Рианн Анж
Искушение

Глава 1

С того знакового вечера в доме Кроуфордов прошёл месяц, полный взаимного довольства, дружеской неги и доверительных разговоров до поздней ночи. И никто не наслаждался этим временем так, как Вильгельмина. После «освобождения», как она называла произошедшее между ней и Лиамом Россом Галлахером, она расцвела и похорошела как никогда. Присущая ей болезненная бледность и хрупкость, конечно, не могла исчезнуть бесследно, но всё чаще можно было заметить, как её цвета слоновой кости щёки освещались румянцем, а в глазах, сверкавших яркой голубизной, прыгали искорки веселья. Благодаря Рогану и Селии, Вильгельмина буквально купалась в любви и участии.

Лишь одного ни заботливый кузен, ни его жена не могли ей дать.

Наблюдательному глазу очевидно было, что особенно очаровательной Вильгельмина делалась в присутствии Люмьера д’Экзиле. Не уступая Кроуфордам в дружеском участии, он тем не менее держался с ней несколько отстранённо. Всякий раз во время разговора с ним Вильгельмину не покидало ощущение официальности, будто князь говорил с высокопоставленной особой. И хотя Вильгельмина желала другого, всё же даже такой общение приносило ей удовольствие, почти постыдное. Она считала подобные чувства непозволительными для замужней женщины, ведь как ни посмотри, официально Вильгельмина всё ещё считалась женой Лиама Росса Галлахера.

Нужно было как можно скорее уладить этот вопрос.

Пожалуй, единственное, что омрачало почти безмятежное счастье Вильгельмины, было воспоминание о Деве-Смерть, которое посещало её всякий раз при мыслях о Люмьере. С того вечера эта экстравагантная особа не появлялась, чему Вильгельмина была бесконечно рада, но её пугающий образ и высокомерная манера держаться буквально отравляли ей существование. Вильгельмина спрашивала у Селии, как ей вообще пришло в голову пригласить в качестве гостьи это отребье (конечно, она благоразумно заменила слово «отребье» на более нейтральное, настолько, что уже не могла припомнить, какое именно). И Селия уставилась на неё с таким разочарованием, что Вильгельмина даже съёжилась, и долго молчала.

– Полагаю, я вижу в ней себя, – наконец ответила она. – Она высказывает и показывает то, что я хотела бы высказать посредством книг.

Вильгельмина густо покраснела и больше не поднимала эту тему ни с кем, особенно с Люмьером. Но после этого разговора её нелюбовь к Деве-Смерть только усилилась.

* * *

Одним промозглым апрельским утром, возвестив о своём прибытии условным стуком в дверной косяк, Люмьер д’Экзиле вошёл в кабинет Селии с двумя конвертами, которые он, судя по всему, перехватил у лакея по дороге.

– Есть новости, миз Кроуфорд! – громогласно возвестил он. – Пришли ответы от наших издателей.

Селия, которая от испуга выронила перо и поставила кляксу на листе, уже собиралась высказать ему всё, что она о нём думает, но услышав, о кого пришли письма, позабыла обо всём и по-детски протянула обе руки к конвертам. Люмьер же, намеренно или нет, не заметил её жеста.

– Из трёх выбранных издателей ответили лишь двое. Первый у нас, – Люмьер сверился с именем адресанта на конверте, – никто иной как Джон-Седрик Карпентер. А вторая…

– О боже, – выдохнула Селия, уже догадавшись. – Неужели Морриган Вейл ответила мне…

– Exactement¹, – кивнул Люмьер, оглядывая стол в поисках ножа для писем. – По всей видимости, многоуважаемый мистер Смитсон оказался недальновидным – поразительное упущение для американца! Вот увидите, он обязательно осознает свою ошибку, но будет уже слишком поздно.

Пугающе чётким движением он взрезал оба конверта и наконец протянул их Селии, уже сгоравшей от нетерпения. То, как она выхватила письма у него из рук, позабавило Люмьера.

– Позвольте заметить, что подобная деловая переписка не стоит таких эмоций. Отказ или согласие издателя для писателя вашего уровня ничего не значит.

Его слова настолько поразили Селию, что она замерла с наполовину вынутым из конверта письмом.

– Так вы считаете, что у меня… – она не решилась договорить окончание фразы и Люмьер по обыкновению мягко рассмеялся.

– У вас, как и у многих прилично пишущих авторов, есть неуверенность в своём навыке. Но поверьте мне, стоит вам попасть в руки по-настоящему толкового издателя, как все ваши сомнения развеются.

Судя по гримасе Селии, она не очень поверила его словам и буквально уткнулась носом в письма. Оба они, хоть и были написаны разными людьми, были одинаково краткими. Селия протянула письма Люмьеру. Тот в свою очередь быстро пробежал их глазами.

– Они оба готовы рассмотреть возможность сотрудничества, – бесцветным голосом сказала она.

– Несмотря на хорошие новости, вы звучите на удивление сухо.

И на то были причины. Селия много раз представляла, как за её рукопись будут буквально сражаться лучшие издатели Лондона, но как это часто бывает, когда ваше желание осуществляется, вы не знаете, что делать с ним дальше. Не знаете, готовы ли вы вообще к его осуществлению. Селия оказалась не готова. Ещё одной причиной для беспокойства стала, как это ни странно, личность Морриган Вейл.

Когда Люмьер рассказал Селии о трёх издателях, она зацепилась именно за фигуру миз Вейл, так как книги, выпущенные её издательством, любила и ценила больше остальных. Она начала понемногу собирать информацию и выяснила много интересного – и пугающего.

Будучи относительно молодым, издательство «Ars Aeterna» уже считалось колыбелью современной классики: каждая вторая выходящая здесь книга становилась сенсацией и получала общественный резонанс. По сути, это и было мечтой Селии. Вот только слово «колыбель» не совсем точно отражало суть.

Издательство это правильнее было бы называть «частной школой строгого режима», а саму миз Вейл – директрисой, которая за мельчайшую провинность высекает нерадивого ученика розгами. Лучшими «учениками» она занималась лично, вплоть до того, что заставляла буквально перекраивать рукопись. Подобное отношение пугало Селию, не привыкшую к тому, чтобы кто-либо вмешивался в её книги. Всё потому что предыдущие издатели Селии почитали сюжет незначительным атрибутом продающей истории и настаивали лишь на добавлении пары сцен «известного характера», чтобы удержать внимание современного читателя. От перспективы, что кто-то будет препарировать её рукопись настолько тщательно, Селию пробирала дрожь ужаса.

– Миз Кроуфорд, – окликнул Люмьер, уже привыкший к особенности Селии время от времени погружаться в собственные мысли почти до состояния транса. Селия быстро заморгала и ещё раз посмотрела на письма.

