Виктория Колобова
Смерть на корпоративе

Этот детектив от начала и до конца придуман автором. В Матвеево-Курганском районе Ростовской области не существует села Яблоньки. Все события, место действия, персонажи вымышлены. Совпадения имен и названий с именами и названиями реально существующих лиц и мест случайны.

Его убил кто-то из своих!

27 февраля в воскресенье на втором этаже офисного здания агрохолдинга в селе Яблоньки Матвеево-Курганского района Ростовской области в актовом зале были накрыты столы. Преобладала своя продукция: ягоды, фрукты, пироги и пирожки с вишнями, яблоками, малиной и тому подобными вкусностями, джемы, варенье своего производства, Агрохолдинг отмечал тридцатилетний юбилей. В связи с ситуацией на Украине, граница с которой проходит в нескольких шагах от Яблонек, гости не приехали, зато собралось почти все село. Первым с приветствием выступил Тимофей Иванович Волонсевич, потом Альберт Александрович Громов, но его уже не слушали. Аппетитные пироги и десерты перехватили инициативу у молодого соучредителя агрохолдинга. Громов с Волонсевичем смотрелись как дед и внук, но они не были родственниками. Волонсевичу недавно перевалило за шестьдесят, а Громову тридцать пять.

Никто не обратил внимания на Громова, когда тот застыл сидя на стуле в неестественной позе. А когда он упал на пол, кто-то засмеялся, решив, что он перебрал винца. Но главный бухгалтер Мещерякова бросилась к нему с перепуганным лицом. Опустилась перед ним на колени, закричала: «Врача! Врача!»

«Скорая» в Яблоньки ехала долго, зато сразу же прибежала фельдшер Нина Сергеевна из фельдшерско-акушерского пункта, констатировала смерть. Причина? Покажет вскрытие. Прибежала из дома мама Альберта, закричала, заплакала, спрашивала, кто же его отравил и за что? Народ быстро разбежался по домам, Волонсевич принял валидол и нитроглицерин, сам был похож на труп.

Приехали законники, врачи, потом труповозка. Капитан МВД Григорий Иванов написал направление на вскрытие. Хотел опросить всех присутствующих на юбилее, но никого не было кроме нескольких человек. Перед ним полусидел-полулежал Волонсевич, плакала навзрыд мать Громова, с ней в унисон тихо скулила Мещерякова, только главный инженер Алексей Евгеньевич Павлов сохранял спокойствие и отвечал на его вопросы.

– На корпоративной вечеринке было почти все село, а сколько конкретно человек? Я не знаю, никто не знает. Сначала был составлен список на 80 человек, но ведь каждый человек, проживающий в Яблоньках, работает в агрохолдинге! Не гнать же, если он пришел! Подвинулись, уплотнились, все свои! Стол накрыли заранее, но приходящие самостийно приносили угощение из дома: варенье, джемы, пироги, кто во что горазд. За этим никто не следил. Спиртное тоже было: наливки, вино, у многих свой виноград возле дома растет. Что пил и ел Громов? На столе такой бардак, поди, разберись! Что-то уже в осколки превратилось, упав на пол. Паника началась, когда Мещерякова закричала. Повскакивали все, разбежались…

Капитан Иванов со слов Павлова составил рапорт, поскольку время было уже за полночь, то дальнейшие следственные действия решил проводить с утра. Уходя он вежливо со всеми попрощался, но сразу же почти бегом вернулся:

– Я взяток не беру! Я при исполнении!

Волонсевич удивленно приподнял седую голову:

– Кто же тебе взятку дал, сынок? Сколько?

– Вся машина забита! Пироги, пирожки! Варенье на заднем сиденье!

– Они тебе сиденье испачкали?

– Сиденье не испачкано, варенье в банках. Совесть испачкана! Я не беру взяток!

