вместе с ней всколыхнулся и унёсся в лесную чащу, тихий вздох бесконечно уставшего существа, и вновь воцарилась тишина, однако ненадолго. Над камнем, лежащим в центре поляны, на миг сгустилось тёмное облачко, и тут же рассеялось. А в следующий миг из-за деревьев вышел человек.

Одного взгляда Мерку хватило, чтобы понять, что он упёрся в тупик. Тупик, конечно условный, вокруг лес, иди куда хочешь, но загадочная тропа обрывалась здесь, как и там, у малинника, где юноша впервые ступил на неё. И, всё же, он добирался сюда пол ночи, и поэтому решил устроиться здесь на ночлег, прежде чем определиться с дальнейшим маршрутом. Внимательно осмотревшись Мерк не заметил ничего подозрительного. Странно. Трудно представить себе, чтобы мощные охранные чары навешивали в лесу просто так. Почесав затылок, он на всякий случай обошёл всю поляну, и, усилием воли отбросив все опасения, улегся рядом с приличных размеров валуном, чтобы уже через несколько секунд заснуть. Любому стороннему наблюдателю, окажись он здесь в эту ночь, предстало бы странное зрелище – усталый путник, мирно спящий в траве, и клубящееся над его головой чёрное марево.

Проснувшийся на рассвете Мерк чувствовал себя на удивление хорошо. Ничего не болело, хоть и должно было после долгих скитаний по лесу. Даже голод отступил перед непонятным чувством удовлетворения, словно он долго что-то искал и наконец, нашел. Странно, но мысль о произошедшим с ним недавно несчастии больше не заставляла челюсти стискиваться, а кулаки сжиматься в бессильной злобе. В конце концов он жив, на свободе, и даже медведь его вчера не сожрал. То есть медведица. На этом юноша прервал свои размышления, так как, если голода он почти не чувствовал, то пересохшее горло доходчиво объяснило ему, что не пить почти сутки вовсе не хорошо для человека в принципе, и для него, Мерка, в частности. А посему он двинулся на поиски ручья. Откуда-то у юноши была уверенность, что он окажется где-то поблизости.

Ручей нашелся в двух шагах от поляны, за деревьями, и Мерк с большим удовольствием не только напился, но и выкупался, постирав заодно изрядно запачканные грязью и кое-где порванные штаны и тунику. Побултыхавшись еще немного просто в своё удовольствие, он вылез из ручья и, захватив одежду, вернулся на поляну. Вернулся и застыл, пораженный страхом, точь-в-точь, как давеча перед бурым хищником. Но куда там всем здешним медведям! В ярких лучах утреннего солнца он разглядел, подле какого камня провел эту ночь. На старом замшелом валуне всё ещё отчётливо проглядывала руна неприятия, или посмертный знак как его называли в простонародье. Множество магически одарённых разумных ходит по землям Эквилиума. Особенно часто рождаются они среди людей. Чародеи нагоняют тучи в засуху, исцеляют больных и несут погибель врагам, сжигая целые полчища в битвах. Но бывают случаи, когда волшебников ослепляет их могущество, и они готовы пойти на любые жертвы, лишь бы преумножить его и еще больше возвыситься над остальными. Такие маги обращаются к тьме. Они проводят таинственные и страшные ритуалы, принося в жертву животных и даже разумных. Особенно их. Уподобившись кровососущим насекомым, эти существа причиняют лишь боль и страдания, ведь им становится чуждо всё человеческое. Таких магов называют поддавшимися и повсеместно уничтожают. Убив же их, светлые чародеи проводят ритуал, запирающий душу поддавшегося в каком-нибудь уединенном месте. Ибо такая душа не достойна перерождения и не заслуживает ничего кроме вечных мук тоски и одиночества. Эти размышления Мерка были прерваны скептическим фырканьем, раздавшимся у него в голове. Услышав его, юноша резко присел как затаившийся заяц, молясь, чтобы ему это послышалось. Его надежды разбились вдребезги, потому как незваный гость снова проявил себя, фыркнув на этот раз раздражённо. Парень пробормотал молитву Юру, и принялся вспоминать всё, что знал о поддавшихся.

– Бред! – прервал его раздумья голос. – Полный и абсолютный бред.

Это наглое высказывание о его познаниях, а ведь он был самым лучшим учеником в замковой школе, неожиданно разозлило Мерка и суеверный страх перерос в гнев человека до глубины души оскорбленного.

– Шел бы ты из моей головы, раз такой умный! – чуть ли не прорычал он своему странному собеседнику.

– О! Вот это лучше! Всяко лучше, нежели глупый лепет суеверного кмета, или несуразные обвинения моралиста, – обрадовался голос неожиданной перемене в настроении своего невольного слушателя.

– Заткнись! Прочь из моей головы, грязный поддавшийся!

Как только последнее слово сорвалось с его губ, голову пронзила жгучая боль. Нет не так. БОЛЬ! Такое впечатление, что в череп вогнали тысячу раскаленных игл и, резко выдернув их, залили внутрь кипяток. Когда через несколько секунд Мерк очнулся лежащим на земле, голос участливо спросил:

– Ну как, понравилось?

В ответ парень выругался. Последние секунды боли выпали у него из памяти, кажется он орал… громко.

– Думаю, нам пора познакомиться, – в словах голоса явно слышалась насмешка. – Моё имяБрандеф лен Вэникон, по крайней мере так меня звали до момента моего неполного упокоения.

«Лен», конечно же, означало принадлежность к дворянскому сословию, но, как Мерк ни напрягал свои скудные познания в географии, он не мог вспомнить ни замка, ни имения под названием Вэникон. В ответ на эту мысль Брандеф вздохнул.

– Его и нету уже более семидесяти лет. Замок был разрушен до основания, а земли отошли к империи.

–– Это все очень интересно, но может объяснишь наконец, что тебе от меня нужно? – спросил Мерк, которому порядком надоело торчать посреди поляны и сотрясать воздух.

– Нет ничего проще, – оживился Брандеф. – Иди, живи, выживай, делай что-то, вот и всё.

– Зачем? – не понял юноша.

– Ну, знаешь, семьдесят пять лет сидеть в этом богами забытом лесу… Тут всяко захочется разнообразия. Так что дерзай, а я посмотрю и заодно советом помогу, если вляпаешься. 

– Ну нет! – возопил Мерк. – Вылезай быстро из моей головы и сиди тут до скончания веков! Я тебя с собой не потащу!

– И как же ты от меня избавишься? – елейным голоском пропел дух. – Я здесь обосновался надёжно еще пока ты дрых под моим камнем без задних лап. 

– Ха! Так я сразу в город пойду, уж маги мне помогут тебя выкурить.

– Идиот, – грустно констатировал дух. – Тебя же первого, как обратишься к ним, пришибут и к камню привяжут то, что от тебя останется. Или не знаешь сам их методов борьбы с поддавшимися? 

Последнюю фразу Брандеф чуть ли не прошипел, и Мерк явственно почувствовал отголосок той боли, что посетила его несколько минут назад. А вместе с ним пришло понимание. Да, так и будет. И плевать магам, виноват он или нет. В своей борьбе они переходят все границы с молчаливого одобрения императора и народа. А как же, искореняют тёмных!

– Слушай, парень, тебя как зовут? – неожиданно устало спросил Брандеф.

– М-мерк… – подавил минутную робость юноша.

– Слушай Мерк, я пятьдесят лет мучился, пытаясь изменить структуру артефакта и перенастроить охраняющую меня ловушку и мне удалось! И еще двадцать пять лет я ждал, когда кто-нибудь забредёт сюда и будет ей пойман. Я вовсе не собираюсь просидеть здесь ещё несколько столетий и не отступлюсь. Но если ты будешь сопротивляться, всё будет намного сложнее как для тебя, так и для меня. Моё присутствие тебе не повредит. Я спрятался в твоей голове так, что если не знать, что искать, не найдёт никто. А в трудной ситуации я смогу помочь советом, или даже магией. Да, я не всё растерял после смерти, и многое ко мне вернулось после слияния с тобой. Можешь считать меня чудовищем, или кем угодно. Но прошу, не делай глупостей. И убирайся, наконец, с этой проклятой поляны, а то рискуешь помереть тут от голода. 

После этой проникновенной тирады голос в голове Мерка затих, и он задумался. Наконец, решив, что все равно изменить ничего нельзя, юноша кивнул сам себе, а за одно и своему незваному постояльцу и двинулся прочь из этого места, прослужившего тюрьмой разумному существу более семидесяти лет.

* * *

Тени плясали на стенах просторного кабинета, переплетаясь с вышитыми золотом узорами на дорогой драпировке. Дарин удобно расположился в кресле у камина и вдохнул запах трещащих берёзовых поленьев. Не то чтобы летом имелась нужда в обогреве, просто ему нравилось сидеть так в полумраке, устремив рассеянный взгляд на языки пламени, и размышлять. Позади тихонько кашлянул Ристеццо, давая понять, что гости уже пожаловали. Полуобернувшись, принц коротко кивнул, и дверь в кабинет тихо отворилась, пропуская внутрь двух мужчин и женщину. Один из гостей сделал вежливый полупоклон, гостья последовала его примеру, и только второй мужчина поклонился глубоко в пояс, как представитель низшего сословия особе императорской крови. Тем не менее, он не выказал никакого смущения, и, когда принц пригласил вошедших садиться, без колебаний занял свободное кресло. Один из вошедших заговорил:

– Прошу прощения за столь долгую задержку, ваше высочество. Мой главный управляющий прибыл так быстро, как только смог.

– Ничего страшного, маркиз, – Дарин проследил за тем, как слуги внесли несколько канделябров, и, лишь когда Ристеццо затворил за ними дверь, продолжил:

– Отчеты я просмотрел, а теперь…

Правильно истолковав взгляд принца, невысокий и невзрачный с виду человек открыто, без всякого подобострастия, улыбнулся и представился:

– Франко, к услугам вашего высочества. Вы, вероятно, считаете меня идейным вдохновителем проектов йора Стафорда. Боюсь, эта замечательная мысль принадлежит не мне. Это долгая история, и я с удовольствием расскажу её, если вашему высочеству будет угодно.

Дождавшись утвердительного кивка, главный управляющий продолжил:

– Видите ли, ваше высочество, я много лет был знаком с одним человеком. Возможно, вы даже о нём слышали. Его зовут… звали Могеллон. Он был выдающимся путешественником и почётным членом Имперской географической академии, – он сделал паузу, ожидая реакции, а когда её не последовало, продолжил. – Так вот, уже много лет я полагал своего давнего друга мёртвым, так как он не вернулся из последней экспедиции. Отплытие состоялось… да, кажется, пятнадцать лет назад, и с тех пор о бедняге Могеллоне не было ни слуху, ни духу. До недавнего времени. И вот год назад он вернулся. Пришёл пешим, можете себе представить, ваше высочество? Измождённый, поседевший, больной. А всю его поклажу составляли заметки о его приключениях. Совершенно бесценные документы, можете мне поверить, ваше высочество!

Дарин слушал молча и не перебивал. Ему был знаком такой тип людей. Куда проще потратить лишних минут пять, давая им выговориться, чем перебивать, задавая наводящие вопросы. В таком случае рассказчик изложит полную картину событий, пусть и пестрящую множеством ненужных деталей. Мужчина тем временем продолжал:

– Наследники, уже давно поделившие имущество без вести пропавшего путешественника, даже не захотели признавать его, но у Могеллона всегда было много добрых и отзывчивых друзей, готовых постоять за его интересы, – тут лицо рассказчика потемнело. – Жаль только, что пользы особой это не принесло. Старик скончался пару месяцев назад. Так вот, о чём это я? Ах, да. Оказывается, Могеллон всё это время находился на Арнилисе. Именно туда он и снарядил свою последнюю экспедицию. Как вам известно, ваше высочество, Арнилис представляет для жителей Акрониса весьма небольшой интерес ввиду отдалённости этого материка, а также из-за местных жителей, сплошь представителей диких полуразумных рас. Троллей, орков и, кажется, гоблинов. Торговать с ними невыгодно, у них нет стоящих товаров на продажу, так что организация экспедиции на Арнилис не несёт никакой коммерческой выгоды. Кто отважится пуститься в далёкое плавание на кишащий дикарями материк? Только прирождённый учёный, каким и был Могеллон. По прибытии он почти сразу угодил в рабство к оркам, как и те из его товарищей, кто не погиб во время нападения на корабль. И лишь замечательное стечение обстоятельств позволило ему спустя три года освободиться. На орков напали… можете себе представить, ваше высочество, люмены!

– Неужели? – впервые в рассказе Франко прозвучало что-то действительно важное.

– Именно так. Оказывается, на материке обитают не только дикие расы, но и люмены, люди и люры. О представителях народов Эль старина Могеллон не нашёл никаких сведений за всё время своего пребывания на Арнилисе, хотя он искал, уж поверьте мне, ваше высочество. Во внутренних районах суши существуют целые королевства, населённые люменами так же, как наша Империя людьми. Людей и люров там обитает значительно меньше, наверное, только каждый двадцатый в королевствах является представителем одной из этих рас. Живут они в постоянной борьбе с дикими племенами, подобно нагам, что постоянно борются с полчищами подводных чудищ. А потому у них каждый человек на счету. Приспособить орка, гоблина или тролля к рабскому труду невозможно, в неволе эти ошибки богов долго не живут, а потому жителям тамошних королевств удалось создать общество, в котором нет рабства! Замечательно, не правда ли, ваше высочество?

– Совсем нет? – Дарину было трудно в это поверить. Он, конечно, мог представить себе нечто подобное, но очень смутно. Всё же рабство существовало задолго до Людской империи и являлось неотъемлемой частью жизни после её создания.

– Да, совершенно верно, ваше высочество! Представьте себе, любое известное нам ныне государство так или иначе задействует рабов. Я, конечно, не говорю о представителях народов Наг и Эль, они слишком сильно от нас отличаются. А тут такой замечательный контраст! Конечно же, старина Могеллон, как истинный учёный, попытался запечатлеть всё увиденное в своих заметках. Увы, он никогда не обладал даром писателя и, прекрасно осознавая этот свой недостаток, вёл нечто вроде судового журнала, в котором фиксировал все интересные факты, касающиеся географии, флоры и фауны, местных обычаев и государственного строя. Люмены Арнилиса по достоинству оценили его познания, он даже был принят в некоторые тамошние географические общества. Но все эти годы мой старый друг лелеял надежду вернуться домой, ещё раз ступить на землю Акрониса и, главное, донести до его жителей собранные им знания. И однажды ему представилась такая возможность! Один из султанов, видимо, спятил на старости лет и пожелал стать единоличным правителем всего мира. Стоило ему развязать войну со всеми соседями сразу, как его тут же удавили шёлковым шнуром верные подданные, но к тому времени он уже успел снарядить небольшую эскадру на завоевание Арнилиса. Несчастные уже были в пути и им ничего не оставалось, кроме как основать на побережье колонию и одну за другой отражать атаки дикарских полчищ. В скором времени, конечно, прибыл корабль с приказом возвращаться на родину, но к тому моменту маленькая война между дикими племенами и десантом султана привлекла внимание люменов. До Могеллона дошли вести о прибытии иноземной эскадры, и он, опасаясь, что гостеприимные хозяева не отпустят человека, столь много о них узнавшего, тайком бежал и добрался до людей султана. Те, разобравшись в чём дело, тут же заперли его и принялись допрашивать. А вскоре корабли снялись с якоря и вернулись на Акронис. Чего стоило бедняге Могеллону бежать из султанатов, сохранив при этом свои бесценные рукописи – это отдельная замечательная история, достойная целого романа, но я не буду утомлять ваше высочество излишними подробностями.

Вернувшись из странствий измождённым и тяжело больным, первооткрыватель сделал несколько докладов в Имперской географической академии, но был заклеймён как лжец и фальсификатор, что чуть не стоило ему его почётного членства. Представьте, ваше высочество, какой удар для бедняги! Собственно, именно в этом и кроется причина того, что поистине судьбоносное, замечательное открытие не вызвало большого общественного резонанса. Лишь старые друзья путешественника, хорошо знавшие его, поверили ему. Среди них был и ваш покорный слуга.

– Что с записями? – этот вопрос интересовал Дарина больше всего.

– Они были переданы в архив Академии, где и пылятся по сей день. Слишком много научных авторитетов поставили бы под удар открытия бедняги Могеллона. Так что от него отвернулись все, и сейчас среди учёных нет почти ни одного человека, который бы воспринимал его записки всерьёз. Профессиональная ревность ужасная штука, ваше высочество! – закончив, наконец, говорить, Франко откинулся в кресле, тяжело отдуваясь. Во время рассказа он порой так увлекался, что ему не хватало воздуха. Но эта история явно настолько волновала главного управляющего, что он не мог остановиться ни на секунду.

– Вам есть что добавить, маркиз?

