Лия Болотова
Выбирай сердцем

© Болотова Л., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1
С новой точки

Сегодня мы перевезли вещи в новую квартиру. Двухкомнатная, с маленькой кухней – с непривычки она казалась чужой, неуютной, будто я попала в параллельную реальность, так разительно отличающуюся от моей прежней жизни. Не о том я мечтала, когда год только начинался. А теперь всё изменилось до неузнаваемости: моя семья, школа, дом.

– Сеня, хватит мечтать!

Мама, идущая сзади меня с коробкой, оступилась и чуть не упала. Я зашагала быстрее, освобождая проход узкого коридора. Она была сейчас не в лучшей форме: утомительный развод с отцом, адаптация к новой работе и коллективу, смена места жительства… Мне нужно быть с ней каждую свободную минуту, но наши желания не всегда совпадают с возможностями.

Мама поставила тяжёлую коробку на гору таких же, загромоздивших всё свободное пространство комнаты.

– Перенеси свою туда, – она кивком указала на вторую комнату, которую решила сделать моей. – Подвели нас с переездом. Обещали квартиру освободить ещё месяц назад…Через неделю уже первое сентября, а у нас ничего не готово.

– А что ты собираешься готовить? Культурно-массовое мероприятие? – Я подняла руки и прогнулась в спине, разминая затёкшие мышцы.

– Я говорю про начало учебного года. Одежду не перебрали, учебников нет…

– Мам, что ты волнуешься по пустякам? Я за лето не выросла, в старой форме похожу… А учебники первого сентября получу.

– В этой школе нет формы…

– Тем более. Подберём что-нибудь. – Я подошла к маме и обняла её за плечи. – Ты же знаешь, я не привереда. Давай лучше поскорее закончим с коробками. Мне через два часа на тренировку.

Она погладила меня по голове и улыбнулась, только улыбка вышла грустной… Мы снова спустились на улицу. Я облегчённо вздохнула, увидев, что осталось всего три коробки.

– Я по вам уже заскучала! – Тася отлепилась от забора и кинулась нам навстречу.

Вообще-то Тася – это мамина подруга, и по правилам хорошего тона я должна называть её «тётя». Но если выбирать между этикетом и возможностью получить подзатыльник за «тётю», не нужно объяснять, что победит. Тася вызвалась помочь нам с переездом, чему я была несказанно рада. И дело было не в её физической мощи. Эта «ходячая катастрофа», как в шутку называла мама Тасю, не давала нам скучать и грустить, скрашивая такое утомительное мероприятие, как переезд.

Наконец с перетаскиванием коробок было покончено, и мы устроили себе перекус.

– Тася, я на тренировку, – объявила я, с аппетитом поедая куриную грудку. Остальную часть курицы гриль мама с Тасей разделили между собой. – Останешься с мамой ещё немного?

– Что за вопросы, дитя моё? – нарочито-оскорблённо посмотрела на меня она. – Скажу тебе больше – сегодня я у вас ночую. Ваша квартира напоминает мне бедлам в лучшие годы своего существования – идеальное пристанище для сумасшедшей вроде меня.

– Мы всегда тебе рады, – за двоих ответила я и вышла из комнаты, чтобы наспех принять душ и помчать на тренировку.

Плюс у переезда всё-таки был – из нового дома удобнее и ближе было добираться до спортшколы. Художественной гимнастикой я занималась уже двенадцать лет. В этом году сдала на мастера. Но выдающимися способностями я не обладала – сборная России без меня не пропадёт. Зато честь своего федерального округа мне доверяли защищать неоднократно. Когда узнала, что в сборную не попаду, хотела бросить гимнастику, решив, что наконец смогу быть простым подростком, слушать музыку, ходить на дискотеки, встречаться с мальчиками. Одним словом, делать всё то, на что не хватало времени из-за тренировок и сборов. Родители не вмешивались, предоставив мне право решать самой. Целую неделю я не ходила на тренировки, но и наслаждаться долгожданной свободой у меня плохо получалось – я все вечера проводила дома, не зная, чем себя занять. Положение спас телефонный звонок:

– Ксения, я понимаю, что тебе тяжело. – Наталья Леонидовна, мой тренер, начала без приветствия. – Ты с таким трудом шла к этой цели. Я прошу тебя только принять участие в предстоящих соревнованиях и получить КМС.

Я подумала ещё два дня и вернулась.

– Получу кандидата и свалю, – заявила я тогда девчонкам из спортшколы.

Мне присудили КМС, потом его нужно было подтверждать… В общем, я так и не ушла из спорта. Тренировалась в своё удовольствие, не для результата. Но получилось всё с точностью наоборот – я стала лучше и увереннее. Получила мастера, продолжала тренироваться, помогала тренеру с младшими. На следующий год мне предстоит поступать в университет, и скорее всего, придётся сделать выбор в пользу учёбы.

