Алиса Ковалевская
Мой хозяин

Пролог

Вандор

Человек, который привел меня в небольшой, с фантазией отделанный кабинет, услужливо положил на стол папку в обложке из чёрно-красной кожи. В интерьере вообще было много предметов в этой цветовой гамме: чёрно-красный настольный светильник с ножкой в виде обнажённой женской фигуры, чёрно-красные портьеры на окнах, чёрный диван возле стены и красный ковёр под ногами. Как по мне – пошло, но зато фантик целиком соответствует начинке. Развалившись в удобном кожаном кресле я стал ждать.

– Может быть, кофе? – предложил мой сопровождающий.

Не глядя на него, я кивнул:

– Чёрный. И три тростниковых сахара рядом.

За спиной послышались тихие шаги, я же взглянул на сидящего напротив мужчину и неспешно проговорил:

– Надеюсь, сделка выйдет удачной для обеих сторон.

Мужчина кивнул, но на лице его при этом не отразилось ни одной эмоции.

Открыв папку, я мельком пробежался по первой анкете. С фотографии на меня смотрела маленькая шатенка с доходящими до задницы волосами. Глаза большие, испуганные, руки болтаются вдоль тела. Ничего так, на один раз. Но искал я другое. Девушка со второй фотографии оказалась рыжей. Двадцать один год, рост сто шестьдесят три, вес…

В комнату вернулся сопровождающий с кофе. Поставил блюдце на стол передо мной.

– Если что-то ещё потребуется, я за дверью, – сказал он, обращаясь сразу и ко мне, и к своему шефу.

Лениво откинувшись на спинку кресла, я отпил глоток. Хороший кофе, крепкий. Как раз то, что нужно. Положив каталог на колени, перелистнул ещё несколько страниц. В сущности, все фотографии были какими-то одинаковыми – распущенные волосы, вполне привлекательные формы. Груди с большими и маленькими сосками, нежно-розовыми и коричневыми, гладко выбритые лобки. Разве что одна выделялась татуировкой на бедре. Я даже невольно заострил на ней внимание. Взгляд слишком дерзкий, стрижка короче, чем у остальных. Нет, вот такого мне точно не нужно.

– Вандор, может быть, Вы хотите пройти в демонстрационный зал?

Оторвавшись от каталога, я поднял глаза на хозяина заведения и усмехнулся.

– За те деньги, что переведены на ваш счет, демонстрационный зал вы устроите там, где я захочу, – холодно выговорил и вернулся к фотографиям.

А вот и она. Да. Длинные, доходящие до поясницы чёрные вьющиеся волосы, большие голубые глаза, веснушки… Как и остальные, девушка на снимке была голой, и я с удовлетворением отметил, что грудь у неё отличная: не слишком большая и тяжёлая, но и не маленькая. Талия узкая, ноги длинные. То, что нужно. Пробежался по кратким характеристикам.

Имя: Милана

Возраст: восемнадцать лет

Рост: сто шестьдесят пять

Вес: пятьдесят два

Цвет глаз: голубой

Девственность: да

Последнее было для меня принципиальным. Как говорил мой отец, нахрена брать то, что уже брали до тебя, если можешь выбирать. А выбирать мы с ним можем, да ещё как. Вынув фотографию из файла, я кинул её на стол перед владельцем чёрно-красной комнаты.

– Мне нужна эта.

Взяв фото, тот поджал губы и посмотрел на меня. Взгляд у него был спокойным и равнодушным.

– Её уже пообещали другому покупателю.

Я прищурился. Какого дьявола?! Если я сказал, что хочу эту девчонку, значит, мне нужна именно она. А кто и что кому обещал…

– Меня это не волнует, – отрезал я, вставая с кресла. – Я заплачу двойную цену. Тронув спинку кресла, снова глянул владельцу притона в глаза и невзначай заметил: – У меня много друзей, Стас. В самых разных областях. Ты же понимаешь?

Конечно же Стас понимал. Понимал, что лишаться крыши ему нельзя. И что проблемы ему не нужны, он тоже понимал.

– Вечером девушку привезут в указанное Вами место, – нехотя отозвался Стас после недолгого молчания.

Я лишь удовлетворённо кивнул. Люблю понятливых. К чему усложнять жизнь, если сложностей в ней и без того достаточно? А сучка красивая… Блядь! Действительно красивая.

Глава 1

Милана

Куда мы едем, я не имела ни малейшего представления. Объяснить мне что-либо никто не посчитал нужным. Правильно, зачем? Кто мы для них? Товар, да и только. Разве спрашивают собак в питомниках, хотят ли они попасть к тому или иному хозяину, хотят ли быть проданными? Нет. Вот и нас ни о чём не спрашивали.

За два часа до этого ко мне в комнату пришла одна из тех женщин, что никогда с нами не разговаривали. Положила на постель светло-серое платье с запахом и кивнула в сторону ванной. За проведённые в питомнике два месяца я научилась понимать эти немые жесты. Очевидно, мне стоило принять душ и одеться. Спорить не было смысла. По первой я пыталась возражать, упиралась, но мои попытки противиться сломали быстро. Несколько жёстких ударов плёткой кого хочешь поставят на место. Мне тоже пришлось смириться. Лучше уж принять ванную по требованию, чем потом скулить, зажавшись в угол и неделю зализывать болезненные ушибы.

Едва я выполнила требуемое, всё та же женщина указала на низкий, больше походящий на пуфик стул возле зеркала. Стоило мне присесть на него, волос моих тут же коснулась расчёска. С каждой секундой тишина угнетала всё сильнее, но вместе с тем в душе просыпалась надежда. Неужели Матвей всё-таки нашёл меня? Господи, он же обещал…

– Зачем всё это? – не выдержав, спросила я.

Поймала в зеркале взгляд женщины и протяжно выдохнула. Конечно же, она ничего не ответила. Достала пузырёк и прыснула мне на ключицы несколько капель духов, потом проделала то же самое с запястьями. Запах казался мне тяжёлым – слишком много жасмина, но кого интересует моё мнение? Выдохнув, я стала ждать. Горничная оставила волосы распущенными, чуть распушила их у корней и позволила рассыпаться по спине и плечам. Я смотрела на себя в зеркало и думала о том, что будь я менее привлекательной, скорее всего здесь бы не оказалась. Глаза большие, голубые, ресницы длинные, пушистые, лицо правильной формы, красивые скулы. Разве что веснушки, рассыпанные по лицу, спине и плечам могли бы испортить впечатление. Но, судя по всему, мужчинам они нравились. Моему Матвею нравились… За то время, что я провела здесь, я передумала столько всего… Только и оставалось – думать и думать. В ожидании своей участи.

Вскоре за мной пришли двое мужчин. И вот тут меня накрыла паника. Одного из них я видела прежде – охранник, а вот второй был мне не знаком. Взяв за локоть, незнакомый подтолкнул меня к двери, но уже на пороге остановил и, достав из кармана повязку, закрыл ею мои глаза. Я почувствовала, как запястья оплетает прохладная лента – мягкая, но от того не менее надёжная.

– Зачем это? – прошептала я, обернувшись к мужчинам, хотя видеть их всё равно не могла.

– Ты едешь в своему новому хозяину, – донеслось в ответ, а после меня подтолкнули в спину.

– К хозяину? – споткнувшись, переспросила я.

На этот раз ответом меня не удостоили. Через минуту мы вышли на улицу и почти тут же оказались в машине. Видеть я не могла, только чувствовать, и от того невольно сосредоточилась на доступном мне: звуках и запахах. Вот только звуки были самыми обыкновенными. Шуршание шин, да и только. Ни слов, ни имён, ни указаний мест. А запахи… обычный запах дорогого кожаного салона и чуть заметный – мужского парфюма. Вот и всё, что мне осталось. Хозяин… Боже! Если бы меня везли к Матвею, наверняка бы так и сказали. Хозяин…

Машина несколько раз свернула и плавно остановилась. Дверца открылась, и одновременно с тем, как меня вновь ухватили за локоть, дыхание перехватило. Я почувствовала приступ паники. Если там, в так называемом питомнике, мне было перманентно страшно, то теперь страх захлестнул с головой.

– Я никуда не пойду, – выдохнула, упираясь.

– Тебя никто не спрашивает. – Меня выволокли из машины.

Попыталась вырваться, но куда там! Через мгновение меня уже тащили по какой-то лестнице. Звуки улицы стихли, под ногами появился мягкий ворс ковра. Дом… Господи, что это за дом?! Внезапно меня с силой толкнули в спину, и я очутилась на полу. Ударилась бедром и коленкой, всхлипнула, но долго лежать мне не дали. Дёрнули вверх и заставили встать на колени. Кто-то стянул с моего лица повязку…

Подняв взгляд, я увидела сидящего передо мной мужчину. Вальяжно развалившись в кресле, он смотрел прямо, так, что у меня мурашки побежали по телу. Ледяные синие глаза… В горле встал ком, я невольно сглотнула. Он был красив: тёмные, чуть вьющиеся на висках волосы, твёрдые черты лица, крупный рот, щетина на скулах. Но глаза… Он словно гипнотизировал взглядом, проникал внутрь и выворачивал душу. У меня даже сомнений не возникло – вот он, мой новый хозяин. Потому что… Потому что так смотреть может только хозяин. Хозяин жизни. Не только моей, а вообще жизни.

Я всхлипнула. Он всё смотрел на меня с холодным равнодушием, презрением, и до слёз моих дела ему не было. Стянутые лентой руки болели, а внутри была пустота. Паника и пустота.

Что он со мной сделает?! Если теперь я его собственность, его игрушка, он может сделать со мной всё, что захочет. Абсолютно всё! Окружающего пространства я почти не различала. Вроде бы, тёмные стены, вроде бы, узорчатый ковёр. Вроде бы. Всё вроде бы. Я видела только его: крупного и поджарого, с пронзительными глазами, взгляд которых пугал меня с каждым мигом все сильнее.