– Вы уже знаете, что я думаю, ваше высочество, – Стафорд обратил к принцу тонкое аристократическое лицо с аккуратной бородкой. – Лично я намереваюсь и дальше внедрять вольный труд на своих землях, разумеется в тех областях, где подобная инициатива принесёт прибыль. Что до империи в целом, свой долг перед ней я выполнил, уведомив Имперский совет и вас лично.

– Что думаете вы, йора? – обратился Дарин к женщине, не проронившей до этого момента ни единого слова.

– Я считаю инициативу маркиза неоправданно рискованной, – начала она высоким мелодичным голосом. – На заседании совета, герцог Лермон справедливо отметил, что известие об освобождении рабов приведёт к восстанию в ряде провинций. Но это лишь верхушка айсберга. Общественный строй империи формировался столетиями и не стоит рушить его ради пары сотен лишних империалов.

– Но вы ведь проявили такой интерес к моему проекту! – удивлённо воскликнул Стафорд. – Вы единственная, кто воздержался в тот день при голосовании!

– Маленькая женская шалость, не более того, – женщина улыбнулась, что на миг придало её длинному скуластому лицу милое выражение. – Что до моего интереса, маркиз, вы сделали всё, чтобы его возбудить.

Стафорд был явно сбит с толку, до этого момента он видел в собеседнице союзника и единомышленника, и теперь просто не знал, что сказать.

– По-вашему, йора, эти проекты бесперспективны? – уточнил Дарин.

– Вовсе нет, – женщина покачала головой. – В конкретном деле такая инициатива действительно принесёт пользу. Я мыслю в масштабе империи, которой, очевидно, повредят как подобные реформы, так и распространение одних только слухов о том, что рабству приходит конец.

– Хотите сказать, что мне следует вернуть всё как было?! – Стафорд, похоже, принял последнее замечание на свой счёт.

– По крайней мере не стоит об этом распространяться. В своих землях, маркиз, вы полноправный хозяин, лишь император может что-то вам запретить, – Аманда лен Кац спокойно смотрела на Стафорда, чуть склонив голову. – Поверьте, меня впечатлила ваша новаторская смелость и ваши успехи. Более того, я сама попробую внедрить нечто подобное кое-где у себя и на практике убедиться в вашей правоте.

Стафорд только удивлённо приподнял брови, в этой беседе Аманда всё время была на шаг впереди него.

Воцарилось короткое молчание, а затем принц вновь заговорил.

– Полагаю, вам, Стафорд, стоит прислушаться к йоре Аманде.

На этом аудиенция была окончена. Гости поднялись со своих мест, поклонились и вышли, сопровождаемые Ристеццо, который вскоре вернулся и встал неподалёку от кресла принца, ожидая дальнейших распоряжений. Хозяин кабинета молчал, и хорошо знакомый с его привычками секретарь полуприкрыл глаза, погрузившись в раздумья. Спустя пару минут принц спросил:

– Что думаешь?

– Я согласен с йорой Амандой. В конце концов, у Империи хватает непокорённых соседей, и новые войны будут приносить дешёвых рабов, как и прежде.

– Так-то оно так, – протянул Дарин, – вот только западных земель нам хватит лет на сто. Не считая люменов, к которым лезть себе дороже. А на восток не пройти по суше.

– Вы полагаете, что следует действовать на опережение?

– Нет. Пока ещё рано. Но в будущем эта проблема встанет во весь рост.

– Возможно, в будущем удастся решить вопрос с нагами.

– Вряд ли, – принц сжал кулаки. – Да, он не наследовал престол, но государственные обязанности сыпались на него с малых лет. И чем старше он становился, тем больше дел скидывала на его голову вздорная сестрица. Ей заседания в Имперском совете казались скучными и занудными, и туда посадили Дарина. Церемония открытия нового здания столичной Магической Академии – но там же нужно битый час стоять и выслушивать всякие глупости, пусть этим займётся Дарин! Принц и сам не заметил, как втянулся, как дела и проблемы империи стали его делами и проблемами.

Какой же гнев он испытал, когда однажды отец поведал ему о причине по которой империя не держит крупного военного флота! Оказывается, лет триста назад, когда прадеду Дарина удалось отвоевать кусок территории у Южного океана, и границы империи, наконец, раскинулись от северного до южного края материка, из морских вод явились наги и изъявили желание побеседовать с императором. Обычно обитатели океанов не интересуются делами сухопутных рас, но для Людской империи проклятые ящерицы сделали исключение. Они не тратили сил на дипломатические увёртки, а просто поставили прадеда перед фактом – народ нагов не заинтересован в росте военно-морской мощи империи. И это касается всех нагов, не только обитателей Тёплого океана. Не помогли ни увещевания, ни щедрые посулы, скользкие твари просто скрылись в глубинах, подписав приговор амбициям империи как морской державы. Они могли позволить себе такую наглость, прекрасно сознавая свою безнаказанность. Человеку воевать с нагами в принципе невозможно, если только те вдруг не полезут на берег. Солёные воды служат рептилиям непробиваемым щитом из-за которого они при желании легко могут разить любые суда. В итоге, прадеду, деду, а затем и отцу Дарина пришлось сосредоточить усилия исключительно на сухопутной экспансии. Сил военного флота хватало разве что на борьбу с пиратами и несение пограничной службы. До сих пор это не было проблемой. Да и сейчас ещё не было. Но в будущем…

Ристеццо об этом знал. Секретарь вообще был посвящён почти во все дела принца.

– Какие будут распоряжения? – напомнил он о себе.

– Рукопись географа доставь во дворец. И подыщи переписчика снять копию.

– Будет исполнено.

– И приставь человека к управляющему. Я хочу знать, как идут дела у Стафорда, – принц замолчал и вскоре слуга удалился, поняв, что других приказов не будет. Обычно так и происходило. Дарин не любил, когда его дёргали со всякими пустяками вроде разрешения покинуть комнату, и секретарь давно научился не доставлять своему патрону лишних хлопот.

В камине всё так же тихо потрескивали дрова, и принц ещё долго наблюдал за пляской огненных языков, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

* * *

Утром за завтраком Дилоя время от времени украдкой бросала взгляды на Шенница. Управляющий, которому по старой семейной традиции дозволялось присутствовать за баронским столом, вёл себя вполне естественно, справился о здоровье йоры Отильды, как ни в чём ни бывало разговаривал с отцом о делах в поместье. Ухоженные светлые волосы, хорошие манеры и спокойный, уверенный голос. Излишняя полнота только придавала ему солидности. С виду вполне приличный человек, и не скажешь, что ворует. Однако, когда по окончании завтрака барон изъявил желание осмотреть погреб, Шенниц закашлялся и побледнел.

– Возможно, лучше будет повременить с этим господин барон? – его пухлые руки теребили салфетку. – Как раз сегодня ожидается подвоз новой партии вина, и, как только слуги расставят всё по своим местам, я с удовольствием покажу вам наши запасы. К слову, я как раз подготовил всю расходную документацию, и, если пожелаете, её немедленно доставят в ваш кабинет.

Отец терпеливо выслушал управляющего, но хорошо знавшая его Ди видела, что за внешним благодушием скрывается надвигающаяся гроза. Мать тоже заметила это. На лице её отразилось недоумение, но она моментально взяла себя в руки. Тем временем, отец холодно произнёс:

– Не стоит. Уверен, что с документацией всё в порядке. И всё же проводи меня в винный погреб. Дилоя, ты не составишь нам компанию? – выражение его серых глаз не подразумевало отказа. Повер лен Флистрау вообще был не из тех людей, которым легко в чем-то отказать.

Девушка кивнула, и они втроём покинули обеденный зал, распрощавшись с баронессой, проводившей их задумчивым взглядом. Когда они оказались внизу, управляющий принялся было разжигать масляные светильники от захваченной по дороге свечи, но барон быстро прервал его взмахом руки:

– Не утруждай себя. Милая, будь так добра, проводи нас.

Забрав свечу у недоумённо вытаращившегося толстяка, девушка быстро провела мужчин между стеллажами, и, не дожидаясь требования отца, набрала полный кувшин из уже знакомого бочонка. Взгляд управляющего из удивлённого сделался затравленным, но похоже он всё ещё рассчитывал на чудесное спасение. Повинуясь короткому жесту барона, он принял из рук Ди вино.

– Что скажешь об этом вине Шенниц? – как-то даже участливо спросил Повер. Недолго думая, управляющий приложился к кувшину и тряся двойным подбородком осушил его в несколько жадных глотков. По быстрому взгляду, брошенному им на бочонок, было видно, что он бы охотно выпил его целиком. По-видимому, вино придало ему храбрости, потому что отвечал он вполне уверенно и с нотками недоумения:

– Керольский мускат позапрошлого урожая … – под ледяным взглядом отца он запнулся.

– Чем дольше ты ломаешь комедию, тем больше шансов у тебя закончить свою жизнь в одной из этих бочек, – по голосу барона было ясно, что это не пустая угроза, и Шенниц сломался. Рухнув на колени и обливаясь слезами он принялся причитать, что всегда верой и правдой служил, что не хотел ничего дурного, что он всё возместит и вернёт деньги.

Дилоя почувствовала к уже бывшему управляющему невероятное отвращение. Отец всегда говорил, что снисхождения достойны лишь те, кто способен отвечать за свои поступки и умеет принимать поражения, и теперь она видела почему. В полумраке подвала всхлипывающий и причитающий толстяк больше походил на какое-нибудь диковинное животное, чем на человека. Интересно, кто теперь будет управлять летним домиком?

По разбитой просёлочной дороге спотыкаясь брела одинокая неказистая фигура. Разорванная на толстой спине некогда белая рубашка пропиталась кровью, прежде уложенные в аккуратную прическу светлые волосы разметались по плечам и слиплись от пота. Шенниц спотыкался и всхлипывал при каждом неосторожном движении. Он был несчастен, как никогда. За годы преданной и верной службы его наградили плетьми, словно нерадивого раба, и вышвырнули на улицу, как будто бы он сделал что-то плохое, как будто надиравшиеся дармовым вином баронские гости после пятого кубка могли заметить, что им подливают дешёвое трактирное пойло! Барон нёс убытки там, где мог этого избежать. Что мешало ему самому разбавлять вино или подливать окосевшим гостям какую-нибудь бурду? Баронская честь? Прославленное гостеприимство Флистрау? Тьфу! Ведь, в сущности, маленькое дельце управляющего не приносило имению никакого вреда. А теперь он здесь, избитый, окровавленный, без денег и крыши над головой. Шенниц остановился и тяжело отдуваясь опёрся о дерево. А всё эта мелкая сучка. Он обернулся назад, туда, откуда его выгнали с позором. Видать, полезла в подвал за своим проклятым мускатом, смекнула что к чему, и сразу побежала к барону, тварь! Ну ничего, она ещё поплатится. Недаром он столько лет служил семье Флистрау. Он многое слышал и многое видел. Он кое-что знает. По потному лицу толстяка пробежала улыбка, похожая на звериный оскал. Нет, старина Шенниц без куска хлеба не останется. А поганая девчонка ещё пожалеет об этой истории. Отпустив дерево, толстяк вновь зашагал по дороге, куда более целеустремленно, чем прежде.

* * *

На кромке леса приютился среднего размера и достатка трактир. Шум из-за дверей в общий зал долетал даже до кустов, за которыми притаился Мерк. Ближе он подобраться не рисковал. Он несколько дней выбирался из чащи, стараясь уйти подальше от родного графства, и сейчас сам себе напоминал последнего бродягу. Вдобавок, у него не было ни гроша, и заплатить хотя бы за еду ему было нечем. Желанная пища была так близко, но добраться до неё не представлялось возможным. Бродяжничество в Империи запрещено законом. Поймают и сдадут первому же проезжающему патрулю стражи. А горбатиться в каменоломнях, куда сгоняли всех бродяг, не успевших попасться работорговцам, у него желания не возникало. И все же парень чувствовал, что если не поест в ближайшее время, то просто помрет на дороге. Проклятый дух, который кстати обещал давать советы, молчал с тех пор как Мерк покинул поляну. Казалось, его вовсе не волнует судьба своего несчастного и голодного носителя. В конце концов, Мерк пришел к выводу, что никаких других вариантов кроме кражи у него нет. С этой мыслью он поудобнее устроился под кустом и принялся ждать, когда в засыпающем трактире утихнут последние хмельные голоса и погаснет свет.

Ларне, жене трактирщика, не спалось в эту ночь. Такое с ней иногда бывало. Будучи женщиной обстоятельной, бережливой и неглупой, она была просто подарком для своего мужа. Вот только и у Ларны была своя слабость. Иногда по ночам у неё появлялся жуткий аппетит, такой, что заснуть не поев становилось решительно невозможно. С горестным вздохом дородная хозяюшка встала с тёплой постели, и направилась на кухню, по пути захватив свечу. Болан, в прошлом наемник, а теперь хозяин придорожного трактира, проснулся, почувствовав, что что-то случилось. Открыв глаза, и увидев удаляющуюся спину своей жёнушки, он успокоился.

«Пусть покушает, пышечка, не повредит», с нежностью подумал он и погрузился уже в полудрёму, когда трактир огласился душераздирающим визгом. Вскочив с постели и прихватив по дороге висевший на стене меч, он кинулся на помощь своей жене.

Мерку очень повезло. Собак хозяева не держали, а сторож мирно посапывал, прислонившись к поленнице. Так что прошмыгнуть в приоткрытые ворота не составило труда. Мельком начинающий вор даже подивился такой небрежности со стороны хозяев. Он не знал, что как раз сегодня патруль местного владетеля заночевал в этом трактире. Но его такие мелочи и не волновали. Как же, еда! Наконец-то нормальная пища, впервые за эту неделю. С такими мыслями Мерк раскрывал тихонько скрипящие ставни кухонного окна. А оказавшись внутри, он и вовсе утратил интерес к окружающему миру. Это конечно не кладовая, но и тут найдётся, чем поживиться одному голодному бродяге. Мерк как раз догрызал кусок оставшегося после застолья пирога, как вдруг услышал шаги. Растерявшийся расхититель чужих припасов даже не успел ничего предпринять, как дверь распахнулась и в дверном проеме воздвиглась обширная фигура. «Повариха, наверное», промелькнула не к месту выскочившая в голове парня мысль. И тут раздался визг.

– И-и-и-и! Воры! Демоны! Разбо-ойники-и! – вопила убегающая по коридору фигура.

– А вот теперь сматываемся, – раздался в голове Мерка мрачный голос духа.

Но воришке было не до внезапно объявившегося тёмного. Не понимая толком, что делает, он схватил копчёную баранью ногу и бросился к окну. Уже вылезая, парень подивился фантазии поварихи, если вором он и был, а за разбойника с натяжкой сошел бы, то уж на демона он точно никак не походил. Но все посторонние мысли вылетели из головы, когда он вылез из окна и осмотрелся. Проклятый сторож, разбуженный воплями из трактира, не побежал туда, как можно было надеяться, а закрыл ворота на засов и встал перед ними, оглядывая двор с видом сторожевого пса. И сейчас его взгляд уперся в Мерка. Охранник уже шагнул к вору, когда воздух вокруг него потемнел и сгустился. Глаза сторожа в ужасе расширились, такого он не ожидал. И в следующий миг тьма кинулась на него, со всех сторон, придавив, и оставив на земле лишь безжизненное тело. Как заворожённый Мерк приблизился к нему, но в этот момент его одернул крик Брандефа:

– Беги сопляк, чего встал!? 

За криком последовала вспышка боли. Краткая, но она привела парня в себя и встряхнула. Разбежавшись, Мерк перемахнул не такие уж и высокие ворота, краем глаза заметив заметавшийся по двору свет факелов, и помчался наутёк.

Погоня следовала за ним на протяжении получаса, однако, ранний утренний дождь быстро отбил у преследователей желание ловить кого бы то ни было. Но не страх перед тем, что его поймают сковывал душу юноши, забившегося под разлапистую ель, а нечто куда более мерзкое и отвратительное.

– Да чего ты расклеился так?! – воскликнул монстр в его голове. – Сбежал ведь уже.

– Сволочь! – прорычал Мерк. – Ты его убил! Будь ты проклят, поддавшийся!

– А-а, так вот в чем дело-то, оказывается… – протянул дух. – В следующий раз, как закатишь истерику, потрудись думать более связно, чтобы я мог хоть что-нибудь разобрать. 

– Пошёл ты!

– А вот это лишнее, – голос тёмного посуровел, затылок неприятно кольнуло горячей иглой. – Оглушил я твоего сторожа ненаглядного. Мог бы, между прочим и спасибо сказать.

– Чего?!

– Тебе по слогам? Или по буквам написать? Хотя, о чём это я, ты ведь даже читать не умеешь!

– Умею! – ответил Мерк, борясь с наползающей на лицо идиотской улыбкой.

Значит, он не стал причиной гибели ни в чём не повинного человека. Не вытащил с той забытой богами поляны чудовище, при первой возможности кинувшееся убивать направо и налево. Хотя… что, если поддавшийся врёт?

