Мэри Влад
Грани безумия

Из-за того, что я выпил горький яд твоей любви,

Я остался умирающим и полным боли.

Я вдыхал этот горький дым твоего прощания,

И с тех пор, как ты ушла, я одинок…

«Давай, приходи детка»,

Скажу тебе вкрадчиво.

«На мне чёрная рубашка

И под ней я мёртвый».

«La camisa negra», Juanes

(перевод песни Алёна Сергеева, лингво-лаборатория «Амальгама»)

Книга первая

«Каждый слышит только то, что он понимает»

Иоганн Вольфганг фон Гёте

Предупреждение от автора

Данная история – тёмный роман, но не любовный. Не стоит ждать от неё того, чего она дать не может, потому что этим не является.

Здесь нет хороших и здоровых персонажей, однако это не пособие по психологии, а художественное произведение, где допустимы некоторые вольности в использовании терминов или поведенческих моделей в угоду сюжету.

Также в истории есть триггеры: игры с ножами и дыханием, преследование, манипуляции, принуждение, рассуждения не совсем адекватных людей (персонажей).

Если такие вещи вас тревожат, пожалуйста, выберите другую книгу для приятного досуга. Эта история для тех, кому нравятся ублюдочные блэк флаги.

Глава 1

Ненависть не делает любовь более ценной.

К/ф «Карательница»

Камилла

– Ты такая красивая, Ками.

Его ладони мягко проходятся по моим плечам.

Так, всё. Надо уходить.

Едва я тянусь за платьем, вновь раздаётся вкрадчивый голос:

– Не останешься? Завтра суббота, с утра не нужно рано вставать.

– Саймон, – я оборачиваюсь, смотрю ему в глаза и накрываю его руку своей, – мы же договаривались: только секс. Никаких вопросов, разговоров по душам, ожиданий и обязанностей. Да, мы проводим время вместе: ходим по ресторанам, появляемся под руку на приёмах, но я не готова к отношениям. И на ночь оставаться – тоже. Мне пора. Напоминаю, что в понедельник ты должен прийти в агентство и лично представить финальный вариант сценария к ролику. Хороших выходных, я пойду.

– А как тебе роман? Ты прочитала?

Ну вот опять. Успешный сценарист мечтает стать великим романистом. Как банально. И чего ему не хватает? Признания? Восхищения? Свои миллионы он заработал давно. Хочет потешить эго? Всем бы его проблемы.

– Пролистала, врать не буду. Мне понравилось, ты гениален, но…

Я осекаюсь и делаю глубокий вдох. Главное, не разозлить этого парня, он мне ещё нужен.

– Послушай, Саймон. Когда ты напишешь что-то более коммерчески выгодное, выстроится целая очередь из агентов. Я их за руку к твоему дому приведу, обещаю. Но сейчас, прошу, сосредоточься на сценарии. Знаю, на тебя обычно не давят сроками, ты привык следовать за полётом фантазии, при этом работаешь строго в рамках коммерции. В этом ты гений. Но ты сам предложил написать для нас социальную рекламу. Не знаю, зачем тебе это нужно, но раз подписался, то изволь уложиться в срок. Во вторник начинаются съёмки, заказчики…

– Иди сюда, – перебивает он меня, привлекает к себе и целует.

Нехотя отвечаю на поцелуй, но всё-таки отвечаю. Да, Саймон пока нужен мне, но проблема в том, что он начинает увязать в этих отношениях. Наши встречи значат для него гораздо больше, чем для меня. Я вижу в этом лишь выгоду, мне удобно иметь постоянного партнёра, хоть секс с ним нельзя назвать пределом мечтаний. Саймон проверен и не представляет угрозы, но он требует слишком много внимания. Не исключаю, что у него, как и у меня, есть мимолётные связи на стороне, мы не клялись друг другу в верности. Однако нужно быть осторожнее. Отвергнутые мужчины способны на самые низкие поступки. Учитывая, что Саймон не лишён нарциссических наклонностей, нужно быть осторожной вдвойне.

– Когда мы увидимся? – Он перебирает пальцами мои волосы.

– Я напишу тебе. И что насчёт сценария?

– Сценарий готов, детка, – самодовольно произносит Саймон, выпуская меня из объятий. – Ещё днём отправил Микки на почту. Если хочешь ознакомиться заранее, возьми на столе. И закрой дверь, когда будешь уходить.

В другой ситуации я бы с лёгкостью стёрла его улыбочку, но сейчас хочу лишь убраться отсюда поскорее. Не всегда нужно оставлять последнее слово за собой. Поэтому я посылаю ему воздушный поцелуй, быстро одеваюсь и направляюсь к выходу, предварительно прихватив со стола сценарий рекламного ролика.

Едва я выхожу из роскошного особняка, сразу становится легче дышать.

На улице пахнет надвигающейся ночной прохладой, воздух свеж и наэлектризован, но не только поэтому мне дышится свободно. Сегодня пятница, а значит, рабочая неделя закончена, и я могу не притворяться той, кем не являюсь. Сейчас я сяду за руль своей красной девочки, поеду домой, приму ванну, почитаю и лягу спать. Одна. А завтра вечером я буду наблюдать за людьми.

Отношения с Саймоном, да и вообще тесный контакт с любым человеком – это всегда непросто для меня. Учитывая, что я работаю в медиасфере, можно сказать, что каждый рабочий день – это стресс. Приходится всегда быть начеку.

Если я не буду притворяться нормальной, люди быстро отвернутся от меня. Я запросто могу лишиться работы. Никто не любит тех, кого не может понять. Никто не любит тех, кто на него непохож.

Я уже и не помню, когда последний раз открывалась кому-то. Мне сложно показывать эмоции, некоторые я и вовсе перестала испытывать. Видимо, свой лимит я исчерпала давно. Сейчас я лишь играю на публику. Внутри я пуста.

Вру, да, я вру, говоря, что не помню, когда это случилось. Врать – моя вторая натура. Виртуозное жонглирование масками – это и есть моя жизнь. Я хорошо вписываюсь в социум, научилась. Но порой это всё ещё сложно. Люди такие утомительные. Однако их легко одурачить, и я уже который год получаю награду «работник года». Мои коммуникативные навыки высоко ценит руководство, а коллеги считают меня обаятельной уверенной в себе стервой, которая держит их в узде и заставляет работать на износ.

При этом они меня не ненавидят, а любят и уважают, я умею находить к ним подход. Я координирую их работу, никогда не работаю с заказчиками лично, только слежу за выполнением чужих обязанностей. Мне нужно оставаться в стороне, за кадром, и молча наблюдать. Я должна находиться в гуще событий, оставаясь в тени. Именно поэтому я устроилась менеджером в главное интернет-издание города. Здесь делают не только новости, но и репутацию. Часто к нам обращаются, чтобы создать имидж в сети.

Я быстро поднялась по карьерной лестнице и теперь занимаю руководящую должность. Меня много раз подбивали на то, чтобы я курировала проекты и напрямую общалась с клиентами и рекламодателями, но я отказываюсь. Мне нельзя. Я и так каждый день рискую, ведь в офисе я могу нарваться на людей из своего прошлого.

Я могла бы работать там, где мне не будет угрожать опасность быть узнанной. Но риск – это дань, которую я отдаю своему прошлому. Мне необходимо получать свою дозу адреналина. К тому же я уверена: даже если нос к носу столкнусь с кем-нибудь из бывших «клиентов», вряд ли они признают в шикарной зеленоглазой брюнетке ту девочку с золотистыми локонами и чёрными глазами. Волосы я давно перекрасила, цветные линзы выбросила, а свидетелем по делу я проходила анонимно, моё лицо никогда не мелькало в новостях. После завершения судебного процесса мне выдали новую личность. Теперь я Камилла Росс.

Новое имя уже десять лет является моим. У меня всё хорошо, ведь я не выхожу за рамки и не нарушаю правила. Камилла – мастер приспосабливаться и сглаживать углы.

Я хорошо умею притворяться, никто не знает меня настоящую. Никто не подозревает, что я не испытываю ровным счётом ничего, когда сочувствую коллеге, у которой умер муж. Никто не догадывается, что мои коммуникативные навыки – это всего лишь психологические манипуляции, которыми я овладела в совершенстве. Никто даже мысли не допускает, что я трахаюсь с Саймоном уже второй год только потому, что мне удобно иметь под боком живой член, а не вибратор. Саймон – это мой безотказный вариант сбросить внутреннее напряжение. Я получаю нужные мне оргазмы, но при этом ничего не чувствую к этому мужчине – ни привязанности, ни благодарности, ни, тем более, любви.

Я сама воздвигла этот барьер, эту невидимую стену. Эта защита нужна, чтобы никто не узнал о моём прошлом. Чтобы ни одна собака не смогла унюхать запах смрада, исходящий из моей души. Я ни за что не вернусь туда, откуда вылезла. И если ради хорошей жизни нужно лгать, я буду это делать.

Когда-то я была наивной, доброй девочкой, но люди, близкие люди, видели во мне не ребёнка, а хитрую лису, отродье ада, которое недостойно жить с ними под одной крышей. Во всех моих действиях они улавливали скрытый умысел и относились ко мне соответственно, а потом и вовсе выгнали.

Оказаться на улице в семнадцать лет без денег и знакомых – тяжело ли? Было, не спорю. Но я справилась. Мне пришлось.

Я училась выживать, притворяться, манипулировать, врать и защищаться. Обросла толстой непроницаемой бронёй, заперла душу на ключ и заработала каждый грёбаный цент, который падал в мой карман.

Какими способами? Лучше вам не знать.

Когда средства стали позволять, я пошла учиться. Закончила курсы ораторского мастерства, маркетинга, финансовой грамотности, менеджмента и управления персоналом. Я становилась умнее, хитрее, стервознее, опытнее с каждым годом. Я хотела зарабатывать честно, не вздрагивать от каждого шороха, не спать с ножом под подушкой.

С первой ночи, проведённой на улице, прошло двенадцать лет. Завтра мой настоящий день рождения, о котором не знает никто, кроме меня и человека, которого, я надеюсь, больше никогда не увижу. Я сделала всё для того, чтобы он сгнил в местах не столь отдалённых. Он был последним, кому я открылась. Больше такой ошибки не допускаю.

Сейчас я могу сказать, что определение «сука» вполне ко мне применимо. Мне двадцать девять лет, у меня шикарная квартира в престижном районе, честная работа и хороший доход. Это мои сегодняшние реалии, но так было не всегда. Да, моё прошлое осталось в прошлом, но призраки, являющиеся мне в кошмарах, никуда не ушли.

К слову, нож под подушкой я храню до сих пор.

***

Прошу водителя остановить у ночного бар-клуба, расплачиваюсь и выхожу из такси. В субботу я не вожу машину, выделяться нельзя. Девушка, приезжающая в подобное заведение, не должна вызывать подозрений.

Обстановка располагает к знакомствам и весёлому времяпровождению, но я не ищу ни того, ни другого. Я прихожу сюда каждую субботу, заказываю безалкогольный коктейль, сажусь за отдалённый столик и наблюдаю за людьми. Как губка впитываю их мимику, реакции, разговоры, интонации. И хоть я давно вдоль и поперёк изучила их поведение, привычка наблюдать осталась. Да и чем занять вечер субботы? Это мой своеобразный ритуал, который я не нарушаю вот уже двенадцать лет.

Помню, как первый раз ёкало сердце, когда я предъявила на входе фальшивое удостоверение личности. Меня пропустили, и с той самой субботы я цежу безалкогольные коктейли и упиваюсь своим одиночеством, находясь в самой гуще толпы.

Чем глубже ночь, чем больше в их крови алкоголя, тем более расслабленными становятся люди. Они снимают маски и предстают передо мной во всей красе. Неприглядное зрелище, скажу я вам. Но раз в неделю меня тянет сюда как магнитом. Привычки не так просто искоренить.

Бывало, раньше я часто уезжала не одна. Но последние пару лет случайный одноразовый секс – это редкость для меня. Нет, я не стала святошей, это для меня непозволительная роскошь. И дело не в Саймоне, а в том, что во мне странным образом активизировались излишние подозрительность и осторожность. Не знаю, с чем это связано.

– Не занято?

Резко вскидываю голову, и неприятное покалывание в теле озадачивает меня. Мужчина высок, отлично сложен, хорошо одет, на руке у него дорогие часы. А ещё он не пытается скрыть свой интерес.

– Или занято?

Он улыбается, демонстрируя ряд ровных белых зубов, а я не тороплюсь с ответом, изучая его. И чем дольше смотрю, тем сильнее ощущаю, как тёмное начало, сидящее во мне, рвётся наружу.

Чёрт бы тебя побрал, красавчик.

Сегодня я не хотела терять управление, но, похоже, за меня уже всё решено. Мой демон голоден, и мне придётся его накормить.

Неудивительно, что этот мужчина вызывает такую реакцию. Тёмные волосы, стильная стрижка, которая ему идёт, брови правильной формы. Природа несколько несправедлива в этом вопросе, вам так не кажется? У мужчин часто бывают шикарные брови, а ведь нам нужнее.

