Анастасия Максимова
Подари мне меня

Глава 1.

Мира

Я трясущимися руками распаковывала конверт с результатами последних исследований. Предательски дрожащие пальцы отказывались ровно распечатать его по намеченной линии. В нервном напряжении я слишком сильно дернула за конец надорванной полосы и повредила часть самих результатов. Несколько листов вывалились под ноги, и два из них застряли между сиденьем автомобиля и коробкой передач. Мысленно я выругалась – совершенно нетипичное для представителя моей профессии поведение: юристам не положено нервничать и показывать эмоции, как и портить официальные документы.

Надо было собраться, поэтому я закрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти, растирая на правой руке выемку между большим и указательным пальцами. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять… Ну сколько можно! Я даже в зале суда так не переживала.

Взгляд снова уперся в белый конверт с эмблемой одной из столичных репродуктивных клиник. На меня словно с издевкой смотрело изображение счастливого малыша на руках у матери. Ухмыльнувшись, я представила на месте женщины себя. Как по мановению волшебной палочки, перед глазами возникло видение розовощекого карапуза с рыжими кудряшками и голубыми глазами. Возникло и снова померкло. Я сжала кулаки, повторяя про себя: «Я обязательно стану мамой самого здорового и счастливого на свете ребенка».

Итак, вернемся к бумагам. Я не понимала причину своего беспокойства. За эти два года я получала десятки таких конвертов, сотни анализов и исследований. АМГ, ФСГ, ЛГ, прогестероны и эстрадиолы, маточные трубы и бесконечные УЗИ. И везде один диагноз: полностью здорова, хоть в космос. Но мне не нужно было в космос, я просто хотела стать мамой.

Это желание возникло внезапно и даже не у меня.

Я была замужем уже три года. Три года абсолютно ровных отношений. С Витей меня свел отец, спланировав замужество так же, как и все в моей жизни – практически идеально. Идеальный муж для идеальной дочери. Преуспевающий бизнесмен с успешным ресторанным бизнесом. Умен, хитер, хорош собой и – самое главное – нравится папе.

Мне было как-то все равно. Я давно привыкла, что моя жизнь распланирована посекундно на десятки лет вперед. Мамы не стало, когда мне было десять, и я обещала на ее могиле, что буду самой послушной дочерью на свете. Никогда ее не подведу. И так оно и было. До этого конверта.

Я знала, что в этот раз они нашли причину, нашли ее именно во мне. До последнего теплилась надежда, что это Витя, что он виноват в том, что в нашей огромной пятикомнатной квартире в центре Москвы до сих пор не слышно детского смеха. Я была в двух лучших клиниках столицы и одной немецкой. Отец долго не принимал тот факт, что репродуктивная сфера в России – одна из самых лучших и зарубежные специалисты не могут дать больше нашего.

Но в этот раз отличился Витюша, снова. За три года совместной жизни меня порядком достал этот напыщенный индюк. Он лип к отцу и его деньгам как клещ, вытаскивая для своего бизнеса лучшие условия и утирая нос конкурентам. Мне было все равно, я даже пыталась в первый год порвать эти отношения, пока моего муженька не озарило: нам нужно завести ребенка.

При мысли о ком-то, кто будет любить меня без папиных денег и связей, просто за то, что я есть, душа обретала необходимую ей гармонию. Я уже готова была сделать этого ребенка самым счастливым, даже несмотря на то, что изначально отнеслась к идее негативно. Но папа, как всегда, решил все за меня, а позже и я, к своему удивлению, осознала, что хочу этого, хочу до скрежета зубовного.

И вот Витюша нашел новую клинику, с его слов, самую лучшую, с самыми квалифицированными специалистами, ведь только здесь он соглашался сдавать свою вонючую сперму на анализ. Тоже мне, бык-осеменитель.

Я зло выдернула бумаги из конверта и начала читать. Вознесенская Мирослава Илларионовна, двадцать восемь лет. Диагноз: бесплодие, трубный фактор.

Моргнув пару раз, я вновь прочитала верхнюю строчку. За ней шли результаты всех возможных и невозможных анализов, исследований. Я стала перебирать их, подыскивая нужное. Так… Это гормональный фон, это исследование крови на свертываемость, это генетика, это биопсия эндометрия, экспертное УЗИ… Где же ты? Я перебирала чертовы бумажки уже десятый раз, когда догадалась залезть под сиденье своего «мерседеса». Наощупь я шарила по бархатистой поверхности, не находя ничегошеньки. И вот, когда я уже думала вылезти из салона, пальцы сомкнулись на клочке бумаги. Как назло, самом маленьком из всех в конверте.

Я жадно перебирала строчки в поисках знакомых терминов и не находила их. Дойдя до диагноза, я полезла за телефоном и голосовой командой озвучила его поисковику. Перед глазами замелькали сотни сайтов. Я открыла первый и замерла.

Через 20 минут я откинулась на сиденье и устало потерла глаза. Три года, три долбаных года я искала причину моего бесплодия, скидывая все на Витю, нелюбовь к нему и еще сотню причин. И вот теперь оказалось, что дело в каких-то там ресничках, сделавших мои трубы непроходимыми. Вот черт, черт, черт, черт!

Комплекс отличницы дал о себе знать, а внутри все съежилось. Теперь только ЭКО. Но я не сдамся! У меня будет ребенок, и точка!

Я завела машину и направилась к дому. Сегодня меня ждал непростой разговор с мужем.

Москва, как назло, встретила меня отсутствием пробок и хмурой погоды. А я бы не отказалась от отсрочки. Но не в этот раз.

Погода была чудесная, солнечная. Последствия недавнего ливня и урагана уже были устранены. Столица везде убиралась исключительно хорошо, не говоря уже о центре. Мой дом находился возле Киевского вокзала. Все как любит отец: дорого, богато и рядом с работой в Сити. Я медленно заехала на подземную парковку нового дома бизнес-класса. Припарковавшись, закрыла дверь с оглушительным хлопком и вышла к лифтам. Взгляд скользнул по огромному «роллс-ройсу» слева на местах для гостей. Водитель отца дядя Сережа вежливо помахал мне рукой в знак приветствия. Я застонала. Как же все не вовремя!

Створки бесшумно растворились, и я взглянула в зеркало напротив. Передо мной стояла высокая девушка с идеальной фигурой и копной рыжих волос. В меня с детства были вложены немалые деньги: лучшие уходовые средства для тела, кожи, волос, ежедневный спорт. Я иногда ощущала себя племенной кобылой на выставке, но не могла не согласиться с тем, что была красива. На лице сияли огромные серые глаза с опушкой из густых ресниц и широких бровей. Маленький курносый нос окропляли веснушки, скрывавшие мой возраст. Я была очаровательна. И грустна.

Все те же стальные глаза сейчас лихорадочно блестели, выдавая расстройство и смятение. Это никуда не годилось. Если Витюша не заметит моего состояния, то отец-то уж точно не пропустит.

Нажав на кнопку «СТОП» я затормозила подъем на двадцать первый этаж. Несколько раз вдохнув, принялась выполнять одно за другим все упражнения, что когда-то давали мне психолог и учитель по актерскому мастерству. Через двадцать минут на меня вновь смотрели ледяные глаза без единой эмоции. Холодно и совершенно нечитаемо.

Лифт доставил меня на верхний этаж, где располагался только наш пентхаус. Открыв дверь, я медленно сняла легкий тренч и любимые туфли на пятнадцатисантиметровой шпильке. Жаль, нельзя остаться в обуви, терпеть не могу быть ниже ростом: и отец, и муж были достаточно высокими.

Проверив свой безжалостный взгляд на состоятельность, я двинулась вглубь пентхауса. Голоса доносились из столовой.

Глава 2.

Мира

Наша квартира подверглась дизайнерскому ремонту в стиле минимализм. Мрамор и дерево прекрасно сочетались и создавали впечатление единения с природой. К сожалению, кроме красивой картинки, не было ничего больше, ни капли уюта. Я давно привыкла ко всему этому и старалась бывать дома только ночью. Но даже тогда, ложась на огромную кровать на самом краю – подальше от мужа, – не могла представить себе, что это не очередной гостиничный номер.

Причудливый рисунок на мраморном полу привел меня в огромную комнату с окнами в пол. За столом на двенадцать персон сидели лишь двое. Оба высокие и подтянутые, они будто сошли со снимка из журнала «Форбс». Мой отец в свои пятьдесят девять был более чем хорош собой: иссиня-черные волосы лишь слегка оттенялись сединой на висках. Его рост был немногим менее метра девяносто, а фигура – поджарой и внушительной. Казалось, он еще в молодости проглотил титановый стержень, ставший опорой и его осанки, и характера. Я унаследовала те самые стальные глаза и, как многие говорили, особую «породу».