– Вставай, – сказал он тихо, почти неслышно, и звук его голоса вновь вызвал у меня мурашки. Под кожу словно бы воткнули миллион маленьких ледяных иголок.

Встать я бы не смогла, даже если бы захотела. Меня так колотило, что ноги не слушались, а сердце заходилось отчаянным галопом. Я шмыгнула носом, попыталась унять слёзы, но вместо этого ещё сильнее разревелась. Так и видела себя его глазами – жалкая и ничтожная, с искусанными губами. У его ног.

Долго ждать он не стал. Кивнул кому-то за моей спиной, и меня тут же грубо подхватили за плечи. Поставили на ноги, словно тряпичную куклу. От жёстких прикосновений дрожь усилилась, перед глазами поплыло. Если бы я только потеряла сознание, это стало бы моим спасением, но нет. Охранник развязал узел на поясе и спустил платье с моих плеч.

– Не надо, – заплакала я, уже даже не пытаясь бороться со слезами. – Пожалуйста, не надо.

Под этим куском ткани на мне больше ничего не было, и теперь я стояла перед своим хозяином совершенно голая. Только распахнутое платье всё еще свисало со стянутых запястий. Пытаясь хоть как-то защититься, сдвинула ноги насколько могла плотно, хотела отвернуться, но меня тут же остановили.

Мужчина с пронзительным взглядом лениво, словно сытый тигр, встал. В каждом его движении было что-то животное, хищное. Двигаясь бесшумно, плавно и грациозно, он приблизился ко мне и, с шумом втянув носом воздух, брезгливо сморщился. Неужели я до такой степени ему отвратительна? Зачем тогда я ему? Ведь таких как я покупают для определенных целей. Или… От множества ужасных мыслей, ворвавшихся в моё сознание, у меня закружилась голова, а перед глазами заплясали тёмные точки.

Мужчина тронул пальцами мой подбородок. Приподнял голову и повернул правой стороной. Я старалась не дёргаться, хотя желание отшатнуться было огромным. От рук его исходило опасное тепло, а глаза вблизи казались ещё более пронзительными. Уголок его рта скривился в презрительной усмешке, и он повернул моё лицо другой стороной. Тронул нижнюю губу, рассматривая зубы, потом верхнюю. Я не выдержала, отступила назад.

Одним стремительным движением он ухватил меня за волосы и подтащил к себе.

– Лучше тебе быть покладистой девочкой, – не повышая тона, выдохнул он.

Меня же накрыло волной истерики. Я зашлась слезами, заплакала в голос. Почувствовала, как капля, скатившись по щеке, упала на грудь. Он тоже заметил это. Проследил взглядом, а после приподнял мою грудь и, склонившись, слизнул слезинку. Я почувствовала его тёплый влажный язык, его дыхание и вскрикнула. Попыталась вырваться, только это было бесполезно. Ноги не держали, я понимала, что вот-вот рухну на пол. Обхватив губами сосок, он тронул его кончиком языка, а потом так же стремительно отстранился.

– Замолчи, – бросил он мне и уже охраннику: – Вызови кого-нибудь. Пусть её отмоют от этой вони. Отвратительный запах.

– Конечно, Вандор Александрович, – тут же отозвался охранник.

Вандор… Значит, его зовут Вандор. Развернувшись, он вновь двинулся к своему креслу. Сил стоять у меня не осталось, и я словно подкошенная рухнула, не успел он отступить и на шаг. Сжалась на полу и зарыдала.

Что меня ждёт? Одно ясно – отныне жизнь моя принадлежит исключительно ему, он сделает со мной всё, что захочет. А в том, что захочет он многого, я почему-то не сомневалась. Его взгляд говорил сам за себя – пощады и жалости ждать не стоит. Зверь. Безжалостный свирепый зверь с ледяными глазами.

Я плохо понимала, что происходит. Перед глазами плыло, очертания предметов и самой комнаты казались нечёткими. Лёжа на полу, я смотрела в спину удаляющемуся мужчине, и с трудом заставляла себя дышать. В горле стоял колючий не сглатываемый ком, губы пересохли. Матвей… Меня же должен был выкупить Матвей! Как же я ждала его, как надеялась, что он придёт за мной! А этот мужчина… Вандор. Я смотрела ему в спину до тех пор, пока меня грубым рывком не поставили на ноги. Колени по-прежнему дрожали, и я покачнулась. На талию мою легла широкая мужская ладонь, но так… без каких-либо намёков на интимность. Я посмотрела на охранника. Суровое, безэмоциональное, словно высеченное из камня лицо. Я – его работа, и плевать ему, что со мной делать.

– Вперёд, – коротко скомандовал он и подтолкнул к лестнице.

Я пошла. Потому что понимала – лучше не спорить. Он – машина для исполнения приказов своего хозяина, а хозяин у нас отныне, очевидно, один и тот же. Обернулась напоследок и наткнулась на взгляд одного из тех мужчин, что привезли меня сюда. Всё то же безразличие… Им всем безразлично, что со мной будет. Всем! Каждому! Мне вдруг захотелось закричать. Несправедливость этого нахлынула, окатила с головы до ног. Почему кому-то всё: любящая семья, отдых на дорогих курортах, внимание, забота, а мне… Мне – клеймо в виде четырёхлистника на запястье. Ни дома, ни фамилии.

Споткнувшись о первую ступень лестницы, я всхлипнула. Охранник придержал меня и внезапно накинул на плечи так и болтающееся в районе запястий платье. Но подумать об этом я не успела – почувствовала новый тычок в спину.

Комната, куда меня привели, была выполнена в серых тонах. Тёмно-серый, цвет мокрого асфальта, графит… Только картина, висящая на стене, была в другой цветовой гамме и чуть оживляла комнату. Вслед за нами вошла женщина, как две капли воды похожая на тех, что помогали нам в приюте. Не внешне, нет. Выражением лица и безучастным взглядом.

Порой мне хотелось спросить, что они чувствуют? И чувствуют ли вообще что-нибудь? Сострадают ли нам, жалеют ли? Или, может быть, в тайне испытывают удовлетворение, что кому-то ещё хуже, чем им? Что они, по крайней мере, свободны, а я и такие, как я – нет? Но спрашивать я не стала. Охранник ушёл, предварительно развязав руки, а горничная открыла передо мной дверь. Надо же, какие удобства! Личная ванная…

Несмотря на по-прежнему терзавший меня страх и дрожащие губы, я не удержалась от сарказма:

– Меня только что вымыли. Думаю, испачкаться я ещё не успела.

– Господин Вандор не терпит запаха сладких духов, – отрапортовала горничная и посмотрела на меня с ожиданием.

Господин Вандор… Я едва не зашлась истерическим смехом. Понимаю, что виной всему – моё состояние. Смеяться, конечно же, было не над чем, но я пережила слишком сильное потрясение, чтобы отдавать отчёт своим эмоциям. Последние месяцы для меня стали вообще одним сплошным потрясением.

Смерив горничную взглядом, я зашла в ванную. Осмотрелась. Обстановка, как и всё в доме, была дорогой. Чёрная раковина и чёрный унитаз, чёрная округлая ванная, похожая на чашу. Я бы предпочла душевую кабинку, но выбирать не приходилось.

Потёрла ноющие запястья. Руки затекли и болели, на коже остались розоватые следы от ленты. Непроизвольно посмотрела на левое запястье. Вот он – четырёхлистник, выделяющийся на коже аккуратным шрамом. Нам всегда говорили, что четырёхлистник приносит удачу, именно поэтому его и выбрали в качестве отличительного знака для детей, оставшихся без семьи. Нам вообще много чего говорили. Говорили… Но мы то прекрасно знали, что четырёхлистник – символ неудачников. Символ тех, у кого ничего нет, тех, кому не к кому идти.

– Могу я помочь Вам раздеться? – учтиво до зубовного скрежета осведомилась горничная.

Я мотнула головой. Не хватало ещё, чтобы она меня раздевала! Да и было бы что с меня снимать! Повесив платье на крючок для одежды, я подошла к ванной и включила воду. Обернулась на стоящую неподалёку горничную. Смущения я не чувствовала, но и приятного в том, что чужая тётка следит за мной, абсолютно голой, ничего не было.

– Ваша помощь мне не нужна, – чётко проговорила я, наградив её колючим взглядом, но она не отреагировала.

Они никогда не реагировали. Ни там, в питомнике, ни в детском доме. Потому что я – их работа, и плевать им на мои желания.

Через час я осталась одна. До меня даже не сразу дошло, что я одна. Одна! Вначале подумала, что горничная вот-вот вернётся, но прошла минута, другая, десять, а её всё не было. Волосы мои, как и раньше были распущены и свободно спадали на спину, место платья занял короткий белый шёлковый халат с двумя украшенными вышивкой карманами по бокам. Я посмотрела на себя в зеркало. Зачем я такая?! Зачем, если от этой красоты одни несчастья?! И где мой Матвей? Мой милый добрый Матвей? Как же я скучала по нему… Только теперь я стала понимать: в его умении приободрить, поддержать, в наших простых прогулках. Прежде я ценила это, но как-то… Отведя взгляд от зеркала, снова осмотрела комнату, на этот раз куда пристальнее.

