Татьяна Янковская
Границы языка. Статьи, очерки, рецензии, интервью

Нет убедительности в поношениях, и нет истины, где нет любви.

А.С. Пушкин

©biblioclub: Издание зарегистрировано ИД «Директ-Медиа» в российских и международных сервисах книгоиздательской продукции: РИНЦ, DataCite (DOI), Книжной палате РФ

© Т. В. Янковская (Tatyana Yamrom), 2022

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2022

От автора

Перед вами, читатель, избранные публицистические и литературные эссе, очерки, репортажи, рецензии, интервью. Тридцать лет назад моя первая статья «Единство сердца и строки, поступка, жеста» о барде Кате Яровой появилась в «Новом русском слове», крупнейшей в то время русскоязычной газете США, и чуть позже – в последнем парижском номере журнала «Континент». С тех пор мои статьи и проза регулярно публиковались в журнальной и сетевой периодике стран русского без-рубежья, вышло шесть книг прозы. Недавно был опубликован цикл статей о языке, культуре и образовании, и глава издательства «Алетейя» Игорь Савкин предложил мне выпустить сборник статей, что стало поводом подвести итоги в этом жанре. Он же предложил название – «Границы языка».

Название многозначно. Язык – средство общения, но в нём заложена и граница понимания людьми друг друга. Эту границу помогает преодолевать язык искусства – музыки, живописи, кино. Границы распространения русского языка в мире изменились, и всюду, где проживают говорящие по-русски, прорастает русская культура. И оказывается, что американцам близка музыка Шостаковича и поэзия Евтушенко (статья «Салют Шостаковичу»), а между Владимиром Высоцким и Томом Уэйтсом на удивление много общего («Водопроводчик в леотарде»). А русско-английский словарь идиом Софии Лубенской «представляет колоссальный скачок в сближении русского и английского разговорных языков и устанавливает новые стандарты понимания и точности» («Magnum Opus»). Горячая тема: нужны ли какие-то границы в экспериментах над русским языком и методиками его преподавания сегодня, когда язык бурно развивается и меняется порой до неузнаваемости? Все эти и многие другие аспекты, связанные с разными функциями языка – мышление, познание, управление обществом, передача и хранение исторических связей и культурных традиций – так или иначе присутствуют в моих статьях.

Статьи в сборнике очень разные по тематике и настроению, но во всех отражён мой опыт жизни в России и США. Работа в крупных американских корпорациях, учебных заведениях, общественная работа, в том числе в избирательной кампании кандидата в президенты, губернатора штата Вермонт Говарда Дина в 2003-04 г.г., повлияли на моё мировоззрение, обогатили пониманием происходящего в современном мире. Возможность сопоставления событий в двух странах, с которыми я тесно связана, углубила это понимание. Публицистические статьи, включённые в сборник, содержат как новые концепции в толковании процессов, происходящих в обществе, так и забавное, курьёзное, личное, ссылки на признанные авторитеты в области экономики, философии, литературы и искусства и некоторые прогнозы – увы, сбывшиеся. Часть статей освещает разнообразные культурные события в США, в том числе в среде эмигрантов из бывшего Советского Союза, другие написаны по горячим следам событий, которые повлекли за собой изменения в обществе. Статья «Нам нужно отделение бизнеса от государства» первоначально появилась на английском языке в газете The Riverdale Press.

Хочу выразить глубочайшую признательность редакторам изданий, публиковавших мои статьи на своих страницах. Это Наталья Гранцева («Нева»), Вера Зубарева («Гостиная»), Евгений Степанов («Зинзивер», «Зарубежные записки»), Валерий Прайс («Вестник»), Владимир Спектор («Свой вариант»), Алексей Машевский (Folio Verso), Владимир Скворцов («Невский альманах»), Людмила Шакова («Новое русское слово»), Ирина Фотиева (сайты Института комплексных евразийских исследований и Фонда «Алтай – 21 век») и другие. Некоторых из тех, с кем мне довелось сотрудничать, уже нет среди нас – это Владимир Максимов («Континент»), Александр Половец («Панорама»), Лариса Шенкер («Слово\Word»). Чту память этих легендарных людей, энтузиастов своего дела.

Сердечная благодарность всем, кто вдохновил меня своим творчеством, – как тем, кого я не знала лично, так и тем, с кем счастливо свела меня судьба. Спасибо литераторам Владимиру Спектору и Ирине Силецкой за их беседы со мной, за высокий профессионализм в ведении диалога и публикацию интервью. Я очень признательна Елене Литинской, с которой нас связывает многолетнее сотрудничество, за предисловие к книге. И, конечно, огромное спасибо Игорю и Татьяне Савкиным за их прекрасную работу и высокие стандарты в издательском деле.

От всей души благодарю мою сестру Елену Янковскую, а также Елену Вигдорчик, Александра Глазунова, Дину Гольдину, Евгения Казинца, Ирину Каланчину, Галину Кац, Эмму Попек, Елену Попову за поддержку, чтение статей в рукописи, замечания и предложения. Особая благодарность Борису Ямрому, моему мужу и главному критику, без которого я бы не начала писать: это он, когда я безуспешно искала журналистов, искусствоведов и других специалистов, кто взялся бы написать статью о Кате Яровой (я опасалась, и не без оснований, что кто-нибудь может присвоить её песни), сказал мне: «А ты напиши сама».

Нью-Йорк

июль 2021

О сборнике статей татьяны янковской «Границы языка»

Елена Литинская

Сборник статей, очерков, рецензий, репортажей, интервью Татьяны Янковской – взгляд пристальный, пристрастный, не со стороны, а скорее изнутри. Казалось бы, Татьяна уже много лет живёт в США, но пишет по-русски и, в основном, о вещах, напрямую касающихся России и русской культуры. Пишет не понаслышке, а по праву многолетнего прямого участия и организации мультикультурных русских программ на американских площадках в университетах, колледжах, библиотеках и частных домах.

Тематика её многогранной культорологической палитры включает модификацию и тенденции современного русского языка, кино, живопись, философскую публицистику, статьи о жизни и творчестве русскоязычных писателей, как российских, так и проживающих в США (Евгений Евтушенко жил последние годы на две страны), гастроли музыкантов (Максим Шостакович), актеров и литераторов в Америке. Татьяна приоткрывает завесу двойной ипостаси Вениамина Смехова, известного мне доселе только как актера театра и кино. А он, оказывается, блистательно выступил еще и в литературно-мемуарном жанре. В книгу Янковской включена рецензия на поэтический сборник современного русского поэта и литератора Веры Зубаревой и (о приятный сюрприз!) также на мою книжку «Сквозь временную отдаленность». Татьяна с энтузиазмом посещала и посещает международные литературные конкурсы-фестивали и фестивали авторской песни и пишет о них «отчеты». Всего не перечислишь.

