Анна Баканина
Мэй. Сломленная

Пролог

Достаточно часто я задаюсь вопросом: каким был этот мир раньше? Был ли он всегда такой, как сейчас, или другой? Сколько бы ни думала об этом, всё равно не могла найти ответ. Многие утверждают, что тот мир, в котором мы живём, ― это самый настоящий прогресс. Забавное и очень глупое суждение тех, кто имеет кучу денег, ни в чём не нуждается и живёт в элитных районах города.

Сам город располагается в отработанном карьере, сверху видны только крыши тех самых домов, что находятся в элитных районах. Мы, простые смертные, называем их: «Поднебесье». Раньше здесь производилась добыча ресурсов, а когда работа была завершена, рабочие забрали всё оборудование и ушли восвояси. Только через несколько лет кто-то из высокопоставленных чинов облюбовал это место. А так как оно уже давно было позабыто и никому не нужно, этот человек решил осуществить свою прихоть – построил город.

Это как иерархическая пирамида: сверху живут высокопоставленные чины, местные «шишки» или просто самодостаточные люди; посередине ― контингент попроще; а в самых низах обычные граждане, как я ― люди, работающие на заводах, торговцы и безработные. Каждый район представляет собой отдельную территорию с улочками, домами, магазинами, школами, больницами и другими различными строениями. В середине карьера находится святая святых: элитный район с бизнес-кварталами.

Мне ни разу не доводилось бывать даже близко возле ворот. Ибо такой, как я, там категорически запрещено появляться. По всему периметру забора патрулирует вооруженная охрана, везде камеры видеонаблюдения. Могу только догадываться, что там находится внутри. Хотя его внешний вид говорит сам за себя: на железобетонном постаменте находится практически отдельный город. Возвышенные многоэтажные дома из стекла и стали, пестрящие неоновые вывески, даже деревья имеются. Его улицы простираются по всей окружности карьера. Они уходят ввысь в замысловатой конструкции, которая возвышается аж на четыре яруса. Их соединяет главная трасса, ведущая в каждый из подвесных кварталов. Четыре яруса улиц и дорог, домов и бизнес-центров, клубов и других развлекательных заведений. Каждая улица – это как отдельный район со своими архитектурными строениями. Но даже там есть своя иерархия: чем выше живёшь, тем больше денег у тебя есть. Вокруг карьера тянется забор, чтобы ненароком случайный прохожий не мог нарушить поставленные границы. Перед забором, на подъездной дороге, большие металлические ворота и неизменный охранный пост. Для того чтобы попасть внутрь, нужно предъявить специальный пропуск. Для тех, кому посчастливилось жить в роскоши и купаться в деньгах, пропуска не нужны. Это просто глупо ― мало кто из жителей «Поднебесья» захочет вообще оказаться среди малоимущих.

Всё это говорит… Нет, буквально кричит о достатке. Все мечтают хотя бы раз побывать там, не говоря уже том, чтобы жить.

Соседствующий район, не такой вычурный. Там тоже присутствуют многоэтажки, но сделаны они из обычного бетона. Никакой растительность, естественно, там нет. А вот неон – очень даже есть. Он буквально повсюду, и у нас, в том числе.

Окраина – это самый серый, унылый и грязный район всего города. Иногда складывается впечатление, что тут и вовсе не велись никакие застройки. Будто жители собственными силами отстраивали себе территорию, чтобы та была более или менее пригодна для жизни. И уже со временем, если вдруг «верхи» вспоминали про наше бренное существование, делали милость и отсылали своих рабочих. Чтобы уже те дополнили, так сказать, весь интерьер. Ладно бы, что-нибудь полезное: еще одна школа, например. Но нет же, понаставили клубов и других забегаловок. Бесспорно они это делали больше для себя, нежели для жителей. Половина прибыли уходит в их карманы, а тот небольшой остаток – на зарплату работников.

Несмотря на присутствие охраны и изредка проезжающие патрули местной полиции, тут происходит полное беззаконие: рэкет, нападения местных банд, разбои. Могут ограбить, убить и вдобавок ещё на органы пустить. Чёрный рынок сейчас в самом расцвете своих сил. В поисках легких денег его подельники ведут активную охоту за наживой. Повсеместно пропадают люди: чаще всего это работяги с заводов или обычные граждане, которые очень неудачно задержались на работе. Одному, так еще и поздно вечером, крайне опасно находиться на улице. Никогда не знаешь, что тебя ждёт за углом.

И вот, глядя на все это, я искренне не понимаю: какой тут может быть прогресс? В том, что наш город похож на гигантскую радиоактивную яму, которая буквально светится изнутри? В том, что чем дальше уходишь от его сердцевины, тем больше эта яма напоминает нищенские кварталы, где происходит чёрт знает что? Или в том, что этим самым «нижним», жителям нищенских кварталов, приходится выживать каждый день? Те, кто поистине считают это прогрессом, не знают, какого это целыми днями ходить в респираторе. Нынешний воздух попросту не пригоден для жизни, выйти на улицу без средства индивидуальной защиты – самоубийство чистой воды. У тех-то сверху стоят насосы и фильтры, очищающие кислород. Естественно они этого не понимают и, возможно, не поймут. Мне же никогда не понять, какого это жить там, наверху, и не бояться, что однажды ты не дойдёшь до дома.

Не спорю, медицина сделала огромный шаг вперед: учёные уже давно разработали множество кибернетических имплантов, заменяющие повреждённые органы или части тела. Данная инновация была признана помогать людям, но кто бы мог подумать, чем это обернется в дальнейшем. Тех людей, переживших подобное вмешательство, «верхние» не любят и как таковых за людей не считают. Если у них случаются похожие инциденты, они стараются как можно скорее избавиться от недочеловека – отправляют на окраину в рабочий квартал. Ведь именно у нас находится своего рода общежитие, где изгнанник может получить крышу над головой, пока не обзаведётся своим собственным жильём. Добродушные граждане специально построили такое заведение, дабы показать, что несмотря ни на что, мы должны держаться вместе.

Я плохо помню свою мать, она умерла, когда я была еще совсем ребёнком. На тот момент отец упорно скрывал от меня правду и на все вопросы ответ был один: «Задерживается на работе». Когда я уже стала постарше, вопросов стало больше, но даже тогда он продолжал молчать. И только в начале средней школы папа наконец сдался. В один из вечеров он вкратце рассказал, что всё это время ему приходилось врать и на самом деле мама умерла. Несчастный случай: она как раз возвращалась с работы, когда из-за угла на неё напала какая-то банда.

Услышав ответ, я, к своему удивлению, даже не заплакала. Только в душе образовалась чёрная дыра пустоты и паршивый осадок утраты. Уж не знаю, какой вообще должна быть реакция. Почему-то кажется, что причина кроется в том, что я была ещё слишком маленькой. Не успела к ней толком привязаться, ощутить заботу и материнское тепло. Вот и получается, что мне повезло, если это, конечно, можно так назвать, и потеря мамы была максимально безболезненной.

Мы с отцом живём в самых низах этого «процветающего» города. На отшибе, где по соседству располагается общая свалка по переработке мусорных отходов. Квартирка у нас небольшая, я бы даже сказала, это не квартира, а одна сплошная комната, поделённая на две маленькие части. Первая часть служит и спальней, и кухней одновременно. Там вмещаются папина кровать и мой диванчик, кухонная тумба, она же мой письменный стол, и холодильник. Вторая часть – это санузел. К сожалению, это единственное, что мы можем себе позволить в данный момент. Отец работает не покладая рук на водоочистительной станции, которая находится в часе ходьбы от дома. После смерти мамы вся ответственность легла на его плечи, из-за чего мы стали видеться ещё реже обычного. Он работает чуть ли не круглые сутки, поэтому когда прихожу со школы и вижу его дома – для меня это настоящий праздник. Все дела отходят на второй план, мы вместе готовим ужин (что-нибудь действительно вкусненькое, а не замороженные полуфабрикаты), садимся за импровизированный стол и проводим вечер вместе.

Если бы меня спросили: «Нравится ли мне ходить в школу», я бы со всей уверенностью ответила: «Да». Кому-то это покажется странным, многим подросткам куда интереснее бродить по серым улочкам и искать приключения на свои задницы, а не сидеть на скучных и нудных уроках. Возможно, я была бы в числе тех, кто предпочитает прожигать свою жизнь, а не стремиться к чему-то большему. Но ещё с самого детства я начала проявлять большой интерес к знаниям. Мне нравилось читать книги, решать математические задачки или просто помогать по дому.

Казалось бы, после смерти матери должно было многое измениться, но нет. Я видела, как нелегко приходится отцу: как он, уставший и замученный, поздно вечером возвращается домой, как вместо заслуженного отдыха проверяет мои уроки. Видела это и чётко решила для себя: во что бы то ни стало я буду стараться, чтобы у нас была лучшая жизнь.

В нынешних реалиях очень трудно, да что там говорить, почти невозможно достигнуть каких-то высот. Решающим фактором является то, где ты вообще живёшь. Несказанно повезло, если ты родился в уже обеспеченной семье. Значит, твоё будущее уже предопределено. Но если ты всю свою жизнь находишься в низах, подняться наверх будет непросто. Как бы ты ни старался, но твой дом – твоё клеймо. Несмотря на это, я продолжаю верить, что однажды у нас с отцом появится счастливый билет в лучшую жизнь.

Глава 1

С привычно серого неба падали крупные капли дождя. То и дело слышались завывания холодного ветра, что уже заставило меня пожалеть, что не надела куртку потеплее. Такая погода была обычным явлением – вечно серые дни, вечно серый рассвет, постоянные дожди и густой туман. Это очень контрастировало с нескончаемыми неоновыми вывесками, которые пестрили разноцветными цветами и были чуть ли не единственным источником света. Какой толк от фонарей, если половина из них нерабочая. Это лишние расходы верхов, а они им ни к чему. Зачем тратить свои драгоценные сбережения на таких ущербных, как мы, когда можно жить себе припеваючи и ни о чём не беспокоиться.

Дорога от дома и до школы занимала около двадцати минут. Это не так уж и много, особенно, если идти быстрым шагом. Собственно, поэтому я не хотела тратить время на поиски более тёплой одежды. Накинула папину старую джинсовую куртку, с выцветшей заплаткой на вместе кармана, и довольная собой вышла за дверь. Глупый поступок, ведь я знала, что на улице идёт дождь. Но тут уже ничего не поделаешь. Не возвращаться же обратно, чего хотелось меньше всего. Уж лучше вымокнуть до нитки, чем лишний раз в одиночку расхаживать по темным переулкам. Почему тёмным? Так это потому, что небо постоянно затянуто непроглядными тучами, а дома чуть ли ни вплотную стоят друг к другу. Промежуток между ними настолько маленький, что там может протиснуться только один человек, да и то с трудом.

На изрядно потрескавшихся плитах бетона валялись клочки потрёпанных газет, а в особенно больших выемках уже успели собраться лужи. Я старалась тщательно смотреть под ноги, чтобы ненароком не наступить на одну из них. Не хотелось бы ещё сильнее промочить ноги, или по лодыжки провалиться в грязную воду. Удовольствие ― так себе.

Я миновала очередной поворот и наконец вышла к дороге, ведущей к школе. Это, конечно, громко сказано. На деле это была самая типичная муниципальная школа, которую можно встретить в нашем захолустье. Верхи сделали самый минимум, чтобы местные дети получили образования. Они выделили здание и оснастили его необходимым: парты из самых дешёвых материалов (скорее всего, это какие-то полимеры), заливной пол, ранее который был настолько скользкий, что ученики поскальзывались на нём, и шкафчики для личных вещей. А также нам приходится учиться вместе с младшими классами, так как здание одно, а управляющие не сочли нужным делать застройку отдельных корпусов. Они посчитали, что и этого более чем достаточно. Денег ни у кого нет, чтобы построить отдельное здание, но это куда лучше, чем вообще остаться без образования.

Возле главного входа, по обыкновению, меня уже ждала подруга – Рейчел. Мы с ней знакомы почти с самого детства, вместе ходили в школу и к друг дружке в гости. Вскоре наши классы объединили и мы стали учиться вместе. Рейчел, как и все мы, принадлежала к рабочей семье. Наши отцы работают на одном заводе, её мать ― горничная в местном общежитии для тех самых протезированных. В то время как моя некогда работала учительницей в школе. С рассказов отца, ещё до своей смерти она преподавала алгебру и геометрию. Никому из учеников не была известна настоящая причина внезапного исчезновения их учителя. Была и была, а потом внезапно пропала. Ну и ладно.

К сожалению, слухи расходятся очень быстро. Кто-то сказал одному, потом информация перешла к другому, этот другой добавил что-то от себя и пересказал третьему. Даже спустя столько времени многие не упускают возможности вспомнить об этом. Первые издёвки начались в начальных классах. А чего ещё ожидать от детей, которые живут и растут в таких условиях? В мою сторону тыкали пальцем, подшучивали, шептались за спиной: «Дескать, это ее мамашу прирезали в подворотне». Было до чёртиков неприятно слышать подобные гадости. Я отчаянно старалась не обращать внимания, хотя внутри готова была разрыдаться от обиды. Но, как говорится, мир не без добрых людей, потому что именно Рейчел была единственным человеком, который не стал уподобляться дурному примеру большинства. Она не отвернулась от меня – так же продолжала общаться и даже защищала от нападок озлобленных сверстников.

Несмотря на то, что мы были два совершенно разных человека, вскоре наше общение переросло в настоящую дружбу. В отличие от меня Рейчел терпеть не может учебу. Она всячески пытается прогулять занятия, ищет любой предлог, чтобы и близко не подходить к школе. Однако за десять лет нашего общения, благодаря моим уговорам, её прогулы сократились к минимуму – один-два раза в неделю.

Вот и сейчас она стояла с кислой миной возле дверей, будто съела дольку лимона. Периодически поглядывала по сторонам, чтобы уловить момент и слинять.

– Даже не пытайся. Я всё вижу, – крикнула я на ходу, когда подруга сделала поползновение удрать.

Она недовольно закатила глаза, сложила руки на груди, но осталась стоять на месте.

– Чёрт, всё-то ты видишь, – буркнула она себе под нос, а сама не сдержалась от улыбки. ― Надо было это раньше сделать, ещё до того как ты придёшь

– Неужели совесть начала просыпаться, раз ты всё-таки не сбежала до моего прихода, – ответила я, оказавшись под спасительным навесом. Мелкий дождь уже превратился в ливень, благодаря чему папина джинсовка значительно отяжелела и висела мокрой грудой тряпья.

– Какая тут совесть, подруга? Посмотри, где мы вообще живём, – Рейчел обвела рукой вокруг себя. – Нынешнее время и совесть – понятия несовместимые.

Тут не поспоришь. Чтобы выжить, приходится забывать некоторые моральные качества, иначе потом будет ой как несладко. Сострадание, помощь, та же самая совесть, доброжелательность —это нынче перестало быть актуальным. Люди очерствели, озлобились и теперь каждый сам за себя.

Я знала, что девушка пошутила насчёт себя и на самом деле она не такая, какой хочет казаться. Если ты по натуре доброй души человек, это невыгодно показывать на людях. Куда проще казаться эгоистичной стервой, думающей только о себе, чем потом терпеть насмешки. Рейчел уже показала свою доброту, когда не отвернулась от меня. И сейчас ей приходится отдуваться за нас двоих.

– О-о-о-о… Ты вымокла до нитки, Мэй, – она прошлась внимательным взглядом по моей мокрой одежде. Поцокала языком и добавила: – Тут хочешь не хочешь нужно остаться. Не бросать же тебя одну.

– Ох, спасибо, удружила, – рассмеялась я и открыла перед нами дверь.

Здание школы встретило своей привычной прохладой и шумом. Вне зависимости от времени года здесь никогда не работало отопление, ибо зачем тратиться ещё и на это. А нам, простым смертным, просто не по карману. Некогда белоснежные стены выглядели, мягко говоря, не очень: от пережитка времени почти вся краска облупилась, а на её месте виднелся серый бетон. Штукатурка на потолке пошла трещинами, она кусками свисала над головами и грозилась вот-вот рухнуть вниз. Заливные полы затёрлись чуть ли не до дыр. При каждом шаге слышался жалобный скрип, а в некоторых местах материал прогибался настолько, из-за чего возникало ощущение, словно идёшь по батуту. Так как на весь коридор работала только одна лампочка, перед нами ежедневно вставала весьма нелегкая задача: дойти до класса и не провалиться в пол. Вдоль облупленных стен тянулись ряды металлических шкафов, по коридорам бегали ученики младших классов, в то время как наши ровесники лениво восседали на подоконниках. Это были те немногие, кто без особого желания всё же посещал занятия.