Второй скорее подходил для рекламы брендового белья для подростков. Ростом он немного уступал отцу, а фигура была менее крупной. Зато благодаря возрасту и трем часам в спортзале практически ежедневно Витюша обладал телом Аполлона. К телу прилагались золотистые волосы, холеная бородка и огромные светло-голубые глаза. Знаю, что он в юности действительно подрабатывал моделью… трусов.

Каждый раз при воспоминаниях о тех фото настроение повышалось, вот и теперь улыбка сама появилась на моем лице. Мужчины заметили меня и прекратили разговор. Из кухни выглянула наша экономка Ирена, пышногрудая дама из ближнего зарубежья, по паспорту Айгуль Бироменджабова. Она холодно мне улыбнулась:

– Мирослава Илларионовна, чай? Или подать ланч?

Бросив взгляд на мужчин, я так же холодно ответила:

– Чай, как обычно, пожалуйста.

Отец, как всегда сидевший во главе стола, поднялся и раскрыл объятия. Я уже была достаточно взрослой, чтобы не обманываться этим жестом. Но взрослая, не взрослая, а сердце екает всегда.

Подойдя к нему вплотную, я подставила лоб для поцелуя – годами отработанное движение. Только когда теплые губы коснулись моей кожи, прозвучало приветствие:

– Здравствуй, дочь.

Я вздернула подбородок и с удивлением уставилась в стальные радужки. Он очевидно был зол. Даже не так: отец был в бешенстве. Это застало меня врасплох, и лишь неимоверным усилием воли я заставила собственные эмоции подчиниться.

– Добрый день, отец. Что заставило тебя отложить свои дела среди недели и навестить нас?

Я постаралась вложить в свой голос всю язвительность, что копилась во мне в последнее время. В голове лишь прокручивались мысли и события последнего месяца. Но никак не удавалось понять, что же стало причиной столь неприятного визита.

Вот уже много лет мы виделись с отцом по трем причинам: обязательные семейные выходы в свет, озвучивание им решений относительно моей жизни и – самое интересное – порицание моих промахов. Очевидно, что на этот раз на повестке дня третье. Но не мог же он так быстро узнать… Или мог?

Отстранившись, я бросила взгляд на муженька, и все сразу встало на свои места. Вот сволочь!

На его лице играла такая знакомая ехидная усмешка. Все-таки подловил меня. Я еще выскажу ему все, что о нем думаю, но не сейчас, не при отце.

Отвлекло меня покашливание. Мой родитель стоял в шаге и с вопросительно вздернутой бровью протягивал ко мне руку. Значит, точно знает. А я-то, наивная, думала, что мой визит в клинику останется без внимания. Дура. Внутри закипало неведомое раньше раздражение.

Спорить бесполезно, конверт с результатами анализов оказался в огромной руке. Отточенным до автоматизма движением содержимое было извлечено, и серые глаза впились в диагноз.

Я не тешила себя иллюзиями. Поддержки я бы не получила в любом случае. Но почему-то все равно было обидно. Его глаза лишь на секунду сузились, а потом гневно метнулись ко мне. Ну конечно, поддержка, как же.

– Ты слишком неаккуратно вскрыла конверт, Мирослава. Для юриста твоего уровня это непозволительно.

Я двадцать восемь лет вместе с этим человеком, и он все равно способен меня удивлять. Его дочь только что узнала, что она бесплодна, а он переживает за неопрятность, допущенную в отношении документов! Уголки рта помимо воли сложились в горькую усмешку.

– Может, по существу? Как видишь, новости не самые приятные для меня. Правда, с учетом развития современных вспомогательных репродуктивных технологий это не проблема.

Я расправила плечи и вонзилась в отца взглядом, полным решимости. Пусть только попробует снова лезть в это. Сзади послышалось довольное сопение моего мужа:

– Так это дело в тебе? Я же говорил! Ты просто не умеешь выбирать клинику. Надо было сразу обратиться по моей рекомендации к Араратову. Я же говорил, что они лучшие. Столько денег и времени потеряли.

Я вышла из тени отца и кинула пренебрежительный взгляд на этого идиота. Он ожидаемо вначале скуксился, но довольно быстро взял под контроль свои эмоции. Учится.

Теперь, глядя прямо на мужа, я не без удовольствия продолжила:

– Отец, я рассчитываю на полгода взять паузу. Мне надоели все эти исследования и анализы. Плюс сейчас я веду крупное дело «Стройтеха». Самое время отдохнуть от клиник. Заодно подготовлюсь к процедуре ЭКО более обстоятельно.

Я все же опустилась на стул по правую руку от отцовского места. Ирен тут же поставила передо мной золотистую чашку из лиможского фарфора с ароматным чаем. Мужчины как по команде уселись за стол вместе со мной. Муж недовольно скрипел зубами. Но он будет молчать.

– Ирен, подай закуски.

Мой всевластный родитель мог бы раздавать указания даже британской королеве. По крайней мере, я не знала ни одного человека, имевшего смелость ему перечить. Кроме мамы. Что уж можно было говорить о прислуге. Все они его жутко боялись.

Ирен поставила поднос трясущимися руками буквально через минуту. Зря она так, должна держать марку. Губы отца пренебрежительно вытянулись, но тут подал голос муж:

– Не могла бы ты не трястись как осиновый лист? В этом месяце лишаешься отгулов.

Взгляд экономки мне не понравился: он был цепкий, обиженный. Но, похоже, никто, кроме меня, его не заметил. И пышные бедра в мгновение ока оказались вне зоны видимости.

Раздражение мужа при этом сменило объект:

– Мира, я категорически против перерыва в планировании. Сколько еще мне ждать? Ты и так угрохала кучу времени и денег непонятно на что. Между прочим, ты не молодеешь. Я не хочу, чтобы мой сын рос в престарелой семье!

Боже. Непроходимый идиот. Как же я от него устала. Хорошо хоть, теперь можно послать его подальше с сексом. Терять на эту мерзость время я больше не намерена. Да, всего пять минут раз в месяц. Про себя я горько улыбнулась, а вслух возразила:

– Витюша, дорогой, – на слове «дорогой» он подавился чаем, – я зарабатываю достаточно, чтобы позволить себе исследование любого уровня. И я еще не уточняла диагноз у более надежных специалистов. Знаешь ли, странно, что до этого никто не находил у меня проблем. А вот твой, – я сделала многозначительную паузу, – материал проверить в другом месте стоит, и вообще…

Но закончить мне не дали. Я даже не успела насладиться бледным лицом мужа, как отец резко опустил руки на стол. Лиможский фарфор нервно звякнул.

– Хватит, Мира, Виктор прав. Не стоит откладывать ЭКО, раз причина найдена. У тебя было достаточно времени, чтобы решить эту проблему. Теперь он возьмет все в свои руки. Жду результата. Мне нужен внук.

Его низкий голос отразился от стен столовой, а взгляд вынуждал меня вновь включить режим подчинения.

Но была и новая сторона. Новые ощущения злости и желания перечить. Это моя жизнь и мое желание иметь ребенка. Но привычка все же взяла свое. Не отрывая глаз от чашки, я произнесла безразличным бесцветным голосом:

– Хорошо.

После, аккуратно обмакнув губы салфеткой, я молча встала из-за стола. Словно ледяная статуя, пряча в глазах и походке свои истинные чувства, прошла до крайнего окна. Лишь на мгновение мой взгляд задержался на закатной Москве. Уже ближе к арке я холодно бросила:

– Всем хорошего вечера. Прошу меня извинить. «Стройтех» сам себя из банкротства не вытащит. – И добавила совсем ледяным тоном: – Витюша, дорогой, в девять у меня в кабинете.

Обернувшись, я послала самую кровожадную улыбку, на которую была способна:

– Обсудим с тобой наши договоренности.

С удовольствием отметила вздернутые брови отца и удивленно-испуганное выражение муженька. Они не стали меня останавливать. Я не торопясь прошла в свой кабинет.

Пожалуй, это была единственная комната в квартире, которая мне нравилась. На полу светлая инженерная доска цвета золотистого ясеня, молочные стены. Одну из них украшал триптих, созданный мной на одном из мастер-классов: золотистая дымка в тон полу из растекшихся спиртовых чернил с вкраплениями черных потеков. Помню, что дизайнер была в восторге.

Еще две стены были выполнены из декоративных панелей под теплый мрамор. Их украшали стоящие кадки с фикусами и длинные стеклянные стеллажи. Третья стена представляла собой огромное окно в пол. Напротив нее стоял стол в идеальном порядке с одинокой цветущей орхидеей.