– Полагаю, в такой ситуации как писательница вы ещё не оказывались, – проницательно заметил Люмьер.

– Да, и это порядком сбивает с толку, – призналась Селия. – Мне следует хорошенько подумать, кто из этих издателей наиболее привлекателен для меня. Я приглашу каждого на обед, чтобы при личном общении это выяснить.

– Превосходно, – кивнул Люмьер, – но с вашего позволения я вас поправлю. Вы должны оценивать не просто привлекательность наших дорогих издателей, а их продающую способность. Чьё издательство сможет обеспечить наилучшие продажи вашей книги? Хватит ли у них, в конце концов, средств, чтобы обеспечить хотя бы пять тиражей? Вот о чём вам следует думать в первую очередь.

– Пять? – не веря своим ушам, переспросила Селия.

– Не меньше. Тогда вашу книгу можно будет назвать вполне успешной. Что касается обеда, тут я вас полностью поддерживаю и предлагаю пригласить одного из издателей уже завтра. С кем вы бы хотели встретиться в первую очередь?

Селия снова посмотрела на письма на столе. То, что было от Морриган Вейл, неудержимо притягивало взгляд.

– Помнится, на приёме вы сказали, что больше всего хотели бы встретиться с миз Вейл, – улыбнулся Люмьер. – Может, с неё и начнём?

Селия неуверенно кивнула. И внезапно – как опять же частенько с ней бывало – оживилась и посмотрела на Люмьера с некоторым ехидством.

– К слову о рукописях, князь, вы ведь так и не сказали, что именно вам удалось записать во время сеанса. Что поведали вам духи?

– Только то, что они не желают вам зла. В остальном же они не сказали ничего, что имело бы отношение к вашей семье, – ответил Люмьер, не покривив душой. – Как я понимаю, тот вечер до сих пор не даёт вам покоя.

– Нет-нет, что вы, – замотала головой Селия и поспешила сменить тему.

Люмьеру надоело говорить о сеансе настолько же быстро, насколько эта идея появилась в его голове. Селия почти не сомневалась, что виной тому была Вильгельмина и её сожаления о том, что ей так и не удалось принять участие в сеансе. В один момент Люмьер не удержался и в своей безукоризненно-грозной манере так ответил на её сетования: «Вам бы следовало радоваться, что случай избавил вас от этого мероприятия, ваш час ещё не пришёл!» Это замечание раз и навсегда отбило у Вильгельмины охоту заговаривать о том вечере, если поблизости присутствовал князь, но в остальном при каждом подходящем случае она считала своим долгом напомнить о нём. Что двигало Вильгельминой в такие моменты, Селия вполне могла себе представить. Для неё весь тот день стал днём освобождения от гнёта крайне жестокого, душевно больного мужа, а сеанс мог стать символом нового этапа в жизни, если бы ей удалось в нём поучаствовать. Возможно, она также хотела узнать у духов, что ей делать дальше, правильно ли она поступила в принципе.

С другой стороны, Вильгельмина проявила интерес к идее Люмьера ещё утром того дня, когда никто даже не подозревал, каким будет его конец…

– Миз Кроуфорд, – с будничным вздохом окликнул её Люмьер.

Селия плотно прикрыла глаза и встала из-за стола.

– Ничего. Не могли бы вы дать мне письма? Нужно предупредить Рогана о завтрашнем обеде.

* * *

По дороге в мастерскую Рогана Селия встретилась со знаменитой актрисой театра мисс Хармони Беннет, которая направлялась к лестнице. Взглянув на Селию глазами цвета спелого каштана, она улыбнулась с натянутой доброжелательностью, каковая привычка, по всей видимости, выработалась у неё за время службы в театре. Люмьер назвал бы это une déformation professionnelle²: у самой Селии была привычка потирать запястья перед тем как садиться за стол, неважно письменный или обеденный, будто она непременно должна была провести за ним часа четыре, беспрерывно удерживая перо. Люмьер посоветовал ей не мучить тарелку и вилку мудрёными описаниями лиственницы, растущей в саду главных героев её новой книги.

Роган очень долго смеялся, а Селия так и не смогла ничего съесть в то утро.

Мисс Беннет проводила Селию озадаченным взглядом, когда хозяйка дома, погружённая в размышления, не ответила на её приветствие.

Селия застала Рогана за чисткой кистей. Он с одухотворённым выражением рассматривал портрет очередной модели и не заметил прихода жены. Селия тихонько зашла ему за спину и выглянула из-за плеча.

Одарённая актриса, «живое воплощение Гвиневры», мисс Хармони Беннет полными страха глазами смотрела за спину зрителя, будто видя там ужаснейшее из чудищ. Безобразный рот полуоткрыт, будто с покрытых язвами губ вот-вот сорвётся истошный визг. Серая кожа напоминала о смятом любовном письме двух изменщиков, изливающих друг на друга свои извращённые фантазии. Русые с рыжиной, слегка волнистые волосы оригинала в видении художника превратились в извивающихся червей, плотно переплетающихся друг с другом, что можно было рассмотреть, если приглядеться как следует. Селии большого труда стоило подавить возглас отвращения. Она плотно прижала ладонь к губам и отвернулась.

– Селия? – Роган обернулся, только сейчас заметив её присутствие. – К чему так подкрадываться?

Селия отошла подальше, чтобы не видеть, что Роган сотворил с бедняжкой Хармони Беннет. Она чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Роган бросил кисти на столик и придержал её за плечи.

– Пожалуй, будет лучше, если ты не будешь заходить сюда, пока я работаю над серией. Ты совсем бледна!

Селия спрятала лицо у него на груди, чувствуя озноб во всём теле.

– Да, наверное, ты прав, – с трудом произнесла она.

Роган прижался губами к её чистому холодному лбу и слегка растёр плечи.

– А это что?

Оказалось, что Селия выронила письма от издателей. Роган подобрал их и быстро прочёл.

– Это же замечательно! – воскликнул он, просияв. – Сразу двое, такого ещё не было!

Селия слабо улыбнулась в ответ и присела на стул, где до этого сидела мисс Беннет.

– Мы с Люмьером хотим пригласить миз Морриган Вейл завтра на обед, – сообщила она.

– Ты не выглядишь счастливой по этому поводу, – обеспокоенно заметил Роган.

– Примерно то же сказал и Люмьер, – вздохнула Селия. – Я волнуюсь, что эта женщина окажется для меня слишком суровой наставницей.

– А я думал, что д’Экзиле в роли наставника гораздо более суров.

– Он по крайней мере не вмешивается в саму плоть моей истории больше, чем это необходимо.

Роган посмотрел на неё с лёгкой беспомощностью во взгляде и коротко вздохнул.