Венцом книги «Границы языка» я бы назвала статьи о замечательном барде Кате Яровой, рано ушедшей, но оставившей глубокий след в душах тех, кто любит и ценит поэзию и авторскую песню. Татьяна Янковская, будучи также преданным искусству публикатором и промоутером, проложила Кате Яровой дорогу к российскому и американскому читателю и слушателю. Ваша покорная слуга, будучи заведующей одной из бруклинских публичных библиотек, лет пятнадцать назад пригласила Татьяну выступить в нашем филиале с музыкально-литературной презентацией книги Кати Яровой «Из музыки и слов» и дисков с записями ее песен. Народу пришло неожиданно очень много. Сидячих мест не хватило. Некоторые стояли вдоль стен, другие заполонили вход в зал. Эта программа явилась для меня, да и для других, настоящим открытием. У меня до сих пор в машине лежат диски с Катиными песнями, и я их слушаю в дороге.

Будучи известным как в России, так и в Европе и США прозаиком, лауреатом международных литературных премий, автором нескольких сборников рассказов, повестей и полуавтобиографического романа «Детство и отрочество в Гиперборейске», Татьяна Янковская пишет живо, увлекательно, с детальным знанием выбранной темы и множеством ярких примеров. Книга «Границы языка» несомненно будет интересна как знатокам-специалистам, так и широкому читателю, любителям современной и классической музыки, литературы и искусства.

Нью-Йорк

30 июля 2021 г.

Автограф – сессия после презентации Татьяны Янковской в Музее Анны Ахматовой в Фонтанном доме.

Санкт-Петербург, 24 сентября 2010 г.

Публицистика. Интервью

О языке

1. Отпадение от языка

Для России отпадением от истории…, от свободы и целесообразности было бы отпадение от языка. «Онемение» двух, трёх поколений могло бы привести Россию к исторической смерти.

О.Э. Мандельштам, «О природе слова»

1922 г.[1]

Русское безрубежье

В заметках о русском безрубежье Вера Зубарева, поэт, прозаик, литературовед, главный редактор журнала «Гостиная», президент Организации русских литераторов Америки ОРЛИТА, к которой я имею честь принадлежать, пишет: «Русских писателей на всех континентах связывает нечто большее, чем язык. Это “большее” и заставляет оставаться в своей литературе, развивать её в слове и образе и чувствовать себя причастными к литературной родине… Это связь духовная, не всякому доступная. “Там русский дух” относится не к технике владения языком, а к таинству слова, настоянного не только на ароматах своей земли, но и своего неба. Именно незримым присутствием неба и пропитана русская литература в отличие от западной, где превалируют с давних пор ценности Просвещения и Возрождения», а начиная с середины XIX века «упор делается на классовое неравенство, социальное устройство, бытовые коллизии и т. п.»[2]

По образованию я химик – десять лет стажа в России и двадцать в Америке, где живу с 1981 года. Будучи вполне вписавшейся в жизнь американского общества, я ощущаю ту связь с русским языком и русской культурой, о которой пишет Зубарева. Я автор шести книг, публикуюсь в периодике России, США и других стран. Довелось быть редактором, публикатором и переводчиком книг других авторов. В 90-е годы я организовывала выступления в США российских литераторов, актёров, бардов, а также была избрана вице-президентом по образованию в районном отделении общественной организации «Хадасса». В 2003–2004 г.г. работала в президентской избирательной кампании, писала заметки в газету Riverdale Press на темы, связанные с выборами.

Предлагаемое эссе продолжает серию моих статей и интервью на темы культуры и общества. Я пишу о языковых изменениях в России, которые вижу, живя вне её, но не теряя связи с ней, и сопоставляю их с моим американским опытом. Взгляд билингва-технаря позволяет мне предложить дополнительную «оптику». Судьба русского языка зависит от каждого говорящего и пишущего по-русски, и мне хочется надеяться, что собранный материал пригодится тем, кто болеет за неё.

В последние годы в России распространились многочисленные профессиональные, корпоративные и психологические тренинги, меняется подход к подбору кадров, к школьному и высшему образованию. При этом не всегда задумываются о последствиях, которые я давно наблюдаю в Америке, где это началось гораздо раньше. Как заведующая лабораторией в крупной корпорации я эти тренинги проходила, а некоторые и вела.

Новые технологии и кризис нынешней модели экономики меняют мир на наших глазах, что отражается в культуре и языке. С этим связана и более общая тенденция: идёт выбор, пойдёт ли человечество по пути, условно говоря, развития или прогресса. Первое предполагает сохранение многообразия мира, возможности роста для каждого человека с сохранением его индивидуальности, родного языка, национальных традиций и культуры, будь то на родине или за рубежом. Второй путь – превращение народов мира в однородную массу, говорящую на одном языке, потребляющую общие «культурные продукты», с запрограммированными реакциями, наподобие смеха, который включают в нужный момент при трансляции мыльных опер. На пути «прогресса» упор делается на внедрение технологий в управление всеми сферами человеческой деятельности. Роботы будут становиться все совершенней, человек всё примитивней. Этот путь ведёт к вырождению.

Для движения по пути развития необходимо сохранение языка. Часто цитируя, обычно не без иронии, слова Тургенева про великий и могучий русский язык, забывают другие его определения – правдивый и свободный, и то, что именно язык служил писателю поддержкой и опорой в трудную годину и вдали от родины. Русский язык переживает не лучшие времена, и решение возникших проблем требует комплексного подхода и игры вдолгую. Но многое можно делать уже сейчас[3].

Развитие или «наезд»

Колоссальные изменения в русском языке за последние тридцать лет – это часть естественного процесса его развития. Издержки при этом неизбежны – всё дело в их масштабе и последствиях, вплоть до забвения родного языка.

Засилье иностранных слов и возникновение новых языковых шаблонов – «калек» с английского – ведёт к инфляции понятий. Легче становится плодить безответственность во всех сферах деятельности. Заменять укоренившиеся иностранные слова английскими – всё равно, что сносить готические или неоклассические постройки, чтобы возвести на их месте современные многоэтажки. Случайно ли это, а если нет, то чем вызвано? Плохой подготовкой и ленью переводчиков? Использованием онлайн-переводчиков и компьютерной правки? Распространением англоязычной терминологии иностранными организациями и структурами, действующими в РФ? Популярностью песен, фильмов и сериалов на английском языке? Падением уровня образования и политикой правящей элиты?