Сегодня тренировка была укороченной – всего три часа. Пока сидели на растяжке, я стала перебирать в уме, чем бы хотела заниматься в будущем. Одно знала точно: стандартный путь из спортсменок в тренеры меня не прельщал.

– Отпускаю вас пораньше, – сказала Наталья Леонидовна в конце, возвращая меня в реальность, – а следующую неделю занимаемся в обычном режиме. Двадцать девятого, тридцатого и тридцать первого – выходные. А первого числа жду вас по расписанию.

– У-у-у, ну почему первого? – подала голос Настя Попова. – Мы с классом собирались отметить начало учебного года…

– Что значит «отметить»? – Тренер подбоченилась и сурово посмотрела на Настю.

Та опустила голову и неуверенно сказала:

– Хотели в парк сходить, на аттракционы…

– Нет, вы слышите?! Аттракционы! А программу кто отрабатывать будет? – Голос Натальи Леонидовны звенел, как металл. – Ты, Попова, к примеру, до сих пор мне не сдала чисто связку «турлян – перекидной прыжок»[1], а соревнования уже через месяц.

Мы, понурые, вышли из спортшколы, когда уже начало смеркаться. Мой троллейбус подошёл первым, и я, попрощавшись с девочками, зашла в полупустой салон. Разместившись в одиночном кресле у окна, стала рассматривать проносящиеся мимо здания. С этой частью города я была мало знакома и с интересом наблюдала пейзаж за стеклом. Сменялись кварталы, люди выходили и заходили, а я всё ехала и ехала. Ненароком мой взгляд переместился на человека, сидящего напротив. Судя по одежде и внешнему виду, это был парень примерно моего возраста. Правда, сидящим его можно было назвать с большой натяжкой: он практически лежал, а может, даже спал, запрокинув голову на спинку сиденья. Его руки были скрещены на груди, ноги согнуты в коленях под прямым углом, подбородок гордо смотрел в потолок. Как вообще можно спать в такой позе, да ещё и в общественном транспорте?! Но больше всего меня поразила его шея, длинная и худая. Всё в этом силуэте было острым, будто надломленным: колени, ключицы, подбородок… Интересно, кто придумал назвать эту кость адамовым яблоком, если ничего общего с яблоком она не имеет? Вон торчит скалой… Или уже не торчит?

У меня отвисла челюсть, когда я поняла, что парень напротив уже не спал. Он приподнял свою голову настолько, чтобы было удобно наблюдать за мной. Стыд-то какой! Рассматривала его, словно никогда парней не видела. Я резко отвернулась к окну и в отражении стекла увидела, как он ухмыльнулся и вернулся к своей прежней позе. У меня запылали лицо и уши, я накинула капюшон толстовки и направилась к выходу. Город большой, вероятность снова встретиться стремилась к нулю.

Наконец моя остановка. Я вылетела из троллейбуса как ошпаренная и быстро зашагала к дому. Пройдя в таком темпе большую часть пути, смогла выдохнуть и перешла на лёгкий прогулочный шаг. И с чего мне вздумалось его рассматривать? Но мысли снова и снова возвращались к тёмной от загара коже парня, высоким скулам, длинной шее и ключицам… Да, таким ключицам даже я позавидую. Думаю, он и сам в курсе, на что девушки обращают внимание, раз носит футболки с таким вырезом. Интересно, какого цвета у него глаза? Лучше бы карие, да, карие…Стоп, а с каких это пор я думаю о мальчике больше минуты?! По-моему, это первый раз за все мои семнадцать лет.

От этой мысли я остановилась как вкопанная. Это что получается, во мне вздумал проснуться интерес к противоположному полу? А ведь как минимум до двадцати я собиралась не забивать голову ерундой вроде любви, парней, свиданий и прочего. Отвлекаясь на романтику, трудно добиться своей цели. Меня вообще-то универ ждёт…

Я медленно брела в сторону дома, полностью погружённая в самоанализ, и только сейчас обратила внимание на размеренные шаги за спиной. Как долго за мной идут? И главное – кто? Уже стемнело, до дома оставалось пройти небольшой сквер, а на улице, как назло, ни души. Спасибо, хоть фонари горели исправно. Можно, конечно, пробежаться. Стоп, вдруг это всё – только игра моего воображения и человек просто идёт по своим делам? Чтобы подтвердить теорию, я достала из бокового кармана сумки зеркальце и, делая вид, что мне очень важно вот прямо сейчас нанести гигиеническую помаду, посмотрела на идущего сзади. Челюсть отвисла во второй раз за последние пятнадцать минут – в отражении я увидела того самого парня из троллейбуса. Он опустил голову и накинул на неё капюшон так, что лица не было видно, но я узнала его по одежде.

Так… и что теперь делать? Бежать? Побегу, а вдруг он живёт со мной в одном доме. И сколько мне придётся так от него бегать? Хотя это совпадение из ряда фантастики… А может, он просто извинений хочет за то, что я его так нахально рассматривала?

