Анна Милок
Зверь и я

Пролог

В полной тишине звук захлопывающейся двери прозвучал оглушительно. От неожиданности Вика вздрогнула, но все равно осталась сидеть на месте. В голове то и дело прокручивались слова, брошенные мужем.

«Я тебя не люблю».

«Ты изменилась».

«Это все из-за тебя».

Они резали слух и распиливали сердце на части. Молодая женщина сидела на кухне за обеденным столом, и, подперев голову руками, разглядывала обои из поблекших цветочков и какой-то мазни. Где-то на другом конце города, в другой квартире, вероятно современней и уютней, ее мужа ждала другая женщина, вероятно красивее и моложе.

Можно было выбежать за ним, поговорить, вернуть, но вместо этого Вика защелкнула замок и на цыпочках прокралась в комнату, где в колыбельке спала ее крошка – Машенька. Нельзя уходить и оставлять малышку одну в квартире, и плакать нельзя, чтобы не проснулась от шума. Хотя слез и нет, только обида и горечь от потери любимого человека.

Она и правда изменилась с рождением дочери. Ее жизнь круто развернулась, в нее ворвались куча обязанностей и забот, которые приходилось выполнять в одно лицо.

Прислонившись лбом к холодному стеклу, Вика вцепилась в подоконник, да так, что побелели костяшки пальцев. Она храбрилась и давала себе мысленные затрещины. В конце концов, это не конец света. Они выкарабкаются, она же сильная и все выдержит. Ради дочки, ради них двоих. Сделает все, чтобы они были счастливы, и никакие мужики ей для этого не нужны. А сердце ныло тоскливо, так хотелось счастья и любви.

«Будет и счастье, и любовь!» – разглядывая ночной город, не просила, а скорее ставила в известность всех, и Бога, и вселенную, и падающих звезд, уставшая женщина. «Даже если придется пройти огонь, воду и медные трубы – буду счастливой! Когтями порву любого, кто обидит ребенка!»

И то ли решительность помогла, то ли адресаты, очнувшиеся от долгого безмятежного отпуска, решили наверстать упущенное и хоть раз исполнить загаданное. Знала бы наперед, загадала бы что-то конкретное, а так… Хочешь быть счастливой и любимой, пройдя через испытания? Будешь! Когтями рвать? Необычное желание, но раз хочется – получай!

Глава 1 – Чужих детей не бывает

– Маша, вставай! Проспали! – корабельные сирены скромно стояли в сторонке и шаркали ножками по сравнению с моими утренними воплями. До трех часов ночи проверяла сочинения и, конечно же, проспала будильник. Бабушка Таня начала стучать по батарее, а я, невзирая на нее, бегать по нашей маленькой квартире и пытаться добудиться до своей спящей красавицы.

И только ради включенных мультиков мой хитрющий ребенок приоткрыла глаза, а ради какао – встала с постели. Одевались общими усилиями под те же мультики, пока каждая не сорвалась с места. Я носилась по комнате в одной правой колготке, вспомнив, что забыла положить в сумочку методичку по литературе. Маша носилась в одной левой колготке, вспомнив, что хотела взять с собой в сад плюшевого тигрулю.

Наносили макияж тоже вместе. Так и не сумев найти свою помаду, стояла перед зеркалом в очереди на доступ к бальзаму «Маленькая фея». Духи мои странным образом тоже испарились. Мария молчала как партизан, и говорила, что их забрали мышки. Логика ребенка железная, а вот у меня контраргументов нет. Ведь пустышки, киндеры и конфеты тоже мышки забрали… Буду сегодня феей вместе с моей четырехлетней леди!

По дороге в сад скакала как сайга через сугробы, мой маленький сайгачок скакал рядом. Оступилась и упала: сначала почувствовала, потом уже услышала всхлип.

– Такая большая девочка, а плачет! Сейчас придет дядя полицейский и заберет плаксу.

С зубным скрежетом и яростью в глазах попыталась испепелить мимо проходящую бабульку взглядом. Бросила рядом сумки и села в сугроб к своему ребенку.

– Машенька, я тебя никому никогда не отдам. Слышишь меня? Бабушка врет, я не позволю никому на свете тебя забрать. Ты меня поняла? – я обняла Машу и поправила ей шапочку, не ругая за перепачканные рукавички и мокрые коленки.

Быть отданной злому дяде или тете, наверное, мой самый большой детский страх. И я никогда не позволю своему ребенку чувствовать ту же беспомощность. Пусть думает, что ее мама – супергерой, но не боится быть брошенной. Бабулька недовольно сверкнула глазами и что-то пробормотала под нос, но мы уже не обращали на нее никакого внимания. Мимокрокодилов много, а я у Маши одна.

Завела Машу с тигрулей в группу и с облегчением заметила, что утренний инцидент исчерпан и ребенком забыт. Я неслась в школу, где меня уже ждали мои ученики, а впереди еще маячил развод.

С Олегом мы не жили уже года три, но развестись, имея маленького общего ребенка, не так-то и просто в нашем городке. Государство борется за молодые семьи, а вот сами люди бороться за семью давно перестали. Сначала нам не давали развод до достижения трехлетнего возраста дочери, отправляя ни с чем – мириться; потом мой благоверный просто перестал ходить в суд. И вот наконец-то с третьей попытки мой бракоразводный процесс должен увенчаться успехом и без его присутствия.

Мысли мои уже были там, в ЗАГСе, получали заветное свидетельство, а вот бренное тело стояло у стола и слушало, как юные литературоведы декламировали Гамлета. Бедный Йорик, везет тебе, что ты этого не слышишь. Бормотание, мычание, запинки слушала вполуха, в противном случае хотелось выпить яду, для особо одаренных старалась смотреть в окно, давая возможность прочесть заветные строки с учебника на первой парте. А за моим окном мальчишка лет восьми строил снежную крепость, сидел на лавочке и болтал ножками, пытался снежками сбить ворону с ветки. Эх, мальчишки!

Сегодня у меня негласный праздник, я отмечала день своей свободы. А негласный он потому, что повод никак нельзя было озвучить Машеньке. На улице уже стемнело, когда я окрыленная возвращалась из ЗАГСа, и чтобы сократить дорогу, свернула в наш школьный двор. Школа уже давно пустовала, смотрела на меня темными окнами, лишь в недрах ее где-то ходил сторож. Но картинка все равно настораживала, что-то не так. Об этом буквально вопило мое шестое чувство. Качели, горка, лавочки, снежная крепость мальчика и сам он. Мальчик?

И куда только смотрели его родители?! Ребенок весь день на улице, замерз, наверное, совсем. Попыталась окликнуть его и тихонько подошла, чтобы не напугать.

– Малыш, ты потерялся? Где твои родители? – я присела на корточки рядом с ним, чтобы успокоить. Он смотрел недоверчиво, с опаской косясь на незнакомую тетю, но я села к нему на скамейку и взяла его ладошку в свои, пытаясь согреть маленькие пальчики. Я не выше, не ниже, вот рядышком – такая же как ты. Не бойся, малыш, расскажи. Его взгляд был покруче, чем у кота из Шрэка, а глазки начали подозрительно блестеть. Он все еще молчал, но я списала это на шок и испуг. По-хорошему мне бы отвести его в соцзащиту, но в саду уже ждала моя Машка. И бросать нельзя на улице.

– Так, парень, – обратилась я к своему новому знакомому. – Мы сейчас пойдем заберем Машку, потом греться домой и там уже придумаем, как найти твоих маму и папу. Идет?

Малыш одобрительно кивнул и, не вынимая своей ручки, побрел со мной по дорожке.

До сада оставалось уже рукой подать, только прошмыгнуть быстро по дороге между заброшенным зданием и парком и будем на месте. Мальчишка шел молча, и я не спешила разбавлять наше молчание. Честно говоря, взвешивала в голове, поступаю ли я правильно. Мы уже почти ступили под тень первых деревьев, как меня потянули назад. Может на фоне испуга от потери родителей боится темных тропинок? В любой другой раз я бы ломанула через эти кусты, несмотря ни на что – ведь там ждет дочурка. Но сегодня сжалилась над потеряшкой и пошла у него на поводу.

Мы сделали большой крюк вокруг парка по освещенной фонарями дороге и, конечно же, пришли в сад самыми последними. Машенька в группе была уже совсем одна, сидела за детским столиком и угощала тигрулю чаем, пока воспитательница ходила как часовой от шкафчика к шкафчику. Стоило женщине только заприметить меня, как она охнула, схватилась за сердце и побежала мне навстречу.

– Виктория Львовна, вы меня чуть до инфаркта не довели!

Я открыла и закрыла рот как рыбка. Всякое бывало, да и опаздывала я, к сожалению, не первый раз, но, чтобы до инфаркта…

– Я так переживала! Кто бы мог только подумать, в какое страшное время живем. Слухи ходят, что у нас тут маньяк начал орудовать. Мама Танечки Воропаевой рассказывала, вы же знаете, у нее папа в полиции, что они вчера труп женщины обнаружили в заброшенном доме. Жуть какая. А тут вас все нет и нет! – затараторила воспитательница, хватаясь то за голову, то за сердце.

Я молча покосилась на мальчишку, молчаливо прятавшегося за моей спиной. Воспитательница, Тамара Николаевна, только сейчас заприметившая моего найденыша, с удивлением стала разглядывать его. Щупленький, высокий мальчишка, в тоненькой курточке, похожей на овчинку. Но самое удивительное в нем было не это. Яркие-яркие голубые глаза и почти платиновые волосы. Маленьких мальчиков с такой экзотической внешностью мне видеть еще не доводилось, и я пыталась смутно припомнить, как должны выглядеть альбиносы и могут ли у них быть голубые глаза. Но моя теория об альбиносах пала под взмахом его длинных черных ресниц.

– Мамулечка! – вырвал окрик Маши меня из раздумий и уже через несколько секунд она повисла у меня на шее.

Новость о мальчике, потерявшем родителей, Маша восприняла настолько спокойно, что воспитательница невольно покосилась на меня с подозрением, что я регулярно краду чужих детей, как минимум. У меня разве что мурашки по коже не бежали от ее любопытных взглядов, и только оказавшись дома, я смогла вздохнуть спокойно.