Один из признаков того, что «наезд» на язык не случаен, – изменение русских географических названий. Ведь никто не заставляет американцев от привычных им Уорсоу, Москоу, Раша перейти к произношению, соответствующему языку оригинала – Варшава, Москва, Россия. А русскому языку в последние десятилетия упорно навязывают новые стандарты названий, в первую очередь на территориях, которые многие века были единой страной, и тех, что тесно связаны с русской культурой.

На радио «Свобода» Иван Толстой обсуждал с экспертами произношение названия города на Лазурном берегу: Канны – Канн – Кан, а также новейший тренд не склонять названия вообще[4]. Виталий Костомаров посетовал, что «это ужасная тенденция современного русского языка. Есть и у нас, есть и зарубежные русские лингвисты», которые «очень хотят, чтобы русский язык развивал черты аналитизма, то есть отказывался от склонений». Максим Кронгауз заметил, что кроме правил транскрипции географических наименований есть культурная традиция. Этот город вошёл в русскую культуру как Канны. «Передача культуры ведь тоже выделяет культурных людей из массы некультурных, важно не только знать, как по-французски или на каком-то ещё языке, а… как это по-русски в течение века». О.М. Губарева поддерживает коллег, но отмечает ещё одну сторону проблемы – искажение смысла французских слов, внедряемых в русский язык: «Мне очень обидно, что с моей любимой Францией и с французским языком так жестоко поступают». А ИТАР-ТАСС настаивает на названии «Канн», привлекая в качестве эксперта студента-филолога из Франции, хотя непонятно, почему молодой француз считается специалистом по русскому языку[5]. Множественное число в названии города автор статьи называет «вульгарным» и объясняет это «невежественной любовью к истории» и «нашей всегдашней российской небрежностью». Однако самоуничижением вопросы языковых норм не решаются.

ООН недаром привлекает в качестве переводчиков носителей языка – человек, рождённый и выросший в другой стране, не может до конца прочувствовать все тонкости чужого языка. Всё более широкая замена родной лексики заимствованной ослабляет способность ясно мыслить и ясно излагать, что заведомо исключает возможность взаимопонимания. К тому же эти слова обычно не подчиняются правилам правописания, потому что не образуются по правилам русского языка. Ещё одно коварное следствие: работники СМИ и всевозможные публичные персоны в России, к месту и не к месту вставляя в свою речь английские слова и выражения, коверкают и уродуют их, тем самым продвигая не только безграмотный русский, но и безграмотный английский. Мне обидно за английский язык, как профессору Губаревой за французский.

Боль за родной язык звучит в комментариях к передаче Толстого:

– Возникает опасность не только потери культурных традиций, но и… выпадения из рассмотрения её пластов. Если, например, Чехов или Стравинский писали «Канны», а новые поколения привыкнут к «Канну», то они просто… до упомянутых гениев не доберутся.

– Хотелось услышать от маститых филологов: как долго, по их мнению, наш великий и могучий ещё сможет реально оставаться нашим государственным языком?.. Как простому русско-говорящему человеку… жить в стране, где любое русское слово заменяется непременно английским! Ну на кой нужны вместо нововведений – инновации, ноу-хау, неужто нет русского обозначения какому-нибудь спичрайтеру, и чем общение и связь хуже коммуникации?

– Почему повсеместное использование английских терминов? По одной простой причине: в эпоху всеобщего дилетантизма никто не знает русской терминологии. Они в глаза не видели отраслевых многоязычных словарей… Поэтому, к примеру, такие элементарные вещи, как приёмник и передатчик, стали теперь ресиверами и трансмиттерами. Легче написать английский термин русскими буквами, чем лезть в словари (а какие и где их взять?) и искать соответствие.

Комментарий об отраслевых словарях особенно дорог мне: в Америке меня очень выручал англо-русский словарь нефтехимической промышленности[6]. К нефти я отношения не имела, но словарь включал основную терминологию, которая встречается в смежных отраслях, а также всевозможные таблицы, единицы измерения, общепринятые сокращения, топонимы, названия известных фирм и т. п. Настольными книгами у меня были «Общая химия» Глинки и «Краткий курс физической химии» Киреева для технических вузов, на которые студенткой химфака ЛГУ я смотрела свысока. Но ничто не помогло мне в решении сложных проблем, возникавших на производстве, к которым мои коллеги не знали с какого боку подойти, как эти старые учебники, полно и сжато излагавшие основные принципы химии и физики и свойства химических элементов. Ничего подобного на английском языке не было. Знаменитая «Химия» Полинга, которая сохранилась со студенческих времён и приехала со мной в Америку, не содержала столь фундаментальных основ. Ко мне приходили с вопросами инженеры – электрики, химики, механики, экологи, и я помогала им разбираться, делать расчёты, исправлять ошибки и т. п. Я знала, когда начинается охотничий сезон, потому что каждый год в это время ко мне приходили рабочие из цехов с просьбой перевести граны в миллиграммы – они сами делали пули, а в рецептуре использовалась сия неведомая американцам единица веса. Мы же проходили это в школе.

В августе 2020 года объявили, что в России будет создана правительственная комиссия по русскому языку, которая проведёт экспертизу правил русской орфографии и пунктуации, определит единые требования к созданию словарей, справочников и учебников грамматики, содержащих нормы современного русского литературного языка. Руководитель Управления образовательных программ «Русского мира» Виктор Буянов так комментировал это событие: «Задумайтесь: кто сейчас словарями пользуется? Никто, это уже вне системы координат… Может быть, Пушкин последний это и делал! Они никому не нужны». Буянов замечает, что в описании функций комиссии речь идёт и о продвижении русского языка за рубежом: «Я бы сказал, что Министерство просвещения – последнее ведомство, которое должно этим заниматься… Всем русским языком за рубежом должно бы заниматься Россотрудничество. Но там сейчас невесть что происходит… А количество ошибок, которые делают журналисты с радио, с телевидения, в прессе, растёт в геометрической прогрессии. Новое поколение несёт что попало… Молодёжь словарями не пользуется, она считает, что и не должна, так как является носителем языка. И все действия комиссии, значит, будут всё равно в никуда и ни о чём». Как видно, человек, отвечающий за продвижение русской культуры и русского языка в мире, полон оптимизма и конструктивных идей.

В чём-то Буянов прав: и распил средств может иметь место, и количество ошибок в письменной и устной речи носителей языка зашкаливает, в том числе в СМИ, где ещё 35 лет назад их почти не было. Но г-н Буянов категорически неправ в том, что словари никому не нужны. Они необходимы, как и хорошие учебники грамматики. За последние 25 лет русско-английский словарь идиом Софии Лубенской[7] выдержал по два издания в США и в России. Я постоянно пользуюсь как множеством бумажных словарей, так и – всё чаще – интернет-сайтами, которые опираются на словари. Мой любимый учебник грамматики – «Русский язык» Д.Э. Розенталя 1988 года издания[8]. Очевидно, со мной солидарны многие россияне. Вот выдержки из комментариев к статье В. Буянова.