Сквер почти закончился, и уже был виден первый подъезд моего дома. Парень всё так же шёл за мной, и я решилась на отчаянный шаг. Сделала глубокий вдох, резко развернулась и встала прямо у него на пути:

– Извини, что я разглядывала тебя. Но не думаю, что это причина преследовать меня.

Он продолжал идти до тех пор, пока носы наших кроссовок не стукнулись. Я отступила на шаг, парень, наконец остановившись, поднял голову, правой рукой скинул капюшон, а левой аккуратно стянул наушники на шею. Он был выше меня, что при моем стасемидесятипятисантиметровом росте для многих парней было проблематичным. Но что у него с лицом?! Я открыла было рот, но так и не проронила ни звука. Высокий лоб, чёрные брови вразлёт, карие, точно по заказу, глаза, высокие скулы и впалые щёки, губы по форме напоминали лук с натянутой тетивой. Он казался нарисованным, нет, сошедшим с картинок манги. Да ещё и хвост на макушке. Вылитый самурай! Я что, снова его рассматриваю, а он просто позволяет это делать?! Парень немного склонил голову набок, рассматривая меня в ответ. В его взгляде сквозило неприкрытое снисхождение, которое вмиг вернуло меня в реальность. Я откашлялась и уже не так уверенно повторила:

– Я была не права, когда так бесцеремонно разглядывала тебя в троллейбусе, – «и сейчас тоже», – добавила я про себя, – но не стоит идти за мной.

Его губы искривились в ухмылке:

– Ты думаешь, что я плёлся всё это время за тобой? Я просто иду домой. – Он склонил голову в другую сторону, смерил меня взглядом с ног до головы и, не скрывая издёвки, добавил: – Извини, что не преследую тебя.

После этих слов его улыбка стала шире, но взгляд оставался холодным. Я чувствовала, как краска снова заливает мне щёки, и надеялась, что сумерки это скроют.

– Если нам по пути, могу проводить. – Его насмешки всё продолжались.

– Нет, мне туда, – слишком поспешно ответила я, не глядя, махнув куда-то в сторону соседнего дома, поправила сумку на плече и зашагала в указанном направлении.

Спиной чувствовала, как он провожает меня взглядом. Через кусты не запрыгала, и на том спасибо. В соседнем от нашего дома был небольшой ночной магазин – неплохое прикрытие для моей легенды. Я зашла туда, чтобы выиграть время – вдруг мой «сосед» топчется возле подъезда, – купила воды и поплелась домой.

Квартира встретила меня весёлым смехом мамы и Таси.

– Дамы, я дома! – крикнула я с порога.

– Мы тебя уже заждались, – отозвалась мама, прежде чем я закрыла за своей спиной дверь ванной.

Стоя под струями душа, я пыталась смыть весь сегодняшний день: нежеланный переезд с кучей перетасканных коробок; тренировку, после которой ныла от усталости каждая мышца в теле; незнакомца из троллейбуса… Последнее было самым трудным: его карие глаза, кривая ухмылка и эти ключицы… Да что ж такое?! Какое-то наваждение, не иначе. Завернувшись в халат, вернулась в зал. Диван так и стоял посередине комнаты, но коробки были расставлены вдоль одной стены, и теперь по квартире можно было свободно передвигаться. Дамы сидели на диване, рядом с которым стоял журнальный столик с бутылкой вина, бокалами и закусками.

– Кормите меня, я голодна, как волк, – объявила я, усаживаясь в кресло сбоку от них.

Я с жадностью уминала итальянский салат, когда Тася громогласно провозгласила:

– Давайте выпьем за переезд! Аня, принеси ещё один бокал.

– Тася, ты с ума сошла, ребёнка мне спаиваешь!

– Этот ребёнок выше тебя на голову…

– И что с того? Можно пить? – Мама решила стоять на своём до конца.

– Не спорьте вы, я всё равно пить не буду. И не потому, что я ещё маленькая. – Я повернулась к маме и погладила её по руке. – А просто не считаю, что это событие стоит отмечать. Предпосылки для него были совсем не радужные…

– Какая ты брюзга, Сенька. – Тася состроила недовольную мину и из-за плеча мамы стала сигнализировать мне, красноречиво постукивая пальцами по лбу.

– Мне больше нравится слово «реалистка», – фыркнула я, и тут до меня дошёл смысл Тасиных жестов.

Вот кто меня за язык тянул? Тася весь день развлекала маму, старалась отвлечь её от тягостных мыслей, по моей, кстати, просьбе, а я пришла и всё испортила. Надо было срочно исправлять положение.

– Поэтому я считаю, что нужно выпить не за переезд, а за начало новой жизни! – Я, показывая своё предвкушение, потёрла руки. – Бокал мне!

– Вот это другой разговор!

Тася вмиг повеселела, правда, плеснула мне не вина, а морса. Мы втроём со звоном чокнулись, и я снова принялась за салат.