Мой взгляд скользит по его лицу, подмечая интересный цвет глаз – вроде карие, но, когда на них падает свет, кажутся зелёными. Они холодные, но такие притягательные. Хочется раствориться в них, разгадать тайну, скрытую за этим пристальным взглядом, однако я не позволяю себе попасть под обаяние этого красавца.

Он правда красив. Не смазлив, но и не похож на пещерного брутала. Прямой нос, выразительные скулы, высокий лоб, чувственные губы. Верхняя чуть тоньше, а нижнюю так и хочется прикусить, попробовать на вкус, оттянуть и прикоснуться к ней подушечкой большого пальца. А затем пройтись пальцами по отточенным скулам, очертить мужественный подбородок, оттянуть ворот, уткнуться носом в шею и втянуть его запах. Этот мужчина притягателен, сексуален, харизматичен и отлично об этом осведомлён.

– Свободно, – киваю я, игнорируя мысли о том, что совершенно не знаю этого человека. Мне хочется его узнать.

– Отлично.

С интересом наблюдаю, как он дёргает рукава белого пуловера вверх, демонстрируя чёрные татуировки, а затем таким же быстрым и точным движением подцепляет изящными пальцами светлые джинсы, чуть подтягивая их, и садится напротив.

– Это зачем? – с любопытством спрашиваю я.

Мне правда интересно.

Я всегда стараюсь узнать о людях что-то новое, это может пригодиться, возможно, я смогу это использовать. Особую ценность для меня представляет изучение привычек, жестов и мимики. На полке в моей спальне имеется тонна книг, но живой контакт и изучение индивидов в их естественной среде обитания – бесценно.

Я не люблю людей. Но мне нравится их изучать.

– Что именно?

– Ты закатал рукава и подтянул джинсы. Боишься испортить одежду?

Это важный момент. Ведь, если он так щепетильно относится к вещам, то это может означать, что он либо скряга и трясётся над каждым центом, либо он вовсе не богат, а купил брендовые вещи на последние деньги и боится, как бы одежда не пришла в негодность. Вряд ли кого-то можно впечатлить вытянутыми коленками на джинсах и растянутыми локтями на пуловере.

Я бы правда так подумала, если бы его жесты не были столь небрежны. Он не придал им значения.

В нём нет наигранности, фальши или напряжения. Он в меру расслаблен и чувствует себя королём положения. Этот мужчина привык получать своё. Люди его слушают и подчиняются ему. Он не беден и не жмот. Не глуп. Ему нравится комфорт, и он готов заплатить за него любые деньги. Для него в порядке вещей быть успешным. Он и мысли не допускает, что может быть по-другому.

И в подтверждение я получаю вполне однозначный ответ:

– Одежда служит человеку, а не наоборот. Не люблю, когда она мешает.

Мужчина чуть подаётся вперёд, снова впиваясь в меня взглядом, а я радуюсь, что мои догадки оказались верны. Мне нравится угадывать людей.

– Что будешь пить, Камилла?

Я отчётливо слышу в его голосе хрипловатые нотки возбуждения и ещё совершенно точно помню, что не называла имени, поэтому прищуриваюсь и инстинктивно отклоняюсь назад.

– Не волнуйся, – вторит он моим мыслям, – я не маньяк. Видел тебя в «СтарНьюс ЭмДи». А увидев тебя однажды, уже не забудешь. Вот и я не смог. Сразу же узнал в толпе твоё лицо.

Это плохо, очень плохо.

В голове неприятно подрагивает беспокойство, но внешне я никак не меняюсь. Только зудящая спираль внутри становится всё больше, однако о ней знаю только я. Парень, сидящий напротив, не заметит ни ужаса, закравшегося в мозг, ни учащения сердцебиения, ни паники, которая липким потом стекает по спине.

– Зато я тебя не помню, – как можно спокойнее говорю я.

– Я заходил в агентство лишь однажды: два месяца назад. Нужно было создать имидж в сети.

– Для себя?

– Для одной дочерней компании.

– Успешно?

– Да, я остался вполне доволен.

– Это радует. Приятно слышать хорошие отзывы, пусть и анонимные.

Я улыбаюсь, он тоже.

Мужчина располагает к себе. Даже параноик внутри меня расслабился и не бьёт больше тревогу. Но я всегда начеку. Моя улыбка – это оскал, а не выражение симпатии.

– Джейсон, – он протягивает мне руку.

Пожимаю её, помня о том, что нужно вести себя обычно, как все люди.

Любая нормальная девушка на моём месте растаяла бы, если бы такой парень подошёл к ней. Он же просто мечта. Я дала себе обещание завязать с беспорядочными половыми связями, но не так-то просто заглушить внутренние порывы.

Нет, к чёрту. Лучше найти более безопасный вариант. Что-то не в порядке с этим парнем, нутром чую. Он слишком непрост, а я стараюсь таких избегать. Тупые качки и актёры – это одно дело. Но он… Джейсон слишком умён и хитёр, я это понимаю, хотя мы перекинулись лишь парой фраз.

– Камилла.

– Так приятно наконец познакомиться лично.

Он поглаживает подушечкой большого пальца мои костяшки, не отпускает мою руку, а я не дёргаю, хотя очень хочется. Но я говорю себе, что любая нормальная девушка на моём месте разомлела бы от счастья, если бы Джейсон взял её за руку.

Проблема только в одном: я не нормальная девушка.

Всё моё естество сжимается и вопит, что мне нужно бежать от этого мужчины. Несмотря на всю его любезность и обаяние, у него взгляд и повадки хищника, он опасен. Я чувствую это каждой клеточкой тела. Джейсон улыбается, но я знаю: это не улыбка, это оскал. И если я обнажаю зубы для защиты, то Джейсон делает это перед нападением.

Но чем я могла привлечь его внимание? Мы точно не пересекались в прошлом, я бы запомнила. Возможно ли, что я ему просто понравилась? Разумеется. Я нравлюсь многим мужчинам. И не просто нравлюсь, они от меня голову теряют. Взять того же Саймона. Но Джейсон не из тех, кто бегает за девушками. Готова поспорить, они сами выстраиваются в очередь, мечтая раздвинуть перед ним ноги.

Так в чём, мать его, дело? Что ему нужно от меня?

– Что будешь пить, Камилла? Ещё один безалкогольный Мохито?

– Откуда ты знаешь, что он безалкогольный? – спрашиваю и аккуратно вытягиваю свою ладонь из его руки.

Ответом служит лёгкая усмешка.

Джейсон всего лишь поднял уголок рта, а у меня дыхание перехватило. Нет, не от желания или чего-то такого. Да, он привлекает меня как мужчина, но я же человек, а не животное. И пусть я часто использую секс для разных целей, но сейчас мои трусики сухие, а внутри всё сильнее нарастает сумятица.

Джейсон не так безобиден, как хочет казаться. Это тревожит, но при этом интригует. Зачем ему дурачить мне голову, притворяясь кем-то другим? Хотя все мы носим маски, уж кому, как ни мне, об этом знать. Я хочу разгадать его, однако здравый смысл советует держаться от этого мужчины как можно дальше.

– Простое наблюдение, – невозмутимо отвечает он. – У тебя не блестят глаза, щёки не покраснели, от тебя не пахнет спиртным и речь связная. Рассуждаешь ты здраво, тормоза не отказали. А ещё ты мнительная, подозреваешь и сканируешь любого, кто к тебе подходит. Тебе нравится контролировать ситуацию.

Да он маньяк. Точнее, такой же любитель читать людей, как и я. Теперь мне интересно, кто же из нас круче. Любопытство точно не доведёт меня до добра.

– Может, это мой первый коктейль?

Улыбаюсь, хлопаю ресницами и усиленно кошу под кокетничающую дурочку, но Джейсон не заглатывает наживку.

– Вряд ли. Но тебе определённо не помешает расслабиться. Иногда ведь можно отпустить себя, правда?

Не дожидаясь моего согласия, он подзывает официанта и заказывает виски для себя и мартини для меня. Кто он такой, чёрт возьми? Ладно, он угадал, что я употребляю алкоголь крайне редко. Это несложно. Но откуда он знает, что из всех спиртных напитков я пью исключительно белый мартини?

Мне бы срулить от греха подальше и как можно быстрее. Подойдёт любой предлог, нужно лишь придумать достаточно веский. Но, как только Джейсон возвращает своё внимание на меня, я лишаюсь дара речи и возможности двигаться.

Контроль больше не у меня. Управление передано, и одному дьяволу известно, чем закончится эта ночь.

Я хорошо знаю этот взгляд. В нём нет интереса, лишь оголённое животное желание.

Джейсон прямо сейчас грязно и жёстко имеет меня. И несмотря на то, что он делает это одними глазами, мои щёки вспыхивают как у стыдливой школьницы. Но не думайте, что я стесняюсь. Если бы люди знали о всех моих подвигах, то окрестили бы шлюхой. Не стеснение виновато в приливе крови к лицу, а зарождающийся росток ответного желания. Джейсон посылает настолько мощные невербальные сигналы, что игнорировать их сложно. Он «открыто» заявляет о том, что он здесь главный, а я смиренно капитулирую.

Мне нравится, когда со мной вот так. Саймон не такой, он слишком мягкий и инфантильный. В нашей паре доминирую я, и я так изголодалась по дикому животному сексу с тем, кто сможет удовлетворить все мои потребности. Мне нужен сильный мужчина, гораздо сильнее меня, других я не способна уважать. И Джейсон это понимает, чёрт бы его побрал. Он прекрасно видит, что начинает вызывать во мне не только платонический интерес.

Иногда я гоняюсь за новыми и острыми ощущениями, потому что старых мне чертовски не хватает. И когда любопытство просыпается, инстинкт самосохранения выключается напрочь. Поэтому я выбрала Саймона. Я люблю секс, он мне жизненно необходим, а если я каждый раз буду менять партнёров, то рано или поздно снова вляпаюсь в неприятности. С Саймоном просто, спокойно, безопасно. Он удобен для меня. Но я уже знаю, что этой ночью трахать меня будет не он.

Впоследствии я не раз буду корить себя за то, что осталась, а не слиняла, придумав вескую причину. Я буду проклинать этот вечер субботы и всю свою чёртову жизнь. Но сейчас я сижу и смотрю Джейсону в глаза, увязая в них как в болоте.

Этот мужчина сильнее, умнее, хитрее меня. Я не могу прочитать его полностью, а это само по себе опасно. Но я так устала подозревать каждого первого, так устала от излишней осторожности, так пресытилась предсказуемым сексом с Саймоном, так истосковалась по острым ощущениям, что готова кинуться в этот омут с головой.

Одна ночь ничего не решит. Завтра я снова заберусь в свой панцирь. Мы с Джейсоном никогда больше не увидимся, так почему не рискнуть?

Глава 2

Льва не волнует мнение овец.

Т/с «Игра престолов»

Джейсон

Не верьте тому, что видите.

Не верьте тому, что слышите.

Это всё обман.

Пустышка.

Фикция.

Когда вам кажется, что вы всё поняли и знаете, убейте в себе эту иллюзию.

Вы не знаете ни черта.

Девушка, сидящая напротив, кажется искренней и открытой, но это ложь. Её поведение, жесты, интонация говорят о том, что у неё есть секрет. Тайна, скрытая за семью печатями.

Её зелёные глаза – лживые. Длинные чёрные волосы слишком блестящие, слишком ухоженные. Это ненатуральный цвет, но он идёт ей больше, чем настоящий.

Чёрный – её визитная карточка, которой не наградила её природа. Все мы рождаемся с дефектами, менять что-то в себе – это нормально.

Её кожа мягкая, бархатная, нежная. Это возбуждает. Она вся целиком меня возбуждает, заставляет напрягаться и желать её. Порочный демон, которого она так виртуозно прячет за ангельскими крыльями, привлёк меня с самого начала.

А она изменилась.

Несмотря на то, что у меня имеются разные видеозаписи, я запомнил её дрожащей от страха девчонкой, сидящей в комнате допроса. Ревущей, пытающейся оттереть грязной тряпкой кровь с ладошек. Её спутанные золотистые волосы падали на заплаканное лицо, скрывая его от меня. Но мне и не нужно было видеть её лицо, я хорошо его изучил. Такие лица не забываются.

Ками, Ками…

Твоё предательство обошлось нашей семье в весомую сумму. Я почти добился цели, но твой поступок отбросил меня к началу. Отец чуть не потерял компанию, винил во всём меня. Неужели ты думала, что тебе сойдёт это с рук?

Маленькая глупая пешка, ты даже не знала, в какую игру была вовлечена. Ты работала на очень серьёзных и опасных людей. Почему я вспомнил о тебе именно сегодня, почему ты спокойно жила все эти годы, спросишь ты. Всё просто. Сначала мне нужно было закончить более важные дела. Месть так приятно подавать холодной. Когда жертва уверена, что ей ничего не угрожает, удар становится наиболее болезненным. Людям непросто расставаться с обретённым счастьем. Даже если оно мнимое.