– Нет, ну что за индивид мне достался?! – впервые за время их короткого знакомства в голосе духа прорезалось откровенное раздражение. – Может, вернёшься и проверишь? Побольше доверия к ближнему своему! Кстати, а сам ты не врёшь?

– В смысле?

– В коромысле! Читать умеешь, спрашиваю? 

– Умею, и писать тоже, а ещё считать. Немного знаю геометрию, географию… ну и, пожалуй, всё.

Своими учебными достижениями Мерк очень гордился. Йора Альма даже обмолвилась как-то раз, что у него хватило бы способностей для поступления в одно из сегальских училищ. А насчёт доверия… Противостоять напору незримого собеседника было непросто, и парень уже почти уверился в том, что тот не солгал.

– Геометрия – это хорошо. Интересно, как у тебя с абстрактным мышлением. В любом случае, тебе надо учиться.

– Ты меня видел, вообще? Нищий оборванец… Кому такой ученик нужен?

– Мне, например. Альтернативы всё равно нет, так почему бы не поработать с тобой на досуге? 

– А чему ты можешь меня научить? – невольно заинтересовался охочий до знаний юноша.

– Поверь, многому, – хмыкнул дух. – Кстати, ты ничего не забыл?

– Ну, да… – немного смутился Мерк. – Извини, я погорячился. И спасибо.

– То-то же. А теперь я поведаю тебе о некоторых аспектах жизни, в коих ты, на мой взгляд, весьма несведущ, – голос в голове стал размеренным и строгим, как у школьного наставника, и уже отошедший от переживаний любознательный парень обратился в слух.

Глава 2

Утро выдалось пасмурным, небо за окном заволокли серые облака, и вроде бы даже накрапывал мелкий дождик. Давно пора. Последнюю неделю на столицу опустилась одуряющая жара, раскалённые камни мостовой едва успевали остыть за ночь, а к городским колодцам и фонтанам порой выстраивались длинные очереди. Вот только в груди поселилась знакомая ноющая боль. Старая рана давала о себе знать при любой перемене погоды. Дарин недовольно покосился на уродливую башку гарпии, приколоченную к одной из стен. Узкие бесцветные глаза, глубоко посаженные над мощным клювом, слепо пялились в никуда. Ярость, плескавшаяся в них в момент, когда принц настиг сбитую тварь, давно угасла. Дарин вообще был заядлым охотником, при этом туры, кабаны и медведи довольно быстро ему наскучили, и принц начал искать добычу поинтереснее. Во дворце у него имелся свой собственный зал трофеев, но мало какое из доставленных туда чудищ перед смертью успело достать охотника, так что для этой гарпии он выделил особое место. В глубине души принц лелеял мечту однажды поохотиться на дракона, но здравый смысл удерживал его от подобного шага. В любом случае, сегодня Дарину предстояло заняться куда менее приятными делами. Слуги уже подали завтрак, пора было отлипнуть от подоконника, иначе он рисковал опоздать на аудиенцию. А как ещё это назвать? Спустя час, он уже входил в отцовскую приёмную, в которой по такому случаю не было ни единого просителя. Секретарь тут же вскочил из-за стола и вежливо поклонился.

– Ваше высочество! – дождавшись лёгкого кивка, слуга бесшумно скрылся за массивной дубовой дверью, но сразу вернулся.

– Прошу немного подождать, Вас скоро примут.

Ничего иного Дарин и не ждал. Не удостоив секретаря ответом, он, насколько мог вольготно, расположился на одном из стульев. Ещё бы табуретку поставили! Впрочем, ничего странного тут не было. Император не очень-то жаловал посетителей, предпочитая лично вызывать тех, кто ему понадобился. Для Дарина исключений не делалось. Хорошо ещё, что ему не приходилось записываться в общую очередь. Наконец, хрустальный шарик на столе секретаря слегка замерцал синим цветом, и тот, вскочив уже во второй раз, услужливо открыл дверь в кабинет со словами:

– Прошу, ваше высочество!

Обстановка внутри ничуть не изменилась с тех пор, как Дарин был здесь в последний раз. Тот же письменный стол, те же картины Мирье на стенах. В углу буфет, на котором стоят несколько вазочек с восточными сладостями, а у одного из кресел, на тонконогом столике, изящная шахматная доска со всё той же неоконченной партией. Разве что бумаг на столе стало значительно больше, да пара малахитовых пешек покинула доску. В кабинете сидели двое – сам император и, конечно же, Кейтана. Сестрица вообще не позволяла ему встречаться с отцом наедине. По мнению Дарина – излишняя предосторожность. Император читал массивную книгу в малиновом переплёте. Дарин узнал собрание пьес Жоржа Бершоу.

– Входи, садись, – произнёс хозяин кабинета, откладывая книгу в сторону. – У тебя какое-то дело?

– Наверняка! – демонстративно зевнула принцесса. – Надеюсь, что-нибудь интересное, а то вечно ты нас дёргаешь по пустякам.

Дарин хотел было сказать, что на её присутствии вовсе не настаивает, но вовремя сдержался. Любая перепалка пойдёт ему только во вред.

– Не дело, вопрос, – он уселся в одно из кресел, так, чтобы видеть обоих собеседников.

– Вопрос? – приподнял бровь император. – Что ж, задавай.

– Что ты решил насчёт ходатайства Монетного Собрания?

– Светлые боги! – закатила глаза Кейтана. – Ты теперь будешь спрашивать о каждой бумажке, которая попадает к отцу на стол?

– Ну, не скажи, дело действительно важное, – теперь император задумчиво смотрел на шахматную доску.

– Но ему-то до этого что? У него своих дел хватает! – не унималась принцесса.

– И поскольку он вместо тебя сидит в Имперском совете, у него появляются закономерные вопросы, – отец переставил коня на е-5, записал свой ход на листке бумаги, и вложил его в заранее подготовленный конверт. – Что же насчёт ходатайства, всё просто – нам нужна небольшая победоносная война, и мы её устроим.

– А можно подробнее?

– Изволь. В Тигарино уже началась подготовка к весенней кампании. Можно бы, конечно, и побыстрее, но если слишком резко нарастить военную мощь у границ, соседи забеспокоятся раньше времени.

– Соседи?! – удивилась сестрица. – Ты кого имеешь в виду?

– Меладрию и Датонию, разумеется. Кого же ещё?

– Ну, пап! – надула пухлые губки Кейтана. – Мы же уже об этом говорили! В Датонии шьют лучшие платья и у них прекрасные поэты!

– Вот я и не понимаю, чего ты артачишься, – пожал плечами отец. – Были их поэты и платья, станут нашими.

– Они там все жуткие патриоты! Запишутся добровольцами, и погибнет куча ярких талантов.

– Ах, да! Это ведь там обитает этот твой… – отец пощёлкал пальцами.

– Риего Ворва, – подсказала сестрица. – Я с ним давно уже состою в переписке. Ты читал его Пентаграмму душ?

– Никогда не мог проникнуться подобным творчеством, – усмехнулся император. – Но я тебя понял. Оставим пока датонийцев в покое. Мой ответ тебя удовлетворил? – последний вопрос был адресован Дарину и ему оставалось только кивнуть. В душе принца бурлило негодование. Вечно приходится обивать пороги, чтобы получить информацию, которую по-хорошему ему должны предоставлять в первую очередь.

– Раз уж у Дарина хватает времени, чтобы приставать к тебе с расспросами, может поручим ему организацию бала? – сестрица никогда не упускала возможности оставить последнее слово за собой. – Бедный Борбуа заболел в самый разгар приготовлений.

– Неужели? – удивился отец. – Мне об этом не докладывали.

– Вот я и докладываю. Ты же знаешь, я внимательно слежу за дворцовыми делами.

– Так может ты этим и займёшься?! – Дарин всё же не выдержал. Его негодование медленно перерастало в горячую ярость.

– Ну, что ты! – она невинно захлопала ресницами. – Там ведь столько всякой скучной рутины. Это ведь ты у нас лучший организатор.

– Согласен, – кивнул император. – Бал по случаю восьмисотлетия империи слишком важное мероприятие, чтобы пустить всё на самотёк. Займись этим, сын.

– Сделаю… – дышать становилось всё труднее, глаза застилала багровая пелена.

Не прощаясь, Дарин вскочил с кресла и вылетел в приёмную, затем в коридор. Спустя десяток шагов, из-за поворота навстречу ему вышел мужчина в ливрее слуги с подносом в руках. Короткий удар выбил бедолаге несколько передних зубов и бросил его на стену. По полу с диким звоном разлетелись осколки стекла. Подскочив к захрипевшему слуге, Дарин рывком вздёрнул его, как тряпичную куклу, а свободной рукой ударил в живот. Затем добавил коленом в лицо, а дальше он просто повалил его на пол и начал наносить удар за ударом. Наконец, красное марево отступило, и принц бросился дальше по коридору, оставив еле дышащую жертву позади.

Увидев на пороге своего патрона, тяжело дышащего, с пятнами крови на руках и одежде, Ристеццо сделал верные выводы и направился прямиком к столику, стоящему у стены. Через минуту в руке Дарина, бессильно опустившегося на диван, оказался небольшой серебряный стаканчик с пахучей жидкостью. Свежевыжатый лимонный сок и ром в пропорции один к одному. Незаменимое зелье в подобных ситуациях. Опрокинув бодрящую жидкость в горло, принц глубоко вздохнул и посмотрел на секретаря окончательно прояснившимся взглядом.

– Плохие новости, Ваше высочество?

– Что стряслось с Борбуа?

– Насколько мне известно, проблемы с сердцем, – невозмутимо ответил Ристеццо. Он давно привык к неожиданным поворотам разговора. – Лекари делают всё, что могут, но возраст даёт о себе знать.

– Нужно заняться организацией бала. Теперь это на тебе.

– Будет исполнено. Разрешите приступать?

– Погоди. Мне там попался слуга, отправь к нему дежурного мага и проследи, чтобы его не вышвырнули за разбитую посуду.

– Ещё что-нибудь?

– Пусть принесут записи Могеллона. Всё, иди.

Секретарь немедленно скрылся за дверью, а вскоре в покои принца вошли слуги с тазом тёплой воды и чистым костюмом. Дарин быстро привёл себя в порядок и расположился за письменным столом в ожидании бумаг. При каждой их встрече сестрица считала своим долгом довести его до белого каления. Нет, но какова дрянь! Поручить ему работу церемонимейстера! А что дальше, его конюшни пошлют вычищать? Разумеется, отцу донесут о происшествии в коридоре. Стараниями сестры императору докладывают о каждом его промахе. Вот только это ровным счётом ни на что не повлияет. Неприятная усмешка пробежала по лицу принца. Просто эта курица никак не сообразит, что пора перестать дуть на воду. Нет, в детстве Дарин и сам думал, что отец смотрит на него, как на пустое место из-за припадков. О, как он ненавидел себя за эти вспышки неконтролируемой ярости, во время которых сознание затухало, и оставалось только желание крушить всё на своём пути! Придворные шушукались по углам, юный принц всё время ловил на себе их взгляды, презрительные, любопытные, испуганные и, что самое мерзкое, жалостливые. После того, как безумный мальчишка вышиб глаз какому-то заносчивому барончику, дворянских отпрысков к нему больше близко не подпускали. Пришлось ненаследному принцу довольствоваться компанией детей слуг, и даже крестьян, в те дни, когда он выезжал в одно из многочисленных загородных имений. Впрочем, как раз об этом Дарин совершенно не жалел, его волновало другое – безразличие во взгляде отца, которое тот не очень-то и старался скрывать от мальчишки. Сколько сил и времени он затратил на бесплодные попытки научиться сдерживать зверя внутри себя, но ничего не выходило. Приглашённые маги лишь беспомощно разводили руками, дело было не по их части. Всякие лекари и ведуны пытались пичкать принца настоями каких-то трав. Один вроде даже немного помог, что и не удивительно – трудно впасть в бешенство, когда едва можешь поднять руку, а картинка перед глазами нет-нет, да и начинает двоиться. В конце концов он бросил попытки что-то сделать со своим недугом, и впал в чёрную беспросветную тоску. Хорошо ещё, не кинулся вниз головой с башни на радость сестрице. Благо, нашлись под боком добрые люди – отговорили. Только с возрастом к Дарину, наконец, пришло понимание того, что его припадки волнуют отца в последнюю очередь…

Размышления принца прервал осторожный стук в дверь. В комнату вошёл слуга, бережно держащий стопку истрёпанных листков бумаги. Поклонившись, он оставил рукопись на столе и удалился. Франко оказался прав – никакой цельной структуры в заметках великого путешественника не прослеживалось, читать можно было хоть с начала, хоть с конца, так что Дарину время от времени доставляли небольшие фрагменты журнала, а переписчик в это время продолжал работать с остальным. Подробности морских странствий экспедиции принца не слишком-то волновали. Куда больший интерес вызывали обычаи и быт народов Арнилиса. В этот раз ему принесли отрывок, касающийся каменных троллей и географии какого-то горного кряжа. Чтение успокаивало, вдобавок время от времени попадались действительно занятные факты. Например, об особенностях торговых отношений полуразумных рас. Те же тролли, обитавшие вдали от больших водоёмов, превыше всего ценили жемчуг и готовы были выкладывать за крупные жемчужины по небольшой горстке драгоценных камней. Управляющий Стафорда ошибался, империя могла бы получить немалую выгоду от торговли с дикарями, но тут возникало сразу две непреодолимых трудности. Во-первых, до Арнилиса крайне сложно было добраться, а во-вторых, тамошние коренные обитатели не особо жаловали разумных, разве что в качестве главного блюда на каком-нибудь празднестве. Что до троллей, они оказались на редкость интересными созданиями. И в вопросах управления племенем, и в быту у них царил строгий матриархат, да ещё и многомужество активно практиковалось. Одна самка могла взять себе до трёх мужей, на плечи которых и ложились все основные обязанности. Могеллон связывал это с особенностями демографии – на каждую девочку у серокожих как раз и рождалось по три-четыре мальчика. Семейные ценности у дикарей тоже были довольно своеобразны. Понятия супружеской измены, по сути, не существовало, дикарки даже время от времени менялись мужьями. Этому географ при всём желании не смог найти разумного объяснения.

Башенные часы за окном пробили полдень, а значит пора было покинуть уютный кабинет, если он хочет вовремя успеть в здание Имперского совета. На повестке дня сегодня не стояло ничего интересного, но дело есть дело. В дверях принц едва не налетел на Эри.

– Дарин! – она захлопала пушистыми ресницами. – Ну, ты меня и напугал!

– Извини, – улыбнулся он, – не ожидал тебя здесь увидеть.

– Почему это? Я, между прочим, как раз к тебе и шла.

Будто он сам не понял.

– Соскучилась? – как можно более участливо спросил принц. – Извини, крошка, но сейчас мне надо бежать.

– Опять на охоту? Ну, Дарин, мог бы хотя бы иногда брать меня с собой.

И отравить себе последнюю отдушину? Ещё чего не хватало!

– С удовольствием, милая, но сейчас у меня дела, так что придётся поговорить позже.

– Дела! – сделала бровки домиком девушка. – Вечно у тебя одни сплошные дела! Ты же принц, почему бы просто не скинуть их на кого-то другого, а то и вовсе не думать об этом? Империя не развалится, если ты возьмёшь выходной.

– Эри, ты просто читаешь мои мысли. Обещаю на днях бросить всё и провести целый день с тобой.

– Но не сегодня?

– Не сегодня, – Дарин тяжело вздохнул, всем видом показывая, какое это для него разочарование.

– Ты неисправим! – девушка потрепала его по волосам, чмокнула в щёку и упорхнула.

Фух, слава светлым богам, можно ехать! Только сначала надо прическу привести в порядок.

Открывал заседание, как обычно, Лермон, и Дарин уже морально приготовился к паре-тройке часов пустопорожней трепотни, но неожиданно слово взял молодой лен Фирс. Парень был избран в Совет совсем недавно и уже сколотил вокруг себя небольшое лобби сторонников возврата к старым дворянским традициям. Сплошь горячие сорвиголовы у которых руки чесались продемонстрировать окружающим свою удаль.

– Уважаемые йоры! – проникновенно заговорил докладчик. – Я бы хотел в очередной раз обратить ваше внимание на проблемы, на которые многие попросту закрывают глаза. Всем нам хорошо известна славная история дворянства империи, благородных и древних родов, кои всегда готовы были защищать свои интересы с доброй сталью в руке.

Несколько человек в зале зааплодировали, однако, остальные глядели на оратора с явным скепсисом.

– Ныне же всё чаще мы сталкиваемся с ситуациями, когда перо и чернила значат много больше, нежели шпага и кровь. Каждый день в границах нашей славной державы благородные люди страдают от произвола крючкотворов, не имя возможности отстоять свою честь в равном поединке.

– Что же, вы предлагаете узаконить поединки с крючкотворами? – весело выкрикнул кто-то из зала.