Машуля с тигрулей тут же взяли шефство над найденышем и повели его к телевизору, где сразу же влипли в Карусель. Мальчишка смотрел на все круглыми от удивления глазами, а уж телевизор с Барбоскиными внутри, кажется, видел впервые. Он сел прямо на пол перед нашим пузатеньким вещателем и смотрел на экран, не отрываясь.

Весь вечер я настороженно наблюдала за нашим гостем, который играя с Машей постепенно оттаивал и даже начинал улыбаться. Пока дети играли и смотрели мультики, я шерстила интернет в поисках решения проблемы найденыша. В сводках с пропавшими детьми не нашла даже и близко похожего описания. Такого разве потеряешь? К счастью, завтра у меня методический день и я могу заняться ребенком, сходим вместе в опеку и полицию, если понадобится: там наверняка знают, что нужно делать в таких ситуациях.

– Спокойной ночи, Машуля, – шепнула я дочурке, целуя ее в носик и укрывая одеялком.

Подошла к своему дивану, на котором сегодня было решено положить маленького гостя. Мальчик и так натерпелся, так что пытку советской раскладушкой я возьму на себя.

– Спокойной ночи…

– Захари, – впервые подал голос мальчик, робко выглядывая из-под одеяла.

– Спокойной ночи, Захари, – улыбнулась я ему и поцеловала в нос, от чего он тоже улыбнулся.

Сон упрямо не шел, да и раскладушка не способствовала спокойному отдыху. Потому я встала раньше всех, и успела приготовить завтрак. Ведь если Маша сможет покушать в саду, то какая участь нас ждет с Захари я даже боялась предположить. Какое все-таки необычное имя, как, впрочем, и сам парень.

Стоит ли говорить, что больше мы не рисковали идти короткими путями? Напуганная вчерашними новостями не меньше впечатлительной воспитательницы, я обходила все подозрительные участки и старалась выбирать широкие и многолюдные дороги. Но сдав ребенка из рук в руки нянечке, я потеряла бдительность. Погруженная в мысли о судьбе Захари, не заметила стаю собак, мимо которой мы как раз и проходили с ним за руки.

Обычно спокойные бродяги, вдруг с лаем ринулись на нас. Машинально задвинула мальчишку за спину, но тут же была сбита с ног крупной псиной. Я рухнула в сугроб, который смягчил мое падение. По крайней мере я надеялась, что это сделал сугроб, а не мягкое тельце Захари. Также внезапно, как бродяги кинулись на нас, они остановились и зарычали. Из-за моей спины мягкой поступью вышел белый волк, а в том, что это был именно он, а не собака, у меня не возникало ни единого сомнения. Волк протяжно завыл, видимо обозначая свою территорию, повергнув нападавших собак в бегство. Едва собаки исчезли из виду, волк, на моих глазах выгнувшись и став на свои задние лапы, превратился в маленького Захари, повергнув в бегство и мой здравый смысл.

Разлеживаться в бессознательном состоянии мне помешал холодный снег и мокрый нос, тыкающийся в щеку и шею. Опять увидев воочию волшебную трансформацию, я застонала, пытаясь найти логическое объяснение и не находя такового: алкоголь не пила, грибов не ела, краску не нюхала, головой не ударялась… Так, давайте сначала, может что-то пропустила?

– Помоги мне, Виктория. Я хочу домой, – жалобно проговорил маленький хищник в человечьем обличье. – Я так скучаю по дому. А ты похожа на мою маму…

Малыш бессвязно бормотал, а с его глаз упала первая слезинка.

– А кто твоя мама? – от чего-то спросила я, пытаясь отвлечь Захари.

– Моя мама? Оборотень, конечно, – удивился ребенок моей недогадливости. Ну ясен день, конечно же, оборотень. А я фея. И сейчас придет доктор Айболит и всех нас исцелит.

– Помоги мне, пожалуйста. Я хочу домой. Ты мне поможешь? Обещаешь? – маленький оборотень преданно заглядывал в мои глаза.

– Хорошо, я помогу, – я не могла из себя выдавить ничего другого, когда ребенок так на меня смотрел, будто я его единственное спасение.

– Пообещай, – гнул свое Захари, протягивая мне руку.

– Обещаю, – я взяла его за руку, чтобы встать наконец-то с сугроба. Но как только наши пальцы коснулись, от его ладони пробежали синие искры прямо ко мне, отчего я опять осела в сугроб.

– Что это? – спросила я, больше не доверяя протянутым конечностям и поднимаясь на ноги своими силами.

– Магическая клятва, – пожал плечами волчонок. – Ты поможешь мне вернуться домой.

– И что для этого надо сделать? – запоздало поинтересовалась я, мысленно представляя, как рисую на полу перед телевизором огромную пентаграмму или хожу вокруг Захари с травками-муравками.

– Ничего. Меня скоро найдут, – улыбнулся мальчишка, явно что-то недоговаривая.

Глава 2 – Братец-волк

Мы сидели втроем на разложенном диване перед телевизором. Точнее вдвоем, потому что Маша сидела у меня на руках и уже тихонько начинала посапывать. Захари шепотом рассказывал мне о том, какой красивый у него мир, как много разных оборотней существует, но волки, естественно, самые сильные, красивые и умные из всех. Чувствовало мое материнское сердце и учительский опыт – врал. Я внимательно его слушала, но краем глаза следила, чтобы он не прикасался ко мне. Мало ли, теперь я знаю, что он за две секунды может превратиться в клыкастую махину и оттяпать мне ручку по самую ножку.

– Перестань, я чувствую твой страх, – насупился волчонок.

– Правда? И все оборотни могут так? – темой я хоть и заинтересовалась, но бояться Захари не перестала.

– Да, страх могут почувствовать все. Это помогает на охоте. Отголоски эмоций друг друга тоже. В обличье волка особо не поболтаешь. Но некоторые могут увидеть… – мальчик замялся, подбирая нужные слова, – мысли.

– Ты умеешь читать мысли? – уставилась я на оборотня, будто видела в первый раз.

– Не совсем. Просто если ты захочешь мне что-то показать, то я смогу прочесть это по тебе. Я не знаю, как это работает. Но когда ты сердишься, я часто слышу, как ты зовешь мою маму.

– Твою маму? – удивилась я, а через секунду, догадавшись в чем дело, протянула: – Ах, твою маму… И многие так умеют?

– Нет, это большая редкость.

Паренек почти зарделся от гордости и своей уникальности, но вдруг его голубые глаза как будто стали еще ярче.

– Он нашел меня, – шепнул Захари, вцепившись в мой локоть.

Маленькие голубые светлячки двигались к нам со всех сторон, окружая.

– Вика, ты обещала мне! Не бросай меня! – вцепился в меня волчонок как клещ. А я с испуга посильнее обняла Машу, прижимая к себе, и на автомате притянула свою сумку-рюкзак.

Это в книжках и фильмах люди переносятся из одного мира в другой по щелчку пальцев, мы же стояли в окружении тысячи светлячков почти минуту, если не больше. За это время я успела поудобнее перехватить Машу и пожалеть, что схватила с собой сумку. Вдруг стало смешно от одной мысли, как волки начнут проверять мой паспорт или просить попшикать на прищемленный хвост мирамистином.

И вот наконец светлячки рассеялись, а мы оказались в большом зале, на мой взгляд, слишком мрачном. Голые каменные стены лишь с одной стороны были украшены гобеленами, на которых были изображены естественно волки всех размеров, пород и мастей. С той же стороны находилось и возвышение, где сидел мужчина, внешне очень схожий с Захари. А вот и родственничек!

Помимо него в зале еще находилось много людей, и мужчин, и женщин, сразу стало неловко, что мы явили себя посреди зала, да еще и в домашней одежде. Ну извините, прислали бы телеграмму, и я бы надела что-то получше рваных джинсов и даже причесалась бы.

Перехватив поудобнее Машулю, одетую вообще в пижаму, с тигрулей, зажатым где-то между нами, я нервно переступила с ноги на ногу.

– Захари, как ты посмел?! – незнакомец подскочил со своего места, а от его голоса чуть ли не подскочила и я сама.

Только храбрый портняжка в лице Захари сжал плотно кулачки и на одном дыхании выпалил:

– Как наследник клана Полярных волков, я имею право наравне со всеми членами Совета предоставить свою кандидатку на отбор невест для вожака.

– Нет в твоем клане женщин, щенок, – обрубил малыша неотесанный хам.

– Зайцева Виктория Львовна связана со мной магической клятвой, теперь она часть моего клана, – засим храбрец спрятался за моей спиной, растратив весь запас мужества, а я начала переваривать полученную информацию.

Из-за того, что я согласилась помочь Захари вернуться домой и найти родителей, я нашла на пятую точку приключения в виде путешествия в мир оборотней, да еще и участия в сомнительном мероприятии, призом в котором является мужчина напротив… Ах, ты ж щенок малолетний! Ну я тебя… Устроили тут смотрины. И мужик вроде видный, а жиру бесится. Любишь боярыню – женись, хороняка.

Вожак, забыв про Захари, уставился на меня, а сам волчонок хрюкал от смеха за моей спиной. Какая прелесть, еще один уникальный на мою голову. Пренебрежительные взгляды волчьей свиты и игнорирование вожаком ужасно раздражали. Поэтому я повторила несколько раз про себя, что кое-кто здесь собака сутулая, и почувствовала себя отомщенной.

– Вещи забрать, саму женщину с щенком запереть в комнате. Разберусь с ней позже. Сначала пусть наследник клана ответит за свои поступки.

Последние слова он говорил с сарказмом, обращаясь к одному Захари, но внутри меня бушевала буря от обиды за Машеньку.

– Тодор… – вдруг предупреждающе зарычал наследник.

– Ну что ты, кандидатку на место моей супруги не посмеет никто и когтем оцарапать, – успокоил вожак мальчика, но не меня.