Ты хотела покоя. Тебе кажется, ты его обрела. Какое заблуждение. Абсолютный покой – это смерть. Живые обречены на вечные метания и поиски. Мы живы, пока находимся в движении. Стоит нам остановиться – и всему приходит конец.

Сегодня твой день рождения и годовщина нашего заочного знакомства. Десять лет прошло с того дня, когда я впервые увидел тебя вживую.

Спешу тебя обрадовать: твой старый друг скоро выйдет из тюрьмы и потребует крови. Я не откажу ему. Но и убивать тебя я не хочу. Если бы дело обстояло иначе, сегодня была бы десятая годовщина твоей смерти.

Ты мне ещё пригодишься. Ты способная, нельзя разбрасываться такими талантами. У меня есть для тебя задание, но сначала нужно тебя подготовить.

Ты упекла Трэвиса за решётку, и он согласился отсидеть, нельзя было допустить, чтобы эта ниточка привела ко мне. Строго говоря, Трэвис должен выйти только через год, но он мне срочно нужен, пришлось подсуетиться. Так что скоро птичка выпорхнет на свободу, а твоя клетка захлопнется.

Я не стал тебя устранять, ты шла свидетелем по делу, это вызвало бы подозрения. Делу уже дали ход, оно ушло высоко наверх, замять не получилось. Мои сотрудники правопорядка не знали, что Трэвис работает на меня. Когда я приехал, было уже поздно. Убили ведь не кого-нибудь, а мэра.

Чёрт… Ты реально сводишь мужчин с ума.

Трэвис не сдал меня и получил сполна за якобы непредумышленное. Непросто было провернуть это, учитывая, что Трэвис нанёс мэру четыре ножевых ранения. Всё, что я тогда мог для него сделать, я сделал.

Мне всегда удавалось думать наперёд лучше, чем отцу. После его смерти я был занят, но вот твоё время пришло. Скоро Трэвис нарисуется на пороге, и начнётся обратный отсчёт. Трэвис не предал и теперь обласкан моей милостью. Но он жаждет мести. Разумеется, Трэвис захочет всё сделать сам, однако я не позволю, не бойся. Просто убить тебя – это так скучно и банально. Ты всё отработаешь. Всё, до единого цента.

Готова ли ты поиграть со мной, Камилла?

Сможешь ли ты выиграть своё право остаться живой?

Будешь ли ты служить мне?

Как скоро ты выпустишь наружу ту, что сидит внутри?

Я смотрю тебе в глаза и мысленно задаю эти вопросы, а ты будто понимаешь. На самом деле, ты просто реагируешь на импульсы, которые я тебе невербально посылаю. Ты прекрасно знаешь, что у меня на тебя стоит. Ты умеешь читать людей, но со мной не прокатит, я не такой, как большинство. Они ограничены, скучны, глупы и совершенно не нацелены на развитие. Ты тоже не такая, но тебе до меня очень далеко. Я таким родился, а ты пытаешься стать.

Должен сказать, ты преуспела. Но никогда тебе не влиться в избранную касту. Можно натренировать мозг, стать циничной сукой и обрасти панцирем, но нельзя убить эмоции и чувства, если ты запрограммирована их испытывать. Они всегда будут мешать тебе. А мне не мешают. Атрофированы напрочь. Я не трачу время на рефлексию, не испытываю привязанностей. Ничто не мешает мне добиваться целей.

Все уверены, что природа поиздевалась над психопатами, сотворив бракованными, но на самом деле она преподнесла нам подарок. Люди склонны осуждать то, что не понимают. Они ставят диагнозы тем, кто на них не похож. Я не считаю это расстройством. Они обычные, никчёмные создания, а Я – улучшенная версия человека.

Такие, как я, особенные. Нам проще жить. Проще добиваться своего. Проще вознестись над стадом и руководить теми, кто с удовольствием отдаёт бразды правления в наши руки. Жадно ловит каждое слово, открыв рот, и действует по нашей указке. Мы избранные. Мы. Не ты. Как бы ты ни пыталась стать одной из нас, тебе не удастся.

Опрокидываю в себя ещё одну порцию виски и чувствую небольшую тяжесть в голове. Я не так часто позволяю себе пить, хотя люблю это дело. Ты запрещаешь себе, потому что боишься потерять контроль над ситуацией, выйти за рамки и обличить себя.

Моя причина не в страхе. Он мне неведом. Но алкоголь снимает блоки, которые я сам установил. Не всегда мне это на руку. Я умею справляться с агрессией и порывами, однако, стоит выпить, и они начинают управлять кораблём.

Сегодня тебе повезло, девочка: за штурвалом не я. Моя импульсивность для тебя безопаснее, чем моё хладнокровие. Сегодня ты вытянула счастливый билет.

С днём рождения, Джессика.

Я хочу тебя, Джесси. Я не был нацелен на секс, когда подсел к тебе, но теперь склоняюсь на тёмную сторону и могу думать лишь о том, как засаживаю тебе снова и снова, нагнув тебя раком в тесной кабинке туалета.

Мы обязательно это сделаем. Я протащу тебя по всем кругам адового удовольствия. Ты растворишься во мне. Я войду в твоё тело, закрадусь в голову, проникну в сердце. Ты влюбишься. Привяжешься. Будешь нуждаться во мне. Станешь одержима мной. И проиграешь, ведь мне эти чувства неведомы.

Однако секс я люблю. Мне нравится грязно, аморально, непристойно. Тебе – тоже. В любом другом случае ты бы ушла. Но ты всё ещё сидишь напротив и стойко выдерживаешь мой взгляд. Я заинтересовал тебя. Не только как личность, но и как мужчина. Давно тебя хорошенько не трахали, правда, девочка?

Не могу гарантировать, что сегодня я возьму тебя, но в голову засяду точно. Именно для этого я здесь. Трахнуть я могу любую, а тебя будет приятно оставить на десерт. Сладость победы наиболее ощутима, если победа не далась легко.

Ох, Джесси… Знала бы ты, как порой скучно жить.

– Потанцуем? – спрашиваю я, а ты киваешь, не разрывая зрительного контакта.

Мы встаём, и я веду тебя на танцпол. Вокруг – люди, но ты не сводишь с меня взгляда, и я отвечаю тем же.

Говорят, психопаты не могут смотреть в глаза. Чушь. Всё мы можем, но глаза не зеркало души, а омут обмана. По ним можно многое прочесть или не прочитать ничего, глаза могут лгать. Они очаровывают, сбивают с толку, обманывают, давая иллюзорную надежду. Лучше в них не смотреть. Тело может сказать больше правды. Однако твои глаза мне нравятся.

Если бы я не знал тебя, то всё равно бы подошёл, ты красивая. И порочная. Мне нравится это сочетание. Очевидно, я бы посмотрел тебе в глаза при любом раскладе. Это вежливо и нормально. А ещё это первый шаг к доминированию. Долгий зрительный контакт пугает людей, заставляет их нервничать, поэтому, если бы я не знал тебя, не стал бы смотреть тебе в глаза так долго, как сейчас. Но я ведь знаю тебя, Камилла, и мне нужно вызвать твой страх и желание понять меня. Я смотрю тебе в глаза, чтобы ты захотела меня разгадать и зациклилась на мне. Чтобы не могла без меня дышать.

Держу пари, ты никогда не встречала психопата. Точнее: ты не смогла его расшифровать и продолжала думать, что перед тобой обычный человек. Вот как сейчас. Но я даю тебе шанс понять: что-то со мной не в порядке. И ты понимаешь, молодец. Но если я сам не захочу открыться тебе, то навсегда останусь для тебя просто загадочным парнем. Возможно, властным и недосягаемым, немного опасным. Однако разве не это тебя привлекает, детка?

Говорят, психопат никогда не признается в том, что он психопат. Другим – конечно, а с собой нужно быть предельно честным. Повторюсь: я считаю это даром, а не проклятьем. Вы можете изучать меня, посадив в клетку, но никогда вам не постичь той истины, которую знаю я и такие, как я. Мы – избранные, а вы рождаетесь, чтобы служить нам.

Мы не рассматриваем своё поведение как ошибочное. Не задумываемся о том, как наши действия могут отразиться на нас или других. Поэтому многие учёные делают вывод, что психопат не может самостоятельно поставить себе диагноз. Так вот: они идиоты. Я всегда знал, что отличаюсь от других детей, но никогда не видел в этом проблемы. Чувствовать своё превосходство так приятно.

Моя мать не считала меня нормальным. Она притащила меня в кабинет психиатра, однако так и не узнала, что я вхожу в избранную касту. Нам с доком удалось договориться. Он встал на мою сторону.

Видишь, как просто обмануть людей? Ты прочитала много книг, освоила манипулятивные техники, но так и не стала мыслить, как мы.

Учёные изучили мозг психопатов и вывели закономерность, но объяснить эту «аномалию», как они её называют, всё равно не смогли. Вот видишь. Меня можно понять, только если быть мной. Хотя иногда я сам не знаю, чего от себя ожидать. Однако это не мешает мне продумывать всё до мелочей. Обычный человек так не сможет. Да и не каждый психопат на это способен.

Таких, как я, называют высокофункциональными психопатами. На меня повесили ярлык, будто я животное. И эти люди называют себя нормальными и гордятся тем, что обладают эмпатией. Им просто завидно, вот где истина. Мы пишем историю, а они лишь наблюдают. Без нас человечество застряло бы в каменном веке. Все великие прорывы и открытия совершаем мы, а простые люди всегда остаются за бортом.

Ты никогда не будешь одной из нас, Ками, однако очень хочешь, правда? А как ты справляешься с приступами паники, удалось их купировать? Или параноидальные загоны тебя всё-таки настигают? Готов поспорить, что да. Я хорошо изучил тебя. Гораздо лучше, чем ты сама. Подсознательно ты тянешься ко мне, потому что чувствуешь: я представляю для тебя опасность. Это тебя возбуждает. Как давно ты утоляла свой сексуальный аппетит? И я не имею в виду того неудачника, с которым ты совокупляешься. Как давно тебя трахали по-настоящему?

Я бы запросто мог вывести тебя из себя и вытянуть то, что ты запрятала глубоко внутри. Я умею провоцировать. Не пытаюсь угодить людям и беречь их комфорт. Мне плевать на их чувства и задетое эго. Однако я всегда вежлив и слежу за тем, как веду себя, чтобы не выделяться. Забавно, что я чертовски пугаю многих людей, если не притворяюсь хотя бы минуту. Но психопаты так хороши в том, чтобы быть очаровательными и смешиваться с толпой*. Ты бы никогда не узнала, если бы встретила одного из нас. Например, меня. Я ведь нравлюсь тебе? Ты уже очарована?

Твои зрачки расширены, значит, ответ утвердительный. Ты слегка одурманена алкоголем, твои волосы растрепались, а лицо раскраснелось. Мне нравится твоя кожа. Нравится прикасаться к тебе. Приятные тактильные ощущения. Ты хочешь меня. И ещё хочешь убедиться, что это взаимно. Будто случайно задеваешь бедром мой пах, и убеждаешься, что тоже вызываешь у меня желание. Ты рада этому и не пытаешься скрыть.

Жаль тебя разочаровывать, но сегодня ничего не будет.

Вру.

Мне не жаль.

Я дразню тебя, касаюсь особых точек на твоём теле, проникаю языком в твой горячий влажный рот, и ты распаляешься моментально. Умница. Желай меня. Проси. Умоляй. Я стану для тебя Богом. Очень скоро ты будешь на меня молиться.

Мои пальцы ласкают твои шикарные бёдра, шёлковая ткань платья мешает, и я задираю её, проникая к желанному месту. На тебе миниатюрные стринги. И они тоже не становятся помехой. Ты течёшь, и из моих губ вырывается стон.

– Джейсон!

Камилла ударяет меня по рукам и отталкивает. Чёрт. Я забылся, она права. Такое со мной случается крайне редко. Обычным людям стыдно заниматься сексом у всех на глазах, а я забыл об этом. Нужно быть с ней аккуратнее. Она и правда умеет дурить мужчинам головы. Даже таким, как я.

– Извини, у меня крышу снесло, – улыбаюсь, притворяясь дружелюбным и растерянным. – Ты классная, а я пьян.

Я не пьян. Я хочу её трахнуть. Взять прямо здесь, посреди танцпола. И она отдастся мне, но не сегодня. Сейчас пора сворачивать спектакль и прекращать вести с ней мысленные диалоги. Джессике удалось удержать моё внимание и усыпить бдительность.

Браво, девочка. Ты прошла мой первый тест, смогла удивить меня. Я в тебе не ошибся. Я редко ошибаюсь. Точнее — никогда.

– Мне лучше поехать домой, – отчеканивает Камилла.

– Как скажешь, провожу тебя до такси.

– Не нужно, я сама.

