Алла Артемова
Тайна 14 писем

Артемова Алла Владимировна

Артемова Алла Владимировна родилась в Ленинграде 9 марта 1952 года. Отец Аллы Владимировны – военный инженер-строитель, мать – инженер-химик. После окончания военной академии в Ленинграде отец Аллы Владимировны был направлен работать в Москву в военный НИИ, занимающийся научными разработками в космической отрасли.

Детство маленькой Аллы было радостным и безоблачным. Она была большой фантазёркой и придумщицей. После окончания школы Алла Владимировна пошла по стопам родителей и поступила в Московский инженерно-строительный институт. Однако все годы, учась в институте, она чувствовала, что выбранная ею стезя ошибочна. На последнем курсе института она решила принять участие в конкурсе дикторов, объявленном Центральным телевидением. Хорошие внешние данные, безупречная разговорная речь были оценены приёмной комиссией, и Алла Владимировна прошла два тура, но поступить так и не смогла из-за огромного количества претендентов.

После окончания института она семь лет проработала в должности главного инженера в жилищной системе, а последующие годы, вплоть до пенсии, работала в том же НИИ, что и её родители. В 1993 году в её жизни произошла ужасная трагедия: в автомобильной катастрофе погибла её единственная дочь, которую она воспитывала одна после развода с мужем. Дочь была для неё смыслом всей её жизни, её любовью, гордостью и радостью. И всё это она потеряла в один миг. Можно сказать, что долгие и страшные три года Алла Владимировна чуть ли не жила на кладбище, боясь оставить свою девочку там одну. Казалось, жизнь для неё закончилась. И тогда, чтобы не умереть от горя и не покинуть этот мир, она стала писать роман, в который вложила всё своё сердце и душу. Господь Бог подарил ей такую возможность – писать – и тем самым спас её.

Теперь у неё была цель, ради которой она хотела жить. Днём она работала, а ночью писала. Ее внутренний мир и сознание кардинально изменились. Теперь больше всего она любила разговаривать с людьми и слушать их жизненные истории, которыми они делились с ней. Ведь жизнь каждого из нас – это уже готовый роман, в котором есть всё: любовь и нежность, благородные поступки и предательство, горе и радость, мучительные искания своего жизненного пути, рождение детей и внуков, уход родителей и близких из жизни. Всё самое интересное и значительное, рассказанное Алле Владимировне, она использовала в своих литературных произведениях.

Основная сюжетная линия и последние строки повести «Тайна 14 писем» подсказаны Алле Владимировне ее мамой. Автор благодарен читателю за то, что тот нашёл время и прочитал эту книгу.

Тайна 14 писем

Посвящаю маме

Письмо первое

Наступил вечер, небо ясное, ни единой звездочки, лишь сияет луна – далекая и таинственная. Тихой поступью на смену вечеру подкрадывается ночь. Я не люблю ночное время, оно так бесконечно долго тянется. Сон приходит лишь на короткое время, вернее, приходит не сон, а тяжелое забытье. Долгие ночи без сна вконец измучили меня. Ночью все кажется другим, и даже мысли, неожиданно пришедшие на ум, имеют оттенок загадочной новизны. У меня дрожат руки, тоскливо замирает сердце. Я не могу этого больше выносить и беру чистый лист бумаги, простой карандаш и вывожу первую фразу своего письма. Это поразительно! Но слова любви сами просятся на лист бумаги.

Любовь, моя! Жизнь моя, мое второе я! Ты так далеко от меня! Кажется, целая вечность разделяет нас. Пишу тебе сегодня впервые, и поверь, дивлюсь, сама на себя. Как я могла обратиться к тебе в такой форме? Надеюсь, ты простишь меня, мой обожаемый Сергей! Все мои мысли сливаются в одно единственное желание – заставить тебя понять и увидеть, как велика моя любовь к тебе. Я много страдала, иногда заблуждалась, но я всегда любила тебя. Моя любовь к тебе прошла через всю мою жизнь красной нитью. Судьба разлучила нас. Но в том нет ничьей вины, по-видимому, так суждено было нам свыше. Не знаю, может быть, если бы мы прожили с тобой вместе всю жизнь, наша любовь разбилась бы о семейный быт. А так… Она жива! Я благодарна судьбе за встречу с тобой. Я прожила долгую жизнь, мне уже семьдесят лет. Но душа моя молода так же, как в день нашей первой встречи. Мои года имеют одно преимущество – старики не могут лгать, им возраст не позволяет. И кроме того, с прожитыми годами у человека накапливается опыт, и он может трезво и объективно смотреть на свои прежние поступки. Он может их как оправдывать, так и осуждать. То, что когда-то было мелким и незначительным, теперь кажется великим, и наоборот. В юности я ставила свою гордость выше любви. Скажу тебе откровенно: в большинстве своем женщины любят мужчин не ради их самих. В любви они стараются найти только собственное благополучие. Прихоть, интерес, тщеславие, материальные затруднения – вот, что тревожит нас, когда наше сердце свободно от любви. Именно такой я была до встречи с тобой. Мой характер был неровен, моя восприимчивость чудовищна, я была вспыльчива и непредсказуема. И несмотря на это, а может быть, именно благодаря этому, меня постоянно окружала толпа кавалеров. И вдруг появился ты. В тебе я почувствовала силу и твердость духа, энергию и решимость. Ты был особенный, не похожий ни на одного из моих поклонников. Ты был мне интересен, но я не хотела тебе этого показывать. Я решила не обращать на тебя внимания, но ты не позволил мне этого сделать. Твоя твердость в поведении со мной подействовала на меня отрезвляюще. Этим ты, возможно, сам того не ведая, внушил мне почтение и уважение к себе.

Я люблю тебя, Сергей! Я никогда не испытывала наслаждений от взаимной нежности, только ты заставил меня вкусить их. Ты – мой Бог, моя любовь и красота, ты – часть меня самой. Все остальное – только боль, печаль и отчаяние.

О, любимый, ты никогда не слышал от меня подобных слов. У меня самой кружится от них голова, и я краснею, как девчонка, точно пишу тебе непристойные вещи. Говорить о любви так смело и откровенно в годы нашей юности было не принято. О великой любви можно было только мечтать, да читать в исторических романах втайне от родителей. Неужели это я, в прошлом простая девчонка, воспитанная на строгих принципах деревенских устоев, пишу тебе это письмо? Да, это я. Твое солнышко, твой цветик. Ты так меня называл. Помнишь? Я закрываю глаза и вижу твое лицо… нет, оно не было красивым, оно было… Впрочем, я начну все по порядку. Время у меня есть, впереди целая ночь, затем еще ночь, и еще… В моем распоряжении столько ночей, сколько Господь Бог соизволит мне отмерить. Надеюсь, я успею, крупица за крупицей, все вспомнить и написать историю своей любви. Каждую ночь я буду писать тебе. Я буду обращаться к тебе в третьем лице, так мне проще воссоздать сеть событий, которые произошли с нами в те годы. Ты увидишь себя как бы со стороны. Я буду писать тебе о тебе самом. Думаю, по прошествии стольких лет тебе будет интересно узнать, какие мысли владели мной в дни нашей молодости. Ведь когда мы были вместе, я так и не призналась тебе в любви. Ты мог о ней только догадываться, но знать наверняка не мог. А виной всему мой гордый и независимый характер, который достался мне от отца.