На часах было только шесть часов.

Где-то вдалеке хлопнула дверь. Отец на меня разозлится, но всему есть предел. Переживет мое маленькое своеволие в виде прерывания обеда.

Я чувствовала, как закипаю. Неужели он не видит, насколько его зять ничтожен. Да, он умен и хитер, иначе не смог бы прибрать к рукам такой бизнес, но он отвратителен. Тщеславен, низок и страдает набором комплексов нарцисса! Надо же, как подсуетился! Позвонил и нажаловался моему папочке. Но он еще не понял, что я не безвольная кукла.

Черт с ним. Мысли про отца были привычно задвинуты подальше. Сегодня не время. Я принялась за работу.

От бумаг меня отвлекла открытая толчком дверь.

– Хотела меня видеть, дорогаааая?

Он был, как всегда по вечерам, в черном спортивном костюме. Жаль, меня давно не прельщают обтянутые синтетикой мышцы. Выражение лица вечно портило Виктора, даже в рекламе трусов.

Я холодно окинула мужа взглядом:

– Стучаться не учили? Или твоими железяками последние мозги отбило?

Его немного перекосило, но муженек быстро взял себя в руки.

– Я же дома, дорогаааая. О чем хотела поговорить? Кстати, как я понимаю, в протокол ЭКО мы вступаем через недельку?

Я удивилась. Даже менструальный цикл мой выучил. Совсем уже рехнулся. И зачем ему от меня так срочно ребенок?

Вслух я задавать эти вопросы не стала. Просто устало откинулась на кресло и с выражением полной уверенности ответила:

– Во-первых, счета у нас с тобой теперь будут раздельные, я давно хотела это сделать. Изменения в брачный договор я уже внесла, завтра заедешь к нашему нотариусу подпишешь.

Я наслаждалась эффектом от произнесенных слов. Несмотря на достаточно успешный бизнес, он частенько таскал деньги с нашего общего счета. Только вот пополнять его забывал. Мне всегда было как-то все равно, но после сегодняшнего захотелось ударить побольнее и перекрыть этот источник. С удовольствием отметила, что сюрприз удался на славу. Прежде чем муженек успел развопиться, я продолжила:

– Во-вторых, раз у нас ЭКО, то секс нам совсем не обязателен. Захочешь спустить пар – выкручивайся сам. – Его лицо стало красным. – Не беспокойся, пункт об изменах остается в силе, для обоих. Не разорвешься. Подкопишь своих живчиков для процедуры.

И, пока Витюша не разорался, а он, к слову, был к этому близок, добила:

– В-третьих, еще раз устроишь подобный спектакль, покатишься на все четыре стороны.

Я мило улыбнулась. Только зубы скрипнули. Муженек немного сдулся, но все же решил высказаться:

– Очень нужен мне твой секс и твои деньги. Много не потеряю. Обмороженные бревна, знаешь ли, не так сильно заводят. Это ты только попробуй ко мне подойти!

На этом содержательная беседа была окончена, и он вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Этот звук показался мне бальзамом. За окном была почти ночь. Я выключила освещение и обернулась к панораме города. Красиво. Всегда любила огромные окна.

Когда отец вызвал меня с очередного заседания три с половиной года назад и представил Витю, сложно было предугадать все. Тогда передо мной стоял обаятельный и умный мужчина с букетом красных роз. Я ломалась недолго, отец дал месяц на то, чтобы определиться, ведь свадьбу было выгоднее играть летом.

Ну, я и определилась. А после фантастического торжества на пятьсот человек показалась вторая сторона медали. Причем быстро. В первую же брачную ночь, которая была для меня действительно первой. Меня передернуло от воспоминаний.

Спорить с отцом сейчас было бы бесполезно. Он скажет, что я не справилась. Что даже здесь успела все испортить. Поэтому продолжу плыть по течению. Это не первый договорной брак по расчету на свете. Я обязательно еще буду счастлива. Когда стану мамой.

Глава 3. Макс (спустя две недели)

– Макс, я все узнал! Он уболтал женушку на ЭКО, стимуляция идет полным ходом, и через недельку у них там эта процедура, ну, которая почти крайняя мера, все время забываю…

Олег вошел в кабинет без стука. Только моему другу это и позволялось. Пожалуй, он был единственным, кому я доверял как самому себе, как брату. Хотя в моем случае сравнение неудачное.

Вот уже почти десять лет я гонялся за этим ублюдком, чтобы придушить его. Придушить его финансово, морально и физически. Четыре года назад почти получилось, но гаденыш выкрутился. Тогда я просто рвал и метал, когда ему удалось заручиться поддержкой Вознесенского. Он продал последнее, свою честь, ублажив дочку этой ледяной глыбы. Конечно же, очередная дура позарилась на ангельскую внешность.

Вот теперь укрепляет позиции, так сказать. Заделает ей ребенка и навсегда пропишется в семействе сильных мира сего. Вознесенский его тогда точно не бросит. Я видел его несколько раз. Старой закалки и бизнес ведет так же – аккуратно, подбирая под себя кусочек финансового рынка. Он банкир, беспринципный и жесткий, идет напролом, но в политику не лезет и на госзаказы не претендует. Всего лишь методично стравливает игроков этого опасного рынка. У него определенно есть чему поучиться. Дочка только вот подкачала…

Олег молча ждал, пока я покончу с размышлениями. Он давно привык к моей привычке уходить в себя, просчитывая ходы полученной информации. Сам был веселым и импульсивным, душой компании. Противоположности притянулись. Я ухмыльнулся и откинулся на кожаное кресло.

Он продолжил наш разговор:

– Сразу вижу, думал обо мне. Надеюсь, ты не собираешься заделать мне ребенка через ЭКО?

Друг с улыбкой опустился в шикарное черное офисное кресло. Его слова на секунду врезались мне в мозг. А это идея!

Видно, мое лицо стало настолько довольным, что Олег поперхнулся своим кофе, который незаметно принесла ему Эльвира, моя секретарша.

– Если что, то я пошутил! А то ты смотришь на меня, словно собираешься откачать пару литров спермы. – Чашка оказалась на столе. – Боже, я скоро стану реально отличать овуляцию от эякуляции, если еще раз окунусь в эту тему! Макс, может, хватит копать в этом направлении? Пусть себе делают недодеток.

Я ухмыльнулся.

– Олег, дети, зачатые путем ЭКО, ничем не отличаются от остальных. Ты явно перечитал форумом «яжематерей». – Направившись к бару, стал искать свой счастливый коньяк. – Кстати, друг мой, давай-ка отметим.

Он с выражением униженной и оскорбленной девицы знатного происхождения уставился на меня. Без смеха смотреть на это было невозможно. Я улыбнулся и протянул ему стакан с напитком прекрасного зрелого возраста. Янтарная жидкость ласково плескалась в краях бокала.

– Друг мой, – он, смакуя, оценил мой многолетний подарок, – а ты случаем не перепутал повод? Я тебе рассказал о том, что твой драгоценный сводный братец собирается стать папашей внука Вознесенского, а не то, что он переписал на тебя «Вдохновение».

При упоминании маминого ресторана мои зубы скрипнули. Я его отберу, чего бы мне это ни стоило, а этого урода уничтожу и поставлю на биржу труда!

– Нет, Олег, я просто решил, что пора сделать Вознесенским одолжение. Избавить их от дурной наследственности.

Друг нахмурился и взял из моих рук бокал.

– Только не говори мне, что все же настроился на киллера. Я думал, это не твои методы.

– Нет, до киллера я вряд ли дойду. Просто пора бы и мне задуматься о будущем, а то уже тридцать шесть лет стукнуло, а я все еще не озаботился проблемами наследования своей империи.

Олег ошалело уставился на меня. Потом посмотрел на папку на моем столе с результатами слежки за Витюшей и его женушкой. Потом опять на меня. Затем его взгляд неприлично уставился между ног, словно из моих штанов сейчас выпрыгнут эти самые наследники.

– Дырку прожжешь. А мне еще этим местом биоматериал для мадам Вознесенской добывать. Так что, – я вытянул вперед руку для тоста, – давай-ка выпьем за мое скорое отцовство!

Олег застыл с протянутой рукой, и я сам чокнулся о его бокал. Пока друг вспоминал самые эпичные нецензурные слова, по его мнению подходящие к моему поступку, я еще раз оценил свою идею.

В принципе, мысль прекрасная. Витюша хочет внука Вознесенского? Ну что ж, придется потерпеть, а там уже и бизнес его дожму. Десять лет, как этот упырь забрал то, что принадлежит мне. И десять лет, как я пытаюсь это вернуть. Все это слишком затянулось.