– Ками, на улице ночь. Я посажу тебя в такси. Так я буду спокоен, что ты безопасно доберёшься до дома.

Мой вкрадчивый голос успокаивает её. Камилла сдаётся и кивает.

Настроить человека на нужную волну просто. Достаточно вовремя дёргать переключатели, и люди становятся очень податливыми. Мне не важна их благосклонность, мне нужно, чтобы они делали то, чего я от них хочу. Каждый человек, каждое событие, пусть и незначительное, – это звенья одной цепи, которая ведёт меня к цели.

Так уж вышло, что Джессика стала одним из звеньев. Она давно вовлечена и не обретала свободу, ей так только казалось. Я не забыл про неё и забывать не собирался. Она просто не была нужна мне. До недавнего времени.

– Оставишь свой номер?

Камилла улыбается, качает головой и уже хочет сесть в автомобиль, но я тяну её на себя. Она впечатывается в моё тело, вновь пробуждая чуть поутихшее желание.

Её губы горячие, нетерпеливые, они выдают её. Джессика не хочет уезжать одна. В тёмном переулке нет людей, только мы и таксист, который терпеливо ждёт, пока мы насытимся друг другом.

А ведь ты ненасытна. Я хорошо тебя знаю.

– Возможно, я погорячилась с выводами, и ты не маньяк, – шепчет она, прерывая поцелуй.

Я уже знаю, что она скажет дальше, поэтому прикладываю палец к её припухшим губам.

– В другой раз, – отвечаю на незаданный вопрос и вижу в её глазах вспышку коктейля из разочарования, обиды и злости.

Смешная маленькая Ками. Прошло десять лет, а ты всё ещё не можешь совладать со своими демонами. Тебе удавалось держать их в узде, потому что на горизонте не было никого интересного. Никто и ничто не нарушало спокойствие в твоей тихой гавани. Но вот появился я, и вскоре ты вновь окунёшься в водоворот порока. Пристегни ремни, девочка. Зона турбулентности уже близко.

Её взгляд, которым она одаривает меня перед тем, как сесть в машину, вызывает улыбку на моих губах. Я обломал её планы на ночь. Как это было просто.

– Эйб, срочно вызови мне женщину, – произношу в трубку, когда сажусь на заднее сиденье своего автомобиля. – Тёмные волосы, стройная, рост примерно сто семьдесят сантиметров, знающая толк в моих удовольствиях. Нет, сегодня не особенный случай. Я уже еду домой, пусть её доставят заранее. Минут двадцать, максимум тридцать. Подготовь джакузи.

Купить можно всё.

Купить можно всех.

Деньги — не всегда цена вопроса.

Вам кажется, что вы знаете. Убейте в себе эту иллюзию. Вы не знаете ни черта.

Глава 3

Страх делает тебя пленником. Надежда даёт тебе свободу.

К/ф «Побег из Шоушенка»

Камилла

Что это было? Я вчера словно под гипнозом весь вечер находилась. И вот снова… С той самой минуты, как открыла дверь курьеру, нахожусь на грани помешательства. Отнюдь не от счастья.

Сто восемь роз.

Сто восемь грёбаных белых роз.

Я пересчитала трижды.

Этот букет сводит меня с ума.

Записки не было, но я чувствую: это дело рук Джейсона.

Откуда он знает мой адрес? Слышал, как я называла его таксисту, или узнал у кого-то из коллег? Один хрен, это жутко. Он знает, где я работаю, где живу. Знает мои предпочтения и привычки.

Почему я даже мысли не допускаю, что это Саймон прислал букет? Да потому что за два года он не подарил мне ни цветочка! Саймон даже не в курсе, что я обожаю белые розы. Но сейчас они меня пугают. Откуда Джейсон знает, что я люблю именно их?

Мне нужно успокоиться. Нужно успокоиться. Надо поехать к Саймону, секс меня успокаивает. Но ведь хочу я не Саймона…

Да какая разница? Мне, в общем-то, безразлично кого трахать. Для меня секс – это способ получить крупицы положительных эмоций, которые мне ещё доступны, и очистить голову. После я могу нормально функционировать, таблетки не нужны. Я не намерена сидеть на успокоительных. Не хочу травить этим свой организм.

Когда я нервничаю, то жажду секса, а значит, иду и беру. Без сожаления, без чувств. Только оголённое желание. И сейчас я жажду. Острое нетерпение зудит между бёдер, поднимается выше, мешает думать, делая раздражительной.

Джейсон обломал меня вчера. Втёрся в доверие, пробудил спящую дикарку и слился. Такой злости я давно не испытывала.

Можно ли ненавидеть того, кого видела лишь раз в жизни? Можно ли бояться? Ещё как! Он всего лишь заплатил за мою выпивку и облапал меня на глазах у всего танцпола, а я не могу выбросить его из головы. Этот букет… Вышвырну к чёрту!

О, я не могу, не могу, не могу…

Обхватываю себя за плечи и резко оседаю на пол рядом с огромной охапкой цветов. Их запах душит, и я хватаю воздух ртом. Если Джейсон как-то связан с моим прошлым…

Боже, нет. Ну почему, почему, почему? Что я такого сделала? Я просто хотела выжить.

Я была никому не нужна, меня вышвырнули без гроша в кармане. Трэвис спас меня от бомжа, который хотел меня изнасиловать. Я увидела в Трэвисе спасителя и доверилась. Он взял меня под своё крыло, научил дурить людям головы, а потом использовал. Господи, я такая дура…

И теперь этот букет. А что, если Джейсон знает? Что если…

Боже! Нет. Нет. Никто не знает. Я в безопасности. Камилле Росс ничего не угрожает. Джессика давно мертва, а Трэвис гниёт в тюрьме. Джессику никто не станет искать, а если станут, то найдут её могилу.

Нужно было сменить место жительства, но я так люблю Лос-Анджелес, что не смогла уехать. Да и разве это выход? Если кто-то задастся целью, то найдёт кого угодно и где угодно. Но Джессика мертва, так что Камилла в безопасности.

Может, всё-таки уволиться и покинуть город?

Чёрт! Это уже несмешно. Так распсиховаться из-за какого-то букета. Мужчины дарят цветы, когда хотят добиться расположения девушки. Здесь нет ничего криминального, а я накрутила себя так, что руки трясутся. Мне срочно нужно к Саймону, иначе паника усилится, и я начну собирать чемоданы.

Минуты тянутся и летят, а я всё никак не могу побороть приступ. Это тяжело. Если человек ни разу в жизни не сталкивался с панической атакой, он меня не поймёт. Мне кажется, если я встану, если сделаю шаг, если покину квартиру, то мир предстанет передо мной в руинах. Мой мир. Тот, который я так тщательно строила и оберегала. Я не могу нормально думать, не могу двигаться, не могу глотать, не могу успокоить бешено колотящееся сердце.

Я схожу с ума…

Моя сорочка пропиталась потом, волосы прилипли к лицу, и я задыхаюсь. Воздух – не помощник мне, он меня отравляет. Фиолетовые крапинки перед глазами вызывают новый приступ тошноты. Мне холодно, меня знобит, кожа мокрая и липкая. Я не могу подняться, не могу. Если я встану, то, вполне вероятно, потеряю сознание. Я знаю, что, если отключусь ненадолго, потом станет легче. Звон в ушах пройдёт, забрав с собой удушье и рвотные позывы. Но я не хочу выпадать из реальности.

Если я поддамся и пойду на поводу у приступа, это будет означать, что я проиграла. Я ведь научилась жить без них. У меня почти получилось. Они не беспокоили меня долгие-долгие годы. Но стоило Джейсону появиться в моей жизни, всё полетело псу под хвост.

Маски, которыми я так виртуозно жонглирую каждый день, валяются у моих ног. И посмотрите на меня. Я не «уверенная в себе шикарная женщина». Я жалкая. И всегда такой была. Мне удавалось держать лицо, но вот оно съехало, и я корчусь на полу, скулю и обтекаю холодным потом, боясь заглянуть страху в лицо.

Быть нормальной и притворяться нормальной – это разные вещи. Я пытаюсь, пытаюсь. Иногда у меня отлично получается. Чаще – так себе, но всё же я справляюсь.

Справлялась.

Пока не увидела этот букет.

Чем он так меня напугал, я не знаю, но у меня очень плохое предчувствие. Однако, если я буду сидеть тут и трястись от страха, задыхаясь собственными вдохами, ничего хорошего точно не произойдёт. Надо встать.

Надо, Ками, давай. Сделай глубокий вдох, задержи дыхание, медленно выдохни. И так много раз. Ты же знаешь, что это помогает. Осмотрись вокруг, сосредоточься на внешнем, а не на внутреннем.

Что ты видишь? Какого цвета ножки у стула?

Давай, Ками. Давай, девочка, приди в себя. Ты в безопасности. Ты не умираешь и не сходишь с ума.

Спустя долгие минуты я всё-таки нахожу в себе силы подняться на ноги. Снимаю насквозь пропитавшуюся потом сорочку, плетусь в ванную, держась за стены. Принимаю душ, всё ещё находясь в полуживом состоянии. Лишь когда мне становится значительно легче, я вызываю такси, надеваю плащ на голое тело и выхожу из дома. Вести машину я сейчас не в состоянии.

И только когда я подъезжаю к особняку Саймона, понимаю, что не предупредила его о своём визите. Надеюсь, он дома и будет мне рад.

Дворецкий ведёт меня к закрытому бассейну, откуда доносятся звуки вечеринки. Я не намерена развлекаться, не хочу сейчас находиться среди толпы.

Пробираясь между весёлых, чем-то одурманенных людей, я понимаю, насколько мы с ними разные. Нет, я не сижу целыми днями в одиночестве, вполне могу руководить коллективом и тусить на отвязных вечеринках, но для меня такие действия чреваты. Находясь среди людей постоянно, я рискую сорваться. Мне нужно проводить больше времени вдали от всего этого, если я хочу и дальше оставаться в гармонии с собой.

Парадокс: я не заряжаюсь от толпы, приватное общение для меня куда приятнее, но при этом мне нравится ловить на себе восхищённые и завистливые взгляды.

Может, отсюда все мои проблемы? Никто не любит чувствовать себя вторым сортом, а рядом со мной это неизбежно. Я умею располагать людей к себе, когда мне это нужно, но рано или поздно они считывают моё пренебрежительное отношение. Если, конечно, не совсем идиоты. На моё счастье, идиотов намного больше, чем я думала.

– Ками, – Саймон давится коктейлем и убирает руку с аппетитной задницы блондинки, – какой сюрприз.

Да, как я и предполагала, он трахается не только со мной. Но какого чёрта он лежит сейчас в компании двух обнажённых девиц и надирается в хлам?

С утра ему нужно быть свеженьким и бодреньким. Завтра – последний день перед стартом съёмок. Саймон должен присутствовать, он же писал сценарий для этой социальной рекламы. Ему нужно встретиться с режиссёром, заказчиками, актёрами. Он же сам хотел быть причастен к этому проекту!

Зачем я поддалась на его уговоры? Саймон Смит известен своим раздутым эго и капризами. Единственное, что может заставить его плясать под чужую дудку, – это страх общественного порицания, высмеивания и осуждения. Саймону важно, чтобы им восхищались. Он боится, что общество увидит, что он не самый лучший, не самый успешный, не самый красивый, не самый добрый. Видимо, Саймон захотел написать сценарий как раз по этой причине. Ему льстит, что его имя упомянут в этом видеоролике.

Интересно, насколько сильно он обидится, если я скажу, что трахается он так себе? Сдуется ли его самолюбие или останется размером с галактику? Но, как бы я ни была сейчас зла, выяснять это не стоит. Саймон ещё может пригодиться, не нужно с ним ссориться. Он, можно сказать, сделал мне подарок. Точнее, я пришла очень вовремя. Теперь у меня будет повод порвать с ним, если захочу.

– Можно тебя на минутку?

Он подрывается так резко, что две шикарные голые «богини» одаривают меня злобными взглядами. Да-да, девочки. Стоило мне щёлкнуть пальцами, и Саймон бежит ко мне, поджав хвост. Выкусите.

Когда он подходит и целует меня в щеку, я понимаю, что тусовка длится не первый день. И ещё я вижу, что Саймон находится под действием не одного лишь алкоголя.

– Ками, милая, – лепечет он заплетающимся языком, – ты злишься, да? Ревнуешь? Знаю, мы это не обсуждали, но…

– Нет, Саймон, я не ревную. Ты имеешь право развлекаться, но какого чёрта именно сегодня? Ты хоть помнишь, что завтра в девять утра ты должен приехать к нам в офис? Уже ночь, а ты на ногах еле держишься. Думаешь, успеешь проспаться? Ты понимаешь, что будет, если завтра ты не появишься или предстанешь в потрёпанном виде?

– О, чёрт! – Он запускает пальцы в густую вьющуюся каштановую шевелюру. – Я забыл. Как хорошо, что ты приехала, детка. Я сейчас всех выпровожу. Не злись, ладно?