– Да, чуть не забыла. – Мама вышла в коридор, чтобы вернуться через пару секунд. – Тебя Филипп искал. Вот телефон оставил.

Она протянула мне листок с записанным на нём номером.

– Мам, это что, розыгрыш? – От удивления я даже поперхнулась.

– А что за Филипп? Почему Тася не в курсе?

– Тася, ты в курсе, – заверила её мама, – это сын Марка Зиберта. Они с Сеней с детства дружили…

– Мам, не сильно ли сказано «дружили»? – вмешалась я. – Мы всё время ходили к Зибертам в гости, и Филу поручали за мной следить, потому что он старше на шесть лет. Не думаю, что у него обо мне остались хорошие воспоминания. Да и не виделись мы с тех пор, как он поступил в университет.

– Но ведь он зачем-то разыскивает тебя? – любопытствовала Тася. – Звони ему прямо сейчас и всё узнаешь. И включи на телефоне громкую связь – нам же тоже интересно.

Глаза её горели то ли от вина, то ли в предвкушении разговора, она потирала руки и ёрзала на диване. Мама пыталась выглядеть не настолько оживлённой, но скрыть азартный блеск глаз у неё не получилось – наконец хоть что-то смогло отвлечь её от мыслей о разводе.

– Можно хотя бы доесть? – Я пыталась оттянуть это сомнительное удовольствие. – Или завтра, на свежую голову?

– Ты зачем лишаешь одиноких женщин удовольствия наблюдать за романтической сценой из первого ряда? – всплеснула руками Тася. – Это же сериал в прямом эфире!

– Мне тоже показалось, что это не просто звонок из вежливости. Вдруг он хочет тебя куда-то пригласить… – размечталась мама.

– По-моему, вы слишком много себе вообразили, дамы. О какой романтике или приглашении может идти речь, если мы не виделись столько лет? Спорим, что этот разговор будет далёк от сантиментов?

– Спорим! Спорим! – радостно захлопала в ладоши Тася. – Мы ставим на то, что он тебя куда-нибудь пригласит. А на что спорим?

Я на минуту задумалась. Мама с Тасей зашушукались на диване.

– Если выиграю я, вы в сентябре пойдёте на концерт ансамбля ложкарей. – Я не пыталась скрывать своего злорадства. – Как раз сегодня афиши на филармонии видела…

– Ложкари? – изумилась Тася.

– А что? – не унималась я. – По-моему, это будет… весело.

– Дочь, это жестоко!

– Ну тогда я не звоню…

– Согласны! – снова вмешалась Тася, не обращая внимания на то, что мама закатила глаза и в притворном обмороке сползла по спинке дивана. – А наше условие – до конца сентября ты должна будешь познакомить нас со своим парнем!

– Но у меня нет парня!

– Тогда заведи его. Аня, что думаешь, достойный ответ?

– Тася, ты само коварство! – засмеялась мама, глядя на моё удивлённое лицо. – Ну что, дочь, принимаешь вызов?

Я поставила тарелку на стол, сложила руки на груди и задумалась. Шанс на то, что Фил предложит мне что-нибудь этакое романтичное, был ничтожно мал, но всё же был. Однако желание отправить моих дамочек на концерт ненавистного им ансамбля было столь велико, что пересилило все доводы разума, и я сказала:

– Принимаю!

– Телефон в студию! – Мама подскочила с дивана и отправилась на поиски моего телефона.

Я достала из кармана скомканный лист с номером. Мама вплыла в комнату, держа на вытянутых руках мой телефон, который с царским поклоном передала Тасе, а та в свою очередь с ехидной улыбочкой протянула его мне:

– И громкую связь не забудь включить.

Я показала ей язык, нажала на экран, и гудки вызова заполнили всю квартиру. Мама с Тасей замерли на краешке дивана, словно птички на жёрдочке. Абонент не отвечал, я собиралась отключиться, и тут:

– Слушаю.

Тася победно вскинула руки, но мама жестом показала ей молчать.

– Это Ксения. Ксения Керн.

– О! Спасибо, что так быстро перезвонила. Наверно, моя просьба показалась тебе неожиданной?

– Более чем.

Похоже, мой собеседник не думал, что я буду столь сдержанна и немногословна. Повисла тишина, а потом комнату снова наполнил его низкий голос:

– Я… кхм… я хотел тебя попросить помочь мне…

– Слушаю.

– Я приглашён на одно мероприятие… Ты можешь составить мне компанию на этот вечер?

Если мои дамочки в начале разговора были похожи на двух пташек, то сейчас они превратились в статуи с выпученными глазами и открытыми ртами.

– Немного необычное предложение при условии, что мы не виделись несколько лет и я даже не представляю, как ты сейчас выглядишь.

Он рассмеялся.

– Если тебя останавливает только это, мы можем встретиться завтра. Встреча поможет принять тебе решение?