Глядя на бегающих ребят, я нередко задавалась вопросом: как они умудряются носиться, когда для нас каждый шаг – это отдельное испытание?

Второй этаж находился в точно таком же состоянии, как и первый. Каменная лестница, ведущая наверх, кажется, была единственным, что сохранилось в более-менее нормальном состоянии. Только потёртые перила свидетельствовали о том, сколько лет ей на самом деле.

Как и стоило предполагать, класс оказался полупустой. Собственно, как и обычно. В помещении были от силы человек пять: две девушки и трое парней. До начала урока оставалось ещё несколько минут и каждый занимался своим делом. Возможно, во мне уже начало зарождаться полное безразличие, потому что мне было абсолютно всё равно на отсутствующих. Это их право. Если раньше я не понимала, почему люди настолько пренебрежительно относятся к своему будущему, то сейчас просто перестала об этом задумываться. В первую очередь, нужно думать о своем будущем, нежели строить догадки по поводу остальных. Я вижу и знаю, насколько сейчас тяжело отцу, поэтому и стараюсь прилежно учиться хотя бы в этой школе. Чтобы хоть немного облегчить нашу дальнейшую жизнь.

Стоило зайти в кабинет, как все разом замолчали и начали искоса поглядывать на нас. А как только мы сели на свои места, тут же начались перешёптывания и смешки. Я уже привыкла к подобному вниманию со стороны. Было бы удивительно, если бы ребята проигнорировали наше появление.

– Эй, зубрила, ты бы хоть поприличнее одёжку нашла. Мало того, что выглядишь так, будто бомжа ограбила, так ещё на утопленницу похожа, ― послышался смех Пола. Парня, который был главным заводилой и не упускал возможность отмочить очередную колкость.

– Не, не, не! Братан, они с папашей шмотки на двоих делят, ― вторил его друг Роб, на что раздалось приглушённое хихиканье девиц за соседней партой:

– Все вы, мальчишки, такие чёрствые мужланы! Ну что вы, в самом деле! Забыли, малышка Мэй чуть ли не всю свою жизнь растет без матери? Это и так очевидно, что им с отцом приходится бомжевать. Зачем каждый день ей напоминать об этом? ― наигранно учтивым голосом начала Джуди.

Она глянула на парней, которые продолжали смеяться, затем переглянулась со своей подругой. Та уже сдерживалась с трудом – то и дело прикрывала ладошкой рот, а её плечи подрагивали от приступов смеха. Потом Джуди перевела взгляд на Пола и серьёзным голосом добавила:

– Двух раз в неделю будет достаточно.

– Я смотрю, у нас тут знатоки моды собрались, ― вмешалась Рейчел.

В своей привычной манере девушка одарила шутников скептическим взглядом, после чего продолжила:

– Вы бы ради разнообразия захлопнули свои рты. Смотрите лучше за собой. Или у вас настолько скучная жизнь, что ничего, кроме как издеваться над другими, придумать не можете?

– Ой, а я смотрю, у нас тут защитница униженных и оскорблённых проснулась. С добрым утром, солнышко, ― парировала подруга Джуди.

Она хотела сказать что-то ещё, как в кабинет вошёл учитель.

– Так, что тут у вас происходит? ― женщина дошла до своего стола, опустила на него кипу бумаг и строго оглядела класс.

– Ничего особенного, миссис Боули. Мы просто общаемся, ― ответил за всех Пол. Он беззаботно пожал плечами и уткнулся в открытый учебник.

С тяжелым вздохом учительница покачала головой, но говорить больше ничего не стала. Если уж я сама понимаю, что это бесполезно и не принесёт никаких результатов, то она, взрослая женщина, и подавно.

– Не обращай на них внимания. Что взять с дебилов, которые дальше своего носа ничего не видят, ― тихонько прошептала Рейчел, когда учительница отвернулась к доске.

– Я и не обращаю. Это всё равно без толку, ― так же тихо ответила я. А чтобы показать, что больше не хочу обсуждать этот неприятный момент, сделала вид, будто полностью поглощена темой занятия.

На самом деле все мои мысли были далеко отсюда. Ни новая тема, ни предстоящая по ней контрольная ― ничто не могло отвлечь от недавних слов ребят. В независимости от того, привыкла я или нет, это не отменяло того, что все равно было обидно слышать подобные слова. Обидно, что любой пользуется случаем, чтобы припомнить о нашем финансовом состоянии, но при этом сами не в лучшем положении. Обидно, что смерть мамы понесла за собой шквал негатива в наш адрес. Хотя подобные случаи, как: грабежи и убийства ― далеко не редкость. Я знаю, что у нас в городе не принято проявлять человечность, и уж тем более сочувствие. Но неужели так сложно промолчать?

Рейчел нередко попрекала меня тем, что я сама позволяю издеваться над собой, когда вместо ответа держу язык за зубами. Но а что могу сказать? Да, поначалу я не выдерживала и пыталась дать отпор, однако это не помогло, наоборот – стало только хуже. Тогда я приняла решение: лучше промолчать, чем ещё больше подначивать на новый конфликт. Такой ответ подругу не устроил, она до сих пор продолжает настаивать на своём, что не нужно терпеть нападки.

С одной стороны, её тоже можно понять: ей приходится их терпеть вместе со мной. Рейчел частенько выходит на мою защиту, хотя на самом деле не обязана этого делать. С другой стороны, я и без того знаю: мои последующие ответы ни к чему хорошему не приведут. Пусть мы подруги, но о некоторых вещах предпочитаю не рассказывать. Например, о том, что мне не раз угрожали расправой за «дерзкие», по мнению самих обидчиков, слова. Или о том, когда были случаи, что ребята из параллельного класса поджидали чуть ли у не двери моего же дома. Зачем ей об этом знать? Допустим, ну сказала бы, и что? Это всё равно ничего не изменит. Поэтому предпочитаю держать такие подробности при себе. Я и так благодарна подруге, что та не отвернулась от меня.

В какой-то степени я уже ждала, чтобы уроки поскорее закончились и можно было пойти домой. Одно радовало – дождь наконец прекратился. Зато ему на смену пришёл туман.

– Какие планы на выходные? ― поинтересовалась подруга, когда мы уже остановились возле развилки.

– Рей, сегодня только четверг, ― усмехнулась я. ― Или ты уже в предвкушении отдыха?

– Ну и что? Я же могу поинтересоваться, чем ты будешь заниматься на выходных, ― она поплотнее запахнула куртку и выжидающе уставилась на меня.

Мне кажется, или она что-то задумала? Не нравится мне её пристальный взгляд. Не иначе как у неё есть свои предположения на этот счет.

Помню, как Рейчел уговорила меня пойти потусоваться с её друзьями. Небольшая группка ребят, считающая себя крутой бандой, а по сути обычная шпана. Видимо, этим парням ещё не приходилось встречаться лоб в лоб с настоящими бандами, раз они считают, что поистине круты. Чёрт бы с ними, дело не в этом. Единственное их развлечение – это найти какое-нибудь заброшенное здание, заявиться туда и распивать дешёвый алкоголь. Такое времяпрепровождение уж точно не для меня. Я ничего не имею против её друзей и ни в коем случае не пытаюсь ограничивать их общение. Просто интересы у нас разные. Если им нравится проводить своё время таким образом, то мне куда предпочтительней провести его с пользой. Например, почитать книги или помочь отцу.

– Собственно, никаких, ― безразлично пожала плечами. А когда увидела, как загорелись ее глаза, поспешно добавила: ― Не мешало бы квартиру в порядок привести. У отца в субботу как-никак день рождения. Хотелось бы сделать ему приятное: приготовить ужин и провести этот день с ним.

Некогда нахлынувший энтузиазм Рейчел немного поубавился. Она слегка нахмурилась, но уже через пару секунд сказала:

– Ну раз такое дело, тогда не буду навязываться со своими предложениями. Семья – это святое. Я уверена, твой папа будет рад такому подарку, ― несмотря на респиратор на её лице, в голосе слышалась улыбка.

У отца действительно в субботу день рождения, и для меня намного важнее побыть с ним, чем шляться чёрт знает где. В любой другой день я бы ещё подумала и, возможно, согласилась бы с невысказанным предложением подруги. Но точно не сейчас. Мы с папой и так видимся крайне редко, хоть и живём вместе.

Глава 2

Время ещё не было поздним, а небо уже заметно потемнело. Как и обычно, всё это происходит из-за большого выброса всякой гадости в воздух. Густой туман так же был не кстати. Мало того, что темно, так ещё на расстоянии вытянутой руки не видно ни зги. Я не хотела сильно задерживаться на улице будучи совершенно одной, ведь именно в такой момент вылезают мелкие «падальщики». А с такой плохой видимостью быстро передвигаться не из лёгких.

Кое-как я миновала две улицы, к счастью или к сожалению, которые были не особо многолюдны, и вышла к жилым домам. Идти оставалось от силы минут пять, как из темноты переулка послышался еле слышный детский плач. Вслед за ним раздались мужские голоса. Судя по тону, они явно были чем-то недовольны.

Я встала как вкопанная и попыталась понять, что вообще происходит. Подобное было не редкостью, мало ли родители где-то шляются, а малыш потерялся и от испуга зашёлся истерикой. Случаи бывают разные, и влезать в разборки было бы просто некрасиво. Я постаралась заставить себя не обращать внимание, и только собралась идти дальше, как на смену плачу раздался крик.

Вздрогнув от неожиданности, с минуту простояла на месте. После чего всё же решилась и двинулась по направлению к двум зданиям, откуда исходили звуки. Проход между домов был настолько узкий, что мне невольно пришлось задаться вопросом: как эти трое тут смогли поместиться? А осознав, где именно они находятся, тут же пришёл другой вопрос: а семья ли это? Какие нормальные люди потащат сюда ребёнка, и главное – зачем? Эти мысли заставили не на шутку испугаться. Но, вместо того чтобы спасовать и уйти, я продолжила идти вглубь темноты.

С каждым шагом звуки становились всё громче. Слышался топот ног, видимо, малыш пытался убежать, но ему это никак не удавалось сделать. Я ускорила темп, прошла по узенькому коридорчику между домами и оказалась на заднем дворе. Пространство здесь было немного ― едва ли помещались два мусорных бака и неработающий фонарь.

– Эй, что вы делаете? Совсем с ума сошли? Он же совсем ребёнок! Отпустите его! ― выкрикнула я, указав на мальчика лет девяти.

Двое мужчин тут же замерли. Скорее всего, не ожидали подобного вмешательства или просто не рассчитывали, что кто-то заявится сюда. Оба были без респираторов, без которых просто невозможно дышать, и во всем чёрном. Одежда отдалённо напоминала полицейскую форму, только без значков. Один удерживал мальчишку за руку, другой ― с затуманенным взглядом стоял чуть поодаль, иногда кивал, а на губах играла лукавая улыбка.

Моего внезапного появления было достаточно. Эти двое замешкались, а мальчик воспользовался возможностью: вырвался из рук первого и со всех ног бросился ко мне. Я тут же взяла его за руку и, не став дожидаться пока типы придут в себя, развернулась и побежала.

– Идиот, тупоголовый кретин, хватай мальчишку! Я девкой займусь! ― где-то сзади послышался гневный вопль и последующий звук затвора.

Я понятия не имела, кто они такие, но узнавать не горела желанием. И так ясно: эти двое определённо не являлись родителями, и уж точно не были теми, кто хотел помочь малышу дойти до дома. Либо какие-то хулиганы, либо одни из продажных копов. Те, что за дополнительную плату выполняют определенные пожелания начальства и тех, у кого водятся деньги.

Наконец мы выбежали из чертовой темноты. Топот преследователей не утихал. Наоборот, казалось, они становились ближе ― еще вот-вот и точно поймают. Словно в подтверждение моим догадкам прогремел выстрел. В оглушающей тишине улицы он был неимоверно громким. Пуля, предназначавшаяся кому-то из нас, со свистом влетела в ближайшую рекламную вывеску.

Сердце пропустило удар, потом ещё один. С каждой новой секундой страх только нарастал и боялась уже не только за себя, но и за малыша. В отличие от меня он не мог бежать так же быстро. Это значительно тормозило и давало некоторое преимущество тем двоим. Недолго думая, я подхватила его на руки и побежала настолько быстро, насколько могла. Воздух больно обжигал легкие, в глазах темнело от усталости, а звон в ушах просто оглушал. Но я и не думала останавливаться. Не хотелось попасться в лапы двух отморозков. Туман понемногу рассеялся и я уже могла видеть, что находится передо мной.

Впереди показалась полупустая парковка. За ней возвышалось невзрачное здание общежития, а рядом небольшой магазин. Это было нашим последним шансом улизнуть. А так как туман ещё не до конца рассеялся, я решила незамедлительно воспользоваться возможностью. К тому же от такой длительной пробежки, да с ребёнком на руках, дыхание окончательно сбилось и каждых новых вдох отдавался нестерпимой болью в груди.

Ноги сами понесли в сторону парковки. Минуя очередную неоновую вывеску, я пригнулась и мелкими перебежками между машин дошла до самой дальней и засела там. Место для укрытия – хуже некуда, но уже не было времени и сил искать что-то получше. Я отпустила малыша на землю и показала жестом «тихо», чтобы тот вёл себя спокойно. К счастью, несмотря на его испуг и округленные от страха глаза, он понял без слов. Послушно кивнул и сел на корточки рядом со мной.

В вечерней тишине не было слышно ни звука, кроме моего сбивчивого дыхания. Вскоре послышался топот тяжёлых ботинок и смачные ругательства, свидетельствовавшие о том, что ауги нас настигли. Я сразу поняла, что они какие-то не такие. В отличие от нас, мужчины были без респираторов. А значит, у них отсутствовали живые лёгкие.

– Какого чёрта ты позволил им уйти? ― возле соседних рядов раздался грубый мужской голос.

– Перестань меня отчитывать, ты мне не начальник! Лучше заткнись и подумай, что мы скажем боссу, ― недовольно прикрикнул другой. ― Начни прочёсывать тот ряд, а я к камерам подключусь. Если они, конечно, работают.

Мы сидели в своем ненадёжном убежище, за одной из немногочисленных машин, на мокром от дождя асфальте. Из-за чего было сложно увидеть, что происходило вокруг. Руки дрожали от страха и холода, сердце отбивало барабанную дробь. Оно казалось настолько громким, отчего я боялась, что из-за этого нас могут найти. Шаги становились всё ближе и ближе, а тем временем моя надежда на спасение таяла буквально на глазах. Вот они остановились. Опасаясь сделать лишнее движение, я теснее вжалась в бетонную ограду и даже перестала дышать.

– Это твой косяк. Не я же трепался по сети с какой-то шлюшкой, вместо того чтобы делом заниматься. Вот ты и будешь отчитываться.

После этих слов мужчина нагнулся и заглянул под ту самую машину, за которой мы сидели. Его взгляд прошёлся в дорожном просвете между колес, затем на долю секунды задержался на нас. Липкий холодок страха пробежал вдоль позвоночника, в горле встал ком. Но тут мужчина отвернулся и двинулся прочь.

Не помню, сколько мы ещё просидели на парковке. Ауги уже давно ушли, а я по-прежнему боялась выбраться из-за машины. Но и сидеть тут дальше было нельзя: мальчика нужно отвести домой. Уверена, его родители, переживают за него и, скорее всего, уже отправились на поиски.

Собрав волю в кулак, я первая вышла из укрытия и огляделась по сторонам. Как и предполагалось парковка оказалась пустой, на ней не было ни души.

– Пойдём, я проведу тебя до дома, ― сказала и помогла малышу встать.

Мальчик назвал адрес, после крепко ухватился за мою руку, будто боялся, что уйду без него и оставлю тут одного. Трудно представить, какой стресс ему пришлось пережить. Я даже не знаю, что происходило до того, как пришла в ту подворотню. Стоило об этом вспомнить, как мысли о взволнованных родителях сошли на нет. Чёрт с два они переживали за него. Если бы это было действительно так, навряд ли вообще отпустили бы одного.

– Что ты делал один на улице? Где твои родители? ― всё-таки не удержалась от вопроса. Сама знаю, не мое дело, но внутри всё бушевало от негодования.

– Я не знаю, где они, ― послышался тихий ответ. Он немного помолчал и добавил: ― Мама с папой ушли ещё утром. Их долго не было и мне стало страшно одному, поэтому я пошёл их искать.