Посередине у стены – большая двуспальная кровать, в углу – узкий шкаф с другого края – столик с зеркалом и высокий стул возле него. А ещё – окно, запечатанное снаружи решёткой. Я – пленница. Птица в клетке. Канарейка, петь которой суждено лишь по воле хозяина. По очереди я осмотрела каждый ящик – пусто. Ни бумажки, ни пылинки. Подошла к шкафу – то же самое. И к чему тогда мебель, если она – всего лишь декорация к вовсе не принадлежащей мне жизни? Куда честнее было бы оставить тут одну постель. Ведь для этого я ему? Для этого… Для чего же ещё? Таких, как я, покупают только с одной целью. Вопрос лишь в том, в какие руки нам повезёт или не повезёт попасть…

Проснулась я от какого-то шороха. Подсознание сработало быстрее, чем я успела открыть глаза – каждый нерв во мне напрягся, я буквально кожей чувствовала чужое присутствие. В комнате и правда был Вандор. Стоял у изножья кровати и смотрел на меня в упор. Взгляд его, как и там, внизу, обдавал холодом, глаза были непроницаемо-ледяными. Я поёжилась. Паника, удушающая, дикая, первобытная, подкатила к горлу комком страха и слёз. В предыдущую ночь я не сомкнула глаз, а теперь, видимо, уснула… Как я могла уснуть?!

– Ну-ка давай на тебя посмотрим, как следует, – с долей ехидства проговорил Вандор и потянулся к моей лодыжке.

– Не надо, – выдавила я, но он и не подумал меня послушать.

Схватил и резко дёрнул на себя. Стремглав потянул поясок халата. Я зашлась в истерике и сделала единственное, что могла – полоснула его по плечу. Он выругался. Пальцы мои разжались, и на постель упал маленький осколок. Что-то керамическое. Видимо, когда-то это была ваза или декоративная тарелка…

Вандор зажал руку второй ладонью и устремил на меня взгляд. Боже… Если прежде мне было страшно, то теперь я оледенела от ужаса. Что я натворила?! Он же…

– Пожалуйста, не надо, – зарыдала я, отползая к спинке постели.

Халат распахнулся, и я попробовала прикрыться, но пальцы не слушались. Губы Вандора искривились в зверином оскале, и он, в миг обогнув постель, схватил меня за волосы. Я закричала, он же приподнял меня и, приблизив своё лицо к моему, брезгливо поморщился.

– Если ты, сука, ещё раз выкинешь нечто подобное, – зарычал он сквозь стиснутые зубы, – я тебя отдам охране. Поверь, тогда ты пожалеешь, что не сдохла при рождении.

Я заскулила сквозь бегущие слёзы. Он ведь сделает это. Точно сделает… Со всего размаха швырнув меня на кровать, он задрал рукав своей чёрной рубашки. Царапина была неглубокая, но кровоточила. Лежа ничком, я не переставала рыдать и в ужасе смотрела на эту ранку, а когда он вновь потянулся ко мне, забилась в истерике.

Лицо моё обожгла пощёчина – несильная, но я всё равно испуганно вскрикнула. Прижала пальцы к щеке и во все глаза уставилась на Вандора. Он качнул головой. Что он этим хотел сказать, я не поняла. Всхлипнула. Пощёчина немного отрезвила меня и, судя по всему, он этого и добивался. Да, если бы он хотел ударить меня… Губы мои искривились, он же присел на край постели. Взял за запястье, заставляя отнять руку от лица и посмотрел на клеймо. Меня била крупная дрожь, из груди против воли вырывались рыдания – уже не такие громкие, как прежде, но неудержимые. Отпустив мою руку, Вандор положил ладонь мне на колено и провёл вверх, по бедру. Я сжалась. Господи, сейчас… Откинув полу халата, он осмотрел меня, потом тронул между ног. Меня затрясло ещё сильнее, дыхание застряло в груди. Почувствовав, как пальцы его касаются моей плоти, я сжалась. Он же, не обращая внимания, погладил вверх, вниз, перебирая мягко, но уверенно. Мне захотелось умереть.

– Не надо, – зашептала я, совершенно одеревеневшая, но он, конечно же, мои слова не воспринял. Никак.

Напротив, пальцы его скользнули внутрь меня. Я дёрнулась, попыталась отползти от него, но он сжал моё бедро второй рукой.

– Ты – моя вещь, – прочеканил он, лишь на миг подняв взгляд к моему лицу. – А я привык пользоваться своими вещами тогда, когда захочу.

Я снова заскулила. Он же сунул пальцы чуть глубже, надавил большим на клитор, а после, совсем неожиданно для меня, убрал руку. Поначалу я даже не поняла, что произошло. Так и лежала, дрожа всем телом. Вандор встал. Поднёс пальцы к носу и с шумом вдохнул.

– Ты хорошо пахнешь, – сухо сказал он, а после направился к двери.

Через секунду в замке провернулся ключ. Я лежала, не понимая, что происходит. Он ушёл? Ушёл?! Халат мой был распахнут, ноги раздвинуты, а по вискам бежали слёзы. Горькие, отчаянные. Я – его вещь. Вещь… Вещь, которой он будет пользоваться, когда захочет.

Глава 2

Милана

Кое-как я заставила себя успокоиться. Укуталась в ничего толком не скрывающий халат и принялась шарить по постели в поисках того самого осколка, коим несколько минут назад задела своего хозяина. Умом понимала, что делаю что-то глупое, что ничем мне этот жалкий черепок не поможет, но это, в сущности, было единственным, что я могла делать. Потому что… Потому что стоило остановиться, и на меня с оглушительной неизбежностью накатывало отчаянье.

Вещь, которой он будет пользоваться, когда захочет… Тщетность поисков была очевидной, и я уселась на скомканное одеяло, поджав под себя ноги. Осколок я так и не нашла. Наивная дура! Неужели он не забрал бы его? Конечно же, забрал… Только когда? Я и не заметила. Впрочем, движения его были такими стремительными, неуловимыми, что оно и не мудрено.

Меня бил озноб и, чтобы хоть как-то согреться, я укуталась в одеяло. Как же хотелось, чтобы рядом оказался Матвей. Просто прижаться к нему, услышать его голос, больше мне ничего не надо. Мой спокойный, тактичный Матвей… Правильно говорят, что люди совсем не ценят то, что у них есть и осознают, как много у них было, лишь потеряв. Я так долго не решалась сделать следующий шаг в наших отношениях, заставляла Матвея ждать, а что теперь? Теперь у меня нет права выбора.

Уснула я с трудом. Помимо беспокойных мыслей терзало меня и чувство голода. Весь минувший вечер я провела в одиночестве: никто не заходил ко мне, не стучал. Серые сумерки сменила ночная мгла, звуки, время от времени доносящиеся до меня сквозь дверное полотно стихли, дом погрузился в молчание. Сделав несколько глотков воды прямо из-под крана, я, как была в халатике, забралась под одеяло и закрыла глаза. Есть хотелось так, что живот, казалось, прилип к позвоночнику, но не орать же мне сквозь дверь. Судя по всему, так хозяин решил наказать меня за мою бездумную выходку. Что же, могло быть и хуже. Я представила себе родной город, Матвея… В моих мыслях мы с ним сидели в ресторанчике неподалёку от центра и ели печёную с сыром картошку. Он наполнял вином бокалы и говорил мне о будущем… О нашем будущем. Нормальном, где я не просто Милана, а его жена, где у меня есть фамилия, семья и право выбора.

Проснулась я от того, что кто-то резко раздвинул в комнате шторы. Прищурившись от яркого солнца, посмотрела на стоящую возле окна горничную. Та закрепила шторы лентами и, мазнув по мне взглядом, проговорила:

– Доброе утро, Милана. Вандор Александрович ждет Вас через полчаса в столовой.

Господи, какое лицемерие… Будто бы обеим нам не известно, кто я такая. Вандор Александрович ждет меня… А если я скажу, что не хочу, что она сделает? Несмотря на заманчивость идеи, я выдохнула:

– Хорошо.

К чему провоцировать человека, от которого целиком и полностью зависит моя жизнь? Вчера лишили еды – урок понят. Я – вещь. Если хозяин желает, чтобы вещь его переместилась из одной комнаты в другую, вещь должна подчиниться. Только так и никак иначе. Только вот как же тошно от этого… С трудом проглотив вставший в горле комок, я поднялась с постели.

– Мне нужно принять душ, – зачем-то сказала я горничной прежде, чем пойти в ванную.

Той, ясное дело, дела до моих нужд не было, лишь бы Вандор Александрович в итоге остался доволен.

– Платье будет лежать на кровати, – сухо проговорила она мне в спину, и я, на миг остановившись, кивнула как покорная марионетка.

Сегодня меня желают видеть в платье. И снова у меня нет выбора. Закрыв дверь ванной я прижалась к ней спиной и тяжело выдохнула. Новый день… Когда-то я слышала, что самое разумное – ставить перед собой небольшие цели и двигаться от одной к другой. Мол, так легче. И какую цель мне нужно поставить? Пережить это утро? Пережить этот день? Наверное. Но только что дальше? Выбор – вот что отличает человека от животного. А я, чёрт побери, человек! Я хочу выбирать! Хочу выбирать, что мне съесть, что надеть, с кем лечь в постель. Стиснув зубы, я подошла к ванной и включила воду. Ни к чему сейчас подобные мысли, до добра они не доведут. Пока я должна пережить это утро.

В столовую я спустилась в сопровождении охранника. Благо, к тому моменту, когда он вошёл в мою «темницу», платье надеть я уже успела. Короткое, оно едва доходило до середины бедра и струилось по телу белым шёлком. Ни трусиков, ни, тем более, лифчика на постели я не нашла и потому пришлось надеть его прямо на голое тело. Возможно, для кого-то и обычное дело ходить без белья, для меня – нет. Чувствовала я себя крайне неуютно. Что это? Ещё один способ унизить меня, указать на моё место? Или простая прихоть?