– Есть расхождения в словарях, и филологи сами не могут прийти к общему знаменателю. Я бы вообще оставила только Розенталя!

– Нужна унификация понятий, правил и т. п. в русском языке. Есть же унификация в технике.

– Что сделано для русского мира в Прибалтике? В Средней Азии? В Казахстане? В Европе?.. А как дела в самой России? С насильственным напихиванием в русский язык неимоверного числа англицизмов, блатного жаргона, разного рода «переименований» типа «Алматы» вместо Алма-Аты, «Орал» взамен Уральска, «Кыргызстан» вместо соответствующей нормам русской фонетики Киргизии… Мы же называем страну Германией, а не «Дойчланд», как сами немцы, и столица Италии у нас Рим, а не «Рома», как у итальянцев… Мы на вытеснение русского из исторической России никак не отвечаем и продолжаем позволять чужой культуре паразитировать на нашем внимании и рынке… Так и языка своего скоро не будет.

Сотрудник Института русского языка Ирина Левонтина считает, что «языковая инвалидность – это когда язык используется только в быту, а, например, в науке – нет»[9]. Такое в истории бывало: в 2009 году на экскурсии в боснийском Мостаре нам рассказывали, что когда Босния входила в Османскую империю, родной язык использовался исключительно в быту, в деловых же отношениях – турецкий, в науке и философии – персидский, а службы в мечети шли на арабском.

«Использование неканонических орфографии и пунктуации приобретает оппозиционный характер», – цитирует «одного хорошего поэта» Игорь Караулов[10], демонстрируя при этом одно из самых заметных проявлений «оппозиционной грамматики» в согласовании прилагательных с существительными[11]. Караулов, как и многочисленные комментаторы, считает, что «государство не только вправе, но и обязано заниматься русским языком. По большому счёту это главное, что объединяет страну». Однако он уверен, что «язык – живой организм, в котором имеются органы самоочищения». В качестве примера он приводит, как практически исчез интерес к «языку падонков» и «преведскому языку», которые были популярны в интернете лет пятнадцать назад. Но игры молодых и мода не оказывают долгосрочного влияния на язык, в отличие от тех изменений, которые проникают в широко читаемые газетные и журнальные публикации, документы, рекламу, инструкции – от лекарств до бытовой техники, речь публичных персон на всех уровнях. Мода пройдёт, а то, что постоянно тиражируется в языковом пространстве, в том числе профессиональном, – не уйдёт без посторонней помощи.

Язык и менталитет

Однажды у нас в корпорации Honeywell провели «круговую аттестацию» (360 Degree Evaluation). Оценки были анонимные. Один из ответивших на мою анкету написал в графе рекомендаций self-promotion. Я не знала, как это понимать, – думала, меня критикуют за самопиар, что не соответствовало действительности. Но оказалось, что мне как раз рекомендуют это делать! Как сказал мой шеф: you have to sell more Tanya.

В Союзе нас не учили «продавать себя». Помню, в первое время после эмиграции многие были поставлены в тупик инструкциями по составлению резюме, где было рекомендовано, какими эпитетами себя описывать. Так, мы считали, что быть агрессивным плохо, а в Америке это считалось положительным качеством, скромность же здесь не котировалась. В России хоть и говорили «нахальство – второе счастье», традиционное отношение к наглецам было отрицательным.

Язык отражает глубинное психологическое различие национальных архетипов: в русском языке «я», как охотно напоминали выскочкам, последняя буква алфавита, а в английском соответствующее местоимение I пишется с заглавной буквы. При этом в современном английском нет отдельной уважительной формы обращения к другому, как Вы в русском, Sie в немецком, vous во французском и т. п. Осталось одно обращение ко всем, кто не Я, – you. Это не хорошо и не плохо – так сложилось исторически. Но не нужно навязывать людям несвойственный им стиль поведения.

Отлучение от русского языка – угроза не только России: мир обеднеет без её великой литературы (многие американцы называют «Преступление и наказание» своим любимым произведением), без уникальных отношений, отражённых в русских пословицах и поговорках (сам погибай, а товарища выручай; не имей сто рублей, а имей сто друзей; ни стыда ни совести нет и т. п.). Композитор Валерий Гаврилин писал, что «презирая, затаптывая, умерщвляя, стерилизуя духовное достояние одного народа, мы наносим непоправимый ущерб духовности всего человечества»[12].

Нью-Йорк 2021 г.

2. Оппозиционная грамматика

Учат нас и грамоте
И письму,
А не могут выучить
Ничему.

С.Я. Маршак, «Кот и лодыри»

Йожик моет раму

Удивительно, что, осознавая важность языка для формирования личности, сегодня детей в России учат родному языку, как иностранцев. Русский язык лишают простоты и логики, которые в нём заложены. Через схемы слов, предлагаемые в букварях до того, как ребёнок научился читать, с ранних лет закладываются будущие ошибки; неоправданная сложность обучения порождает нелюбовь к своему языку, поощряет замену русских слов иностранными.

Звуковая запись слова в первом классе – зачем? Ведь русский ребёнок впитывает звучание слов родного языка с молоком матери! Здесь нет проблем с чтением, как в английском, где, как гласит шутка, пишется «Ливерпуль», а читается «Манчестер». Из дискуссии в сети: «В США так много дислексиков, потому что им трудно найти логику в произношении слов too, door, blood. Или почему в Pacific ocean все три буквы “с” звучат по-разному». Поэтому английскому языку необходима транскрипция. Я научилась читать в пять лет, спрашивая у мамы, как пишется та или иная буква, не различая букву и звук. В этом решающее отличие русского языка! В сам процесс чтения по-русски заложена логика, развивающая у ребёнка здравый смысл и предрасположенность к поиску простых решений – качества, полезные во всех сферах деятельности.

Судя по современным букварям, с самого начала обучения первоклассников чтению и письму много времени тратят на фонетические разборы по искусственно усложнённому алгоритму. Дети пишут «йожик», «салавей» и т. п. и запоминают это; столько раз повторяют, что в слове «рысь» три звука, что потом и на письме забывают про мягкий знак. Способ преподнесения материала должен быть максимально кратким, ясным и логичным. Именно так построен букварь 1956 года, созданный коллективом научных сотрудников Академии педагогических наук и учителей школ Москвы и Ленинграда, под редакцией академика И.Ф. Свадковского. «Исторической особенностью отечественного языкознания было единство академической науки – и средней школы. Начиная с А.Х. Востокова, Ф.И. Буслаева, И.И. Срезневского, ученые-лингвисты были авторами школьных учебников и сами учили детей», – пишет лингвист, доктор наук Л.Б. Парубченко[13]. Куда это делось сегодня? «Почему уже 30 лет к этим проблемам не подпускают опытных практиков-педагогов, авторитетных ученых из МГУ, СПбГУ и пр., имеющих учёные степени и опыт работы в сфере педагогики, философии образования, физиологии, возрастной психологии, социологии образования, медицинской антропологии, когнитивной философии и др.?» – спрашивает кандидат философских наук, педагог И.Н. Каланчина[14]. Почему нельзя обновить и использовать букварь, по которому успешно учились дети в 1950-е годы? Потому что сегодня «мама мыла раму» будет расценено как гендерная дискриминация?