Моя догадка пошла прахом, всё оказалось в точности да наоборот.

– Но они же ушли на работу, верно?

Я надеялась на положительный ответ, но мальчишка еле заметно пожал худенькими плечами и всё так же тихо сказал:

– Они не работают. Мы живем на пособие по смерти моего брата.

Я была поражена такой осведомлённостью, для своих лет он знал намного больше, чем многие в моём возрасте. Не каждый знает, что хоть живём мы и в дыре, но за смерть родственника полагается ежемесячная выплата. В своё время мне рассказал об этом отец. Он сам долго не был в курсе, пока кто-то с работы не поведал эту «тайну». Нам относительно недавно стали перечислять выплату за смерть матери. Сумма просто мизерная, с трудом хватает на еду. Однако это куда лучше, чем вообще ничего.

Не было смысла задавать другие вопросы или затрагивать столь неприятную тему. Одно я поняла точно: несмотря на свой юный возраст, в глубине души мальчик намного старше, чем кажется.

Наконец мы подошли к одному из многих невзрачных домов. Панельная девятиэтажка с голыми бетонными стенами, испещрёнными разноцветными граффити и непристойными словами. Я хотела что-то сказать на прощание, как с глухим стуком распахнулась деревянная дверь и на пороге показался мужчина средних лет. Даже с такого расстояния было заметно, насколько он пьян. Под опухшими глазами залегли синяки, на красном лице читалось неприкрытое недовольство. Пошатываясь, он еле держался на ногах: одной рукой вцепился в дверной косяк, другой ― сжимал тлеющий окурок.

Мужчина гневно озирался по сторонам, затем с немалым трудом сфокусировал свой затуманенный взгляд на нас и строго рявкнул:

– Ты где шляешься, маленький негодник!

После этих слов он оттолкнулся от косяка, и в один шаг оказался возле нас. Схватил мальчишку за ворот и, больше не говоря ни слова, поволок в дом.

Уже лёжа у себя в постели я никак не могла выбросить из головы сегодняшний вечер. Сначала этот дурацкий случай в подворотне, потом незапланированная пробежка по городу и «прятки» на парковке. А в довершении вусмерть пьяный товарищ. Теперь стало понятно, куда на весь день запропастились горе-родители малыша. Наверное, встретились с друзьями, такими же любителями горячительных напитков, и пошли покорять какой-нибудь дешёвенький бар. Других вариантов у меня нет. Иначе где они пропадали всё это время, и почему папаша оказался в доску пьян? Бедный мальчик… К сожалению, это весьма распространённое явление ― когда родители не уделяют должное внимание своему ребёнку и он предоставлен сам себе.

Раньше я думала, что это нам с отцом тяжело приходится. Была зациклена на наших проблемах. Банально забывала о том, что в этом прогнившем городе тяжело не только нам, но и всем тем, кому не посчастливилось тут жить.

Глава 3

Сегодня я специально встала пораньше. Хотелось успеть перед школой забежать в магазин и купить продуктов на вечер. Не уверена, что после уроков будет такая возможность. В нынешнее время ужин – это единственное, что мы можем себе позволить. Но и тут не всё так просто. Нормальных продуктов на прилавках почти нет, а, если и есть, цена у них заоблачная. В основном люди уже привыкли к синтетической пище, искусственно выведенной в лабораториях «верхних». Раз в две недели их поставщики приезжают к нам и пополняют продовольственные запасы. Чаще всего это пища быстрого приготовления – небольшие коробочки из заморозки с порцией на одну персону. Никто не жалуется и довольствуется тем, что есть. Мало кому вообще доводилось пробовать нормальную еду. Даже больше скажу, никто не знает, какая она на вкус. Уверена, некоторые из «верхних» были знакомы с теми, кто ещё успел застать то время, когда люди засевали поля, выращивали фрукты, овощи и разводили скот. Сейчас этого нет. Данные функции выполняют учёные из лабораторий: с помощью синтетических волокон они выращивают те же продовольствия, гордо называя это «едой».

После похода в магазин я отнесла продукты домой, а потом отправилась в школу. Сегодняшний день обещает быть насыщенным: усиленная подготовка к контрольной и вечернее приготовление к папиному дню рождения. Осталось только пережить предстоящие уроки, очередные колкости одноклассников и можно немного расслабиться.

Несмотря на мою тягу к знаниям и желание достичь в этой жизни чего-то большего, посещение школы являлось в некотором роде испытанием. Мне нравилось сидеть на занятиях, слушать преподавателя, учить новый материал. Но всё это омрачалось шутками одноклассников, обидными фразами и давлением с их стороны. Неоднократно появлялось непреодолимое желание послать всё к чертям, бросить учёбу или на худой конец заниматься самообучением дома. Да сделать всё что угодно, лишь бы не слышать всего этого дерьма. Приходилось напоминать себе, зачем мне всё это нужно. Меньше всего хотелось оставаться в этой дыре и прожигать свою жизнь в каком-нибудь баре, это в лучшем случае.

Я и без того знаю: окончание школы ещё не дает никакой гарантии, что ты сможешь чего-то добиться. Вся твоя дальнейшая судьба уже предрешена заранее. Если твоя семья получает какую-то помощь от «верхних», корпораций, на которых они работают, значит, именно они будут решать, каким образом будешь отдавать долг за эту самую помощь. В этом проклятом мире, где царит коррупция, правят деньги, процветает беззаконие ― ничто не происходит безвозмездно. Если верхи не видят выгоду, ты будешь забыт и предоставлен сам себе. Если же они считают, что ты и твои родственники смогут принести пользу, сразу идут компенсации, выплаты и так далее. Это, кстати, относится и к тем, кому начисляется сумма за смерть члена семьи.

Вот и получается, что как бы ты ни старался прилежно учиться, это попросту бесполезно. Но эти знания не мешают мне пытаться. Где-то в глубине души всё же надеюсь, что у меня получится добиться своего, и мы с отцом заживём новой жизнью.

***

До начала урока оставалось около десяти минут, а Рейчел до сих пор ещё не было. Я стояла возле школьных дверей и ждала подругу, но, по всей видимости, у неё были более важные дела, чем сегодняшняя подготовка. Собственно, я не была удивлена её отсутствием. Не беря в расчёт наши договоренности, она частенько меняла свои планы, а потом как ни в чём не бывало приходила на следующий день. Я не стала больше дожидаться её, ибо это было бессмысленно.

Коридор был уже полупустой: всего несколько ребят сидели на подоконниках и о чём-то разговаривали между собой. Хорошо хоть, эти товарищи не обратили на меня внимания и не стали кидать колкости в след. Я не спеша шла к своему классу, специально оттягивала время, так как не было особого желания появляться там одной. Не то чтобы боялась находиться там без Рейчел, просто чисто физически было неприятно. Не буду спорить, в присутствии подруги мне намного спокойнее, но это не значит, что я завишу от неё. Раз уж она предпочла немного отдохнуть и не идти в школу, я-то что могу сделать? Как ни крути у девушки были родители, которые должны хоть как-то контролировать её посещения. В мои же обязанности это не входило. Максимум, что я могла сделать ― это только попросить не прогуливать.

– Сегодня наш класс занимается тут, ― раздался сзади голос, когда я уже собралась открыть дверь в кабинет.

Я обернулась и увидела перед собой темноволосого парня. Внешне он не особо выделялся от остальных: карие глаза, коротко подстриженные волосы, цвета горького шоколада, пухлые губы, нос с лёгкой горбинкой и еле заметный шрамик над бровью. Самый обычный подросток. Типичная внешность среднестатистического ученика школы. Но всё-таки в нём было что-то такое, что вызывало некоторое желание рассмотреть его поближе. Только не могу понять, что. Если не ошибаюсь, парень был на год старше и учился в выпускном классе. Мы не были знакомы лично – виделись пару раз, не более того. Я даже имени его не знала, но в отличие от других он хотя бы не издевался надо мной и не отпускал дурацкие шуточки.

– Ничего не понимаю. Нам вчера не говорили, что занятия будут проходить в другом кабинете, ― удивлённо произнесла я, и уставилась на парня.

– Забыли, наверное, ― тот беззаботно пожал плечами и убрал руки в карманы. ― Я случайно услышал разговор в учительской. Твой класс сейчас на третьем этаже, возле спортзала.

Ага, может и забыли. А может, я сама прослушала, когда в очередной раз пребывала в своих мыслях. В любом случае это немного странно: весь год за нами числился кабинет, а тут бах, и он занят другим классом. Ладно, чёрт с этим. Мало ли, что учителя порешали между собой.

– Что ж, спасибо, что предупредил.

Поблагодарив, я направилась было к лестнице, как парень снова окликнул меня:

– Мэй?

– Есть что-то ещё, о чём я не знаю? ― произнесла вполоборота.

– Нет, просто хотел сказать, чтобы ты не обращала внимания на всяких придурков. Они могут говорить всё что угодно, но ты же знаешь, что это не так. Не бери в голову их слова. Если им не чем заняться, это не твои проблемы.

– О-у… эм-м-м… Ладно. Ещё раз спасибо.

Я не стала дожидаться, когда он вдруг скажет что-то ещё. Развернулась и заторопилась в свой класс.

Как назло на протяжении всего урока я никак не могла сосредоточиться. Даже тему занятия толком не запомнила. Вместо этого я продолжала думать над словами того парня, а также была удивлена тем, откуда он знает, как меня зовут.

Хотя чему тут удивляться? Школа небольшая, все ученики так или иначе общаются между собой, а слухи расходятся запредельно быстро. Вот и получается: либо ему кто-то рассказал, либо он сам стал невольным свидетелем подобных разговоров. Не самое приятное умозаключение, но факт остаётся фактом. Только одно непонятно: с чего это он вдруг решил проявить такую… Заботу?

Сейчас это достаточно редкое явление. Да что там говорить, проще думать о себе любимом, чем о ком-то другом. Ведь, как это обычно бывает, всё упирается в выгоду. Чёрт бы побрал эти взаимовыгодные отношения, капитализм и другие меркантильные заморочки. Из-за этого люди потеряли свою человечность, перестали быть людьми. Они превратились в алчную серую массу, думающую лишь о том, где бы получить кругленькую сумму и желательно побольше. К сожалению, без денег ты – никто. Деньги решают всё. Нет денег – не видать тебе нормальной жизни, как собственных ушей без зеркала. И это, кстати, правда. Чёрный рынок никто не отменял, он прогрессирует, охватывает новые территории. Не дай Бог, ты окажешься в не том месте и не в то время. Торгаши осведомлены о благополучии граждан не меньше, чем те же самые корпоранты. У каждого есть свои связи, которые и дают наводки на малоимущих. Почему именно они? Ответ прост: опять же всё сводится к деньгам. Без их наличия тебя никто не будет искать, не будет заведено дело. Полиции просто ни к чему тратить своё драгоценное время впустую. А так как они все прикормленные, и утруждаться не будут: замнут, спишут на несчастный случай и дело с концами.

Из школы я выходила в не самом приятном расположении духа. Все эти мысли значительно подпортили и без того не радужное настроение. Вдобавок ко всему я успешно пропустила мимо ушей всё то, что говорил учитель на уроках. Из-за чего придется навёрстывать весь упущенный материал.

Молодец, Мэй, ничего не скажешь. Эх, что уж теперь, сама виновата – надо было меньше думать и больше слушать. Во всяком случае впереди два выходных и у меня будет время. Но сначала нужно подготовиться к папиному дню рождения, а потом уже браться за учебники.

До дома оставалось меньше десяти минут. Я не торопясь шла вдоль безлюдной улицы, как словно из ниоткуда совсем рядом послышались тяжёлые шаги. Кто-то резко схватил меня за руку. Не дав опомниться, человек сорвал с меня респиратор и прижал к лицу влажную тряпку.

Дело – дрянь. Я это понимала, даже задержала дыхание и попыталась вырваться. Однако все мои старания были ничем. Мужчина был в разы сильнее и только крепче сжимал руки, не оставляя ни единого шанса на спасение.

Воздух стремительно выходил из легких, от недостатка кислорода началась паника и тут я совершила самую большую ошибку – сделала вдох. Сознание тут же начало покидать меня. Тело стало наливаться свинцом, перед глазами всё поплыло, и я уже не заметила, как и вовсе отрубилась.

Глава 4

Где-то вдалеке я слышала чьи-то голоса вперемешку с непонятным жужжанием. В воздухе стояла смесь запахов: спирта, крови и ещё чего-то непонятного. Попытка открыть глаза не увенчалась успехом – это оказалось труднее, чем я думала. Веки были настолько тяжёлые, что попросту не смогла разлепить их. Рассудок, вроде бы, начал постепенно возвращаться, отдаленно я даже чувствовала легкую боль, которая с каждой секундой только усиливалась. Голоса стали громче, чётче…

– Выруби её! Выруби её! Она просыпается!

– Сейчас, сейчас!

Я повернула голову на источник звука. Снова попыталась открыть глаза, как меня накрыла новая волна боли. Она была настолько сильная, что из груди вырвался непроизвольный крик.

Где я? Что, чёрт подери, происходит? Со всего тела будто содрали кожу, параллельно окунули в лаву, тыкали иголками, резали и ломали кости. Во рту стоял неприятный металлический привкус, в ушах звенело от нестерпимой боли, отчего вновь не сдержалась и закричала. Хотелось встать, сбежать, ну или просто умереть. Всё что угодно, лишь бы это поскорее прекратилось.

– Да что ты там возишься? Я уже не могу удерживать её! ― почти над самым ухом раздался вопль.

Чьи-то руки всё сильнее прижимали к холодной поверхности, пока я продолжала вырываться и биться в припадках.

– Она нам сейчас аппарат сломает! Выруби её, наконец!

Только мне удалось открыть глаза, как в какой-то момент появилась неожиданная лёгкость. Боль тут же отступила и я снова погрузилась в небытие.

***

Я по-прежнему была без сознания. Периодически до меня доносилось надоедливое жужжание, на смену которому приходило мерное постукивание. Иногда совсем рядом слышались приглушённые голоса. Я не знала, что это за люди и что они говорят. Все их слова являлись короткими обрывками фраз и почти не воспринимались на слух. Было ощущение, будто я нахожусь под водой, а эти люди стояли в паре шагов от берега. Стояли, наблюдали, но подходить ближе не решались.

***

Иногда ко мне возвращалась чувствительность, но почти сразу же пропадала и я снова засыпала. Трудно предположить, сколько длилась эта нескончаемая пытка: час, день, два. Всё это казалось вечностью, каким-то кошмаром, которые сняться по ночам. Или какой-то дурацкой страшилкой для непослушных детей. Однако ночные кошмары имеют свойство заканчиваться: ты просыпаешься и вскоре обо всём забываешь. Только вот я никак не могла проснуться. Эта темнота словно поглотила меня, окутала своими липкими, холодными нитями и не хотела отпускать.

***

Некоторое время я лежала с закрытыми глазами. Лежала и слушала. Вокруг стояла гробовая тишина, лишь где-то вдалеке раздавались голоса. Я до сих пор не знала, где я, что со мной, жива ли… Может, это продолжение того кошмара или просто умерла и оказалась в том месте, где умершие души ждут решения свыше. Я не ощущала своего тела, оно было будто не моё, чужое. Не ощущала температуру того места, где находилась. Одним словом, не чувствовала ничего.

Хотя нет, было одно неприятное чувство – дезориентация. Неизвестность пугала, страх постепенно набирал обороты, грозясь вот-вот перейти в панику. Я боялась пошевелиться, сделать неверное движение, потому что не была уверена, что это получится. Отсутствие чувствительности порождало сомнение в моём воспаленном мозгу, из-за чего страх становился только сильнее.

Так, надо успокоиться, взять себя в руки и для начала осмотреться. Не передать словами до чего же было страшно это сделать. Кажется, сейчас я боялась абсолютно всего. Но больше всего – это открыть глаза и не увидеть своих конечностей. Чёрт знает, что тут со мной делали, ту боль я не забуду никогда. Удушающую, сильную, словно на живую ломают кости, рвут сухожилия и обжигают раскалённым железом.

Можно и дальше терзать себя догадками и размышлениями, но делу это никак не поможет. Сделав глубокий вдох, я всё-таки открыла глаза.