– Разумеется, нет! И вам, уважаемые йоры, прекрасно известно, что я предлагаю, – докладчик гордо выпрямился, ноздри его широко раздувались. – Быть может, некоторым из вас это предложение и кажется нелепым, но в его пользу говорят очевидные факты! Очередным примером поругания дворянской чести стала мерзкая тяжба двух йоров, владеющих наделами в Тирских лесах, что в Тигарино. Граф Горан лен Крес и виконт Рестон лен Борг уже долгое время судятся из-за спорных земель, которые люди графа якобы незаконно занимали. Члены местного Дворянского собрания все, как один, стоят за графа и ручаются за его кристальную честность и благородство. История эта грязная, но вполне прозрачная, однако, местный магистрат уже вынес предварительное решение в пользу виконта.

– На то, наверняка, имелись законные основания, – заметил председатель.

– Ещё бы! – докладчик скривился, как от зубной боли. – У графа не оказалось бумаги, подтвердившей бы переход спорных владений к нему.

– И зачем вы нам тогда всё это говорите? – поинтересовался всё тот же крикун. – К Совету эта тяжба не имеет ни малейшего отношения.

– Всё очень просто, – лен Фирс вскинул голову. – Было время, когда в империи дворянское слово значило больше мазни на бумаге. Было время, когда, не придя к соглашению в подобном вопросе, благородные обнажали клинки и делом доказывали свою правоту!

– Никто не мешает им это делать сейчас, – подчеркнул председатель. – Дуэли в империи не запрещены.

– Вот только трусливое бегство от вызова уже давно не становится пятном на имени йора! Никто из вас, уважаемые йоры, не понесёт ни малейшего урона чести, откажись вы от боя после того, как я швырну вам в лицо перчатку! Дворянство ослабло! Изнежилось и почти растлилось! – оратор распалился не на шутку, из его рта летела слюна. – И сегодня я призываю вас вернуться к славным традициям предков, вернуть суды чести! Тогда йоры империи, наконец, вспомнят о священном долге своей крови, долге перед своим родом и всем благородным сословием! – бурные и продолжительные аплодисменты последовали со стороны пары-тройки молокососов, каким-то образом просочившихся в Совет.

– Ну, что ж, – герцог Лермон, похоже, слегка обалдел от такого напора, – раз вы настаиваете, этот вопрос немедленно будет вынесен на голосование.

Серьёзной поддержки лен Фирс не получил, «за» было подано всего лишь пять голосов. Тем не менее, такое бодрое начало принца порадовало. Правда, в остальном день не слишком задался. Единственный докладчик, который привлёк внимание Дарина, выступал уже под самый конец заседания.

– Рад приветствовать вас, уважаемые йоры… – высокий седой старик громко закашлялся, облокотившись на трибуну, а затем продолжил. – Я бы хотел привлечь ваше внимание к проблеме, требующей, на мой взгляд, немедленного рассмотрения. За последний год мне удалось собрать пугающую статистику. Представьте себе, более половины преступлений в империи совершается люрами! – в зале послышались смешки, что, впрочем, было вполне приемлемо, докладчик всё равно был туг на ухо.

Дарин тоже не сдержал улыбки. Люры не давали покоя старому графу с тех пор, как какая-то пушистая вертихвостка окрутила одного из его внуков. Позже выяснилось, что девчонка выдала себя за благородную, подделав документы, а на деле была элитной куртизанкой, бежавшей с островов из-за каких-то старых грешков. Скандал получился что надо, преступницу так и не поймали, более того, она успела прихватить с собой кое-какие семейные драгоценности. Хорошо ещё, что оформить развод при подобных обстоятельствах по законам империи было не сложно, а то вышла бы совсем неловкая ситуация. С тех пор старик время от времени пытался пропихнуть в Совете различные законопроекты, направленные против люров, и каждое подобное выступление неизменно веселило собравшихся. С учётом того, что во всей империи на сотню разумных едва наберётся по пять люров, а в некоторых провинциях их и вовсе не встретишь, статистика графа звучала забавно. На этом заседание, наконец, закончилось, и принц смог вернуться во дворец.

Ристеццо уже снова был на своём посту, под его чутким руководством слуги подали поздний обед, а потом пришло время корреспонденции. Большую её часть составляли бестолковые просьбы и приглашения в столичные салоны, и вся эта чепуха оставалась на столе у секретаря. Но были и письма, заслуживавшие личного внимания адресата. После подоспели кое-какие отчёты… в общем Дарин и не заметил, как на столицу опустились сумерки.

– К вам йор Гессел.

Ну и ну! Интересно, что вдруг могло от него потребоваться главе Особой канцелярии?

– Пусть зайдёт.

Ристеццо кивнул и покинул комнату также бесшумно, как и вошёл. Через минуту перед принцем предстал неожиданный посетитель.

– Ваше высочество.

– Садитесь, йор, – Гессел расположился напротив стола и сходу перешёл к делу.

– Вы случайно не знаете, где может быть сержант Тейнор?

– Нет, – напрягся Дарин, – а вы?

– В том-то и дело. Сегодня утром он не заступил на пост, и никто не может сказать, где его искать.

– Это всё?

– Не всё, – Гессел спокойно выдержал потяжелевший взгляд принца. – Вчера сержант зачем-то искал меня, но я как раз покинул столицу по одному важному делу. Моему заместителю он не захотел ничего сообщить, а сегодня, как вы уже знаете, его нигде нет. Вот я и подумал, возможно, вашему высочеству что-нибудь будет известно.

– Его искали?

– Разумеется, но пока безрезультатно. Сослуживцы ничего не знают. Домохозяйка даже не может сказать, ночевал ли он дома, она по вечерам уходит к себе, запирая дом на ключ.

– Ясно, – Дарин уже был на ногах, – держите меня в курсе дела.

– Куда же вы? – особый советник тоже вскочил.

– Домой к сержанту.

– Но там мои люди! И они уже всё проверили не по одному разу.

– Тем не менее, – Дарин выглянул в приёмную и окликнул секретаря. – Скажи, чтобы подготовили двух лошадей и позови Вирдена.

– В таком случае я пошлю с вами пару своих ребят, вижу, вас не переубедить, – вздохнул Гессел.

– Нет нужды.

– И всё же я позволю себе настаивать.

– Ладно, – махнул рукой принц. – А теперь прошу меня простить, – и он вылетел из кабинета.

Как ни странно, пара ищеек действительно уже отиралась во дворе. Принц только диву дался, такое впечатление, что в Особой канцелярии практикуют некие сказочные чары, позволяющие общаться на расстоянии. Вирден тоже уже был тут как тут, так что они вскочили в сёдла и без лишних проволочек отправились в путь. Днём над столицей прошёл настоящий ливень, и сейчас сладковатые запахи летнего вечера казались вдвое сильней. Улицы были полны прогуливающихся парочек, детвора там и тут пускала по сточным канавам кораблики. У гостей столицы часто создавалось впечатление, что город никогда не спит. Биение жизни в Эстоларе полностью не замирало даже в предрассветные часы.

В окнах небольшого одноэтажного домика горел свет. Похоже, незваные гости Тейнора ещё не убрались восвояси. Спешившись прямо у порога, принц решительно постучал в дверь. Открыл бандитского вида мужик, с уродливым шрамом через пол лица. Странно, а Дарину казалось, что в Особую канцелярию стараются набирать людей без особых примет.

– Ваше высочество?! – глаза агента удивлённо расширились. Он отступил в коридор и низко поклонился.

– Нашли что-нибудь? – принц уже был внутри.

– Ничего стоящего, ваше высочество, – мужчина уже справился с удивлением. – Прошу прощения за беспорядок, мы не ожидали вашего визита.

Не то слово, беспорядок. В прихожей всё было перевёрнуто вверх дном, дверцы тумб нараспашку, обувь разбросана по полу, шкаф отодвинут от стены… В гостиной картина выглядела ещё печальней. По комнате будто прошёл ураган. Ищеек не шибко заботила сохранность чужого имущества – любимая диванная подушка Тейна была выпотрошена, словно кролик к обеду. Интересно, что они в ней ожидали найти? Не задерживаясь, Дарин прошёл прямиком в спальню. Так и есть, тайник вскрыт. При этом его содержимое – деньги и кое-какие бумаги были аккуратно сложены на полу. Надо отдать должное подопечным Гессела, чужого они не прикарманили. Став на колени перед маленькой нишей в стене, принц заглянул внутрь. Второй отдел тайника тоже оказался вскрыт, ищейки своё дело знали. По локоть заснув руку в отверстие, Дарин легонько стукнул по верхней стенке второй секции тайника и тут же резко надавил на правую. Пришлось приложить немалые усилия прежде чем удалось её сдвинуть. Деревянная перегородка была очень толстой, чтобы нишу не так легко было обнаружить простукиванием, Да ещё и расположена она была крайне неудобно. Собственно, в этом и состоял хитроумный замысел Тейнора – для того, чтобы добраться до последней секции тайника, руку нужно было вывернуть почти под неестественным углом, из-за чего вору просто не пришло бы в голову искать третье дно там, где уже нашлось второе. На вопрос за каким гразгом простому сержанту императорской гвардии нужна в доме такая вот штучка, Тейн заявил, что это его детская мечта, и вообще простой сержант может оказаться не так прост, как все о нём думают. Теперь принцу на практике предстояло выяснить так ли это. Под изумлённым взглядом встретившего его агента, Дарин извлёк на свет небольшую пачку писем, изящный золотой медальон на витой цепочке и сложенный вдвое листок бумаги.

– Чтоб мне провалиться! Ваше высочество, вы позволите?

– Нет. Я сообщу Гесселу, если там что-то важное.

При упоминании высокого начальства, мужчина кисло скривился, видимо уже представлял будущий разнос за пропущенный тайник, но спорить не осмелился, только посторонился, пропуская уходящего принца. Осматривать находки в присутствии ищеек Дарин не собирался. У этих глаза не только на затылке, но и вообще, кажется, повсюду. И всё же Тейну удалось их провести. Принц улыбнулся, погладив оттопырившийся карман. На самом деле он большую часть находок трогать не станет. По знакомому медальону можно было легко догадаться о происхождении писем, и их содержимое принца уж точно не касается. Оставалось надеяться, что небольшая бумажка прольёт свет на судьбу старого друга. Но это выяснится позже, уже во дворце.

* * *

– Выходит, поддавшимся может стать не любой маг, обратившийся к тьме? – протянул Мерк.

– Не любой, – откликнулся Брандеф. – Это врождённый дар или, если хочешь, проклятие. Есть теория, что поддавшиеся – творения Гаруны, тёмной богини алчности, страсти и вседозволенности. Как и её супруг Шил, она не прочь вмешаться в дела смертных, то ли от скуки, то ли ещё по какой причине. Поддавшиеся идеально отражают её суть, ведь им доступна огромная магическая сила и почти вечная жизнь, если, конечно, они используют свой дар, и начнут пить жизненные силы других.

– Кровавые ритуалы и жертвоприношения, – мрачно пробурчал юноша, однако его собеседник лишь пренебрежительно фыркнул.

– Забудь о том, что тебе вдалбливали с раннего детства, и не путай поддавшихся с некромантами или демонологами. Мы способны поглощать жизнь напрямую, питаться ей, как хлебом.

Мерк скорчил гримасу отвращения, и Брандеф, видимо поняв ход его мыслей, тяжело вздохнул. Ощутить, как кто-то тяжело вздыхает у тебя в голове было настолько странно, что юноша сбился с шага. За этой задушевной беседой они шли уже больше часа, вернее шёл Мерк а дух его незримо сопровождал. Тем временем Брандеф продолжил:

– Пользоваться своим даром или нет каждый решает сам. В любом случае, каждый поддавшийся потенциально неплохой маг и может развивать свои способности, не прибегая к благословению Гаруны. Тот же путь открыт и тебе, если пожелаешь.

Мерк где шёл, там и встал.

– Ты хочешь сказать, что…

– В тебе есть этот дар, – голос Брандефа звучал спокойно и ровно. – Его нелегко обнаружить постороннему, как и магические способности, пока они спят, но, сам понимаешь, изнутри это не составляет особого труда.

Повисло долгое молчание. Наконец, Мерк переступил с ноги на ногу и пошёл дальше. Непрошеный гость в его голове не мешал раздумьям юноши. Лишь спустя несколько сотен шагов Мерк, наконец, сказал:

– То есть я могу стать магом?

– И весьма неплохим. И мне лично очень хотелось бы узнать, как это тебя прошляпила комиссия. 

– Ну, они же раз в десять лет разъезжают по деревням да замкам, – Мерк погрузился в воспоминания. – Мне тогда было пятнадцать, когда маги к нам в Крес заглянули. По весне дело было. В паре дней пути от замка речку от талой воды раздуло, плотину прорвало, и Воробьёвку, что на берегу стояла, чуть не начисто смыло. Народ оттуда сбежал, одни мужики остались плотину чинить, и граф, кого мог, прислал. Меня тоже отправили помогать, а уважаемым мэтрам мантии мочить не хотелось. Они замковых всех осмотрели, беженцев тоже, а к разливу не поехали, дальше двинулись.

– Халтурщики, – протянул дух. – Впрочем, оно и к лучшему.

– Не то слово, халтурщики! – на парня неожиданно накатила обида за упущенные возможности. – Они ведь и раньше приезжали, когда я совсем мальцом был. И что?

– Тут, как раз, всё нормально. В таком возрасте магический дар ещё только оформляется, и не всегда можно с уверенностью сказать, выйдет ли из ребёнка толк в будущем. Понял?

– Ага.

– Кстати, постарайся следить за языком. Большую часть времени ты думаешь и говоришь, как вполне нормальный разумный, но временами сельский говорок прорывается.

– А это плохо?

– Ну, если ты планируешь осесть в какой-нибудь Малой Вошебойке, принимать роды у коров и лечить селян от срамной почесухи, то в самый раз. А если собираешься стать серьёзным магом и общаться с образованными людьми, придётся немного над собой поработать. 

– Я вообще ещё не решил, буду ли магом.

– Ну, так решай, и, желательно, побыстрее. Кто знает, в какие ещё неприятности нам предстоит вляпаться в ближайшем будущем.

В словах духа имелся свой резон. С другой стороны, как-то уж слишком бойко он набивается к Мерку в наставники. Обещает могущество, а в том, что магия – это могущество, сомневаться не приходилось, манит знаниями… Что, если всё это ложь, и у него, Мерка, никаких способностей колдовских и в помине нет, а тёмный просто подталкивает его, как тогда на тропе, преследуя какой-то свой интерес? Поведётся доверчивый паренёк, клюнет на удочку, а поддавшийся возьмёт, и сделает с ним… что-то. Что именно, одним богам известно, он же внутри сидит. Вдруг просто выкинет Мерка наружу, а сам завладеет телом? Дух все эти его мысли, скорее всего, слышал, но не вмешивался, давая своему носителю возможность всё взвесить самостоятельно.

– А что ты сам от всего этого получишь?

– Дурацкий вопрос. Я получу интересное занятие и обеспечу себе дополнительную защиту, усилив тебя.

Мерк снова замолчал, обдумывая услышанное. Потом глубоко вздохнул, будто перед прыжком в прорубь, и произнёс:

– Я согласен попробовать.

В конце концов, будущее туманно и магические способности лишними точно не будут.

– А раз согласен, давай-ка остановимся, – тут же откликнулся дух. – Видишь вон тот молодой дубок? Присядь-ка у него и отдохни.

– Зачем это? – насторожился юноша. – Я вроде бы не устал.

– Раз ты признал меня своим наставником, изволь делать то, что я говорю. Поверь, тебе же так будет лучше.

Тон новоявленного наставника не вызывал желания пререкаться, а потому Мерк уселся в траву, поудобнее примостившись спиной к шершавой коре. А затем его сознание погрузилось в темный омут, бесконечно глубокий, растворяющий его в себе и одновременно растворяющийся в нем, дарующий ощущение огромной силы. Из этого странного состояния его вырвал голос Брандефа:

– На сегодня все. Ну, как ощущения?

– Что это было? – тут же поинтересовался Мерк.

– Это, ученик сила твоя. Большая, необузданная и неосознанная. Этим мы и будем заниматься в ближайшее время. Прежде чем управлять, надо ведь понять и обуздать.

– А когда я смогу что-то cделать с этой силой?

– Час назад ты и не подозревал, что можешь стать магом, а теперь не терпится, да? – весело отозвался Брандеф. – Побеспокойся лучше о том, чтобы у тебя ужин не увели.

Несколько секунд Мерк непонимающе хлопал глазами, а потом до него дошло. Во время краткого помутнения, насланного духом, он разжал пальцы и баранья нога, которую он в суматохе стащил с трактирной кухни, упала на землю. Сейчас по ней деловито сновало несколько крупных красных муравьёв, а на подходе была уже целая армия их соплеменников. Бормоча себе под нос ругательства, юноша вскочил, схватил свою добычу и поспешил удалиться от негостеприимного дуба.

– На твоём месте, я бы поживее с ней разделался, – уже привычно зазвучал в голове голос духа. – От неё несёт за версту, и на запах может прибежать кто-нибудь покрупнее муравья.