Отец… Он погиб в августе 1941 года. Мне было в ту пору одиннадцать лет. Я была старшим ребенком в семье, и поэтому именно на мои хрупкие детские плечи легла забота о трех младших братьях, так как мама с утра до позднего вечера была на полевом стане. Она слыла самой лучшей поварихой в селе. Это и спасло нас от голодной смерти в годы войны. Самое страшное воспоминание моего детства – это даже не война, наполненная кровавыми ужасами, а чувство голода. Может быть, поэтому я после окончания войны решила поступать учиться в Днепропетровский мукомольный техникум на технологический факультет. Я простилась с мамой и братьями и поехала в город покорять его. Деревенские просторы были для меня уже тесными. Не скажу, чтобы я была красива, но есть в простонародье выражение: «Она была чертовски мила. И стать, и гордый взгляд, и легкая поступь…». Деревенские ребята сходили по мне с ума. Они считали меня красивой, но никто из них не смог бы объяснить, в чем именно заключалась моя красота. Меня это забавляло. Мое сердце было свободно от любви, а душа стремилась к ней, готовая преодолеть любые трудности и преграды, которые судьба уготовила мне на пути к счастью.

Город Днепропетровск, расположенный на берегах реки Днепр, показался мне сказочным и в какой-то степени таинственным, даже несмотря на то что шел 1947 год и кругом царили голод, разруха и нищета. Но что я могла видеть до приезда в этот город? Колхозные поля, которым, казалось, не было конца, убогие деревенские домишки и ужасающую нищету – вот и весь набор «красот», виденных мною в жизни. Экзамены в техникум я сдала без труда, так как в школе училась на отлично. После зачисления на первый курс мне, как иногородней, предоставили общежитие. Я быстро подружилась с девчонками, которые жили вместе со мной в комнате. Особенно мы сошлись с Верой Глушко. Меня подкупали в ней неподдельная искренность и порой наивное простодушие. В городе было много мест, где можно было весело провести свободное время. Но мы с Верой больше всего любили ходить на танцы в парк культуры имени Шевченко. Хорошо помню тот злополучный августовский вечер, с которого все и началось. Я надела единственную нарядную кофточку, имевшуюся в моем гардеробе, Вера накинула на плечи легкий шифоновый шарф, и мы, преисполненные гордого достоинства, направились в парк. На танцплощадке царило веселое оживление, духовой оркестр исполнял очередную музыкальную увертюру. Я окинула оценивающим взглядом собравшуюся публику. Вера раздраженно толкнула меня в бок.

– Оль, а народец-то собрался так себе, ни одного симпатичного лица.

Я пропустила ее замечание мимо ушей. Вечер только начинался, и предугадать, что будет впереди, невозможно. На танцплощадке вспыхнули электрические лампочки. Вновь заиграла музыка. Я небрежным движением руки откинула непослушную прядь со лба, затем расправила складки на юбке. На другом конце танцплощадки стояла группа молодых парней. Они были навеселе, шумно о чем-то спорили и тем самым привлекали к себе всеобщее внимание. Вдруг один из парней резко взмахнул рукой и направился через всю площадку в нашу сторону. Он шел медленно, вразвалочку, словно позировал. И было в этом что-то неприятное, отталкивающее, да и внешность… Я бы не хотела встретиться с ним в темном переулке. Парень явно имел намерение пригласить меня на танец. У меня непроизвольно пробежала дрожь по телу.

– Разрешите пригласить, – сказал парень и нахально улыбнулся, обнажая верхний ряд золотых зубов. На меня пахнул запах винного перегара.

На вид парню было лет тридцать, темные сальные волосы свисали до плеч, лицо, изуродованное шрамами, искажала гримаса отвратительной улыбки. Я хотела отказать ему, но вежливо, чтобы ненароком не разозлить. Но тот даже не дал мне рта раскрыть.

– Пошли, что ли, – сказал он и, крепко взяв меня за руку, потянул за собой в центр танцплощадки.

Представляю, какой у меня был в тот момент жалкий вид.

Парень обхватил меня за плечи и крепко прижал к себе. Мне нечем было дышать, я попыталась освободиться.

– Ты чо затрепыхалась, голубка моя? Кстати, как тебя зовут?

Я еще раз сделала попытку оттолкнуть от себя нахального ухажера и уперлась ему руками в грудь. Вокруг нас уже кружили молодые парочки, которых постепенно становилось все больше и больше. Вскоре рядом с нами не было уже свободного места.

– Отпусти меня, хамло, – зло прошептала я и ущипнула парня за руку.

Но тот еще крепче сжал меня в своих объятиях. Злость и боль нахлынули на меня одновременно. Я была бессильна что-либо сделать в данной ситуации. Тогда я наступила парню на ногу. Но незнакомец лишь громко фыркнул в ответ. Так минуту-другую мы топтались на месте. Но вдруг его объятия стали ослабевать, он остановился и, согнув колени, повис у меня на плечах. «Совсем охамел», – подумала я и ударила парня рукой по спине. Моя рука мгновенно стала мокрой и липкой. Я посмотрела на нее – она была вся в крови. Из спины парня торчала самодельная финка. Я отпрянула назад и громко закричала. Тело незнакомца рухнуло на пол. Люди бросились врассыпную, и я оказалась одна посреди зала рядом с упавшим парнем. Страх парализовал меня, казалось, еще мгновение – и я лишусь чувств. Вдруг кто-то громко крикнул «милиция!», и тут же раздался пронзительный звук свистка. А я все стояла, не в силах шелохнуться, и смотрела на незнакомца, лежавшего у моих ног.

– Что стоишь, дуреха?! Быстро пошли отсюда, – незнакомый парень схватил меня за руку и с силой потянул за собой.

Все было, как в кошмарном сне. Мы быстро бежали по липовой аллее, не знаю только, откуда у меня взялись силы. Возможно, от пережитого страха. И только боль в боку заставила меня остановиться. Я, тяжело дыша, закрыла глаза.

Парень тоже остановился и спросил:

– Это ты его так?

– Что-о-о? Я здесь не причем. Я ничего не знаю, – выкрикнула я и, обхватив голову руками, запричитала: – Боже мой, какой ужас!

– Успокойся. Думаю, это не твоих дело рук. У тебя кишка тонка. Однако, как здорово его пришили.

– Так он твой знакомый? – испуганно спросила я и отпрянула от парня.

– С чего ты взяла? Я, так же как и ты, раньше никогда его не видел.

– Не заговаривай мне зубы. Кто ты?

– Сергей Марков. А как тебя зовут?

– Ольга Северина.

– Вот и познакомились, – Сергей улыбнулся и с интересом посмотрел на меня.