Стоило мне войти в столовую, я тут же увидела Вандора. Высокий и статный, он сидел на углу обеденного стола из красного дерева и смотрел на меня в упор, словно ждал, когда я войду. Увидев нас, он отсалютовал фарфоровой чашкой, которую держал в руках и поднёс её ко рту.

Я остановилась в нескольких метрах от него. Как и вчера, на нём были чёрные джинсы и чёрная рубашка. Жилистое запястье украшали чёрные наручные часы, а в вырезе виднелась цепочка из какого-то светлого металла. Серебро, белое золото или платина. Почему-то я склонялась в сторону двух последних вариантов.

– Проголодалась? – спросил он с лёгкой усмешкой, задевшей лишь уголок его рта.

Я не ответила. К чему, если он и сам прекрасно знает ответ. Его это, однако, не удовлетворило, и он спросил более вкрадчиво, с некоторыми угрожающими нотками в голосе:

– Проголодалась, Милана?

Глаза его нехорошо блеснули, и мне стало понятно, что игнорировать его вопросы не следует. Какими бы очевидными ни были ответы на них. Этот человек привык к тому, что каждое его слово имеет значение, что на любой его вопрос последует ответ.

– Да, – просипела я, с трудом сдерживая желание поёжится от пронзительного холодного взгляда.

Он небрежно осмотрел меня с головы до босых ступней. Медленно, лениво. Задержался на голых коленях, поднялся к груди. Я сглотнула, он же, очевидно удовлетворившись увиденным, сделал ещё глоток, а после протянул мене почти пустую чашку. Я покорно допила кофе и стиснула тонкую ручку пальцами. Скотина! Высокомерная циничная скотина! Больше всего на свете хотелось швырнуть эту самую чашку ему в лицо, развернуться и выскочить из столовой, но я знала, что, если сделаю нечто подобное, придётся мне несладко.

– Подойди, – приказал Вандор.

Я подчинилась. Сделала небольшой шаг к нему, потом ещё один и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Он посмотрел в вырез платья, потом поманил меня пальцем, и я подошла ещё ближе. Так близко, что почувствовала исходящий от него запах кофе с лёгким табачным оттенком. Вдохнула и почувствовала, как запах этот заполняет мои лёгкие, проникает в меня дурманящим туманом. Вандор дотронулся до моих волос, чуть распушил их и, положив ладонь мне на затылок, заставил подойти вплотную. Я почувствовала его жаркое, мощное тело и выпуклость паха. Но подумать об этом как следует не успела, потому что губы мои накрыл его рот. Смяв их, он втолкнул в меня язык и стал целовать – жадно, откровенно, без тени сдержанности. Вторая его рука оказалась на моём бедре, подол платья пополз вверх.

Меня охватила дрожь. Я чувствовала, как трясусь и не сомневалась, что он тоже это чувствует. Из глаз брызнули слёзы. Может быть, я и вещь, но зачем вот так?! Поцелуй был болезненным и напоминал скорее укус. Мне не хватало воздуха, я задыхалась, а язык его всё продолжал изучать меня. Против воли ухватилась за его плечи, попыталась отстраниться и тут же почувствовала, как он сжимает мои волосы. Сильно, до боли. Слёзы покатились по щекам, и вкус у поцелуя стал горько солёным. Вандор прикусил мою губу и наконец-то позволил вдохнуть.

Уголок его рта вновь дёрнулся, когда он посмотрел мне в лицо, и я не поняла, что это значит. Ему неприятно? Или вообще мерзко? Или это очередная усмешка? Руку с моего бедра он так и не убрал, продолжал поглаживать. Я не знала, стоит ли до сих пор в дверях охранник и больше всего боялась, что это действительно так. Потому что одно дело, когда все окружающие просто знают, кто я такая и для чего здесь, и совсем другое, когда видят собственными глазами. Ниже падать уже некуда. Ладонь Вандора переместилась на ягодицы, и я, не выдержав, закрыла глаза. Смотреть на него в то время, как он шарит по моему телу, было выше моих сил. Он же провёл по моему плечу и после приподнял голову за подбородок.

– Смотри на меня, – приказал он. Я опять сглотнула и покорно подняла веки. – Вот так-то лучше, девочка, – шепнул и, чуть склонившись, втянул носом воздух возле моих волос.

Через секунду он отпустил меня, развернулся и прошёл вдоль стола, на ходу бросив:

– В кофейнике есть кофе, можешь налить себе.

Слова его вроде бы были мне понятны и в то же время доходили до сознания с трудом. Не понимая толком, что делаю, я осмотрела стол и, увидев стоящий на нём серебристый кофейник, приблизилась. В руках по-прежнему была чашка Вандора. Не найдя другой, я налила кофе прямо в неё и сделала большой глоток, чтобы хоть как-то унять слёзы. Рядом, в корзинке, лежали свежие круассаны. До меня донёсся запах выпечки, и я, не удержавшись, посмотрела на своего хозяина.

– Можешь взять, – поняв мой немой вопрос, ответил он.

Изображать гордую я не стала и тут же вытащила из корзинки один. Откусила и запила кофе. Меня до сих пор трясло, а присутствие Вандора ещё сильнее било по нервам. Что он сделает в следующую секунду? Что скажет? Украдкой посмотрела на дверь. Охранника не было, и от этого мне стало немного легче. Сделала ещё один глоток. Кофе наполнил рот терпкой горечью, растёкся по языку. У его поцелуя тоже был вкус кофе. Терпкий, насыщенный и чуть горький. Я тихо, незаметно выдохнула. В висках стучал пульс. Этот мужчина сломает меня, убьёт мою волю. Да… убьёт. Почему-то теперь я в этом не сомневалась.

Я присела на ближайший стул и обхватила чашку обеими руками. Искоса посмотрела на Вандора, но он, казалось, вовсе забыл про меня. Впечатление это было скорее всего обманчивым, и потому напряжение моё лишь усилилось. Впрочем, я же вещь… Тяжело выдохнув, я взяла ещё один круассан. Первый съела настолько быстро, что и вкуса-то толком разобрать не смогла, теперь же откусывала небольшими кусочками, пытаясь отвлечься от того, что только что случилось. Могло, наверное, быть и хуже… Купил бы меня престарелый садист-ублюдок или какой-нибудь зажравшийся извращенец, чтобы развлечься с компанией друзей. Да, могло быть и хуже… Только где гарантии, что мне уготовлена более радужная участь? Нет никакой гарантии. И произошедшее несколькими минутами ранее это только подтверждает.

Почувствовав за спиной движение, я осторожно обернулась. Вандор, не глядя на меня, прошёл к двери и скрылся из вида. Я ждала, что за мной тут же придёт охранник, чтобы спровадить обратно в так называемую «мою комнату». Но спустя несколько минут в кухне я по-прежнему была одна. Чашка, что держала в руках, опустела, есть больше не хотелось.

Что это значит? Что с этого момента я могу свободно перемещаться по дому или что должна сидеть и ждать возвращения хозяина? Воспользовавшись моментом, я внимательно осмотрела столовую. Судя по всему, использовалась она в обычные дни, потому что была совмещена с кухней. Наверняка в доме есть что-то вроде зала для официальных обедов или типа того. В таких домах обязательно же должен быть зал. Хотя… Откуда мне, девочке, выросшей в детском доме, знать подобное?

Поставив чашку на стол, я встала и обошла комнату. Так же, как и всё убранство дома, выполнена она была в тёмных тонах. Кухонный гарнитур тёмно-коричневого, почти чёрного цвета, стилизованный под дерево холодильник в тон. Не удержавшись, я дотронулась до некоторых вещей: кухонное полотенце, идеально чистый, без следов от капель край раковины, деревянная доска для хлеба с оставшимися на ней крошками. Как бы мне хотелось иметь свою кухню… Но свой дом, своя кухня – блага не для таких как я. Всё, на что мы можем рассчитывать после пинка из детского дома – крохотная, не больше восьми метров комната в похожем на улей доме для, как многие нас называют «четырёхлистников» с ванной, где едва способны уместиться унитаз и душевая кабинка. И всё же там у меня была свобода…

Сделав глубокий вдох, я прошла до конца кухонной зоны и заметила дверь. Как только сразу не увидела? Замерев, как вкопанная, смотрела на маленький зазор, в который струился уличный свет и свежий воздух. Медленно, как загипнотизированная, подошла и открыла дверь шире. В глаза мне тут же ударил солнечный свет, а лёгкие до дурмана наполнились пахнущем травой, цветами и свободой воздухом. Я сделала ещё один шаг. Быстро обернулась и кинула взгляд на дверной проём, ведущий из коридора в столовую. Никого. По телу прошла волна мурашек. Босиком бежать будет сложно, но я выдержу. Выдержу…

Глава 3

Оказавшись на улице, я бросилась прочь от дома. Каждый миг мне казалось, что за спиной вот-вот раздастся окрик или звук выстрела. Трава щекотала босые ноги, а воздух врывался в лёгкие жадными, разрывающими плоть глотками. Впереди виднелись какие-то деревья, отделённые от дома широкой полоской изумрудно-зелёного газона. Только бы добежать туда… Мне хотелось обернуться, но это бы отняло драгоценные мгновения и поэтому я просто бежала вперёд. Сердце стучало в груди, в висках, пульсом отдавалось в каждой клетке моего тела. Что будет, если меня поймают, я даже думать боялась! В питомнике одна девушка как-то попыталась бежать… Господи, её крики после ещё долго звучали звоном у меня в голове. После я видела её – совершенно измученную и сломленную. Что с ней сделали никто из нас так и не узнал, но я уверена, – ничего хорошего. Если уж за малейшую провинность каждую из нас могли наградить ударом хлыста, что говорить о попытке побега… И всё же там мы были товаром. А кто станет портить собственный товар?