Большинство нынешних букварей основано на идеях развивающего обучения Д.Б. Эльконина – В.В. Давыдова и Л.В. Зайкова. Здесь речь не о теории, а о воплощении её на практике.

Один из заявленных принципов – обучение на высоком уровне трудности. В мире, где всё взаимосвязано, это напоминает мне шоковую терапию, которую «капитализм катастроф» (определение Наоми Кляйн)[15] применяет для разрушения экономики конкурентов: природные, техногенные либо искусственно созданные катастрофы используются, чтобы сломать психику народа, а потом – «делай с ним, что хошь».

Другой принцип: в изучении программного материала идти вперёд быстрым темпом. Из статьи Парубченко в «Учительской газете»[16]: «Ещё одно “достижение” методики Занкова – т. н. “переслаивание” материала, когда в 1-м классе сегодня изучается существительное, завтра – глагол, послезавтра – прилагательное, а послепослезавтра – опять существительное. В результате ни того, ни другого, ни третьего… Спешка, лихорадочность дёргают ребёнка, разрушают его цельность, ломают психику». Это напоминает мне эксперименты в области корпоративного управления (КУ) – т. н. multitasking. Мой начальник в GE (General Electric) говорил мне: «Нас учили делать много дел одновременно, постоянно переключаться. Ничего, что не выполнишь работу на 100 %, зато сделаешь больше». В результате сроки не соблюдаются, дело не доводится до конца. Получается не меньше, да лучше, а больше, но хуже и дороже. Это заведомая установка на брак и недоделки, а в школе – на недоучек.

Читаю в «Российской газете»: «Сегодня дети не выполняют все задания по очереди – они могут всё делать одновременно… Это своего рода управляемый хаос, в котором они привыкли жить, поэтому и выстраивать образовательный контент надо в соответствии с форматом мышления современных ребят»[17]. Сомневаюсь, что нынешние дети сплошь юлии цезари. Установка на хаос в головах школьников – куда уж откровенней! Но кто этим хаосом будет управлять?

Ещё один постулат развивающего обучения: осознание школьниками процесса чтения. «Младшие школьники с самого начала усваивают теоретические основы русского письма и овладевают орфографическими умениями. Они рассматривают букву как знак фонемы, а не звука. Буква выступает для детей как средство реализации при письме, отношения между значением морфемы и её фонемной формы, которое в устной речи реализуется посредством звуков. Выделение и первоначальный анализ этого отношения… должны составлять содержание первых учебных задач, решаемых младшими школьниками», – пишут на сайте «Инфоурок»[18]. Т. е., на старте запутывают детей, мешая успешному овладению языком, который окружает их с рождения! Навязанный реформаторами подход не только препятствует получению систематических знаний, но и подавляет интуицию, инициативу, выкорчёвывает задатки логического мышления. «Всякая теоретическая мысль, высказанная преждевременно, связывает ученика и лишает его свободного сознания, получая вид предрассудка», – писал ещё Ф.И. Буслаев[19].

О букварях много написано специалистами и обеспокоенными родителями. Я просмотрела несколько букварей и учебников русского языка для 1 класса. Специалисты скажут своё слово, но с точки зрения здравого смысла часть заданий кажется бессмысленной тратой времени – например, перечислить буквы, в названии которых есть звук э, звук а и сосчитать, сколько их. В букваре Журовой есть хорошие тексты из русской детской классики, но многие упражнения воскрешают в памяти перекладывание Каем льдинок в чертогах Снежной королевы. Букварь Андриановой изобилует схемами для изображения звуков, слов, предложений, надуманными заданиями – чистоговорки, эхо и т. п. Зачем это первоклассникам? Задача школы на первом этапе – быстро научить детей читать и писать, благо русский язык это позволяет, и переходить к изучению грамматики и чтению лучших произведений русской литературы, что поможет не только с грамотностью, но и с воспитанием.

Вспомним, что мы читали в начальной школе. Вот стихотворение Сурикова о мальчике, катавшемся с горки на санках и оказавшемся в сугробе:

…И друзья-мальчишки,
Стоя надо мной,
Весело хохочут
Над моей бедой.
Всё лицо и руки
Залепил мне снег…
Мне в сугробе горе,
А ребятам смех!

Вместе со стихами ребёнок впитывает здоровое восприятие ситуации, которых много будет в жизни каждого, – можно обойтись без похода к школьному психологу!

А знакомое всем «шалун уж заморозил пальчик, ему и больно, и смешно» – мостик в уникальную русскую смеховую культуру, когда может быть смешно и страшно одновременно. Этот отрывок из «Евгения Онегина» особенно рьяно подвергается нападкам из-за строк «бразды пушистые взрывая, летит кибитка удалая». Детям непонятно? Ну так объясните! Приобщение к поэзии, хорошей литературе идёт через обучение.

Герой учебника Репкина робот Сам Самыч пишет: знайу, умейу, думайу, пробуйу. Детям предлагается работать с такими изображениями слов, как т’от’а, й’олка, й’ест, кл’уква. Зачем? Кто-то думает, что ребёнок, знающий буквы, не сможет прочесть слово «тётя»? В отзывах – крик души репетитора: «Ни в коем случае не отдавайте детей в школу, где учат… по этому “учебнику"! Эта квазинаучная абракадабра не обеспечивает ребёнку грамотности и любви к языку, а главное – не стыкуется ни с одним другим учебником и справочником». А старый добрый букварь 1956 года легко и быстро обучал чтению и письму, хотя авторы не забыли ни йотированные гласные, ни роль мягкого знака, ни специфику правописания гласных после шипящих – но лишь настолько, насколько это необходимо первоклассникам. Информация, не погребённая в дебрях «инновационного» мусора, легко усваивалась.