Двое высоких брюнетов отделились от толпы, один взял мою сумку, а второй приглашающим жестом указал на арочный проход сбоку. Он порывался взять и ребенка на руки, но от одного моего взгляда дальновидно убрал свои лапы подальше. Это только говорят, что своя ноша не тянет, а на деле Маша с каждой минутой казалась мне все менее и менее маленькой.

Покои потенциальным невестам выдавались что надо. Большая спальня, комната для приема посетителей и даже своя ванная. Наша однушка была поменьше. Аккуратно положив спящую дочь на кровать, восхваляя оду детскому крепкому сну в объятьях мамы, я занялась активным исследованием местности. Не успела я сунуть свой любопытный нос во все шкафчики, как дверь еле слышно заскрипела и в комнату вошел Его величество собственной персоной. Тодор сел в кресло у камина и мне не осталось ничего другого, как занять кресло напротив.

Мужчина молчал, не обращая внимания на меня, и я не спешила начинать разговор, пользуясь возможностью получше разглядеть его. Если внешность Захари была скорее смазливой, а черты лица плавные и мягкие в силу юного возраста, то его отец куда больше был похож на опасного хищника. Высокие скулы и прямой нос, белые волосы, и голубые глаза. Хорош собой, наверное, пройдет лет десять и за сердце Захари все местные девчонки поотгрызают друг другу хвосты. За папашу, по крайней мере, уже соревноваться начали, еще и меня приплели. Наше молчание затягивалось, и я кашлянула, привлекая внимание блондина. Тодор вздрогнул, выходя из оцепенения и наконец-то заметил меня.

– Это ваше, – протянул он мне мою сумку.

По ее внешнему виду можно было сказать, что волки ее знатно потрепали, но проверять содержимое при одном из них я постеснялась. Лишь заметила, что все было перемешано и сверху валялся мой паспорт.

– В вашем мире ужасные художники. Нашим бы за такие карманные портреты отрезали бы руки, – заметив мой взгляд сказал оборотень, и кивнул на паспорт.

«Было бы неплохо», подумала я, вспоминая свою фотографию три на четыре.

– Ваше величество, господин Тодор, верните нас с дочкой домой, пожалуйста, – я перебрала в уме все возможные обращения к высшим мира нашего, но судя по улыбке, мелькнувшей на лице волка, ни разу не попала в яблочко.

– У нас не приняты расшаркивания, вы можете звать меня просто по имени. И вернуть вас я, к сожалению, не могу. Только вашу дочь, если вы этого захотите. – В его голосе чувствовалась усталость и раздражение на одного маленького пройдоху, и вероятно меня, свалившейся на него будто с луны.

– Почему я не могу попасть домой?

– Вы дали клятву Захари. Должны пройти отбор до конца и только после этого сможете быть свободной. – Тодор поднялся с кресла и подошел к камину.

– Но я впервые слышу про этот ваш отбор, не хочу я ни в чем участвовать! – я чувствовала себя маленьким зверьком, загнанным в клетку.

– Что вы ему пообещали? – Тодор навис надо мной как грозовая туча.

– Что помогу ему…

– Чем конкретно? – почти прорычал мне в лицо оборотень, заставляя вжаться в спинку кресла.

Почувствовав мой страх, Тодор устало выдохнул и отошел обратно к камину, делая вид, что нет ничего интереснее безделушек на каминной полке.

– Стоит быть впредь аккуратнее, давая магическую клятву и оговаривать вслух все нюансы. Расторгнуть ее никто не в силах, даже сам паршивец. Видимо, на это он и рассчитывал. Вам придется пройти отбор, хочется вам этого или нет. В противном случае вас ждет кара богов за нарушение клятвы.

– Не хочу я становиться вашей женой! – вскипела я. Боги, кары, клятвы – слишком много для одного дня.

Тодор на мой выпад лишь фыркнул.

– Не станете, госпожа Зайцева Виктория Львовна. Вы в чем-то правы: я просто жиру бешусь, а этот отбор простая формальность и дань традиции. Невеста давно уже выбрана и это не вы. Захари зря надеется что-то изменить.

И мне бы обрадоваться, что все складывается именно так, я ведь вроде этого и добивалась, но и обидно стало почему-то. И на что интересно надеялся маленький волчонок?

– Тодор, – окликнула я вожака. – Не могли бы вы показать мне портрет вашей супруги?

Невинная просьба заставила Тодора удивленно поднять брови.

– Я не женат, Виктория.

– Я имела ввиду вашей покойной супруги, – замялась я, жалея, что подняла такую деликатную тему.

– Смею предположить, что вы хотите взглянуть на нашу с Захари мать. Ее портрет находится в коридоре, недалеко от ваших покоев.

– Оу… – так вот ты какой волчик-братик. И почему я решила, что Захари сын Тодора?

Любопытство вместе с червячком сомнения заставили меня выйти за Тодором в коридор, чтобы посмотреть на портрет их матери. Он и правда был совсем рядом.

М-да уж.

– Захари, сказал, что я на нее похожа.

Тодор улыбнулся одними уголками губ, посмотрев на меня. Другой тип лица, другие глаза, другие волосы и даже цвет кожи и тот был темнее, чем у женщины на портрете. Наверное, их мама любила надирать уши маленьким волчатам. Больше с этой женщиной у меня ничего общего нет.

– Оборотни видят глубже обычных людей. Наверное, он разглядел в вас что-то, что напомнило ему мать.

– Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь, – на автомате выдала я, мысленно представляя месть для младшенького.

– Очень красиво сказано, – Тодор улыбался как мальчишка, видимо мои мысли для него сейчас не были секретом.

– Передам Сент-Экзюпери при случае.

– Я приставлю к вам компаньонку, она поможет здесь обосноваться. Ивет, очень мудрая женщина, вы найдете с ней общий язык.

Уже уходя, Тодор обернулся ко мне и задорно подмигнув прошептал:

– Комната Захари в конце коридора по правую сторону.

Трудно сказать, что его так обрадовало. Наверное, как и любой старший брат, он был рад, что младшему достанется по первое число, а он при этом еще и сухим из воды выйдет.

Захари действительно находился неподалеку, в своей комнате, хотя негласно оборотни прозвали этаж женским. Это, да и еще много другое, вызывало насмешки сверстников и делало еще большую пропасть между ними. Но одинокий волчонок не ужился в общей детской с остальными мальчишками, и поэтому перебрался в комнату, хранившую столько тайн и секретов, а главное – воспоминания о маме, тоже участвовавшей в отборе невест много лет назад. Тодор же просто устал бороться со всеми причудами и капризами младшего брата.

Захари сидел прямо на полу, обняв руками колени. Он злился за выволочку от брата, за непонимание, но по-другому и поступить не мог. Он ведь тоже дал обещание. И теперь магическая клятва преследует его, грозя карой всех богов. Брат не должен быть вожаком.

Глава 3 – Первая конкурентка

Как только за мной закрылась дверь, я буквально ринулась проверять свою сумочку. Вряд ли оборотни могли там найти что-то ценное для себя, но все же не каждый день я рисковала лишиться законного имущества. Не смотря на беспорядок, все мои вещи были на месте: паспорт; небольшая аптечка, которую с самого младенчества Машули я привыкла носить с собой; телефон, который пришлось тут же выключить за неимением ни связи, ни электричества; фонарик, с которым мы с Машей всегда возвращались из сада; лазерная указка, отобранная у моих сорванцов на последнем уроке; и разные женские приятные мелочи.

Светлячки, которые до сих пор ярко освещали приемную комнату, начали постепенно тускнеть. Видимо, у оборотней положен комендантский час или отбой. Сидеть одной в комнате, освещенной лишь светом от камина, было страшновато, но и сон в незнакомом месте ко мне не шел. Переложив весь свой нехитрый скарб в прикроватную тумбочку, я, ведомая своими страхами, подперла дверь спальни изнутри резным деревянным стулом. Маловероятно, что такая мера защиты нас спасет от нападения, но я надеялась, что скрип от незваного гостя сможет меня разбудить.

Лишь забаррикадировав двери, я смогла уснуть, обняв дочурку. Стоило мне только прикрыть глаза, как я проснулась от шороха в соседней комнате. По крайней мере мне так казалось, но за окном уже брезжил рассвет. Я подошла на цыпочках к двери, чтобы убедиться или опровергнуть свои опасения. В приемной комнате действительно кто-то был: я слышала шаги, звон чего-то, шуршание ткани.

– Хватит уже торчать под дверью! – я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Это мне что ли? – Позор на мою седую голову: от меня прячутся за стульями…

Не почувствовав никакой угрозы от недовольного голоса, я отодвинула стул и вышла из спальни навстречу к своей первой посетительнице в мире оборотней.

Седовласая старушка, вольготно расположившись и заняв своим подолом почти весь диванчик, сидела перед маленьким столиком и пила чай. Обернувшись на мои шаги, она поставила чашку на стол и достала из складок подола свой лорнет. Тому изяществу, с которым она проделала каждое свое движение, позавидовала бы и королева Англии.

– Какой примитив, – сказала старушка, разглядывая меня через лорнет будто сканер. Я уже собралась ответить, как она продолжила: – Запираться на стул в логове оборотней, додуматься еще надо. Если хочешь я поставлю здесь охранные чары, но мебель больше не таскай.

Я слушала ее, рассеяно кивала и удивлялась. Я себе и представить не могла, что оборотни могут быть такими. Или это тоже обычный человек? Женщина держалась с чопорностью присущей всем аристократам, весь ее вид: будь то идеальные завитки прически, блестящий жемчуг или наглухо застегнутый ворот мелкими пуговками на идеально выглаженном платье говорили об этом.

– Не стой столбом. Садись и наливай себе чай, здесь прислуга не водится, – развеяла весь аристократический флер вредная старушка.

– Вы Ивет? – я послушно присела на кресло рядом с ней и потянулась к ароматному заварнику.

– Нечего мне выкать, я в свои сто двадцать покрепче тебя буду. И вообще это дурной тон, – всплеснула руками молодая старушка, чем заставила меня улыбнуться. – Здесь ты можешь обращаться ко всем на ты.