– Я думаю, тебе нужно поговорить с ней самой и составить своё мнение, а не опираться на чужое.

Селия молча покивала, перебирая пальцами. Она случайно наткнулась взглядом на каркас холста и сильно вздрогнула.

– Никогда ещё твои картины не пугали меня настолько сильно, – призналась она. – Твоё мастерство будто растёт с каждым таким портретом.

– Но это же замечательно, – порозовел довольный Роган.

– Замечательно бы было, не пиши ты таких монстров.

Улыбка Рогана будто ожесточилась.

– Ты же знаешь, что благодаря «монстрам» мы и живём как приличные люди и ни в чём не знаем недостатка. Кроме того, я пишу не только их, тебе это известно.

Селия повела плечами, предчувствуя, что Роган вот-вот сорвётся.

– Тебе следовало бы поместить портрет Люмьера на видном месте, чтобы его вид оказывал реанимирующее свойство на случайно вошедшего. Где он, кстати?

– О, правда? – Роган зло покосился на неё и усмехнулся. – Может, мне ещё и в холле его вывесить и приглашать людей молиться на него? Глядишь какой-нибудь слепой калека выбежал бы на улицу с криками о том, что прозрел!

Селия вздрогнула и молча уставилась на него. Роган прерывисто выдохнул и провёл рукой по лбу.

– Я сегодня пропущу обед, нужно работать над рукописью, – дрогнувшим голосом сказала она и быстрым шагом вышла из мастерской, оставив Рогана наедине с новорождённым демоном.

* * *

Позже вечером Люмьер в лёгком раздражении шёл по коридору в поисках Розье. В последние пару месяцев камердинер обнаружил привычку скрываться в библиотеке, никак этого не объясняя. Книжное собрание Кроуфордов не могло похвастаться какой-либо диковинкой, да и упорядоченностью тоже не отличалось. Люмьер угадывал здесь руку Селии, не отличавшейся ни книжным фанатизмом, ни педантичностью. Впрочем, по разнообразию тематик было очевидно, что в этом доме поселился писатель, которому в любой момент может понадобится какая-либо неожиданная информация.

Люмьер толкнул дверь и осмотрелся. Вдохнув запах бумаги и кожи, он начал немного понимать, что именно притягивает сюда Розье. Безбрежная темнота, если не зажигать света, и тишина, пожалуй, слишком душная для человека, была бальзамом на душу для существа, в течении нескольких тысячелетий пребывавшего среди пламени, гула и стонов…

Тут Люмьер услышал оный стон совсем неподалёку и поначалу пришёл в замешательство, решив, что воспоминания обросли плотью. Но горестный плач быстро стал узнаваем, и Люмьер не удержался от раздражённого вздоха.

– Кто здесь? – послышался тихий голос Вильгельмины, слабый от еле сдерживаемых рыданий.

– Это я, Люмьер, – вынужден был ответить князь. – Я сейчас зажгу свет.

Немедленно зашуршало, завсхлипывало и завздыхало. Вильгельмина, по всей видимости, спешно пыталась привести себя в порядок. Выждав приличествующее количество минут, Люмьер повернул вентиль газового рожка. Помещение осветилось тусклым жёлтым светом. Вильгельмина прикрывала лицо носовым платком, на коленях у неё лежало письмо.

– Как я понимаю, сегодня всем так или иначе пришли какие-то новости, – сдержанно улыбнулся Люмьер.

– Да, – Вильгельмина высоко подняла голову, сглатывая ком в горле. – И в моём случае новости неприятные. Это письмо от нашего поверенного.

Люмьер молча присел в кресло напротив, не спуская взгляда с Вильгельмины.

– Рискну предположить, это как-то связано с вашим мужем.

– Прошу вас, не называйте его так, – жестко сказала Вильгельмина. – Я не хочу слышать ни одного упоминания о том, кем он был для меня, и сама стараюсь не вспоминать об этом. Ощущение отвратительных грязных цепей до сих пор тяготит меня, поэтому я написала поверенному, чтобы он подал ходатайство от моего имени в церковный суд.

– То есть, вы хотите аннулировать ваш брак.

– Поверьте, у меня есть на это все основания. Хотя я и не рассчитываю на то, что вы, мужчина, сможете меня понять. Лиам очень жестокий человек, но человек со средствами, почему меня за него и выдали. Но уж лучше быть женой простого шахтёра.

– Вам повезло, что вы не успели подарить ему детей, – заметил Люмьер. – В противном случае вы рисковали бы никогда больше их не увидеть.

При упоминании о детях Вильгельмина резко побледнела и прикусила губу.

– Повезло, да. От такого человека, как он, боюсь, у меня родились бы неуправляемые зверьки, которых никто и ничто не смогло бы изменить.

– В этом причина ваших слёз?

Вильгельмина снова посмотрела на письмо и судорожно вздохнула, подавляя новый приступ рыданий.

– Поверенный сообщил мне, что он подал ходатайство, но… – она с трудом сглотнула, – но больше ничего сделать не сможет, так как Лиам исчез. Его нет в нашем доме. И вообще нигде нет…

Вильгельмина залилась слезами. Люмьер отвернулся, его глаза насмешливо посверкивали.

– Значит, этот человек бросил вас. В таком случае вам остаётся молиться о том, чтобы он не появился в течении двух лет. Если церковный суд одобрит ваше ходатайство, вы хотя бы получите право жить отдельно от мужа и частично распоряжаться имуществом – но на вашем месте я бы на это не рассчитывал. Отсутствие детей за несколько лет брака, его жестокость к вам и длительное отсутствие позволят обвинить мистера Галлахера в неспособности исполнить супружеский долг. Простите мне мою дерзость, я хочу лишь выстроить полную картину.

– Я понимаю, – с напускной холодностью и краской на щеках ответила Вильгельмина.

– В вашем положении остаётся только ждать и попытаться жить дальше. Будь я на вашем месте – не смейтесь! – я бы взял в долг у вашего любящего кузена Рогана и на эти деньги приобрёл бы небольшой уютный домик в пригороде и парочку слуг. С таким прекрасным личиком вы с лёгкостью обзаведётесь десятком воздыхателей, которые почтут за счастье подарить вам своё сердце.

Вильгельмина смотрела на него широко раскрытыми глазами, но когда он заговорил про воздыхателей, снова покраснела и опустила глаза.

– Если в течение следующих двух лет мистер Галлахер не появится, можете смело считать себя свободной как птица. Выбрав одного из воздыхателей, выходите за него замуж и живите счастливо, сколько отмерит вам судьба.

– Вы так легко рассуждаете, можно подумать, что жизнь другого человека для вас ничего не значит.

Люмьер негромко рассмеялся.