Я окинул тяжелым взглядом молчаливого друга: у того до сих пор не было комментариев относительно моей идеи. В моей руке плескался многолетний коньяк известной марки. Я отпил, и алкоголь привычно обжег горло, оставляя яркое послевкусие. Отличный все же напиток.

Откинувшись в кресле, я живо представил себе картину из прошлого. Мне двадцать пять, и я иду в мамин ресторан отмечать юбилей. Это была чудесная традиция, которой мама следовала из года в год: каждое 1 июня ресторан закрывался, и мы праздновали. Мама владела одним из лучших заведений страны уже около десяти лет. Его она открыла после развода с отцом. В качестве компенсации за пятнадцать лет беспросветной жизни в унижении и боли. Всего лишь маленький уютный ресторанчик без названия и истории.

За это время ей удалось не только вдохнуть в него жизнь, но и получить мировое признание. Я взрослел на кухне маминого ресторана среди вечной суеты и умопомрачительных запахов. В тот день я обещал ей, что помирюсь с отцом и приму его. Для нее это было очень важно.

И вот мысленно я вновь стою на пороге «Вдохновения», чтобы открыть дверь и вместо знакомой теплой улыбки увидеть рыдающего Джованни.

Она уговорила меня помириться с отцом, а его нет. Поэтому мама поехала сама за этим твердолобым скотом. Они возвращались обратно вместе, должно быть, опять ругались. Даже спустя столько лет он умудрялся превращать ее жизнь в ад своим присутствием. Иначе как объяснить то, что этот урод гнал под двести, будучи нетрезв. Они разбились. Мать умерла сразу, что было с ним, пока он не сдох, я никогда не спрашивал.

Из воспоминаний меня выдернул тычок Олега. Он уже десять лет понимал меня в такие минуты без слов. Поэтому поднял бокал в молчаливом тосте. Не чокаясь.

– Макс, я, конечно, все понимаю. Этот гондон заслуживает всего самого «замечательного», но ты понимаешь, что будет в итоге?

Я молча крутил почти пустой бокал. Эльвира без напоминаний внесла закуски и забрала пустые чашки. Исключительно удачная секретарша.

– А что в итоге? В итоге я размажу этого сосунка, лишив поддержки Вознесенского. Заберу «Возрождение» и подарю его Джованни в том виде, которого он достоин. И буду ходить туда до старости есть пасту.

Я невесело усмехнулся.

– А с последствиями ЭКО ты что делать будешь?

Олег внимательно изучал меня.

– Ты о ребенке? Ну, так представлю, что в благотворительных целях стал донором спермы для богатенькой дурочки.

Я поднялся и плеснул себе еще коньяка. Конечно, со стороны покажется, что это немного дико, но многие сдают свой биоматериал для помощи бездетным семьям. Ну и что, что я буду знать, кому он достался, – положения дел это не меняет. Главное – цель! Но, кажется, друг так не считает:

– Нет, я тебя, с одной стороны, понимаю. В двадцать пять лишиться матери и всего, что было тебе и ей дорого. Лишиться средств к существованию фактически. Это даже не месть, ты просто возвращаешь свое. Но, Макс, – друг внимательно посмотрел прямо мне в глаза. – Это же будет твой родной ребенок, сын или дочь. И ты не узнаешь, где он будет расти и как, не будешь участвовать в его жизни, не увидишь первую улыбку, шаги… И вообще, даже для тебя это слишком цинично.

Я пожал плечами. За эти десять лет у меня не было времени на эмоции. После похорон матери я остался не удел. Если бы не Олег, мне даже ночевать было негде. Оказалось, что все, абсолютно все наше имущество за неделю до моего двадцатипятилетия было переписано на отца. Квартира, машина, «Вдохновение», счета. Я никогда не вдавался в подробности финансов и организации, с детства работая с матерью бок о бок. Мы копили и откладывали, чтобы я смог начать свой бизнес – купить первый отель. То, что отец дал матери при разводе, давно уже окупилось, и мы с легкостью могли вернуть те деньги.

Я так и не узнал, почему она сделала это. Не знал я и про завещание отца, где про меня не было ни слова. Зато было про то, что все имущество, включая недавнее приобретение, отходит к Витюше. Моему младшему братцу.

Сначала я заберу свое. Заберу «Вдохновение», а потом методично уничтожу его ресторанный бизнес и отправлю без штанов на биржу труда.

За последние десять лет я едва ли не ночевал на работе. Влез в долги и кредиты, чтобы через пять лет выйти в чистую прибыль. Через семь я отдал все, что занимал у знакомых матери и банков. Сейчас у меня три крупных отеля в Москве, огромный участок у реки и собственный автопарк. В финансовом плане у меня есть все. Осталось вернуть главное. А там уже можно будет и развлечься. И если для этого нужно стать донором спермы для рыжей дурочки – то я готов.

И все же.

– Олег, а откуда в тебе такая тяга к отцовству? Может, ты реально перечитал мамских форумов? Ты же вроде взрослый дядя. Вон, начальник службы безопасности, бывший фээсбэшник. Баб меняешь, как твой лучший друг, – я подмигнул ему. – Так откуда розовые сопли?

Я с усмешкой посмотрел на него. Мне было действительно это интересно. С начала нашего расследования в этой мутной клинике Олег сам не свой. Уже пару месяцев даже баб не цепляет, как обычно. Раньше практически каждый вечер у него была новенькая.

– Да тут такое дело… – Друг устало потер переносицу, вмиг став чернее тучи. – Я тебе не говорил, но я решил ради интереса сам сдать спермограмму. В общем, у меня, оказывается, проблемы. И, скорее всего, мне тоже в будущем нужно будет это самое ЭКО.

Я удивленно уставился на него.

– И что ты молчал? Мы с тобой перетряхиваем эту клинику уже полгода, а ты только мне сказал? Олег, – я сел рядом на диван. – Ты же сам уже в теме. С современным уровнем технологий это совершенно не проблема. Проблема бабу нормальную найти. Чтоб не шалава хотя бы. И не любительница моделей нижнего белья.

Я усмехнулся. А Олег выдавил улыбку.

– Да что ты к ней привязался. Нормальная жена у твоего братца. До сих пор понять не могу, с какого она с ним. Умная, красивая, при деньгах – и тут такое! – Друг изобразил недоумение. – Сколько раз ни получал инфу про нее, ничего плохого не было. Даже не изменяет этому уродцу, в отличие от него. Этот втихаря трахает все, что движется. Эх, добраться бы до копии их брачного договора, наверняка там прописаны условия в случае измен.

Олег невольно напомнил мне об одном недоразумении. Недоразумении по имени Филатов Анатолий Николаевич. Нотариус. Который стоял горой за тайны рыжей девочки. Причем именно ее, ведь информация о делах отца сливалась регулярно разным источникам. А вот с делами дочки все было строго. Поразительная преданность. И весьма досадная для нас.

Олег внезапно подорвался. Не умел друг долго хандрить.

– В общем, так! У меня к тебе предложение, даже два. Раз ты настроен пополнить ряды граждан Российской Федерации, то надо прижать главврача. Прижимается он прекрасно, и, думаю, проблем с заменой материала не возникнет. У них в целом клиника именно на этом специализируется. – Он усмехнулся. – Через неделю я все устрою. А теперь пойдем-ка развеемся. Ты не вылезал из своего бункера уже неделю. Длительное воздержание вредно для головастиков, пора их немного приспустить! Так что мы идем в царство путан и профессиональных одноночниц. Отказы не принимаются.

Меня вытряхнули из кресла навстречу ночным удовольствиям. Ну и правильно. Об отцовстве подумаю завтра.

Глава 4

Армен Араратов уже пятнадцать лет был главврачом собственной клиники. Пять лет назад благодаря исключительному чутью он сменил профиль на помощь бесплодным парам. Репродуктивное направление оказалось не просто выгодным, а сверхвыгодным. Огромные вложения и кредиты с лихвой окупились в первые три года работы. Кто бы мог подумать, что все эти люди готовы платить сотни тысяч за детей в пробирках. Как отцу троих оболтусов такой способ зачатия был ему совершенно непонятен. Слабаки. Самое смешное, что чаще всего проблемы находили у мужчин.

Но тем не менее он каждый раз нацеплял на себя сочувствующую улыбку и шел грести свои денежки. Денег много не бывает, особенно когда мимо кассы, особенно когда жена ноет про отдых на Мальдивах. Поэтому он искал дополнительные варианты. И нашел, точнее, варианты нашли его сами. Пару лет назад к нему обратился мужчина, который был стерилен: свинка в детстве и все такое.