Добежав до деревьев, я юркнула меж стволов и помчалась дальше. Мелкие веточки больно впивались в ступни, раз я даже споткнулась и едва не упала. Куда теперь? На миг остановившись, лихорадочно обернулась по сторонам. Поодаль, меж скрывающих меня стволов, виднелся особняк. Двухэтажный, каменный, похожий на миниатюрный готический замок. Кажется, я даже башенку заметила… В горле стоял ком страха и отчаянья. Сделав глубокий шумный вдох, я побежала дальше. Деревья, деревья… Дом у кромки леса. Надо только затеряться в чаще и…

Внезапно передо мной выросла мощная фигура мужчины в чёрной форме. Не успела опомниться, как он с силой стиснул мою руку и, достав рацию, проговорил в неё коротко и чётко:

– Это Михаил, Вандор Александрович. Девушка со мной.

Я дёрнулась. Дыхание, шумное, перемешанное с хрипом и чем-то, напоминающим жалобный писк, вырвалось из груди рваными толчками. Ком подкатил выше и почти перекрыл доступ кислорода, глаза наполнились слезами. Я почувствовала, как из меня медленно уходят силы. Что теперь будет? Посмотрела в лицо охраннику в надежде хотя бы на каплю сочувствия, участия, но черты его были непроницаемы. Абсолютно спокойный, лишь немного оценивающий взгляд и мёртвая хватка на моём локте.

– Пожалуйста, отпустите меня, – взмолилась я, едва в силах шевелить губами. Слезы потекли по лицу. – Пожалуйста…

Не знаю, чего я хотела добиться. Наверное, это был последний крик отчаяния, агония. Понимая тщетность попыток избежать дальнейшего, я хваталась за соломинку, пусть и знала, что соломинка эта мало того, что слишком короткая, существует лишь в моём воображении.

Не обращая внимания на мои попытки упираться, охранник поволок меня обратно к лужайке. В стопу врезалась какая-то палочка, и я, вскрикнув, споткнулась. Тащивший меня мужчина даже не замедлил шаг. Думаю, если бы я упала, он бы просто поволок меня по земле.

Вандора я увидела ещё до того, как мы оказались на поляне. Он стоял в лучах солнца – одетый во всё чёрное и на фоне своего собственного замка казался лордом. Должно быть, у меня начиналась истерика, потому что вдруг захотелось рухнуть на колени и засмеяться.

Я снова споткнулась. От прикосновения прохладной травы к ногам стало чуточку легче, но это было так ничтожно по сравнению с происходящим, что облегчение продлилось не дольше секунды. Подтащив меня к Вандору, охранник встал истуканом. Я же практически повисла, удерживаемая его рукой – растрёпанная и жалкая.

– Спасибо, Михаил, – отрезал мой хозяин как будто спокойно. Однако от меня не укрылись холодные, угрожающие нотки в его голосе.

Должно быть, не укрылись они и от охранника. Он кивнул, но руку мою не выпустил.

– Можешь идти, – снова заговорил Вандор. – И скажи своим свободным ребятам, что, – он лишь мазнул по мне взглядом, а после снова посмотрел на охранника, – у меня для них есть… бонус. Думаю, они не откажутся от услуг нашей гостьи.

Уголка его рта едва заметно коснулась циничная усмешка, мне же стало по-настоящему жутко. Он предупреждал, что отдаст меня, если я ещё раз что-то вытворю, но…

– Пожалуйста, не надо, – в истерике проскулила я, дрожа всем телом. Михаил отпустил меня, и я едва держалась на ногах. – Пожалуйста! – рыдая, ухватила Вандора за рукав рубашки.

Он снова посмотрел на меня – холодно, с безразличием и, почти не шевеля губами, выговорил:

– Я тебя предупреждал, Милана. Повторять дважды – не в моих правилах.

– Прошу тебя, Вандор! – Я вцепилась в его руку крепче. Смотрела в его непроницаемое лицо и понимала – напрасно. Ему всё равно. Он преподаст мне такой урок, который я запомню на всю жизнь. Только вот в том, что после этого урока мне всё ещё будет хотеться жить, уверена я не была.

Мне хотелось казаться стойкой, сохранить хоть какие-то остатки собственного достоинства. Я стиснула зубы, но куда там. Из груди вырвался очередной жалобный всхлип, а потом ещё и ещё. Я рыдала, глядя на него, а он стоял и смотрел.

– Не надо, пожалуйста, – прошептала и мотнула головой. – Я всё что угодно сделаю, только не отдавай меня им! Пожалуйста! – с губ моих слетел истошный крик. – Вандор!

Он молчал, я же подогнула одну ногу, вторую, и опустилась перед ним на колени. Обеими луками обхватила его запястье и, задрав голову, посмотрела снизу вверх. Он же поджал губы и отвернулся.

– Прошу тебя… – ткнулась носом ему в ладонь. Господи, ну должны же у него быть хоть какие-то чувства! Хоть что-то же должен он чувствовать?! Есть же у него сердце, пусть даже и чёрное!

Но сердца у него не было.

– Тебе это не поможет, – выговорил он и добавил: – Поднимайся.

Я замотала головой. Что хотела этим сказать – не знаю. Что с места не сдвинусь? С коленей не встану? Что ему придётся тащить меня?

– Прости, – всхлипнула я. – Прости меня. Я больше никогда…

Слова мои для него ничего не значили. Он ещё раз сказал, чтобы я поднималась, и когда я не повиновалась, намотал мои волосы на руку. Потянул вверх.

Закричав от боли, я инстинктивно попыталась убрать его пальцы, но он и сам отпустил меня. Толкнул в спину, заставляя идти вперёд. Всё то время, что мы пересекали газон, я рыдала, не сдерживая ни слёз, ни всхлипов. От понимания того, что последует дальше, меня трясло.

Хотелось умереть. Прямо тут и сейчас упасть, и больше никогда-никогда не очнуться. Как я смогу пережить то, что мне предстоит?! Как?! Солнце заливало каменные стены дома, окружающее пространство, лучами касалось моей кожи, а я чувствовала озноб. Мне было холодно, так холодно, что даже зубы стучали. Каждый шаг давался с трудом. Дорога к собственному эшафоту…

Через несколько минут я увидела низкую постройку всё из того же серого камня. Меня затрясло с новой силой, и я застыла, как вкопанная.

– Пошла, – тут же ощутила я новый тычок в спину.

Я обернулась. На миг уловила в выражении лица Вандора, в его взгляде что-то новое. Может быть он всё же…

– Не зли меня ещё сильнее, Милана, – тем же угрожающе-тихим голосом проговорил он.

Я не знала, что сделать. Что я могла сделать?! В каком-то безумном порыве прижалась к нему и, плача, нашла его губы своими. Он не шевелился и не размыкал своих сжатых губ. Камень. Такой же камень, как и те, из коих сделаны стены его замка. Вцепившись в его плечи, я пыталась ласкать его губы языком, пыталась вызвать в нём хоть какой-то отклик, ласкала, но безрезультатно. Он даже не дрогнул.

– Достаточно, – наконец отрезал он и отстранил меня одним резким движением, а после кивнул на дом. – У меня мало времени.

В последний раз я посмотрела ему в лицо, а после, сдавшись, пошла вперёд. Двигалась, словно игрушечная – не чувствуя ни боли в пораненных стопах, ни вкуса воздуха. Пустота…

Крыльцо постройки, возле которой мы оказались, было холодным. Я остановилась напротив двери. Вандор дёрнул за выполненную в форме львиной головы ручку и втолкнул меня в коридор.

Навстречу нам тут же вышел короткостриженый мужчина в чёрной, обтягивающей крепкие мышцы, майке. Он осмотрел меня и после уставился на хозяина.

– Если есть желание, можете попользовать её, – проговорил Вандор у меня за спиной.

Я заскулила и прикрыла рот ладонью. Снова замотала головой, вот только меня тут не спрашивали.

Вандор завёл меня в комнату, где сидело ещё несколько охранников. На меня накатила тошнота и дикий, панический ужас. Сколько их было? Меня так колотило, что я даже сосчитать не могла. Пять? Шесть? Семь?!

Попятилась, хотела броситься к двери, но на плечи мои опустились тяжёлые широкие ладони.

– Вперёд пошла, – процедил Вандор и толкнул к охранникам.

Я не поняла, как оказалась в руках одного из них. В голове всё смешалось, я находилась будто в предобморочном состоянии. Дёрнулась, пытаясь вырваться, спрятаться, но куда мне?

Раздевать меня не спешили. Прежде, чем молния на спине платья оказалась расстёгнутой, я ощутила прикосновения к рукам, к талии через ткань, чьи-то бёдра, трущиеся о ягодицы. Они не воспринимали меня как человека, личность, и я это понимала. Для них я была такой же вещью, как и для моего хозяина, и вещью этой они собирались воспользоваться по назначению. Потому что у таких вещей, как я, своё определённое назначение, и это ни для кого не тайна. Питомники существуют повсеместно, и властям об этом прекрасно известно. И что из того, что они вроде бы нелегальные? Позволить себе предлагаемый товар в состоянии только люди, обладающие деньгами и властью, так что… Такие, как я – всего лишь товар, коим нередко пользуются и сами высокопоставленные чиновники, потому что власти и денег у них как раз предостаточно.

Только я и подумать никогда не могла, что окажусь подобным товаром. Думала, Матвей защитит меня, убережёт от подобной участи. А зря… Четырёхлистники всегда были самым уязвимым звеном в социальной цепочке. А уж с моей красотой…

Молния на спине вжикнула, и ладони коснулись моего тела.

– Красивая девчонка, – бросил один охранник другому, и тот тихо, чисто по-мужски, засмеялся.