За ночь у Мерка назрело немало вопросов к своему новому учителю, однако с утра он задал всего один, самый, по его мнению, важный.

– Слушай, Брандеф, а что мне теперь делать-то?

Ответом ему было молчание. Когда парень уже собрался переспросить, явно удивлённый дух ответил:

– Ты о чём конкретно меня спрашиваешь? Я, конечно, многомудрый учитель и всё такое, но если тебе понадобился краткий курс на тему «как жить дальше», то, боюсь это не ко мне.

– Ну… – немного смутился юноша. – Я имею ввиду, что мне нужно где-то жить, что-то есть… Понимаешь, денег-то у меня нет, а работа портовым грузчиком или батраком вряд ли оставит время для обучения.

– Для начала скажу, – раздался задумчивый голос Брандефа, – я в тебе разочарован. Постарайся впредь не давать мне повода жалеть о моём предложении. Сам посуди – как я могу тебя чему-то научить, если ты даже сам себя прокормить не способен? А насчёт грузчика – это ты зря. Превосходная работа! Днём развиваешь мускулатуру, ночью разум…

– А спать когда? – скептически поинтересовался Мерк.

– К твоему сведению, многим великим людям хватало всего четырёх часов сна в сутки, – наставительно заявил учитель. – Хотя ты прав. Такое решение не для нас. Знаешь, как вариант, можно прибиться к какому-нибудь постоялому двору. Лишние руки никогда не мешают, ну там дрова наколоть, воды принести за ночлег на сеновале и тарелку похлёбки. Там и времени свободного чуть больше будет. Так или иначе, питаться чем-то надо, ты согласен со мной? 

– Абсолютно, тем более баранина ещё вчера кончилась…

– В таком случае решено. Вперёд!

Рабовладельческий караван неспешно шёл по дороге, а его хозяин, почтенный купец Лемир, как и положено, ехал впереди и откровенно страдал от жары. Будучи потомственным работорговцем, он, к стыду своему, не мог похвалиться большими доходами. И проблема была вовсе не в нём, Лемире. Всё дело в треклятом невезении. Под руку, как назло, попадался один лишь брак, а у ушлых конкурентов мужики всегда были выше и шире в плечах, девки моложе и смазливее. Купец подозревал, что его собратья пошаливают, отлавливая свободных крестьян где-нибудь в глухомани, но сам не спешил следовать их примеру. Имперские законы строги и попавшемуся на «горячем» несдобровать. В провинциях отлавливать разрешалось только бродяг, а потому работорговец искренне возблагодарил богов, когда из-за поворота показался одинокий оборванец. «Крепкий парень» – радостно подумал он, отдавая приказ двоим конным охранникам:

– Схватить!

Справедливо рассудив, что во вчерашний трактир возвращаться не стоит, Мерк вышел на дорогу, рассчитывая к ночи добраться до следующего. Несколько часов он шагал себе, мысленно общаясь духом, пока, за очередным поворотом, не столкнулся нос к носу с караваном.

– Схватить! – завопил пузатый мужичок в халате, восседающий на коне. В этот же момент, пришпорив, лошадей к Мерку направились двое всадников. Расстояние до них было около сорока шагов и времени на раздумья не оставалось. Развернувшись, парень резво припустил к лесу, который здесь подступал почти к самому краю дороги, и едва успел юркнуть в подлесок и не попасться в петлю аркана, брошенного одним из всадников. Его подгоняли крики спешившихся работорговцев, ломившихся за ним через кусты. В целом беглец был уверен в себе. Если уж он смог удрать от погони один раз, удерёт и во второй. Однако, эти, похоже, были настроены куда решительнее. Поняв, что предстоит долгая гонка, они бросили ругаться, чтобы сберечь дыхание, и эта тактика принесла свои плоды. Минут через двадцать лес начал редеть, и вскоре беглец вылетел то ли на огромную поляну, то ли на небольшой лужок. Он уже был на середине пути до следующей стены деревьев, а потому не расслышал свиста пращи за спиной, или, может, его заглушил ветер, свистящий в ушах. Тяжёлый удар в спину бросил юношу наземь, но высокая трава немного смягчила падение.

– Кто-то обещал помогать! – прохрипел он сквозь зубы, поднимаясь с земли.

– Силы мне на двоих не хватит! – ответил его незримый спутник. – Сам-то ты с одним справишься?

– Попробую.

Преследователи были уже тут как тут. Увидев, что жертва не собирается дальше бежать, они шли уверенной плавной походкой хищников, поигрывая дубинками и ухмыляясь. Странно, что они не оглушили его издалека. Видимо, решили позабавиться. Эти мысли промелькнули в голове Мерка как раз в тот момент, когда первый преследователь стремительным броском сократил расстояние и нанёс удар. Мерк еле увернулся от короткой дубинки, летящей ему прямо в живот. Его не учили сражаться, ведь он был слугой, а не воином, но кое-что он всё же перенял у замковой стражи, а потому даже успел съездить кулаком по скалящейся морде нападавшего. Из сломанного носа щедро полилась кровь, а враг зашипел от боли.

В этот момент из-за его спины выскочил второй противник и широко размахнулся. Не ожидавший этого Мерк понял, что никак не успевает увернуться. Тут же вокруг нападавшего сгустился мрак, как вокруг того сторожа на постоялом дворе, и сомкнулся на нём, будто прихлопнул. На этот раз юноша почувствовал, как это произошло. Видимо, урок Брандефа не прошёл даром. Обрадованный успехом, он даже не заметил движения первого врага. Печень взорвалась болью, и Мерк упал на колени, хватая ртом воздух. Следующий удар работорговца пришёлся ему по затылку, и короткая вспышка в глазах сменилась непроницаемой тьмой.

Очнулся Мерк от сильной тряски и не сразу понял, где находится. Приподняв голову он застонал – она жутко болела. И ещё жажда. В горле была настоящая пустыня. С огромным трудом Мерку удалось сфокусировать взгляд, и он понял, что дело плохо. Он находился на дне деревянной клетки, стоящей на движущейся телеге, отсюда и тряска. Вывод неутешительный – он попался. Сколько Мерк ни прилагал усилий, вспомнить, как именно его оглушили, он не мог. Лишь голова сильнее разболелась. После беглого осмотра он обнаружил, что у него ничего не забрали, было бы что, а даже кое-что добавили. На запястье у него находился массивный бронзовый браслет. Интересно, что бы это могло значить?

– Это значит, что тебя приняли за мага, точнее за хилого деревенского колдуна. И окольцевали, чтобы не колданул лишнего, – послышался тихий голос Брандефа.

– И чем мне это грозит? И почему ты говоришь шёпотом? – подумал-спросил Мерк.

– Ничем тебе это не грозит. Людей со слабыми магическими способностями часто продают в рабство, предварительно окольцовывая. А за другого ты не сойдёшь. Талант ведь ещё совсем не развит. А шёпотом я говорю потому, что громче не могу. Негатор мешает.

– Тебе не больно? – тут же поинтересовался Мерк. Приглушенный хохот духа убедил его в обратном.

Пока учитель веселился, ученик решил немного осмотреться. И обнаружил интересный факт – он в клетке не один. Трое угрюмого вида людей, одетых по большей части в рваньё, сидели в разных углах клетки и не проявляли к новому постояльцу никакого интереса. Вот один поднялся на ноги, подошёл вплотную к решётке и спустил штаны.

«Надеюсь так тут справляют только малую нужду», – промелькнуло в голове у Мерка. – «А, впрочем, ничего другого им и не остаётся… Хотя, почему это им? Теперь уже нам. Боюсь, что специально для меня никто клетку открывать не будет».

– Извиняюсь за беспокойство, когда нам дадут пить? – хрипло спросил он у ближайшего мужчины. Почему-то именно этот вызывал у него наибольшее доверие.

– Да, тебе, похоже, это не повредит, – усмехнулся тот в бороду. – Но тебе придётся подождать. Вечером нас выпускают посрать, затем снова запирают в клетки, и кормят. Бурда, конечно, но зато и воду дают. Уж её-то не испортишь, – в голосе собеседника сквозило явное возмущение качеством кормёжки.

– Ну что, вот и решился наш насущный вопрос по поводу работы и пропитания, – голос Брандефа был полон печальной иронии. Мужик, с которым заговорил Мерк, кажется, рад был возможности поболтать. И когда тот замолчал, слегка приуныл. Парень решил не разочаровывать его, тем более, что информация нужна был позарез.

– А куда мы едем? И зачем?

– Известно зачем! – оживился раб – Продавать нас будут. А делать это будут в славном городе Сегале, втором, к твоему сведению, по величине городе в Империи после столицы.

– И долго нам туда ехать? – Мерк энтузиазма собеседника не разделял.

Не успел разговорившийся мужик ответить, как юноша почувствовал жуткую боль в солнечном сплетении. Он повалился на пол клетки и в его поле зрения попал ржущий охранник ткнувший его палкой сквозь решетку. Заметив ненавидящий взгляд пленника, работорговец, прекратил смеяться и сказал:

– Разговоры рабам запрещены. В следующий раз всыплем тебе плетей, уяснил?

В ответ Мерк лишь злобно смотрел на него, но привычный к такому работорговец просто пришпорил коня и отправился в голову колонны. К слову, Мерк находился в третьей по счёту телеге из четырёх, следовавших по дороге друг за другом.

Время шло к вечеру. Пару раз мимо колонны торговцев живым товаром проезжали всадники. Один раз даже прошёл патруль. Юноша хотел окликнуть их, сказать, что он не раб, его не продавали, и он свободный человек, но угадавший его намерение сосед по клетке вовремя отговорил.

– Тебе есть на кого сослаться? У тебя есть защитники?

– Нет… – пробормотал Мерк.

– Тогда молчи. Для этих людей, да и для всех остальных, ты теперь раб. Если попросишь о помощи, над тобой посмеются, а хозяева потом ещё и изобьют.

– Они мне не хозяева! – злобно прошипел парень.

– Ты это знаешь, я это знаю, но привыкай называть их хозяевами, если не хочешь быть битым и голодным, по крайней мере, пока не появится возможность сбежать.

– Я… я понял тебя, – ответил Мерк. – А как твоё имя?

– Логрен, – прошептал его собеседник. – Кончай трындеть, вон эти козлы уже косятся.

Так они и ехали в мрачном молчании до самого привала. Когда начало смеркаться, колонна свернула с дороги на просторную лесную опушку. Всех пленников по очереди стали выводить за ближайшие кусты, где они под присмотром двух охранников делали свои дела. Мерку тоже пришлось пройти через эту унизительную процедуру. Потом их загнали обратно в клетки. В разбитом к тому времени лагере началась готовка еды. В большом котле варилась бурда для рабов, а в котелке поменьше – пища для их хозяев.

Мерк, получив свою порцию, съел её, не обращая внимание на вкус, и вскоре, пожелав Логрену спокойной ночи, забылся крепким сном без сновидений.

* * *

С тех пор, как Шенница с позором выгнали из летнего домика, прошло две недели. Вернувшись после вечерней прогулки, Дилоя отвела Пятку в стойло, расседлала, вычистила её и задала корму. Если что она и усвоила за шестнадцать лет относительно спокойной и беззаботной жизни, так это то, что отца нужно слушаться во всём. Ни разу на её памяти Повер лен Флистрау не ошибался, или, быть может, так казалось её ещё по детски восторженному юному разуму. «Старайтесь всегда сами ухаживать за своим конём», сказал он как-то, в один из тех вечеров, когда они с Брайаном сидели у его ног и слушали о премудростях такой маняще-загадочной и непонятной взрослой жизни. «Пусть он станет вашим товарищем и другом, и, возможно, это не раз спасёт вам жизнь». Дилоя и Пятка, весёлая вороная кобылка с белым носочком на правой задней ноге, были неразлучны вот уже четыре года, и прогулки по вечерам для них давно стали доброй традицией. Покинув конюшню, Ди вошла в дом и направилась к себе. Отец с матерью к этому часу уже обычно заканчивали ужин, и знакомый с причудами молодой хозяйки слуга приносил еду в её комнату. Поужинав, девушка устроилась в кресле с книгой о приключениях хитрого Ганса. Когда она была ещё ребёнком, старшие сёстры вовсю зачитывались романами о великих героях, благородных рыцарях и прекрасных принцессах, однако Ди уже к четырнадцати годам утратила интерес к подобным книгам. Прекрасные принцессы все были как одна похожи друг на друга, благородные герои и злые чародеи соревновались друг с другом в пафосности речей и глупости поступков, а дракон, если ему удавалось проглотить вооружённого рыцаря в полных доспехах, почему-то не умирал от заворота кишок. Даже животом не мучился. Теперь ей больше по душе были фривольные городские романы про ловких и находчивых хитрованов, умудрявшихся обводить вокруг пальца жадных чиновников и ревнивых йоров. Вскоре строчки начали расплываться и наползать одна на другую, и девушка, незаметно для самой себя, задремала, склонив голову к плечу.

Разбудил её резкий стук в дверь. Вскинув голову, она недоумённо смотрела, как в комнату, не дожидаясь ответа, ворвалась баронесса. Окинув быстрым взглядом нетронутую постель, йора Отильда наконец заметила падчерицу в кресле и кинулась к ней.

– Ди, тебе немедленно надо уходить! – сказала она, схватив девушку за руку, и буквально выдернув из кресла.

– Что, почему? – только и успела вымолвить Дилоя, а они уже оказались в коридоре.

– Тише, молчи и слушай, – по голосу было ясно, что баронесса крайне возбуждена и немного напугана, но при этом старается успокоить девушку. Осознание этого согнало с Ди остатки сна. Она собралась и кивнула так, как будто бы в полумраке коридора, да ещё на ходу мать могла заметить её кивок. Со двора донеслись чьи-то возгласы и громкий, недовольный голос отца.

– Здесь люди барона Венара, – они уже спускались по лестнице, Отильда продолжала крепко сжимать руку девушки. – Они не должны тебя видеть, не должны поймать. Отец их задержит, а ты отправляйся в домик на дереве, и жди там.

С этими словами она открыла дверь в подвал, и их поглотила тьма. Уже поняв, что происходит нечто очень странное и страшное, Дилоя торопливо нащупала потайной рычаг и, дёрнув, услышала знакомый скрип отодвигавшихся панелей, за которыми скрывался потайной ход. В ней бурлили десятки вопросов, но мать дышала так хрипло и тяжело… Ещё бы, они сюда буквально прибежали. Поняв, что времени на расспросы нет, девушка, не допуская дальнейшего промедления, прильнула к груди матери, прощаясь, и юркнула в потайной лаз, больно ушибив плечо о фальшь-панель. В тоннеле, как и в подвале, царила кромешная темнота. А ещё здесь было тихо и сухо. Дилоя осторожно двинулась вперёд, касаясь рукой стены, и шла так до тех пор, пока не оказалась у выхода на поверхность. Тайный лаз, длиной сотни полторы шагов, выводил в лес, оканчиваясь присыпанным палой листвой, и обсаженным со всех сторон густыми кустами, люком. С стороны переплетение колючих ветвей выглядело крайне негостеприимно, и никто в здравом уме не полез бы выяснять, что же они скрывают. А вот изнутри кустарник подрезался так, чтобы создать вполне удобный проход. Тем не менее, девушка несколько раз зацепилась платьем за колючки, пока, наконец, не выбралась, отведя рукой упругие ветки. До домика на дереве отсюда идти было минут тридцать, и Дилоя пожалела о том, что успела сменить костюм для верховой езды на домашнее платье и туфельки. Оставалось надеяться, что они переживут незапланированную ночную прогулку по лесу. Понять бы ещё в чем причина этой прогулки, а, если точнее, бегства. В гости пожаловали люди барона Венара. Возможно он сам, или кто-то из его сыновей со свитой. Так сказала мать. Но почему Ди при этом пришлось бежать из дома? Девушка задумалась, припоминая всё, что знала о Венаре лен Штерхе. Вспоминать, в сущности, было особо нечего. Штерх – одно из самых крупных баронств. Его земли начинаются в трёх-четырёх днях неспешной конной езды отсюда. Барон имеет четырёх сыновей, много влиятельных друзей и не меньше врагов. У отца с ним отношения ровные, общих дел они не ведут. На памяти Ди, ни Венар, ни его сыновья даже ни разу не посещали Флистрау. У них своих дел хватало. Теперь посетили, нагрянув с ночным визитом, и родители посчитали, что это чем-то грозит ей, Дилое. Очевидно, им известно что-то, чего не знает она…

– Шиловы потроха! – под ногой что-то хрустнуло, и девушка, потеряв равновесие, упала на колени. Поднявшись на ноги, она обнаружила, что на правой туфельке отвалился каблук, и выдала пару фраз позабористее. А что? Баронские дочери это вам не жеманные придворные дамы, хотя тоже умеют вести себя в обществе. Внезапно, Ди послышался какой-то неясный звук, заставивший её насторожённо прислушаться. Звук шёл откуда-то снизу. Дилоя поняла, что он раздаётся со дна канавы. А раз она у канавы, значит до домика осталось шагов тридцать. Шум не стихал, однако девушка, не раз охотившаяся в здешних лесах, никак не могла определить, что за зверь его издаёт. Какое-то бульканье, хрипы, посапывание. Она боялась пошевелиться и привлечь внимание неведомого существа, но вдруг неразборчивые шумы стихли, сменившись короткими свистящими вдохами, как будто кто-то громко принюхивался. В канаве заворочалось, заурчало, и по звукам осыпающейся земли Дилоя поняла, что тварь лезет к ней. Изо всех сил сдерживая рвущийся наружу крик, девушка кинулась прочь. Добежав до четырёх толстенных деревьев, под кронами которых виднелись знакомые очертания домика, она заметалась в поисках верёвочной лестницы. Найдя, вцепилась в скользкие от вечерней росы ступени и вихрем взлетела наверх. Внизу всё было тихо. Ди схватилась за верёвки и потащила лестницу на себя. В следующую секунду резкий рывок чуть не сдёрнул её с дощатой площадки. Кто-то или что-то, неразличимое во тьме ночного леса, рвануло лестницу ещё раз, и девушка, не выдержав напора, отпустила её. Упав набок, она насколько смогла быстро вскочила, и скрылась в домике, заложив дверь массивным деревянным засовом. Оружия внутри не было, Ди это знала, зато в маленькие окошки пролезть не смог бы даже ребёнок. Схватив стоящий в углу просторной комнаты табурет, она обернулась, ожидая, что дверь в любую секунду затрясётся от сокрушительного удара, но ничего не произошло. Потом снаружи раздался всё тот же звук, будто кто-то принюхивался. Тут внимание девушки привлекли вырезанные над дверным косяком охранные руны, от которых исходило лёгкое голубое свечение. Страх как рукой сняло и почуявшая это нечисть разразилась бешеным истерическим смехом. Он постоянно менял тональность. Сперва казалось, что он принадлежит взрослому мужчине, а вот уже визгливо хихикает древняя старуха… Весельчак. Дилоя перевела дух, а потом громким, но всё ещё дрожащим от пережитого испуга голосом произнесла:

– Именем Юра, и словом его, и светом его, изыди, нечистая сила!