Так вот. Жена вскрыла ему мозг ложкой со своим желанием иметь ребенка. Три года они пытались – и ничего. А у него бизнес, а у него репутация. И пустые яйца в эту репутацию не вписывались. Поэтому он быстренько привел супругу в его клинику, где ей нарисовали «причину» бесплодия, а ему – анализы в стиле «бык-осеменитель». Втихаря был подобран донор, и с третьей попытки пара стала счастливыми родителями.

С тех пор банковский счет Араратова стал регулярно – пару раз в год – пополняться приятными бонусами. Да и статистику это не сильно портило. Все были довольны. Ну, кроме его правой руки, которая, собственно, и проводила все эти немного незаконные манипуляции.

Иванова Мария Сергеевна. Исключительно талантливая барышня. Он делал ей одолжение – платил деньги (ей там они были нужны для семьи, Армен в подробности не вдавался), а она выполняла всю грязную работу.

Правда, сейчас он оказался между двух огней. Ситуация была патовая. Сначала этот Виктор. Там все стандартно, ничего нового. Но вот его супруга, Вознесенская… Такой уровень он еще не брал. Но и деньги там совсем другие – в три раза больше тарифа.

С самого согласия Араратов убедил себя, что застрахован со всех сторон. А когда она получила на руки результаты обследования и вступила в протокол ЭКО, успокоился окончательно. Послезавтра у нее пункция, и, если все пройдет удачно – перенос через неделю. Он вел ее лично, с Машей, конечно же.

Все изменилось вчера, когда вечером его затолкнули в черный внедорожник во дворе собственного дома. Сзади с ним сидел лысый амбал, застрявший в девяностых, спереди на водительском – его брат-близнец. Адекватным выглядел только молодой мужчина. Развалившись на пассажирском кресле, он медленно попивал ароматный кофе. Выдержав устрашающую паузу, он начал:

– Добрый день, Армен Арсенович. Очень рад вас видеть. Не буду тратить ни свое, ни ваше время. На этой неделе у вас будет пункция у Вознесенской. Так вот. Мы нашли ей прекрасного донора, завтра вы сообщите, когда ему подойти сдать материал.

Его взгляд прошил Араратова насквозь через зеркало заднего вида.

– Безусловно, мы с вами понимаем, что это останется между нами. Спасибо мы вам тоже скажем, более чем приятное.

Головастик слева ткнул в гостя визиткой. Черной такой. С номером телефона и без опознавательных знаков.

– Вы берите визитку, завтра с утра скинете, что там необходимо для сдачи материала.

Араратов предательски трясущимися руками взял черный пластик.

– Вот и договорились! – мужчина был явно рад – Теперь прошу меня извинить. И кстати, – на этот раз он обернулся и впился в Араратова говорящим взглядом: – вы же понимаете, что о вашей маленькой незаконной деятельности может стать известно с оглашением всех данных в сети?

Ответа не последовало, а трясущаяся тушка Армена Арсеновича буквально вывалилась из джипа.

В этот вечер даже привычное брюзжание супруги не отвлекало его от тяжелых мыслей. Дети после первого же рыка попрятались по спальням. Эх, квартиру бы поменять на побольше…

Эта мысль и стала решающей. К тому же ему все равно нужен был донор для Вознесенской. Вот и будет. Тем более не факт, что этот донор будет совершенно не похож на Виктора. Ну, бывает такое, в конце концов, он не обещал ничего конкретного.

Правда, было одно но, такое маленькое и вредное. Араратову стало не по себе. Ибо подбирала донора всегда Маша, исходя из огромного количества маркеров. Там целая система, генетические анализы. А тут дядя с улицы. Хоть бы без проблем был, и на том спасибо. Какие уж тут маркеры и прочие прелести подборки…

Тут все-таки профессиональная совесть, или что там у Араратова осталось, напомнила о подготовке. По данным последнего УЗИ, пункция у Вознесенской должна быть послезавтра. А это значит, что времени на подготовку у потенциального донора почти нет. Ну что поделать. Поэтому главврач быстро набрал сообщение с кучей пунктов и отправил по номеру, указанному на черной пластиковой карте. Мысленно помолился. Потом все проверил и помолился еще. Завтра надо успеть проверить этого самца. Вот пусть и заскочит в клинику, а то потом сделают бедного главврача виноватым.

Подумав, он назначил встречу на девять утра, предупредив о цели визита. Фух. Можно расслабиться.

На следующий день Араратов понял, что расслабиться не получилось. С утра все было не так. Пробки, дети, жена. Даже кофе его секретарша принесла несладкий. Время близилось к девяти, когда главврач все-таки решился вызвать свою правую руку.

Маша была для него бесценна, но знать об этом ей не полагалось. Она пришла к нему сразу после ординатуры. Без опыта и рекомендаций девчонке максимум светило место гинеколога в области. Но Араратов как раз работал с двумя «личными» заказами и катастрофически зашивался. Да и штатные эмбриологи уже начинали коситься на него. Все-таки уже несколько лет он пудрил им мозги и с каждым годом все чаще.

Посвящать полклиники, (а следовательно, и делиться) в планы своей подработки главврач не желал. Поэтому молодая, остро нуждающаяся в деньгах Иванова подвернулась как нельзя кстати. Он скинул на нее всю работу по максимуму, а себе оставил основное – руководство процессом. Начальник он или кто?

Правда, была у его Маши одна дурная особенность: отвратительный сердобольный характер и злой язык. Юношеский максимализм и вера в справедливость порой серьезно омрачали дело. Вот и в этот раз, прежде чем позвать ее, Араратов жахнул любимого коньячку для убедительности.

Маша влетела в кабинет без десяти девять, что раздражало. Маленькая, с белесым хвостиком, она скорее напоминала подростка, если б не выпирающая грудь размера этак четвертого.

Но Армен Арсенович к этой юбке лезть не собирался. Во-первых, слишком эта юбка ценная. Во-вторых, она явно бы не спустила подобное поползновение. Придав своему лицу грозный вид, главврач настроился на нужную волну:

– Я тебе когда сказал прийти? В пооооолоооовину! Где ты вечно шляешься? – И, не дав возможность девице прийти в себя, припечатал: – Сегодня донор для Вознесенской придет. Быстренько его осмотри и проверь, что там за материал такой. Он будет здесь через десять минут.

Армен Арсенович притаился. Надежда еще была, что Маша сегодня не станет закатывать ему сцену и в кои-то веки просто молча сделает свою работу. Но, видно, удача помахала ему ручкой еще вчера, перед дверями черного внедорожника. Девчонка взбунтовалась:

– В отличие от вас, Армен Арсенович, я работаю! У меня нет времени праздно глотать коньяк.

Он гневно зыркнул на нее глазами. Коза брянская. Учуяла.

– И вообще: в смысле донор? Я ей подобрала осеменителя еще неделю назад, материал пришел уже. Я месяц глаз не смыкала! Вы хоть представляете, сколько мне труда, – на слове «труда» нахалка сделала акцент, – стоило найти совместимого с ее данными?

Главврач представлять не мог и не хотел. Хорошо еще, что сегодня был избавлен от истерики в стиле «мы не имеем права». Тоже мне феминистка. Вслух лишь прозвучало «тридцать».

Глаза Марии сузились:

– Сто пятьдесят.

Араратов очумело уставился на охамевшую сотрудницу:

– А ты ничего не попутала, девочка?!

Его крик можно было услышать на всем этаже. Он даже подскочил с кресла, но вовремя спохватился. Главврач глянул на время: клиент вот-вот придет.

– Ты совсем сдурела? Работаем по старой схеме, иначе вытурю за милую душу. Условия мне еще ставить будешь!

Но девицу это не проняло. Она скрестила руки на груди и ехидно уставилась на начальство:

– Я еще читать не разучилась. Я знаю, что за эту сделку вы получите в разы больше. Поэтому сто пятьдесят. Вот. – Она вытащила на стол заявление. – Премия к моему отпуску. Подписывайте. Или я в этот раз не с вами.

Лист опустился на стол медленно. Два человека сверлили его взглядами. Один зло, другая – с упрямой решимостью. В дверь постучали, и Араратов почувствовал, что на его шее сжимается удавка. Удавка за сто пятьдесят тысяч.

Глава 5.

Макс

Олег перекинул мне список необходимого для донорства. С веселой пометкой «надеюсь, твои головастики будут живучее моих». Я в этот момент был занят очередным проектом следующего отеля. С архитектором встреча была назначена назавтра на одиннадцать. Потом нужно было заехать в центр для разговора с управляющим. Еще в банк и к главбуху. И самое главное – проверить почти завершенный проект рядом с набережной в самом центре Москвы. И все это успеть до обеда. Голова забита планами, и времени думать об отцовстве совершенно нет. Несмотря на это, я потер переносицу и на секунду заглянул в рекомендации и пожелания врача. Секунда затянулась, а я натурально завис. Тут же вдогонку пришло еще смс: «Ты там не кисни, уверен, ты не такой разнузданный парень, как я, девок у меня было больше». И самодовольный смайлик в придачу.