Судя по обстановке это был не морг, как предполагала ранее, и даже не больничная койка. А самый обычный, дешёвый на вид, номер отеля. Узенькая кровать, рядом тумба с бутылкой воды, стены песочного цвета, белый потолок, а под ним одинокая лампочка. Из-за столь тусклого освещения я не сразу обратила внимание на молоденькую девушку, которая сидела возле кровати. Внешне она выглядела немногим младше меня. Её большие миндалевидные глаза были устремлены прямо на меня, словно только и делала, что ждала, когда я посмотрю на неё.

– Я рада, что тебе удалось прийти в себя, ― с некоторым участием произнесла она. Её голос был тихий и спокойный, но в то же время мелодичный.

Девушка аккуратно дотронулась до моей руки и добавила:

– Как ты себя чувствуешь?

«Как я себя чувствую? Да никак. Отвратительно – это ещё мягко сказано. Я вообще ничего не чувствую. Даже то, как ты прикоснулась к моей руке. Какого чёрта?» ― промелькнуло у меня в голове.

Я ещё раз посмотрела поверх одеяла, где виднелись мои конечности, и пришла в замешательство. Как же так? Руки, ноги ― есть, а я их совершенно не чувствую и не могу пошевелить даже пальцем.

– Где я? Что со мной? И… и кто ты такая? ― невольно вырвалось у меня. Возможно, вопросы прозвучали немного грубовато, но было плевать. Уж извините, но сейчас не до вежливости. Не тот случай.

Эта особа одарила меня сочувствующим взглядом. Поджала пухлые губы и только через пару минут, наконец, ответила:

– Я понимаю, насколько тебе сейчас неуютно. Давай я постараюсь ответить на все вопросы по порядку. Пожалуй, начнём с самого простого: меня зовут Амелия. Я – горничная в отеле, в которым ты сейчас находишься. На два вопроса ответ есть, а вот с последним будет уже проблематично.

Серьёзно? Понимаешь? Господи ты Боже мой, понимает она. Не смешите меня! Откуда она может знать, какого мне сейчас? Несмотря на то, что работает горничной (как она сама выразилась), эта девушка выглядела так, будто весь день провела возле зеркала, а не убирала номера. Светлые прямые волосы, уложенные в замысловатый пучок, овал белоснежного лица обрамляли две аккуратные прядки, слегка подведенные глаза, до неприличия густые ресницы, накрашенные губы и еле заметный румянец на щеках. Я даже посмотрела на её руку, которая до сих пор покоилась на моей. И не была особо удивлена, когда увидела аккуратный маникюр цвета слоновой кости.

Всем своим видом девушка кричала о достатке, из-за чего сложилось впечатление, что она из тех самых «верхних». У нас, внизу, таких просто не встретишь. Такие не спускаются, а сидят в своих апартаментах и наслаждаются жизнью. И неважно, работает эта девица горничной или ещё кем. Да хоть продавщицей в магазине, всё равно это не отменяет того, что она живёт в «Поднебесье». Соответственно, и работает на корпорацию.

Кстати, помимо этого не укрылся ещё один факт: её рука значительно отличалась от моей. Не знаю, как правильно выразиться. У неё она была человечная, что ли, как у других людей. А моя… Да, она почти ничем не отличалась от её: кожа, суставы, сами пальцы – всё было при мне. Но, чёрт побери, что-то в ней было не то. Что-то, что никак не давало покоя. Будто неживая, ненастоящая. И это дурацкое, полное отсутствие ощущений, что только ещё больше сбивало с толку.

– В каком смысле «будет немного проблематично»? ― сухо спросила я. Мне не нужна жалость, тем более притворная. Сомневаюсь, что в нынешнее время кто-то ещё способен на подобные чувства.

Я сделал попытку высвободить руку. Но, несмотря на моё старание, она даже не пошевелилась. Почему я не могу сделать такое простое движение? Нет, тут явно что-то не так.

– В прямом. Тебя привезли сюда неделю назад. Я лично не знаю всего того, что произошло с тобой. Но благодаря тому, что почему-то именно меня попросили приглядывать за тобой, получилось уловить общий смысл из разговора тех, кто тебя принес. Мужчины, скажем так, существа невнимательные и недогадливые, ― она издала лёгкий смешок. ― Они не особо беспокоились о моём присутствии. Попросили проведывать тебя, а сами вышли за дверь и, даже не отходя от неё, начали звонить директору отеля.

– Из всего того, что ты сейчас сказала, я поняла только одно: что нахожусь тут неделю. При чём тут мужская невнимательность и звонки директору? Как это связано с тем, что со мной произошло?

Раньше я, наверное, не смогла бы надавить на кого-то в целях получения информации. Сейчас же было плевать на манеры, абсолютно всё равно что эта девица подумает обо мне. Неделя отключки в каком-то сомнительном номере и всё то, что было ранее, – это, блин, не шутки. Я ничего не помню и до сих пор не знаю, что произошло. Какие тут могут быть любезности?

– А при том. Их поступок, выйти за дверь и начать разговор там, зная, что я нахожусь в номере, очень глупый. Они не догадались, что, в силу своего любопытства, я могу подслушать. Думаешь, эти двое обсуждали обеденное меню в ресторане? ― последовал еще один смешок.

Амелия выдержала небольшую паузу и налила в стакан воды. Ещё одно проявление заботы, которая кроме подозрения ничего не вызывала. Я не привыкла к подобному, уж тем более от постороннего человека. Ничего не бывает просто так. Человек не будет хорошо относится к незнакомцу, если не будет видеть в этом выгоду.

Девушка поднесла стакан к моим губам и дождалась, когда я сделаю глоток. Потом поставила его обратно на тумбу и снова заговорила:

– Они объясняли ему сложившуюся ситуацию, чтобы тот позволил им подержать тебя тут. Дескать, есть клиент – их начальник, на которого они работают. Он же в свою очередь и приказал забронировать одноместный номер на неделю вперед. Номер не для не него, а для человека, находившегося в затруднительной ситуации. Ты же понимаешь, что это про тебя?

Надо быть полной дурой, чтобы этого не понимать. Она издевается? К чему эти дурацкие вопросы?

– Да-да, понимаю. Что было дальше?

– Дальше последовала просьба: выделить кого-то из персонала, чтобы обеспечить уход этому человеку. Их разговор занял всего минут пять, потом послышалась фраза: «Не понимаю, зачем ему понадобилось тратить кучу бабок на эту девицу. Не факт, что после всего, что с ней произошло, она вообще очухается. Не хватало ещё того, чтобы Хью узнал об этом».

После этих слов Амелия скривилась, немного помолчала и добавила:

– К сожалению, они все-таки додумались уйти. Поэтому остального я уже слышать не могла.

– Я-то понадеялась, что из этого разговора ты смогла услышать что-то полезное и я наконец узнаю, что произошло и почему нахожусь здесь, ― произнесла со вздохом. Мне не удалось скрыть разочарования в голосе, собственно, я и не пыталась.

– Дорогуша, я же горничная, а не детектив, ― девушка всплеснула руками. ― Я и так рассказала тебе всё, что услышала тогда. Хотя по-хорошему должна была держать язык за зубами. Или мне нужно было метнуться за ними? Проследить, куда они пойдут и что буду говорить дальше?

– Что значит «должна была держать язык за зубами?» ― проигнорировала её саркастическую реплику и задала следующий вопрос. С каждой минутой надежда на какое-либо объяснение таяла буквально на глазах.

– Через час после того разговора директор вызвал меня к себе. Он не стал вдаваться в подробности, лишь сказал, что я должна буду делать на протяжении этой недели. А также настоятельно рекомендовал помалкивать. Проще говоря, я не должна была тебе этого рассказывать.

– Но ты рассказала. Почему?

Амелия не спешила с ответом. Встала со стула, не торопясь подошла к окну и достала из кармана леденец.

– Не знаю. Наверное, потому что не привыкла делать так, как мне говорят, ― вполголоса произнесла она, облизав конфету. ― Я не знаю тебя, не знаю, кто ты такая и почему находишься тут. Но скажу одно: в своё время я тоже успела побывать в похожем положении. Не самое приятное. Особенно, когда ты остаёшься совершенно один. Возможно, именно поэтому я послала к чертям все указания и рассказала тебе то немногое, что знала сама.

Надо же, оказывается, у жителей «Поднебесья» тоже бывают проблемы. Удивительно. Почти как у обычный людей. Только мне глубоко всё равно, что у неё за драма и какие ответы она искала. При любых других обстоятельствах, возможно, я бы прониклась к ней, попробовала бы поинтересоваться. Но не сейчас.

– А кто такой, этот Хью? Ты его знаешь?

– Могу предположить, что раз они разговаривали про своего босса, значит, Хью – это какая-то очень важная персона. Не просто же так один из них упомянул, чтобы тот и дальше ничего не знал. Смею предположить, что они бояться его, бояться, что он прознает об их делишках и им придётся за это заплатить, ― девушка ещё раз облизала конфету и отвернулась от окна. ― У нас в городе есть только два влиятельных человека, кто мог бы раскошелиться. Первый: директор местной водоочистительной станции. Второй: хозяин крупной корпорации «Хьюман Эндастриз». И вообще, имя по сути ничего не дает.

Она села обратно на стул, вальяжно закинула ногу на ногу и продолжила:

– Я сильно сомневаюсь, что владелец станции стал бы ввязываться в подобные дела. Ничего личного, ему это без надобности. Он, конечно, тоже не последний человек, да и деньги у него имеются. Но не думаю, что это он. А Хью Андерсен, хозяин корпорации, так тем более.

– Час от часу не легче. Тогда кому могло понадобиться помогать мне, ― задумчиво произнесла я, уставившись в потолок.

– Не поверишь, но мне тоже очень любопытно. Кому ты успела так насолить и откуда появился некий добродетель, ― с явным интересом протянула Амелия и сложила руки на груди.

– Я ― обычная школьница, и живу в самых низах этого чёртового города. Сама подумай, кому я могла насолить? ― воскликнула с нарастающим раздражением.

Все эти интриги, загадки, сплетни, успели порядком утомить. Сейчас уже не было никакого желания продолжать разговор. Он казался каким-то бессмысленным. Хотелось только одного: закрыть глаза и проснуться в своей комнате. Ну или на худой конец просто немного отдохнуть.

– Не кипятись ты так. Если тебя это успокоит, то это не просто интерес, ― успокаивающе начала Амелия. А когда увидела скептицизм в моих глазах, добавила: ― За эту неделю я успела, скажем так, привязаться к тебе. Да-да, такое иногда случается, когда на протяжение некоторого времени находишься непосредственно с одним и тем же человеком. Пожалуйста, не надо видеть во мне врага.

– Я не вижу в тебе врага. Просто всё это начинает сводить меня с ума, ― устало вздохнула и прикрыла глаза. Отсчитала до десяти, затем чуть тише продолжила: ― Спасибо, что… ухаживала за мной. И за разговор, тоже спасибо. Но не могла бы ты сейчас выйти? Я очень устала и хотела бы немного поспать.

– Никаких проблем! Позови, если вдруг что-то понадобиться.

Амелия ещё раз дотронулась до моей руки, затем встала со стула и направилась к двери. На секунду задержалась, немного подумала, потом обернулась и с легкой улыбкой спросила:

– Кстати, а как тебя зовут?

– Мэй, ― выдохнула я, сонно посмотрев на неё.

– Приятно познакомиться, Мэй. Доброй ночи, ― она напоследок оглядела комнату, после чего бесшумно закрыла за собой дверь.

Глава 5

У меня никак не выходил из головы недавний разговор с Амелией. Не знаю точно, сколько прошло времени с того момента, но почему-то я её больше не видела. Возможно, она заходила в номер, чтобы проведать или прибраться, а я этого просто не слышала. Большую часть времени я тупо спала. Просыпалась лишь иногда, а потом снова погружалась в сон. А что ещё остается, когда ты буквально прикован к постели и не можешь сделать элементарное движение, как хотя бы поднять руку?

Слова девушки глубоко засели в мозгу и никак не давали покоя. Я по-прежнему многое не понимала. Большая часть вопросов, к которым прибавилась ещё парочка, так и осталась без ответов. Но то, что тут не обошлось без постороннего вмешательства, это без сомнений.

Откуда такая щедрость? Не просто же так этот кто-то решил помочь, не по доброте же душевной. И что мне будет стоить эта самая помощь? Я более чем уверена, что в дальнейшем придётся заплатить за это. А вот чем ― это уже другой вопрос. Но я не узнаю этого, пока не станет известна причина, из-за которой нахожусь здесь. К тому же это ещё не до конца ясно, при чём тут Хью Андерсен. Возможно, обычное совпадение. Амелия сама сказала, что подслушанный разговор сводился лишь к тому, чтобы оставить меня здесь. И вообще, надо бы сейчас забыть про этого Хью. Какой смысл думать и гадать, если мужчина никакого дела тут не имеет.

Тяжело вздохнув, я в очередной раз уставилась в потолок. Как же достала эта беспомощность, надоело уже лежать. И почему я все никак не могу шевелиться? Что со мной не так? Это же мои руки, мои ноги. Или это только кажется?

Я пристально уставилась на пальцы руки и буквально заставила себя ими пошевелить. С первого раза ничего не получилось, но у меня и в мыслях не было, чтобы отступить. Если хочу выбраться отсюда и узнать правду, просто не имею права сдаваться.

Потребовалось немало сил и терпения, чтобы, наконец-то, добиться своего. Спустя десять, а то и больше попыток, я смогла пошевелить указательным пальцем. Это далось с большим трудом, но самое трудное было только впереди. Медленно, очень медленно я начала разрабатывать остальные пальцы, пока в конечном итоге не смогла сжать руку в кулак.

В жизни не подумала бы, что когда-нибудь придётся заново учиться таким элементарным вещам. Я чувствовала себя не просто беспомощной, а немощной. Мало того, что ничего не помню, так ещё приходится заново учиться двигаться. Из-за чего возникло неприятное ощущение, будто и вовсе не в своём теле.

– Мэй, дорогая, не стоит так торопиться! Тебе ещё нельзя вставать, ты же можешь упасть! ― со стороны двери раздался встревоженный возглас Амелии.

Она в миг оказалась рядом, как раз в тот момент, когда я уже свесила ноги с кровати. Девушка отложила в сторону кипу белья, аккуратно взяла меня под руку и уложила обратно в постель.

– Я понимаю, что тебе уже надоело лежать. Но сейчас пока рано пытаться двигаться самостоятельно, ― вновь заговорила она, после того как я приняла горизонтальное положение.

– В каком смысле? Почему мне нельзя вставать? ― уже с привычным непониманием спросила я. А когда вместо ответа девушка потупила взгляд, добавила: ― Дай угадаю, ты знаешь что-то ещё?

На лице Амелии отразился лёгкий намёк на стыд. Она задумчиво прикусила нижнюю губу, молча потянулась к белью, которое оставила на тумбе и кивнула на меня:

– Давай помогу переодеться.

– А давай ты сначала ответишь на вопрос, а потом уже займемся переодеваниями.

– Ладно.

Послышался вздох. Она села на стул, мельком глянула на закрытую дверь и заговорила:

– Да, ты права, я действительно не всё рассказала…

– Так и думала, ― перебила я. ― Но почему? Мне кажется, что всё-таки имею право знать правду.

– На тебе тогда лица не было. Я не хотела вот так сходу огорошить тебя, это было бы неправильно с моей стороны, ― в её голосе слышалась грусть. Амелия заправила за ухо выбившуюся прядь светлых волос, немного помолчала и продолжила: ― Я собиралась рассказать, но каждый раз, когда приходила к тебе в номер, ты спала. В общем, в тот день после беседы с директором мне посчастливилось подслушать ещё один разговор.

– Я смотрю, ты большая любительница подслушивать чужие разговоры, ― усмехнулась, на что получила хмурый взгляд.

– Мне казалось, ты хотела что-то узнать. Будешь и дальше перебивать?

– Прости, ― теперь была уже моя очередь устыдиться. ― Продолжай.

– По всей видимости, он навёл справки на тебя, потому что разговор был о твоём состоянии. Не уверена, но могу предложить, что собеседником был кто-то из медицинских работников. Джеймс, директор этой дыры, долго выпытывал про тебя. Хотел убедиться в точности информации, которую успел нарыть.

Амелия снова посмотрела на дверь будто боялась, что нас могут услышать. Затем, понизив голос, добавила:

– Мэй, я не знаю, что с тобой произошло, но… Ты только не пугайся, ладно?

Мне сразу не понравились её слова. Она вела себя как-то странно, но чёрт бы с этим. Тут и дураку понятно: она рисковала и опасалась быть подслушанной. Я опасалась не меньше её. Что там говорить, боялась сейчас услышать то, о чём неоднократно думала сама. Да, я хотела правду и вот-вот её услышу. Только готова ли?