Странные у них понятия о вежливости. Почему же тогда Тодор вчера промолчал? Ответ пришел сам собой, и он не порадовал: я здесь чужая, временная обуза. Что ж, компания оборотней тоже не предел моих мечтаний, скорее бы убраться отсюда подобру-поздорову.

– Это место похоже на замок или дворец. Почему же тут нет слуг? Кто все делает? – не могла не спросить я.

Ивет смотрела на меня как на дитя неразумное, которому все надо разжевать и в ротик положить.

– Попробуй найди волчицу, готовую прислуживать, без риска не проснуться утром. Волки слишком гордые, а потому равные. Мы готовы слушаться альфу, но пока что у нас альфа только один, Тодор, а он, к счастью, умеет сам наливать чай из заварника и управляться со шнурками.

– Ясно, – тихо сказала я, об оборотнях, честно говоря, у меня пока складывалось не самое приятное мнение. – Ивет, почему я понимаю речь? Неужели вы говорите на русском в другом мире? И что это за мир вообще?

– Нет, на русском я не говорю, – разулыбалась молодая бабушка. – Видимо Боги, что помогли тебе перенестись сюда и наделили тебя способностью понимать речь, узнавать слова, может находить похожие из твоего мира.

– Но разве меня сюда перенес не Захари? – пока что я была не готова уверовать в новый пантеон.

– Захари, конечно, смышленый мальчик, но обманываться не стоит. Он перенес тебя, потому что ему это позволили Боги. И только им известно, что он наобещал взамен. – Ивет вздохнула, а я пыталась себе тебе временем представить эту божественно-бартерную сделку.

– Раньше мы жили в одном мире, все мы пришли из одного истока. Но людям стало не по душе такое соседство, чреватое проблемами, оборотни были слишком горды, чтобы идти на компромиссы. Тогда расы, наделенные магией, стали искать себе новый дом. С нашим уходом люди твоего мира утратили всю магию, ну а нас миновал технический прогресс, знакомый тебе.

– Ивет, ты была на Земле? – удивилась я ее рассказу.

– О нет, мой покойный супруг был ученым. Он посвятил себя изучению иных миров и их обитателей. Он бредил воссоединением мира. Он был бы очень рад с тобой познакомиться, – улыбнулась своим воспоминаниям Ивет. – Жаль, не успел. Погиб десять, нет, одиннадцать лет назад. Как раз во время битвы у Северного бора.

Я отхлебнула ароматный чай, восхищаясь мужеством ее супруга. Даже будучи ученым, мужчина отправился на войну защищать свой дом. Но от следующей реплики Ивет я чуть не поперхнулась:

– В библиотеке со стеллажа упал, шею сломал, – ее голос звучал буднично, а сама она продолжала пить чай, как ни в чем не бывало.

«Мама, забери меня обратно», хотелось вопить.

Не смотря на нашу не долгую беседу, внутренние часы подсказывали, что скоро проснется Машенька, и пока что это пугало меня больше встречи с оборотнями.

– Ну, чего загрустила? – вмешалась Ивет.

– Думаю, что сказать дочери.

– Правду, конечно, – не раздумывая ответила женщина. – Дети гораздо больше верят в чудеса, чем в техническую революцию. Как-будто люди рождаются с воспоминаниями о магии, но с возрастом забывают и черствеют, не веря в чудо.

Такая трактовка детской фантазии мне раньше на ум не приходила. Маша моя – большая фантазерка, ей хоть оборотни, хоть русалочки, лишь бы мама была рядом.

– Кстати, я принесла вам платья и туфли. Сегодня в логово прибудут все невесты альфы со своей свитой на первое знакомство с женихом. – Я взяла в руки необычное платье с богатой меховой накидкой. – По традиции, все невесты наряжаются в свои клановые цвета и фасоны. Ты – невеста из клана Полярных волков. Пожалуй, тебе будет жарковато на балу.

Ивет флегматично пожала плечами, кивнув на платье. Хорошо ей говорить, это мне придется носить весь день на себе шкуру медведя, или какого-то другого местного зверя. На платье была мудреная шнуровка, но Ивет отступила на шаг назад, давая понять, что она здесь не для того, чтобы мне прислуживать.

– Ты будешь сопровождать меня? – вспомнила я слова вожака о компаньонке.

– Нет, – глаза Ивет почти смеялись, хотя губы даже не дрогнули в улыбке. – Я буду на балу в качестве невесты.

Сначала я подумала, что ослышалась, но Ивет выглядела серьезной, будто сказала нечто само собой разумеющееся. В таком случае, раз Его волчье величество обладает такими пристрастиями, мне и правда ловить на этом отборе нечего – отбуду и отчалю.

– Испугалась конкурентки? – тихо засмеялась старушка, а я не знала, что и ответить, чтобы никого не обидеть. Все-таки вкусы у всех разные.

– На отбор выбирают свободных волчиц. В моем клане без пары я и моя внучка, но я лучше загрызу их всех, чем отдам Тес в жены альфе.

– Разве это не почетно быть женой вожака?

– Почетно. Альфы проживают очень почетную, славную, и очень короткую жизнь, полную покушений и головной боли. Лучше Тес выйдет замуж за простого кузнеца или фермера, проживет длинную и радостную жизнь, нарожает ребятишек, на жизнь которых никто не будет покушаться.

Я восхитилась этой сильной женщиной, мне бы тоже не хотелось подвергать жизнь дочери опасности из-за призрачного титула. Проводив Ивет, я пошла в спальню, на ходу сочиняя сказку про волшебный мир оборотней для своей Маши.

***

– А ты Баба Яга? – краем уха уловила вопрос Маши, воспринявшей новости о волшебном мире, замке и оборотнях так легко, будто она всю свою маленькую жизнь знала об этом.

– А что, похожа? – ответила ей Ивет, даже не подозревая, кто эта Баба Яга и с чем ее едят.

– Не очень, – лишь на секунду задумалась девочка. – Ты похожа на злую мачеху Золушки, но у тебя волосы красивее и пахнет от тебя вкусно. Ты добрая.

Ивет разве что не крякнула от удивления, а я старалась усиленно делать вид, что занята подгоном платья для дочурки, скрывая смех.

– А у мамы волосы красивые, но выпадают, – одна фраза и мы с Ивет поменялись местами.

Из-за усердной подготовки к встрече делегаций с невестами трапезная, как ее назвала Ивет, была закрыта. Поэтому мы своей маленькой женской компанией кушали у нас в гостиной. Волчица сдержала свое слово, и наложила на наши комнаты какие-то охранные заклинания. По ее заверению теперь я всегда буду знать, кто был у меня в гостях, и даже смогу почувствовать на расстоянии, если кто-то попытается зайти в нашу спальню.

– Ивет, а ты можешь наколдовать защиту нам?

– Стул возьмите, – отшутилась вредная волчица. – От чего вам защищаться в замке с самым большим войском?

– Я бы хотела попросить защиту от чтения мыслей. Может быть, есть амулет какой-то? – шепотом спросила я.

Ивет нахмурилась и замолчала. Спустя минуту, а может и больше, она сняла свой браслет с руки и оторвала от него две жемчужинки. Вопреки моим ожиданиям, браслет не разлетелся на всю комнату мелкими бусинками, он засиял и снова сплелся невидимой магической нитью. Лишь в руке у Ивет остались два оторванных камушка. Она едва заметно пошевелила пальцами и одна из жемчужин превратилась в маленькую заколку с белоснежной бабочкой: ее крылышки были из почти невесомого белоснежного кружева, а вместо головы и была та самая бусина. Этой заколкой она подхватила Машины непослушные волосы и будто по щелчку пальцев локоны завились, и прическа приняла не то, что опрятный, а очень даже торжественный вид. Маша захлопала в ладоши от восторга и умчалась к зеркалу любоваться на саму себя любимую. Удобная штука, однако, мамы маленьких девочек из нашего мира за такую чудо-заколочку отдали бы о-о-очень многое.

Ну а для меня волшебство Ивет будто закончилось. Она лишь наколдовала небольшую нить и протянула мне ее вместе с жемчужинкой. Она была недовольна моей просьбой, я это чувствовала. Может она тоже умеет читать мысли?

– Через два часа за вами зайдет глава клана Полярных волков, чтобы сопроводить в тронный зал. А мне пора собираться, – поспешила старушка на выход.

– А кто он? – Ивет лишь приподняла одну бровь на мой вопрос.

– Захари, конечно. Тодор не может больше управлять кланом, он вожак, альфа, король волков, если тебе так понятнее. Ему должны подчиняться все кланы без исключения.

Ивет оставила нас с Машей одних разбираться с нарядами. И если с облачением Маши все было более-менее понятно, то, как мне затянуть шнуровку на своей спине, я пока плохо представляла.

Быстренько нарядив Машу, и еще раз мысленно поблагодарив Ивет, что не надо мучатся с прической для дочери, я приступила к самому сложному. Пока моя модница крутилась перед зеркалом в своем пышном белом платьице, весь подол которого был украшен кружевными цветами, я смотрела на произведение искусства по ошибке названное моим платьем.

Раньше я думала, что мое свадебное платье – самое красивое. Я заблуждалась в этом и очень. Все платье было из незнакомого мне материала, такого тонкого, почти невесомого, мягкого на ощупь, но сохраняющего свою форму, будто бы накрахмаленное. Корсет, лиф, рукава были расшиты звездным узором, напоминая карту небосвода, а может и являлось ей на самом деле. Эти звездочки сияли как россыпь маленьких драгоценных камней, но одна из них, что украшала декольте, была особенная. Полярная звезда – без труда догадалась я.

Пусть и с трудом я все же сумела сама его одеть, после чего пришлось звать мою маленькую помощницу. Машуля пыхтела, пытаясь совладать со шнуровкой, дергала меня за веревочки как куклу, пропускала скобы, предназначенные для них. С горем пополам, обоюдными усилиями нам удалось зашнуровать корсет и платье, и теперь я порадовалась, что все это безобразие скроется от лишних глаз под меховой накидкой до самых пят.

Из-за мороки с платьем совсем не осталось времени на прическу. Но тут очень кстати пригодился магически одаренный волчонок, постучавший в наши двери.