Платье разошлось сильнее, я почувствовала, как оно, соскользнув с плеч, лёгкой тряпкой падает к ступням. Белья на мне не было, и теперь я стояла совершенно нагая. Стояла и затравленным зверем смотрела на мужчину, лицо которого находилось в каких-то сантиметрах от моего, на ещё одного, неспешно приближающегося к нам. Тот, что стоял сзади, сдавил мои груди, и я с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Губы… Чужие губы на моей шее, на плече. Ладонь, скользящая вниз по животу к лобку… Пальцы коснулись меня между ног, стали пропихиваться меж складок плоти, и я снова попыталась вырваться.

– Не трогайте меня! – заорала я плача. – Не трогайте! Не прикасайтесь!

– С норовом, – засмеялся кто-то из охранников и с силой шлёпнул меня по ягодицам.

– Ничего, усмирим, – отозвался другой и, перехватив меня, завёл руку мне за спину.

Выгнувшись от боли в плече, я застонала. Один из мужчин же стянул майку и, подойдя вплотную, с явным удовольствием провёл обеими ладонями по моему телу. Шумно вдохнул и накрыл ладонями груди.

– Давно у меня бабы не было, – признался он, тиская мою грудь. И через миг обхватил мой подбородок. Прижался губами и сунул мне в рот язык.

Я резко отвернулась. Что есть силы сомкнула губы, сжала челюсти. Нет! Целовать я себя не дам! Для этого этим ублюдкам придётся меня для начала убить!

– Нет, так дело не пойдёт, – тут же процедил охранник и повернул мою голову обратно.

– Поосторожнее с ней, – предупредил кто-то. – Всё же хозяйская игрушка.

Тот, что хотел поцеловать меня, презрительно хмыкнул и накрыл рукой мой лобок. Я снова почувствовала чужие пальцы…

– Узкая и сухая, сука, – прохрипел он. Убрал руку и принялся расстёгивать ширинку.

Я забилась в истерике. От каждого нового движения боль в плече становилась сильнее и сильнее, но что это в сравнении с тем, что они сделают со мной?! Кто-то из них гладил моё бедро, другой просто держал, и член его, упирающийся мне в поясницу, становился всё твёрже.

Внезапно рация, лежащая на столе, ожила. Нехотя стоящий передо мной охранник посмотрел в сторону звука и бросил:

– Кость, ответь.

Разобрать доносящихся из динамика слов я не смогла. Я вообще ничего не могла разобрать – так сильно стучало моё сердце, так билось у меня в висках одно только «пожалуйста, нет». Перед глазами всё плыло, мысли вертелись, и я почти ничего не соображала. Моё сознание заполонил ужас, все мои внутренности заполонил ужас, душу мою заполонил ужас. И снова у меня не было сил стоять. Согнувшись, я заплакала с новой силой. Плечо отозвалось такой резкой болью, что я не смогла сдержать сдавленного крика. Зашлась в рыданиях.

– Ведите её в дом, – внезапно проговорил тот, что разговаривал по рации.

– В смысле? – осведомился один из стоящих рядом со мной охранников. – Хозяин же…

– Не знаю, – с раздражением отозвался тот, с рацией. – Приказ хозяина – девку в дом и не трогать.

Я взвыла. Не знаю от чего. Облегчения не было, лишь очередная волна страха. Неужели он придумал что-то хуже?! Что он сделает со мной?! Что он решил со мной сделать?!

В голове помутилось, я почувствовала, что меня больше не держат и, отшатнувшись, метнулась к стене. Стояла и смотрела на всех этих мужчин, не понимая, что происходит. Стоило одному из них сделать ко мне шаг, на коже выступили мурашки. Я пыталась прикрыться руками, но выходило плохо. Голодный взгляд тёмных глаз не оставлял в этом сомнений.

– Одевайся. – Охранник швырнул в меня скомканное платье.

Как-то я поймала его, прижала к груди. Губы дрожали, да и вся я дрожала. Кое-как натянула платье. Молнию мне застегнуть не дали – опять толкнули в спину.

– Шевелись, – только и услышала я, едва перебирая ногами, и через несколько секунд оказалась на улице.

Глава 4

Не знаю, чего я ожидала. Может быть, что меня приволокут в дом и бросят в ноги Вандору, как это случилось накануне, может быть, что окажусь у него в кабинете. Но к хозяину меня не повели.

Я плохо помню, как меня волокли по лестнице на второй этаж. Ужас пережитого был настолько велик, что озноб не то что не прошёл, напротив, стал лишь сильнее. Я не сразу осознала, что стою у двери своей комнаты на втором этаже, и опомнилась только, когда меня втолкнули внутрь. Услышав звук проворачивающегося в замке ключа, я обернулась и сделала нетвёрдый шаг к постели. Но не дошла – так и упала, словно подкошенная, посреди комнаты на колени. Зажала рот ладонью и почти беззвучно заплакала.

Грудь болела, между ног всё ещё чувствовала чужие пальцы, грубые отвратительные прикосновения, тело казалось грязным и липким. Больше всего на свете я хотела встать под горячую воду и смыть с себя всю эту мерзость, но для этого надо было вначале просто встать. А встать в данный момент было выше моих сил.

Ещё несколько часов назад эта комната казалась мне тюрьмой, теперь же я молилась о том, чтобы дверь оставалась запертой. Не вытирая слёз, глянула в сторону выхода, словно хотела убедиться, что я в безопасности. Подтянула к себе согнутые в коленях ноги и, уткнувшись в них лбом, снова всхлипнула. Разве это жизнь?! Вот так, в постоянном страхе? С пониманием, что за любой твой проступок последует наказание? Что ты – бесправное существо, предназначение которого лишь в том, чтобы ублажать собственного хозяина?

Нет. Я не хочу так, не смогу! Лучше взять и разом прекратить это. Кое-как я встала с пола и, пошатываясь, прошла в ванную. Осмотрелась по сторонам, лихорадочно ища что-нибудь, что можно было бы использовать как… Что могло бы прекратить всё это. Взгляд наткнулся на белый шёлковый халат. Если взять поясок и привязать к чему-нибудь…

Вынув пояс из петелек, сжала его в кулаке и почти тут же отбросила на пол. Снова закрыла рот ладонью и зарыдала. Нет! Я хочу жить, я люблю жизнь. Почему я должна вот так?! Почему?! Плечи судорожно затряслись, и я, сама не зная зачем, помотала головой. Нет!

Дошла до ванной и как была – в платье, залезла внутрь. Включила воду и только потом принялась раздеваться. Платье липло к телу, а мне казалось, что это и не платье вовсе, а вся та мерзость, что я пережила. Я будто бы снова чувствовала прикосновения похотливых мужских рук, грубые пальцы, настырные губы, и это доводило меня до исступления, до истерики.

Кое-как раздевшись, я вновь подтянула ноги к груди и уткнулась в коленки. Шумно выдохнула. Из-за ранок стопы сильно щипало, и это было, наверное, тем единственным, что удерживало меня в реальности, не давало рассудку затуманиться. Я хочу жить. Хочу жить. Только… Потихоньку заскулив, прикусила кожу на колене. Не думать, не вспоминать. Просто забыть этот день, словно и не было его никогда. Словно всё, что произошло после моего побега – далёкий ночной кошмар. Забыть. И не делать больше опрометчивых поступков. Матвей, Господи… Ты же должен был выкупить меня! Ну почему?! Почему ты за мной не приехал?! Милый мой Матвей…

Я понимала, что выбора у меня нет. Лучше уж добровольно сдаться, подчиниться воли Вандора, чем ещё раз пережить то, что я пережила этим утром. Потому что этим утром он передумал, но если всё повторится… К горлу подкатила тошнота, и чтобы унять её, мне пришлось сделать глубокий вдох. Вдох получился неровным, надрывистым. Я выпрямила ноги и, повернувшись боком, погрузилась в воду до самого подбородка. Уставилась на чёрную стенку ванной и почему-то подумала, что я, должно быть, играю в данный момент роль жемчужины. Жемчужина…

Весь день ко мне никто не приходил. Я немного успокоилась, хотя при каждом доносившемся из-под двери шорохе вздрагивала, словно от удара плетью. Солнце за окном достигло зенита и потихоньку покатилось к закату, постепенно дом начали окутывать сумерки. Весь день мне очень хотелось спать. Слёзы и эмоциональное потрясение, должно быть, вытянули из меня все силы, но уснуть не давало постоянное напряжение и преследующее меня чувство страха. Стоило закрыть глаза, как тут же вздрагивала. Комната вновь стала моей тюрьмой. Про меня словно бы забыли, и это беспокоило меня. Потому что в то, что Вандор действительно про меня забыл, я не верила. Чего он выжидает? Что это, один из психологических приёмов, призванных довести меня до срыва? Так я и без того на грани. Лучше бы он пришёл сразу, лучше бы сделал уже всё, что хочет…

Сидя у окна, я смотрела на залитый кроваво-алым закатным солнцем горизонт. Будет ли у меня когда-нибудь ещё хотя бы капля свободы? Я столько в жизни не видела, не знала… Чёрт подери, мне было себя жалко! Именно жалко! Потому что я знала – ничего хорошего меня уже не ждёт. И всё-таки моё глупое сердце, душа, отчасти наивная, ещё на что-то надеялись. И я надеялась. На что? Не знаю… Просто знала – если во мне умрёт эта надежда, умру и я сама.

Ключ в замке провернулся, и я, моментально напрягшись всем телом, резко обернулась. В комнату вошла горничная. Я посмотрела на неё с вопросом. Хотелось есть, и в тайне я надеялась, что она принесёт мне хоть немного еды, но руки её были пусты.

– Господин Вандор Александрович ждёт Вас, – только и сказала она безучастным голосом, ожидая, когда я подойду.