Он сжимает мои плечи и всматривается в моё лицо, а я еле держусь, чтобы не оттолкнуть его от себя. Мне неприятны его прикосновения. Они липкие и душные, а я хочу дышать. Вырваться из того капкана лжи, в который сама себя загнала.

– Берти! – окликает он дворецкого. – Выгони всех. Чтоб через десять минут здесь была тишина и ни одной живой души, кроме меня, тебя и Камиллы.

– Хорошо, сэр.

– Идём наверх, – Саймон приобнимает меня за талию и тянет за собой.

– Уложить тебя спать?

Знаю, лучше не острить, но не могу удержаться. Однако Саймон не воспринимает мой выпад в штыки.

– Да, было бы неплохо. Ты имеешь право злиться, Ками. Знаю, зачем ты приехала, но сейчас я вряд ли способен дать тебе это, детка. Не спал больше суток, сомневаюсь, что смогу доставить тебе удовольствие. То есть я, конечно, могу, – он усмехается. – Там всё шевелится. Просто знаю, что ты не переносишь пьяных и обдолбанных людей. От меня разит, наверное, за километр.

– Идиотов, Саймон. Я не переношу идиотов.

Хотя их легче обманывать.

– Да, точно. Я это и имел в виду. Наверняка я тебе сейчас противен.

Вот тут ты попал в точку, дружок. Ложись лучше спать. Завтра всё равно не вспомнишь этот разговор.

– Но я мылся. В бассейне. Нужно только дыхание освежить. Поэтому если хочешь…

Он останавливается у кровати и самодовольно улыбается. Правда стоит ему чуть пошатнутся, он тут же валится на неё, потеряв равновесие.

– Всё нормально, Саймон, – произношу ласково и накрываю его одеялом. – Спи. Ты ведь сможешь заснуть? – спрашиваю с беспокойством. Я реально волнуюсь по этому поводу. На кону моя работа. – Что ты принимал?

– Да всякой дряни понемногу. Отпустило уже. Хочу спать, да.

Не проходит и минуты, как он начинает храпеть.

Господи, носит же земля таких придурков! И ведь везучий, всё ему как об стенку горох. Другой бы на его месте ещё несколько часов заснуть не смог. Ладно, надеюсь, Саймон хотя бы немного оклемается. Главное, чтобы Берти смог его разбудить и привести в чувство.

Поправляю одеяло и сажусь на край кровати. В голове проносится мысль принести Саймону тазик, но я гоню её прочь. Я не нанималась нянькой. Это работа Берти, не моя.

***

На моё счастье, Берти всегда выполняет свои обязанности идеально, и утром Саймон приехал в офис бодрым, полным сил и одетым с иголочки. Начало съёмок одобрили, проект запустили, скоро на всех экранах и интернет-площадках появится наша социальная реклама. Команда поработала на славу, клиенты довольны, Саймон обласкан милостью и восхищением, я получила хорошую премию.

Мы с ним поговорили и пришли к выводу, что наши отношения зашли в тупик. Расстались полюбовно, так сказать. За этот месяц я видела его лишь дважды по работе. Саймон Смит не из тех, кто будет бегать за той, которая не отдаёт ему всю себя. Ему нужно, чтобы его боготворили, а шлюхи с этим пунктом справляются гораздо лучше меня. Хотя… я ведь тоже шлюха, если опираться на суждение общественности. Пусть мне за это больше не платят, но я обожаю секс. Если он, конечно, качественный.

Мои субботние вечера так и проходят в одиночестве, зато в остальные дни я частенько отпускаю себя на свободу и подцепляю какого-нибудь классного парня. Мы проводим вместе час-другой, а потом я уезжаю из его квартиры или дома, чтобы никогда туда больше не возвращаться. Одноразовые связи снова вошли в мою жизнь. Я заглушила эту потребность, увязнув в душных отношениях с Саймоном, но она всё равно прорывалась наружу. Месяц назад я честно призналась ему в этом и с того самого дня вновь ступила на скользкую дорожку.

Джейсон больше не напоминал о себе, и моё психическое состояние стабилизировалось. Видимо, он решил, что и так оказал мне слишком много чести, прислав роскошный букет, и слился окончательно. Где логика, я понять не смогла. Наверное, у богатых свои причуды. А в том, что Джейсон богат, я не сомневалась ни минуты. Не одежда и часы его выдали, а поведение победителя. Джейсон – хищник, и, надеюсь, я никогда больше не увижу его оскал.

Глава 4

Верность — вещь важная и обычно болезненная. Может быть, однажды тебе придётся спросить себя, есть ли предел у этой самой боли, и ты поймёшь, что пределов нет.

Т/с «Настоящий детектив», 2 сезон

Трэвис

– Не обозначив условия, не делай ничего для других, если не можешь отдавать бескорыстно и ждёшь одобрения и поощрения. Это не благое дело, а обычные торгово-рыночные отношения. Не ври себе. И не считай себя хуже или лучше, чем ты есть. Это нормально – хотеть чего-то взамен. Имей смелость честно себе в этом признаться и заодно поставь в известность других. Сразу. А не постфактум.

Джейсон откидывается на спинку кресла, затягивается сигаретой, а я пытаюсь понять, что за бред он только что произнёс. Имел в виду, что нужно озвучить ему всю сумму заранее, не только аванс? Или чего?

Иногда этот парень несёт такую хрень, что я начинаю сомневаться, кто из нас вообще сумасшедший. То, что у меня с башкой не в порядке, даже моя покойная мамаша понимала, а она была тупа как пробка.

Но Джейсон порой смахивает на психа больше, чем я. Не потому, что ведёт себя как псих, нет. Тут что-то другое. Хоть он и не выделяется на людях, но, когда мы остаёмся наедине, я вижу, что он не от мира сего.

Его мало что заботит, кроме своих целей, которые понимает только он сам. Джейсона Харриса невозможно вывести из себя. Он непрошибаем. Что бы я ни делал, как бы ни провоцировал его, максимум, что он делает, – это ухмыляется и напоминает мне, что купил меня с потрохами.

– Джей, я всего лишь попросил аванс. Разве для тебя это проблема или неожиданность? Я работаю на тебя, а не занимаюсь благотворительностью.

– Я так и сказал. И я дам тебе его.

– Но к чему весь этот… ммм… твоя охренеть какая длинная реплика? Зачем это?

Он чуть приподнимает уголок рта, и я в сотый раз задаюсь вопросом: «Какого чёрта сейчас творится у него в голове?»

– Твоё содержание дорого обходится, Трэвис. Ты не всегда можешь держать свои порывы в узде, а это вредит делу.

– Зато я руки замарать не боюсь, поэтому я тебе нужен.

– Тоже верно. Но впредь не убивай тех, кого я не планирую убирать с дороги радикальными методами. Из-за твоего задержания я понёс огромные убытки. Это отшвырнуло развитие компании во времени. Пришлось начинать практически с нуля.

– И тем не менее, в ЭлЭй у тебя отлично попёрло, я смотрю.

– Лос-Анджелес – город пороков, – вновь напускает он тумана, и я хмурюсь. Почему нельзя выражаться нормально?

Не обращая внимания на моё недовольство, Джейсон прикуривает вторую сигарету, встаёт и отходит к распахнутому окну, из которого доносится шум прибоя.

Джей давно купил этот дом в Лагуна Бич. От центра Лос-Анджелеса меньше часа на машине, если гнать с ветерком, а будто попадаешь в другой мир. В этом городке имеется отдельная сторона жизни, скрытая от глаз обычных людей и доступная только тем, у кого на счёте суммы с множеством нулей. Высокие заборы, огромные территории, частные пляжи, очень дорогие машины, виллы и особняки. Абсолютная недосягаемость для простых смертных и рай для богатых. Мне здесь нравится. Джейсону, видимо, тоже, раз за столько лет он не продал виллу. Хотя я знаю, что недвижимости у него немерено. Может, ему нравится коллекционировать дома?

Мой взгляд цепляется за дырки на его джинсах. Джей любит неформальный стиль, но в будни всегда одет с иголочки. Однако в выходные дни строгие костюмы неизменно сменяются драными джинсами, футболками и пуловерами. Даже за десять лет это не изменилось.

Сегодня суббота, и Джей выглядит так, будто собирается поехать в клуб кадрить наивных девочек. Рваные светлые джинсы, чёрная футболка, из-под которой выглядывают татуировки, значение которых я так и не смог понять, и толстая серебряная цепь. Короткая, стильная. Этому засранцу всё идёт. А ведь он даже не старается, я уверен.

Разумеется, я знаю, что ни в какой клуб он не поедет. Его не интересуют обычные девушки. Джей трахает исключительно шлюх, заточенных под его пристрастия. А он извращенец похлеще многих.

Пока я занят изучением его одежды, Джейсон невозмутимо продолжает:

– Ты не представляешь, сколько грязи можно накопать на любую душу, стоит лишь слегка подцепить ножом крышку бака.

– Какого бака?

– Того, где люди хранят своё грязное бельё.

– Тогда зачем нужно убивать этого парня, раз ты не хочешь больше проблем? Припугни – и всё. Я не горю желанием снова мотать срок. Еда дерьмо, никаких развлечений, тёлки приходят только по праздникам.

– Я каждую неделю отправлял тебе женщин, не ной. И ты не сядешь в тюрьму, если сделаешь всё чисто. Таким, как ты, нравится убивать, тебе это нужно. Просто следуй правилам. Это несложно.

– Что значит «таким, как я»?

– Вряд ли стоит выплёскивать свою агрессию на меня, Трэвис. – Джейсон поворачивается в пол-оборота. – Лучше направь энергию на объект. Изучи его как следует и жди сигнала. Запасись терпением. Возможно, ждать придётся долго. Когда получишь команду, обставь всё как суицид. Иногда драма необходима. Считай, я делаю тебе одолжение.

– И заодно убираешь с дороги того, кто прикрывает жопы твоих конкурентов, – ухмыляюсь, всматриваясь в его бесстрастное лицо.

– У всего есть двойное дно, – он устремляет взгляд на меня. – Когда ты задашь следующий вопрос, то покажешь своё.

И снова Джейсону Харрису удаётся проникнуть мне в голову.

Этот парень порой нервирует меня до жути, однако пока я на него не попру. Охренеть как трудно себя сдерживать, кстати. Но я буквально кожей ощущаю, что уж кто-кто, а он меня раздавит в два счёта. Я не боюсь его, просто не хочу сдохнуть раньше времени. Джейсон даёт мне столько привилегий, что хочется задержаться на этом свете подольше. Но Джей всегда забирает больше, чем отдаёт. Настанет день, и я вспорю ему глотку. Уж больно он наглый. В планировании я не силён, придётся положиться на случай.

Временами я вспоминаю день, когда познакомился с ним, и задаюсь вопросом: «А была ли это случайность?»

Женщина, называвшая себя моей матерью, хотела упечь меня в психушку. Её любовник и по совместительству психиатр убедил Амелию, что я не такой, как другие подростки. Я подслушал их разговор. Тот кретин назвал меня социопатом и предложил своей любовнице, то есть мамаше моей, способ от меня избавиться, прикиньте! Во дебил.

Он апеллировал тем, что социопатия не лечится, но можно сделать так, чтобы я приспособился к жизни в социуме. Это были последние его «умные» слова. Мать согласилась с ним, и это стало её приговором. Когда они заснули, я поджёг дом. Рассвет они уже не застали, а я встречал его, уплетая свой любимый десерт в придорожной забегаловке. Вкусный был десерт, жаль, ту забегаловку снесли.

Там я и встретился с Джейсоном. Он подсел ко мне, заказал кофе, начал расспрашивать меня о разном, но при этом вёл нить разговора в нужную ему сторону. Узнав, что мне вчера стукнуло семнадцать, а мой дом сгорел и идти мне некуда, он предложил подзаработать. Я согласился. Это был первый раз, когда он использовал меня в своих целях, предлагая взамен то, от чего я не могу отказаться. А именно – деньги.

Ради них я делал и делаю для него многое. На них можно купить разное. Джейсон всегда платит щедро. Я больше не нуждаюсь в деньгах, за мою отсидку он заплатил мне столько, что можно подтираться купюрами. За авансом я пришёл лишь с одной целью: встретиться с Джейсоном лично и кое-что у него выведать. И почему я не удивлён, что он в курсе моего замысла?

Этот ублюдок правда странный. Раньше я пытался его понять, потом махнул рукой. Какая мне выгода от понимания? Я и сам непредсказуемый. Никогда не знаю, что сделаю в следующую секунду. Просто беру и делаю. Зачем? Да просто мне так хочется. Я человек простой. Меня не нужно понимать. Никому ещё не удалось. Мне нравится шокировать людей. Видели бы вы их лица в эти моменты. Такие забавные. Но Джейсона не проймёшь. Частенько происходит наоборот. Вот это и бесит.