– Вы обе выглядите прекрасно. Вика, это тебе, – первым же делом сказал Захари, протягивая мне диадему под стать моему наряду.

Украшение было прекрасным. Да и сам мальчишка был еще больше хорош в белоснежном камзоле, на манжетах которого красовались снежинки.

– Если я возьму диадему, мне потом не придется выходить замуж за какого-нибудь короля эльфов, феей не стану, шерсть не вырастет? – съехидничала я, вспоминая наставления Тодора о магических клятвах.

– Нет, – едва слышно сказал мальчик. – Прости меня, Вика.

И снова эти блестящие голубые глазки, перед которыми невозможно устоять…

Стоило надеть диадему на волосы, как они тут же заблестели, и без того вьющиеся волосы лежали теперь практически идеально, локон к локону. Это вам не с феном и утюжком перед зеркалом стоять. Я бы секрет таких заколочек обменяла на все нано-технологии нашего мира.

Вспомнив о припрятанных сокровищах своего мира в тумбочке, я решительно взялась за тушь и карандаш. Это все вовсе не для волчьего короля… просто не каждый день доводится побывать на балу, да еще и в таком платье!

Глава 4 – Бал претенденток

Мы шли по анфиладе пустых комнат и нам никто не попадался на пути. Хотя мне казалось, что мы топаем как слоны и шуршание наших с Машей юбок не услышит только глухой. Видимо, все обитатели волчьего логова были слишком заняты, чтобы обращать внимания на нас.

– Нам придется с тобой открывать церемонию, как хозяевам, – обрадовал меня Захари.

Какая прелесть! Кто в мир оборотней? Я. Кто на отбор невест? Я. Огласите уже весь список, чтобы я лишний раз не мучилась.

Уже на подходе к бальной зале стало понятно, почему нам никто не встретился по дороге. Вот же они все, родимые, стояли понад стеночками, на фуршет глазели, а его величество над всеми восседал на троне. Тодор, заметив нас, едва заметно кивнул и тотчас в зале воцарилось полное молчание. В этой тишине мне казалось, что мое сердце стучит так громко, что каждый второй оборотень сейчас начнет оборачиваться и цыкать на меня.

И они действительно оборачивались на меня, принюхивались, морщили свои носы или скользили по мне презрительным взглядом. Лучше бы уж цыкали. И такая злость меня взяла за их надуманное превосходство, разве я виновата, что меня занесло в эту волчью глушь? Вот я горжусь, например, что я просто человек, возьму и выиграю их отбор всем волкам назло. Будете у меня по струнке ходить и тапки в зубах приносить! Маша взяла меня за руку и это сразу сбавило мои воинственные обороты. Малышке ведь тоже страшно, главное, это ее успокоить, а уж вместе мы прорвемся.

Церемониймейстер, неизвестно откуда очутившийся за нашими спинами, завопил почти в самое ухо о прибытии первой невесты – Виктории. Захари подал мне руку, а из толпы грациозно вышли два огромных белых хищника к нам. Такой процессией мы и шли в центр зала: я за руку с Захари, Маша по моим пятам, и два полярных волка по бокам от нас. Гости и жители логова улыбались нам, но в каждой улыбке я видела хищный оскал. Они бы с большей радостью мной поужинали, чем смотрели на меня, посягнувшее на их святое.

Тем временем, то самое святое встало с трона и подошло к нам, вежливо поклонилось и…, и почему все смотрят на меня? Захари с натянутой улыбкой, что-то шипит сквозь зубы, а его глаза как флюгера мечутся в разные стороны. Ах, реверанс! Неумело присела в реверансе перед альфой, призвав для этого всю свою грацию и умения.

Тодор оценил мой реверанс чуть приподнятыми в улыбке уголками губ, после чего взял мою правую руку и едва ощутимо коснулся губами пальчиков. Ох, приятно! И эти лицемеры мне говорили, что им чужды расшаркивания, вежливость и традиции нашего мира? Ну-ну!

С левой стороны от трона альфы, на одинаковом расстоянии друг от друга стояли табуретки, иными словами это столярное чудо и не назвать, для претенденток на сердце альфы. Расстояние между ними было почтительным, наверное, чтобы соперницы раньше времени в драку не влезли. Кто их поймет, хищниц этих. Мне пришлось сесть на королевский табурет, а Захари встал за моей спиной. Машенька же с двумя мохнатыми провожатыми осталась в стороне, и ей явно было удобнее, чем маме. Один из волков прогнулся ей под ноги, заставляя ее сесть ему на спину, а второй стоял сзади, чтобы Маша могла на него облокотиться. Мой бесстрашный ребенок гладил зверюшек, а те млели и старались не двигаться, чтобы ребенок не слетел со спины.

– У полярных волков очень давно не рождались девочки, – ответил Захари на мой немой вопрос. – Они ее не обидят, не бойся.

«Это я вас всех обижу за Машу, бойтесь», подумала я.

Отвлекшись на Машу с ее новоиспеченными няньками, я упустила из внимания появление новой невесты, хотя она и так была мне уже хорошо знакома. Ивет горделиво шагала под руку со средних лет мужчиной, внешне очень похожим на саму женщину. По бокам от них также шли двое волков, но тундровых: они практически не уступали в размерах полярным и отличались лишь более темным окрасом. Волки скалили зубы, давая всем ясно понять, что не потерпят и толики насмешки в адрес их претендентки, но таких камикадзе среди присутствующих и не находилось.

– Это ее старший сын, Бранд, глава клана тундровых волков, – зашептал на ухо Захари.

Тодор также поцеловал руку новой невесте, после чего Ивет заняла место рядом со мной. Старушка даже на табурете сидела как на троне. Теперь я превратилась в само внимание, очень хотелось рассмотреть остальных девушек. Это ведь мы с Тодором знаем о моем фиктивном здесь пребывании, ну еще, пожалуй, его настоящая пассия. А вдруг остальные девушки разглядят во мне потенциальную угрозу и соперницу? Хоть бы до членовредительства не дошло!

– Бану, гуара, – провозгласил церемониймейстер.

В зал медленно вошла высокая рыжеволосая пара: молодой мужчина заботливо поддерживал свою спутницу. Их сопровождали к альфе двое гривистых волков, ядреная смесь между волком, лисой и собакой. Но в отличии от своих предшественников эта мохнатая свита держалась обособленно, будто бы им было вообще неинтересно все происходящее.

– Захари, почему не объявляют род и ее место в нем? – спросила я у нашего всезнающего мальчика, хотя и так было понятно, что эти двое брат с сестрой, не удивлюсь даже, если двойняшки или близнецы.

– Если она выиграет отбор и станет женой альфы, это уже не будет иметь никакого значения. Альфы правят над всеми и своему роду не должны давать никаких поблажек.

– А все невесты – родственники глав кланов?

– К претендентке есть несколько требований: помимо того, что она должна быть свободная, она должна быть самой сильной представительницей своего рода. А самые сильные как раз и управляют им. Но бывают и исключения, – Захари повернулся к трону, всем своим видом показывая, что ответ исчерпан и вообще мы сюда пришли на церемонию, а не болтать за чашечкой чая.

Гривистая делегация подошла ближе к трону и мне удалось их рассмотреть поближе. Действительно оборотни даже в людском своем обличье выглядели похожими на свою сущность. У Бану была светлая кожа, пышная рыжая копна волос, ее черты лица были заострены, как и у рядом стоящего волка. Наверняка, у нее тоже продолговатые ушки, как и у хищников, но сейчас они были спрятаны под ниспадающими локонами. Ее по праву можно было назвать длинноногой красавицей. Одета Бану была в цвета схожие с окрасом животных: ее платье было мастерски окрашено в разные цвета от красного, бурого и до желтого, передняя юбка была укорочена, показывая стройные девичьи ножки в черных сапожках. Девушка выглядела хрупкой на вид, но это было слабое утешение – ведь она тоже оборотень.

На поцелуй Тодора Бану ответила сияющей улыбкой, и прошла на левую сторону от трона.

Только я уж было подумала, что не так страшен черт, как его рисуют, как в зал вошла новая делегация.

– Истэка, койот, – просветил меня невидимый голос, наверное, чтобы знала, кого бояться.

Истэка шла рядом с пожилым мужчиной, демонстрируя свою внутреннюю силу и равенство даже главе клана, в руках девушка держала укороченное копье, чтобы ни у кого не возникло сомнений и в физической силе тоже. На голове у нее красовались толстые пышные светлые дреды, собранные в высокий хвост, в носу был пирсинг в виде колечка, а в ушах нечто похожее на тоннели. Ее лицо было украшено двумя синими полосками, похожими на боевой раскрас индейцев, такого же цвета была большая татуировка-рукав из геометрических узоров. Никакого платья, тем более бального, тут и близко не было. На девушке был кожаный костюм, позволяя ей свободно двигаться.

Тем не менее, не смотря на свой воинственный вид, Истэка была невысокой, стройной и очень красивой девушкой. Смыть бы краску с лица, расплести бы ее длинные светлые волосы, эх… Как не вовремя во мне проснулась учительница с воспитательными замашками и уверенностью, что плохих детей не бывает.

В отличии от Бану девушка-койот не расплывалась в улыбке перед альфой, она грациозно присела в реверансе, подала руку, и прошла на свое место.

Имя следующей участницы отбора заглушил волчий вой входящей делегации. Молодая смуглая девушка с вьющимися черными волосами и ярко-голубыми глаза вошла в зал одна, ее сопровождали лишь два волка, да и то держались от нее на расстоянии.

– Ничего себе, – чуть не присвистнул Захари мне на ухо. – Это же макензийская волчица Апони. Про них говорят, что они самые кровожадные, а про нее ходят слухи, что она убила предыдущего главу рода.

– И кто же сейчас правит там?

– Не знаю, – стушевался Захари, который уже свыкся с образом наставника и не хотел признавать, что ему что-то неизвестно.