Прочитав перечень, я осознал, что вот ни разу не факт. Скорее всего, донор из меня – как из Виктора владелец ресторана: очень хочется соответствовать, но никак.

Список впечатлял. Мне тридцать шесть лет, я никогда не жаловался на здоровье. Но вот прочитай ограничения и почувствуй себя немного не в своей тарелке.

Никаких стрессов? Никакого алкоголя? Витамины? Отдых? На сколько?! На месяц! Может, ему еще выходные устраивать в спа?

В общем, теперь я не удивлен результатами друга и всерьез озабочен своими. С такими требованиями надеюсь, что в моей сперме найдут хоть десяток головастиков.

Неужели люди так живут? В качестве компромисса я убрал початую бутылку с коньяком в бар. И решил освободиться пораньше. Часов в девять.

В двенадцать ночи я ввалился в личный номер одного из отелей. Когда ты владеешь сетью, то всегда держишь под рукой запасную кровать и шкаф, набитый отпаренными костюмами и рубашками. В каждом моем заведении был такой – очень удобно.

Как всегда, сил на полноценный ужин не было, и я перекусил сэндвичами, заботливо оставленными администраторами. У них есть на это особое указание. Утром в тренажерный зал на часок – и встречи, встречи, встречи. Хотя стоп.

Я выудил нужное сообщение из десятка последних от Олега и прочитал вновь. Удивляться сил не было. Зал завтра отменяется, а значит, часок можно доспать. Ну, я же хотел отдохнуть…

Мысли крутились вокруг завтрашнего непотребства. Иногда мне казалось, что я одержим. Эта тяга к возвращению маминого ресторана была ненормальной.

Я посмотрел на все со стороны. Завтра я собираюсь сдать сперму для незнакомой девицы. Наши клетки соединят, а через недельку подсадят ей уже готовых детей. Наших с ней. Общих. Стоило все-таки захватить ту бутылку коньяка.

Странно, что братец согласился на это. С его-то самомнением. Дрочить в стаканчик не царское дело. Что-то тут не так, но копаться в этом сейчас времени нет. Либо я закидываю свой биоматериал ей, либо он. Терпеть не могу, когда план не просчитан до мелочей. Даже не помню, когда в последний раз действовал так импульсивно. Олег уже весь мозг вынес своей паникой и шуточками. Дело в том, что мы оба понимаем риски: связываться с Вознесенскими может быть себе дороже. На этой «позитивной» ноте я все же решил закончить.

Как и практически каждую ночь, мое тело отключилось, едва голова коснулась белоснежной подушки.

Без пяти девять я уже стоял возле кабинета с надписью «Главный врач клиники Араратов Армен Арсенович». Стучать я не собирался, но тут из-за двери послышались вопли, очевидно самого Араратова. Громкие. Мне стало любопытно, когда послышались конкретные суммы. И брань. Главврач явно не спешил поддаваться шантажу. А это уже интересно.

Я постучал и, не дожидаясь ответа, вошел.

Моему взору предстала странная картина. Главврач, такой себе мужчина в летах, с брюшком и пьяными глазками. И напротив него мелкая девочка-подросток.

При виде меня Араратов дернул заявление на себя и размашисто подписал, царапая лист. Девочка проворно схватила бумагу и повернулась ко мне. При более детальном обзоре выяснилось, что это скорее молодая девушка. Причем врач. В халате же. Розовом.

Я хмыкнул и вопросительно посмотрел на мужчину. Но не успел ничего спросить, как розовая доктор меня опередила:

– Донор Вознесенской? Чудненько. Надеюсь, болезнями, передающимися половым путем, хоть не болеете? Мне букетов на День медика хватает. Пойдемте за мной, глянем, с чем там работать предстоит.

Резко обойдя меня, девчонка стремглав вылетела из кабинета. Я лишь проводил нахалку взглядом. Со стороны главврача донесся нервный лепет:

– Прошу меня извинить, Мария Сергеевна наш самый квалифицированный специалист. Поверьте мне, сделает все в лучшем виде и совершенно конфиденциально. Сегодня у вас возьмут все необходимые анализы, а завтра подходите для сдачи материала. Утром у пациентки пункция, и все будет готово. Мы оплодотворим вашим материалом ее клетки и будем растить эмбрионы, чтобы перенести их через неделю. О результате переноса вам дополнительно сообщат. А теперь прошу…

Под конец он едва ли не шептал. Было ощущение, что Араратов слился со стеной. Знатно его Олежек припугнул.

Под невнятное бормотание про номер кабинета я молча вышел в коридор, оставив главврача наедине с тем, что окрасило его глаза в красный. Очевидно, мужику принятой дозы будет на этой неделе маловато.

Кабинет с гордым названием «Комната для мужчин» обнаружился в конце коридора. Внутри оказалось на редкость интересно: огромная плазма, кожаное кресло и стопка эротических журнальчиков на столике.

Не баловался подобным уже много лет. Даже интересно стало. Взяв первый журнал, обнаружил, что вкусы мужчин немного возросли размеров этак до пятых-шестых. Прямо пропорционально количеству одежды.

За рассматриванием любопытных поз современности меня и застала розовая доктор.

Она влетела в комнату, таща за собой тележку с инвентарем. Я вопросительно уставился на нее. На тележку в смысле.

– Нечего строить мне тут оленьи глазки. Фальстарт. Журнальчики позже. В кресло!

Она командовала как заправский генерал. Но не на того напала.

– Дорогая розовая пони. Попрошу побольше внимания к моей персоне, ибо именно это внимание будет прямо пропорционально моей благодарности.

После этого я нагло развалился в кресле.

Блондинка мило улыбнулась, взяла жгут и кучу всяких медицинских штук. Аккуратно подошла ко мне. Наклонилась так, что из выреза халатика едва не вывалились две причины считать ее более чем взрослой. На миг я завис.

Эта розовая стерва тут же профессионально наработанным движением стянула мое плечо жгутом, разодрала (именно разодрала!) рубашку до локтя (да знала бы она, сколько это стоит!), нашла вену и, прежде чем я успел пикнуть, всадила шприц.

Я с детства не любил врачей. И кровь. Поэтому, когда я пришел в себя, на меня смотрели два подозрительных глаза.

Я. Потерял. Сознание. От вида. Крови.

Взрослый двухметровый тридцатишестилетний дяденька.

– Ладно, уела, мелкая.

Она совсем не по-девичьи заржала и протянула стакан воды. Он тоже аккуратно стоял на тележке. У меня, что ли, на лице написано, что я обмираю при виде крови?

– Расслабься, бык-осеменитель, мне еще нужно, чтобы ты мне тут надоил немножко себя любимого. – Она смотрела на меня со снисхождением. – И да, опережая твой вопрос: тебе не придется меня убивать, никому ничего не скажу. Ты хоть и наглый, но, сдается мне, не так прост. И вообще, – она подняла на меня на этот раз грустные глаза, – твое «спасибо» я уж точно не увижу. Захочешь после всего отблагодарить, давай лично.

Она спешно собирала медицинские примочки обратно. На столик опустились перчатки и пластиковый стаканчик. Розовая пони выпрямилась и деловито скомандовала:

– Руки намылить мылом и хорошенько смыть. Как закончишь –стучишь вон в то окошко, – она указала на аккуратное пластиковое окно в углу комнаты. – Сегодня же я все посмотрю, анализ крови придет завтра с утра. Перед процедурой успею глянуть. И да, чуть не забыла…

Она уже задом пятилась с тележкой к выходу. Халатик уже был застегнут под горло, скрывая все самое интересное.

– Сегодня хоть не пей и не кури. Баб не трахать, в рот им не давать. В общем, побереги головастиков на завтра. Надеюсь, там есть что беречь.

Вторая фраза была устало сказана скорее себе под нос.

– Развлекайтесь! – она резко перешла на деловой тон. – Завтра, ровно в десять, молча зайдете в эту комнату. Минут через пятнадцать постучите в окошко и передадите материал, как сегодня. И уйдете, тоже молча. Связь держать через Араратова. Надеюсь, больше никогда не увидимся. Аривидерчи.

Ее макушка скрылась за дверью на секунду и после характерного грохота тележки возникла вновь:

– Я искренне надеюсь, что ты не такой урод, как ее муж. Не знаю и знать не хочу, что там у вас у всех с головой, но чтобы ее не трогал. Вознесенская мне нравится. А вы все тут кобели перевыделанные.