Недавняя новость: «Счётная палата будет разбираться со школьной неуспешностью»[20]. Говорит директор Департамента аудита образования, науки и инноваций Счётной палаты Светлана Меркушина: «В первую очередь, мы хотим оценить масштаб проблемы и определить основные факторы, которые способствуют школьной неуспешности… Наибольший интерес представляет применение эконометрических методов анализа данных – влияния отдельных факторов школьной неуспешности на те или иные критерии, выбранные как показатели неуспешности, и построение однофакторных или многофакторных моделей». Т. е., речь не идёт об обучении и воспитании – дети всего лишь служат базой данных для построения эконометрических моделей и оправданием для освоения фондов.

Куда это приведёт, могу предположить: двадцать лет назад большинство абитуриентов одного из нью-йоркских университетов, записавшихся на программу подготовки школьных учителей математики и информатики, не могли умножить десятичную дробь на 10. А в первые годы после переезда в США я, сдавая очередной отчёт начальству, слышала: «Ты пишешь лучше, чем 90 % выпускников американских школ (вариант: инженеров)». Позднее я входила в группу сотрудников (единственная не американка среди них), кто визировал документы, связанные с производством, и находила в них столько ошибок, что секретарша потребовала, чтобы мне приносили все тексты на проверку до их утверждения и введения в оборот. Мой английский не был совершенен, в Союзе я изучала немецкий и французский, но у меня были хорошие базовые знания и умение учиться.

С рынка на Bazaar

Любопытная закономерность: именно госчиновники, по должности своей призванные блюсти высокие стандарты в русском языке, зачастую выступают против любой попытки своих коллег и специалистов этому способствовать. Точно так же многие профессиональные филологи наиболее оптимистичны в отношении способности языка справиться с попытками его замусорить и грамматически переформатировать. Обоснован ли такой оптимизм?

Е.Л. Куксова и Ю.С. Блажевич пишут[21], что в силу меняющихся социолингвистических и политических ситуаций подавляющее большинство населения Земли вынуждено использовать для коммуникации более одного языка: родной и второй официальный в стране проживания, родной и государственный, и т. д. Тесный контакт между двумя языками может закончиться полным исчезновением одного из них, отмечают они. Так что серьёзные изменения, произошедшие в русском языке в последние годы, отнюдь не безобидны! Переводчик, который много лет по заказу американской международной фирмы переводит тексты с английского и французского языка на русский и украинский, сказал мне, что из-за обилия англицизмов во французском языке сегодня невозможно переводить с него без знания английского. Это результат политики, приведшей к принятию в 2013 году закона Фиоразо, закрепившего использование английского языка в сфере высшего образования и научных исследований, что привело к потере функциональности французского языка в этих сферах[22].

Ошибочно частое сравнение современного нашествия английского языка с тем, что русские аристократы в XIX веке говорили по-французски, – ведь тогда подавляющее большинство населения продолжало говорить по-русски, а те, кто «знал грамоте», читали только по-русски, за исключением верхушки общества. Теперь же у всех есть телевизор и интернет, из которых несётся пиджин-инглиш вперемежку с исковерканным русским. Полноценная русская речь стала редкостью. Сегодня всё чаще можно видеть неуверенность в правильности произнесения слов у литераторов, историков, политиков, журналистов, причём это феномен недавний, раньше я таких колебаний не замечала. Сможет ли выжить язык, если грамотных его носителей не останется?

Язык – это рынок, инструмент регионального и мирового объединения в экономические кластеры, и как государства, так и мировые столпы экономики вкладывают большие деньги в распространение своего языка и искоренение языка конкурента. Он является также интегрирующим инструментом культуры и системы ценностей. Уверенность в том, что язык сам отбросит лишнее, – то же самое, что мантра «рынок всё решит» в экономике. Но рынком манипулируют те, в чьих руках деньги и власть. Совсем не случайно в странах СНГ планомерно вымывается русский язык, который объединял население Российской империи, а в СССР ещё и способствовал распространению и процветанию национальных культур. Учитывая, какая борьба ведётся во многих странах мира против использования русского языка (например, компания Амазон ограничила возможность продажи книг на русском языке[23]) и как мало заботятся о его выживании на родине (в библиотеке сервиса Сторител в России в 2020 году насчитывалось более 20 тысяч книг на русском языке и 50 тысяч на английском[24]), силы на сегодняшний день неравны. Без грамотного владения историческим региональным языком в странах бывшего СССР не будет необходимого уровня образования, а значит, не будет специалистов, способных развивать современные технологии. Потеряв русский язык, малые народности, населяющие традиционный российский ареал, могут лишиться и своего языка.

Согласно опросу фонда «Общественное мнение» в октябре 2020 года[25], опечатки в СМИ и ошибки в устной речи замечают 21 % опрошенных, из них часто замечают 48 % респондентов, а раздражаются из-за ошибок 24 %. Значит, значительный сегмент «рынка» заинтересован в поддержке культуры речи! Журналист, филолог, телеведущая Марина Королёва много лет ведёт программы и рубрики, посвящённые русскому языку, издала три книги. О запросе на грамотность свидетельствует и популярность канала «Училка vs ТВ» Татьяны Гартман, хотя она и сама порой допускает ошибки. Нужен именно систематический подход для выработки программы преподавания и защиты языка. Это важно и для тех, кто волею судеб живёт в других странах, но связан с русской культурой.

Нередко эмигранты даже бережней хранят язык и традиции. Когда на концерте слёта «Синий троллейбус» в США, проходившего в большом частном кемпинге, владелец решил в качестве бонуса угостить публику попкорном, «наши люди» быстро потребовали выключить машину, от которой шёл раздражающий запах горячего масла, да и дети, до того смотревшие на сцену, начали шуметь и мусорить, получив пакетики с сомнительным лакомством. В России же теперь неизменно призывают народ «запастись попкорном» – и в прямом, и в переносном смысле. Знаковой для клуба «Синий троллейбус» стала песня Анны Гринберг на стихи Ирины Акс:

Что стоит нам в жизни особо беречь,
Ища в ней священной основы,
Давай сохраним нашу русскую речь,
Великое русское слово.

Сколько в мире Голландий и Казахстанов

Чрезмерное увлечение англицизмами, неправильные ударения – это раны не смертельные, они поддаются лечению. Но когда новые слова русского языка образуются с английскими суффиксами (нравибельность, киргизинг, улучшайзинг), а из всего богатства русских суффиксов, о любви к которым писал Александр Генис[26], остаётся только «к» – контролька, домашка, предложка, фундаменталка и т. п. – и коренным образом меняются правила согласования слов в предложении, языку наносятся серьёзные травмы.

Когда станет обычным делом говорить и писать «на Северном и Южном Уралах», в «Западной и Восточной Сибирях» и, господи прости, «в Киевской и Московской Русях» – это может быть смертельным для русского языка, а значит, русской истории, о чём предупреждал Мандельштам[27]. Сегодня русский язык упорно толкают на этот путь.