– Нет, сынок, пироги тебе со стола собрали, чтоб не выбрасывать. Это не взятка, а чтобы поминал нашего Альберта. Если бы все взятки пирогами давали, то преступность и коррупция давно бы исчезли!

Через несколько дней Волонсевич узнал, что Альберт отравлен цианидом, это ввергло его в шок. Взяли на экспертизу, увы, не столовый прибор, из которого ел и пил Альберт, но осколки с пола, да прочую посуду со стола. Начался затяжной как весенний донской дождь допрос свидетелей, они же подозреваемые. В Яблоньках впервые за 30 лет поселился страх. Никто не понимал, кому и зачем понадобилось убивать Альберта? Он не пользовался популярностью, но сейчас его жалели: не успел жениться, обзавестись семьей и детьми. Рано ушел, страшно ушел. Если он действительно отравлен, то убийца сидел за столом! Убийца кто-то из них? Страх вошел в каждый дом. Люди перестали выходить из дома с наступлением темноты. Днем на улицах было пусто и тихо. Исчез детский смех, даже перестали лаять собаки.

И сразу страшно стало всем

В четверг третьего марта шел дождь. Глава детективного агентства Н.Ф. Трубников к четырем часам отпустил секретаря Лену, собирался уходить. Душа болела за дочь, которая с мужем и детьми постоянно проживала в Севастополе. Подумывал о том, чтобы поехать к ней, привезти в Ростов. Все равно никакой работы пока нет. В это время хлопнула входная дверь, кто-то вошел в приемную. Трубников нехотя выглянул из кабинета. Женщина средних лет, но еще не лишенная привлекательности, торопливо складывала мокрый зонтик.

– Добрый день, – сказала она звонким голосом, – я главный бухгалтер агрохолдинга Мещерякова Валентина Васильевна приехала по просьбе учредителя и директора холдинга Тимофея Ивановича Волонсевича. К сожалению, он сам приехать по состоянию здоровья не смог.

– Раздевайтесь, снимайте мокрое пальто, проходите в кабинет. Присаживайтесь. Слушаю вас.

– 28 февраля на корпоративе был отравлен цианидом соучредитель агрохолдинга Альберт Александрович Громов. Следствие идет медленно, надо найти убийцу Альберта.

– Сколько соучредителей?

– Было двое: Волонсевич и Громов. Раньше соучредителем был отец Альберта, Громов Александр Иванович, но он умер в прошлом году. Его акции перешли к сыну.

– Сколько акций?

– У Волосевича 40 процентов, у Громова 40, остальные 20 у ветеранов агрохолдинга.

– У ветеранов? Они все преданы агрохолдингу и не собираются продавать акции?

– Полгода назад был скандал. Неизвестный уговаривал некоторых ветеранов продать акции, предлагал хорошие деньги. Но для жителей Яблонек и соседних сел агрохолдинг – это не столько работа, сколько образ жизни. Единственная работа в селе! Если ее нет, как выживать? Волонсевич пользуется авторитетом. Ветераны к нему пришли с вопросом: продавать или нет? Он устроил… Короче, покупатель акций сразу исчез. К сожалению, не смогли выяснить, кто он? Откуда?

– Какие у Волосевича отношения с Громовым?

– Об этом лучше спросить у Тимофея Ивановича. Он дружил с его отцом, но не с ним.

– Как вы сами думаете, кто убил Громова?

– Не знаю. О покойниках плохо не говорят. Я не знаю, кто убил Альберта, мне искренне жаль его. Никто ничего не понимает. Все напуганы. Волонсевич тоже не понимает, кто его убил, поэтому и обращается к вам. У него больное сердце, он ждет вас в Яблоньках, готов оплатить все расходы. Надеется на вашу помощь.

Давно ты по мне сохнешь, начальник?