– Не пугаться чего?

Я не была уверена и уже начала сомневаться в правильности своего решение, выудить из неё правду. Но отступать было некуда. Какой бы ни был ответ, произошло то, что произошло. Время всё равно нельзя вернуть вспять.

– Твоё тело… Оно ненастоящее. Руки, ноги, глаза, внутренние органы – всё это механическое, искусственное. Именно поэтому тебе сейчас нельзя вставать. Ты ещё не прошла курс реабилитации, одно неверное движение и можешь повредиться.

– Искусственное, значит, ― еле слышно повторила я и перевела взгляд на свои руки.

«Ну что, Мэй, поздравляю. Ты добилась своего» ― подумала, а сама отказывалась верить собственным ушам. Хм, а собственным ли? Боюсь, это определение ко мне уже не подходит.

Одно дело думать, строить догадки. Другое ― услышать эти самые догадки лично. Не зря у меня были сомнения на этот счет. Однако вместо ожидаемой волны неприятных эмоций, я не ощущала ровным счётом ничего. Ни гнева, ни грусти ― ничего. Внутри была пустота. Я буквально тонула в этой пустоте и ничего не могла с этим поделать. Даже не знаю, хорошо ли это?

Зато теперь стало понятно, почему не могу двигаться и почему ничего не чувствую. Одной головоломкой меньше, но это нисколечко не утешало. Наоборот, я только сильнее запуталась. До сих пор неизвестно, кто это со мной сделал и что произошло.

Можно ли вообще считать данный поступок помощью? То, что сделал этот человек, расценивается как эгоизм. Ведь благодаря ему я стала тем, кого так не любят в городе. Аугов не воспринимают за людей, их не желают видеть почти ни в одном заведении, будь то бар или другая забегаловка. Они живут, а точнее существуют, в специальном общежитии. Если куда-то и выходят, то очень тщательно скрывают своё предназначение. Протезированные уже давно считаются дешёвой рабочей силой. Безусловно работодателю куда выгоднее нанять с десяток таких, чтобы те выполняли работу вдвое больше, чем обычный человек. Да и платить им особо не нужно – хорошо, что хотя бы приняли.

Теперь я стала одной из них ― аугом, протезированной, изгоем. Не спорю, человек достаточно быстро привыкает ко всему. И я привыкну, придётся. Только хочу ли я такой жизни? Готова ли прятаться ото всех, скрывать свою личность, чтобы лишний раз не нарваться на неприятности, или и того хуже получить пулю в лоб.

Нет. Я определённо к такому не готова. Но всё уже решили за меня. Вместо того чтобы дать умереть, этот человек обрёк меня на пожизненное рабство. Рабство у того, на кого придётся работать в дальнейшем, а в частности у него самого. Все мои надежды, планы на будущее ― всё разлетелось в прах. От одной только мысли, что я уже не человек, становилось просто омерзительно.

– Мэй, с тобой всё хорошо? ― встревоженные голос горничной вывел меня из раздумий. Она аккуратно дотронулась до моего плеча и заглянула в глаза. ― Ты в порядке?

– Конечно, всё хорошо. Я в полном порядке. Не считая одной маленькой неприятности в виде протезированного всего, ― безэмоционально ответила, а сама удивилась собственному спокойствию. Не уверена, но что-то мне подсказывает, что это плохой знак.

– Я совершенно серьёзно, ― последовал мрачный взгляд. ― На тебе лица нет. Ты уверена, что всё нормально?

От её последних слов я готова была зайтись истерическим хохотом, уж настолько двусмысленно это прозвучало. Ещё бы на мне лица нет! Не удивлюсь, если и оно не настоящее. С трудом удалось сдержаться, я сделала глубокий вдох и повторила:

– Уверена. Я в порядке.

– Ладно, не буду настаивать на своём. Но это не значит, что я тебе поверила.

Девушка вновь посмотрела на стопку белья, слегка замялась, на что я тихо сказала:

– Ты ответила на вопрос, спасибо, ― выдавила из себя слабую улыбку и добавила: ― А теперь давай переодеваться.

К счастью, это не заняло много времени. Амелия достаточно быстро помогла мне, затем усадила на стул и так же быстро сменила постельное бельё.

Краем глаза я наблюдала за её действиями: они были быстрыми, словно она проделывала это каждый день. Господи, какой же это бред! Ведь она работает в этом отеле, конечно ей приходится перестилать бельё каждый день, убирать номера и наводить в них порядок. Наверное, после полученной информации мой мозг ещё не до конца пришёл в себя, раз в голову лезут столь глупые мысли.

– Слушай, если не секрет, сколько ты тут работаешь? ― вопрос сам слетел с моих губ. Уж больно интересно было. К тому же, несмотря на столь вызывающий макияж, выглядела она немногим старше меня.

– Ой, уже даже не помню. Около года, наверное, ― Амелия с неким безразличием пожала плечами.

– А сколько тебе лет? ― не удержалась от другого вопроса.

– Шестнадцать, ― с лёгким удивлением она посмотрела на меня, после чего коротко спросила: ― А что?

– Просто ты очень быстро справилась с делом, вот мне и стало интересно.

Ничего себе! Получается, что моё изначальное предположение было неверным и она не моя ровесница, а даже младше. Если мне девятнадцать, то наша разница в возрасте составляет три года. Так уже сложилось, что в моей старой школе программа была немного своеобразная. В силу того, мы жили в рабочем квартале, то и образование было соответствующее – с уклоном на изучение тех материалов, которые пригодились бы при работе на заводе. Оно занимало больше времени, вот и получается, что ты не просто обучаешься в школе, но и дополнительно получаешь повышение квалификации. Смешно, ведь как такое может быть в типичном муниципальном учреждении. Оказывается, может. Эх, а до выпуска мне не хватило ещё два года…

Да уж, не мудрено, что я ошиблась с догадками. Косметика прибавляет ей возраст из-за чего девушка выглядит старше своих лет. Только я одного понять не могу: почему вместо учебы она сразу пошла работать? Семейные проблемы тоже нельзя исключать. Мало ли, что могло случиться, что вынудило её выйти на работу. И не куда-то в более-менее нормальное место, а горничной в отель.

Спрашивать об этом, я, конечно, не стала. Не моё дело. Лезть в чужую жизнь не по мне. И так своих проблем хоть отбавляй, а чужие сейчас и даром не нужны. Может быть, когда-нибудь я задам этот вопрос, если вообще выживу и мы продолжим общаться. Но не сейчас.

В данный момент, самое главное ― узнать все возможные детали случившегося. Только есть один маленький нюанс: я не смогу этого сделать, пока не выберусь отсюда. У меня нет доступа к сети, сейчас я ограничена не только физически, но и информационно. А также не знаю, что ещё могли во мне заменить. Соответственно, могу предположить, что мой мозг не обладает специальным чипом, который автоматически подключает к сети. Раньше я слышала, что некоторые ауги сами делают запрос на его установку, чтобы не быть зависимыми от терминалов. Не спорю, это очень удобно, особенно, если находишься в месте, где нет ничего, кроме мебели. Но я сильно сомневаюсь, что тот, кто решил, скажем так, модернизировать меня, стал вставлять этот чип. Хотя он сейчас не помешал бы.

Чёрт, это какой-то замкнутый круг. Для того чтобы узнать правду, нужна сеть, а для того чтобы была сеть, нужно покинуть отель. Но и чтобы покинуть отель, тоже нужна чертова сеть. Иначе как мне понять, где территориально нахожусь и в каком направлении мой дом. К сожалению, без посторонней помощи тут не обойтись. Я не могу этого сделать, так как не уверена в своих силах. А чтобы иметь хотя бы небольшое представление о себе же или как долго смогу прожить, нужно знать грёбаную правду. Как же это всё сложно.

– Вижу, ты о чём-то задумалась. Судя по твоему лицу, это не самые приятные мысли, ― голос Амелии заставил вернуться в реальность. Я совсем забыла, что она по-прежнему находится здесь, сидит на стуле и выжидающе смотрит на меня.

Сама того не зная, девушка напомнила о себе и своим присутствием подала идею. Она, конечно, ― так себе, но других вариантов у меня нет. Кроме Амелии я здесь больше никого не знаю. Она единственная, кто приходит ко мне и с кем можно немного поговорить. Вот и получается, что без её помощи мне отсюда не свалить. Сама не смогу, это точно. Дело даже не в том, что я не знаю расположение отеля. Это полбеды. Проблема заключается в другом: я до сих пор не могу передвигаться. У меня ещё не было возможности самостоятельно стоять на ногах, в прямом смысле этого слова. Я хотела попробовать, но как раз в тот самый момент появилась Амелия.

Некоторое время я думала, стоит ли делиться с ней своими мыслями, или всё же попытаться провернуть всё в одиночку. Девочке ещё мало лет, хотя я сама ненамного старше её. Если хорошенько подумать, то чем она вообще сможет помочь? С виду она весьма сообразительная, раз додумалась подслушать чужие разговоры. Но на этом пока все. К тому же не сказала бы, что подслушать чужой разговор такое уж большое умение. Тут не нужно обладать высокими знаниями, чтобы до этого додуматься. Это, скорее, больше относится к личной черте человека, чем к его навыкам.

Исходя из данных размышлений, снова напрашивается один и тот же вопрос: как она сможет помочь?

Долго думать не пришлось. Полное осознание того, что кроме неё тут больше никого не знаю, решило всё за меня.

– Ты права, мысли не самые приятные, ― неуверенно начала я.

Амелия почти сразу поддалась вперёд и с пониманием кивнула. Тогда я продолжила:

– Для тебя не секрет, что я очень хочу узнать о случившимся. Причину, из-за которой стала такой. Но я совершенно ничего не помню. Точнее, не помню тот день… ― немного замялась, потому что вдруг начала сомневаться в правильности своего решения. Очень своевременно.

Послышалось тихое «угу». Девушка откинулась на спинку стула, затем сказала:

– Любому бы захотелось это выяснить, будь он на твоём месте. Это нормально. Только как ты сейчас это сможешь узнать?

– В том-то и проблема, что никак. Без доступа к сети это будет просто нереально.

Я не стала выдавать сразу всё, а только лишь намекнула. Если она действительно такая сообразительная, ей не составит труда самой догадаться, к чему я клоню.

Лицо Амелии приняло задумчивый вид. Она поднесла палец к губам и вполголоса произнесла:

– Кажется, я начинаю улавливать общий смысл. Мэй, а ты не подумала, насколько это может быть опасно для тебя?

Я хотела было возразить, но она продолжила:

– Я ведь правильно поняла, ты хочешь сбежать отсюда? Ведь только так, оказавшись на свободе, ты сможешь раздобыть нужную информацию, ― девушка на секунду прикрыла лицо руками. Помедлила и снова посмотрела на меня. ― И как давно ты уже об этом думаешь?

Как давно? Да с того самого момента, как поняла, что никто не собирается мне ничего рассказывать. Что только сеть сможет в этом помочь. Наверное. Во всяком случае я на это очень надеюсь.

Она оказалась умнее, чем я думала. Вот так сходу смогла понять, даже не услышав моего окончательного ответа. Пора бы привыкнуть, что возраст – это всего лишь цифра. Было глупо судить о ней в подобном ключе. Зачастую ум человека измеряется не по годам, а по тому жизненному опыту, которым он владеет. Это ещё одно доказательство, что девочке пришлось пережить не самые приятные моменты в её жизни.

– Ты всё правильно поняла, ― медленно начала я. Не было смысла скрывать правду. И так уже почти проболталась, а она догадалась обо всём сама. ― С сегодняшнего утра, как проснулась, так и подумала об этом. Что мне ещё остается делать? Сидеть тут и дальше, в полной неизвестности, и ждать, когда кто-нибудь из тех людей вдруг вспомнит обо мне?

– Думаешь, они умудрились забыть про тебя? Надо быть критическим недоумком, чтобы забыть указания своего начальства, или просто положить на них болт, ― девушка изогнула бровь и невесело усмехнулась.

– Значит, мне повезло и они действительно недоумки. А на что это ещё похоже? ― развела руки в стороны, и удивилась, как легко мне это далось. ― Я нахожусь тут уже уйму времени. Кроме тебя, никто так и не пришел. Если бы я была им так нужна, уверена, что эти люди хотя бы приставили охрану, что ли.

– Хочешь сказать, моё негласное участие не является должным присмотром?

Мне показалось или в её голосе прозвучал намёк на обиду? Забавно. Неужели девчушка правда думает, что сможет как-то помешать мне? Хотя… Если приплести к этому моё нынешнее состояние и полную дезориентацию, то да. По сути охрана ни к чему: я и двух шагов не смогу сделать, как Амелия уложит обратно в кровать. Ей не составит труда остановить почти обездвиженного недочеловека, а затем связаться с тем же самым директором этой дыры. Чтобы тот в свою очередь оповестил посредников моего «спасителя».

– Не бери в голову. Это обычное размышление, ― отмахнулась я в попытке перевести тему.

К счастью, мне это удалось. Лицо собеседницы приняло задумчивый вид, а через несколько секунд она вдруг спросила:

– Раз ты так хочешь отсюда сбежать, должно быть и план у тебя есть? ― Амелия достала из кармана леденец и положила его в рот. А когда так и не дождалась ответа, добавила: ― Господи, Мэй, только не говори, что не успела придумать чёртов план. Как ты собралась всё это провернуть, совершенно не позаботившись о деталях?

– Я не говорила, что у меня нет плана. Не так уж легко соображать, когда находишься в подобной ситуации, ― последние слова прозвучали как жалкое оправдание. Не отрицаю, возможно, я неосознанно пыталась оправдать себя, потому что действительно не успела ничего придумать.

– Но ты и не сказала, что он есть. И также не сказала какой он, этот план. Выходит, у тебя его просто нет.

Не знаю почему, но сейчас по сравнению с Амелией я чувствовала себя безгранично тупой. Не самое приятное умозаключение, но факт остаётся фактом.

– Ты сама понимаешь, что здесь ничего не знаю. И ни с кем не общаюсь, как только с тобой, ― начала я, но девушка перебила:

– Понимаю. Поэтому, смею предположить, что весь твой план заключается в том, чтобы попросить меня о помощи.

– Ладно, чёрт побери, ты права. Я действительно хочу попросить тебя помочь. Знаю, что для тебя это не меньший риск, чем для меня самой. Но ты работаешь тут, знаешь каждый коридор, поворот, кто и какими путями ходит. Амелия, пожалуйста, помоги мне, ― с неприкрытой надеждой обратилась к ней.

Мне пришлось переступить через свою гордость. Если быть честной, далось это не без труда. Я не привыкла просить кого-то, или уж тем более надеяться на малознакомого человека. Но сейчас не тот случай, выбирать не приходится.

Вместо ответа она встала со стула и подошла к двери. Немного постояла, прислушиваясь, затем дошла до окна и облокотилась спиной об подоконник.

– С этого и надо было начинать, подруга, а не давать неоднозначные намеки, ― невнятно буркнула Амелия, по обыкновению, сложив руки на груди. Послышался звук леденца, ударившегося об её зубы, после чего продолжила: ― Ты верно подметила, я рискую не меньше тебя. Если кто-то узнает об этом, меня уволят отсюда к чёртовой матери. Это в лучшем случае. Мы не знаем, что это за люди и кто их босс. А узнавать я не горю желанием. В случае неудачи, нас ждут большие проблемы, Мэй. Ты это понимаешь? Тебя как сбежавшую, а меня как соучастника.

– Да всё я понимаю. А также понимаю, что, если не сбегу, может быть ещё хуже.

Я не могла винить её. Девушка права, это большой риск для нас обоих. И если вдруг что-то пойдет не так, нам придётся заплатить за это. Возможно, даже жизнью. Только в отличие от Амелии, мне терять нечего. Я и так, считай, труп.

Сейчас всё больше начала осознавать, что это не какая-то там мелкая шайка притащила меня сюда. Не даром же они так беспокоились, чтобы некий Хью не прознал об их делишках. В городе немало различных группировок, которые промышляют в тех или иных сферах. Торговля оружием, наркотиками, органами, подпольные клиники, доходные дома и их же с ними ― все эти отрасли имеют своих хозяев. Это не мелкие уличные банды. Они, кстати, тоже не всегда без присмотра. У каждого есть свой начальник. Тот, кто заправляет и следит, чтобы его люди, а в частности товар, приносили доход.