– А разве значит ли она хоть что-то для любого из нас?

Он встал, полагая разговор оконченным.

– Ни о чём не беспокойтесь, ma dame de fer³, молодость и красота – ваше главное оружие. Немногим женщинам оно дано. Радуйтесь тому, что можете им пользоваться.

И Люмьер оставил Вильгельмину, которая тут же снова залилась слезами от невыносимой раны на сердце, нанесённой словами князя.

Предоставив Розье обретаться на территории дома, Люмьер вернулся в свои покои. Воздух наполнял стрекот жёстких крыльев.

– Иди ко мне, моя Хепера, – позвал Люмьер, подняв руку. Послушное насекомое немедленно появилось из темноты комнаты и плюхнулось на указательный палец хозяина. Он провёл пальцем другой руки по гладкой матовой спинке. – Единственный мой милый друг.

– Вы искали меня, Ваша светлость?

Люмьер повернулся на голос и усмехнулся.

– А вот и второй мой друг, несколько заплутавший в этом огромном тёмном доме! Расскажи же, чем занимался?

Розье приподнял бровь.

– Пару дней назад вы отдали мне приказ.

– Ах да, – Люмьер деланно наморщил лоб. – Тогда докладывай.

– Следы привели меня в Уайтчепел. Там действительно стоит сиротский приют, о котором упоминала Дева-Смерть.

Люмьер помрачнел. Жук беспокойно ползал по его руке.

– Те акварели, что рисовал Кроуфорд для приснопамятного Блумфилда. Сиротские приюты мисс Белл с сытыми детьми, что живут словно в раю… Блумфилд лгал. Это не просто грязный бизнес, здесь более глубокие корни… И сдаётся мне, во всём этом замешаны самые сливки лондонского общества.

– Почему вы так думаете? – спросил Розье.

Люмьер посмотрел на него тяжёлым взглядом, полным ненависти и невыразимой скорби.

– Иначе никакой серии-Жатвы Кроуфорда не состоялось бы.

Глава 2

Селия не вышла к ужину, но этому особенно никто не удивился. Люмьер, догадываясь, что между ними произошла размолвка, посматривал на Рогана с порицанием. Причём взгляды эти бросались отнюдь не незаметно, что неизбежно выводило из себя того, на кого он был направлен. В конце концов Роган отправил кого-нибудь справиться о здоровье жены. Вильгельмина же почти не обращала внимания на царящую за столом тишину, видимо, целиком поглощённая мыслями о далёком разводе.

– Вы были с ней весь день, д’Экзиле, – начал Роган многозначительно.

– Это правда, ваш лакей и камеристка миз Кроуфорд могут запросто это подтвердить, – невозмутимо ответил Люмьер, сцепив длинные пальцы в замок, и добавил: – Мне показалось, она была чем-то расстроена, когда вернулась в кабинет, но я не стал допытываться, поскольку это не моё дело и явно не касалось предстоящего обеда с мисс Морриган Вейл.

Роган искоса взглянул на Люмьера, очевидно думая о чём-то неприятном. Князь спокойно выдержал его взгляд. Тут вернулась упомянутая Люмьером камеристка, совсем ещё молоденькая девушка, которую и Роган, и Люмьер знали исключительно под именем Идола: у этого на редкость невзрачного существа был особенный дар появляться будто из ниоткуда, словно фантом. Выходило так, что настоящее имя девушки знали лишь Селия, которая никогда не именовала её иначе как этим, ею же придуманным именем, да экономка, которая её и наняла.

– Госпожа просила передать, что неголодна, сэр, – известила Идола тихим, ещё неокрепшим голоском, – и изъявила желание лечь пораньше.

Убитый этим сообщением Роган жестом велел подавать ужин, который прошёл в незнакомом этим стенам гробовом молчании. После же, когда все начали расходиться по своим комнатам, Люмьер поймал Рогана за плечо.

– Выкурим по сигаре перед сном, друг мой.

Роган согласился не сразу, долго вглядываясь в его лицо, словно подозревая в его предложении какой-то подвох. И всё же он, пусть и неохотно, прошёл за ним в курительную.

– Я не позволю вам чувствовать себя некомфортно в собственном доме, – сказал Люмьер, протягивая ему обрезанную сигару. – И обстоятельства складываются так, что причиной вашего неудобства являюсь я.

– С чего вы это…

– Не делайте из меня слепого, мой дорогой Кроуфорд, – голос князя звякнул металлом. – Я сразу понял, что в вашей с миз Кроуфорд размолвке – в чём бы она не заключалась – вы вините именно меня. Так что же, вам ничто не мешает избавиться от лишнего звена. Одно ваше слово, и завтра меня здесь не будет.

Обомлевший от этого заявления Роган чуть было не выронил зажжённую спичку на ковёр.

– Что же вы медлите? – Люмьер выдохнул дым. – Если по каким-либо причинам вы боитесь меня обидеть, то бросьте это дело. Ничто в этом мире не способно задеть меня сильнее, чем затаённая злость. Она ведь затем и создана, чтобы изливать её на других, а не прятать в себе – так она принесёт лишь боль и болезни. Если же вы захотите напомнить мне о наших с миз Кроуфорд обязательствах, с этим проблем тоже не возникнет: я осветил для неё тропинку, и её задача лишь идти по ней не сворачивая.

– Хорошо, – выговорил наконец Роган.

– Хорошо? – Люмьер оживился. – Значит, вы действительно изгоняете меня из своего дома как самого злостного духа из существующих?

Но Роган виновато улыбнулся и мягко положил руку ему на плечо.

– Я и не подозревал, что в вас так сильно чувство самобичевания, – сказал он и покаянно склонил голову. – Если бы я только знал об этом – ни за что не стал бы подозревать вас в чём-либо. А ведь вы правы! Хоть и косвенно, но мы действительно поспорили из-за вас. Но ведь не ваша вина в том, что вы родились таким прекрасным созданием, что даже ваш портрет притягивает к себе всех как мух – мёд.

– Я надеюсь, что вы никому больше его не показывали, – убитым голосом произнёс Люмьер. – Только вам и мне как творцу и его модели дано видеть истину на этом портрете. Другие могут увидеть на нём искажённую реальность.

– О чём это вы, д’Экзиле? Что ещё помимо написанного мной можно там увидеть?

Вместо ответа Люмьер накрыл его руку, всё ещё лежащую на его плече, своей.

– Это уже не важно, mon cher ami⁴. Просто не показывайте его никому, как и прочие мои портреты, которые вам довелось писать. У лжи есть лишь один враг – время. И чем больше проходит времени, тем больше ложь уступает истине… Правильно ли я понимаю, что вы не собираетесь выставлять меня прочь?