В пятницу утром Трубников приехал в Яблоньки. Не очень удачное время для знакомства с селом. Дождь и ураганный ветер хозяйничали во всю прыть. Тем не менее, он проехал по селу: фельдшерско-акушерский пункт, школа. Хорошая дорога, тротуары. В центре села двухэтажный Дом культуры. Рядом двухэтажное здание агрохолдинга. Остановился возле памятника героям Великой Отечественной войны, подошел, прочитал имена: Александр Волонсевич среди других имен: Ткаченко, Середа, Иванов… К нему под зонтиком и без пальто бежала Мещерякова:

– Николай Федорович! Что же вы под дождем? Мы ждем вас!

– Это его отец? – спросил он про Александра Волонсевича, – туфли! Ноги промокли! Садитесь скорее в машину.

– Уже поздно в машину, офис рядом, пойдемте. Это брат его деда. Дед погиб под Сталинградом. Как бы нам самим не погибнуть. Слишком близко граница с Украиной! По ночам сквозь сон слышно всякое, страшно. Волонсевич ждет вас.

Они поднялись на второй этаж в кабинет Тимофея Ивановича. Он поздоровался за руку, предложил кофе и пирог с вишнями. Детектив промок и замерз, поэтому от угощения не отказался.

Волонсевич сел за стол:

– Я смотрел в окно, возле памятника стояли…С Украиной были соседи, стали враги! Я не хочу войны! Но я не хочу и военной базы, военного биологического объекта рядом со своим домом. Если они войдут в НАТО, то меня никто спрашивать не будет, а граница вот она! Из окон видна! Если кто-то этого не понимает, то мне его искренне жаль. Что надо объяснять, когда украинцы Бандеру записали в герои? Не ожидал, что такое может случиться! Украина! Туркменистан!

– При чем здесь Туркменистан? – оторвался от пирога с вишнями Трубников.

– Оговорился. Еще в себя не пришел после внезапной смерти Альки, то есть Альберта Александровича Громова.

– Бандеру в герои записали не украинцы, а украинская власть, которой выгодно подогревать националистические настроения. Им хочется в Евросоюз, им хочется в НАТО. Им хочется красиво и сытно жить, а украинскому народу хочется мирно жить. Люди помнят кровавые ужасы Бандеры. Только нацисты, фашисты могут славить его. Но, вы правы, сейчас не об этом. Красивое у вас село. А вода и газ? Почему-то не заметил дымка над домами?

– В каждом доме газ, вода, живем, не тужим. Оставайтесь. И вам дом построим.

– Вы строите дома?

– Да, но только для своих работников. Хорошие дома на пять комнат, со всеми удобствами, участок обязательно. Как же без сада-огорода? Половину агрохолдинг оплачивает, половину тот, кто собирается жить в этом доме. Живет и платит лет десять или двадцать, кому как удобнее.

Альберт с мамой в таком доме жил. И в Ростове у них квартира есть. Все думали, что Алька женится. Не женился, выбрать не смог. Я с его отцом дружил, а с Альбертом мечтал расстаться, но не так! Мне жаль его! Я ничего не понимаю! Никто не понимает. В селе нарастает атмосфера подозрительности и страха. Законники по домам ходят, здесь им кабинет выделил. Вызывают, допрашивают, люди пугаются. Меня тоже расспрашивали. Они меня подозревают! Думают, я его заказал! Я же часто с Алькой ругался! Громко ругался! Он повсюду лез, на людей кричал, корчил из себя начальника, а дела не знал! Нигде не учился! Ругал я его часто. А теперь я же и виноват, что его убили! Если б я убивал всех, с кем ругаюсь!

– Ваши ссоры происходили из-за его некомпетентности?

– Из-за этого тоже. Он мечтал не работать, а деньги получать.

– Об этом все мечтают, но это невозможно!

– И я так думал. Ошибался. Алька бизнес-план составил, дал мне ознакомиться. Он думал, что я прочитаю и обрадуюсь, а я чуть не умер! Это же мой агрохолдинг! Да, агрохолдинг маленький. Да, название с претензией, но это же мой «ребенок»!