Он старше меня всего на три года, но ощущение, что между нами пропасть длинною в жизнь. Джейсон умнее меня, хитрее, богаче, но я не завидую ему. Мне плевать. Своё я уже заработал. Можно тратить направо и налево, Джей вскоре отвалит мне ещё деньжат, я вхожу в число его избранных работников. Он купил мою верность, и пока он щедро платит, я на его стороне.

И что немаловажно: Джей сохранил мой кактус, пока я мотал срок. Растение, к которому я охренеть как привязался, не сдохло, а встретило меня во всей красе, когда я вошёл в свой новенький лофт. На людей мне насрать, пусть хоть все передохнут, но Бенедикт мне дорог. Его иголки похожи на мои: чуть тронь – поранит до крови. Поливать его нужно редко, он неприхотлив, вынослив, могуч. И я такой же.

В тюрьме тщательно следил за режимом. Моя физическая форма заметно улучшилась, мышц стало больше, и рельеф я сделал охрененный. Никто ко мне не лез. Оно и понятно. Один удар – и противник в нокауте. Характер у меня взрывной, это поняли все. Как только меня туда привезли, я сразу себя поставил так, чтобы ни у кого даже мыслей не возникло на мне ездить.

– Спрашивай, не тяни время, – произносит Джейсон скучающим тоном. – Ты ведь не за авансом пришёл.

Вот! Вот это меня в нём и бесит. Откуда он знает? Пророк, что ли?

– Что с Джессикой?

– Джессика Маршалл мертва. Если ты о своей бывшей напарнице, то её теперь зовут Камилла Росс. Она вполне успешна и счастлива, если можно так сказать.

– Тварь! – Сцепляю зубы и буравлю Джейсона глазами. – Почему ты не разобрался с ней? Я за тебя десять лет отдал, а она гуляла ножками по свободной земле. В чём подвох, Джей?

– Я решил не устранять её. Она пригодится и очень скоро. Вам придётся договориться, забыть старые обиды и вновь начать совместную работу.

– Да я убью её!

– Нет, Трэвис. Не убьёшь.

Его холодный безразличный тон приобретает металлический оттенок. Я прищуриваюсь, изучая его лицо, позу. Джейсон ничем себя не выдаёт, но я понимаю: он виделся с ней. Хрен пойми, откуда я знаю. Знаю и всё.

Джессика Маршалл была… Да ведьмой эта девка была и осталась! На неё у всех вставал сразу, как она оказывалась в зоне видимости. Бывают такие женщины, что ты понимаешь: если не трахнешь – сдохнешь. Даже бомж на неё залезть пытался. Говорю же: ведьма. По ней костёр плачет.

Я видел всю её порочность, всю гниль, но при этом никогда не признавал в ней шлюху, хоть она и работала со мной. Шарм, ошеломляющая сексуальность, которая вводит в состояние гипноза, – да. Но развязность, распущенность и потрёпанность – нет.

Джесс – женщина высшего сорта. Первого класса. Таких носят на руках, одаривают бриллиантами, содержат, боготворят и сдувают с них пылинки. Даже я на ней залип. Но за десять лет вполне успел прозреть. Как только Джей использует её по назначению и больше не будет нуждаться в услугах этой суки, я убью её. Стерва заплатит за всё.

Камилла Росс… Ничего, Ками. Недолго тебе осталось. Похороню тебя рядом с пустой могилой. Восстановлю во вселенной баланс.

– Может, выпьем как-нибудь? – спрашиваю, поднимаясь на ноги.

– Можно, – Джейсон кивает, но я понимаю, что он только что вежливо послал меня на хрен.

Усмехаюсь и направляюсь к выходу.

– Трэвис. Ты забыл чек.

И правда. Мысли о Джессике выбили из-под ног и без того зыбкую почву. Иногда я хочу быть как Джей. У этого парня точно нет проблем с контролем. Вот уж кто сможет устоять перед обаянием этой ведьмы, так это он.

Глава 5

Хочешь трюфелей — придётся зарыться в грязь вместе со свиньями.

Т/с «Охотник за разумом»

Джейсон

– Эйб, – произношу в трубку, едва Трэвис покидает виллу, – отправь кого-нибудь из своих людей проследить за ним. Убедись, что Трэвис не станет искать встреч с Камиллой Росс раньше времени. Если попытается, пусть ему вежливо объяснят, чтобы ждал своего выхода. Если вежливые доводы не помогут, ты знаешь, что делать.

Сегодня суббота.

Ровно четыре недели прошло с нашей встречи в том ночном клубе, больше похожем на бар.

Я знаю, что Ками стала наведываться туда гораздо чаще. Субботы она проводит, сидя в одиночестве за отдалённым столиком, это не изменилось. Зато в остальные дни девочка отрывается на полную катушку.

После встречи со мной она вычеркнула Саймона Смита из своей постели и стала чаще отпускать на свободу себя настоящую. Чего и следовало ожидать.

Ками ждёт, что я приду в этот клуб. Боится, но тем не менее жаждет встречи. Если бы не хотела меня видеть, то сменила бы локацию. Но она ждёт. Я достаточно мариновал её, она успела расслабиться. Ками почти уверена, что больше не увидит меня, значит, сегодня мы встретимся вновь. Мне нужно, чтобы она стала мне доверять и расслабилась. Подсадить человека на себя просто, как пить дать.

Вода – важный жизненный ресурс. То, без чего не может прожить ни один живой организм. Город Ангелов – крупнейший промышленный и экономический центр Запада США, административный центр округа Лос-Анджелес, центр Большого Лос-Анджелеса – агломерации, в состав которой входит более восьмидесяти районов и городов. Население Большого ЭлЭй примерно семнадцать миллионов человек. И всем им нужна вода.

Почему я говорю об этом в едином ключе? Потому что в этом весь смысл.

Нефтедобывающая, нефтеперерабатывающая, военная, авиационно-космическая, электротехническая, автосборочная, приборостроительная, пищевая, теле- и кинопромышленность, международная торговля – основные промышленные отрасли, обеспечивающие экономическое развитие города. Также активно развиваются биотехнологии. Среди других значительных отраслей экономики: финансы, телекоммуникации, медицина, транспорт, туризм, а также индустрия развлечений и культуры.

Я проник во многие.

Но ничего этого не будет, если перекрыть подачу воды.

Без водоснабжения город умрёт.

Вся экономическая активность Лос-Анджелеса упирается в нехватку природных ресурсов, в частности, местных источников воды. На сегодняшний день город обслуживают три акведука. Первый доставляет воду из долины Оуэнс, которая расположена на расстоянии пятьсот сорок четыре километра. Второй – из реки Колорадо, которая удалена на триста восемьдесят девять километров от города. Третий – из дельты Сакраменто, что расположена не ближе, не дальше семиста четырнадцати километров. Также Лос-Анджелес испытывает определённый недостаток электроэнергии.

Все деньги мира завязаны на реальной нехватке чего-то или искусственном создании потребности в чём-то. Когда люди ощущают острую необходимость обладать тем или иным, они готовы выложить любую сумму. И если ты обладаешь тем, что им нужно, значит, власть в твоих руках.

Большие деньги и бесконечную власть можно получить только силой, то есть путём крови, обмана и манипуляций. Чтобы манипулировать людьми, достаточно использовать их страхи.

Страх смерти – самый простой и понятный из страхов.

Страх разоблачения – самый изощрённый и долгоиграющий.

За годы жизни человек обрастает грязными секретами. Тайны множатся, переплетаются. Ничто не исчезает бесследно. Если где-то есть грязь, я её нарою. Я не брезгую замарать руки. Если я наметил цель, то приду к ней любыми способами.

Мне нужен этот город.

Весь.

Когда я только прощупывал почву, то был ещё молод и неопытен, а ставки были слишком высоки. Но даже тогда я был куда умнее и дальновиднее своего отца. Он не послушал меня и в итоге проиграл, не оставив мне ничего, кроме долгов. Всегда нужно учитывать всех игроков на поле, даже самых неприметных. Джессика была мелкой фигурой, но она играла со мной в одной связке. Девчонка чуть не потопила меня.

Мне удалось выплыть. Удалось победить многих акул в этом безводном океане. И сейчас я готов к рывку номер два.

Я хочу полный контроль над городом, а значит, мне нужно контролировать подачу ресурсов.

Вода.

Электроэнергия.

Там всё давно распилено и поделено между городской верхушкой. Мэр, кое-кто из пятнадцати членов городского совета, городской прокурор, городской контролёр и наиболее влиятельные бизнесмены – вот кто входит в тайный совет.

Отбить у них власть будет не так просто, они вцепились в неё мёртвой хваткой и не хотят делиться, сколько бы денег я ни предлагал. Я пытался быть белым и пушистым, хоть и знал, что это заранее проигрышный вариант.

Но я не склонен отбирать у людей выбор. Мне нравится подталкивать их в нужном направлении так, чтобы они думали, что пришли к этому сами, без моего участия. С власть имущими забавляться всегда интереснее.

Наконец-то я разыграю партию, достойную гения. И Джессика мне в этом поможет. Осталось только вытянуть её на поверхность.

Её стройную фигурку я замечаю сразу.

Сегодня Камилла не сидит за столиком, а стоит около бара. В руке – безалкогольный коктейль, а взгляд блуждает по танцполу, изучая праздную толпу.

Ками давно не является для меня загадкой, но мне нравится на неё смотреть. Она не знает, что я всегда был в курсе её жизни во всех подробностях. Как не знает и того, что многие парни, с которыми она трахалась, записывали всё на видео и отдавали мне записи.

Деньги – самый простой инструмент, универсальная валюта. Люди продаются и покупаются довольно легко, стоит лишь озвучить определённую сумму. Джессика стоит каждого потраченного цента. За несколько лет у меня собралась внушительная коллекция порно с её участием. Эта девушка вызывает во мне сильное желание. Но пока рано. Я хочу насладиться ею сполна.

Подхожу к ней со спины, почти вплотную. Она вздрагивает, ставит коктейль на барную стойку, но даже не думает оборачиваться.

Улыбка поселяется на моих губах.

Ками узнала меня.

– Тебе понравились цветы? – шепчу ей в ухо, затем вдыхаю аромат её парфюма.

Я знаю этот запах. Альдегиды, нероли, ноты бергамота, лимона, сандала и мускуса. Где-то вдалеке сквозит ландыш, ирис, жасмин и роза, а также едва уловимые ваниль, дубовый мох и ветивер. Шанель номер пять. Классика раскрывается на ней совершенно новым звучанием. Я определённо чувствую апельсин, но он не заявлен в этой композиции.

– Огромный букет. – Она поводит плечом, чуть отстраняется. – Еле дотащила до мусорки.

Ками хочет отойти, но я беру её за локоть и резко разворачиваю. Не давая ей опомниться, обхватываю её лицо ладонями и набрасываюсь на её губы.

Какие у неё сладкие губы. Какой влажный горячий рот.

Мне нравится её целовать. Нравится, как она охает, пытается меня оттолкнуть. Нравится, что у неё не получается. Ками нервничает, но при этом заводится. Она дрожит не столько от страха, сколько от вспыхнувшего желания. Я тоже его ощущаю. У меня стоит, я хочу её, но знаю, что сегодня ничего не будет. Я возьму её только тогда, когда она пересечёт черту.

– Джейсон, перестань, – задыхаясь, бормочет она.

Я даже не начинал. Когда я решу, что пора, ты почувствуешь разницу, обещаю. А пока я обхватываю твоё запястье, надавливаю большим пальцем на вены и медленно скольжу вверх, не разрывая зрительного контакта.

Твои губы приоткрываются в рваном выдохе, стоит мне добраться до выемки локтевого сгиба. Ты дрожишь, а я продолжаю ласкать твою эрогенную зону. Я открыл её ещё в первый вечер нашего знакомства.

Ты полна жизни, Джесси, и я выпью тебя до дна.

Ты сама мне позволишь.

Ты жаждешь меня, но даже не представляешь, что тебя ждёт. Я покажу тебе рай. Я утащу тебя в ад. Мне хочется показать тебе мир. Твой мир. Тот, который ты сама от себя прячешь.

Процесс запущен, ты уже не сопротивляешься мне. Я тащу тебя в грязный туалет, закрываю за нами дверь кабинки, а ты даже не возмущаешься. Ты идеально подходишь для этой работы. Осталось лишь напомнить тебе, кем ты была когда-то и кем до сих пор являешься.

Первоклассная манипуляторша, которая раздвигает ноги перед каждым, на кого я укажу. Вот кто ты.

Мы отлично повеселимся, поверь.

Ты всё вспомнишь, перестанешь дрожать от страха, когда вновь примешь свою натуру. Панические атаки навсегда тебя покинут.

Ты слишком долго носила чужую кожу. Это утомляет. Твои демоны соскучились по тебе, девочка. Ты заперла их в клетке, выключила свет и ушла строить новую, «счастливую» жизнь. Но демоны умеют мстить. Лучше с ними дружить, а не воевать. Разве ты была счастлива все эти десять лет? А сейчас?