Постепенно я пришла в себя, скользнула взглядом по фигуре нового знакомого. Милый мой, возможно, я говорила тебе, какое впечатление ты произвел на меня в первый момент нашего знакомства. Говорят, первое впечатление, которое произвел на тебя человек при знакомстве, самое верное. Возможно, так и есть. Высокий стройный блондин, ты особой красотой не блистал. Но взглянув на тебя невзначай, я мгновенно почувствовала, как страх, парализовавший меня в первое мгновение, исчез, и мне стало спокойно и надежно рядом с тобой.

– Моя подруга… Вера… Она осталась на танцплощадке, – сказала я и с тревогой посмотрела на Сергея.

В этот момент раздалась милицейская сирена и мимо нас промчалась патрульная машина.

– Ты хочешь вернуться на танцплощадку? Не советую этого делать. Подруга твоя не маленькая, дорогу домой и сама найдет. Давай лучше я тебя провожу, а то как бы чего не вышло. Ты где живешь?

– Недалеко. Отсюда две трамвайные остановки.

– Прекрасно, прогуляемся.

Я нерешительно потопталась на месте, прежде чем согласилась на предложение Сергея.

Какое-то время мы шли молча, каждый был погружен в свои мысли. Первым нарушил молчание Сергей.

– Так ты действительно не знаешь парня, которого убили?

– А ты думаешь, его убили?

– Да, мне так показалось.

– Нет, я никогда раньше его не видела. Между прочим, он мне сразу не понравился. Нахальный развязный тип… Во время танца силой пытался прижать меня к себе, я даже за это наступила ему на ногу.

– А кто пырнул парня ножом в спину, ты случайно не видела? – Сергей остановился и пристально посмотрел мне в глаза.

– Нет, мне было не до этого, – огрызнулась я.

– Но, может быть, что-то необычное во время танца бросилось тебе в глаза? – не унимался Сергей.

– Да нет же, ничего особенного не происходило в тот момент, – я прищурила глаза, и страшная картина вновь предстала передо мной. Я передернула плечами. – Хотя…

– Что, что ты вспомнила? – Сергей подался вперед и непроизвольно взял меня за руку.

– Ерунда все это. Во время танца какой-то парень толкнул меня в бок. Я не обратила бы на это внимание, если бы не полосатый пиджак, который был на парне. Пиджак был белый в черную полоску, точно у зека.

– А как выглядел сам парень? Высокий, черные вьющиеся волосы…

– Ты еще спроси, была ли у него родинка на правой щеке. Да что ты пристал ко мне? Уж не из милиции ли ты? – вспылила я.

– Успокойся, это я так, ради любопытства. Ведь не каждый день на твоих глазах убивают людей.

– А ты прав. Парень действительно был высокий и черноволосый, – я облизнула пересохшие губы.

– Мыза, – сквозь зубы прошептал Сергей.

– Как ты сказал?

– Не бери в голову. Лучше посмотри на небо – как много звезд сияет на небосклоне… А ты давно приехала в город?

– Два месяца назад. А как ты догадался, что я приезжая? – удивилась я.

– По твоей одежде, городские так не одеваются.

– Вот мы и пришли. Это общежитие мукомольного техникума. Здесь я и живу. Я пойду, спокойной ночи.

– Ты обиделась на мои слова?

– Нет. Просто уже поздно, и я хочу спать.

– Ну что ж, Ольгуша, цветик мой, до свидания. Может быть, когда-нибудь и свидимся. Город большой, а земля круглая, – усмехнувшись, сказал Сергей и не оглядываясь зашагал прочь.

Слова Сергея больно задели меня. Пожалуй, я впервые не вызвала интереса у мужчины. Только так я могла объяснить поведение Сергея. Он не назначил мне свидание, сославшись на круглую землю и большой город. «Ну и черт с ним», – выругалась я и поднялась в свою комнату. Девчонки уже спали. Постель Веры была даже не смята. Я разделась и нырнула под одеяло. «Что случилось с Верой? Почему она до сих пор не пришла? Не попала ли она в беду?» – с тревогой подумала я. Ночь я провела, как в забытье. Мысли мои путались: я думала то о подруге, то о Сергее, то вспоминала кровавую сцену убийства незнакомого парня. Казалось, ночи не будет конца. Рано утром чувство тревоги заставило меня открыть глаза. Не хотелось вставать, но лежать, охваченной тревожным страхом, было еще хуже. Девчонки ушли на занятия, а я задержалась, надеясь, что Вера вот-вот появится. Вера пришла в начале девятого. Я набросилась на нее с вопросами.

– Что случилось? Где ты была?

Вера устало опустилась на свою кровать. Лицо ее было бледным, а под глазами – темные круги от бессонной ночи.

– Знаешь, Оль, это я хотела бы тебя спросить, где ты была и почему оставила меня одну, а сама куда-то убежала. Но я слишком устала и хочу спать.

– И ты не расскажешь, что произошло с тобой? Я схожу тут с ума, не знаю, что и думать, а она даже разговаривать не хочет.

– Да, не хочу, так как всю ночь провела в милиции и от усталости просто с ног валюсь.

– В милиции?! Но как ты туда попала?

– Загребли, – выражаясь блатным языком, сказала Вера и, широко раскрыв рот, громко зевнула. – Когда ты убежала с тем парнем, я хотела последовать за вами. Но на танцплощадку вырулили две милицейские машины и заблокировали выход. Менты хватали всех без разбора. Мол, на месте разберемся. Меня тоже схватили и повезли в милицию. Нас было человек двадцать. Пока всех допросили, сама понимаешь…

– Нет, не понимаю. Какое отношение ко всей этой истории имеешь ты?

– Да никакое. Просто менты искали свидетелей произошедшего.

– Ну и что ты им рассказала?

– Не бойся, подружка, о тебе я даже не упомянула. Сказала, что ничего не видела и ничего не знаю.

– А это так?

По лицу Веры скользнула легкая тень смущения.

– Почти. Все, Оль, я засыпаю на ходу, – успела произнести Вера и повалилась на кровать.

Мне ничего не оставалось, как прикрыть ее одеялом и пойти на занятия в техникум. Вечером, когда Вера пришла в себя после пяти часов сна, мы поделились друг с другом своими впечатлениями о происшествии на танцплощадке.

– А парень, с которым ты убежала с танцплощадки, симпатичный, – сказала Вера. – Кроме того, он спас тебя. Ведь ты – главный свидетель в этой истории. И если бы не тот парень, в милицию попала бы ты, а не я.

– Вера, но я ничего не видела. Свидетель из меня плохой. Единственное, что я могла бы сказать, так это об убитом парне. Похоже, он был порядочной сволочью. Но разве за это убивают? А вот ты – совсем другое дело. Ты успела даже разглядеть моего спасителя.

– Так, в общих чертах. Высокий, стройный, блондин, – Вера усмехнулась. – Когда идешь на свидание?

– Свидания не будет, – стараясь быть равнодушной, ответила я.