На Апони было кожаное платьице, украшенное лишь небольшим ожерельем. Она неслышно ступала по каменным плитам босыми ступнями, разглядывая уже представленных невест исподлобья. На ее теле тоже был раскрас, и весьма своеобразный. Руки по локоть были в красной краске, красной была и шея, и подбородок, и небольшая линия вокруг глаз, по крайней мере я готова была молиться всем здешним Богам, чтобы это оказалась именно краска.

На лице Тодора не мелькнуло ни единой эмоции, он также вежливо приветствовал девушку и позволил занять свое место. Проходя мимо меня, Апони повернула свою голову в мою сторону и шумно втянула носом воздух. Ради всего святого, объясните этой даме, что я просто мимо проходила!

Вот угораздило же вляпаться в приключение. Почему это не отбор для альфы котяток, или шиншиллок или кого-то еще безопаснее и менее клыкастого?

Девушку из следующей делегации звали Марселой. Пока что это была самая многочисленная свита, Марселу сопровождал пожилой мужчина, а вокруг них были рассредоточены аж четверо волков. Все волки были рыже-серыми, похожими на испанских. А вот девушка была крупной, я бы даже сказала мужеподобной. Сверху ее платья были металлические наплечники, будто бы стоит ей только захотеть и плавным движением руки ее бальное платье превратится в доспехи.

Вряд ли это та самая, настоящая возлюбленная Тодора. Я пыталась распознать ее в каждой участнице, но он нисколечко мне в этом деле не помогал: он встречал, целовал руку и провожал их всех, не выказывая ни единой эмоции. Может у них вообще так принято? Но Захари, к примеру, совсем не похож на черствый сухарь, наоборот из него эмоции бьют фонтаном. С возрастом они что ли портятся.

Невесты невестами, но я то и дело поглядывала в сторону Маши. Девчушка беззаботно мотала ножками и разглядывала всех вокруг. Ее совсем не смущала «мертвая зона» вокруг нее, волки рычали и не подпускали никого к себе ближе, чем на метр.

– Агния, – привлек церемониймейстер мое внимание обратно к нашим королевским смотринам.

Теперь я была уверена, что нашла настоящую пассию вожака волков. Она будто плыла, а не шла, ее движения были такими плавными и манящими, девушка не отрывала взгляда от Тодора. Он тоже смотрел на нее. Летящее платье, и алые развевающиеся волосы, тонкие черты лица с чуть вздернутым носиком и пухлыми красными губками. Вот к таким, наверное, уходят чужие мужья, на таких женятся принцы.

Он взял ее за руку, как и всех предыдущих участниц, прикоснулся к ее пальцам губами, как и шесть раз до нее. Но впервые за все это время меня посетили собственнические мысли, что я не хочу, чтобы он к ней прикасался. Поразившись сама своим мыслям и затолкав их куда подальше, я уже без особого энтузиазма следила за происходящим в зале. Зачем нагружать память лишней информацией? Принцы женятся на принцессах, даже лягушка Ивана Царевича и то оказалась заколдованной принцессой. Обычной жабе ловить в сказке нечего, разве что мух на болоте.

Невесты продолжали прибывать, поражая своим разнообразием. После Агнии, вожаку была представлена Рика – миниатюрная девушка в наряде с восточными мотивами в сопровождении самых маленьких по размеру волков – хоккайду. Следом за ней появилась совсем молоденькая девочка, на вид ей было не больше пятнадцати – Малика, которую сопровождали динго.

Меня уже ничего не удивляло в этом мире: ни причисление динго к таким опасным хищникам как волки, ни наличие на отборе невест столь юной участницы. В конце концов, кто-то же должен составить конкуренцию бабушке Ивет. Если в нашем мире есть извращенцы, почему их не может быть и среди оборотней?

И напоследок, будто чувствуя мое настроение, стремящееся к нижней своей отметке, в зал вошли черные волки, сопровождая своего главу, статного мужчину, и черноволосую девушку Санию. Десятый реверанс, десятый поцелуй, я только закатила глаза, мечтая поскорее о том, как окажусь подальше от всего этого балагана. Но вечер, не смотря на мои желания, только начинался.

Глава 5 – Наш маленький секрет

Гости на королевском празднике сомкнулись вокруг, отрезая меня от стратегического выхода из бальной залы. Музыканты заиграли легкую мелодию, часть присутствующих пританцовывала поближе к столам, я бы тоже была не прочь заесть стресс. Надеюсь, нам, невестам, не запрещено.

Но моим мечтам не суждено было сбыться. Вездесущий церемониймейстер объявил, что бал откроет его величество с одной из претенденток. Той самой, что из рода хозяев праздника, той самой, претендентка чьего рода выиграла прошлый отбор для покойного короля, в общем, той самой, которая я.

Двинувшись уже было к Маше, совсем в противоположную сторону от Тодора, я замешкалась и поплатилась за это. Захари наступил на подол моего платья, и одновременно с грянувшей красивой мелодией, я услышала противное «хресь».

Шнуровка, до этого державшаяся из последних сил на бантике и честном слове, развязалась, и только меховая накидка спасала меня от конфуза перед всеми присутствующими. Я буквально чувствовала, как платье предательски расползается на моей спине, и ничего не могла с этим сделать.

Последняя надежда – отловить нашкодившего волчонка и заставить все исправить, таяла по мере приближения ко мне Его величества. Мужчина подошел ко мне, улыбнулся, пытаясь подбодрить, и за руку повел в центр зала. Ой, мамочки, позориться так с музыкой!

– Не бойся, я поведу, – «успокоил» меня Тодор. Ничего, братец-волк, скоро и сам узнаешь, что я боюсь вовсе не танцевальное па перепутать.

Моя правая ладонь почти утонула в его крепкой мужской руке. Он подошел ближе и своей правой рукой попытался взять меня за талию, просунув ее под накидку. Его пальцы остановились на кромке разошедшейся ткани. Вместе с этим я почувствовала, как подошедшие две женщины хотели снять с меня мое меховое спасение.

– Не стоит, – властно остановил их Тодор. А я, красная до самых кончиков ушей, боялась даже взгляд на него поднять, разглядывая запонки, стрелки на брючках и самые интересные в мире ботиночки.

Альфа уверенно повел меня в танце, чем-то напоминавший наш вальс, а его ладонь излишне самоуверенно расположилась на моей голой спине. Мы скользили по полу, а его пальцы скользили по моему позвонку, вырисовывая там рисунок, ведомый лишь одному их хозяину. Каждое новое па его рук сопровождала волна мурашек по моей коже, а пальцы были такими горячими, что это просто чудо, что моя накидка не сгорела совсем дотла.

Набравшись смелости, я подняла голову, чтобы посмотреть в глаза наглецу, который вовсю пользовался моим незавидным положением. Тодор лишь улыбнулся мне, никак больше не выдавая своих эмоций. Для всех в зале мы были просто танцующей парой, открытием танцевального вечера, никто и представить не мог, что в этот момент происходило между нами двумя.

Но если рассуждать здраво, хотя, когда тебя умело гладит по спине такой красивый мужчина, это получается из рук вон плохо, ничего такого между нами двумя и не было. Но флер тайны, разделенной на двоих, делал это нехитрое действо очень интимным и чувственным. Пусть для всех мы просто танцуем, но у нас был общий маленький секрет, выбивающийся из канонов поведения между вожаком и претенденткой на роль его супруги.

Мелодия закончилась, а мы остались стоять вдвоем под скупые аплодисменты оборотней, не подозревающих о том, как жаль, нам разрывать объятия. Тодор вежливо поцеловал мою руку, и неожиданно поправил выбившийся локон за ухо. Тотчас шнурки, как маленькие змейки, обвили мою спину, связав каждую скобу и затянув мою спину наглухо в приятную ткань бального платья.

– Наверное, жарко в меховой накидке, – будто издеваясь, шепнул волк, ища глазами Захари, чтобы отдать меня ему на попечение.

Каждая девушка-претендентка получила от Его величества свой танец, а я больше не искушала судьбу, что не переставала преподносить мне сюрпризы один за одним. Я нашла утешение в компании Ивет, канапе и сладких пирожных.

Одна мелодия сменялась другой, но скучающих невест больше никто не приглашал танцевать, не рискуя впасть в немилость альфы. Апони же стояла в зале совершенно одна, даже заговаривать с ней никто не решался. Мне было жаль ее, ведь даже вокруг Марселы, которая и в подметки не годилась макензийской волчице, крутились поклонники. Странно устроено все у этих оборотней.

Может почувствовав мои мысленные посылы, Его величество смилостивился и покинул праздник, а значит теперь вольны были уходить и все остальные. Именно так мне объяснял Захари, когда еще за час до этого я пыталась ломануться на выход. Это для оборотней беззаботные пляски, а мне еще ребенка спать укладывать.

Одной из первых зал покинула Апони. Я даже не заметила, как она это сделала: еще минуту назад она стояла неподалеку, облокотившись о мраморную колонну, и вот ее уже и след простыл. Следом за ней засобирались и мы, чему Маша и Захари были совсем не рады. Они на этом празднике жизни были самые младшие и, наверное, единственные, кто получал от него самое большое удовольствие. Много ли детям надо для счастья? Носится между гостями, лопать сладости, ощущать полную свободу и безнаказанность… хотя бы на один только вечер.

Ивет тоже присоединилась к нам, не пожелав оставаться больше не балу. Мы неспешно возвращались в свои комнаты под ворчание старушки.

– Эта грохочущая музыка, навязчивое внимание, еще и стой перед ними столбом. Тьфу! Как же это тяжело. Мне кажется, у меня до сих пор гул в ушах стоит.

Я слушала Ивет, но вступать с ней в диалог не спешила. Разве это тяжело? Танцевать на балу, получать знаки внимания от поклонников, слушать приятную музыку? О, нет, тяжело пахать весь день на работе, а потом дома, где дел еще больше, а после, завалившись на подушку, чувствовать, что в твоей голове нет ничего, кроме акуленка, чтоб ему пусто было, туруру.