– Я не это имела в виду…

Я замялась, пытаясь быстро сообразить, как уйти от неловкости и объяснить Филу, что мы не виделись слишком долго, чтобы чувствовать себя раскованными в обществе друг друга, как и положено хорошим знакомым. Но он меня опередил:

– Тебя я видел.

Снова пауза. Тася хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Мама взяла недопитый бокал вина и залпом осушила его.

– И как такое могло случиться без моего участия? – поинтересовалась я.

– Я видел твои фотографии. Дома у дяди Серёжи…

Теперь была моя очередь молчать – как-то я упустила тот факт, что Фил общается с моим отцом. Я выдержала пять секунд, заставляя помучиться и его, и моих дамочек.

– Встретимся завтра, – наконец ответила я. – Я позвоню около двенадцати.

– Хорошо. До встречи.

– До встречи.

Я положила телефон на стол, и после этого дом взорвался радостными криками: Тася с мамой визжали и прыгали по квартире, как девчонки, не обращая на меня никакого внимания. А я готова была утопиться в ванне, и причиной тому была не завтрашняя встреча, а наказание за проигранное пари.

Глава 2
Друг детства

На следующий день проснулась я рано. Было подозрение, что мама и Тася специально громко собирались на работу, чтобы снова поиздеваться надо мной («А у Сени через месяц будет парень!»), но я продолжала делать вид, что сплю, не поддаваясь на провокации. Наконец дамы ушли, и в доме наступила тишина. Я сползла с кровати и побрела на кухню. Интересно, каким стал Фил? Готовила себе завтрак и вспоминала вчерашний телефонный разговор. Голос у него приятный, я бы даже сказала – красивый. В детстве все говорили, что он похож на дядю Марка, значит, должен был вырасти вполне симпатичным. Я думала о предстоящей встрече, но абсолютно не испытывала волнения, хотя понимала, что это уже не тот Фил, который катал меня в детстве на спине, а взрослый незнакомый мужчина.

Взяв тарелку с омлетом в руки, я стала смотреть в окно. Завтракала стоя, потому что единственным плюсом этой квартиры можно было считать вид из окна: с высоты десятого этажа отлично просматривался сквер, за ним шумный проспект и далее панорама города до самого горизонта. Листья на деревьях уже начинали желтеть, как будто сквер осыпали золотыми блёстками. Оказалось, что отсюда даже видна была та аллея, на которой я вчера столкнулась… В мозгу, как вспышки, появлялись картинки: изогнутые в ухмылке губы, ключицы в вырезе футболки, взгляд сквозь ресницы в троллейбусе… Вилка со звоном упала на подоконник, заставив меня очнуться. Щёки снова запылали. Потеряв аппетит, я выбросила остатки омлета в мусорное ведро и поплелась в свою комнату. Сердце бухало в груди с такой силой, что казалось, сломаются рёбра. Я уткнулась головой в подушку и задержала дыхание, чтобы хоть как-то успокоиться. Как можно было так опростоволоситься?! Разглядывала парня, как картину в музее: сначала исподтишка в троллейбусе, а потом в открытую в сквере. Может, просто перетрудилась в зале? Всё-таки переезд, тренировка, вот и не смогла контролировать эмоции. Точно, просто усталость. Я заставила себя закрыть глаза и проспала ещё час.

В двенадцать, как и обещала, я позвонила Филу.

– А ты пунктуальна.

– Стараюсь.

– Где и во сколько тебе удобно встретиться?

О, да он джентльмен. Что ж, я тоже была неплохо воспитана, поэтому учла, что он на работе и не стоит злоупотреблять его временем.

– У меня в три тренировка. Можем встретиться в твой обеденный перерыв. В час, если я не ошибаюсь?

– Всё верно. Где?

Мне показалось или его голос действительно звучал радостно, как будто, разговаривая со мной, он улыбался? Мы определились с местом, причём Фил учёл моё пожелание «чтобы было удобно добраться до спортивной школы», на том и распрощались. Не успела я отключиться, как телефон зазвонил снова.

– Ты же принарядишься для встречи? – без приветствия начала Тася.

– Тётушка, – я специально обратилась к ней так, чтобы позлить, – это же не свидание вслепую. Расцениваю нашу встречу как деловую, но неофициальную, после которой мне ещё на тренировку идти. Так что джинсы и белая футболка в самый раз.

– О боги! Ты это специально делаешь, чтобы он отказался от своего предложения?

– Может быть. Тогда у меня появится шанс свести наше пари вничью.

– Как бы не так! Я чувствую, что сегодняшней встречей ваши отношения не ограничатся!

– До вечера, Ванга.

Мне даже не надо было ничего спрашивать, я и сама прекрасно знала, что она не вытерпит и после работы примчится к нам. Если её уже сейчас снедало любопытство, то к вечеру Тася обещала превратиться в разъярённую фурию – мне был гарантирован допрос с пристрастием. Я вздохнула, сетуя на свою нелёгкую долю, и отправилась собираться.