Помните, как Стрекоза из басни Крылова кайфовала летом, когда «под каждым ей листком был готов и стол, и дом»? А потом – «с зимой холодной нужда, голод настаёт». Сегодня это исправили бы на «были готовы и стол, и дом» и «нужда, голод настают». Или строчка из шлягера 50-х годов «Сероглазая»: «Люблю твой взгляд, улыбку, звонкий смех». Сегодняшние редакторы изменят это на «твои взгляд, улыбку, звонкий смех». Но это противоречит речевым традициям и правилам русского языка!

Загляните в «Справочник по правописанию и стилистике» Розенталя[28], где есть разделы о согласовании сказуемого с однородными подлежащими, об определении при существительных – однородных членах, о двух определениях при одном существительном, и т. д., и т. п. Правила просты, понятны и сопровождаются примерами, которые в прах разбивают все эти «мои авторские коллаж и графическая обработка», «низкие спрос и цены на газ», «сопровождается сильными удушьем и конвульсиями», «страдает маниями величия и преследования», «произошли несколько перестрелок», «жёлтые резиновые утка с утёнком», «так и не вошли в наши плоть и кровь» (примеры взяты из российских газет, журналов, сайтов). А ведь всегда говорили «вошли в мою (нашу) плоть и кровь»! Далее: «у него развились острая дыхательная и сердечная недостаточности», «годы, вобравшие в себя его и мою эмиграции», «восстановление половой, гендерной, расовой, групповой справедливостей», «игровую, продуктивные, познавательно-исследовательскую деятельности» – так в газетах. А в пьесе «Баня» Маяковского читаем: «Мы хотим отдохнуть после государственной и общественной деятельности». Значит, при переиздании это изменят на «деятельностей»? Или: «двух исторически наиболее развитых провинций страны – Северной и Южной Голландий» (газета «Взгляд»). Но в Википедии читаем: «Южная и Северная Голландия – это лишь две из двенадцати провинций нынешних Нидерландов». Так существуют ли единые правила согласования, как это было раньше? На практике ошибочный первый вариант уже становится приоритетным. Значит, «оппозиционная грамматика» вытесняет традиционную? Но когда грамматической нормой становится «между восточной и западной Украинами», «в северном и южном Казахстанах», русский язык перестаёт быть правдивым и свободным, а значит, утрачивает своё величие и могущество. Сегодня меня бы поправили: утрачивает свои величие и могущество.

Откуда взялось это насилие над языком? Возможно ли, что это связано с компьютерной правкой или с подгонкой под ЕГЭ? Упрощение и искажение норм повлекло за собой укоренение многих ошибок – например, теперь сплошь и рядом разбивают запятой составные союзы, такие как прежде чем, потому что, ставят запятую перед «как» в значении «в качестве», путая со сравнительным оборотом.

Сделаны первые шаги в сторону своеобразной политкорректности: глаголы «садиться» и «кончать» приобрели в последние годы негативную окраску и почти перестали употребляться. Есть множество пословиц и идиом со вторым глаголом: кончил дело – гуляй смело; всё хорошо, что хорошо кончается; осталось начать и кончить; плохо кончит и т. п. Теперь скажут: закончит, заканчивается. Но почему? Потому что у этого слова есть жаргонное значение и для кого-то оно затмевает все остальные?

Вспоминается история с домработницей, которая отчитывалась перед хозяевами о покупках на базаре, и под конец, потупившись и краснея, сказала: «И два десятка их». Точно так же теперь не принято говорить «садитесь», а только «присаживайтесь», потому что в чьём-то ущербном воображении сесть можно только в тюрьму (хотя и о приговорённом могут сказать, что он «присел» на два года). Почему люди с тюремным кругозором, извращённым воображением и неразвитой речью становятся законодателями стандартов языка? Читаем у Пушкина в «Моцарте и Сальери»: «Ах, Моцарт, Моцарт! Когда же мне не до тебя? Садись». Неужели сегодня это исправили бы на «присаживайся»?! А как насчёт песни «Я так хочу, чтобы лето не кончалось»?

На ум приходят апокалиптические прогнозы, но не хочется быть Кассандрой – тем более, что по натуре я оптимистка.

Простые средства

Русскому языку нужно вернуть его правдивость и свободу. В первую очередь необходимо определить источники систематического, разрушительного «наезда» на язык. А иначе получится, как с изучением проблемы продажи наркотиков в американских школах. Автор исследования пришёл к выводу, что дети покупают наркотики у других детей. «А те где берут?» – резонно поинтересовалась ведущая телеканала с-Span. «А это мы не изучали», – не моргнув глазом ответил грантоед.

На русском языке легче научиться читать и писать, чем на английском, но зато он готов «стерпеть» гораздо больше ошибок как в устной, так и в письменной речи – всё равно поймут. Английский менее склонен прощать ошибки – безграмотную речь зачастую понять невозможно. Поэтому при приёме на работу обычно требуются навыки общения (communication skills) – обязательно разговорные, а нередко и письменные. Работодатели, как и государство, в этом помогают. В 1980-е годы многим моим знакомым их фирмы оплачивали курсы английского языка, а мне – университетский курс Technical Writing[29], где все, кроме меня, были коренные американцы. Однако и в русском языке сегодня изменения происходят так стремительно, что люди перестают понимать друг друга.

Для поднятия грамотности носителей русского языка необходимо систематизировать типичные ошибки и предупреждать их, начиная со школы, а для взрослых создать систему их исправления. Важна правильная постановка задачи, тогда будет ясно, какими средствами её решать. Тренинги, школы и мастер-классы, повышающие уровень владения родной речью, принесли бы огромную пользу. Необходимо понять, что вызывает изменения русского словообразования, грамматики и повальное распространение англицизмов (речь не идёт о необходимой технической терминологии и обозначении новых понятий!). Нужны не запреты, а контрмеры, вроде курсов повышения квалификации работников СМИ. Для теле- и радиожурналистов, для политиков и чиновников, для всех, кто по долгу службы публично «работает языком», нужно проводить короткие языковые курсы, концентрируясь на наиболее распространённых ошибках – ударение, склонение числительных, степени сравнения прилагательных, основы согласования слов в предложении, наиболее часто употребляемая специальная терминология и топонимы. Это резко поднимет культуру речи! Как перед началом работы в лаборатории или на производстве проводится инструктаж по технике безопасности, так же необходим инструктаж для дикторов, лекторов, воспитателей, преподавателей, чиновников и т. п. Речевая «техника безопасности» должна стать обязательной частью их подготовки. Можно было бы выдавать лицензии на вещание при условии, что сотрудники пройдут обучение/тренинг по грамотной русской речи, снабдить их словарями и справочниками. И, конечно, сделать такое обучение доступным для всех желающих – как коренных жителей, так и иммигрантов.