Тянуть я не стала. К чему? Наряду с очередным приступом страха я испытала какое-то облегчение. Вот и всё…

Встав с мягкого пуфика, я приблизилась к женщине и, смерив абсолютно твёрдым взглядом, ответила с той же холодной учтивостью, что звучала в её голосе:

– Не будем заставлять его ждать. Наш хозяин ведь не любит, когда его заставляют ждать, правда?

Горничная промолчала, но на мгновение во взгляде её мелькнуло явное недовольство, а губы сжались в линию. Удовлетворения от собственных слов я не испытала, однако нечто тёмное, вспрыснувшееся в кровь ядом, заставило меня вздёрнуть голову. Да, дорогая, он и тебе хозяин. Хозяин, господин. Только ты сама выбрала это для себя, тогда как меня заставили.

Мы прошли по длинному, устеленному мягким ковром холлу и оказались возле широких двойных дверей. Постучав, горничная открыла их и вошла внутрь. Взору моему тут же открылась огромная спальня, выполненная опять же в тёмных тонах, на этот раз – в тёмно-коричневом и каштановом. Тёмно-коричневые тяжёлые портьеры на окнах, покрывало на постели с абстрактным рисунком, мягкий ковёр под ногами. Несмотря на царящий в комнате мрак, большое пространство не создавало ощущение давления. Я уловила лёгкий запах сандала и табака, нечто терпкое – такой же запах исходил от самого Вандора.

– Ожидайте господина тут, – сказала горничная, подведя меня к постели, сама же направилась к двери.

Значит, у этой восковой куклы приказ оставить меня тут одну. Впрочем, нет. Я прислушалась. Из-за двери, находящейся в углу спальни, слышался шум льющейся воды. Должно быть, Вандор в ванной… Поняв это, я сглотнула. Горничная направилась к двери, но вслед я ей уже не смотрела. Сама того не замечая, сжала руки в кулаки и поняла это, только почувствовав боль от собственных ногтей, впивающихся в кожу. Несколько секунд стояла и неотрывно смотрела на закрытую дверь ванной, а потом опустилась на край постели. Должна ли я что-то говорить ему? Должна ли я вообще что-то говорить? Ведь я кукла, вещь, игрушка, а игрушки не разговаривают.

Плотно сдвинув ноги, я стала ждать. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем шум воды стих. Спустя ещё минуту дверь распахнулась, и я увидела стоящего в проёме Вандора. Волосы его были влажными, а бёдра обёрнуты тёмно-коричневым полотенцем. Готический принц… В этом тёмном царстве есть хоть один лучик света?!

Заметив меня, он прошёлся по мне оценивающим взглядом и, ни на чём не задерживаясь, вошёл в комнату. Выглядела я не очень: веки всё ещё были немного припухшими, а лицо очень бледным, и я знала это. Но не надеялся же он, что после того, что едва не случилось в том низком доме из серого камня со мной будет всё в порядке? Не будет. Возможно, не будет уже никогда.

– Поможешь мне одеться, – бросил Вандор, не поворачиваясь.

Одеться? Я посмотрела на него с недоумением. То есть я должна помочь ему одеться?! И как мне это сделать?! Помочь просунуть ему руки в рукава или подержать трусы, когда он будет просовывать ноги в прорехи?! Он же взрослый мужчина, так неужели ему нужна чья-то помощь?!

– Подойди, – вновь бросил он, и я послушно встала.

Приблизилась и, почувствовав исходящий от него запах мыла смешанного с исходящим теплом, сглотнула. Вандор медленно, лениво обернулся и посмотрел на меня – вначале в лицо, потом в вырез халата. Под его холодным, стальным взглядом я съежилась. Пальцем он провёл по коже вдоль ворота, чуть отодвинул край в сторону и оголил мою грудь. Я заметила, как в глубине его ледяных глаз вспыхнуло чёрное пламя. Думала, он дотронется до меня, но он этого не сделал, только отодвинул и другую сторону халата так, что теперь грудь моя была голой.

– Опустись на колени, – тихо приказал он.

Поначалу я не совсем поняла, чего он от меня хочет. Он пугал меня – сила, исходящая от него, колкий лёд его взгляда, поросль тёмных волос на его груди, его тихий бархатный голос, не оставляющий мне права выбора. Взгляд мой метнулся к его лицу, а он, не произнеся больше ни слова, указал на пол. Я подчинилась. Опустилась на колени, и как была, в наполовину распахнутом халате, посмотрела на него снизу вверх. Он чутка дёрнул подбородком, и только теперь мне стало ясно, что означал этот приказ. Прямо перед моим лицом было полотенце. То самое тёмно-коричневое полотенце, что скрывало его бёдра.

В горле мигом пересохло, и я снова сглотнула вставший в горле тугой ком. Выдохнула. Пальцы мои нерешительно дёрнулись, и я несмело тронула узел. Противиться даже не подумала – слишком хорошо запомнился сегодняшний урок. Кара за неповиновение будет очень суровой, и Вандор ясно дал мне это понять.

Ткань полотенца топорщилась, я понимала, что он уже возбуждён, и боялась увидеть это. Снова посмотрела снизу вверх, но стоило мне сделать это, рука Вандора опустилась на мой затылок, и он резко подтолкнул меня вперёд. Я подползла совсем близко. Потянула узел, и в следующий миг полотенце упало на пол.

Член его был огромным. Таким огромным, что у меня заколотилось сердце. Как мне сделать это?! Я же никогда не делала ничего подобного. Против воли вырвался всхлип, а к глазам подступили слёзы.

– Бери его, – донеслось до меня. – Иначе я могу и передумать.

Он действительно мог передумать, и я понимала это. Только от понимания легче мне не становилось, напротив, затрясло почти так же, как и днём. Слёзы покатились по щекам, из груди вырвался новый всхлип. Вандор снова толкнул меня, и я впечаталась в его пах. Шумно вдохнув, он намотал мои волосы на свою ладонь и ткнул носом. Невольно я упёрлась ладонями ему в бёдра.

– Давай, поработай ртом, – по-прежнему спокойно проговорил он, и я, ведомая одной лишь интуицией, кое-как обхватила его пальцами.

Он был таким большим, что сделать это я смогла с трудом. Провела от основания до головки и, не давая себе времени думать, приоткрыла рот. Провела языком по самому кончику и постаралась взять глубже, но тут же закашлялась. Выпустила его, но Вандор снова толкнул меня. Пальцами я чувствовала набухшую венку. Погладила по ней, а потом ладонью назад-вперёд. И снова… Опять обхватила губами и стала ласкать, не особо понимая, что делаю.

– Давай, – процедил он, и начал двигать бёдрами, одновременно насаживая меня на себя. Его член проникал в самую глотку, мне не хватало воздуха, а по щекам бежали слёзы. Он трахал меня в рот, а я ничего не могла с этим поделать…

Не выдержав, снова закашлялась и попыталась отвернуться. Он не выпустил, напротив, ещё сильнее стянул волосы и толкнул вперёд. Удар, ещё один… Я замычала. Упёрлась ему в бёдра, стараясь отстраниться. Он не отпустил. Застонал, гортанно, с рыком, обхватил мою голову обеими руками, сгрёб волосы пальцами. После очередного глубокого толчка я поняла, что больше не могу. К горлу подкатила тошнота, и я стала отталкивать его что есть силы. Он замедлился и всё-таки позволил мне отстраниться.

Я шумно дышала, с поскуливаниями хватая воздух. Пискнула, когда он опять ухватил меня. Вандор заставил приподнять голову и посмотреть на него. Стёр пальцами слезинку с моей щеки и демонстративно слизнул её. Потом провёл по моим губам, заставил приоткрыть рот и проник внутрь. Коснулся моих зубов, языка. К первому пальцу добавился второй. Вандор сделал несколько движений, имитирующих половой акт, и подтолкнул меня к своему стоящему члену. Я покорно взяла его. Стала двигаться, изо всех сил пытаясь угодить ему и надеясь, что сейчас он будет со мной хоть немного мягче. Облизала головку, погладила, взяла поглубже и, не переставая ласкать языком, задвигала рукой.

Услышала, как из груди его вырвалось что-то схожее с довольным урчанием, звук его шумного дыхания. Он вновь стал двигаться, но не так грубо. В какой-то момент он погладил меня по голове, подтолкнул, и я поняла, что нужно ускориться. Он дрогнул, и я обхватила член сильнее. Почувствовала, что осталось совсем немного. Еще одно движение, ещё одно… В горло мне брызнуло вязкое, тёплое. Попыталась отпрянуть, но он снова удержал. С наслаждением застонал и заставил меня принять его до конца и только после отпустил. Я сглотнула. Повалилась на одно бедро, вытерла рот запястьем и испуганно уставилась на Вандора.

– Можешь пять минут отдохнуть, – смерив меня презрительным взглядом, сказал он. – А после, как я и сказал, поможешь мне одеться.

С этими словами он вновь направился к двери в ванную. Я же упёрлась в пол ладонью и уставилась в стену. Во рту, на языке, я чувствовала его вкус, дыхание вырывалось из меня толчками, а сердце стучало бешено и сильно. Он – зверь. Зверь. А я – его безвольная жертва. И изменить это уже невозможно.

Глава 5

Милана

Уснуть не получалось, хотя в тот момент, когда я, свернувшись на огромной постели, укрылась одеялом, казалось, что сон настигнет меня, едва голова коснётся подушки. От переживаний и слёз ныло в висках, а горло неприятно саднило. В какой-то момент я снова почувствовала желание расстаться с жизнью, но быстро отогнала его, запретив себе даже думать об этом. Я выдержу. Обязательно всё выдержу. Не бывает же так, что чёрная полоса длится вечно, пусть даже сейчас кажется, что выхода нет.