Мой случай не является исключением. Каждый из главарей считает себя круче другого, у них уже давно идет негласное соперничество за территорию и статус. Никому бы не захотелось быть опозоренным перед другими. А теперь наглядная картина: кто-то из таких личностей берет под «опеку» девчонку, которая вдруг решает сбежать. К сожалению, это не удаётся сделать: ее ловят. И тогда вся эта затея катится к чертям собачьим. Занавес. Кем в такой ситуации будет чувствовать себя босс? Буквально у него из-под носа пытались убежать, а заодно и обхитрить. Он будет унижен, оскорблён, втоптан в грязь. Эта неудача не останется незаметна. Не думаю, что стоит продолжать размышления на этот счёт, и что последует далее.

Но, как говорится, есть и обратная сторона медали. Допустим, побег будет удачным, а вот исход ― тот же. Опять унижение. Только по причине того, босс и его люди не смогли ничего сделать. Как ни крути, но в обоих случаях у нас могут быть проблемы. Однако Амелии повезет уже чуточку больше: её причастность останется тайной.

– Даже не знаю… Это просто на грани безумия, ― не глядя ответила Амелия. Её задумчивый взгляд был устремлён в пустоту, из-за чего девушка казалась немного старше своих лет. Всю картину портил грёбаный леденец и раздражающие причмокивания.

– Ты не обязана соглашаться. По сути, мы чужие люди, я тебе никто. Я пойму и ни в коем случае не обижусь, если ты откажешься.

Это была правда. Я просто не имею права обижаться на незнакомого человека. Хотя сама при этом прошу его о помощи, за которую он может понести наказание. В данной ситуации я просила помочь даже не взрослого человека, а несовершеннолетнюю девочку. Из-за чего мне отчасти стало стыдно за столь эгоистичный поступок.

– Я не отказываюсь тебе помочь, ― сказала Амелия, слегка удивив меня своим ответом.

– То есть, ты согласна? ― встрепенулась я, а где-то внутри опять появилась надежда.

– Мне нужно подумать. Дай мне пару дней, хорошо? Это не хреновый риск. Необходимо тщательно поразмыслить над некоторыми мелочами, чтобы данная авантюра не вышла нам боком, ― сказав это, она подняла с пола бельё и вышла за дверь.

Глава 6

С момента нашего последнего разговора Амелия словно сквозь землю провалилась. Она не появлялась у меня в номере, из-за чего возникло неприятное ощущение, будто что-то не так. Не исключено, что её отсутствие могло означать отказ, или же она просто была занята другими делами. Но несмотря на это, я продолжала терпеливо ждать. Рано или поздно она всё равно придёт. Хотя бы потому, что это же её приставили ко мне в няньки. Возможно, тогда и расскажет о своём решении. К тому же пара дней – это понятие растяжимое. Девушка не сказала точно, сколько именно ей потребуется времени, чтобы подумать. Это может быть дня три, а то и целую неделю. Во всяком случае, если Амелия скажет нет, так у меня хотя бы будет возможность подумать над тем, как выбраться отсюда самостоятельно.

Не буду отрицать, что в какой-то степени надеялась на положительный ответ. Как бы то ни было, она ― моя единственная надежда. Помимо этого меня до сих пор гложило чувство стыда перед ней. За то, что вообще втягиваю её, что подвергаю риску. Неоправданному риску. Но с другой стороны, я не видела иного способа, как обратиться к ней.

За четыре дня полного одиночества я перебрала все возможные варианты. Некоторые из них казались ещё более безумными, нежели моя недавняя просьба. В конечном итоге я приняла решение: если Амелия не объявится на пятый день, тогда буду действовать в одиночку. План был прост как доска: дождаться ночи, когда постояльцы уже спят, а сотрудники не шастают по коридорам с деловым видом. Аккуратно выйти из номера и, ориентируясь по указателям (если они, конечно, имеются), искать выход. И самое главное – действовать тихо и желательно не облажаться.

Не спорю, это полное безумие, но другого выхода не вижу. Прошло уже достаточное количество времени с тех пор, как я оказалась здесь. А предположение, что те люди просто забыли про меня, всё больше походило на правду. Так почему бы не воспользоваться этим? Было бы глупо упускать такую возможность и тем самым ждать, когда же они вдруг вспомнят и объявятся. Этого хотелось меньше всего. Я понятия не имею, кто они, что у них на уме и какие цели преследуют. Не хочу быть марионеткой в чужих руках. Уж лучше один раз рискнуть, чем потом жалеть об упущенной возможности всю оставшуюся жизнь.

***

Сегодня я была как на иголках. Наступил пятый день. День, который решит мою дальнейшую судьбу. Громко сказано, но что поделаешь, если это действительно так. Я всю ночь не спала, прокручивала в голове разные варианты исхода, представляла, как выглядят эти коридоры и что меня будет ждать за дверьми отеля. Я по-прежнему не была уверена в своих силах: моторика хромала, движения были неловкие, зрение не до конца восстановилось, из-за чего всё было подернуто дымкой и немного плыло перед глазами. С таким списком я главный кандидат на получение проблем. Но я не намерена отступать.

Ближе к вечеру уверенность начала постепенно таять, и ей на смену пришла нервозность. Волнение усиливалось, что порождало сомнение в моей голове. Трудно усидеть на месте, нужно было чем-то занять себя. Только чем? По-хорошему не помешало бы немного размяться, встать с кровати и походить по номеру. Так хотя бы буду иметь представление о том, как быстро устану и смогу ли вообще передвигаться. А то я прямо «гениально» всё придумала, но не учла одну деталь: что так и не пробовала немного походить. Верх идиотизма.

Внезапно раздался короткий стук в дверь. Он был настолько неожиданный, что я аж вздрогнула и поневоле вжалась в матрац. Но не успела и подумать, как дверь открылась и в номер вошла Амелия. Выражение ее лица было нечитаемо, из-за чего я не могла понять, о чём она думает. Уже по своему обыкновению, девушка села на стул и только тогда наконец заговорила:

– Извини, что не заходила, ― начала она тихим голосом. ― Нужно было время, чтобы узнать графики других сотрудников, пересменки охраны и всё такое. Кстати, как ты себя чувствуешь?

– Это значит, что ты согласна? ― пропустив последний вопрос, поинтересовалась я.

Признаться честно, сомнения были не только в правильности моего решения, а ещё и в том, придёт ли она. Мало ли, что могло случиться. Может, она внезапно для себя решила уволиться и взяться за учёбу. Я не была уверена, что Амелия вообще сегодня придёт, и даже слегка обрадовалась её появлению. Дело не только в просьбе, а в том, что теперь я знаю, что с ней хотя бы всё хорошо. Мы живём в таком городе, где ты не знаешь, что тебя ждёт за углом.

– Сначала ответь на вопрос. ― произнесла Амелия с лёгкой улыбкой. Затем уже серьёзнее добавила: ― Я хочу иметь некоторое представление о твоём нынешнем состоянии. Иначе смысл тогда от моего ответа.

– Со мной всё нормально, если ты об этом.

Очень вкрадчиво, ничего не скажешь. А что я ещё должна была сказать? Отчасти это было правдой, я действительно чувствовала себя лучше.

– Нормально, говоришь… Ла-а-адно, сейчас попытаюсь всё объяснить.

Она окинула меня изучающим взглядом, будто сама хотела убедиться в правдивости моих слов. После чего снова заговорила:

– Мне нужно было время не только, для того чтобы подумать, а также для того, чтобы дать тебе возможность немного восстановиться. Благодаря своему отцу я кое-что знаю о таких, как ты. Он сам такой же. Ну или почти такой же. Не в этом суть, ― девушка неопределенно махнула рукой. ― Отец как-то рассказывал, что после проведения подобных операций нужно определённое количество времени, чтобы человек мог восстановиться. Это же, по сути, тебе вставляют инородное тело. Организм либо принимает его, либо отвергает. В твоём случае адаптация займёт намного больше времени. Собственно, именно поэтому я не приходила к тебе. Мэй, я не слепая и видела, в каком ты тогда была состоянии. Это большая нагрузка на организм. Ты даже не прошла должный курс реабилитации. Я хотела дать тебе хотя бы немного привыкнуть к своему новому телу.

Её слова заставили меня задуматься над некоторыми вещами. Неужели она тоже думала, что после такого вмешательства я просто не выживу? Её знания по данной тематике значительно превышают мои. Не иначе как она догадывалась о, скажем так, побочных эффектах в виде внезапной смерти. Да уж, приятного мало, но, если это так, возможно, всем стало бы проще. Амелии не пришлось бы рисковать из-за незнакомого человека, а мне…

«Так, надо заканчивать с подобными мыслями. Пессимистичный настрой делу не поможет. Пора бы уже свыкнуться с тем положением, в котором сейчас нахожусь, а не забивать голову всяким депрессивным дерьмом» ― сама же одёрнула себя.

– Ладно, как выяснилось, я ещё жива. А значит, всё не так уж и плохо, ― я попыталась улыбнуться, но, судя по лицу девушки, получилось не очень.

– Я бы сказала, что это замечательно. Твоё тело не отвергло импланты, оно постепенно начинает привыкать к ним. К сожалению, у нас сейчас нет такой возможности, чтобы ты могла расходиться и полностью прийти в себя. Если ещё не передумала сбежать, нам нужно действовать настолько быстро, насколько ты можешь, ― сказав это, Амелия посмотрела на меня так, будто только и ждала, когда я откажусь от своей затеи.

– Нет, я не передумала, ― к её неприкрытому разочарованию я отрицательно покачала головой.

Тогда она нагнулась к стулу, подняла какой-то сверток и протянула его мне.

– Это одежда. Не будешь же ты постоянно ходить в таком виде, ― пояснила на мой вопросительный взгляд.

Тут не поспоришь. То тряпьё, что сейчас было на мне, очень напоминало старую ночную рубашку из прошлого века. Судя по её внешнему виду, этой вещице удалось пережить немало.

– Ничего такого не подумай, но… откуда у тебя эти вещи? ― я не смогла удержаться от вопроса, когда обнаружила строгие женские брюки, свитер цвета морской волны и мужские кроссовки.

– Они не краденые, если ты об этом. Иногда постояльцы забывают часть своих вещей, а мы их находим, когда начинаем приводить номер в порядок. Не выкидывать же, ― девушка беззаботно пожала плечами.

– Меня не волнует краденые они или нет. Просто стало интересно, ― ответила, а потом добавила: ― Спасибо.

Вещи и правда были в хорошем состоянии, и по качеству заметно отличались от того, что мне раньше приходилось носить. Мне было абсолютно без разницы, что они оказались на размер больше, не говоря уже о кроссовках. Сразу видно – мужские. Да и плевать. Это лучше, чем совсем ничего.

– Так, а теперь приступим к делу, ― сказала Амелия, после того как я закончила с переодеваниями. ― По собственному опыту знаю, что в ночное время сотрудники предпочитают отсиживаться в комнате для персонала. В связи с тем, что сейчас половина номеров пустует, есть шанс ни на кого не наткнуться. С постом охраны тоже проблем быть не должно. Я посмотрела их график, где-то через полчаса у них будет пересменок. Как раз в этот момент мы сможем улизнуть из отеля.

После этих слов она подошла к окну и внимательно посмотрела куда-то вниз. Помолчала и добавила:

– Но небольшая загвоздка у нас всё-таки есть.

Я бы удивилась, если бы она этого не сказала. Ну не может всё быть настолько гладко, обязательно что-то да появится.

– И что это за проблема? ― поинтересовалась я, когда не последовало продолжения.

– Твой номер находится на самом последнем этаже. В отеле их девятнадцать, тебе как раз посчастливилось оказаться под самой крышей. Не исключено, что это не без определённого умысла. Скорее всего, те люди хотели перестраховаться, вот и выбрали этот номер с прекрасным видом на город.

– Не вижу тут никакой загвоздки, ― я аккуратно встала с кровати и, слегка пошатываясь, подошла к окну.

И правда, с такой высоты город был как на ладони. Его ночные огни, вперемешку со светом неоновых вывесок, отражались от привычного мокрого асфальта. Мимо проезжали машины, оставляя позади себя красный свет от задних фар. Внизу прогуливались прохожие: кто-то зависал возле дешевого на вид бара, кто-то ― с ленивым видом сидел возле палатки с фастфудом, а кто-то ― и вовсе примостился под фонарём. Всё это выглядело до боли знакомо и непривычно одновременно. Обстановка не походила на деловые кварталы, но и не была похожа на мои родные трущобы. Это было что-то среднее между тем и другим.

И тут меня осенило. Я находилась в средней прослойке города, где живут люди с чуть большим достатком, чем такие, как мы. Получается, что немного ошиблась, когда посчитала, что Амелия принадлежит к «верхним». Девушка выглядит самодостаточно, но, вспомнив её последние слова насчёт забывчивости постояльцев, всё стало предельно ясно. Не исключено, что большая часть её гардероба – это вещи тех, кто по своей невнимательности умудрился забыть их в номере. Ну, тут её нельзя винить. Да и чего греха таить, возможно, я бы поступила так же.

– Дело заключается в том, что у нас уже вторую неделю не работает лифт, ― послышался вздох. ― Для меня это не критично, а вот для тебя может вызвать некоторые сложности.

– Хм, какое странное совпадение, не думаешь? ― протянула я, не отрывая взгляда от окна.

– Я более чем уверена, что никакое это не совпадение. Эти типы решили перестраховаться, чтобы ты не смогла сбежать, ― девушка повернулась ко мне и невесело усмехнулась: ― Смею предположить, что про тебя никто не забывал. Они не дураки, всё продумали до мелочей: выбрали номер на последнем этаже, договорились об отключение лифта, приставили меня, чтобы ты не была без присмотра. Нет, подруга, они не забыли, просто тянут время. Ждут, когда пройдёт адаптация.

Чёрт, а вот об этом я как раз не подумала. Ну да, слишком много совпадений, что действительно уже наводит на неприятные мысли. Только одного никак понять не могу: зачем? Зачем я им вообще могла понадобиться? К чему такие меры? Нет, мне определённо нужно сваливать отсюда, и причём как можно скорее.

– Сколько сейчас времени? ― спросила я и перевела взгляд на Амелию.

– Полночь, ― тихо ответила та, и решительно добавила: ― Пора выдвигаться.

Глава 7

Когда Амелия упомянула о неработающем лифте, я попросту не придала этому особого значения. Все мои мысли были заняты немного другим – причиной. Зато сейчас я окончательно убедилась, что это действительно проблема. Мы без труда покинули номер, миновали пустой коридор и вышли к пожарной лестнице. После продолжительного бездействия было крайне непривычно выполнять столь несущественную нагрузку. Но тогда я даже не представляла, что меня ждёт впереди.

Мы преодолели всего два лестничных пролёта, а я уже выбилась из сил. Ноги казались неподъёмными, дыхание сбилось, перед глазами всё плыло, голова кружилась от усталости. Ну вот почему я не позаботилась об этом раньше? У меня была возможность размяться, походить по номеру, чтобы спустя всего каких-то пятнадцать минут не чувствовать себя развалюхой.

Я устало прислонилась к стене в надежде ощутить её прохладу и чуточку взбодриться. Но, к своему великому сожалению, кроме твёрдой поверхности, никаких ощущений не последовало. Если исходить из недавних слов Амелии, которая терпеливо ждала, когда немного передохну, процесс восстановления прошёл не до конца. Следовательно, нервные окончания ещё не вернулись в норму, либо и вовсе утратили свои свойства.

– Эй, ты как? ― шёпотом спросила девушка, внимательно смотря на меня.

– В норме, ― сделала глубокий вдох, после чего мы двинулись дальше.

Не могу предположить, сколько по времени занял спуск вниз. Мы то и дело останавливались чуть ли не через два пролета, что значительно замедляло нас. Я корила себя последними словами, что не подумала об этом раньше, но, к счастью, Амелия и слова не сказала. Она ни разу не упрекнула меня, лишь иногда спрашивала о самочувствии.

До первого этажа оставалось совсем немного: один пролёт и мы внизу. Уже на последней ступеньке девушка вдруг остановилась и, приложив палец к губам, стала прислушиваться. В отличие от неё я не слышала ничего, кроме своего сбивчивого дыхания. Однако где-то через пару минут стали доноситься отчётливые шаги. Судя по звуку, они принадлежали мужчине. И не одному.

– Это кто-то из сотрудников? ― еле слышно поинтересовалась я.

– Понятия не имею.