– А он здорово тебя зацепил, подружка, – злорадно усмехнулась Вера.

– Не говори глупостей.

– Зацепил, зацепил… – Вера захлопала в ладоши.

После этого случая прошел месяц. За это время мы с Верой ни разу не возвращались к разговору о происшествии на танцплощадке, словно его и не было. Нас закружил круговорот студенческой жизни: лекции, семинары, новые друзья и знакомые. Жилось весело и легко, точно все дни состояли из одних праздников. Как вдруг… Впрочем, об этом я расскажу в следующем письме. На пороге уже утро, правда, дождливое и хмурое. За широким окном, усеянным каплями дождя, вспучилось тучами небо. Тучи черные, длинные, надвигаются одна на другую с тяжелым пугающим упрямством. Но все равно днем я чувствую себя значительно лучше, чем ночью.

Письмо второе

Осень 1947 года была прелестная. Дни стояли теплые и солнечные. Деревья почти до декабря не утратили свой зеленый наряд. После занятий я пошла в общежитие, а Вера направилась в студенческую библиотеку. Преподаватель по истории поручил ей сделать доклад о текущей обстановке в мире. В общежитие она вернулась вечером и была крайне возбуждена.

– Давай прогуляемся, – предложила подруга.

Я не стала возражать, так как по лицу Веры поняла, что что-то случилось и она хочет об этом поговорить, но без свидетелей. На улице было безлюдно. Далеко, сквозь серые сумерки мигали желтые огоньки.

– Знаешь, кого я сейчас видела? – спросила Вера, еле сдерживая себя от распирающей ее новости.

– Понятия не имею, – пожала я плечами.

– Сергея, твоего спасителя.

– Ну и что тут удивительного… – равнодушным тоном сказала я, хотя известие подруги заставило учащенно забиться мое сердце.

– Так-то оно так. Но был он не один.

– С ним была девушка? – с неприязнью спросила я.

– Нет. Он был с ребятами. Помнишь шумную компанию ребят, с которой убитый парень пришел на танцплощадку? Так вот, с этими ребятами и был твой Сергей.

– Во-первых, он не мой! – в сердцах вспылила я. – А во-вторых, выходит, он просто обманул меня. По его словам, он не знал ни парня, которого убили, ни его друзей.

– Выходит так. У меня хорошая память на лица, ты же знаешь. Я встретила их на улице Фучика. Сергея и тех ребят я узнала сразу же, мне стало интересно, и я пошла за ними.

– Вера, ты с ума сошла! Это же опасно. А если бы они тебя увидели?

– Не волнуйся, я была очень осторожной. Ребят было четверо, не считая Сергея. Они прошли полквартала, потом свернули во двор полуразрушенных домов. Но туда я не пошла. Было темно, и я побоялась столкнуться с ними.

– Вера… – я покачала головой.

– Да ладно тебе… Просто я думала, что парень, который помог тебе убежать с танцплощадки, хороший, а оказывается…

– Он мне тоже показался неплохим парнем. Хотя, с другой стороны, я ничего о нем не знаю. Кто он, чем занимается? Известно только его имя. Но теперь, после твоего рассказа, я сомневаюсь, настоящее ли оно.

– А знаешь… – задумчивым полушепотом сказала Вера. – Сергей помог тебе неспроста. Он хотел узнать, кто убил его дружка. По его мнению, ты могла видеть убийцу.

– И он это узнал. Помнишь, я рассказывала тебе, что в разговоре со мной он назвал какое-то слово… то ли имя, то ли кличку.

– Да, странно все это. Мне хочется обследовать развалины дома. Именно там у этих ребят место сходок. Мы могли бы узнать много интересного.

– Вера, а зачем тебе это надо? Надоела спокойная жизнь, потянуло на подвиги? Твое нездоровое любопытство до добра не доведет.

Вера усмехнулась.

– Я сама не могу понять, почему меня, точно магнитом, тянет в эти развалины. А разве тебе неинтересно узнать, кто такой на самом деле этот Сергей?

Я отрицательно покачала головой.

– Не обманывай себя, да и меня тоже. Тебя это очень интересует, только ты не хочешь в этом признаться. Впрочем, если ты со мной не пойдешь, я не обижусь. Я отправлюсь сама на поиски «воровской малины».

– Почему «воровской»? – испуганно воскликнула я.

– Не придирайся к словам. Я сказала просто так. Так ты пойдешь со мной?

Вера была права. Ты действительно, мой милый, чем-то зацепил меня. Я часто думала о тебе, особенно по ночам. Мне хотелось увидеть тебя еще раз. Предложение Веры было полным безумием, но молодость тем и отличается от зрелого возраста, что способна на безумные поступки, часто даже не задумываясь, каковы могут быть последствия.

– Хорошо, я пойду с тобой. Но не за тем, чтобы узнать, кем же на самом деле является Сергей, а потому что боюсь отпускать тебя одну. Кто знает, каких дров ты можешь наломать, если пойдешь одна на поиски этих бандитов.

– Отлично! Завтра после занятий и отправимся.

Слова Веры подействовали на меня двояко. С одной стороны, я хотела этого, с другой – чувство тревоги, внезапно охватившее меня, прочно засело в моем подсознании. В силу своего характера я не любила совершать необдуманные поступки. Но тогда почему пошла на поводу у подруги, вместо того чтобы отговорить ее? До сих пор не могу этого понять.

Мы с Верой вошли во двор через железные ворота и с интересом огляделись вокруг. Перед нами стояли лишь кирпичные стены, да валялись почерневшие от огня балки домов – когда-то жилых, но разрушенных во время войны в результате бомбежки. Окна уцелевших зданий были забиты досками. Таких развалин в городе было много. Немцы усердно бомбили город, и вся его центральная часть представляла собой сплошные руины. Правда, кое-где руины были уже расчищены и на их месте возводили новые жилые дома.

– Это здесь, – сказала Вера и с таинственным видом посмотрела на меня.

– Ну и что дальше? – спросила я, невольно чувствуя, что начинаю раздражаться.

– Сейчас посмотрим.

Вера смело направилась в сторону одного из разрушенных домов. Я с неохотой поплелась за ней. Мы с трудом пробирались через земляные насыпи, груды битого кирпича и стекла. На первый взгляд казалось, что человеческая нога здесь давно не ступала. Однако нет, на нашем пути то там, то тут попадались человеческие и собачьи испражнения. Обследовав развалины нескольких домов, мы не обнаружили ни одного проема или входа в дом.

– Но ведь где-то они прячутся, где-то у них есть лежбище. Скорее всего, это подвальное помещение. Но как они туда попадают? – Вера наморщила лоб.

– Тихо. Сюда кто-то идет. Слышишь голоса? – испуганно сказала я и с силой потянула подругу за руку.