Посмотри на себя. Ты оживаешь в моих руках, отпускаешь себя, позволяя вырваться наружу всему, что так глубоко запрятала. Ты прекрасна. Сейчас ты не строишь из себя недотрогу. Твои руки ныряют под мою футболку, тянут её вверх, изучают надписи и рисунки на моём теле.

Ты чувствуешь моё желание, течёшь и умоляешь трахнуть тебя. Не сегодня, девочка, не сегодня. Но я дам тебе кончить. Ты заслужила.

Я раздеваю тебя медленно, спускаю бретельки сарафана с плеч, изучаю оголившуюся грудь. У тебя красивая грудь и очень чувствительные соски. Один я зажимаю между пальцами, а другой прикусываю зубами и сразу же всасываю в рот.

Ласкать тебя так приятно. Тебе тоже приятно. Ты выгибаешься в пояснице, запрокидываешь голову, зарываешься пальцами в мои волосы и стонешь. Как сладко ты стонешь. Как громко.

Тебе плевать, что нас могут услышать. Ты готова отдаться мне прямо здесь – в грязном обшарпанном толчке ночного клуба. Браво, девочка. Скоро ты перестанешь скрывать свою натуру. Тебе же всё сложнее это удаётся, правда?

Резко разворачиваю тебя, прижимаюсь эрекцией к потрясающей заднице, отодвигаю край насквозь влажных кружевных трусиков. Ты таешь в моих руках, плавишься, истекаешь соками. Я чувствую твой аромат, он въедается в мозг и ударяет по нему. Твои крики дразнят и без того разыгравшийся аппетит. Ну же, давай. Давай, иначе я увезу тебя к себе. А оттуда нет выхода.

– Сможешь сделать это быстро? – хриплю, зарываясь лицом в шелковистые волосы. – Я хочу, чтоб ты кончила. Сейчас.

Я мог ничего не говорить, ты уже почти готова. Увеличиваю интенсивность ласк, а ты двигаешь бёдрами, насаживаясь на мои пальцы до упора.

Твоя голова запрокидывается, ты стонешь всё громче и, наконец, кончаешь. Я следую сразу за тобой, но тебе об этом знать не обязательно. Мои мокрые штаны – не твоя проблема. И хоть сама по себе эякуляция не утоляет мой аппетит, но кто из нас кого трахнул – вопрос хороший. Ты определённо заслуживаешь шанса. И я тебе его дам.

Оправляю футболку, а ты разворачиваешься ко мне лицом. На твоих губах играет расслабленная улыбка. Ты хочешь опуститься на колени, но я пресекаю твою попытку, говорю, чтоб ты привела одежду в порядок и, не дожидаясь, пока ты это сделаешь, выхожу из туалетной кабинки.

Ты совершила самую распространённую ошибку: захотела большего. Того, чего я тебе никогда не смогу дать.

– И ты ничего мне не скажешь? – спрашиваешь ты, выйдя следом. – Мы увидимся ещё раз? Или это было… Что это было, Джейсон?

Ты сейчас так близка к тому, чтобы я потерял к тебе интерес. Но пока рано, я ещё не забрал своё.

Игнорируя твой последний вопрос, я сухо произношу:

– Скоро, Камилла. Мы увидимся скоро. Я сам тебя найду.

Глава 6

Воспоминания просто глядят на тебя. Это они тебя помнят, а не ты их. Обернись и увидишь их. Они смотрят.

Т/с «Настоящий детектив», 2 сезон

Камилла

Все мы отчаянно чего-то хотим.

Сначала нам хочется новых игрушек, внимания родителей, потом признания, первых побед, успеха, денег, возможно, славы.

Но всё это лишь вуаль.

На самом деле, каждый человек хочет любви.

И повезёт, если внутри него сможет сформироваться цельная личность, которая не нуждается в любви из вне, а сама излучает любовь – к себе, миру и другим людям.

Но где вы видели цельных, счастливых, полностью удовлетворённых жизнью, пребывающих в гармонии с собой и миром? Я читала, что их всего семь-восемь процентов от общего населения планеты. Покажите мне хоть одного такого, и тогда, возможно, я поверю, что они существуют. На своём пути я таких пока не встречала. Все мы поломанные, треснутые, бракованные.

Когда-то я думала, что у меня получится починить себя. Людям свойственно ошибаться.

Любовь. Она росла во мне. Я подарила её не тому человеку, обожглась, сгорела и закрылась в своём коконе. Теперь для меня это роскошь, щенячье чувство. Я люблю животных, но сама превращаться в неразумное создание не хочу. Просто не могу себе позволить.

Я до сих пор помню.

Трэвис… Я его любила.

Люди бывают плохими, люди бывают хорошими. Причём одни и те же люди.

Он был два в одном.

Трэвис сделал меня счастливой, но счастье так недолговечно.

И кем ты стала, когда мир поставил тебя на колени? Когда драло на куски от боли? Когда ты выла? Скулила? Захлёбывалась слезами? Хватит! Хватит.

Когда тебе больно, ты сползаешь на пол и царапаешь ногтями горло, потому что дыхание играет против тебя. Рёбра трещат, внутри огонь всё сжигает к херам, и ты уже не понимаешь, кто ты, где ты и сколько прошло времени, пока ты лежишь на полу, свернувшись в клубок.

Неужели ты не помнишь?

Боль не уходит сразу. Она настигает приступами. Бьёт исподтишка. Заставляет падать всё ниже. И ты ненавидишь себя за слабость. Каждый, сука, день. На протяжении долгого времени.

А потом ты к ней привыкаешь. Становишься сильнее. Облачаешься в броню. И больше не чувствуешь её. Она становится родной. Лучшей подругой, что ласково держит тебя за руку. Заставляет идти вперёд. Достигать новых вершин.

И ты знаешь, что сможешь. Справишься. Ты теперь сильная. Ты всё выдержишь. Главное, помнить: самую огромную боль может причинить только самый близкий человек. Помнить и впредь никого не подпускать близко. Не открывать сердце.

Моё сердце наглухо закрыто. Заколочено. В нём нет места чувствам и эмоциям, которые могут мне навредить. Я стала идеальной. Без права на ошибку. Я сама себе запретила. Это был мой выбор. И я с ним живу уже долгое время.

Но внутри так много нерастраченной любви. Она отчаянно рвётся наружу. Борется со мной, ставит палки в колёса. Со всей скопившейся за долгие годы злостью я наступаю на неё каблуком, стирая в порошок прекрасный невинный чистый росток. Я втаптываю в грязь то единственное, что способно оживить мою душу. Она не нужна мне. Без неё – и только без неё – я выжила. Стала той, кем меня всю жизнь считали – стервой, сукой, неприступной королевой, безэмоциональной тварью, исчадием ада.

Больно ли мне? Каждый день.

Эмоции нельзя убить. Но заглушить – можно. Стереть в порошок – тоже.

И я стираю. Растаптываю снова и снова. Перешагиваю через жалкую горстку светлого чувства и иду дальше. Каждое утро наступает новый день, в котором ещё не сделано ошибок. Я больше их не допущу. Никогда.

Да, всё так.

Любовь — это мясорубка. Мой персональный круг ада. Я больше никогда не хочу любить. Не хочу быть одержима мужчиной.

Я не хочу…

Джейсон что-то сделал со мной, повернул какой-то винтик, и я места себе не нахожу. Думаю о нём, вспоминаю его голос, прикосновения и ненавижу себя за это. Никогда я больше не позволю мужчине забраться ко мне в голову. Никому я подчиняться не стану.

Правильный выбор.

А разве кто-то знает, как правильно?

Трэвис единственный человек, у которого до сих пор есть надо мной власть. Нет, я больше не влюблена в него. Но он знает мой секрет. Когда-то я играла открыто. Торговала лицом и телом. Я не сама до этого додумалась. И я не была проституткой, нет.

Трэвис нашёл меня на улице, спас от бездомного, который хотел меня изнасиловать. Я была в таком шоке, истерика не прекращалась, поэтому Трэвис решил не оставлять меня одну. Идти мне всё равно было некуда, и я пошла с ним. Он привёл меня домой, накормил, выдал чистую одежду, разрешил воспользоваться ванной и постелил мне на диване, а с утра предложил работу.

Сначала он научил меня воровать и разводить людей. Необязательно на деньги. Именно Трэвис открыл мне такое искусство, как психологические манипуляции. Мне было семнадцать, я оказалась в безвыходном положении, моя психика была податлива, и Трэвис вылепил меня по своему образу и подобию.

Он был старше меня на четыре года. Адски привлекателен, опасен. Такой типа «бэд бой», по которому все девчонки с ума сходили. Короткий ёжик русых волос, чёрные бездонные глаза. Идеальное накаченное тело, высокий рост. Я влюбилась сразу. С первого взгляда. Мне льстило, что Трэвис выбрал меня. Я думала, он тоже влюблён. Как я ошибалась…

Мы проработали вместе два года. Схема была почти всегда одна и та же: мы снимали номера в разных отелях, ждали, когда появится объект. Представление начиналось в баре или ресторане отеля. Я прикидывалась или подвыпившей девочкой, ищущей приключений на пятую точку, или наивной изысканной леди, попавшей в беду. «Сердобольные» дяденьки быстро заглатывали наживку. Всё заканчивалось одинаково: мы поднимались в мой номер и начинали заниматься сексом. Чуть позже эти люди получали видеозапись с припиской «секс с несовершеннолетней». На самом деле, я не знаю, как именно Трэвис их шантажировал, но денег они отваливали много.

За два года нас так и не поймали. Никто нас даже не искал. Пока однажды всё не вышло из-под контроля, и Трэвис не убил человека. Это было не первое убийство, которое он совершил на моих глазах. Первой жертвой стал тот бездомный, а второй – мэр. Понятное дело, что бомжа никто даже не хватился, а вот убийство мэра вряд ли прошло бы бесследно.

Я сама пошла в полицию. Взамен на иммунитет и шанс начать новую жизнь я рассказала всё, что знала. Трэвиса взяли. Во мне все увидели жертву, попавшую под влияние манипулятора. Лишь поэтому меня не признали добровольной соучастницей. Я смогла обмануть всех, прикинувшись испуганной девчонкой, которая действовала не по своей воле. Трэвис хорошо обучил меня. И теперь он гниёт в тюрьме.

Но он знает. Знает мой секрет. А ещё где-то есть видеозаписи. Я обшарила нашу бывшую квартиру, но ничего не нашла. Видимо, Трэвис хранил их в другом месте.

Нужно было ещё поискать…

Замолчи! Хватит ворошить это. Прекрати!

– Тебя вызывает босс.

Вздрагиваю и опрокидываю карандашницу.

– Ками, всё в порядке? Ты побледнела.

– Ох, я… – Смотрю в улыбающееся лицо помощницы Криса и пытаюсь вернуться в реальность. – Я рассеянная сегодня. Знобит немного. Передай Крису, что я скоро подойду.

– Нет, ты не поняла. Мистер Харрис здесь. Он хочет с тобой поговорить.

– Харрис?

– Да, наш босс наконец соизволил появиться здесь. Нечастое явление, я тебе скажу. Он требует тебя. Срочно.

– Разве не Крис владеет компанией?

– Крис всего лишь директор. Поторопись, Ками. Харрис не любит ждать.

– О… Ладно, я… Иду. Прямо сейчас.

– На самый верх, налево и до конца по коридору.

– Спасибо, разберусь.

Она кивает и скрывается за дверью.

Вот чёрт! Я ни разу не была в кабинете босса. Ну, то есть, с Крисом я общаюсь регулярно, с его замом и личным помощником – тоже, но я думала, что Крис и есть владелец. Получается, многие сотрудники вообще не в курсе, на кого работают? Это плохо. Я тоже не знала, что «СтарНьюс ЭмДи» принадлежит Харрису. Вот так открытие.

Зачем я ему понадобилась? И чего ради он приехал? Уж не увольняют ли меня? А вдруг всплыли факты моей биографии? Нет, не может такого быть. Камилла Росс чиста как первый снег.

Стуча каблуками, я направляюсь к лифтам. Поднимаюсь на последний этаж и иду к обычно пустующему кабинету. Секретаря на месте нет. В приёмной вообще никого нет.

Едва я открываю дверь, моя челюсть отвисает почти до пола. Слегка оправившись от шока, я шепчу:

– Это шутка такая?

Он поднимается с кресла, подходит ко мне, встаскивает в кабинет и закрывает дверь. Моё сердце грохочет так, что того гляди выпорхнет, а он лишь улыбается.

– Пора нам наконец познакомиться, Камилла, – он протягивает руку. – Джейсон Харрис, владелец «Харрис Корпорейшн».

Держите меня семеро…

Выходит, Джейсон – один из самых богатых людей города. Их семейная империя зародилась в Нью-Йорке, но потом прочно пустила корни в Лос-Анджелесе. Десять лет назад о них тут никто даже не слышал, однако довольно быстро им удалось сместить с главенствующих позиций других гигантов.