– Не делайте из себя слепого, – мягко рассмеялся Роган. – Вы же прекрасно видите, что я больше не держу на вас зла.

– Вижу, – кивнул Люмьер с отсутствующим видом. – Это-то меня и удивляет.

* * *

Всё следующее утро прошло в напряжённом ожидании, и когда наступило наконец время обеда, Селия узрела своего литературного кумира во плоти. С почти богобоязненным трепетом взирала она на высокую фигуру в простом синем платье и бледное лицо, чья небольшая угловатость ещё больше роднила её с суровой директрисой. От волнения Селия начала заикаться, мгновенно устыдилась этого и смогла только молча протянуть руку для пожатия, опустив глаза.

– Миссис Кроуфорд, – низким грудным голосом приветствовала Морриган Вейл, ничуть не удивившись такому фамильярному приветствию. – Вы ещё более юны и прекрасны, чем я полагала.

– Разве это плохо? – прошептала Селия, уже усмотрев в её словах первое замечание.

– Ничуть, – скупо улыбнулась мисс Вейл. – Просто для писателя это необязательное, но приятное дополнение. В конце концов читателя должны интересовать его мысли, до внешности его ему не должно быть никакого дела.

– И всё же приятно осознавать, что обладаешь сразу двумя привилегиями: умом и красотой, – несколько саркастически заметил Люмьер, в свою очередь приветствуя гостью.

Селия похолодела, испугавшись, что издательница воспримет его сарказм на свой счёт. Морриган Вейл усмехнулась и окинула Люмьера агрессивно-оценивающим взглядом.

– Блестяще, сэр, ваша красота, как я вижу, вполне эквивалентна вашему острому языку, а значит, ваш комментарий применим и к вам.

Люмьер ответил ей натянутой улыбкой. Селия отметила, что мисс Вейл, либо не осведомлена о его княжеском титуле, раз величает его «сэр», что маловероятно, либо сам Люмьер предпочёл именоваться по-простому, и на время отвлеклась от своих волнений, задумавшись над этим решением. Но мисс Вейл прервала её размышления.

– Если вы не против, господа, я бы предпочла сразу перейти к делу, – решительно заявила она.

За обедом Селия получила возможность рассмотреть издательницу получше. Люмьер был прав, утверждая, что её имя исключительно подходит ей. Её густые смоляные волосы были, по всей видимости, довольно длинны и густы, из-за чего её кожа казалась до того бледной, что будто светилась. Тяжёлые дуги бровей придавали её лицу выражение постоянного неодобрения и даже злости. На собеседника мисс Вейл взирала серо-голубыми глазами, что едва можно было различить из-за крупного зрачка, который почти закрывал собой всю радужку. Глаза эти были удивительно умными и вместе с тем жёсткими, будто таили в себе нечто тёмное из пережитого прошлого, и оттого казались тусклыми, словно у мертвеца. Телосложения она была худосочного, руки с длинными пальцами, освобождённые от белых перчаток, оказались узловатыми и какими-то артрозными, как предположила Селия, от постоянного письма.

– Вашу историю, миссис Кроуфорд, придётся почти полностью переделывать. Она вполне прилично написана, и ваш слог не достоин такого низменного сюжета.

Селии показалось, что она оглохла, услышав слова, которые больше всего боялась услышать, в её голове будто начали бить в набат. К тому же озвучены они были так просто и резко, как зубной врач вырывает больной зуб.

– Н-но… – начала было Селия, но её перебил Люмьер.

– Правильно ли я понял, что вас удовлетворили писательские способности миз Кроуфорд и вы хотите заключить с ней долгосрочное сотрудничество? – уточнил он в той же манере.

Но тут мисс Вейл удивила обоих неожиданной просьбой:

– Я чувствую от вас запах табака, сэр. Не возражаете в таком случае, если я тоже закурю?

И с этими словами она извлекла из сумки превосходную пенковую трубку, никак не вяжущуюся с тем же простеньким платьем, и принялась набивать её мелко нарезанным табаком из кожаного кисета.

– Однако! – рассмеялся Люмьер. – А ведь я действительно выкурил сигару – больше восьми часов назад с моим другом Кроуфордом. С таким феноменальным обонянием вам следовало бы стать парфюмером, а не издателем.

– Словом я орудую лучше, чем носом, уж поверьте, – усмехнулась мисс Вейл и чиркнула спичкой.

Селия всё сидела ни жива ни мертва, но пока мисс Вейл раскуривала трубку, она нашла в себе силы произнести:

– Н-неужели это так необходимо? Я сама признаю, что история не блещет, но может лучше будет оставить её как есть?

Морриган Вейл уставилась на Селию взглядом хищной совы и выдохнула дым.

– Разве ваш литературный агент обратился ко мне с тем, чтобы оставить всё как есть? – она указала кончиком мундштука на Люмьера. – Или может вы просто хотели услышать отзыв о вашей работе? Что ж, извольте, я его вам покажу.

Мисс Вейл достала из сумки рукопись Селии и подтолкнула к ней. Селия только мельком взглянула на количество пометок и замечаний, и ей стало дурно.

– Чтобы вы понимали, миссис Кроуфорд, – это всё претензии к истории. У меня нет ни единого замечания к самим героям, к тому, как вы их прописываете. Но вы не находите, что рукопись могла бы быть гораздо лучше, не будь история такой плоской и вульгарной? Я понимаю, что это всё следствие сегодняшней моды на простенькие романы, описывающие все радости первой влюблённости, но ведь вы способны на большее.

Селия почувствовала резь в глазах, в горле встал ком, а мисс Вейл безжалостно продолжала:

– Вы ведь хотите вырваться из этого замкнутого круга – иначе не обратились бы ко мне. Так ответьте мне, готовы ли вы сами отказаться от проторенного пути и совершенствоваться?

– Мисс Вейл, – заговорил Люмьер, – ваше рвение поработать с рукописью миз Кроуфорд без сомнения льстит ей, но есть множество других рабочих моментов, которые необходимо обсудить…

И князь обрушил на неё поток вопросов, приземлённых настолько, что даже сильнейший творческий порыв оказался бы придавлен. Но Морриган Вейл отвечала на них без малейшего промедления, кратко и чётко: обрисовала текущее положение дел издательства, его финансовые возможности относительно конкурентов и перечислила весь небольшой штаб сотрудников.

– Но как вы должны понимать, – подытожила она, – пустышку хоть и проще продать, но намного сложнее удержать на ней внимание надолго: ей нужно быть либо вопиюще бесталанной, либо до жути вульгарной, чтобы остаться в истории.

Она встала и посмотрела на погрузившуюся в уныние Селию почти сочувственно.

– Я действительно хотела бы поработать с вами, миссис Кроуфорд. Из вас определённо вышел бы толк.