Снаружи раздался громкий хлопок и всё стихло. Из ослабевших рук девушки выпал табурет, грохнувшись об пол. Сама она этого даже не заметила. Весельчак, всего лишь весельчак. Один из видов нечисти, созданной тёмным богом Шилом, чтобы досаждать разумным расам. Они не могут причинить вреда напрямую, но изо всех сил стараются напугать человека до смерти. Если им это удастся, весельчаки ещё долго хохочут над телом слабонервного бедолаги прежде чем исчезнуть, и появиться уже где-нибудь в другом месте. Сама же, дура, и накликала, помянув тёмного в ночную пору, когда его детища входят в силу.

Лишь под утро Дилое удалось забыться тяжёлым беспокойным сном. Кровати в домике не было, он вообще предназначался исключительно для игр баронских детей. Когда-то давно они с Брайаном проводили здесь немало весёлых часов, воображая себя эльфами, которые, по слухам, обитают в домах, построенных в кронах деревьев-великанов. Попытки разместиться на узкой скамье оказались неудачными, так что девушка просто уснула на дощатом полу, свернувшись калачиком. Но через несколько часов что-то заставило её проснуться. Какое-то время она вслушивалась в происходящее внизу. Поначалу, кроме утреннего пения лесных пичуг ничто не нарушало тишины. Затем снизу раздался голос, заставивший Ди облегчённо выдохнуть.

– Йора Дилоя, вы здесь? – спутать хрипловатый низкий голос Касима с каким-либо другим было сложно, а для Ди и вовсе немыслимо. Он попал в дружину барона Флистрау, когда ей было лет восемь. Настоящий люр, родом с самого Южного архипелага, он никогда не распространялся о причинах, побудивших его забраться так далеко от своей родины, однако, службу свою нёс исправно, а заметив, с каким восхищением баронская дочурка наблюдает за тем, как он мечет ножи во дворе, взялся её обучать. С разрешения отца, разумеется. Несмотря на то, что Дилою он знал с раннего детства и был её наставником, Касим никогда не допускал фамильярности. Вот и сейчас, при виде растрёпанной девушки в испачканном и кое-где разорванном платье, люр, внешне не выражая охватившего его беспокойства, поинтересовался:

– Что случилось, йора, с вами всё в порядке?

– Всё хорошо, Касим. Не повезло нарваться в лесу на весельчака, – откликнулась девушка, спускаясь по верёвочной лестнице. Лучше скажи, что произошло, как мама и папа, и почему мне пришлось бежать из дома?

– Не представляю, – откликнулся тот, скидывая со спины большой заплечный мешок. – Барон поручил мне тайком покинуть имение и увезти вас в Дирмштайн. Остановиться на постоялом дворе «Копчёный гусь», где и дожидаться дальнейших указаний.

Его покрытые короткой чёрной с проседью шерстью руки уже развязали тесёмки.

– Я захватил ваш дорожный костюм.

Сказать, что эти новости сбили Дилою с толку, это ничего не сказать. Несколько секунд она стояла, удивлённо глядя на спокойно смотрящего на неё люра, но затем взяла себя в руки. Дочери барона не пристало пасовать в любой непонятной ситуации, как какой-нибудь крестьянской бабе. Тем более, на глазах у наставника.

– Тогда отвернись, чего смотришь? – пробурчала она, подойдя к мешку. – Или предлагаешь мне лезть обратно наверх только для того, чтобы переодеться?

Никаких эмоций не отразилось на невозмутимом лице южанина, лишь в глазах мелькнула смешинка, после чего он отступил на пару шагов и отвернулся, предоставив девушке возможность изучить содержимое мешка. Помимо одежды в нём лежало несколько кусков чего-то явно съедобного, обёрнутого в ткань, пара фляг, а также кинжал в простых неприметных ножнах, перевязь с метательными ножами и, слава богам, гребешок. Ди с теплотой подумала о матери, чьими усилиями он наверняка и пополнил эту нехитрую поклажу. Переодевшись и кое-как приведя себя в порядок, девушка приладила перевязь и повесила на пояс кинжал. Касим, кстати, тоже был вооружён, только помимо кинжала на его поясе висел короткий меч, а под простой льняной рубахой опытный глаз мог заметить кольчугу. Не желая терять времени даром, Дилоя вернула дружиннику мешок и направилась следом за ним в чащу леса.

Расспросы ничего не дали, люр знал немногим больше неё. Вечером приехал Вильгельм лен Штерх, четвёртый сын барона Венара, в компании десятка дружинников. Якобы, проезжая мимо по каким-то своим делам, он решил воспользоваться знаменитым гостеприимством дома Флистрау, а узнав, что в замке барона нет, направился прямиком в летний домик, чем и объяснялся поздний час его визита. Гости вели себя вежливо, а при разговоре самого Вильгельма с отцом Касим не присутствовал. Что же до их маршрута, девушка и сама уже поняла, что они выбираются на тракт, где люр планирует обзавестись лошадьми на каком-нибудь из постоялых дворов. Дорога обещала быть лёгкой, погода стояла ясная, солнечная, но густые кроны деревьев почти всё время скрывали путников от летнего зноя. Правда, через несколько часов пути произошла неприятность, которой Ди поначалу не придала значения. Переходя вброд лесную речушку, Касим оступился на ненадёжной гальке и с головой ушёл под воду, но тут же вынырнул на поверхность, злобно ругаясь, что было на него совсем не похоже. Причины такого поведения стали ясны позже на вечернем привале.

– Я должен перед вами извиниться, йора, – в хриплом голосе наставника звучало явное огорчение.

– За что? – удивилась девушка, отвлекаясь от куска хлеба с солониной, только что извлечённого из сумки.

– Перед тем, как я ушёл, йора Отильда передала мне письмо, наказав отдать вам сразу, как мы окажемся в безопасности. Я планировал сделать это сейчас, на привале, но после того, как мне пришлось искупаться в том проклятом богами ручье, вы вряд ли сможете что-либо там разобрать, – с этими словами люр достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги.

У девушки не было слов. Если бы прямо там, на берегу, Касим вытащил эту несчастную бумажку, то её ещё можно было бы высушить на солнце. Сейчас же листок слипся, отсырел, а буквы расползлись в нечитаемую кашу. Люр тоже это понимал, но не стал задерживаться, предчувствуя возможную опасность для своей воспитанницы. Можно ли было его за это винить? Подавив рвущееся из груди недовольство, подстёгиваемое неудовлетворённым любопытством, Ди улыбнулась и сказала:

– Ничего страшного, Касим. Думаю, вскоре мы и так всё выясним.

Люр, от которого после купания слегка попахивало мокрой псиной, хмуро кивнул.

На следующий день они вышли на тракт, прямо к постоялому двору, название которого даже не отложилось у девушки в памяти. Пока она обедала, Касим сторговался с корчмарём о двух лошадях, привлекая своим внешним видом многочисленные любопытные взгляды. Затем люр вышел во двор, но вскоре влетел обратно и спешно подошёл к её столу.

– Йора, мы должны ехать. Сюда идут люди, и они вышли из леса следом за нами.

Видно было, что он с радостью схватил бы её за руку и вытащил из-за стола, но Дилоя и сама вскочила без промедления. В следующую секунду они были уже во дворе, где слуги седлали их лошадей. При взгляде на этих кляч Ди с острой тоской вспомнила о своей Пятке, которая осталась дома. К сожалению, сейчас выбирать не приходилось. Захватив немногочисленные пожитки и вскочив в сёдла, они выехали со двора, и девушка увидела в нескольких сотнях шагов пятерых мужчин, направлявшихся к трактиру. Те их тоже заметили и кинулись было в погоню, но шедший впереди парень с гривой соломенных волос до плеч быстро смекнул, что сейчас им до жертв не добраться, осадил остальных и задорно помахал рукой. А беглецы пришпорили лошадей и пустились в галоп по дороге на Дирмштайн, провожаемые улюлюканьем и свистом.

Через полчаса непрерывной скачки ехавший впереди Касим натянул поводья, заставляя свою кобылку сбавить темп. Дилоя сделала то же самое, и поравнявшись с дружинником, первым делом спросила:

– Это были люди лен Штерха?

– И его сынок собственной персоной, – оскалился люр. – Тот белобрысый, который нам рукой помахал.

– И что это значит? Они ведь не причинили вреда отцу и матери? – при мысли об этом девушка чуть не задохнулась от гнева.

– Вряд ли, – откликнулся Касим. – Видимо, кто-то заметил, как я покидал дом. Может, кто из слуг проболтался. А наутро они распрощались с бароном и пошли по нашим следам.

– И что теперь делать? – задала Ди последний из вертевшихся на языке вопросов.

Касим нахмурился, окинул взглядом окрестности, а затем сказал:

– Барон чётко дал понять, что вы не должны попасть в руки людей Венара. Сейчас они идут за нами по пятам, а значит, нам придётся бежать из баронств.

Девушка на секунду потеряла дар речи. Она часто думала о том, чтобы отправиться в путешествие, посмотреть мир, в котором есть столько всего удивительного, но чтобы вот так бежать из родного доме не пойми от чего? Несколько минут они ехали в молчании, а потом Ди вновь подала голос:

– И куда мы направимся?

– В Людскую империю. В Дирмштайне сядем на корабль, а после попробуем затеряться где-нибудь в окрестностях Сегалы.

Немного помедлив, Касим добавил:

– Люры там не такая редкость, как в баронствах, и моя внешность будет привлекать меньше внимания.

Всё происходящее Дилое ужасно не нравилось. В голове роились вопросы, на которые фантазия давала самые невероятные ответы. Про себя девушка строила планы о том, как они подстерегут этого шилова Вильгельма и его компанию, расправятся с ними, а потом спокойно вернутся домой. Но Ди понимала, что мечты эти несбыточны. Сейчас ясно было одно – отец знает куда больше неё, и лучшее, что она может сделать, это следовать за Касимом.

Глава 3

Весь следующий день прошёл на редкость однообразно. С другой стороны, чего ещё ожидать в сложившейся ситуации? Все попытки Мерка разговорить остальных пленников ни к чему не привели, если не считать злого окрика со стороны охранников, после которого даже новый знакомый юноши замолчал и не произнёс до вечера ни слова. Тем не менее, работорговцы не могли запретить Мерку общаться с Брандефом, чем он и воспользовался. В ходе короткой мысленной беседы он выяснил следующее – браслет, находящийся у него на руке, и называемый не иначе как «негатор магии», не позволяет разумному колдовать, однако не мешает ему погружаться в то странное состояние, которое учитель называл «слиянием с силой». На вопрос Мерка почему так, Брандеф ответил просто:

– Это бессмысленно. Существо, полностью отрезанное от энергетических потоков, долго не проживёт. С тем же успехом можно перекрыть доступ к воздуху. Результат проявится позже, но в итоге всё равно смерть. 

– И для неодарённых тоже? – спросил Мерк.

– Да, маг даже дольше проживёт оторванным от магии, правда он рискует потерять свой дар. А теперь пора приступить к занятиям, а то вся эта беготня отняла у нас немало времени.

После этого Брандеф несколько раз медленно погружал Мерка в состояние слияния, пытаясь научить его проделывать этот трюк самостоятельно. Пока что не выходило, но юноша не отчаивался. Он давно усвоил, что если как следует за что-нибудь взяться, рано или поздно дело пойдёт.

А на следующее утро они добрались до Сегалы. Подсознательно Мерк ожидал увидеть высоченные стены с башнями и величественными барбаканами, и вполне возможно, где-то там, в глубине людского муравейника, они и имелись. Но с тех пор, как на этих землях отгремели последние серьёзные войны, прошла не одна сотня лет и старые укрепления давно уже не могли защитить разросшийся город. Несколько раз жители возводили новые кольца стен, но потом бросили это занятие, слишком уж хорошо речная торговля и годы благополучия сказывались на развитии жемчужины провинции Тигарино. Сейчас пригород вышел далеко за пределы внешнего оборонительного рубежа, но для торговцев эти районы представляли мало интереса. Все они стремились за ворота на которых всё ещё исправно дежурила стража.

Когда до города оставалось примерно полчаса неспешной езды, караван свернул к небольшому и довольно грязному озерцу, лежащему недалеко от дороги. Удивлённый Мерк наблюдал, как караванщики по очереди выводили рабов из передней клетки, давали им в руки какую-то бурую субстанцию и запускали в озеро. Сбежать у пленников не было ни единой возможности. При попытке кого-либо отойти от мелководья трое охранников предупреждающе поднимали арбалеты. Поскольку рабов в каждой телеге было не более пяти, и новую партию отправляли купаться лишь после того, как запирали предыдущую, о попытке к бегству никто и не думал. Слишком уж велика вероятность получить болт в спину.

«Да у них тут, у сволочей, всё на поток поставлено! – яростно подумал Мерк. – Отмывают они нас… В товарный вид приводят!»

Вскоре очередь дошла и до него. Бурая субстанция оказалось мылом. Ужасного качества, плохо пенящимся, но мылом! Мысль о том, чтобы не мыться назло рабовладельцам улетучилась у Мерка из головы, стоило ему оказаться в воде. В любом случае продадут, а так хоть вши не заведутся. К тому же хозяева, до чего же гнусное слово, ещё и отволохать могут за излишнее своенравие.

После водных процедур колонна двинулась дальше и, пройдя по широкой мощёной диким камнем улице, добралась до первых ворот.Стражники не долго держали повозки в проходе, поскольку весь товар был на виду, а контрабанду в таких телегах не спрячешь. Противный мужик, отдавший приказ о поимке Мерка, уплатил пошлину, и караван пропустили.

Город произвёл на паренька из лесного графства немалое впечатление. Красивые и не очень каменные двухэтажные дома сковывали улицы как тиски, всюду сновали толпы народа, от пестроты нарядов у юноши зарябило в глазах. Минут через двадцать их процессия приблизилась к рынку. В нос Мерку ударили запахи готовящейся еды и специй, а в уши дикий гвалт, создаваемый сотнями торгующихся людей. Не доезжая до торговых рядов, повозки свернули куда-то в сторону, и вскоре глазам рабов открылся большой деревянный барак без окон, неподалёку от которого стоял помост, похожий на виселичный. Мерк догадался, что здесь и проводят торги рабами. Хозяин каравана заплатил подошедшему мужчине, вроде как за аренду барака, и рабов стали переводить в него.