Кафе, в котором предложил встретиться Фил, было новым. Хотя из-за тренировок и сборов я и по старым-то не особо ходила. Я пришла первая, выбрала столик на двоих, села лицом ко входу, чтобы он смог сразу меня заметить. До назначенного времени оставалось около десяти минут, и, чтобы не разглядывать каждого входящего, я достала из рюкзака книгу. Сегодня выбор пал на «Орден Феникса» – люблю перечитывать серию о Поттере. Только я успела погрузиться в сюжет, как услышала звук выдвигаемого рядом со мной стула.

– Привет. Извини, что задержался.

Я лишь кивнула в ответ, положила книгу на стол и стала его рассматривать. Фил любезно предоставил мне такую возможность, сделав вид, что не замечает, а сам внимательно изучал меню заведения. Филипп был одновременно похож и не похож на своего отца. Не морковно, скорее, золотисто-рыжий. Ресницы и брови у Фила тоже были светлыми, отчего водянисто-голубые глаза выглядели ярче. Мощная нижняя челюсть, доставшаяся ему от далёких немецких предков, и тонкие губы завершали образ. Не сказать, что красавец, скорее своеобразный, интересный и очень ухоженный. А ещё он мне кого-то напоминал…

– Ты уже заказала что-нибудь? – заговорил Фил, откладывая меню.

– Я пообедала дома. Буду только чай.

– Никогда не любил есть, если на меня смотрят, поэтому закажи хотя бы десерт.

Я отрицательно покачала головой:

– Я на диете.

– Ну тогда салат, – Филипп снова взял в руки меню. – Я выберу самый низкокалорийный.

– Хорошо, – отказывать в очередной раз было неловко, – и зелёный чай.

Как только официант, приняв наш заказ, отошёл от столика, я заговорила:

– А теперь поговорим о твоей просьбе. Почему именно я?

– Насколько я успел заметить, ты выросла прямолинейной девушкой. – Фил откинулся на спинку стула, а я гадала: это комплимент или как? – Два месяца назад я расстался со своей девушкой. Она будет присутствовать на том мероприятии, о котором я тебе говорил. Идти одному мне совсем не хочется, гордость не позволяет показать ей, что я до сих пор… одинок.

– Я нужна тебе, чтобы заставить её ревновать? Неужели в твоём окружении так мало девушек? – Я чуть склонила голову набок и продолжила: – Ты довольно симпатичен, богат, у тебя отличная работа. В конце концов, ты единственный наследник состоятельной семьи…

Я замолчала, позволяя официанту расставить заказанные блюда по столику. Филипп подвинул к себе тарелку с супом и, дождавшись, пока мы снова остались вдвоём, принялся объяснять:

– В том-то и дело, что все мои знакомые, так или иначе, являются знакомыми или подругами моей бывшей. Мне нужен совершенно… посторонний человек, не из нашего круга.

Я перестала жевать салат и на минуту задумалась. То, что говорил Филипп, выглядело вполне логичным. Не на улице же ему девушку искать.

– И ещё, – прервал мои мысли Фил. – Я не ставлю тебе каких-либо задач: вызвать ревность или показать, что мы пара. Мне просто надо не быть одному на этом вечере.

Я кивнула и снова принялась за салат. Некоторое время мы молчали, сосредоточившись на еде и своих мыслях. Не знаю, о чём думал Фил, но я, ещё раз перебрав полученные исходные данные, пришла к выводу, что причин отказывать в просьбе у меня нет. Филипп отодвинул опустевшую тарелку и перешёл ко второму блюду. Когда весь мой салат был съеден, я сказала:

– Хорошо, я помогу тебе.

Он поднял на меня глаза и искренне улыбнулся.

– Спасибо. Ты меня действительно выручишь.

– Теперь перейдём к технической стороне дела.

Брови Фила удивлённо поползли вверх:

– Техническая сторона?

– Когда? Где? Дресс-код? – Я налила в чашку горячий чай. – Кстати, насчёт дресс-кода. Я никогда не посещала подобные светские мероприятия, так что подходящего наряда у меня нет. Ты готов потратиться для того, чтобы я выглядела достойно?

Филипп расхохотался, немногочисленные посетители с удивлением посмотрели на наш столик.

– Ты действительно очень прямолинейна, – отсмеявшись, сказал он.

– Спасибо за комплимент. Когда заключаешь сделку, твой партнёр обязан знать, что ты честен с ним.

– Ты рассматриваешь это как сделку?

Теперь была моя очередь удивляться.

– А разве в твоей просьбе есть какой-то скрытый умысел?

Фил отложил в сторону приборы, промокнул губы салфеткой и только после этого ответил:

– Никакого скрытого умысла. Это будет открытие частной галереи, приглашено достаточно много людей, как молодых, так и старшего поколения. Будет скрипичный квартет. В общем, интеллигентно и пафосно. – Он достал портмоне, вытащил кредитку и положил передо мной. – Купи всё, что нужно. Мы должны выглядеть лучшей парой этого вечера.