– Уже уходите? – осведомился Люмьер, поднявшись вслед за ней.

– К сожалению. У меня ещё довольно много дел. Благодарю за обед.

Проводив мисс Вейл, Люмьер вернулся и снова услышал плач, как накануне в библиотеке. Несколько раз взвесив все за и против, он решил было не тревожить Селию, но она сама его окликнула.

– Я не слышала, как вы вернулись, – с трудом произнесла она, – но каким-то образом почувствовала ваше присутствие.

– Если бы вы знали, сколько раз за всю жизнь мне говорили нечто подобное, – вздохнул Люмьер, обращаясь скорее к себе самому, чем к ней.

В отличие от Вильгельмины, Селия не слишком пыталась скрывать слёзы. На коленях у неё лежала многострадальная рукопись. Люмьер присел рядом с Селией.

– Мисс Вейл оставила свою карточку, – сказал он и протянул ей небольшой прямоугольник картона, не слишком украшенный. Селия отшатнулась от него, словно то была ядовитая змея.

– Мне кажется, я не смогу с ней работать, – пролепетала она, тщетно пытаясь сдержать очередной приступ рыданий.

– Насколько я успел заметить за время нашей с вами работы, критические замечания обычно не оказывают на вас столь удручающего действия…

– Дело не в этом, – замотала головой Селия. – Я не раз ловила себя на мысли, что в этой женщине есть что-то зловещее. Какая-то недобрая аура окружает её и пронизывает все её слова и действия. Вот почему её высказывания так на меня подействовали.

Люмьер слушал её, скептически подняв брови.

– Уж не хотите ли вы сказать, что женщина с такой аурой смогла бы разглядеть потенциал в стольких авторах и прославить их?

– Для такого дела аура не нужна, – рассеянно ответила Селия. – Теперь я понимаю, чем вызваны все эти толки о ней.

Видя, что Селию не переубедить, Люмьер сказал:

– В таком случае может оставите эту рукопись и предложите мисс Вейл на рассмотрение историю, которую вы пишете сейчас?

Селия снова замотала головой. Всё это время она избегала встречаться с Люмьером взглядом, словно ребёнок, пытающийся найти оправдание своим плохим оценкам в школе.

– Нет, она… она ещё не готова. Пусть она не вульгарна, но и не слишком выдающаяся. Такую рукопись мисс Вейл ни за что не примет.

– В таком случае у нас остаётся лишь один издатель. Если и в этом человеке вы сумеете узреть дьявола, вам придётся выбирать меньшее из двух зол.

Селия сникла. Люмьер сдвинул брови и нагнулся к ней.

– Или же вы хотите разорвать нашу договорённость прямо сейчас?

Она в ужасе вскинула на него взгляд полный отчаяния, явно даже не помышляя о том, что он сказал.

– Вы абсолютно правы в одном, князь, – мне нужно будет выбрать. И я отнесусь к этому выбору со всей ответственностью, с холодной головой. Только… не покидайте меня сейчас!

Люмьер на пару мгновений прикрыл глаза, лоб его прочертила складка, а когда открыл, улыбнулся Селии обезоруживающе, но с едва различимой горечью.

– Да будет так.

Глава 3

Кто бы ни был ответственен за подобную иронию, но следующий день ознаменовался очередным письмом. На этот раз оно содержало в себе приглашение «многоуважаемого мистера Рогана Кроуфорда» и его «во всех смыслах замечательной жены мисс Селии Кроуфорд» на приём к барону де Мору, Френсису де Мору.

– Это ещё что за «во всех смыслах замечательной жены»? – пробормотала уязвленная Селия.

– Полагаю, это стандартная формулировка используется для всех жён без исключения, – полунасмешливо-полуутешительно произнёс Люмьер. – Всё же не каждая супружеская пара может похвастать тем, что и муж, и жена занимают определённое положение в сферах творчества. Выделить кого-то одного значило бы оскорбить всех тех, кто не делает вообще ничего.

– Вы посмеиваетесь, однако и вы приглашены на этот приём, д’Экзиле, – усмехнулся Роган и протянул ему точно такой же конверт.

– C’est absurde !⁵ – Люмьер с видимым раздражением взял его и разорвал без всякого почтения. – Как я могу быть приглашён к вашему барону, будучи гостем из страны, с которой ваша страна почти всегда была на ножах?

– Это называется «дипломатия», друг мой, – рассмеялся Роган. – А может, через вас барону де Мору поручено узнать об истинном положении в империи, кто знает. А вообще мне кажется, что вы просто ищете любой предлог, чтобы не поехать.

Селия невольно улыбнулась, и Роган почувствовал себя ободрённым: это было первое дружественное проявление с её стороны со времени их ссоры. Люмьеру же не было дело ни до каких проявлений вообще.

– Нет-нет, здесь какая-то ошибка, – упрямо произнёс он и небрежно кинул конверт на стол. – Я не собираюсь становится причиной очередной войны, уж увольте.

«Очередной?» – подумала Селия и непонимающе посмотрела на него.

– Позволю себе заметить, Ваша светлость, – подал голос Розье, – что отказ от приглашения такого ранга может внушить местной власти определённые подозрения. А эти подозрения в свою очередь также могут привести к серьёзным последствиям.

– По крайней мере, ваша репутация в глазах общества точно пострадает, если вы откажетесь: прослывёте ксенофобом вообще и англофобом в частности, – озабоченно добавил Роган.

– Я слышал, что на подобных приёмах подают отличные угощения.

Люмьер резко посмотрел на Розье, чуть ли не испепеляя его взглядом. Камердинер невозмутимо повёл плечом, но его ответный взгляд ничуть не уступал княжескому в зловещести. Селия вздрогнула – ей на мгновение показалось, что во взгляде этом читался волчий голод.

– Следи за языком, – процедил князь, отворачиваясь. – И не вздумай сказать нечто подобное на приёме у барона – ещё решат, что любезные Кроуфорды морят голодом своих гостей.

– То есть, вы передумали, д’Экзиле? – удивился Роган. – Обычно вас не так просто переубедить.

Селия перечитала приглашение и тут заметила кое-что интересное:

– Вы заметили, здесь сказано, что на приём приглашены «любимцы лондонского бомонда, чтобы обеспечить самое лучшее развлечение»? Могут ли это быть «Парад дю Дестан»?

Роган заглянул ей через плечо, опасаясь, как она воспримет этакую вольность, но Селия не была против и даже показала ему на цитируемое место.

– Вполне возможно, – сказал он, ощущая неимоверное облегчение и с нежностью посмотрев на жену. – Интересно узнать, как там поживает наша маленькая хозяйка театра после того, как мистер Галлахер обеспечил ей сотрясение мозга.