Пока это происходило, Мерк стал свидетелем попытки побега. В то время как одному из рабов, вышедшему из клетки, вязали руки, другой, выскочил из неё и бросился наутёк. Внезапно в руках хозяина барака появился кнут. Он ударил стремительно, почти без замаха и на расстоянии шести шагов подсёк ногу убегавшего. Когда тот упал, он нанёс ещё два удара по лежащему телу, явно наслаждаясь происходящим. Закричавшего от боли бедолагу подхватили под руки двое охранников, сдёрнули лохмотья, заменяющие ему рубаху, и развернули спиной к Кнуту, так про себя Мерк его обозвал. Тот не заставил себя долго ждать, ударил хлёстко без оттяжки, стараясь не повредить «товар». Человек снова закричал, дёрнулся и обмяк на руках мучителей. По знаку Кнута охранники уволокли безвольное тело. Больше попыток сбежать не было, и скоро все рабы оказались в бараке. Мерку повезло, его и Логрена поместили рядом, да ещё и недалеко от входа, что было весьма неплохо, учитывая жуткие запахи пота, отхожего места и общую духоту в забитом людьми помещении. Поначалу он опасался, что какой-нибудь бугай попытается согнать их с так удачно расположенных нар, но никто из их товарищей по несчастью об этом даже не помышлял. Видимо, за порядком работорговцы следили жёстко, и любая попытка его нарушить могла повлечь скорую и болезненную расправу.

Когда юноша спросил об их дальнейшей судьбе, посмурневший Логрен коротко пробурчал:

– С утра нам поставят клейма, потом торги, – больше Мерк не смог выудить из соседа ни слова.

Следующее утро Мерк запомнил на всю оставшуюся жизнь. При мысли о том, что его заклеймят, навсегда оставят отметку о рабском статусе, юношу прошибал холодный пот и хотелось выть от отчаяния. Однако, когда ещё сонные охранники вытолкали его с прочими новоприбывшими рабами во двор, уже знакомый Мерку Кнут только сплюнул и недовольно прорычал:

– Вы что, ослепли, петухи недоклёванные? На этом браслет, тащите его обратно.

В скором времени вернулись остальные бедолаги. Все они, в том числе Логрен, шипели от боли и с завистью, а некоторые и со злобой, поглядывали на счастливчика. На их лбах ярко алели отметины в виде трёх горизонтальных полос. Кем бы ни был изобретатель рабского клейма, повсеместно распространённого в империи, фантазией он не отличался.

Как вскоре понял Мерк из разговоров соседей, рабам с браслетами клейма не ставят. Бронзовые «украшения» сами по себе являются свидетельством их статуса. Снять же эту дрянь невозможно, по крайней мере сам раб этого сделать не сможет. За объяснениями парень тут же обратился к учителю.

– Да, так и есть, – голос Брандефа был немного рассеянным. – Одарённые вообще товар специфический. И дорогой, понятное дело, в том числе за счёт стоимости негатора, который идёт в комплекте.

– И ты молчал?! Я за ночь извёлся весь, неужели не мог заранее рассказать?!

– Извини, увлёкся слегка.

– Чем это? – не понял Мерк.

– Изучаю кое-какие процессы, протекающие в твоём организме, – задумчиво протянул дух. – Негатор их замедляет, но так даже лучше. Больше времени остаётся на осмысление.

– Те, что связаны с развитием моего дара?

– Нет, тут всё давным-давно изучено и задокументировано. Я говорю о последствиях моего к тебе подселения.

Невероятное облегчение от того, что ему не придётся до конца дней своих ходить заклеймённым, сменилось щемящей тревогой. Что ещё за последствия? Мерк затаил дыхание и прикрыл глаза, пытаясь почувствовать где-то внутри себя что-нибудь плохое, неправильное. Вроде бы всё нормально, нигде не болит, голова работает исправно, разве что чувства немного притуплены, но так было с того самого момента, как на него напялили эту дурацкую штуку.

– Не бойся, второй желудок у тебя не отрастает, – фыркнул наставник. – И вообще ничего ужасного не происходит.

– А что же происходит?

– Незначительные метаморфозы энергетических каналов. Я мог бы долго распространяться на эту тему, но ты вряд ли что-нибудь поймёшь. Поверь, сейчас это последнее, о чём тебе следует беспокоиться.

Нельзя сказать, чтобы слова незримого постояльца полностью успокоили юношу. Скорее дали некоторую пищу для размышлений. Был ли Брандеф с ним откровенен, или же, напротив, искусно пытался создать подобное ощущение? Пока что оставалось только гадать. Слишком уж велика была между ними разница – он, по сути ещё сопляк, со школьным образованием за плечами, и могущественный чародей, который на одной поляне просидел чуть не вчетверо дольше, чем Мерк на белом свете живёт. Его внимание переключилось на негатор. Не такое уж грубое изделие, как могло показаться на первый взгляд. Запирается при помощи маленького замочка, ключ от которого, скорее всего, в кармане владельца каравана.

– Слушай, а что с браслетом?

– В каком смысле?

– Как его снять?

– Тебе – никак. На замок не смотри, он механический, и нужен лишь для того, чтобы другие рабы тебе помочь не смогли. Стандартный рабский браслет.

– А если у меня будет ключ?

– Без посторонней помощи всё равно не откроешь. Чары не подпустят твои пальцы близко к артефакту.

– А разбить его можно?

– Можешь попробовать… – по тону духа было ясно, что толку от этой затеи не будет. Оставалось сидеть на нарах и слушать бурчание живота, недовольного скудной рабской кормёжкой.

Торги не заставили себя долго ждать. Мерка, Логрена, и ещё нескольких рабов, находящихся ближе всего к выходу, выволокли на помост первыми. Пока работорговец расписывал живой товар, юноша узнал о себе много нового и хорошего. Учитель у него в голове только хмыкал и под конец заявил, что если бы Мерк обладал хоть половиной тех достоинств, которые упоминал торговец, он бы уже за первые несколько дней обучения освоил магию в совершенстве. На что ученик немного обиделся.

К помосту подходили разные люди, приценивались, торговались, отходили. Через несколько минут торга какой-то бывалого вида мужчина купил Логрена. Зачем, Мерк так никогда и не узнал. Уже к середине дня, когда солнце порядком напекло юноше голову, в толпу покупателей вклинилось несколько всадников. Среди них выделялся богатой одеждой мальчик лет тринадцати. По всей видимости, дворянин с охраной. Ленивый взгляд дворянчика, в котором сквозило лёгкое презрение и ощущение превосходства над окружающими, остановился на Мерке и в нём зажёгся явный интерес.

– Вот этого, – показал он холёной ручкой с несколькими перстнями в сторону юноши. – И поехали уже из этого омерзительного места. – Он приложил к носу надушенный платочек.

Пока один из охранников расплачивался с работорговцем, Мерк присматривался к мальчишке. Хотя он и так с первого взгляда понял одно – зачем бы раб ни понадобился благородному йору, они точно не поладят.

Рихер очнулся и в первое мгновение пытался понять, где очутился. Под спиной холодная каменная плита, вокруг кромешная тьма. Пошевелив рукой, он обнаружил, что она чем-то привязана. Ремнём? Ремни… Он вспомнил. Судорожно дёрнулся, но куда там. И руки, и ноги были надёжно прикованы к треклятой каменюке. Тогда пленник затих, решая, что делать дальше. Голова раскалывалась, горло саднило, ужасно хотелось пить. Но сейчас не до этого. Не придумав ничего лучшего, Рихер начал напрягать руки и ноги, пытаясь как-то ослабить путы. Освободить бы хотя бы одну руку и тогда… Каждое движение отдавалось острой болью, проклятая сука изрезала ему всю грудь, вычерчивая ножом какие-то узоры. Но Рихер продолжал бороться, упорно, почти беззвучно, лишь его хриплое дыхание раздавалось в кромешном мраке. Наконец, осознав тщетность этих усилий, мужчина расслабился. Свежие порезы на груди открылись и по его бокам каплями стекала горячая кровь. Он не знал, сколько времени пролежал так. Может, десять минут, а может, час, но ему было о чём подумать, что вспомнить.

Мия. Она всегда говорила ему, что в вине его погибель. А потом ушла, забрав с собой Тома. Парню сейчас уже лет десять. Тогда Рихер проклинал и Мию, и законы Империи, дающие право на развод. Попробовала бы она это выкинуть где-нибудь в восточных султанатах! Потом смирился, а сейчас лежал, прикрученный к холодной каменной плите, и понимал, что она была права. Последнее, что он помнил, прежде, чем оказаться здесь, это как он надирался в «Разбитой кружке». Жаль, что он понял это только сейчас. Через какое-то время дверь распахнулась и пленника ослепил проникший в узкий застенок свет факела. Он услышал лёгкие шаги по каменному полу, а когда смог нормально видеть, она уже стояла над ним. Длиннющие белые, как снег, волосы едва заметно светились, смазливое личико выражало восторг. Она быстро наклонилась и впилась губами в потрескавшиеся губы Рихера, тут же резко откинув голову, так что его зубы лишь беспомощно клацнули в воздухе, и звонко расхохоталась.

– Я начинаю ревновать, – раздался из-за её спины тягучий, немного скучающий голос.

Девушка резко обернулась и, преодолев за пару шагов расстояние от алтаря, к которому был привязан пленник, до входа в каземат, бросилась в объятия второго посетителя.

– Мы сделали это, сделали! – воскликнула она, не отрываясь от мужчины.

– Верно, – хмыкнул тот. – Тебя приняли в круг, и дальше мы сможем действовать более смело.

Теперь Рихер смог его рассмотреть. Среднего роста мужик, каштановые волосы, короткая бородка. Морда ничем не примечательная.

– Как насчёт того, чтобы прогуляться сегодня наверх? – мурлыкнула девица. – По такому-то случаю?

– С удовольствием, но у тебя же незаконченное дело, – взмахом руки мужик показал на Рихера.

Девушка вновь обернулась. Казалось, в ней бурлит неиссякаемый фонтан энергии. Быстро, но плавно приблизилась к Рихеру, в руке её блеснул уже знакомый пленнику нож.

– Дела подождут, – промолвила она, коротким ударом вогнав лезвие прямо в сердце пленника.

Он уже не чувствовал, как она ослабляет ремни на его руках и ногах. Не слышал слов «Поработаю с ним уже после обращения». Не видел, как за посетителями закрылась дверь, и камера вновь погрузилась во тьму. Спустя несколько часов, тело Рихера пару раз дёрнулось, затем плавно зашевелилось, будто под кожей что-то ползало. Лицо начало изменяться, из приоткрытого рта показались клыки, а вырвавшиеся из пальцев острые когти судорожно заскребли по камню алтаря.

* * *

Оказавшись у себя в кабинете, Дарин, наконец, раскрыл сложенный вдвое листок. На нём было написано всего три фразы: «Китэр лен Тосс. Жиль – рядовой второй гвардейской сотни. Салон маркизы лен Арг». То ли Тейнору больше нечего было написать, то ли он осторожничал, но это было всё. Тяжело вздохнув, принц взял со стола маленький серебряный колокольчик. Ристеццо тут же явился на зов. Секретарь не ложился спать, пока в нём могла возникнуть нужда.

– Вызови Гессела, и пусть подадут вина.

– Слушаюсь.

Ждать пришлось недолго, и вскоре особый советник уже сидел в кресле напротив стола, так будто они и не покидали кабинет. Пробежав глазами протянутую принцем записку, он покачал головой.

– Должен признать, ваше высочество, вы меня удивили.

– Что вы об этом скажете?

– Прошу меня простить, но мои люди сообщили о том, что были найдены ещё кое-какие бумаги.

– Они к делу не относятся.

– Ваше высочество, вы уверены?

– Да, – Дарин с трудом подавил накатившую волну раздражения.

– Сейчас не могу сказать ничего конкретного, – пожал плечами глава Особой канцелярии. – Мы немедленно разузнаем всё, что можно об этих людях и установим слежку. Ручаюсь, что завтра вечером мне будет о чём сообщить.

– Утром. Что насчёт салона?

– Насколько мне известно, обычный салон. Разве что гости всегда приходят в масках. Маркиза обожает балы-маскарады, а налёт анонимности придаёт собраниям некоторую перчинку. К слову, салон открыт по вечерам три раза в неделю, и, если не ошибаюсь, как раз завтра там намечается большой приём.

Обилие информации в голове особого советника поражало. Интересно, он по любому столичному салону вот так сходу сможет выдать справку? Разумеется, людей, способных на это, в Эстоларе хватало с избытком, вот только они большую часть времени в таких местах как раз и отираются, тогда как у Гессела хватает дел поважнее.

– Жду вас завтра в десять, – подвёл черту принц.

Поняв, что разговор окончен, особый советник встал, вежливо поклонился и покинул комнату. Внутрь заглянул секретарь, но Дарин только небрежно махнул рукой. На сегодня с него хватит дел. Пора и передохнуть.

Следующее утро началось с небольшого сюрприза в виде Эри, сидящей за его рабочим столом, и с интересом изучавшей записи Могеллона.

– Привет! Что это у тебя такое? – в глазах девушки горели огоньки живого интереса.

– Ерунда, фантазии одного путешественника.

– Написано очень серьёзно, прямо как в астрологических журналах, – она наморщила лобик, но тут же заливисто рассмеялась. – Хотя тут есть очень забавные вещи. Вот, например, про празднование троллями зимнего солнцестояния…

– Эри, – прервал её Дарин, – я же просил не копаться в бумагах без моего ведома.

– Да ну тебя! – надулась девушка. – А говорил, что не держишь от меня секретов.

– Речь об империи, не обо мне.

– Ой, всё! – она замахала руками. – Дарин, не начинай! Лучше скажи, ты опять скроешься от меня в здании совета, или мы всё же проведём вместе хоть пару часов?

– Это зависит… – настырность Эри порядком ему надоела, но всерьёз разозлиться на девушку у принца никогда не получалось. Собственно, поэтому он и остановил свой выбор на ней. Да и передышка Дарину действительно не помешала бы. – Зависит от доклада, который я скоро получу.

– Значит, надежды нет, – тяжело вздохнула девушка. – Опять тебя нагрузят делами на неделю вперёд.

Странно. Похоже, она действительно искренне огорчилась.

– Через час точно скажу, свободен я сегодня, или нет.

Эри поняла намёк, молча встала и вышла из кабинета. Ни слёз, ни истерик. Впрочем, как и всегда.

Наскоро позавтракав, принц стал дожидаться Гессела. Начальник Особой канцелярии явился в десять, ни минутой раньше, ни минутой позже. Поклонился, сел, повинуясь жесту хозяина кабинета, и приступил к докладу.

– Кое-что наклёвывается, ваше высочество. Ни йор Китэр, ни гвардеец Жиль ни в чём противозаконном не замечены, но оба являются завсегдатаями салона маркизы. К слову, там охотно привечают императорских гвардейцев, вне зависимости от чина и происхождения.

– Что-то ещё?

– Кое-какие неясности с Жилем. Парень заядлый игрок, весь в долгах, как в шелках, но полгода назад он вдруг смог расплатиться с большей частью своих кредиторов, и, судя по рассказам друзей и знакомых, сейчас не бедствует, хоть и спускает немалые средства за карточными столами.

– Это всё?

– К сожалению, да. Времени было совсем немного, – развёл руками Гессел.

– Каковы ваши планы?

– Торопиться нельзя. Проблемы в императорской гвардии вопрос достаточно щекотливый, так что нужно копать потихоньку.

– Что с салоном?

– Там занятная система пропусков. Тем, кого маркиза желает видеть, рассылают конверты с пригласительными билетами. Они не именные. Якобы так достигается полная анонимность собраний. Даже хозяйка не знает наверняка, кто конкретно скрывается под маской. На практике, завсегдатаи давно узнают друг друга по голосам, походке и прочим приметам. Раздобыть парочку таких пропусков дело нехитрое, и сегодня мои люди отправятся на приём.

– Сколько людей?

– Двое. Лучшее враг хорошего, перебарщивать не стоит.

– Одним из них буду я.

– Ваше высочество!

Удивление особого советника показалось Дарину немного наигранным. Похоже, тот просчитал его и ждал чего-то подобного.

– В чём дело?

– Уверяю вас, в этом нет необходимости. Мои люди справятся сами. Они прекрасно подготовлены и обучены.

– Да, вчера я это заметил.

Глаза собеседника опасно сузились. Гессел не ожидал от принца такого выпада. Возможно, не стоило лишний раз злить главу Особой канцелярии, но он всё равно поддерживает Кейтану. Да и не станет особый советник ставить личные обиды выше дела. Не тот человек.

– Если Вашему высочеству так угодно, я, разумеется, подчинюсь, – на то, чтобы совладать с эмоциями Гесселу хватило нескольких секунд. – Билет доставят в ближайшее время. Гости обычно съезжаются к восьми. Вечером я ещё зайду к вам. Возможно, появятся какие-то новые данные. Разрешите идти?

Принц кивнул, а когда Ристеццо заглянул в кабинет, коротко распорядился:

– Передай йоре, пусть зайдёт ко мне.

Спустя десяток минут явилась Эри. На лице её читалось недоумение.

– Что-то случилось?

– Случилось, – он довольно потянулся в кресле и хрустнул шеей. – До пяти я в твоём полном распоряжении.

– Терпеть не могу, когда ты так делаешь! – начала было девушка, но потом до неё дошёл смысл сказанного. Взвизгнув, она бросилась принцу на шею, что со стороны, наверное, смотрелось довольно комично, учитывая, что он всё ещё сидел за столом. – Ура, свершилось чудо!