«Харрис Корпорейшн» – мощная корпорация, которая разве что унитазы не выпускает. Она протянула свои щупальца во многие сферы бизнеса: строительство, перевозки, общепит и многое, многое другое. Эта империя – гигантский конгломерат, в составе которого находятся разные отрасли.

Получается, что во главе теперь стоит этот обаятельный молодой мужчина. Сейчас ему всего тридцать шесть, если у меня всё хорошо с математикой. Девять лет назад, когда умер его отец, Джейсон встал у руля этой огромной махины, привёл её в ЭлЭй, и влияние «Харрис Корпорейшн», вопреки ожиданиям злопыхателей, только увеличилось.

Я видела статьи о смерти его отца. Я слежу за новостями и за власть имущими не из праздного любопытства. В моём прошлом есть тёмные пятна, и я не хочу стать мишенью. Я должна быть на шаг впереди. Мне нужно быть в курсе событий. Но «Харрис Корпорейшн» пришла в этот город уже после того, как я стала законопослушной гражданкой, поэтому я сразу отсеяла членов этой компании, как неопасных для меня. Статьи про эту корпорацию и её владельца я не отслеживала. Я в принципе следила только за теми людьми, с кем контактировала в прошлом. А зря. Нужно было мониторить все новости, не пропуская ни одной статьи. Необходимо было изучить всех, кто имеет вес в ЭлЭй.

Надо сказать, Джейсон Харрис не любит светить своё лицо на фотографиях. Когда мне на глаза попадались статьи и заметки об успехах его компании, снимков самого Джейсона там не было. Но я ведь читала новости о смерти его отца и точно знаю, что в той статье прилагалась парочка фото. Ну и что, что прошло девять лет. Я даже не вспомнила его!

Что ж, Джейсон умеет удивлять. И я понимаю, почему он не сказал мне сразу. На его месте я бы тоже не сказала. Ну, раз мне нечего опасаться, значит, можно расслабиться. Поэтому я облегчённо выдыхаю и с улыбкой произношу:

– Какая встреча. Ты в костюме. Тебе идёт.

– Спасибо, Джессика.

Воздух собирается в горле противным комком, я не могу протолкнуть его. Губы сводит судорогой, затылок леденеет. Не знаю, каким чудом мне удаётся не рухнуть на пол, а произнести:

– Ты обознался. Меня зовут Камилла Росс. Я…

– Джессика Маршалл, – жёстко перебивает он меня. – Воровство, поджёг, мошенничество, содействие в убийстве, лжесвидетельство.

– Джессика Маршалл мертва.

– Значит, я говорю с призраком.

Глава 7

Спасённая жизнь связана с тобой навечно. Равно как и забранная. Они принадлежат тебе.

К/ф «Не время умирать»

Джейсон

Её лицо белеет, на лбу проступает испарина. Камилла загнана в угол, но пытается найти выход. Ей не удастся. Мне хочется прикоснуться к ней, впитать её страх, познать всех её демонов, разделить с ней сладострастие и наполнить её собой. Не только физически. Я поглощу её. Очень скоро.

– Я не давала ложных показаний, – произносит она дрожащим голосом, но взгляд не отводит.

– Разумеется. Ты просто спасла свою шкуру.

– Чего ты хочешь? Уволить меня?

– Как мелко, Ками. Бери выше.

Камилла кусает губы, я вижу, что ей нехорошо, но протягивать руку помощи и спасать её я не собираюсь. Ей нужно научиться самой с этим справляться. И первый шаг к выздоровлению – честность. Прежде всего перед собой.

– Ты как-то связан с Трэвисом?

– Тебе следовало давно это понять. И вроде ты мониторишь информацию, читаешь умные книжки, – я провожу пальцем по её губам, Ками дёргает головой и отступает к стене, а я делаю шаг на неё, – но всё равно прокололась. Ты даже не узнала меня.

– Я никогда тебя раньше не видела. Может, пару фото в статьях, но я… Ваша семья переехала сюда уже после того, как…

– Ты в этом уверена? А на кого ты, по-твоему, работала, Ками? Я просочился в этот город тихо и хитростью подкупил нужных людей. Кого не удалось купить, тех я загнал в угол. Некоторых из них скомпрометировала ты. Хочешь освежить память?

– У тебя есть записи… – выдыхает она. – Это был ты? Трэвис работал на тебя?

– Строго говоря, да. Отец доверил мне подготовку почвы. И всё было так хорошо, – я касаюсь кончиком языка её нижней губы, и Ками всхлипывает, – пока ты не сдала Трэвиса.

– Он убил человека.

– Убил, да. А ты его сдала. Что случилось, Ками? Между вами. Трэвис слетел с катушек. Он плохо управляем, не отрицаю, но в ту ночь что-то явно пошло не так.

– Ты же видел запись.

– Видел. Старый жирный мэр изнасиловал хрупкую девочку и чуть не задушил её. Хороший мог получиться компромат. Трэвису удалось успокоить тебя. Что случилось потом?

– Зачем тебе это?

– Хочу знать твои мотивы. И ты мне расскажешь, Ками. Иначе придётся тебя пытать.

Моя рука соскальзывает ниже, обхватывает нежное горло и сжимает, перекрывая доступ кислорода.

Ками округляет глаза. Я знаю, что она не может вдохнуть, не может говорить. Её сковывает страх. Ужас и безумие пляшут в зелёных глазах, но она даже не пытается вцепиться в мою руку. Стоит как истукан и позволяет себя душить. Если я сейчас же не ослаблю хватку, Камилла задохнётся.

Труп в кабинете мне не нужен.

Только правда.

Поэтому я отпускаю её.

Камилла скатывается на пол и заходится кашлем. Стоя на четвереньках, она скулит и втягивает воздух ртом. Я даю ей отдышаться, затем опускаюсь на корточки, подцепляю пальцами её подбородок, заставляя сесть на пятки. Знаю, что ей неудобно, шпильки наверняка вонзаются в кожу, но она даже не дёргается. Лишь шепчет, едва моя ладонь вновь оказывается на её горле:

– Не надо. Я… всё расскажу.

Камилла

Десять лет назад

Воздух вокруг замирает, когда вижу, как острое лезвие протыкает живую плоть. Снова и снова, пока тело не оседает на пол.

Секунда – и я уже на коленях. Тормошу мужчину, трогаю, зажимаю раны руками, пытаясь остановить кровь.

– Джесс, хватит.

– Что ты сделал?! – Вскидываю голову, щурясь от потока слёз. – Зачем?!

– Он чуть не убил тебя.

– Ты должен был появиться раньше. Ты должен был… просто…

– Джессика, успокойся.

Трэвис делает шаг ко мне.

Вскакиваю на ноги, отшатываюсь назад. Тру ладони о бёдра, продолжая пятиться. Но она не смывается. Кровь с моих рук не смывается. Впиталась в халат, в кожу, в ноздри, в мозг. Судорожный вдох не помогает – кислорода в лёгких нет. Кровать, окровавленный ковёр, торшер, кресло, шторы и двое мужчин прыгают перед глазами. Один из мужчин – мёртв.

Это я виновата.

Я.

Я ему не помешала.

– Детка, успокойся.

– Нет! – Выставляю дрожащие руки вперёд. – Не подходи.

– Хватит, малышка, не глупи. Нужно прибрать за собой и уходить.

– Я никуда с тобой не пойду. Проваливай. Оставь меня в покое.

– Сама справишься? – Он прищуривается. – И копам всё объяснишь? Сдашь меня или возьмёшь вину на себя? Неужели думаешь, что они тебе поверят? Не дури. Лучше помоги уничтожить следы нашего присутствия. Твоего присутствия, Джесс. – Трэвис демонстрирует руки, и я вижу чёрные окровавленные перчатки. – Здесь даже моих отпечатков нет, зато твоё ДНК повсюду.

Он прав, чёрт подери, я не хочу в тюрьму. Я никого не убивала.

Но я виновата. Уже второй раз я не помешала ему. Если я ничего не сделаю, то будет и третий раз, и четвёртый, и двадцатый. Нас обязательно поймают, и я сяду вместе с ним.

– Для начала избавимся от этого, – Трэвис извлекает скрытую камеру, кладёт в чёрный пакет и разбивает её вдребезги, наступая на пакет грубым ботинком.

– А как же запись?

– Запись уже на ноутбуке, об этом не волнуйся. Чёрт, Джесс, – он оглядывает меня и морщится, – выглядишь отвратительно. Иди умойся.

Трэвис идёт в ванную, смывает кровь с перчаток, обрабатывает их чем-то, затем спускает в унитаз то, что осталось от камеры. Я стою в дверях и смотрю на него, не понимая, как Джессика Маршалл могла влюбиться в такого парня. Самое паршивое, что чувства никуда не делись. Я должна попробовать до него достучаться. Должна. Если он любит, то поймёт.

– Трэвис, – касаюсь его плеча, – мне страшно.

– Чего ты боишься, глупышка? – Он ухмыляется, и я делаю шаг назад.

– Так не может продолжаться, понимаешь? Ты не можешь вот так просто убивать людей. Я люблю тебя, Трэвис. Хочу быть с тобой, но я не могу… Если всё будет вот так, я не смогу, я…

Осекаюсь, потому что вижу вспышку ярости в чёрных глазах. На его лице играют желваки, Трэвис надвигается на меня.

Я проиграла, и теперь я – его мишень.

Он замахивается и сбивает меня с ног сильным ударом по лицу. Узор на светлой плитке размывается, становясь одним большим белым пятном. Трэвис хватает меня за волосы, ударяет головой о стену, а затем подтаскивает к ванне, открывает воду и засовывает мою голову под струю. Вода заливается в глаза, уши, ноздри. Наверное, это конец. Однако я ощущаю, как Трэвис смывает кровь с моих губ и скулы. Значит, не собирается топить. Наверное… Я не знаю. Теперь я уже не уверена, что он не убьёт меня.

Сквозь звон в ушах я слышу его голос:

– Поговори ещё мне. Сними халат, иди в номер, прими душ и жди меня. Закончу всё сам. От тебя одни проблемы. Не смей засыпать, Джесс. Нам предстоит серьёзный разговор.

Я не перечу больше, не произношу ни слова. Оставляю испачканный халат в ванной комнате, надеваю свой плащ, влезаю в туфли, выскальзываю из номера и захожу в лифт.

Я не еду наверх, а спускаюсь вниз. И пусть глупая, мелкая, влюблённая дрянь, сидящая внутри, отчаянно просит не делать этого, я понимаю: настанет день, когда Трэвис убьёт и меня. Сегодня он поднял на меня руку. А если человек ударил однажды, он сделает это снова. Сколько раз меня нужно шандарахнуть о стену, чтобы я закрыла глаза навсегда? Не уверена, что много.

Никто не обращает на меня внимания, и я, никем не остановленная, выхожу из отеля. Мои вещи остались и в номере, где лежит мертвец, и в номере Трэвиса, но это уже неважно. Скоро и там, и там будет полно полиции. Я сама их приведу, ведь я иду сдаваться. Добровольно.

Спасаю ли я свою шкуру? Да. Но я надеюсь, что принятое решение поможет спасти ещё многие жизни.

Возможно, меня сегодня посадят в тюрьму. Заслужила ли я? Не знаю. Я не убивала. Не помогала убивать. Но мне никто не поверит. Никто не верит таким, как я. Однако я должна всё рассказать. Должна остановить это.

Ноги не чувствуют ничего, но несут меня так быстро, как никогда за все мои девятнадцать лет. Трэвиса арестуют, если он не успеет оттуда уйти. А он не успеет, потому что не ждёт подвоха.

Хоть что-то хорошее я сделаю. Трэвис заплатит за свои преступления. За то, что сделал со мной. За то, в кого превратил. За мою жизнь, которую отнял. И за многие жизни, которые оборвал.

Надеюсь, я никогда его больше не увижу.

Когда добегаю до ближайшего отделения полиции, ноги сводит, лёгкие горят, а страх противно зудит в висках, но я понимаю, что нельзя останавливаться. Я должна войти в эту дверь. Сейчас же.

Лишь на секунду я замираю, оборачиваюсь и шепчу в темноту:

– Прощай, Трэвис. И гореть тебе в аду.

Джейсон

Настоящее время

Протягиваю ей сигарету, и Ками обхватывает её трясущимися пальцами.

Её рассказ многое прояснил. Трэвис идиот. Сам подставился под удар, а заодно подставил и меня. И почему я даже не рассматривал вариант, что он избил её? Я ведь уже тогда знал, что Трэвис очень импульсивен, его агрессия зачастую неконтролируема. Оказывается, Ками не просто так побежала в полицию. Сработал инстинкт выживания.

Но жалости я не испытываю. Камилла всё равно нужна мне. Она искупит свой промах сполна. Как и Трэвис.

– Почему полиция не нашла запись? – хрипло спрашивает Ками. – Ноутбук же был у Трэвиса в номере.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.