Амелия аккуратно подошла двери, слегка приоткрыла её, затем так же тихо сказала:

– Сомневаюсь, что это персонал. Трое мужиков стоят возле поста охраны. На постояльцев они не похожи, а персонал компаниями не разгуливает по отелю.

Вот это уже совсем не хорошо. Что-то мне подсказывало, что спуск с девятнадцатого этажа – это полная фигня. Самая настоящая проблема только впереди. В виде тех троих, которым зачем-то понадобилось заявляться в отель посреди ночи и воровато озираться по сторонам.

Не успела я задать ещё один вопрос, как Амелия бесшумно прикрыла дверь и в один шаг оказалась рядом.

– Нужно прятаться. Они идут сюда. Хотя в идеале было бы лучше свалить куда-нибудь подальше, ― торопливым шёпотом заговорила она.

Её встревоженный взгляд заметался по сторонам в поисках укрытия. Так как рядом ничего подходящего не было, девушка схватила меня за руку и потянула за собой в нишу под лестницей. Укрытием это место не назовёшь. Но из-за того, что тут было достаточно темно, оставалась слабая надежда, что нас просто не заметят. К тому же дверь располагалась так, что при её открытии взгляд сразу утыкается в ступени. Если эти трое не будут заглядывать под них, нам повезёт и сможем остаться незамеченными.

Стоило оказаться в спасительной тени, как послышался звук открывающейся двери. Следом раздались неторопливые шаги. Они буквально на секунду остановились, после чего стали удаляться прочь. Как только они оказались приблизительно на пятом этаже, Амелия снова подошла к двери и заглянула в проём.

– Охранника нет. Можем выдвигаться, ― пояснила она. Достала из пакета два респиратора и один протянула мне. ― Надень, воздух здесь не лучше вашего, ― пояснила на вопросительный взгляд.

– Может и так, вот только боюсь, что эта штуковина мне больше не понадобится. Не помню, чтобы ауги ходили в намордниках, ― невесело ответила я.

– Как знаешь, ― Амелия скептически изогнула бровь, но спорить не стала.

Как можно аккуратнее мы вышли в тускло освещённый холл. Девушка ещё раз посмотрела по сторонам, затем потянула меня за собой в сторону выхода.

Улица встретила привычным шумом. Несмотря на весьма позднее время суток, людей было немало. Это ещё одно отличие от моего скромного района. У нас так спокойно ночью не походишь, без крайней необходимости жители стараются и вовсе не покидать домов. А те, кто только возвращаются с работы, ходят максимально безопасными маршрутами, чтобы ненароком не наткнуться на банды или мелкие шайки. Тут же было наоборот: люди расхаживали каждый по своим делам, словно пропажи, грабежи и убийства, были только у нас.

– Спасибо, что не отказалась помочь, ― я поблагодарила Амелию, а сама вдруг задумалась.

Я добилась своего, мы вышли из отеля. А дальше что? Чёрт… Я нахожусь в незнакомом районе, никого не знаю и, самое главное, мне некуда идти. Даже не имею представления, как отсюда добраться до своего дома и насколько это осуществимо. А то, что хотя бы пару дней нужно где-то переждать, это вообще не обсуждается. Не буду же я шастать по улицам, когда в любой момент могут спохватиться и начать искать. Тут без вариантов. Это лишь вопрос времени, когда обнаружится моя пропажа и те типы пойдут по следу. Помимо этого также необходимо узнать, что со мной произошло и как так получилось, что я оказалась тут.

– Погоди благодарить, нам ещё нужно спрятать тебя где-нибудь, ― непривычно громкий голос Амелии прервал ход моих мыслей.

– Я как раз думаю об этом, ― вздохнула и продолжила озираться по сторонам.

Было бы куда проще вызывать такси, так хотя бы относительно быстро окажусь у себя. Только я понятия не имею, какой адрес отеля – это раз. И два – не исключено, если начнутся поиски (а они обязательно начнутся), что водитель не проболтается и не сдаст меня с потрохами. Он не просто расскажет всё до мельчайших подробностей, но и приведёт их к моему дому. Вот же незадача. Ладно рисковать самой, но приплетать в это дерьмо отца, уж точно не собираюсь. Он-то тут совершенно не при чём.

– Не напрягайся, тебе это сейчас ни к чему, ― Амелия положила руку на моё плечо и слегка подтолкнула в сторону. ― У меня есть мыслишка на этот счёт. Пойдём к машине, по дороге всё объясню.

Только после её слов я поняла, что мы до сих пор стоим чуть ли не возле самих дверей отеля. Немного неблагоразумно, учитывая тот факт, что немногим ранее мы прятались под лестницей от каких сомнительных личностей. Оставаться тут и дальше – это подвергать себя ещё большему риску.

Оказавшись в машине, девушка завела мотор и мы наконец выехали на дорогу. Я не стала спрашивать откуда у неё в шестнадцать лет собственный автомобиль. В этом не было смысла. Опять-таки не моё дело лезть в чужую жизнь и задавать подобные вопросы. Мало ли отец купил, чтобы его дочь могла спокойно добираться до работы и обратно. Нет ничего сверхъестественного, что в таком юном возрасте подростки уже имеют личный транспорт. Учитывая некоторый достаток жителей данного района, они могут себе это позволить.

– Ну так что, поделишься своими идеями? ― я первая нарушила молчания, чтобы иметь небольшое представление, что же меня ждёт дальше.

Сначала на лице Амелии отразилось лёгкое непонимание. Она немного пожевала губу, затем сказала:

– Извини, просто до сих пор не вериться, что нам это удалось, ― последовала неуверенная улыбка. ― В общем, сейчас мы едем ко мне домой. Переживать не стоит, я обо всём позаботилась: узнала график отца и специально подобрала тот день, когда его не должно быть дома. Он ― человек спокойный, даже можно сказать, понятливый. Но перестраховаться всё же стоило.

– Вау, не знаю, что сказать… Я очень признательна тебе за это, ― с неприкрытым удивлением произнесла я.

Было крайне неожиданно, что она приняла такое решение, как привезти меня к себе. Не то чтобы в этом было что-то странное, просто это очень смелый поступок по отношению к незнакомому человеку. Амелия не просто помогла сбежать, но и позаботилась о том, чтобы я могла отсидеться пару дней.

– Ха, будет забавно посмотреть на твоё лицо, когда я скажу, что в нашем распоряжении весь этаж, ― рассмеялась та, глядя на моё ещё большее удивление.

– Хочешь сказать, что вы живёте не в квартире, а в частном доме? ― не удержалась от вопроса. Господи, а она не перестаёт меня удивлять.

– Да, в небольшом, скромном домике на границе бизнес-кварталов. Как я уже говорила ранее, мой отец долгие годы работает на одну организацию. За эти годы работы он смог накопить некоторую сумму и приобрести участок недалеко от своей работы. Даже выйдя на пенсию, папа всё равно числится как заслуженный сотрудник. Работу посещает реже, но дел от этого не убавилось. Поэтому он выделил для меня весь второй этаж. Хотя до покупки дома мы как раз жили в квартире. После переезда отец продал её, а на вырученные деньги подарил мне авто. Сказал, что так ему будет намного спокойнее, если я буду добираться до работы на собственной машине, нежели на метро.

Я всего лишь хотела узнать, куда мы едем и что она задумала. А услышала чуть ли не все подробности их семейной жизни. Вдобавок и про тачку узнала. Хорошо, что не стала сама об этом спрашивать. Если человек считает нужным рассказать, он расскажет. Не хотелось выглядеть как меркантильная личность, которая любит считать чужие деньги.

Признаться честно, я была поражена. Мало того, что Амелии посчастливилось жить в собственном доме, так ещё, считай, в бизнес-квартале. Это же элитные районы, где обосновались чуть ли не все влиятельные люди города. Даже не могу представить, сколько стоит купить там квартиру, не говоря уже о доме. Такая сумма мне не снилась. Таким, как я, можно и вовсе не мечтать о чём-то подобном.

У меня не нашлось подходящих слов для ответа, поэтому я решила просто промолчать. Да и что тут можно сказать? Девочке повезло, что у неё такой отец, который может позаботиться не только о себе, но и о дочери. К тому же глупо завидовать тому, что кто-то живёт лучше, чем ты сам. Мой отец всегда говорил: «Мэй, мы те, кто мы есть. Не нужно завидовать тем, кто может позволить себе жить. Ни они и ни мы, не виноваты в этом». Тогда я была ещё маленькой и не понимала смысла этой фразы. И только со временем до меня постепенно начало доходить.

Почему именно жить? Так это потому, что мы, жители трущоб, пытаемся выжить. А люди из других кварталов, чей доход будет получше нашего, живут. Да-да, они живут полноценной жизнью и многие даже не подозревают о том, какое дерьмо происходит вокруг. Они словно в вакууме, где нет никаких проблем. Им не приходится считать каждый цент, который у нас называется зарплатой, чтобы купить себе немного еды и не помереть с голоду. Не приходится шарахаться от собственной же тени или класть на ночь под подушку кухонный нож. На тот случай, если какая-нибудь мелкая шайка захочет поживиться не менее мелкой добычей. Мы все разные и принадлежим к разным социальным группам. Но это не причина для зависти. Последнее дело завидовать тому, у кого денег чуть больше, чем у тебя самого.

Я молча отвернулась в сторону, уставив взгляд в окно. Мимо мелькали многоэтажные дома, неоновые вывески и различные рекламные голограммы. Чуть ли не каждая из них гласила о светлом будущем и счастье, что именно в нашем городе сбудутся все ваши заветные мечты. Каждая из компаний заманивала снижением цен, многочисленными скидками на жильё, в шаговой доступности от «центра». Вся эта перенасыщенность рекламой ― чистое враньё о каком-то будущем и мнимом счастье. Я и раньше успела насмотреться на это: по дороге в школу и на обратном пути домой. С того момента так ничего не изменилось: люди по-прежнему поделены на касты, повсюду грабежи, денег не хватает, а образование и вовсе оставляет желать лучшего. Это ещё малая часть.

И вот эту дыру «верхние» называют городом мечты? Неужели они действительно считают, что мы настолько глупы, чтобы поверить в этот бред? Это крайне неприятно, когда тебя всю свою жизнь держат за идиота. Так было, есть и будет.

Я настолько погрязла в своих мыслях и не сразу заметила, как мы уже подъехали к воротам дома. Амелия набрала код на панели, после чего ворота бесшумно открылись и мы заехали внутрь. Девушка припарковала автомобиль на подъездной дорожке и заглушила мотор.

– Ну вот, мы и приехали, ― с непривычным смущением произнесла она. ― Пойдём я проведу тебя в свою комнату, ― добавила и первая вышла из машины.

Было трудно не заметить, как изменилось её настроение. Если несколько минут ранее она улыбалась и смеялась, то сейчас вела себя крайне тихо. Я бы сказала, пристыженно. Возможно, Амелия приняла свои недавние слова за хвастовство, раз так быстро переменилась в лице. Не берусь утверждать так ли это на самом деле, ибо не особо придавала этому значения. Она всего лишь поделилась со мной частичкой своей жизни и я не видела в этом никакого подтекста.

Я была настолько уставшей, что уже не было никакого желания разглядывать обстановку дома. Могу сказать одно: она была выдержана в строгом стиле, без излишнего пафоса и вычурности. Как говорится, строго и со вкусом. Бежевые стены с окантовкой, сделанной под дерево. Белый потолок со встроенными лампами, которые придавали какой-то особый уют. Напольное покрытие цвета вороного крыла гармонично сочеталось с общей палитрой.

Если честно, я ожидала увидеть нечто другое. Не знаю, что именно. Что-то другое, более пафосное, кричащее… Раньше мне не доводилось бывать в частных домах. Ну гостиная, ну и что? Подумаешь, один только экран занимал чуть ли не всю стену. Однако это единственное, что так сильно бросалось в глаза. Всё остальное выглядело немного попроще. Хотя истинная цена, за всё находящееся здесь, мне не известна. К тому же какой смысл разглядывать всё до мелочей, когда голова и так идёт кругом.

Амелия помогла мне подняться на второй этаж. Она аккуратно придерживала под локоть, пока я прилагала над собой усилия, чтобы преодолеть это непростое препятствие. А когда мы, наконец, оказались наверху, только тогда я поняла, что она подразумевала под «её» этажом.

В метре от лестницы находилась дверь, девушка по-хозяйски открыла её и пропустила меня внутрь. И тут у меня сложилось впечатление, будто и вовсе нахожусь во второй гостиной. Здесь всё было выдержано в том же стиле, что и на первом этаже. За исключением каких-то личных правок Амелии: вся мебель была белая.

– Не стесняйся, располагайся, ― с этими словами девушка открыла ещё одну дверь, за которой находилась спальня.

– Здорово тут у тебя, уютненько, ― сказала я, разглядывая комнату.

Во всю стену тянулось панорамное окно, по его краям струились такие же белоснежные шторы. Которые, казалось бы, несли чисто декоративный характер. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что окна не прозрачные, а будто покрыты матовой плёнкой. Естественно, это всего лишь ощущение и на самом деле никакой плёнки нет. Иначе какой тогда от них смысл? Это специальное покрытие, которое меняет цвет в зависимости от времени суток. Я слышала о подобном от своих одноклассников, когда они обсуждали бзики богатеньких. Напротив этого огромного окна стояла двуспальная кровать с кипой подушек, чуть поодаль комод и зеркало во весь рост. В противоположной стороне находился стол с терминалом, небольшой диванчик и еще одна дверь.

– Я бы предложила сходить в душ, только не знаю, можно ли тебе сейчас или нет, ― неуверенно произнесла Амелия, заправив выбившуюся прядь за ухо.

– Хм, я тоже знаю, ― неоднозначно пожала плечами и тут же добавила: ― Но что мешает попробовать? Заодно и посмотрим.

– Слушай, Мэй, а может не стоит так рисковать? Было бы глупо испытывать судьбу, когда ты только недавно оказалась на свободе, ― она немного нахмурилась, на что я лишь махнула рукой.

– Мы уже подвергли себя риску. Куда больше-то?

– Действительно, ― Амелия еще больше насупилась и убрала руки в карманы. ― Для полного счастья мне только трупа беглянки в своём доме не хватает. А так да, пожалуйста. Хочешь ставить на себе эксперименты – делай это без моего участия.

– Ой, прекрати. Тут и не будет твоего участия, я же не звала тебя с собой, ― попыталась пошутить, чтобы та перестала уже дуться. Но, судя по всему, мне это не удалось. ― Ладно, будь по-твоему. Никаких экспериментов.

Мне было нелегко согласиться с Амелией. Помимо желания принять горизонтальное положение, я очень хотела сходить в душ. Больше недели, проведённой в номере отеля, не из приятных. И ещё неизвестно, что было до этого. Безусловно я не хотела так быстро отступать, но и спорить сейчас было выше моих сил. Усталость давала о себе знать: перед глазами снова плыло, ноги гудели, а голова казалась настолько тяжелой, что хотелось уже поскорее прилечь. Я даже не была уверена, смогу ли вообще сегодня заняться поисками информации и не отрублюсь ли сидя за столом.

На лице Амелии отразилось явное облегчение. Она заметно расслабилась и со слабой улыбкой спросила:

– Не обидишься, если тебе придётся поспать на диване? Не подумай, что мне жалко кровать, просто…

– Смеёшься, да? Какие могут быть обиды? Ты и так очень помогла мне. Ночь на диване не является проблемой, ― не дала ей договорить, потому что уже догадывалась, что она собирается сказать дальше. Оправдания были ни к чему. Она у себя дома и имеет полное право спать в своей же кровати, на которую я и не думала претендовать.

Глава 8

На утро Амелия предупредила, что вынуждена отправиться на работу, а мне настоятельно рекомендовала не покидать второй этаж. И желательно вообще не выходить из комнаты – так, на всякий случай. Несмотря на то, что её отец должен вернуться только вечером, девушка в очередной раз решила перестраховаться. Также она обмолвилась, что попытается улизнуть пораньше, чтобы помочь с поисками информации, если я не смогу найти сама.

После её ухода в моем распоряжении была вся первая половина дня, которую я собиралась провести с максимальной пользой. Я и так упустила много времени и сейчас это нужно было как-то исправить. Не хотелось сидеть сложа руки или ждать возвращения Амелии. Поэтому я без промедления уселась за стол и уставилась в терминал.

Так, хорошо, а как пользоваться этой штуковиной? На данный момент у меня есть неограниченный доступ к сети, но, вместо того чтобы заняться делом, я тупо прожигала взглядом экран. Он же должен как-то включаться, значит где-то есть панель. Но, оглядев его со всех сторон, никакой панели не обнаружилось.