Мы, не сговариваясь, опустились на корточки и спрятались за железобетонную плиту, которая торчала из-под земли прямо перед нами. Я от страха прижалась щекой к холодной плите, точно хотела слиться с ней в единое целое. Казалось, ничто не могло заставить меня поднять голову и посмотреть, что творится вокруг. Страх быть обнаруженной побудил меня упасть на землю. Вдали слышны были мужские голоса, которые все приближались и приближались. Я подняла голову и увидела двух мужчин, которые шли в нашу сторону. Один высокий, худощавый, черные сальные волосы свисали до плеч. Его облик показался мне знакомым. Второй – полная противоположность первому. Маленький, круглый как мячик, он проворно перепрыгивал через земляные валуны и при этом без умолку болтал.

– Мыза, а ты уверен, что Конопатый скурвился?

– Несомненно. Он недавно примкнул к нам. Скользкий тип, так и норовит везде свой нос засунуть. С его появлением нас постоянно преследуют неудачи. Вспомни провал на Красной. Нас там ждали. Его работа, нутром чувствую, – Мыза со злостью сплюнул на землю.

– Твое чутье еще не доказательство. Сергей Марков, то бишь Туз, тоже недавно у нас появился. Что о нем скажешь?

– Серьезный мужик.

– Ой-ой-ой… Я лично ему не верю.

– А себе-то, Стерлик, ты веришь? – Мыза остановился и достал из кармана брюк серебряный портсигар.

Стерлик тоже остановился и посмотрел на Мызу, который, чиркнув спичкой, театральным жестом зажег сигару. Бандиты находились всего в нескольких шагах от нас с подругой. Мы затаили дыхание. Начало смеркаться. Силуэты бандитов постепенно становились нечеткими на фоне мрачных темных руин. В разговоре они упомянули Сергея Маркова, моего спасителя. Так значит, Сергей такой же бандит, как и те двое. Мне стало не по себе. Где-то в глубине души я надеялась, что Вера ошиблась, приняв за Сергея похожего на него парня.

– Это они, ребята с танцплощадки, – Вера тронула меня за руку.

– Да, это они, – подтвердила я.

В это время послышался негромкий свист со стороны входа во двор. Мыза в ответ тоже свистнул.

– О нашем разговоре хлопцам ни слова. Я сам с Конопатым разберусь. Понял? – грозным голосом сказал Мыза.

– Как скажешь, – Стерлик надвинул на брови кепку и, пройдя мимо плиты, за которой мы с Верой спрятались, скрылся в развалинах стоявшего впереди здания.

К Мызе подошли трое ребят. Сергея среди них не было. Они приветствовали друг друга хлопками рук. При виде ребят Вера испуганно ахнула и судорожно схватила меня за руку.

– Что с тобой? – я вздрогнула от неожиданного возгласа подруги.

– Нет, нет, ничего, – пробормотала Вера и убрала свою руку.

Но я видела, как она была напугана. Сжавшись вся в комок, Вера пыталась совладать с нервной дрожью, внезапно охватившей ее. Ребята перекинулись парой незначительных фраз, после чего скрылись в тех же развалинах, куда несколько минут назад направился Стерлик. Над нами нависла гнетущая тишина. Я поднялась с земли и огляделась – кругом не было ни души.

– Все, надо уходить отсюда, пока бандиты нас не заметили, – решительно сказала я.

– Нет, я никуда не пойду, пока не выясню, кто эти ребята и что они задумали.

– Вера, ты в своем уме? Этим должна заниматься милиция. Нам здесь делать нечего. Игра в сыщиков слишком опасна. Пойдем отсюда.

– Я сказала «нет»! Ты если хочешь, можешь уходить, я тебя не держу, – Вера в своем решении была непреклонна.

В очередной раз я подивилась на поведение подруги. Ее точно подменили. Она была полна решимости, глаза сверкали безумным огнем. Осторожно ступая, Вера пошла следом за бандитами. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. На двор опустились осенние сумерки. Стало темно, неуютно и страшно. Вера без труда нашла расщелину в стене. Это и был вход в подвал, в котором бандиты устроили свой притон. Сквозь расщелину пробивался тусклый свет и слышны были негромкие голоса.

– Вера, не ходи туда, – я перехватила руку подруги, пытаясь удержать ее.

Но она словно не слышала меня. Пригнувшись, Вера нырнула в расщелину и через секунду вечерняя тьма поглотила ее. Я осталась одна. Полная противоречивых мыслей, я не знала, как поступить. Вдруг я услышала шаги и негромкий свист. К расщелине приближался мужчина. Страх парализовал меня, и я секунду-другую стояла, не в силах шелохнуться.

– Ве-ра, – заикаясь, тихо позвала я подругу.

Дальше все произошло в одно мгновение. Кто-то схватил меня за плечо и с силой втянул в проем в стене. Я не успела даже вскрикнуть, рот зажали мне рукой.

– Тихо, молчи, – чуть слышно прошептала Вера. Мы находились в маленьком темном закутке. Справа от нас – лестничная площадка и несколько ступеней, ведущих вниз в подвал. Внизу над последней ступенькой высоко на крючке висел фонарь, который освещал небольшое подвальное помещение и лестницу. Вскоре на лестничной площадке показался мужчина, который проник сюда так же, как и мы с Верой, и стал спускаться в подвал. Сердце у меня внезапно судорожно сжалось. Это был Сергей. На нем было длинное черное кожаное пальто, черная кепка и серый вязаный шарф, замотанный вокруг шеи. Одним словом – фартовый вид.

– Туз, привет, – послышались возгласы бандитов при виде Сергея.

– Привет, – ответил тот.

– Что-то, Туз, тебя давно не было видно. Хлопцы калякали, будто не было тебя в городе. Разреши полюбопытствовать, куда тебя носило?

– Ничего от тебя, Мыза, не скрыть. В ментовке бы тебе работать, а не на свободных хлебах промышлять.

– Не увиливай от ответа. Вопрос серьезный. Понять хочу. Появилась среди нас паскуда, которая сдает нас ментам. А ты знаешь наш закон. Таким среди нас не место. Не будь я Мызой, если не вычислю эту тварь. Так что скажешь?

Перебранка между Сергеем и Мызой шла на повышенных тонах, и нам с Верой все хорошо было слышно, хотя из своего укрытия видеть мы ничего не могли.

– А то и скажу – не я это! К тетке ездил в деревню. Больна она, хотел проведать.

– И где же твоя тетка живет? – сердитым голосом спросил Мыза.

– Сказал же – в деревне. Сто километров отсюда, село Петриковка.

– Врешь! Нет у тебя никакой тетки. Так где же ты был, Туз?

– На понт берешь, Мыза! Тетку мою в деревне каждый знает, можешь проверить. Давай лучше поговорим о тебе. С кем это ты вчера вечером встречался? Мужик явно чужак, не нашего круга.

– А вот это не твоего ума дело.

– Предположим. Я среди вас новичок. Но, думаю, хлопцев, которые сделали с тобой не одну ходку, этот вопрос может заинтересовать. Я правильно говорю, хлопцы?

– Правильно, правильно, – поддержал Сергея писклявый голос одного из бандитов.

– Ничего я вам не скажу, и баста!

Вдруг послышалось громкая возня, шарканье ног и дикие возгласы.

