Аллегра Геллер
На мелкие части

It appears we just got Banksy-ed

Alex Branczik

– Держи. – Ясон протянул Марку хрустящий бумажный пакет, из которого настойчиво пахло азиатской едой.

– Вьетнамское? – спросил Марк обреченно.

– Берлинское, – ответил Ясон, садясь рядом на деревянную скамейку на краю контейнера, в котором уютно устроился небольшой клен. – Плод нежной любви американского бургера с креветками по-азиатски. Если увидишь это в другом городе – никогда не пробуй. Такая адская смесь съедобна только здесь.

Ясон вынул бургер из своего пакета, откусил большой кусок и с явным наслаждением прожевал. Марк по-прежнему с опаской разглядывал свою порцию.

– Остынет, – прокомментировал Ясон, отхлебнув кофе. – Я тебя заверяю, что есть на сегодняшнем фуршете будет нечего. Органическая немецкая кухня – это гораздо более странно, чем то, что я тебе принес.

– Я не собираюсь много пить, – вздохнул Марк и откусил наконец кусок. Сок потек по пальцам, Марк чертыхнулся и, копируя продуманную, как выяснилось, позу Ясона, раздвинул ноги пошире и слегка наклонился вперед, чтобы не закапать парадные темные брюки.

– Хорошо, что не собираешься, – прокомментировал Ясон, продолжая с видимым удовольствием расправляться с едой. – Только «много» по местным меркам и я не выпью. А тащить тебя до отеля на руках мне сегодня не хочется. – Он ненадолго замолчал, потом продолжил: – Превентивные меры – самые лучшие.

Марк смирился со своей участью и продолжил жевать. Бургер оказался не так уж и плох. Туда-сюда сновали велосипедисты, где-то вдалеке громыхал трамвай.

Обычно сдержанный, даже немного чопорный Ясон сегодня казался очень расслабленным, в его движениях появилась незнакомая Марку свобода, что особенно резко контрастировало со смокингом, и белой рубашкой с запонками, и классическим пальто. Впрочем, ворот рубашки был слегка растегнут, а кашне, концы которого обычно лежали педантично ровно, тоже получило команду «вольно» и едва ли выполняло свою историческую функцию защиты от ветра – в художественной небрежности размещалось где-то в районе шеи.

При этом Ясон ухитрился даже крошки на себя не проронить, подумал Марк, костюм которого от капель сладкого соуса спасала только реакция хозяина.

Ясон уперся правой ногой в каменный бордюр мостовой и, дважды чиркнув зажигалкой, закурил. Марк, доев, взял в руки еще горячий бумажный стаканчик зеленого чая и попинал ногой ржавые листья, скопившиеся рядом с лавочкой. Запах сигаретного дыма смешивался с ароматом кофе, который Ясон пил через край стакана, заранее избавившись от белой пластиковой крышки.

Мимо пронеслась очередная стайка велосипедистов, следом одиноко прошуршал по булыжнику автомобиль. Марк поискал глазами телебашню – она услужливо показалась в просвете между домами. Закатное солнце рыжим подсвечивало стеклянный шарик под изящной иглой.

Марк чувствовал себя неуютно: первая поездка вдвоем с Ясоном на покрытый тайной модный перфоманс, полный карт-бланш на покупку объектов для галереи от Елены – от открывшихся возможностей кружилась голова. При этом его пугало, что все происходящее может оказаться очередной проверкой и нужно будет, как на экзамене, собраться с силами и выдать блестящий результат.

Этот странный, незнакомый Марку город с длинным шрамом на змеиной коже мостовых – там, где была когда-то Стена, – завораживал, гипнотизировал, увлекал. Марк не мог сосредоточиться на предстоящем мероприятии и задавить чувство жадного интереса к узким улицам с яркими и подчас талантливыми граффити на стенах, а еще восторга от поразительных и нелепых громадин конструктивистских зданий ГДР – бетона больше, чем стекла, – и оглушительного эффекта Потсдаммер-плац, на которой, презрев все законы искусства и гравитации, упражнялись в дизайне лучшие архитектурные бюро мира.

Двойственное, разделенное это состояние досаждало Марку, но вполне соответствовало Берлину.

Ясон докурил и отправил сигарету в мусорный бак, следом за бумажным пакетом, и взглянул на часы.

– У нас еще минут двадцать. Прогуляемся?

Марк кивнул, хотя еще двадцать минут ожидания показались просто невыносимой пыткой. Он встал, на всякий случай отряхнул пальто, взял в руки шляпу и последовал за Ясоном.

Шляпа, которая в Инсбруке казалась таким удачным решением, теперь доставляла Марку массу беспокойства. Он серьезно переживал за ее уместность и то снимал, то снова надевал, и завидовал Ясону, который чувствовал себя в Берлине свободно.