Дарина крепко расцеловали, а затем жизнерадостный вихрь заметался по комнате, на ходу выстраивая далеко идущие планы.

– Начнём с исторического музея. Там потрясающая экспозиция к восьмисотлетию империи. Потом заедем в Элистею, там выступает какая-то певица с Востока, по слухам нечто невероятное, а там уже и дневные спектакли начнутся. Говоришь, ты свободен до пяти?

– Верно, но вряд ли днём в Элистее дают концерты.

– Чушь какая! – фыркнула Эри. – Дарин, ты тут совсем заработался! – Девушка подошла к нему и постучала его по лбу согнутым указательным пальцем. – Ваше высочество, вы ничего не забыли? – Поняв, что ответа не дождётся, Эри снова фыркнула, на этот раз возмущённо, и, наконец, уселась в кресло. – Ты принц, в конце-то концов! По такому случаю вытащат они эту певичку восточную, не сомневайся.

– Сдаюсь, – поднял руки Дарин. – Веди, я последую за тобой.

– Вот и славно, – довольно улыбнулась она.

День прошёл очень даже недурно. Принц, конечно, предпочёл бы провести его в седле, но об охоте в ближайшее время придётся забыть. Слишком уж много всего навалилось, только успевай разгребать. На самом деле, у него и сегодня были кое-какие дела, но с исчезновением Тейнора все прочие проблемы отошли на второй план. Сейчас ему лучше немного расслабиться и сохранить до вечера ясную голову. Эри, правда, не умолкала ни на секунду, но её можно было понять. Давненько они никуда не выбирались. Дарин не первый день общался с представительницами прекрасного пола и умел пропускать женскую трескотню мимо ушей. Так что он просто время от времени утвердительно хмыкал или кивал, а сам отдыхал, позволив мыслям бесцельно течь, перескакивая с объекта на объект. Экспозиция принцу не особенно понравилась. Он вообще не был большим любителем музеев. В голосе певицы не оказалось ничего волшебного, да и в целом культурная программа его не слишком заинтересовала. Большую часть времени он смотрел на Эри. Девушка выглядела по-настоящему счастливой. Интересно, такое можно сыграть? Наверняка можно, но принц не чувствовал в её поведении ни капли фальши. Всё-таки женщины удивительные создания, и Эри тому подтверждение. Кажется, она просто не помнит о том, что после ей придётся во всех подробностях доложить Кейтане об этом дне. Как это ни странно, принц и сам иногда об этом забывал, хотя и никогда не позволял себе сболтнуть лишнего. Правда, о разговоре в кабинете отца он ещё расскажет ей во всех подробностях. Пусть сестрица продолжает считать, что от подстилки у неуравновешенного дурачка нет секретов. Наследная принцесса с малых лет видела в нём угрозу своему безграничному влиянию на отца. Дарину даже казалось, что если кто из них двоих и безумен, так это Кейтана. Вполне адекватная в других делах, хотя и взбалмошная, сестричка превращалась в ревнивую тигрицу, едва завидев его вблизи императора. Было в этом что-то нездоровое, тем более, что всю свою любовь без остатка отец и так отдавал ей… В этот момент спутница схватила Дарина за руку, привлекая внимание к происходящему на сцене. Там как раз наступила развязка. Подлый предатель, планировавший выдать падчерицу за сына от первого брака, а затем отравить несчастную ради наследства, пал, пронзённый шпагой молодого и храброго красавчика-люра. Зрители в зале ахнули, кто-то вскрикнул, но принц успел услышать характерный звук стали, пронзившей плоть, да и кровь, хлынувшая на подмостки, явно не была бутафорской. Спасённая дева бросилась в объятия героя, под трогательную музыку занавес опустился, и зал разразился бурными аплодисментами. Перекрикивать весь этот гвалт Дарину не хотелось, так что выяснить, что же произошло на сцене, он смог уже после того, как они покинули ложу.

– Видел?! – глаза Эри горели восторгом.

– Да, и что это было?

– Критики назвали это «Натуралистический реализм». Такие спектакли уже несколько месяцев ставят, но редко. Немногие актёры соглашаются на подобное, а кому попало главные роли не дают.

– Так их скоро и некому будет давать.

– Что, купился? – девушка хитро улыбнулась. – Там всё было под контролем. Из-за кулис за происходящим следит маг. Едва актёр падает, он обездвиживает его, останавливает кровь, снимает боль, насколько может, и начинает лечение.

– Но ведь на расстоянии врачевать куда сложнее.

– Да. Поэтому в первые минуты актёрам действительно больно. Можно сказать, они страдают во имя искусства.

– Думаю, платят за это тоже неплохо.

– Ты за своим письменным столом совсем зачерствел, – нахмурилась она. – Конечно, есть и такие, кому деньги важнее, но ведь сцена – это ещё и призвание!

– Не буду спорить, – улыбнулся принц, – тем более, что мне пора во дворец.

– Ладно, – вздохнула Эри, – я с тобой не поеду. У меня у самой на вечер были кое-какие планы.

Проблемы в этом не было. Дарин просто арендовал одну из карет, ожидавших у театра. Всюду сопровождавший его Вирден пристроился к ней сбоку на своём жеребце, и они тронулись в путь.

Во дворце принц сразу вызвал к себе Гессела, но особого советника на месте не оказалось. Он заявился в кабинет уже когда Дарин собрался отбывать.

– Ваше высочество, вы всё же едете?

– Да.

– В таком случае, должен вам сообщить, что в салон маркизы сегодня явится йор Китэр. Мой человек будет в маске лисицы, и постарается выяснить, какую личину тот выберет. В случае, если ему это удастся, он сам вас найдёт и сообщит.

– Почему не проследить за ним от дома?

– Неизвестно, когда он приедет. Вдруг под конец? Если ждать его, вы рискуете пропустить весь приём. Вот, ваше высочество. – Он протянул Дарину маску оленя, которую до этого держал в руках. – По ней мой агент легко вас узнает. Постарайтесь не обратить на себя нежелательного внимания.

Принц кивнул, бросив взгляд на стол, где уже лежал пропуск. Оставалось переодеться, уж очень выбранный им костюм не подходил к принесённой Гесселом маске.

* * *

Мерк стоял в большой, ярко освещённой комнате с массивным столом и несколькими шкафами, заполненными книгами. Если бы он спросил мнения Брандефа, тот сказал бы ему, что это кабинет. Но учитель молчал, а ученику было не до того. За столом напротив него сидел тот самый дворянчик, который купил его у работорговца. В комнате они были не одни. За спиной у Мерка стояли двое слуг в парадных одеждах. Широкие плечи, холодные взгляды и мечи у пояса вполне однозначно указывали на то, какую именно службу они несут в этом доме.

– Ты колдун, – наконец прервал молчание дворянин. – Я приказываю тебе, раб, научить меня колдовству.

На несколько мгновений Мерк потерял дар речи. Он успел уже прокрутить в голове множество вариантов того, зачем он понадобился этому благородному мальчишке, но такое ему и в голову не могло прийти. В глазах дворянина мелькнуло раздражение, и Мерк предпринял первую попытку.

– Простите, йор, но боюсь я не могу…

В этот момент охранники подхватили юношу под руки и один из них дважды с силой ударил его в живот. Мерк задохнулся и инстинктивно дёрнулся, пытаясь вырваться из захвата, но куда там.

– Обращайся к его сиятельству не иначе как господин! – рявкнул второй урод прямо ему в ухо. Мерка распирала злоба и ненависть к работорговцам, этим тварям в ливреях, глупому змеёнышу, навыдумывавшему себе невесть что, но он понимал, что находится далеко не в выигрышной позиции и просто кивнул, показывая, что усвоил урок.

– Хорошо, – довольно кивнул мелкий засранец. – Ты обучишь меня. Браслет с тебя снимут, но не пытайся натворить глупостей, не то быстро ощутишь на своей шкуре мою немилость.

После этой тирады он выжидающе уставился на Мерка.

– Прошу прощения, господин, – выдавил из себя парень, – я не смогу обучить вас по другой причине, я сам ничего подобного не умею.

– Не смей врать мне! – истерично завизжал дворянчик. – На тебя надели браслет, значит, ты колдовал на глазах у работорговцев!

Двое, стоящих за спиной Мерка, снова схватили его за плечи.

– Боюсь, господин, работорговцы ошиблись, – смиренно ответил юноша. – Когда они попытались схватить меня, один из них споткнулся на ровном месте, и, видимо, чтобы оправдаться перед товарищами сказал, что это я его заколдовал.

– Это ты здорово придумал! – прокомментировал дух. – Похоже на правду, и проверить нельзя, так впредь и говори.

– Придумано может и здорово, – подумал юноша, – но, кажется, одна мелкая сволочь не привыкла получать отказы, и сейчас я из-за этого пострадаю.

На высокородного щенка действительно было страшно смотреть, он побелел, лицо пошло красными пятнами, глаза выкатились из орбит. Похоже, охранникам было знакомо это состояние хозяина, и они решили отвлечь его гнев от себя. Повалив провинившегося раба на пол они начали жестоко избивать его ногами покрикивая:

– Как ты смеешь врать его сиятельству! Мерзавец!

Мерк хотел откатиться в сторону и вскочить, но удары сыпались на него со всех сторон, не давая возможности хоть что-нибудь предпринять. Один раз он удачно извернулся и пнул одного из мучителей в пах, но радость от этой маленькой победы быстро исчезла раздавленная болью и чувством беспомощности.

Когда успокоившийся Джереми наконец приказал своим слугам прекратить избиение, раб уже еле дышал.

– Ничтожество, жалкое ничтожество, – шептал дворянин, глядя на бессознательное тело и комкая в руках шёлковый платок. – Поганые лживые смерды, бесполезные тупые животные…

Щека его задёргалась, и раздосадованный этим проявлением слабости йор вызверился на слуг:

– Что встали?! Бросьте эту падаль в подвал!

– Как скажете, ваше сиятельство!

Дуболомы суетливо вытащили бесполезное приобретение прочь из кабинета, и Джереми остался в одиночестве. Вскочив, он приблизился к небольшой изящной витрине, в которой лежало несколько разномастных предметов. Простое колечко, серьга с сапфиром, неприметный гранитный камешек… Его коллекция артефактов пока насчитывала не так уж и много экспонатов. Ничего, это только вопрос времени. У любого уважающего себя мага есть артефакты, если, конечно, он не бездарь какой-нибудь. Напрягшись изо всех сил молодой граф попытался почувствовать магическую природу лежащих перед ним вещей, но, как обычно, не преуспел. Проклятие! Щека снова предательски дёрнулась. А ведь не было этого, ещё совсем недавно не было! Стараясь отвлечься от неприятных мыслей, Джереми снова вспомнил о бестолковом рабе. Надо бы снять со смерда негатор. Занятное выйдет пополнение для его сокровищницы. А самого раба он ещё проучит. Будет знать, как хамить благородным йорам! И каждую потраченную на него монету сполна отработает!

В себя Мерк пришёл через несколько часов после памятного разговора со своим новым хозяином. Первые несколько минут он просто лежал тихонько постанывая. Болело всё. Казалось, на теле не осталось ни единого живого места. Тихий, мрачный голос раздался в раскалывающейся голове:

– У тебя несколько переломов… Серьёзно повреждены некоторые внутренние органы, постарайся сосредоточиться, я пытаюсь помочь.

В ответ Мерк что-то нечленораздельно промычал. Двигаться не было сил. Он не знал, где находится, но чувствовал всем своим естеством одно – он умирает. Сейчас близость смерти пугала его гораздо больше, чем при встрече с медведицей в лесу. Может, потому, что теперь он физически ощущал приближающуюся кончину.

Секунды казались ему часами, и ничего не менялось. Боль всё так же терзала его, а страх не уходил. Но затем Мерк вдруг осознал всю бессмысленность настигающей его гибели. Он не хотел так глупо умирать! Ярость оттеснила боль на задний план и сознание прояснилось. Как там говорил учитель? Сосредоточиться? Мерк попытался и почти тут же провалился в состояние слияния с силой.

– Вот теперь всё будет как надо! – ясный и громкий голос Брандефа раздавался словно со всех сторон. – Осмотрись повнимательнее.

Мерк присмотрелся и не смог сдержать возгласа удивления. Чёрная пелена, окружавшая его раньше, во время слияния, растворилась, как туман под яркими лучами солнца, и он увидел себя. На полу в тесной каморке, видимо в каком-то подвале, лежало его истрёпанное тело. Теперь это тело пронизывали тысячи разноцветных линий, похожих на кровяные сосуды. Некоторые замыкались внутри организма, а некоторые вырывались из него, разделяясь на множество маленьких щупов, рыскающих вокруг его тела и впитывающих энергию из пространства. Многие каналы были разорваны и тревожно пульсировали красным цветом, а в центре груди сияло маленькое рыжее солнце, к которому тянулось большинство каналов организма.

– Во всём этом тебе предстоит разбираться не одну неделю, – снова заговорил учитель. – Но пока что обрати внимание на источник своей силы. Вот, видишь в груди?

– Да… – как заворожённый ответил Мерк.

– Так вот, ты сейчас находишься в нём. И при этом визуально везде, где пожелаешь, на расстоянии около двух шагов от тела. Но это не так важно. Важно то, что ты сейчас способен излечить себя, воздействуя на организм при помощи своей силы.

– Но ведь браслет… – перебил его Мерк.

– Ты где-то видишь браслет? Надо же, я вот не вижу, – от былой мрачности Брандефа не осталось и следа.

– А… куда он?..

– Сняли его. Слушай, я понимаю, что первое настоящее слияние – это очень здорово, но, может, ты, наконец, перестанешь тупить? Тебе жить осталось от силы три часа и чем дольше мы тут пререкаемся, тем тяжелее тебе придётся. Приступай!

Под руководством Брандефа Мерк направлял энергию из источника по определённым каналам. Странно, но иногда ему даже казалось, что он понимает, что делает. Хотя ничего странного, это ведь его организм! Потом началось самое сложное. Мерку пришлось соединять разорванные каналы, что было очень нелегко сделать. Они пульсировали и выскальзывали из энергетических щупов, которыми оперировал юный колдун. Когда очередной канал смыкался, Мерк закреплял его чем-то наподобие магического зажима, чтобы он снова не разошёлся. В состоянии слияния юноша не испытывал боли, что очень помогало ему сосредоточиться.

Через несколько часов Мерк закончил работу и осмотрел себя ещё раз. Вроде, ничего не забыл. Хотя многие каналы продолжали мерцать красным и общий вид организма не внушал особого доверия, он мог с уверенностью сказать одно – он будет жить. Магическая сила из его источника теперь поступала к повреждённым участкам тела, в разы ускоряя заживление. С чувством выполненного долга Мерк вышел из слияния и чуть не заорал. Большая часть ушибов всё ещё жутко болела, и только в тех местах, с которых он начинал работу, чувствовался нестерпимый зуд.

Недолго думая он заскочил обратно в слияние, но тут же услышал голос учителя:

– А вот этого делать не надо! 

– Больно же! – обиженно ответил Мерк.

– Потерпи, без обезболивания организму будет намного проще восстановиться. И даже не вздумай переждать боль в слиянии. Ты и так уже слишком много времени провёл тут для первого полноценного раза. К этому тоже надо привыкать.

Пришлось Мерку возвращаться на бренную землю и терпеть, сжав зубы.

Спустя какое-то время боль начала понемногу стихать. А может, Мерк, просто к ней привык. Заживающие места немилосердно чесались и, ко всему прочему, юноша ощутил дикий голод. Кажется, заживление не проходит для организма даром и одной магией он сыт не будет.

Стоило ему об этом подумать, как раздался звук отпираемого замка, дверь в каморку распахнулась, и яркий свет больно резанул Мерка по глазам, заставив прищурится. Когда глаза немного привыкли к свету, он присмотрелся к вошедшему. Вернее, вошедшей. Это оказалась женщина лет тридцати в поношенном сером платье. В руках у неё был деревянный поднос, на котором стояла такая же деревянная миска, от которой шёл парок.

Увидев избитого юношу, женщина чуть не выронила поднос. Затем поставила его на пол и заботливым голосом сказала:

– Тебе надо поесть.

Мерк не заставил себя ждать и накинулся на тарелку, в которой оказалась похлёбка. К слову сказать, она был куда вкуснее той бурды, которой кормили рабов по дороге в Сегалу. Закончив, он перевёл взгляд на стоявшую рядом служанку.

– Где я?

– Ты в особняке графини Глории лен Трийск, – ответила та, не сводя с него грустного взгляда. – Тебя купил её сын, йор Джереми. За что тебя так избили?

– Меня продали с негатором магии на руке, – ответил юноша, и внезапно охрипшим голосом рассказал ей, как его купили на рынке, как он привязанный к седлу плёлся за лошадью по городу до красивого трёхэтажного здания, как с ним беседовал сын графини, и к чему это привело. Разумеется, о том, что теперь он на самом деле маг, Мерк не сказал, прикрывшись легендой про споткнувшегося работорговца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.