В девяностые мы с Сашей (его отцом) отбивались от чиновников, защищая поля, на которых сейчас растет клубника. Они хотели под дачи! Мы брали кредиты под бешеные проценты, чтобы купить и установить технологическую линию для заморозки той же клубники, слив, для производства джема! Посадили сады новые: персики! А сливы! Каждая размером с персик! Я рисковал вплоть до того, что свой дом закладывал! Блефовал, чтобы привлечь заказчика!

Алька предлагал на этих полях зону отдыха создать. В Яблоньках построить культурно-досуговый центр с бассейном и сауной, спортзалом, бильярдом! Не спорю, такой проект может окупиться быстро, давать стабильный доход, но! Это же все равно, что мне в лицо плюнуть! А Алька так ничего и не понял. Или не захотел понять! Но я не убивал его! Не заказывал! Зачем мне такой грех на душу брать? Пока знаю только, что это не самоубийство, не несчастный случай. Но я не верю, что кто-то на банкете подсыпал ему яд в тарелку с едой. Не верю! Хотя факт, упрямый и злой факт его смерти, говорит, что его убил кто-то из наших! На вас надеюсь, найдите убийцу!

В кабинет вбежали девочка лет восьми и мальчик лет четырнадцати, увидели Трубникова, остановились в растерянности.

– Сколько раз вам говорить? – строго сказал Волонсевич, – стучаться надо! Что прибежали? Это дети мои, – обратился он к детективу, – Слава и Света. Поздний брак, а с женой развелся. Прогнал к ее матери, все равно приходит за деньгами раз в месяц. А как запретить? Дети скучают! И она обратно вернуться мечтает, я не хочу! Зря на молодой женился. Хотя не зря, дети растут. Идите ко мне.

– Вы ее новый муж? – спросила девочка.

– Трубников поклялся, что он не муж ее мамы, даже удостоверение детектива предъявил, сказал, что расследует убийство Громова.

– Расследовать? – презрительно фыркнула девочка и прижалась к отцу, – Жанна говорит, что Лёнчик яд подсыпал, я Жанне верю.

– Не было Лёньки на корпоративе! – рассердился Волонсевич.

– Был! – глянул исподлобья на отца Слава, – он пришёл в самом разгаре, я его видел. Все танцевали, на него никто внимания не обратил. Он недолго побыл, ушёл. Мимо места Громова ходил, я ещё подумал, что он со стола собирает! Вроде не бедняк! Но я не присматривался.

– И зачем Лёньке Громова убивать? – устало спросил Волонсевич, – бред сивой кобылы!

– И все же я хочу поговорить с Жанной, с Лёней, это дети? – спросил детектив.

– Жанна работает уборщицей, сейчас должна быть где-то здесь. Только настоящее ее имя не Жанна, а Джемиле, она из Туркмении. С детства на хлопке, там же замуж вышла за односельчанина. Пришло время рожать, она на сборе хлопка до последнего. Муж рядом. Приехали машины за хлопком. Она просит, чтобы ее до больницы подвезли. Нет, не подвезли, хлопок важнее, чем она с ее родами. Родила в поле. Обиделась на всех. Разошлась с мужем, приехала в Ростов к родственникам, но оказалось, что она им не нужна, да еще с ребенком. А я набирал в Ростове людей на яблоки. Мы осенью часто набираем, своих рук не хватает. Пожалел ее, взял уборщицей, дал комнату. Живет с дочкой, работает хорошо. Я не знал, что она Лёньку видела, почему мне не сказала? Зачем Лёньке убивать Громова? Пошли, она уже где-то здесь. Поищем ее. Телефона у нее нет. А вы, дети, тут пока. Вместе домой пойдем.

Волонсевич и Трубников ушли, дети остались в кабинете отца.

– Зачем ты сказала про Лёнчика? – набросился на сестру Слава, – у мамы с ним роман! Она его любит!