Селия горячо кивнула.

– Раз они будут на этом приёме, значит, всё с ней должно быть в порядке, – Люмьер махнул рукой слегка пренебрежительно. – Людей её типа не так-то просто выбить из седла.

– Вот и спросим у неё завтра, – весело заключила Селия. – О, и ещё нужно сообщить о приглашении Мине. Как думаешь, Роган, она захочет поехать с нами?

От того, что Селия обратилась лично к нему, Роган совсем растаял.

– В последние дни она стала более нелюдимой, – заметил Люмьер. – Полагаю, вам придётся приложить некоторые усилия, чтобы вытянуть её на этот приём.

Селия заверила, что возьмёт это на себя. Но вопреки её ожиданиям, уговоры дались ей непросто: по какой-то причине Вильгельмина заупрямилась так, будто её звали не на приём к барону, а на медвежью травлю особой кровавости. Кончилось это тем, что Селия довела до отчаяния себя и до переутомления Вильгельмину, и ей пришлось оставить её в покое.

– Никак не могу её уговорить! – посетовала она, спустившись в гостиную добрых полтора часа спустя.

Роган всё ещё испытывал эйфорию от того, что их с Селией конфликт разрешился, и оттого несчастный вид жены привёл его в какой-то сакральный ужас.

– Может, в таком случае не тревожить её? – предположил он, усаживая Селию.

– Но что она будет делать здесь в полном одиночестве?

– Отдыхать от вашего любвеобильного общества, к примеру.

Селия с укором посмотрела на Люмьера, но тот и бровью не повёл.

– Ничего не понимаю, – вздохнула она. – Отчего она впала в такую апатию, ведь ещё на прошлой неделе всё было хорошо…

Ко всеобщему удивлению, наутро следующего дня Вильгельмина изменила своё решение, смущённо попросив прощения за доставленные нервные хлопоты, но что именно заставило её передумать, она так и не призналась, хотя румянец, заливший при этом её щёки, был весьма красноречив. Селия почти не сомневалась в том, что Вильгельмину уговорил Люмьер, несмотря на то, что сам наравне с Роганом призывал не давить на неё. В один момент Селию развеселила мысль, что Люмьер захотел иметь товарища по несчастью, так как сам не горел желанием ехать на этот приём, и с тех пор посматривала на князя с лёгкой насмешкой.

Вечером же все четверо, а также (к неудовольствию Селии) княжеский камердинер Розье, отправились к барону де Мору, каждый в разном настроении. Роган ожидал приёма в лёгком волнении, до сих пор неуверенный в том, что действительно получил приглашение такого уровня, будучи простым – хоть и известным – художником. Селия же, которой доводилось бывать на высокоранговых приёмах когда-то давно, ещё в девичестве, с родителями, ожидала этого с предвкушением, по всей видимости, уже забыв и простив безличную формулировку, которой её наградили в письме. Люмьер явно надел на этот приём свой самый лучший костюм – броню с острейшими иглами, и было очевидно, что любого, кто осмелится заговорить с ним сегодня, ждёт прискорбная участь. Что до Вильгельмины, та казалась безучастной к происходящему, но безучастность эта, как подметила Селия, вполглаза следившая за ней всю дорогу, была напускной. Казалось, она также предвкушала этот вечер, но по несколько иным причинам, нежели Селия, скрытыми от глаз.

Великолепие приёма барона Френсиса де Мора буквально кричало о том, что повод для него должен был быть довольно серьёзным. Гости были в ажиотаже и пытались вызнать друг у друга, что же за повод это может быть, но безуспешно, так что когда появился сам барон, все уже сгорали от любопытства. Френсис де Мор оказался статным, но невысоким мужчиной средних лет, немногим старше тридцати, с элегантными усами, из-под которых не переставала сверкать счастливая улыбка. Весь сияющий вид его почти не оставил у Селии сомнений, а через минуту после приветственной речи, её догадка подтвердилась: двумя вечерами ранее у барона де Мора родился наследник. Как только гости об этом услышали, по залу тут же прокатился вздох умиления со стороны женщин, и одобрительное ворчание со стороны мужчин.

– Каким же невероятно счастливым может сделать человека рождение ребёнка.

Селия посмотрела на Вильгельмину, произнёсшую эти слова. Её прекрасные глаза затуманили слёзы, отражавшие свет газовых рожков и свечей.

– Так вот что тревожило вас эти дни, Мина. Мысли о будущем, – предположила она мягко.

– О будущем. И вместе с тем о прошлом, которое уже нет возможности изменить, – произнесла Вильгельмина и улыбнулась через силу. – Но я не хочу, чтобы вы волновались за меня, тем более в такой вечер! Приглашение барона, должно быть, большая честь для вас с Роганом.

– Мина, – Селия решительно взяла её за руки, – меньше всего я хочу наслаждаться какими-то там приёмами, если знаю, что тем кого я люблю сейчас плохо. Я надеялась, что сегодняшний вечер поможет вам отвлечься от грустных мыслей, и я сделаю всё, чтобы так и было.

Растроганная до крайности Вильгельмина утёрла слезу и уже хотела что-то сказать, когда рядом с ними выросла высоченная фигура.

– Как прелестно! Вот что я люблю в женщинах больше всего – их сентиментальность.

Селия с удивлением и толикой ужаса узнала этот медоточивый баритон и обернулась, вскинув голову, чтобы встретиться взглядом с виконтом Аластором.

– О, неужели я вижу изумление в ваших глазах? – негромко рассмеялся он. – Я настолько неожиданный гость здесь?

– Что вы, виконт, просто я, – Селия кинула быстрый взгляд на Вильгельмину, которая ожидаемо взирала на виконта Аластора с толикой страха, – как раз недавно вспоминала о вас – и вот он вы, во плоти!

Она рассмеялась слегка нервно и неохотно представила ему Вильгельмину. Виконт галантно склонился, чтобы поцеловать ей руку.

– Очарован. Мне начинает казаться, моя дорогая Селия, – вы же не против, если я зову вас так, вы с Роганом для меня уже почти как семья – что в вашем обществе собираются только прекраснейшие люди! К слову, миссис Галлахер, вас должно быть тоже покорил некий князь, Люмьер д’Экзиле? Он ведь тоже был приглашён сегодня, но что-то я его не вижу… – виконт начал оглядываться по сторонам.

Вильгельмина предательски залилась краской после упоминания о Люмьере, и Селия поспешила ей на помощь.

– Конечно же, очаровал, по-другому он, по всей видимости, не умеет. Должно быть он захотел засвидетельствовать своё почтение барону де Мору и поздравить его…

Виконт Аластор расхохотался.