И пусть даже придется вернуться к работе и привычной жизни, воспоминания об этом вечере все равно будут одними из самых приятных. Сегодня я чувствовала себя принцессой, сегодня танцевала с королем. Я зашла в нашу с Машей комнату, крепко прижимая к себе белую меховую накидку, хранящую нашу маленькую тайну. Пусть завтра будет новый день, новый виток отбора на пути к нашему возвращению домой, а сегодня я просто побуду счастливой. Я это, в конце концов, заслужила.

***

Тодор сидел за массивным столом, подперев голову руками. Весь кабинет был заставлен стеллажами с книгами, на столе и в кресле лежали свитки. Он прошерстил, кажется, все что мог, но так и не смог найти ответ, как у Захари получилось провести в мир оборотней обычную человеческую женщину, да не одну, а с ребенком.

Все ждут от вожака чего-то: решений, действий, и никто не берет в расчет, что он совсем не хотел им становиться. Смерть родителей заставила его так поступить, иначе их с Захари, наследников, загрызли бы насмерть в попытках взойти на трон и не иметь при этом конкурентов. За себя он, быть может, еще бы постоял, а вот как защитить младшего брата от нападок? Он сделал все ради него, чтобы мелкий волчонок был неприкосновенен, а он вставляет ему палки в колеса.

Неужели брат не понимает, какой опасности подверг спутницу: это не прогулка в тенистом парке, это мир оборотней со всеми его недостатками. Теперь он должен отвечать за жизнь Виктории и Марии, будто и без того ему нечем заняться.

Злясь на всех и себя в частности, альфа все равно не мог перестать думать о женщине, стремительно ворвавшейся, как ураган, в их жизнь. В порванной одежде, с растрепанными волосами и глазами, сверкающими от ярости – она выглядела так, будто он вытащил ее с поля боя или ристалища, как минимум. Бойкая и колкая на язык – она казалась сильной и храброй. Но Тодор чувствовал липкие нити страха, опутавшие внешне бесстрашную женщину. Этих страхов было так много: боязнь не вернутся домой, боязнь за маленькую дочь, опасения оборотней, а что хуже всего – его она тоже испугалась.

Неужели он зверь в ее глазах? Желание вселять страх всем своим поданным, которое раньше казалось вполне обоснованным для правителя, потерпело фиаско перед беззащитной девушкой. В нем, черт возьми, тоже есть душа, он тоже человек.

Он старался прочесть ее мысли во время церемонии и во время танца, отмахнувшись от всех норм приличия, но ничего не вышло. Каждый раз он словно натыкался на глухую стену. Тодор был уверен, что тут не обошлось без вмешательства одной старой интриганки. Приходилось довольствоваться эмоциями, которые невеста не смогла от него скрыть. Букет из смущения, интереса, ревности, взволнованности и удовольствия пьянил мужчину.

Расстегнутое платье тоже, безусловно, заслуга Ивет, и он оценил ее по достоинству. Он не смог отказать себе в удовольствии пощекотать ей нервы, вот только волку пришлось тяжелее. Не хотелось останавливаться и отпускать ее, не этого ли добивалась Ивет, уверенная в своей безнаказанности.

– Если бы она только попросила помочь… Я даже подумать не могла, что она может не справиться, совсем забыла, что она не владеет магией, – сетовала старушка во время разговора с Тодором, всячески отрицая свою причастность к случившемуся.

Да, он не может причинить вред женщине, заменившей им мать, воспитавшей их с братом, но их совместные потуги подыскать вожаку правильную невесту уже начали утомлять.

Маленький проказник надеялся привлечь его внимания диадемой матери. Но это клановая реликвия, которая до нее принадлежала еще десятку полярных волчиц. Тодор не такой сентиментальный, как младший брат, чтобы придать этому какой-то глубокий сакральный смысл. Просто украшение и нечего обманываться.

Но все же он обманул Викторию. Тодор отправит ее домой после отбора, это ему по силам. Но отбор – не просто дань традиции, а единственная возможность альфе выбрать себе супругу, и настоящей невесты среди претенденток нет. Пока что нет. Он не может полагаться на чувства, просто не имеет права. Ему нужно просто выбрать самую сильную, выносливую. Холодный расчет, а не любовь и симпатии – удел вожака волков. Такой брак – это отсутствие рычагов давления на него, уверенность в сильной спутнице и спокойный тыл, это трезвый рассудок во время войны. А последние в их краях слишком частое явление, чтобы рисковать любимыми женщинами.

Хорошо, что она не оборотень, просто слабый человек. Альфе не хотелось бы потерять ее. Лучше отпустить и знать, что она в безопасности. Пусть и где-то очень далеко от него.

Глава 6 – Алло, мы ищем таланты!

Новый день принес нам вместе с игривыми лучиками, пробивающимися сквозь большое зашторенное окно, Ивет. А Ивет нам принесла новые платья и туфельки.

– Вставайте, сони, а то завтрак проспите, и никто за вами, барышни, носится не будет. Останетесь голодными! – старушка безжалостно распахнула портьеры, впуская солнце внутрь.

– А ты нам поесть не принесла? – Ивет удивленно воззрилась на не менее удивленную Машу.

– Я, милочка, не кухарка. Я – уважаемая волчица, старшая мать! Мало того, что нянчиться заставили, так еще и корми их теперь с ложечки… – Голос Ивет стихал по мере ее движения вон из спальни в лучших оскорбленных чувствах, но уже через минуту из гостиной раздался ее окрик: – Иди, блинчики дам. Тощая совсем, куда только мать смотрит.

Машульку с кровати как ветром сдуло, а я еще наслаждалась последней минуткой утренней неги.

– Если хочешь, я и тебе помогу с нарядом, – предложила мне Ивет, как только я вошла в гостиную. Ну а ребенок мой уже вовсю крутился возле кресла, где лежало ее новое платьице.

– Спасибо за заботу, – процедила я, думая о том, что вчера ее помощь была бы уместнее.

– Мама, смотри какой браслетик подарила мне бабушка Ивет! – Моя неподкупная дочь с гордостью продемонстрировала мне браслет из серебряных косточек и волков, а я с укором посмотрела на новообретенную родственницу.

Мы снова шли по коридорам замка своей большой компанией, но теперь уже по направлению к трапезной.

– Ивет, а такое платье точно уместно к завтраку? – Я не прекращала попытки натянуть лиф повыше и прикрыть все стратегические места, но платье с открытыми руками и плечами этому не способствовало.

Ивет лишь многозначительно хмыкнула. Конечно, платье было потрясающим: белый лиф с короткими рукавами-фонариками, расшитый мелкими цветочками, и длинная зеленая фатиновая юбка. Но меня смущали взгляды оборотней, проходящих мимо, и смущала мысль, что он тоже будет смотреть на меня. Не слишком ли много для одного конкретного волка за два дня?

Но едва войдя в большой обеденный зал, я поняла, что все мои переживания были напрасны. Его волчье величество сидел во главе длинного стола, а по обе стороны от него тянулась вереница красавиц, наряды некоторых из них были куда откровенней моих ночных рубашек.

Агния и Бану, сидящие как раз друг напротив друга, соревновались в навыках обольщения, стараясь привлечь к себе все внимание венценосного жениха. Ненамного от своих товарок отставали Сания и Рика, сидящие чуть поодаль. Истэка самозабвенно лепила хлебных человечков, которых потом протыкала вилкой с пугающим энтузиазмом. Апони ковыряла ложкой креманницу и была единственной в зале, кто даже не поднял своей головы на наше появление. Неудивительно, что под таким натиском Тодору не лез и кусок в горло, но зато жеманные соперницы не остановили Марселу. Громоздкая женщина единственная занималась тем, ради чего мы все сюда пришли – ела свой завтрак.

Ивет сдержанно кивнула альфе, и я поспешила последовать ее примеру. Но вопреки моим ожиданиям, мы не присоединись к королевскому столу, а прошли через трапезную совсем в другой зал – намного меньше и намного уютнее.

Комната была хорошо освещена дневным светом благодаря большим окнам. Здесь не было ковров на полу, лепнины на стенах и статуй в нишах. За большим деревянным столом, без скатерти или изысканных столовых приборов, сидели ребята всех возрастов. Детский смех, шутки, пробуждающее аппетит бряцанье ложек о тарелки растущими детскими организмами – это было единственным и самым лучшим украшением этого обеденного зала.

– Ты же не хотела усадить детей за один стол с теми монстрами? – кивнула Ивет в сторону Маши и Захари, и поспешила за ними к столу, где к моему удивлению уже сидела Малика. Видимо, этой юной невесте тоже не пришлось по душе соседство с соперницами.

– Зачем же так говорить? Наверняка, они тебе хорошо знакомы. – Я попыталась воззвать к чувствам Ивет, наступая на горло своему воспитанию. Ну просто мука называть ее на ты, нам с ней до равенства, как до Китая, передвигаясь в неудобной позе.

– Именно потому, что я их знаю, милочка, я так и говорю. – Сказала, как отрезала, старушка.

Захари, взяв Машу под свое крыло, присоединился к детям, а мы сели с краю стола рядом с Маликой. Девочка уплетала омлет и болтала одной ногой под столом, за что Ивет громко цыкнула на нарушительницу манер. Маленькая бестия, присмирела и какое-то время старалась сидеть спокойно, но спустя несколько минут вдохновленно принялась проедать тоннели в своей тарелке.

К нам подошли двое ребятишек с отличительными знаками на предплечьях, вероятно дежурные или отбывающие наказание на кухне, и поставили перед нами приборы и тарелки.

– Сегодня вечером состоится первый этап отбора невест, – вовремя поставила меня в известность компаньонка.

Малика едва услышав про отбор, скривила кислую рожицу и поспешила встать из-за стола.

– Разве нам не дадут времени подготовиться?

– Большинство девушек готовились к этому дню всю свою жизнь. Или ты у нас на особом счету теперь? – Я проигнорировала выпад ворчуньи, информация сейчас была дороже обид.

– И что это за этап?

– Конкурс талантов, – невозмутимо ответила волчица, а я старалась скрыть предательскую улыбку.

Да уж, сначала смотрины, теперь «Алло, мы ищем таланты». Но какое мне до этого всего дело? Пусть другие девушки стараются, а я в этом балагане участвовать не собираюсь.