– Ты доверяешь моему вкусу? – спросила я, убирая его карточку в свой кошелёк.

Тот лишь кивнул.

– Ок, всё будет сделано в лучшем виде. – Я посмотрела на экран своего телефона. – Мне пора бежать. Я могу тебе звонить, если у меня возникнут какие-нибудь вопросы?

– Конечно.

Фил жестом показал официанту, что мы собираемся уходить, и тот буквально через секунду материализовался возле нашего столика со счётом. Видя, как я в спешке собираю свои вещи в рюкзак, он сказал:

– У меня ещё есть время. Могу тебя подвезти.

– Было бы неплохо.

Мы одновременно поднялись из-за стола и направились к стоянке. На улице я тронула его за рукав пиджака:

– Постой, – и встала напротив него почти вплотную.

Филу даже не пришлось наклоняться, чтобы наши взгляды встретились – мы были практически одного роста. Я собиралась сделать шаг назад, как вдруг почувствовала, что он крепко держит меня за плечи. Фил замер, не моргая, смотрел мне в глаза. Впервые за нашу встречу я почувствовала себя неуютно и как-то волнительно. Я невольно отклонилась, пытаясь увеличить расстояние между нами, и спросила, пытаясь объяснить своё нелепое поведение:

– Не против, если я надену каблуки?

Фил всё так же молча отпустил меня и в три шага оказался возле белой «Ауди». Я выдохнула и поплелась следом. Открыв дверь с водительской стороны, он наконец сказал:

– Не стану комплексовать, если моя спутница будет выше меня, – и уселся в машину.

Для чего мне нужно было измерять его рост таким идиотским способом? Он всё-таки взрослый мужчина, а я веду себя как ребёнок! Я закусила нижнюю губу от досады. Но делать было нечего – времени до тренировки оставалось очень мало, и пешком я доберусь туда с большим опозданием.

Стараясь не смотреть на Филиппа, я забралась в машину, застегнула ремень безопасности и уставилась в боковое окно, словно меня сильно интересовал экстерьер кафе. Да-да, именно так и поступают пятилетние девочки, когда их поймали за поеданием сладостей до обеда, – делают вид, что ничего не произошло. Нет, так дело не пойдёт. Я откашлялась, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, и спросила:

– Как дела на фирме?

– Может, тебе интереснее будет узнать, как твой отец? – Не дождавшись моего ответа, Фил продолжил: – Я знаю, что вы не общались уже несколько месяцев. Точнее, ты не хочешь разговаривать с ним. Он много работает, выглядит спокойным и собранным, но я понимаю, что ему это даётся очень нелегко.

Пока он говорил, я разглядывала его профиль, руки, уверенно держащие руль.

– Я просто не знаю, как с ним себя вести, – честно призналась я.

Когда Фил попытался перехватить мой взгляд, я снова отвернулась к окну.

– Я прекрасно понимаю, что, несмотря на развод, он по-прежнему остаётся моим отцом. С одной стороны, он ужасно поступил с мамой, разрушив их многолетние отношения. С другой стороны, у него хватило ума сохранить ей лицо, признавшись раньше, чем о его интрижке начали судачить на фирме. Хоть мы с тобой и не виделись несколько лет и вроде бы чужие люди, но я знаю, что тема развода моих родителей активно муссируется на фирме несколько последних месяцев, поэтому скрывать уже нечего. А уж для семьи Зибертов грязное бельё Кернов и подавно не было секретом. – Я снова посмотрела на Филиппа. – Не то чтобы я не хотела общаться с отцом. Я попросила у него время, чтобы привести свои мысли и чувства в порядок. Но чем больше я откладывала нашу встречу, тем труднее становилось на неё решиться. Не могу же я после двух месяцев молчания взять и позвонить ему?

За своим монологом я не заметила, что мы уже подъехали к спортивному комплексу. Фил развернулся ко мне и сказал:

– Тебе не нужно искать никаких предлогов. Просто позвони ему. – Замолчал, его левая рука потянулась ко мне. На мгновение мне показалось, что он хочет погладить меня по щеке. Но Фил всего лишь намеревался отстегнуть ремень безопасности. – Ты можешь опоздать.

Не смея больше его задерживать, я кивнула и вышла из машины.

– Я передам ему от тебя привет, – услышала я прежде, чем за мной захлопнулась дверь.

Почти бегом я добралась до раздевалки.

– Поторопись, Наталья Леонидовна сегодня не в духе, – вместо приветствия сказала мне Настя.

Мне потребовалось всего три минуты на то, чтобы переодеться и сделать два вывода:

1. Для первой встречи после долгого расставания я была слишком откровенной.

2. Филипп Зиберт был похож на Тиля Швайгера. А этого актёра я считала красавчиком.