– Трудно представить, чтобы такой гордый с виду человек вдруг решил засвидетельствовать своё почтение кому-либо. Видится мне, что если бы он умер и предстал перед Господом Богом, он и перед Ним не склонил бы головы.

Селия, чувствуя неимоверную неловкость и стыд от его слов, искала предлог, чтобы проститься с виконтом и спасти Вильгельмину, когда она внезапно спросила:

– А вы сами верите в Бога, виконт? Я вижу у вас на груди интересную брошь.

Селия непонимающе перевела взгляд сначала на Вильгельмину, а затем на грудь виконта. Там посверкивала небольшая брошь из чёрных и белых камней, формируя собой цветок.

– Ах это! – Виконт Аластор нежно коснулся пальцем броши. – Это цветок анемона.

– Что он значит? – спросила Вильгельмина без всякого выражения, будто заворожённая.

– Много чего, моя дорогая, – улыбнулся он. – Как и любой цветок: у каждого могут быть разнообразные значения, зачастую совершенно противоположные. Для кого-то анемоны могут быть символом чистоты и лёгкости. Но мне они напоминают о быстротечности жизни и о том, что всех нас ждёт после смерти…

Не в силах больше выносить его разговоров, Селия решительно взяла Вильгельмину за руку и потянула за собой.

– Кажется, я вижу там мисс Делакруа, я как раз хотела познакомить вас с ней, Мина, она шьёт великолепные шляпки! Простите, виконт, увидимся позже!

Вслед им донеслось:

– Если вы хотите, я могу подарить вам такую же в любое время, миссис Галлахер! Только скажите!

В его словах было столько приторной насмешки и в то же время угрозы, что у Селии чуть не подкосились ноги. Когда они отошли достаточно далеко, Селия выдохнула и повернулась к Вильгельмине.

– Какой же это страшный человек! Клянусь, если он держит в подземельях своего поместья бездомных с улицы просто чтобы над ними издеваться, я ничуть не удивлюсь!

– О ком это вы?

Селия чуть не подпрыгнула от испуга. Впрочем, то же самое сделала и Вильгельмина, поскольку на этот раз к ним подошла Дева-Смерть, озорно улыбаясь. Разглядев, кто перед ней, Селия рассмеялась от облегчения.

– Как же я рада видеть ваше лицо после лица того человека, мисс!

– Да о ком вы хоть говорите? – рассмеялась Дева-Смерть.

Узнав, что им повстречался виконт Аластор, хозяйка театра скривилась.

– Чудо, что я его ещё не встретила, – проворчала она. – Миссис Галлахер, рада видеть вас в добром здравии, я думала о вас.

– Взаимно, – ответила Вильгельмина, скупо улыбнувшись. – Вы, мисс, как я вижу, полностью оправились после позорного рукоприкладства моего… моего… – Вильгельмина прочистила горло, но предложение так и не закончила.

– Большое спасибо! – с готовностью отозвалась Дева-Смерть и улыбнулась. – Кажется, в начале мы не очень хорошо поладили, но я надеюсь, что это в прошлом.

Селия покосилась на Вильгельмину, опасаясь, что та снова обозлится, как в тот день, и ответит грубостью, но Вильгельмина только неопределённо кивнула, ничего не сказав. Тут дверь за спиной Девы-Смерть чуть приоткрылась и оттуда показалось смуглое лицо, а затем и рука, которая опустилась на плечо Девы-Смерть.

– О, мне пора, – встрепенувшись, сказала она. – Приготовления закончены. Надеюсь, мы ещё поговорим после выступления, у нас буквально парочка номеров и всё.

Она быстро кивнула и змейкой просочилась за дверь.

– Селия, вы не упомянули, что сюда приглашены и они, почему бы это?

Явный упрёк в её словах заставил Селию покраснеть.

– Уж не опасались ли вы, что я ничем не лучше Лиама, и в суеверном ужасе опущусь до насилия?

– Как вы можете так говорить, Мина, я даже не думала об этом! – почувствовав себя, преданной воскликнула Селия. – Я прекрасно помнила, что вы не поладили, и боялась, что услышав о том, что «Парад дю Дестан» будет здесь сегодня, уж точно останетесь дома.

Вильгельмина хоть и устыдилась своего выпада, явно не была намерена так легко отпустить ситуацию. Один из лакеев барона де Мора объявил о начале представления и попросил пройти всех гостей в малый бальный зал. Толпа разделила Селию с Вильгельминой, и в зал они вошли порознь.

Глава 4

Ровно тогда, когда гости потянулись навстречу выступлению «Парад дю Дестан», Люмьер заметил, что Розье делает ему знак. Вместе они незаметно вышли в сад, ярко освещённый гирляндами.

– Я обнаружил кое-что, – сказал Розье.

– Что, неужели к красному мясу собираются подать неподобающее вино?

– Шутите, шутите, господин, а мне уже осточертело притворяться человеческим слугой… – огрызнулся Розье, но тут же смягчил тон. – Женщина, что недавно родила…

– Баронесса де Мор? Причём здесь она? И что ты всё мнёшься, как девица на своём первом балу?

Розье действительно вёл себя подозрительно. Привычка вести себя с Люмьером почти на равных всё чаще уступала несвойственной ему подобострастности. Его глаза совсем почернели, лицо исказилось до неузнаваемости, тело скрючивалось и ломалось так, будто по нему проходили судороги.

– Новорождённый младенец, наследник барона де Мора вскоре умрёт. Протянет самое большее до утра.

– Вот как, – лицо Люмьера омрачилось. – Что ж, смерть новорождённых всегда служила отличной иллюстрацией к слову «справедливость» в Его понимании… Впрочем, ему даже повезло, что он не успел толком пожить в этом прогнившем мирке. Его хотя бы крестили?

– В том-то и дело, что нет.

И Розье уставился на Люмьера голодными глазами. Князь побледнел от гнева.

– Не сметь! Его место в Лимбе, и ты прекрасно это знаешь!

Услышав, по-видимому, то, чего больше всего боялся, Розье издал придушенный хрип.

– Но господин, умоляю… Хозяин!..

Молниеносным движением Люмьер захватил его лицо в пятерню так сильно, что Розье заскулил совсем по-звериному.

– Ты ведь помнишь, что подобная ситуация уже происходила несколько сот лет назад, и в тот раз ты меня ослушался, – большой палец Люмьера переместился на правый глаз Розье и опасно надавил. – Если на этот раз всё повторится, мне придётся напомнить тебе, во что ты превратился, когда я об этом узнал

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Именно (фр.)

Вернуться

2

Профессиональная деформация (фр.)

Вернуться

3

Моя железная леди (фр.)

Вернуться

4

Мой дорогой друг (фр.)

Вернуться

5

Нонсенс! (фр.)

Вернуться