– Думаешь, как улизнуть? А как же Тодор? Это будет неуважительно к вожаку.

– Я уверена, что таланты других претенденток скрасят его печаль. А я ну совсем не одаренный человек.

– Ты права, – неожиданно отозвалась Ивет. – Далеко не все мужчины стоят наших стараний. Постоишь в сторонке, поковыряешь пальцем каменную кладку – с него не убудет. Машу жаль.

Я повернула голову к своей собеседнице, но та была увлечена своей тарелкой и кажется ничего не замечала вокруг.

– Дети склонны идеализировать своих родителей. Весьма напрасно, я считаю. Это будет ей ценным уроком.

Все оставшееся время мы не проронили ни слова. Я думала о словах хитрой старушки, понимая, что теперь не смогу отказаться от этого дурацкого конкурса. Не могу быть для дочки плохим примером, не могу опускать руки или быть хуже всех. Она расстроится, если я не выступлю наравне с остальными. Я сделаю это ради нее, ради ее улыбки, ради того, чтобы она знала, что не стоит ничего бояться, а проигрывать вовсе не страшно, главное – не сдаваться.

Время до предстоящего мероприятия мы с детьми решили скоротать в парке. Захари и Маша бегали по дорожкам, усыпанными гравием, поднимая за собой столп пыли, пока к ним не подошли еще несколько ребят чуть помладше Захари и постарше Машеньки. Спустя пару минут моя принцесса уже носилась босоногая вместе с оборотнями по зеленой траве, пиная кожаный мяч, не жалея нарядного платьица. Дети есть дети, даже если они в мире оборотней, они более открытые, искренние. Они легко приняли к себе в компанию Машу, а вот со взрослыми оборотнями было все сложнее.

За все это время нам никто больше не встретился в замке, даже Ивет упорхнула по своим неотложным, но важным делам. Видимо все невесты готовятся к демонстрации своих талантов, а в моей голове тем временем было пусто на этот счет, как в заброшенном городе-призраке, где ветер гоняет клубы пыли.

Что я могу? Могу за одну ночь сделать поделку из даров осени в детский сад, но тут это сверх умение современных мам вряд ли пригодится. Да и осенью тут и не пахнет. Не знаю, что происходит за окрестностями, но в прилегающем к замку парке царила летняя солнечная погода.

Чем же удивить наше королевское жюри? Петь? Танцевать? Признаться, ни в том, ни в другом я не мастак. На всякий случай решила взять с собой свой телефон, где была сохранена большая библиотека музыки со всех классных часов и открытых уроков, и положиться на случай и любимое русское «авось».

Вечер нашей королевской самодеятельности проходил в том же зале, что и бал вчера. Никакого помоста или сцены, к счастью, оборотни сооружать не стали. Все действо должно будет проходить в центре зала, в кругу из благодарной и не очень публики. Чтобы не носить все время в руках свой технологичный козырь, я из складок своего пышного подола смастерила небольшой карманчик, куда и спрятала смартфон. Мало ли: сегодня невеста, а завтра сожгут на костре инквизиции.

Зал постепенно наполнялся оборотнями, все невесты уже заняли свои места слева от трона альфы. Осталось только дождаться его самого. Все остальные претендентки казались мне собранными и решительными, в то время как я была близка к паническому состоянию. Но вот толпа расступилась, пропуская вожака, и, к сожалению, лучше мне не стало. Вот он тут, такой красивый мужчина, приветливо всем улыбается, старается поддержать, а я даже петь не умею. С его появлением разом смолкли все разговоры в зале, в том числе и среди невест. У меня не возникало никаких сомнений на счет того, о ком сплетничают мои соперницы и кого высмеивают, но ничего. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Я ожидала услышать какую-то вступительную речь или объявление, но вместо этого свет во всем зале в один миг стал приглушенным, освещая ярко лишь нашу импровизированную сцену и главного зрителя, который уже занял свой трон. Сам собой в руках у Тодора возник кожаный мешочек, видимо предназначенный для честной жеребьевки наших выступлений. Недолго думая, Тодор запустил руку в мешочек и вытащил оттуда маленький магический светлячок, который выпорхнул из его ладони и полетел в нашу сторону. Малика, стоящая рядом со мной, вздрогнула, когда светлячок сел ей на плечо и ярко осветил ее фигуру, но быстро взяла себя в руки.

Маленькая рыжая бестия вздернула свой веснушчатый носик и гордо вышла на середину зала. Девочка присела в реверансе, а после сразу по щелчку пальцев превратилась в динго. Зал охнул, пораженный мгновенной трансформацией.

– Ивет, а это сложно? Так быстро превратиться в зверя? – не сдержала я любопытства.

– Нет, стать обратно человеком гораздо сложнее, – также шепотом ответила мне моя соседка.

Тем временем в ярко освещенном кругу происходило не менее яркое действо. Дикая собака, крутнувшись вокруг своей оси, схватила зубами свой хвост. В зале повисла напряженная тишина, все ждали реакции альфы на подобный выпад, ведь судить выступления предстоит ему лично. Мне даже не надо было быть оборотнем, чтобы услышать, как скрипит зубами от злости отец Малики, вчера ее лично сопровождавший.

За обедом Ивет, присоединившаяся к нам, рассказала мне историю Малики и теперь я смотрела на самую юную участницу совсем другими глазами. Единственная дочь главы клана, девочка с рождения была обречена стать лишь марионеткой в руках алчного родителя. Ее отец был одержим идеей выдать дочь замуж за альфу и породнится с ним, тот факт, что нынешний альфа был как минимум в два раза старше Малики, его совершенно не смущал. И также его совершенно не интересовало мнение на этот счет самой девочки. И вот, освободившись, пусть и на короткое время, от неусыпного контроля, Малика саботировала свое участие в отборе, как могла. Юношеский максимализм не давал ей сейчас задуматься о том дне, когда придется возвращаться опять в свой род и подчиняться главе. Пусть и одним днем, но Малика хотела жить своей жизнью.

Неловкую заминку развеял веселый смех Тодора, он поблагодарил Малику за прекрасное выступление и она, превратившись обратно в человека, поспешила затесаться в наших рядах. Ивет всем своим видом демонстрировала, как сильно ей не понравилась выходка девочки, она смерила ее укоризненным взглядом, стоило ей только шагнуть в спасительный полумрак.

– Почему сложно стать обратно человеком? – поспешила я отвлечь нашу блюстительницу правил.

– Когда зверь прорывается наружу в первый раз, он занимает все наше сознание. Стоит многих усилий – вспомнить кто ты, что ты человек, что тебе нельзя прямо сейчас по первому желанию бежать на охоту. Во время первого оборота дети теряют память. Для этого их окружают знакомыми предметами, а процесс контролируют близкие люди, чтобы напомнить, не забыть о человечности.

– А что будет, если не вспомнит?

– Навсегда останется зверем… – мрачно ответила Ивет.

Наш разговор прервала легкая восточная мелодия, а в окружении светлячков уже танцевала Рика, размахивая двумя большими бумажными веерами. Ее легкое, почти невесомое, платье и длинные смоляные волосы, будто подхваченные невидимым ветром, кружили вместе с ней. Вся мужская половина зала с восторгом следила за каждым ее движением, лишь Тодор ограничился вежливой, одинаковой для всех, улыбкой.

Рика остановилась одновременно со смолкнувшей мелодией, а в зале раздались аплодисменты оборотней благодарных за красивое представление.

И вот новый светлячок взмыл в воздух, и все невесты невольно подобрались, затаив дыхание и следя за тем, на кого сейчас падет жребий вожака. Волшебный огонек пролетел в волнующей близости от меня, но сменил свою траекторию, будто в последний миг передумал, и приземлился на плечо Сании.

Танец этой волчицы тоже приковал к себе взгляды мужчин, но вот женщины недовольно нахмурили брови. Слишком уж явно Сания пыталась соблазнить альфу, изгибаясь в чувственном танце с манящими плавными движениями.

Несмотря на все старания пылкой красавицы, главный зритель даже не дрогнул. Его взгляд лениво следил за выступлением предполагаемой невесты, говоря о том, что так просто его сердце не завоевать.

«У него таких танцовщиц было, наверное, сотни», – подумала я и тут же запинала эту мысль куда поглубже в подсознание. Какое мое дело, кто и у кого тут был. Но взгляд все равно вернулся к альфе.

За обманчиво расслабленной позой мужчины скрывался жестокий хищник, готовый в любую минуту ринуться в бой. Даже не имея никаких отличительных знаков и предпочитая простую комфортную одежду, его нельзя было спутать ни с одним из рядовых оборотней. Тодор будто излучал силу и власть, главенство такого не оспаривалось, ему хотелось подчиняться. Он не мог не вызывать уважения. Рядом с таким мужчиной, наверное, как за каменной стеной. Жаль, что мне много лет назад попался мужчина, не годящийся и в подметки тому, кто сидел на троне.

В круг вошла новая претендентка, один вид которой обещал развеять среди присутствующих скуку. В зале раздался вой койотов, поддерживающих свою соплеменницу.

Спустя мгновение все вокруг озарилось светом от двух факелов, появившихся в руках Истэки. Под ритмичный бой барабанов молодая девушка закружилась по залу, бесстрашно подбрасывая и подхватывая пылающие факелы. Зрители невольно пятились назад, опасаясь быть подпаленными, чем вызывали улыбку на ее лице. Она раскручивала огненные палицы перед собой и за своей спиной, перекатывалась вместе с ними и стояла на месте, не боясь опасной стихии. Будто чувствуя это, огонь послушно смирел в ее руках и позволял вытворять с собой немыслимые вещи. Оборотни затаили дыхание и тревожно вздыхали каждый раз, когда пламя оказывалось в опасной близости к девушке.

Музыка оборвалась также внезапно, как и началась, и замершая на месте волчица выпустила изо рта огненную струю, принимающую образ койота. Истэка возвращалась на свое место под ошеломленные взгляды и редкие аплодисменты, напоследок полоснув взглядом полным вызова Тодора, на лице которого впервые за вечер промелькнул интерес.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.