– А я его ненавижу! Я хочу, чтобы мама вернулась домой, чтобы мы снова жили все вместе! Славка! Давай их помирим!

– Обалдеть! Светка! Очнись! Все мосты сожжены!

– А я хочу маму вернуть домой!

Света подошла к окну, заплакала. Брат поспешил к ней, обнял за плечи:

– Не плач! Ты права, давай их помирим. Сегодня, какое число? У всех зарплата была вчера, но мама вчера не приходила. Она должна прийти сегодня к папе за деньгами.

– Нет, не получится. Я видел, как они встречаются. Папа кладет деньги на самый край стола и ничего не говорит. Она молча берет их, уходит.

– Если долго мучиться, что-нибудь получится! После банкета осталось много всякого вина, а пирог на столе стоит, детектив почти не ел. Сейчас я все приготовлю! Ах! Как жаль, что свечки нет!

– Есть у Жанны в ее комнате, где она хранит швабры, я сама видела. У нее свечка и спички есть! Я сейчас принесу!

Уже через несколько минут кабинет Волонсевича преобразился. Все бумаги исчезли с его стола. Их место заняли бутылка вина и два бокала. Рядом горела свеча. Из мусорной урны дети извлекли еще не совсем увядшие тюльпаны, поставили их в вазу с водой. Погасили свет, зажгли свечку. Постояли в дверях, радуясь уютному уголку. Слава подбежал к столу. Поставил рядом с бокалами и бутылкой пирог, который не успел доесть детектив, удовлетворенно вздохнул и улыбнулся.

– Ты думаешь, это поможет им помириться? – спросила Света.

Он ничего не ответил. Они ушли, чтобы не мешать примирению родителей.

Волонсевич и Трубников обошли весь первый этаж, но Жанну не нашли. Волонсевич сам отвез Трубникова к Лёньке, ничего не стал о нем говорить:

– О родственниках плохо не говорят, а хорошо говорить не могу, нечего!

Представил Трубникова жене Лёньки Машеньке, попросил посодействовать расследованию. Уехал. Когда подъехал к конторе, удивился, что в его кабинете горит такой тусклый свет, устало поднялся на второй этаж. Вошел в кабинет, подошел к столу, удивленно уставился на бутылку портвейна, пирог, бокалы и тюльпаны, которые недавно сам выбросил в урну. В это время открылась дверь, вошла его жена. Увидев вино, пирог, цветы и горящую свечу, она остановилась от неожиданности, но быстро справилась с собой, широко улыбнулась:

– Тимоша! Как мило! Я так давно мечтала провести с тобой романтический вечер! Давно ты не дарил мне цветы! Какие красивые тюльпаны! Ты ждал меня! Ты тоже хочешь помириться!

Она приближалась к нему, а Волонсевич пятился с испуганным лицом. В кабинете появилась уборщица Жанна с косынкой на голове, в спортивном трико:

– Дети сказали, что вы меня…

– Джемиле! – радостно вскрикнул Волонсевич и с изящностью юноши подскочил к онемевшей от удивления уборщице, – Жанна! Милая моя! Ты так просто оделась? Вот и хорошо, так даже лучше, по-домашнему. Садись за стол, винца выпей! Я так ждал тебя! Пей! Я сейчас провожу гостью! Да, Кате же деньги нужны!

Он торопливо достал из сейфа деньги, положил их на край стола перед застывшей женой. Сложил руки на груди, ожидая, когда она уйдет. Жанна откинулась на спинку стула, молча наблюдала широко открытыми глазами. Екатерина со злобой взяла деньги, ушла, хлопнула дверью. Волонсевич вытер пот со лба, медленно подошел к столу, присел на стул, задумался. Из состояния задумчивости его вывел вопрос Жанны:

– И давно ты по мне сохнешь, начальник?