– Да куда ты денешься! Все сейчас выложишь как миленький, – прерывисто дыша, произнес Сергей.

– Туз, отпусти, хватит. Задушишь, дурак. Отпусти. Хорошо… скажу, только отпусти.

– Так-то лучше. Говори.

– Ну, в общем, есть у меня один человечек. Высоко сидит, пост хороший занимает. Время от времени он делится со мной информацией, где можно свободно и без риска взять золотишко, камешки, денежки или продуктовые карточки. За это я отваливаю ему солидный куш. Мужик он тертый, осторожный, лишний раз светиться не желает. Поэтому мы почти никогда не встречаемся с ним лично, в основном он действует через своего доверенного человека.

– И где же этот мужичок сидит? – Сергей ехидно шмыгнул носом.

– Да там, где ты бы никогда не догадался его искать.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что он работник «Мелодии»? – Так называли городской отдел внутренних дел.

– Я и так, Туз, много лишнего сказал. В наших общих интересах, чтобы каждый из вас как можно меньше знал о нем.

– Хорошо. Тогда, что на этот раз он предложил?

– Квартиру зубного техника. В квартире той есть тайничок, в котором хранится золото самой высокой пробы.

– Ну что ж, обсудим, – голос был опять Сергея.

На какое-то время наступила тишина. Потом послышались отдельные слова и фразы. Бандиты вполголоса стали обсуждать предстоящий план налета на квартиру зубного техника. Как мы с Верой не напрягали слух, нам не удалось услышать не единого слова.

Наконец я не выдержала и шепотом предложила:

– Вера, пошли отсюда.

– Нет, погоди. Вдруг удастся еще что-нибудь услышать.

– Нет уж! С меня хватит, похоже, бандиты намерены сидеть тут всю ночь. И ты хочешь здесь ночь провести?

– Я тихо на цыпочках стала пробираться к выходу. Оказавшись на улице, я глубоко вдохнула и от нервного напряжения передернула плечами. Через минуту показалась Вера. Мы взялись за руки и быстро, насколько это было возможно, покинули двор. Наступила ночь, кругом не было ни души.

– Вера, пойдем в милицию и обо всем расскажем, – решительно сказала я.

– О чем расскажем? Мы ничего не знаем наверняка, – возразила подруга.

– Мы знаем, где прячутся бандиты, и знаем, что они задумали ограбить какого-то зубного техника. И в наших силах предотвратить это.

– А как же Сергей? Его тоже заберут в милицию. Ты этого хочешь? – не унималась Вера.

– Мне будет жаль его. Но он – бандит, такой же, как и его дружки.

– Ты в этом уверена? А вдруг он не бандит?

– Ну, я не знаю…

– Оля, прошу тебя, давай подождем с милицией, – с мольбой в голосе произнесла Вера.

– Подождем? Зачем, почему… я не понимаю тебя. Ты что-то скрываешь от меня. Тебе что-то известно о Сергее? Говори, не молчи.

– При чем тут Сергей! – в сердцах вспылила Вера, но тут же прикусила язык.

– Если ни при чем, тогда завтра пойдем в милицию.

– Нет, нет, Оля прошу тебя… Я не могу тебе сейчас всего рассказать, мне нужно время, чтобы кое-что выяснить. Но я обещаю тебе – как только во всем разберусь, мы пойдем в милицию. Хорошо?

– Вера, твои слова пугают меня. Что ты задумала?

– Не волнуйся, все будет нормально, – произнесла Вера и выдавила из себя улыбку.

Вид у нее был растерянный и напуганный одновременно. Мне стало жаль подругу. Какую тайну скрывала она от меня? Я несколько раз попыталась вызвать Веру на откровенный разговор, но натыкалась лишь на железную броню упорного молчания. А время шло. Приближалась сессия. Мы, готовясь к зачетам, засели за учебники. Как всегда, катастрофически не хватало времени. Переписывали друг у друга лекции, а потом по ночам зубрили их. Вера несколько раз не ночевала в общежитии. При этом она не считала нужным объяснять мне причину своего отсутствия. Я же от страха не находила себе места, когда она исчезала. Страх мой еще больше усилился, когда однажды я увидела в киоске, который находился рядом с нашим общежитием, газету с крупным заголовком на первой странице – «Кровавая драма в доме на Лесной улице». Я купила газету и лихорадочно стала читать статью.

В статье говорилось, что по некоторым данным, в прошлом, 1946 году, в Днепропетровске начала действовать опасная вооруженная группа. Первым их преступлением было ограбление продуктового магазина возле железнодорожного вокзала. Четверо преступников с оружием ворвались в магазин, забрали в двух кассах дневную выручку, около пяти тысяч, и скрылись. Несмотря на то что покупателей и продавцов было двадцать человек, никто из них не смог описать приметы грабителей, так как те заставили всех лечь на пол вниз лицом. Кассиры показали, что деньги забирал человек среднего роста, плотного телосложения, с черными, свисающими до плеч волосами. На лице у всех грабителей были черные матерчатые маски. Куда скрылись преступники, никто не заметил. Следующее преступление было совершено уже в апреле 1947 года. Тот же дерзкий почерк ограбления продуктовой базы. Но на этот раз бандитов было уже пятеро.

И вот новое преступление, которое ужаснуло весь город. Был ограблен дом зубного техника Самуила Бернштейна, который жил в частном доме на Лесной улице. Как считала милиция, грабители действовали по наводке. 12 ноября 1947 года в дом Бернштейна постучали. Хозяйка дома впустила грабителей, так как те сказали, что принесли телеграмму. Войдя в дом, они оглушили хозяйку рукояткой нагана и стали шарить по всему дому. Старшая дочь Бернштейна попыталась убежать из дома, но бандиты настигли ее и, не желая оставлять свидетелей, хладнокровно застрелили. Услышав выстрелы, кто-то из соседних домов вызвал милицию. Бандиты забрали золотые украшения, старинную посуду, вскрыли сейф, в котором хранились деньги, и собирались уже уходить. Но в этот момент вернулся домой Самуил Бернштейн. При виде грабителей он стал звать на помощь. Бандиты двумя выстрелами из нагана убили его. Приехала милиция. Завязалась перестрелка, в результате которой был убит один из членов банды. По данным уголовного розыска, кличка убитого бандита – Конопатый. Остальным преступникам удалось скрыться. Жена Бернштейна по пути в больницу скончалась от сильного кровотечения. Из всей семьи остался только младший сын, который на момент разыгравшейся трагедии был на занятиях в школе.

«Они все-таки совершили это, – с ужасом подумала я. – Их надо остановить».

Я решила незамедлительно поговорить с подругой. И если она и на этот раз откажется пойти в милицию, я отправлюсь туда сама.

Наступает утро. На этом я заканчиваю свое второе письмо.

Письмо третье

– Вера, что ты теперь скажешь? – набросилась я на подругу, после того как она прочитала статью.

Вера поджала губы и вдруг громко разрыдалась. Я от неожиданности замерла, не в силах произнести ни слова.