Новое – это хорошо забытое старое. Был отличный словарь ударений для работников радио и телевидения. Почему бы не переиздать? Теперь приходится слышать неправильное ударение в самых простых и распространённых словах – приня́ть, нача́ть и производных от них. Часто приходится слышать гро́теск, та́бу, плодоно́сить, ходата́йство, кажи́мость, приго́ршня, при́быть, намере́ние, вы правы́, Сергий Радоне́жский; путают шаба́ш и ша́баш, забыли, как изначально звучало выражение «в каждой шутке есть доля правды» – список можно продолжить. Практически никто сегодня не говорит флюорогра́фия, церковно-прихо́дская, на кру́ги своя, хотя словари по-прежнему дают традиционное ударение, – всё потому, что из-за отсутствия стандартов «сбит прицел», по выражению Максима Кронгауза. То же самое с правописанием. Самые образованные люди всё чаще пишут удвоенное «н» в словах мороженое, бешеный, раненый, квашеная, жареная. А пресловутое «пироженое»? А «обезбаливать» и «узаканивать», когда все знают проверочные слова «боль» и «закон»? Недопустимо, когда чиновники высшего ранга говорят «НАТО сделало обещание», «ограничения в отношении России используются целыми рядами государств», «нежели чем» и т. п. Ведь их ошибки подхватывают миллионы! Сделать умение говорить грамотно модным и популярным было бы благодарной задачей.

Пренебрежение к языку проявляется и в отношении к дефектам речи. Резко выросло количество взрослых людей, в том числе профессиональных дикторов и занимающих высокие должности в разных сферах деятельности, которые картавят, шепелявят, не выговаривают «л» и т. п. Опытный логопед поможет быстро устранить эти недостатки.

Я упомянула, что мне приходилось исправлять ошибки в текстах моих американских коллег. Одна из типичных – путаница между множественным числом и притяжательной формой существительных. Оказалось, это компьютерная программа проверки орфографии регулярно исправляла identities на identity’s и т. п. Ошибки могут быть заложены и в русскоязычных программах, в том числе пунктуационные.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мандельштам О.Э. Слово и культура: Статьи. – М.: Советский писатель, 1987, с. 60.

Вернуться

2

Вера Зубарева: Русское безрубежье // «Дружба народов» № 5, 2014.

Вернуться

3

См. статью Татьяны Янковской «Оппозиционная грамматика», глава «Простые средства».

Вернуться

4

«Канны или Канн?», svoboda.org, 19.06.11.

Вернуться

5

«Канн – это не Канны, поясняют каннские жители в ожидании россиян и других гостей “двадцатки”» // ИТАР-ТАСС 01.11.11, https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/548803

Вернуться

6

Кедринский B.B. Англо-русский словарь по химии и переработке нефти // М: «Русский язык», 1979.

Вернуться

7

Lubensky, Sophia: Russian-English dictionary of idioms // New York: Random House, 1995 (1st edition).

Вернуться

8

Розенталь Д.Э. Русский язык. Пособие для поступающих в вузы // Изд-во Моск, ун-та, 1988 (издание второе, доп. и переработ.).

Вернуться

9

Ирина Левонтина: Из любой вещи можно сделать дубину и кошмар // Интервью Новой газете, 12.08.20.

Вернуться

10

Игорь Караулов: Грозит ли русскому языку реформа орфографии, «Взгляд», 13.08.20. https://vz.rU/0pini0ns/2020/8/13/1054204.html

Вернуться

11

См. статью Татьяны Янковской «Оппозиционная грамматика», глава «Сколько в мире Голландий и Казахстанов».

Вернуться

12

Гаврилин В.А. О музыке и не только… Записи разных лет: Сост. Н.Е. Гаврилина и В.Г. Максимов // СПб: «Композитор», 2003 (издание 2-е, испр. и доп.). Первая публикация статьи https://altaiinstitute.ru/tatyana-yankovskaya-otpadenie-ot-yazyka/.

Вернуться

13

Лингвистика и школа-IV. К 90-летию со дня рождения Михаила Викторовича Панова (1920–2001) [Текст]: материалы Всероссийской научно-практической конференции ⁄ под ред. Л.Б. Парубченко. – Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2011.

Вернуться

14

Каланчина И.Н. Личность в образовании: история и современность, https://www.fondaltai21.ru/2017/04/16.

Вернуться

15

Кляйн Наоми: Доктрина шока. Расцвет капитализма катастроф // Изд-во «Добрая книга», 2015.

Вернуться

16

Парубченко Л.Б. Почему развивающее обучение не развивает и не обучает // Учительская газета, ю мая 2000 г. 9 с.

Вернуться

17

https://rg.ru/2°21/o2/19/uchitelia-brosaiut-vyzov-blogeram.html.

Вернуться

18

https://infourok.ru/analiz-teorii-razvivayuschego-obucheniya-lv-zankova-i-db – elkoninaw-davidova-114°91o.html

Вернуться

19

Буслаев Ф.И. Риторика и пиитика // Русская словесность. – М., 1997. – С. 41–50.

Вернуться

20

Аксёнова Наталья: Счётная палата будет разбираться со школьной неуспешностью детей // Учительская газета, 01.09.20.

Вернуться

21

Куксова Е.Л., Блажевич Ю.С. Проблемы Франкофонии: политика мультилингвизма // Научные ведомости БелГУ. Сер. Гуманитарные науки. – 2019. – Т. 38, № 2.

Вернуться

22

Киселев С.С. – Битва за национальную идентичность и многоязычие в контексте глобализации (на примере Франции) // Litera. – 2019. – № 1. – С. 197–206.

Вернуться

23

https://tjournal.ru/tech/53889-amazon-russian-books

Вернуться

24

https://ru.wikipedia.org/wiki/Storytel

Вернуться

25

Дегтярёв Алексей: Россияне высказали отношение к «авторкам» и «организаторкам» // Взгляд 27.10.20, https://vz.ru/news/2020/10/27/1067581.html.

Вернуться

26

Александр Генис, «Шибболет» // Новая газета, 07.12.12.

Вернуться

27

«Для России отпадением от истории…, от свободы и целесообразности было бы отпадение от языка. “Онемение” двух, трёх поколений могло бы привести Россию к исторической смерти». О.Э. Мандельштам: «О природе слова» 1922 г. (Цит. по Мандельштам О.Э. Слово и культура: Статьи. – М.: Советский писатель, 1987, с. 60).

Вернуться

28

Розенталь Д.Э. Справочник по правописанию и стилистике // ИК «Комплект», 1997 http://rosental-book.ru/

Вернуться

29

Как писать технические тексты.

Вернуться