Маша, Лёня и кот Василий

Трубников сидел в кухне Петуховых, беседовал с Машенькой, высокой молодой женщиной со стройной фигурой и постоянно бегающими пальцами. Она объясняла, что Лёня только что ушёл. Легли спать рано, кто-то ему позвонил. Он быстро оделся. Она спрашивала, куда. Он накричал: «Я ещё должен докладывать тебе, куда и зачем?» Машенька заплакала, Трубникову стало неуютно:

–Давно вы так живете?

– Третий год, детей нет. Гуляет он, мне все говорят. А что я могу сделать?

Трубников поднялся, собираясь уходить. Машенька вскочила, сразу перестала плакать. Стало слышно мяуканье. Вернее, истошный кошачий рёв. За окном на узком подоконнике сидел огромный кот, промокший и продрогший.

– Васька! – Машенька открыла форточку, – Васенька! Мой кот. Лёня не любит котов и собак. Поросенка берем, бычка тоже. Лёня откармливает сам, меня не подпускает. Потом сам же режет. Как он может? Берет совсем маленького, откармливает, ласкает, а потом режет, я на рынке мясо продаю. Так и живём. Раньше он в агрохолдинге работал, потом рассорился с Волонсевичем из-за зелёнки.

– Не понял. Какой зелёнки?

– Трава такая, чтоб скотину кормить. Украл зелёнку с агрохолдинга. У них много! Он всегда немножко брал. Не больше мешка за один раз! Все нормально было. А тут настучал кто-то.

Василий отряхнулся, убежал в комнату.

– Не понимаю, это же плодово-ягодное хозяйство, зачем же зелёнка?

– Овцы. Отара на шестьсот овец. Мясо не продаем, сами кушаем. У детей в школе, в детском саду бесплатные обеды. Нам тоже мясо к праздникам выдают. Так и живём.

Маша суетливо вытирала со стола невидимую лужицу.

– Тимофей Иванович говорил, что вы родственники.

– Это не я. Лёнчик сын его двоюродной сестры. А кто его отец никто не знает. Лёнчик и сам не знает, мать не сказала ему, умерла рано. Его сначала одна тетя к себе взяла, потом другая, но в детдом не отдали, в селе вырос.

– Одна взяла, потом другая? Почему? Первая тетя тоже рано умерла?

– Нет, Обе и сейчас живы. Характер у Лёни тяжелый, на руку горяч. Меня не бьёт, но кричит часто.

Трубников передумал уходить, попросил разрешения посмотреть дом.

– Волонсевич говорил, что строит дома для своих.

– Да, этот дом для нас построили. Мы за него выплачиваем. Это Лёню уволили, а я-то по-прежнему в агрохолдинге работаю. Хороший дом: газ и вода есть. Все удобства. Пять комнат. Нам даже много. Вот зал, здесь отдыхаем. Из той комнаты мы кладовку сделали. Это спальня.

В спальне стояла большая разобранная кровать, прикроватная тумбочка, в углу столик с зеркалом, стул и рядом кресло, в котором свернулся клубком Василий.

– Давно Лёня ушел? – спросил Трубников, глядя на кота.

– Только что! Уже спать легли! Кто-то позвонил, он оделся, убежал, накричал на меня, дескать, не суйся!

– Не сказал, когда вернется?

– Нет, не сказал. Он всю ночь может отсутствовать. Работы же нет постоянной, если шабашка подвернётся, то почему бы и нет? Денег всегда не хватает.

Машенька все время поправляла руками волосы, одергивала рукава кофты, будто у нее всё время что-то чесалось. Трубников вежливо улыбнулся, прощаясь. Вышел под дождь. Ни зги не видно! Дождь, ветер. Во дворе рядом с домом летняя кухня с верандой. На веранде стол, длинная скамья. Летом кушают здесь. Трубников сел за стол, зябко поёжился. Холодно, но крыша спасает от дождя. Пожалел, что нельзя курить. Отключил телефон, ждал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.