Размазывая слезы по лицу, она произнесло:

– Прости, но я еще не готова с тобой говорить.

– Хорошо. Это твое дело. Но я больше молчать не могу. Я пойду в милицию и расскажу все, что знаю. Бандиты сами не прекратят, их нужно остановить, пока не разыгралась очередная трагедия.

– Нет, нет… – Вера упала передо мной на колени. – Умоляю тебя, не делай этого. Дай мне еще два дня. А потом… потом можешь идти в милицию.

Я скрепя сердце согласилась на просьбу подруги, хотя все мое существо было против. Вечером Вера ушла из общежития и не вернулась ни утром, ни вечером следующего дня. Так надолго она еще никогда не исчезала. Я не знала, что и думать. Через два дня после исчезновения Веры меня вызвал к себе директор техникума. Я вошла в кабинет и увидела сотрудника милиции, который разговаривал с нашим директором. У меня непроизвольно сжалось сердце от страшного предчувствия.

– А, Северина, проходи. Знакомьтесь, товарищ капитан. Студентка первого курса, Ольга Северина, – представил меня Николай Николаевич следователю.

Следователь – молодой курносый капитан в начищенных до блеска сапогах – подошел ко мне и скользнул оценивающим взглядом по моей фигуре.

– Вера Глушко – твоя близкая подруга? – спросил он.

– Да. А что случилось? – дрожащим голосом спросила я.

– Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Прошу тебя поехать со мной.

– Хорошо. Но что случилось?

– Иди, иди, Северина. Товарищ капитан все тебе объяснит, – пришел на помощь следователю директор и проводил нас до двери.

Во дворе техникума у входа стояла милицейская машина. Капитан открыл дверцу, и я скользнула на заднее сидение.

– Поехали во вторую городскую больницу, – сказал капитан, садясь рядом с шофером.

– В больницу? – воскликнула я.

– Да, Оля. Твоя подруга сейчас находится в больнице. Вчера вечером случайные прохожие обнаружили ее около одного из домов на улице Серпенко. Она была тяжело ранена в грудь двумя выстрелами из пистолета. На скорой ее доставили в больницу, где сделали операцию.

Я невольно вспомнила статью, прочитанную накануне. Зубного техника убили тоже выстрелами в грудь. Неужели Веру пытались убить те же бандиты? Меня мгновенно охватил холод от страха.

– Она будет жить? – пересиливая тебя, спросила я.

– Прогноз врачей малоутешительный. Ну, ты понимаешь меня… Оля, мне нужна твоя помощь. Твоя подруга несколько часов назад пришла в сознание. Я пытался выяснить у нее, видела ли она стрелявшего в нее человека. Но она молчит. А мне почему-то кажется, что она не только видела, но и знает того, кто пытался ее убить. Вера попросила позвать тебя. Может быть, она тебе расскажет, что с ней случилось. Для нас важна любая мелочь.

Я кивнула головой почти бессознательно, так как мысли мои в беспорядке роились в голове. Вскоре мы подъехали к больнице и поднялись на второй этаж. По длинному коридору ходили больные в серых застиранных халатах. Я подумала, что до чего же эти больничные халаты имеют удручающе унылый цвет. И мне самой стало уныло.

У входа в палату капитан взял меня за руку и тихим настойчивым голосом произнес:

– Попытайся выяснить у подруги, что она делала в момент покушения, с кем встречалась, и кто, по ее мнению, хотел ее убить? Запомни: от тебя зависит, как скоро мы найдем преступников, покушавшихся на жизнь твоей подруги.

Я опять кивнула и, тяжело вздохнув, вошла в палату, стены которой были покрашены серой краской, местами облупившейся от времени. Судя по количеству коек, палата предназначалась для трех человек, но Вера находилась в ней одна. Она лежала на койке возле окна, задернутого занавесками грязно-серого цвета. Из-за этих занавесок палата показалась мне мрачной и душной. При виде подруги с забинтованной грудью и бледным безжизненным лицом у меня на глаза навернулись слезы. В палате кроме Веры находился ее лечащий врач. Я остановилась, ноги подкашивались и не было сил идти.

– Вас, кажется, зовут Ольга, – сказал врач. – Проходите. Учитывая особые обстоятельства, в виде исключения я разрешил вашей подруге поговорить с вами. Ей тяжело говорить, поэтому в вашем распоряжении не больше трех минут.

Врач вышел из палаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Вера облизнула пересохшие губы и хриплым голосом произнесла:

– Оля, подойди ближе, мне трудно говорить. А я должна обязательно тебе кое-что рассказать, иначе не будет мне покоя на том свете.

Я бросилась к Вере и упала на колени перед ее кроватью. Слезы душили меня.

– Видишь, как все печально получилось. Умираю я, подружка. Не надо, не плачь. Хочу попросить тебя. Обещай выполнить мою последнюю просьбу.

– Обещаю…

– Тогда слушай… Я родом из деревни Кольчугино, которая находится в семидесяти километрах от Днепропетровска.

– Вера…

– У меня мало времени, не перебивай меня, – подруга судорожно вздохнула и поднесла руку ко рту. – Я родилась в многодетной семье. У меня есть старший брат Петр и три младшие сестры. Когда началась война, Петр ушел на фронт. Ему было в ту пору всего восемнадцать лет. Через полгода мы получили извещение, что Петр пропал без вести. После войны он не вернулся домой. Все эти годы мы оплакивали его. И вот совсем недавно я встретила его.

– О, нет…

– Да, Оля. Он был в компании тех бандитов, которых я встретила на улице Фучика. Я не поверила своим глазам. Вот почему я попросила тебя помочь мне найти место, где эти бандиты прятались. Подсознательно у меня теплилась надежда, что я ошиблась. Но нет, глаза меня не обманули. Мой брат… один из членов банды. В детстве Петр был добрым и хорошим мальчиком. Не мог он добровольно пойти в банду. Я решила встретиться с братом и поговорить. Я стала следить за бандитами. Мне удалось узнать, где живет брат, – Вера вдруг замолчала и, закрыв глаза, громко застонала от боли.

– Вера, я позову врача, – я бросилась к двери, но подруга остановила меня.

– Не надо… я еще не все тебе рассказала. Похоже, кто-то из банды следил за мной. Когда я пришла к дому, в котором жил Петр, в меня выстрелили из-за угла.

– Кто в тебя стрелял? Ты видела его?

– Я не смогла поговорить с братом. Оля, прошу тебя… сделай это за меня. Заставь его пойти в милицию с повинной. Может быть, ему это зачтется. А если ты пойдешь в милицию и расскажешь о банде, их арестуют. Тогда брата расстреляют вместе со всеми бандитами. Обещай мне… поговорить с братом.

– Да, да я обещаю. Вера, скажи, кто в тебя стрелял?

– Когда в меня выстрелили, я, падая, повернула голову в сторону стрелявшего… – Вера понизила голос до шепота. – Сергей… я видела его.