Чёрт, вот тебе и минусы проживания в бомж-квартале. Ты как пещерный человек, который каким-то магическим образом телепортировался в будущее и не знаешь, что тебе нужно делать. У меня никогда не было возможности пользоваться чем-то подобным, не говоря уже о том, чтобы иметь личный терминал. В школе такой чудо-техники нет, их заменяют книги и учебники. А сейчас, грубо говоря, я столкнулась с тем, что никогда в жизни даже не трогала.

Я ещё раз оглядела корпус: заглянула за заднюю панель, потом аккуратно провела рукой по торцевой стороне, на предмет чего-то осязаемого. Как и предполагалось, никаких кнопок не обнаружилось. Однако, к своему удивлению, я заметила, как на темном экране появился логотип и последующий значок загрузки. Чёрт побери, мне потребовалось несколько долгих минут, чтобы разобраться, как это включить. На деле всё оказалось проще, чем я думала. Всего-то нужно было дотронуться до боковой панели, а не искать какие-то там кнопки.

После того как система полностью загрузилась, экран заполнился множеством разнообразных значков и папок. Под ним появилось слабое свечение и на поверхности стола отобразилась клавиатура. Я нашла взглядом значок «сети» и сделала первое, что пришло в голову: коснулась его пальцем. И… Это сработало! Появилась вводная строка для запроса, я набрала заранее заготовленный текст и стала просматривать ссылки.

Поначалу ничего путного найти не удалось. Сплошные новостные сводки, но не с тем, что было нужно. «Банда совершила разбой», «Ограбление продуктового магазина», «Поджёг склада на юго-западе от города» ― всё это было не то, да и дата заголовков относительно свежая. Ни для кого не тайна, что новостная лента обновляется чуть ли не каждую неделю. Это сделано специально для того, чтобы не засорять сеть и не сбивать пользователей устаревшей информацией.

Тогда я исправила формулировку запроса и снова стала просматривать заголовки. Только где-то спустя полчаса мне всё-таки удалось найти нужную ссылку.

«Очередная пропажа в рабочем квартале. Участница средних классов муниципальной школы №1 пополнила списки пропавших без вести» ― гласил заголовок статьи, а снизу основной текст:

«В ночь с пятницы на субботу, в местное отделение полиции поступил звонок от одного из жителей рабочего квартала. Мужчина рассказал, что видел, как двое неизвестных схватили девушку и попытались увести её с собой. Поначалу та пыталась оказать сопротивление, но вскоре затихла, после чего нападавшие поместили её в автомобиль и скрылись в неизвестном направлении. Всё происходящее мужчина наблюдал из окна своей квартиры, которая находилась через дорогу от места похищения.

Как позже выяснилось, пропавшей является участница средних классов муниципальной школы № 1 ― Мэй Торен. В данный момент полиция уже занимается расследованием, но пока безрезультатно. К сожалению, для нашего города это не единичный случай. В год пропадают от десятка человек разных возрастов: от школьника до взрослого человека.

За эту неделю это уже третий случай с похищением людей. До этого были похищены ещё двое: работник окружной больницы и охранник ночного магазина».

То, что это про меня, сомнений нет. Надо быть полной дурой, чтобы не узнать собственное имя. Кроме того, что случайный очевидец лицезрел происходящее, а после обратился в полицию, ничего сказано не было. Ах, да, ещё были упомянуты похожие случаи. Никаких подробностей или зацепок. Двое нападавших посадили девушку в автомобиль и увезли в неизвестном направлении. Всё.

Я ещё раз пробежалась взглядом по тексту. Перечитала его дважды и только потом обратила внимание на день, когда это случилось. В статье сказано, что звонок поступил в ночь с пятницы на субботу. Следовательно, тот, кто делал этот звонок, не особо торопился обращаться в полицию. Не исключено, что мужчина опасался, что его могут привлечь за бездействие. Вот и получается, что ему потребовалось некоторое время на размышление. Наивный, неужели он и правда думал, что его за это накажут? Да всем плевать, и на пропажи, и на халатное отношение граждан друг к другу. К тому же, что бы он смог сделать в одиночку против двоих? Ничего.

Но речь сейчас не об опасениях очевидца, а том, когда меня похитили. Исходя из полученной информации и моих личных умозаключений, произошло это в пятницу вечером. Но никак не ночью. Горе-свидетель попросту приврал с временным промежутком, чтобы избавить себя от возможных проблем и нежелательных последствий.

Поразительно, но я помню, как прошёл день в школе, как нас ещё задержали после уроков, чтобы объявить результаты контрольной. Хорошо помню, как торопилась домой и почему-то переживала, что приду позже, чем рассчитывала. А вот почему переживала – не помню. Скорее всего, чтобы не заставлять папу волноваться, чтобы он не подумал, что попала в неприятность. Возможно, это и было причиной.

И тут меня вдруг осенило. В голове будто что-то щёлкнуло, а потом наступило прояснение.

Папа! Я так торопилась домой, чтобы поздравить папу с днем рождения! Торопилась, переживала, что приду слишком поздно. Не хотела расстраивать его из-за этого. В итоге до дома так и не дошла… Стоило это вспомнить, как я словно вернулась в тот день.

Тишина безлюдной улицы. Мелко накрапывающий дождь. Иногда проезжали одинокие машины. Затем приближающиеся шаги за спиной и грубые мужские руки прижимают тряпку к моему лицу. Я пытаюсь вырваться, но всё безуспешно. Хватка усиливается, одна рука с силой сжимает плечо, другая только крепче прижимает тряпку к лицу. Даже попытка задержать дыхание не помогает: от недостатка кислорода в груди появляется тяжесть, что и заставляет сделать вдох. Перед глазами начинает темнеть, тело становится ватным…

Ошарашенная воспоминанием, я продолжала сидеть за столом и жадно ловила ртом воздух. Было такое ощущение, будто в комнате выкачали весь воздух и стало нечем дышать. Лёгкие горели, на глаза навернулись жгучие слёзы. Кажется, это было единственное, что я почувствовала впервые за всё это время. Либо мне просто показалось. После «увиденного» на душе остался неприятный осадок, сравни с горечью во рту, после того как съел что-то невкусное. От этого было сложно избавиться. Даже после нескольких минут бесцельного сидения, перед уже погасшим экраном терминала, легче не стало.

Я добилась, чего хотела: узнала, что тогда произошло. Но от этого стало только хуже. Вопросов не убавилось, наоборот, стало больше. Кто это сделал? Зачем? Что было после того, как меня куда-то увезли? И самое главное, почему я стала такой?

Чёрт… А как же папа? Невообразимо представить, насколько он переживал в тот момент. Что с ним сейчас? Как он? Мало того, что потерял жену, так ещё и без единственной дочери остался. Он теперь даже не знает, что я жива. Наверное, думает, что уже мертва и убивается горем.

Мне безумно хотелось наплевать на всё, спуститься в метро и поехать домой. Неважно, что не знаю обратную отсюда дорогу, это было не такой уж и проблемой. Я хотела увидеть отца, сказать, что жива, что со мной всё нормально. Хотела обнять его и извиниться, что не вернулась тогда домой. Хоть по сути это и не моя вина, но, несмотря на это, я чувствовала себя виноватой перед ним.

Только я собралась включить экран обратно, чтобы посмотреть карту, как вдруг на первом этаже послышался звук закрывающейся двери. Это слегка поубавило мой пыл и заставило напрячься. Я посмотрела на часы – до возвращения Амелии ещё рано. К тому же она не сказала точно, когда придёт. Ориентировочно ко второй половине дня, а сейчас только двенадцать. Значит, это её отец. Судя по звуку приближающихся шагов, он поднимался сюда.

Это отрезвило меня, я быстро зашарила взглядом по комнате в поисках укрытия. Залезать под кровать – глупо. Шкаф ― тоже отпадает. А других вариантов больше нет. Кроме ванной, дверь которой находилась буквально в метре от стола. Я метнулась к ней, как утопающий к спасительной соломинке, но не тут-то было. Дверь оказалась заперта. Я несколько раз дёрнула ручку, чтобы убедиться, что мне не показалось. Та не поддалась и осталась закрытой. Шаги тем временем уже остановились возле двери, ведущей в гостиную.

– Амелия, детка, ты дома? ― раздался приглушённый голос. Мужчина несколько раз постучал, отчего я вздрогнула и буквально приросла к полу.

Какого чёрта? Неужели её отец не в курсе, когда у неё рабочие дни, а когда выходные? Или они настолько редко видятся и мало общаются, что ему приходится подниматься сюда и таким образом узнавать, дома его дочь или нет?

Но, как бы то ни было, Амелии дома нет. Вместо неё есть я. И мне срочно нужно хоть куда-нибудь деться, чтобы не попасться ему на глаза. Просочиться в стену, провалиться под пол, раствориться в воздухе – всё что угодно, лишь бы её отец не знал о моём присутствии в их доме.

Не дождавшись ответа, мужчина открыл дверь и вошёл в гостиную.

«Какой упёртый. Ну не ответил никто, так развернись и уйди. Нет же, он решил убедиться в этом лично» ― подумала я. И сделала первое, что пришло в голову – подошла к двери и встала по другую сторону от неё. Так, чтобы, когда она откроется, я была за ней. Не думаю, что он станет обыскивать всю комнату. Заглянет, убедиться, что тут никого нет и уйдёт восвояси.

Раздался еле слышный щелчок. Ручка опустилась вниз и дверь медленно открылась.

– Амелия? ― чуть ли не возле самого лица повторил мужчина.

Сквозь небольшую щель я могла видеть, как он внимательно осмотрелся по сторонам. Хмыкнул, затем развернулся и ушёл. Я не стала торопиться, дождалась, когда он спустится и только потом выдохнула с облегчением.

Глава 9

Амелия вернулась где-то спустя час, после того как у меня чуть не произошла незапланированная встреча с её отцом. Когда девушка зашла в комнату, я хотела было снова спрятаться за дверью, что вызвало у неё неоднозначную реакцию. Она удивлённо посмотрела на меня, как на поехавшую умом, а после спросила:

– Ты чего шарахаешься? Всё нормально?

– Если не считать того, что твой отец поднимался сюда, то да. Я уже было подумала, что это снова он. Вот и хотела спрятаться от греха подальше, ― ответила и села обратно на диван, где всё это время ждала Амелию.

– За дверью? ― спросила она. Потом осеклась и добавила: ― Стой, стой, стой. Погоди. Хочешь сказать, что он уже вернулся?

– Ну да, раз приходил к тебе в комнату, ― пожала плечами.

На лице девушки отразилось замешательство, она слегка нахмурилась и поджала губы. Было видно, как она напряглась и бросила короткий взгляд на дверь. Сейчас Амелия вела себя так же, как в отеле во время наших разговоров. Не трудно догадаться, что она боялась, что, если отец до сих пор где-то в доме, он может услышать, как она с кем-то разговаривает. Хотя странно, что они не пересеклись внизу или она не заметила припаркованный автомобиль, звук которого я тогда проигнорировала и приняла за соседскую машину.

– Тебя удивляет его возвращение домой? Или то, что он поднимался к тебе на этаж? ― аккуратно поинтересовалась я, понизив голос.

– Меня не удивляет ни то и ни другое. Из-за его свободного графика мы редко видимся. Поэтому договорились, что когда кто-то из нас приходит домой, он заходит в комнату, чтобы поздороваться.

Своим ответом Амелия подтвердила моё недавнее предположение насчёт их взаимодействия. Значит, это у них в порядке вещей, и я могу расслабиться и не волноваться, что тут есть какой-то подвох.

– Меня волнует совершенно другое: он вернулся раньше, чем я предполагала, ― девушка продолжила говорить. ― Перед тем как согласиться на твою просьбу, я успела ознакомиться с его планами на ближайшие дни. Чтобы не случилось так, как ты мне рассказала.

Она неопределённо махнула рукой и села на край кровати. Я же не стала больше задавать вопросов или рассказывать, что мне удалось найти в сети. В данный момент это было не так уж и важно. Сейчас нужно подумать и решить, что делать дальше и как поступить с тем, что её отец где-то в доме. Не думаю, что он сильно обрадуется, если застанет меня здесь. А так как он человек деловой, не трудно догадаться, что следит за новостями и находится в курсе, что происходит в городе. Во всяком случае я бы точно не была в восторге, если бы моя дочь притащила в дом беглянку.

– И что мы будем делать? ― я первая нарушила затянувшееся молчание.

– Вот я как раз об этом и думаю, ― последовал короткий ответ.

После этих слов Амелия подошла к двери, прислушалась и села обратно на кровать.

– Для начала мне нужно убедиться, что он вообще здесь, а не ушёл обратно по делам.

– Ладно, допустим, ты проверишь. А дальше? Может, не стоит всё усложнять и, допустим, притвориться, что я твоя подруга, которая ненадолго пришла в гости и уже собирается уходить?

Не знаю, чем я думала, когда решила озвучить подобную идею. Она сама по себе была ещё глупее, нежели когда я пряталась от её отца за дверью.

– Мэй, не подумай, что хочу тебя обидеть, но… До подруги ты немного не дотягиваешь. Дело не в наших с тобой отношениях, а в том, как ты сейчас выглядишь. Сложновато будет объяснить отцу, почему я общаюсь с девушкой, больше похожей на попрошайку из рабочих кварталов, ― виновато произнесла она, поёжившись.

– Всё нормально, ― поспешно заверила я. ― На правду не обижаются.

– А меня не придётся ни в чём убеждать. Я и сам всё знаю, ― совсем рядом раздался спокойный голос её отца. Странно, что никто из нас вообще не услышали, как он вошёл. Или мы были настолько увлечены решением этой загвоздки, что попросту не обратили внимания.

Мужчина стоял возле распахнутой двери, прислонившись к косяку со сложенными на груди руками. В отличие от первого раза, сейчас у меня была возможность разглядеть его.

На вид ему было немногим больше пятидесяти. Чуть раскосые, карие глаза, гладко выбритое лицо покрывали еле заметные морщины. На некогда чёрных волосах, подстриженных под «ёжик», виднелась седина. Помимо морщин на лице можно было заметить старые шрамы, они заметно выделялись на белой коже. Один тянулся по всей правой щеке, другой ― под нижней губой и доходил аж до шеи. Несмотря на приличный возраст и небольшой рост, мужчина выглядел моложе своих лет и был весьма подтянутым.

Я ещё даже подумала: «Амелия как-то упоминала, что её отцу пришлось пережить подобную операцию, что и мне. Странно, но никаких внешних признаков протезирования у него не видно». Но тут сама же одёрнула себя, потому что не сразу обратила внимания, что на нём была черная рубашка с длинными рукавами. Образ делового мужчины довершали классические брюки и лакированные туфли с металлическими носами.

Он перевел взгляд с Амелии на меня, и его тонкие губы растянулись в добродушной улыбке.

– А вот и наша пропажа, ― протянул он с лёгким прищуром.

Сказать, что я была удивлена – это ничего не сказать. Что он имеет в виду? И вообще, как понимать его первые слова, что и сам всё знает? Что знает?

– Ой, папочка… Я не знала, что ты сегодня придёшь пораньше, ― совсем по-детски пропищала Амелия, хлопая длиннющими ресницами.

– Я тоже не знал, ― усмехнулся тот и добавил: ― А также не знал, что дома меня будет ждать сюрприз в виде твоей новой подружки. Я рад, что вы с Мэй нашли общий язык.

– Что, простите? Откуда… откуда вы знаете, как меня зовут? ― запинаясь и путаясь в словах, спросила я.

Это уже переходило все границы. Просто на грани фантастики! Я впервые вижу этого человека и тут он вдруг заявляет, что знает меня. Помимо этого сложилось впечатление, словно он и вовсе не удивлён. Наоборот, как будто ожидал меня здесь увидеть. Нет, тут что-то не так. Тут определённо что-то не так. Это не может быть обычным совпадением. В нынешнее время совпадений просто не бывает. С тобой может случиться любое непредвиденное дерьмо, которое на первый взгляд будет похоже на случайность. Это только потом, если повезёт, ты узнаешь, что это очень даже запланированное дерьмо. Кто-то заранее всё хорошо продумал, а ты об этом не знал.

– Дорогая, я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Было обидно, я бы даже сказал досадно, обнаружить гостиничный номер пустым. Однако подобная находка не критична, потому что ты сама пришла ко мне в дом.

Он посмотрел на Амелию, которая нервно теребила край блузки, и продолжил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.