Дверь захлопнулась с грохотом. М-да. Уделала. Давно меня девчонки не отчитывали. Прежде чем заняться делом, я залез на сайт клиники и нашел сердобольную стерву. Иванова Мария Сергеевна смотрела на меня с экрана телефона забитым воробушком.

Я быстро скинул ее контакты Олегу. Пусть пробьет, что за птица такая и чем мой братец успел ей насолить.

Ну а теперь подумаем о приятном и наполним-таки этот контейнер содержимым.

Глава 6.

Мира

Последние две недели были для меня адом. В то время, пока мой муж развлекался в зале и своих ресторанах, меня накачивали гормонами. Раньше я никогда не замечала за собой излишней эмоциональности. А тут как прорвало.

Я носилась по офису как ужаленная, наезжала на подчиненных, сорвалась на судебном заседании! Никогда еще я так не нервничала.

Как назло, дело «Стройтеха» оказалось сложнее, чем я думала. Мы трое суток с ребятами просидели над документами для суда. Я устала так, что не было сил добираться до дома. Я даже ночевала в офисе. Выдергивали меня из этого состояния только визиты в клинику.

Как жаль, что уколы нельзя делать удаленно. Вот и нашел же муженек клинику у черта на куличках. Туда без пробок час добираться! Но «без пробок» это не про столичные будни.

В третий визит я чуть не вынесла врачу дверь и потребовала за те деньги, что я (именно я) плачу, отправить мне медсестру на работу. Он робко пытался настоять на своем, говорил что-то там про контроль УЗИ, но я была непреклонна.

Клиника мирового уровня? Прекрасно! Раз такие цены (с какого-то перепуга в три раза выше средних), пусть приезжают с УЗИ в Сити!

Следующую неделю ко мне постоянно приезжала молодая девушка Мария Сергеевна. В отличие от предыдущего врача (даром, что главврач), она явно была со мной на одной волне. Делала все быстро и четко, не тратя ни минуты лишнего времени.

Брала анализы, колола препараты и делала УЗИ, а я разрывалась между тремя телефонами. Если б еще убрать с ее симпатичного лица сочувствующую улыбку, цены б ей не было.

Хотя ее понять можно – она же все понимала. Именно она поставила мне тот самый диагноз. Молодая, а уже специалист. Уважаю таких женщин.

Времени общаться с ней у меня не было. Но вопросов я задавала немерено, пытаясь хоть немного разобраться в процессе ЭКО.

Мария отвечала четко и быстро, раскладывая мои побочные эффекты по полочкам. По ее рекомендации я все-таки решилась отдохнуть и сходила на массаж в спа. Помогло. Даже в бассейне поплавала. Впервые за лет пять.

В итоге накануне пункции на меня из зеркала лифта смотрела вполне симпатичная рыжеволосая девушка в узком офисном платье-карандаше на огромных шпильках. Оставалось лишь быстренько забрать дома документы, и можно мчать в клинику. Я уже рисковала опоздать.

Наверху, в квартире меня ждал неприятный сюрприз. За документами заехала не я одна. А я и забыла, что ему тоже сегодня сдавать биоматериал. Почему-то я не воспринимала его как отца своего будущего ребенка.

Витюша бегло натягивал футболку на влажное тело. Не зная его сути, можно было счесть его богом сексуальности. Но нет.

Он разговаривал по телефону, явно не замечая меня:

– Все готово? Отлично. Помните, что я просил? Да, ждите, – его взгляд наткнулся на меня в коридоре. – Через час-полтора. Да, обеспечу. Все, жду отчета.

Витя смотрел на меня оценивающе, как на породистую кобылу, что пора выставлять на скачки. Но мне было все равно, я спешила, поэтому молча продефилировала в свой кабинет. В спину раздалось ехидное:

– Не передумала?

Раньше я бы никак не отреагировала на эту фразу. Но сейчас мой организм был полон гормонов, диктующих мне, как себя вести. И именно в этот момент нужно было поругаться. Я резко развернулась:

– В отличие от тебя я всегда довожу задуманное до конца. Это ты у нас нытик недоделанный, только и можешь, что жаловаться моему папочке. Я искренне надеюсь, что после ЭКО буду видеться с тобой только на дне рождения сына!

Не привыкший к моим эмоциям, муж не успел увернуться, и ему прилетело ложкой для обуви точно в нос. Все же не зря я дротики кидать училась.

Ошалевший Витюша немного обалдел от такого выпада. Я не стала слушать его. Схватив нужную папку со стола, я вылетела в коридор.

Мой мерзкий муженек наткнулся на меня аккурат возле двери и якобы случайно двинул плечом с криком: «Истеричка!». Из-за этого маневра я выронила документы, и они красивым веером разлетелись по коридору. Мое негодующее «козлина!» уперлось в закрытую дверь. Я теперь точно опоздаю.

Через пятнадцать минут я вылетела на парковку и резко дала по газам, созывая все кары небесные на этого уродца.

До клиники я ехала непозволительно долго. Еще и в самый последний момент дорогу перегородила фура, и мне пришлось нырнуть в какой-то темный двор. Вылезая из «мерседеса», я схватила документы. Почитаю, как только отойду от наркоза.

Я уже безбожно опаздывала, поэтому совершенно не обратила внимания, что за мной из старого подъезда вышли трое мужчин. Не обратила внимания я и на то, что они направились ко мне, натягивая на лица маски.

Быстрым шагом я практически бежала к выходу из двора. Терпеть не могу опаздывать. Мимо меня проскользнул черный внедорожник, очевидно также ставший заложником ситуации.

Я уже почти выскочила в арку, когда меня сзади дернули за волосы и локоть обожгло резкой болью. На автомате, наработанным ударом я резко опустила шпильку на ногу захватившему меня и замахнулась локтем в район туловища. Сзади послышалось сдавленное рычание. Сделать что-то еще я просто не успела. Затылок обожгло острой болью. Мир вокруг меня покрылся чернотой.

Очевидно, я была в отключке слишком недолго. Ибо, открыв глаза, я обнаружила, что мои доброжелатели, а их было трое, заволокли меня в подъезд. Обшарпанные стены. Смрад ударил в нос. Но запахи и обстановка не шли ни в какое сравнение с открывшейся мне картиной. Мои руки были стянуты над головой и привязаны к чему-то, тело зафиксировано на старых деревянных перилах. Самое ужасное, что голые ноги были широко разведены в стороны, а зад свисал с края перил.

Я дернулась и только тут заметила. Платье было задрано, белье спущено, а впереди стояло нечто в маске и расстегивало ширинку.

Меня охватил звериный ужас, и я завопила о помощи что было мочи. Параллельно с этим я стала извиваться и лягаться. Меня затошнило. Я в панике дергалась, как птица, попавшая в силки. За что получила еще один удар по голове.

По бокам меня фиксировали двое. От паники мир вокруг стал расплываться. Голова раскалывалась.

– Да что б тебя, крепкая какая! Не вырубается никак. Серый, давай быстрее, надо успеть, пока вся округа не сбежалась.

Моя голова запрокинулась, из глаз брызнули слезы. На рот опустилась грязная и вонючая рука. Я что было мочи укусила ее, за что схлопотала еще одну оплеуху.

Спереди послышалось сопение и недовольное бурчание.

Боже, как я могла здесь оказаться? Что теперь будет? Хотя понятно что – ситуация более чем говорящая. Я даже денег им предложить не могу! Словно в ответ на мои молчаливые молитвы из-за спины прозвучало:

– Нам не это надо, давайте бросим ее, и все.

Надежда. Яркий всплеск надежды растаял от мерзких прикосновений. Урод спереди начал беззастенчиво мять мне зад. Сбоку руки тянулись к груди.

Мне уже было плевать на все. Лишь бы они провалились. Лишь бы этот кошмар кончился. Я сдавленно замычала.

Прилетела очередная пощечина. Голова дернулась, а перед глазами заплясали искры. Дальше их разговор слышался как в тумане. Я лишь снова отчаянно затрепыхалась, крепко зажатая между двух уродов.

– Я быстро.

Стоящий спереди снял штаны, а двое по бокам развели мне ноги шире. Мысленно я вопила что было мочи. Сквозь боль и звездочки. Во рту был привкус крови, меня начало сотрясать приступами тошноты.

В этот момент хватка резко ослабла, и я свалилась на бетонный пол. Кожу ягодиц обожгло холодом. Рядом упало бездыханное тело без штанов. Меня вырвало прямо на него.

На трясущихся ногах я отползла подальше от этой мрази. Голова кружилась, я схватилась за нее и резко сжала в определенных точках.