Ясон наконец заметил «шляпную дилемму» Марка, когда тот в очередной раз снял замученный головной убор и скептически осмотрел его. Ясон забрал шляпу из рук Марка, надел ему на голову, небрежно примял в середине и прокомментировал:

– Оставь так. А теперь выдохни. Это Берлин. Здесь всем абсолютно все равно, как ты выглядишь. Лучше посмотри вот на это.

Марк обернулся.

Они стояли в небольшом туннеле под мостом. С одной стороны был виден парк, с другой – какие-то старинные здания, набережная реки и газон, где на раскладных стульях отдыхали люди. Солнечный свет оттенка дворовой кошки делал картинку по-настоящему идиллической. Где-то ближе к реке играл уличный саксофонист.

Прямо перед Марком была стена, покрытая кислотным граффити. Солнце освещало только часть изображений, и одно из них – лицо девушки, наполовину человеческое, наполовину механическое, – притягивало взгляд. Возможно, сказывался эффект необычного освещения, но лицо казалось очень нежным и тонким, а выражение человеческого глаза – очень грустным, и Марку вспомнились образы Девы Марии со старинных икон. Волосы девушки распадались по сторонам, превращаясь в другие рисунки.

Приглядевшись внимательнее к механическому глазу, Марк различил в витиеватой радужке QR-код. Считав код, система вирт-браслета развернула перед Марком широкий экран с двумя блоками по центру: «Yes/No».

Марку понадобилось несколько секунд, чтобы оценить вероятность, что программа – вирус, убедить себя, что браслет старый и его давно пора менять, вспомнить, не хранит ли он где-нибудь платежные коды, и повторить два раза про себя телефон Коллина – как оберегающее заклинание и на случай, если потребуется оперативная помощь. Потом любопытство взяло верх, и Марк нажал «Yes».

Панель заискрилась, и на ней возникло изображение девушки, теперь объемное и в полный рост. Руки она держала перед собой, и у Марка возникло четкое ощущение, что она видит на своих ладонях нечто безмерно тонкое, недоступное зрению людей. Сместившись вправо, Марк увидел, как девушка целиком превращается в механизм, а перейдя налево, проследил еще одну волну трансформации, когда металлические части одна за другой становились кожей, и девушка становилась человеком. «Перерождение» – гласила надпись на рукаве ее фантастического одеяния. Ниже, тенью от волос на стену падало лого автора – SAND.

– Просто, но интересно, – констатировал Марк и повернулся к Ясону. Тот стоял на темной стороне тоннеля, прислонившись к стене, и курил. Марк почувствовал, как заливается краской. – Ты опять меня проверяешь?

Ясон, похоже, искренне удивился.

– Да нет, зачем? Ты уже прошел все проверки. Я просто наслаждаюсь представлением. В этом городе я вообще всем наслаждаюсь, – сказал он, стряхивая пепел в пыль и снова затягиваясь.

Чтобы отвлечься, Марк спросил:

– Как тебе самому эта штука?

– Мне больше нравится не сама работа, а то, как она вписана в эту арку, в ландшафт. И то, как она взаимодействует с тобой.

– Если честно, Берлин меня ставит в тупик, – решился сказать Марк, снова обходя двустороннюю девушку. – Классический спор, про граффити, стрит-арт и прочее несанкционированное самовыражение: искусство это или вандализм? В этом городе оба ответа верные. Зависит от места. Или от точки зрения – в буквальном смысле.

Ясон улыбнулся, и Марк понял, что такую его улыбку тоже видит впервые.

– Оба верные – и оба неверные. Здесь это среда, environment. Ландшафт. Неотъемлемая часть пейзажа. Кардиограмма города. Но это всего лишь мое мнение, дипломированный искусствовед – ты, – снова улыбнулся он своей свободной улыбкой и затушил сигарету о край урны у входа в тоннель.

Солнечный луч стек с лица девушки ближе к краю арки и скоро должен был исчезнуть совсем.

– Пойдем, машина ждет.

Ехать пришлось минут двадцать. Марк завороженно следил за серыми зданиями в оспинах граффити за окном. Машина пересекла Шпрее, на покинутом берегу слабо светилась громада недавно восстановленной Мерседес-Бенц-арены, каждый день изменявшей форму благодаря виртуальным панелям. Солнце уже село, оставив в воздухе потеки розово-сиреневой акварели. Вдоль дороги потянулись складские районы – здесь прятались самые знаменитые ночные клубы мира. Никакой яркой голографии, никаких огней или ярких вывесок снаружи не оказалось: шкатулка Пандоры плотно закрыта, в щелочку не подсмотреть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.