– Нет, я не верю. Сергей не мог в тебя стрелять. Верочка, умоляю тебя, этого не может быть… – я взяла подругу за руку, она была холодная, точно тающая льдинка.

– Сергей… Сер… – Вера повернула голову на бок и застыла. Глаза ее были открыты, а лицо безжизненно.

Меня охватил панический страх, и я бросилась из палаты.

– Помогите, доктор, помогите, – закричала я не своим голосом.

Из ординаторской выбежали врач и медсестра. Они направились в палату, в которой лежала Вера, дверь за ними тут же закрылась. Ко мне подошел следователь.

Изобразив на лице гримасу сочувствия, он спросил:

– Что сказала тебе подруга? Она видела убийцу?

Я прислонилась к стене и закрыла глаза. Мне не хотелось никого видеть, а тем более говорить. Голос следователя с трудом доходил до моего сознания. Я молчала.

Тогда капитан взял меня за плечи и стал трясти.

– Ты слышишь меня? Очнись. Что сказала тебе подруга?

Я открыла глаза.

– Оставьте меня в покое, – выкрикнула я и бросилась в палату Веры.

В это время из палаты вышел врач. Стараясь не смотреть мне в глаза, он произнес:

– Ваша подруга умерла. Примите мои соболезнования. Мы были бессильны что-либо сделать. Мужайтесь.

– Нет, нет… Верочка, подружка моя, – я зарыдала, потом вдруг пошатнулась и, потеряв сознание, упала на пол.

Меня долго не могли привести в чувство. Плохо помню, что было дальше. Кто-то меня обнимал, гладил по голове и говорил ласковые утешительные слова. Все было словно в тумане. Окончательно я пришла в себя только в общежитии. Я лежала на кровати, около меня сидела Олеся, девушка, которая жила со мной в одной комнате.

– Как я здесь оказалась? – спросила я Олесю.

– Ты действительно ничего не помнишь?

Я покачала головой.

– Тебя привез капитан милиции. Это ужасно. Он сказал, что Вера умерла. Когда тебе об этом сообщил врач, ты потеряла сознание. Тебе сделали успокоительный укол, и ты проспала несколько часов. Олечка, что же теперь будет? В техникуме все только и говорят о Вере. Все очень жалеют ее.

И тут я все вспомнила, сердце болезненно сжалось и стало невыносимо тяжело. Бог знает, что бы я отдала, лишь бы не было этого несчастного вчерашнего дня.

– Я не могу поверить, что Веры больше нет. Это не укладывается в моей голове. Боже… за что? – я прижала руки к вискам и заплакала.

На следующий день я пошла на занятия в техникум. В вестибюле я увидела на стене большой портрет Веры в траурной рамке, рядом на тумбочке стояли цветы. Я остановилась около портрета и несколько минут смотрела на него. Вера на портрете была точно живая. Недалеко от меня стояли две старшекурсницы и тихо между собой шептались.

– Ее убили, убили, – слышалось мне в их шепоте, а может быть, мне это только показалось.

На занятия в этот день я так и не попала. Меня опять вызвали к директору, где следователь милиции, которой накануне возил меня в больницу к Вере, больше двух часов вел со мной беседу. Очень дотошным оказался этот капитан. Он давил на меня с такой силой, взывал к моей совести и патриотизму, что мне казалось – еще немного, и я все ему расскажу. И он это чувствовал.

– Оля, ты что-то знаешь, но не хочешь мне рассказать. Почему? Ты кого-то боишься?

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Все ты понимаешь. Зачем твоя подруга перед смертью хотела тебя видеть? Что она тебе сказала?

– Она беспокоилась о своих родных, просила меня навестить их и по возможности помочь им справиться с горем. Вера чувствовала, что умирает.

– И только?

– Да.

– Ну зачем ты говоришь неправду?

– Думайте, что хотите. Я больше не хочу с вами говорить, – наконец не выдержала я.

– Оля, а ведь я могу тебя вызвать повесткой в отделение милиции и там по всем правилам допросить. Но я понимаю, в каком ты сейчас находишься состоянии, и поэтому пришел сюда, чтобы поговорить с тобой, как друг, как старший товарищ. А ты не хочешь помочь следствию, скрываешь известные тебе факты.

Я решила больше не отвечать на вопросы следователя и опустила голову. Закрыв глаза, я постаралась представить себе лицо Веры. Матовое, бледное, немного утомленное, с большими карими глазами, оно было очень милым. Жаль только, при жизни подруги я этого не замечала. Мне вдруг стало тоскливо и горько от потери близкого человека.

Письмо четвертое

Солнце скрылось за горизонтом, и владычица-ночь начала предъявлять свои права. Постепенно мгла окутала пространство, придавая всему причудливо-фантастические образы. Я же, мой любимый, продолжаю свой рассказ.

Похороны Веры были назначены на 28 ноября. За день до похорон приехала мама Веры и одна из ее сестер. Удивительно, как же Вера была похожа на свою маму. Одно лицо. Галина Федоровна – так звали маму Веры – была женщиной уже немолодой. На вид ей можно было дать чуть больше шестидесяти лет. Густые седые волосы, гладко зачесанные на висках, были собраны в тугой пучок, который прикрывал черный ситцевый платок. Натруженные сильные руки и лицо пепельного цвета, покрытое густой сетью морщин, явно свидетельствовали о том, что она всю жизнь трудилась на земле не покладая рук. Галина Федоровна почти не плакала, ее лицо словно окаменело от горя. Зато сестра Веры, Катя – тоненькая, смуглолицая, с худой шеей и худыми руками – плакала, не переставая. В один день она страшно изменилась: от горьких слез лицо ее опухло, тело вздрагивало, и она часто бормотала несвязные фразы. В день похорон директор техникума отменил занятия. Проводить Веру в последний путь пришли почти все студенты техникума. Ребята шли за гробом с непокрытыми головами до самого кладбища, несмотря на моросящий на улице холодный осенний дождь. Было море венков и цветов. Николай Николаевич произнес траурную речь, в которой каждая фраза брала за душу и наполняла сердце невыразимой болью. Плакали почти все. Я стола у гроба подруги, не сознавая реальность происходящего. Я глядела на Веру почти безумными, помутневшими глазами. Еще недавно она могла смотреть на меня, улыбаться – и вот лежит в гробу неподвижно, глаза закрыты. О, как она изменилась! Какой худой стала, прозрачной, но лицо спокойно. Это так несправедливо! Вера – молодая, полная сил и энергии – ушла навсегда из этого мира. И это слово «навсегда» просто не укладывалось в голове. И только когда гроб опускали в могилу и Галина Федоровна при виде этого упала в обморок, в моей голове словно что-то взорвалось. Слезы набежали на глаза горячей волной, я не успевала вытирать их платком. Могильщики закопали могилу и соорудили над ней небольшой холмик, на котором возложили венки и букеты живых цветов. Постепенно люди стали расходиться, и вскоре я осталась у могилы подруги одна. Кругом было тихо и безлюдно. Завораживающая кладбищенская тишина действовала на меня магическим образом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.