Вот и случился мой первый сексуальный опыт… Воспоминания вызывали отвращение, жалость к самой себе и горькое разочарование. Я понимала, что это, вероятнее всего, продолжение наказания за мою опрометчивую попытку побега, но легче от этого не было. Говорят, некоторые девочки из питомника попадают в хорошие, добрые руки…

Тяжело вздохнув, я присела в постели и дотянулась до тумбочки, где лежал небольшой пакетик с имбирным печеньем. Я обнаружила его, когда горничная привела меня обратно в комнату. Был ещё картонный стаканчик с чаем – достаточно горячий и вкусный. Его я выпила практически сразу, несмотря на душившие меня слёзы. Так и сидела, отхлёбывая глоток за глотком, невидящим взглядом смотрела в стену и не переставая ревела о своих так и не сбывшихся мечтах о семье, о будущем, о собственном доме, о жизни, которую так хотела прожить…

Разбудило меня небрежное прикосновение к талии. Распахнув глаза, я дёрнулась в сторону, но меня тут же вернули обратно. Я почувствовала едва ощутимый запах сандала и дорогого алкоголя, услышала шумный выдох. В темноте комнаты едва угадывался силуэт нависшего надо мной мужчины. Я узнала его, несмотря на то, что ничего толком не видела, и сжалась, словно маленький напуганный кролик перед удавом. Вандор.

Склонившись ко мне, он шумно втянул воздух возле моей шеи, ладонь его скользнула к груди. Горничная забрала моё платье, и я решила приберечь халат, потому что боялась, что он – единственное, что мне оставили, а потому легла спать совершенно обнаженной. И сейчас мой хозяин уверенно и настырно гладил меня, а я лежала одеревеневшая, и боялась даже дышать.

Губы его коснулись шеи, я почувствовала прикосновение тёплого, чуть влажного языка. К ложбинке меж ключиц, к коже, к венке, где лихорадочно бился пульс. Вцепилась пальцами в простынь. Неужели сейчас это и случится? Внутри всё сжалось от паники. Я понимала, что должно произойти, понимала неизбежность этого, но горло моё ещё болело, а в сознании отчётливо отложились воспоминания о только-только пережитом унижении. Если он будет столь же беспощаден и теперь… Я знала, насколько огромен его член и понимала, что не выдержу этого. Он разорвёт меня, не оставит от меня ничего живого.

Пальцы Вандора заскользили вокруг моего пупка, и я с трудом сдержала готовый сорваться с губ всхлип. Самое страшное, что сейчас его прикосновения были столь нежными, что могли бы быть даже приятными. Могли бы. Могли бы, если бы я не помнила, какой он на самом деле.

– Ты такая сладкая, – услышала я горячий бархатный шепот, и вновь ощутила запах спиртного. – У меня от тебя яйца трещат.

Судя по тому, что в бедро мне упирался его огромный твёрдый член, он не врал. И это пугало меня. Задрожав, я сжалась, Вандор же поцеловал меня в скулу, легко прикусил кожу. Я почувствовала, как его пальцы, протиснувшись меж моих ног, коснулись плоти. Новый вдох у моего лица, мягкие поглаживающее движения…

– Блядь, – пробормотал Вандор, и опустился рядом на кровать.

Развернул меня спиной и вжал ягодицами в свой пах. Я поняла, что он обнажен точно так же, как и я. Член его упёрся в меня так сильно, что у меня снова перехватило дыхание. И снова он не дал отстраниться. Ни на сантиметр. Едва я пошевелилась, хозяин властно прижал меня рукой к своему телу. Ладонь его лежала у меня на животе, и я чувствовала тяжесть его руки. И снова это было приятно. Очень страшно и волнующе приятно одновременно. Если бы он только был со мной немного нежным…

– Я обещаю… – зашептала было, но он оборвал меня одним лишь резким:

– Заткнись и лежи спокойно.

Я тут же замолчала. Недавний опыт лучше всяких напоминаний подсказывал мне, что противостоять этому мужчине не стоит даже в мелочах, а уж сейчас, когда он пьян, тем более. Лежи спокойно… Я лежала, боясь даже пошевелиться. От руки его исходил жар, от его жилистого крепкого тела исходил жар, и этот жар проникал в меня.

Неужели он снова меня не тронет? Что это? Продолжение игры, правила которой мне даже неизвестны? Хочет довести до отчаянья, до истерики, до нервного срыва. Так я уже! Уже, чтоб его! Ожидание – самая худшая из всех возможностей. Пусть бы уже всё случилось. Он ведь купил меня для того, чтобы трахать, так чего тянет? Или решил загнать, как кот мышку? Помучить перед тем, как вонзить зубы в шею?

На глаза навернулись слёзы. Я ещё не отошла от того, что случилось утром и после, в его комнате, а теперь это… Нервы не выдерживали, сознание ломалось. А Вандор лежал позади и размеренно дышал, даже во сне прижимая меня к себе так, что я понимала – мне не вырваться. Как ни странно, сейчас прикосновения его были даже приятны. По крайней мере, не вызывали отторжения. Но это только сейчас. Иллюзия ночи. Утром же… Я знала, что стоит увидеть его ледяные глаза, поймать пробирающий до костей взгляд, и иллюзия растворится. Потому что я – вещь.

Вандор

Похмельем я страдал крайне редко, и этот день не стал исключением. С самого утра курьер привёз бумаги из главного офиса, и, чтобы уделить этому время, мне пришлось выбраться из постели ещё до семи. Отцу моему принадлежала крупная корпорация, занимающаяся грузоперевозками по всему миру, я же руководил её дочерним ответвлением в России. Доход корпорация приносила внушительный, но и внимания, несмотря на огромный штат надёжных, проверенных работников, требовала предостаточно.

Бросив взгляд на укрытую лишь по пояс девчонку, я стиснул зубы. Красивая, сука! Как увидел её в том каталоге, сразу понял – вот оно, а уж когда её привезли мне… Сразу захотелось послать всё к чёрту и оставить себе. Только нахрена она мне?! Хотя… Я снова окинул голую девицу взглядом, и уголок моего рта дёрнулся. Блядь!

Стоило разобраться с бумагами, охрана оповестила меня о том, что приехал Алекс. И какого дьявола ему потребовалось в начале двенадцатого?! Зевнув, я встал с кожаного кресла и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Мысленно отметил, что несколько сеансов тайского массажа мне не повредят и сделал заметку после ухода лучшего друга дать указания кому-нибудь из обслуги, чтобы привезли ту девчонку, что была у меня пару недель назад.

Друг вошёл в кабинет через несколько минут и протянул руку. Я ответил на рукопожатие и тут же хлопнул по плечу. Внешне Алекс разительно отличался от меня – волосы светлые, глаза серые, но во всём остальном… Я хмыкнул. Пожалуй, он был единственным человеком, которому я доверял едва ли не больше, чем самому себе.

– Неважно выглядишь, – заметил Алекс, и я снова усмехнулся.

– Пришлось вчера заскочить на одну частную вечеринку. Сборище ослов… А сегодня еще и бумаги с самого утра подоспели.

– То-то я и смотрю, – отозвался друг, усаживаясь в моё кресло.

– А ты какого лешего с самого утра?

– Да был неподалёку, – лениво отозвался Алекс и вытянул ноги. – Заскочил на подарок посмотреть, – губы его искривила усмешка. – Показывай, что там. И неплохо было бы кофейку организовать.

Хитрый лис. Так вот значит, что его принесло. А говорят, что любопытные твари – бабы. Впрочем, после того, как я описал ему девчонку, не мудрено, что другу захотелось на неё взглянуть. Думаю, мне бы тоже захотелось, тем более, что у самого Алекса в последнее время интересного ничего не случалось, как, в общем-то, и у меня.

– Детка-конфетка, – в свою очередь усмехнулся я, а после снял трубку внутренней связи и попросил приставленную к Милане горничную: – Приведи девчонку в кабинет. – Пару секунд подумал и добавил: – Нет. Сделай нам с Алексом два кофе, и пусть она принесёт его. И пошевелись. У тебя на всё десять минут.

В ответ горничная выдала дежурное «конечно, господин Вандор», но меня это не обмануло. Ленивая сука, такая же, как и та, что я выпер позавчерашним вечером, лишив не только рекомендаций для будущего нанимателя, но и денег за последний месяц работы. На предплечье моём до сих пор красовалась царапина, оставленная девчонкой в первый же день её тут пребывания. И, учитывая, кто именно готовил комнату, наказание для горничной следовало бы выбрать куда более жёсткое. Оправдания её меня не волновали. Осколок разбитой пару недель назад вазы был красноречивее всяких слов. Ладно, чёрт с ней! Найти бы теперь другую, только толковую. Не моя забота, конечно, но…

Через несколько минут раздался тихий стук, и дверь приоткрылась. В кабинет, неся в руках серебряный поднос с расставленными на нём чашками, вошла Милана, а следом за ней показалась горничная. Легко кивнув, я отпустил последнюю и переключился на девчонку. Сегодня она была бледнее, нежели накануне, веки немного припухли, но это её нисколько не портило. Да еб твою мать! Стоило скользнуть взглядом по её длинным подтянутым ногам, по скрытому лишь тонким шёлком короткого халатика заду, как почувствовал знакомое напряжение в паху. Так бы и поимел её прямо тут, на глазах у Алекса.

– Хороша, – присвистнул Алекс, когда девка, ставя поднос на стол, чуть нагнулась и, ухватив за поясок халата, подтянул к себе. Погладил по бедру и шлёпнул по заду, словно породистую кобылу. К своему удивлению я понял, что мне это не по нутру. Под халатом она была голая, и это заводило, вызывало непонятное раздражение. Но другу я, ясен хрен, ничего не сказал. Пусть развлекается, если хочет, только, естественно, в пределах разумного. Судя по ухмылке, друг мою покупку оценил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.