После этого я немного пришла в себя и заметила четвертого мужчину – он дрался с двумя оставшимися.

Словно в тумане, я вертела головой, наблюдая за его его действиями. Четкими движениями он наносил удары то одному, то другому. Спиной он отрезал им путь к бегству, заманивая к лестничной клетке первого этажа. Я встала и, шатаясь, по стеночке побрела вслед за ними, стараясь ступать абсолютно бесшумно. Босиком это было сделать гораздо проще.

Я не отводила от них глаз. Бой явно был неравный, но тут в отблеске света мелькнуло лезвие ножа. Думать было некогда. Я схватила свою дизайнерскую туфлю и кинулась к ближайшему уроду. Без зазрения совести что было мочи вонзила шпильку ему в плечо.

Тот взвыл и отвлекся. Нож был не у него. Второй удивленно обернулся ко мне, выставляя вперед тонкий ножичек. Этого хватило, чтобы мой спаситель успел вырубить его сзади.

Он двигался стремительно, подлетев к ошалевшему преступнику с торчащей из плеча туфлей. Затем четким ударом в челюсть был повержен и он.

Превозмогая дурноту, я выдернула свое средство обороны из бессознательного тела. Аккуратно вытерла об него же и трясущимися руками попыталась надеть. Только тут я наконец заметила, что все еще наполовину раздета.

Руки не слушались, но я все же попыталась одернуть платье. Мой спаситель молча приблизился ко мне и одним движением вернул узкую юбку на место. На плечи мне лег мягкий пиджак с ароматом лимона и корицы.

Я подняла на него взгляд.

Мужчина смотрел прямо на меня, и я на мгновение зависла. У него были бездонные голубые глаза. Именно такие, какие я представляла у своего ребенка.

Глава 7.

Макс

Утро моего предполагаемого отцовства было чудесным. Я открыл глаза, потянулся и прислушался. Организм за дополнительные часы сна в течение аж двух суток явно говорил мне спасибо.

Ни напряжения в мышцах, ни мошек перед глазами. Возможно, идея с отдыхом не была такой уж ужасной.

Я потянулся к стакану с водой, стоявшему на прикроватной тумбочке. В этот момент мне пришло СМС от Олега. Я даже не стал открывать его.

8:50

8:50?!

Я поперхнулся глотком воды и подскочил с кровати. Вот тебе и отдохнул!

Уже на подлете к душу я вспомнил, что вчера забыл поставить чертов будильник. Стоит только на день дать слабину – и пожалуйста! Весь график летит к чертям!

Я летал по номеру, прикидывая, на сколько могу опоздать с учетом пробок. Ладно, Олег наверняка уже внизу. Времени искать свежий костюм не было, и я надел вчерашний. Благо имею привычку аккуратно развешивать вещи.

Застегивая часы, я все же глянул сообщение и смачно выругался. Олег предупреждал, что подъедет сразу к клинике: сегодня жуткие пробки и у него есть еще дело. Тоже мне начальник службы безопасности!

Но я сам виноват. Предупредил же его, что никого рядом с клиникой тереться не должно. Он и парней для припугивания Араратова подбирал иногородних.

Хорошо еще, что моя машина внизу на парковке.

Я буквально вылетел из номера, даже не отдав распоряжений администратору. Лифт ехал бесконечно долго, и вот я уже заскакиваю в любимый черный «мерседес». Давно я на нем не катался.

Времени на любование не было, и я быстро вырулил с подземной парковки, чтобы встать в пробку.

Вся Москва сегодня была против меня. До встречи с запланированной баночкой меня отделяло полчаса в планах и пятьдесят минут – по навигатору.

За этот час я передумал все по десять раз. Ехать, не ехать? А может, у меня анализы плохие или еще что? А может сама Вознесенская передумала?

Такое состояние было совершенно для меня нехарактерно. В последний раз я испытывал такое замешательство… Да я даже не помню когда!

После возвращения из клиники я отложил все дела и встречи. Расписание полетело впервые за последние пять лет. Эльвира едва не рыдала, когда я распорядился перенести все запланированное.

Даже Олег удивился и попросил «не истерить как малолетка перед первым трахом». Друг пропал на целый день, выискивая информацию об Ивановой. Возможно, даже встретился с ней. Тогда бы это объяснило всю его занятость и вчера, и сегодня. Да что там, стерва в розовом сама открыла ящик Пандоры.

Вчера полвечера я потратил на изучение тонкой папки, которая была положена мне на стол еще три года назад. За это время она пополнялась всего пару раз и была не в пример меньше основной. Оглавление гласило: Вознесенская Мирослава Илларионовна. 12.12.1990 г.

Раньше эту папку я упрямо не открывал. Мне противно было думать о том, что какая-то очередная золотая девочка встала поперек плана моей вендетты. Очередная кукла без ума и фантазии, воспитанная папочкиными бабками.

Сколько таких я видел по ночам в клубах? Да сотни. Прожигательницы жизни с накачанными губами и сиськами. Эскортницы хоть деньги зарабатывают, а эти спускают все подчистую. Я уже вытаскивал Олега от одной такой «доченьки».

Умеют вынести мозг и набить его профитролями и фуа-гра. Поэтому заступничество Ивановой возбудило мой интерес. Олег говорил, что она не так проста. Но его мнение необъективно.

В итоге я расположился со стаканом воды перед папкой, чтобы попробовать оценить по досье еще одну золотую девочку. Я открыл ее и стал рассматривать скудное содержимое.

Сначала шли фото. Немного. И на всех была стройная рыжая девушка с чувственными пухлыми губами и серьезными серыми глазами.

На каждом фото она была идеальна. Стильные платья-футляры, брюки, юбки-карандаши. Практически отсутствие вульгарного макияжа. Пара фото, где она блистала в черном платье в пол на каком-то благотворительном вечере под ручку то с отцом, то с мужем. Она была красива. Строгая, сексуальная, знающая себе цену.

Ничего от девочки-тусовщицы. И не скажешь, что ей двадцать восемь лет. Выглядит старше, более взрослой, зрелой.

На мгновенье меня охватила ярость при мысли, что этот перекачанный сопляк касается ее тела. Что она стонет и извивается под ним, произнося его имя.

Да что это со мной? Мой братец перетрахал целый взвод баб. И никогда мне не было до этого дела. Но здесь, при взгляде на статную фигурку, обтянутую шелковым топом, меня обуяло такое возбуждение, что в штанах неожиданно стало тесно.

Ей-богу, как подросток озабоченный. Отложив фото в сторону, я стал искать темные пятна в ее биографии. Но ничего. Черной кляксой в ее жизни было лишь замужество. В остальном все было идеально: идеальная дочь, идеальная бизнесвумен с собственным юридическим агентством. Весьма успешным, кстати. И это заслуга отнюдь не денег отца.

И вот ей я собираюсь сделать ребенка. Почему-то при мысли об этом перед глазами возник образ голубоглазого малыша с рыжими кудряшками.

Я захлопнул папку. Эта дамочка не должна вызывать у меня никаких эмоций, совершенно никаких! Эмоции – это слабость.

Об этом я и вспоминал сегодня, когда меня накрывало бешенство. Бешенство из-за собственной беспечности, из-за пробок и из-за долбаной фуры, перегородившей мне подъезд к клинике. Деваться было некуда, и я нырнул в обшарпанный безлюдный двор.

Едва залетев в арку, я увидел предмет своих терзаний. Вознесенская практически бежала, если так можно выразиться, на огромных шпильках. На ней было привычное платье-футляр, не оставляющее пространства воображению.

Лицо сосредоточено, к груди прижата папка, а сама она не замечала ничего вокруг. Я спешно припарковался посреди двора, как заметил в боковое зеркало странное.

За будущей матерью моих детей из подъезда вынырнули трое. Мои брови поползли вверх, когда они спешно натянули маски и один из них дернул девушку за волосы, заламывая руку. Она бы справилась – сразу видно, что обучена приемам самообороны, – если бы он был один. Я дернулся, когда второй огрел ее чем-то по затылку и девушка обмякла в его руках.

На моих глазах эти придурки потащили ее в подъезд. Не теряя ни минуты, я вытащил телефон и набрал Олега. Ему было до нас минут семь.

Четко обрисовав ситуацию, место и действия, я нырнул в подъезд. Друг отговаривал меня, велел ждать его. Но на это не было времени. Мало ли что они с ней могу сделать.

Картина, открывшаяся моему взору, была отвратительной. В ободранном подъезде, источавшем аромат экскрементов и дешевых сигарет, было темно. Свет освещал лишь небольшую лестничную площадку первого этажа. Там эти уроды и расположились.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.