Глава 3
Подготовка полным ходом

Из гимнастического зала я практически выползла. Даже Наталья Леонидовна, всегда скупая на похвалы, похлопала меня по плечу и улыбнулась:

– Работай так каждую тренировку до соревнований, и место в пятёрке тебе обеспечено.

В троллейбусе я чуть не уснула, но, больно стукнувшись головой о стекло, заморгала и уставилась перед собой. Оставалось надеяться, что никто не стал свидетелем моего очередного позора. Только сейчас я поняла, что сижу на том же самом месте, что и вчера. В голове мелькнули, будто кадры, нелепая поза незнакомца, взгляд из-под опущенных ресниц… Я тряхнула головой, прогоняя непрошеные воспоминания, и успела выскочить из троллейбуса в прохладу сквера, чуть не прозевав свою остановку. Несмотря на ноющие мышцы, шла я быстро, пытаясь тем самым свести к минимуму возможность нашей новой встречи со вчерашним незнакомцем.

Мама с Тасей хоть и были настроены решительно, но, видя моё состояние, отступили, позволив мне пересказать нашу с Филом встречу вкратце.

– Твои ожидания оправдались? – спросила в конце мама.

– Мам, всё, что я ожидала, так это увидеть молодого дядю Марка. А увидела Тиля Швайгера.

Дамы переглянулись, и мама задала следующий вопрос:

– Значит, он тебе понравился?

– Значит, он вполне себе ничего. – Я направилась в свою комнату. – А вот Тася была бы от него без ума.

За моей спиной раздалось дружное:

– Почему?

– Он дал мне кредитку и сказал ни в чём себе не отказывать, чтобы на мероприятии мы были лучшей парой.

Дамы визжали и прыгали у меня за спиной второй вечер подряд, похоже, у них это входило в привычку.

Следующую неделю мама с Тасей распланировали за меня: маникюр, педикюр, шопинг, благо от солярия я смогла отказаться. Тренировки были изматывающими. Наталья Леонидовна решила, что раз устроила нам три выходных перед первым сентября, то в оставшиеся дни нужно оторваться по полной. Во вторник у нас с мамой был запланирован поход в новую школу. Она заранее созвонилась с учительницей и договорилась о встрече. Классный руководитель мне понравилась: миловидная, располагающая к себе женщина слегка за тридцать, во взгляде которой читался неподдельный интерес. Она была из той категории учителей, которые уже приобрели опыт, но ещё не утратили энтузиазма и желания работать с детьми.

– Меня зовут Лидия Петровна, я классный руководитель одиннадцатого «Б». Очень приятно, Анна Александровна, познакомиться с вами и Ксюшей.

– Ксенией. – Услышав, как я поправляю учителя, мама дёрнула меня за руку. – Извините, если это прозвучало грубо. Вы могли бы называть меня Ксенией?

Лидия Петровна улыбнулась и сказала:

– Я очень рада, что мы решили этот вопрос прямо сейчас. Не волнуйтесь, Анна Александровна, девочка права. Если ей будет в чём-то некомфортно, это может повлиять на её адаптацию и учёбу в целом. В классе у нас двадцать пять, а вместе с Ксенией двадцать шесть детей, все очень разные по характеру, но не проблемные. Успеваемость высокая…

Я оставила маму с Лидией Петровной и решила немного осмотреться. Впрочем, класс был вполне типичным: парты в три ряда, стулья, фотографии русских писателей в рамках над доской. Противоположная от доски стена была занята шкафами, на открытых полках которого стояли книги. Три высоких окна с вертикальными жалюзи вместо штор. Возле входной двери висел стенд «Наш класс», где остались заметки прошлого года и общая фотография. Я собралась было подойти ближе в попытке рассмотреть своих будущих одноклассников, но тут Лидия Петровна предложила:

– Как вы смотрите на небольшую экскурсию по школе?

– Это было бы здорово, – охотно откликнулась я.

На среду был запланирован поход по магазинам. Мама отправилась на работу, а мы с Тасей – на шопинг.

– Сначала платье, – объявила она и повела меня в «Галерею».

Мы зашли в несколько бутиков, но Тася с порога обводила взглядом стойки с платьями, пока ни разу не предложила мне ничего примерить и лишь качала головой.

– Ты можешь хотя бы объяснить, что ищешь? – спросила я, когда мы снова ни с чем вышли из очередного магазина.

– Фигура у тебя хорошая, но не для декольте… – От этих слов я инстинктивно прикрыла обозначенное место руками. Ничуть не раскаявшись в том, что её слова меня смущают, Тася продолжила: – Поэтому будем открывать ноги. И спину можно, линия шеи и плеч у тебя отпадная. Но я не вижу ничего подходящего… Либо слишком вульгарно, либо слишком просто. Ага, сюда.

Моя сопровождающая смело шагнула туда, где над входом красовалась вывеска одного известного бренда. Тасино внимание привлекло простое на вид платье из плотного шёлка, юбка и верх которого были усыпаны сиреневыми и бирюзовыми цветами, а средняя часть оставалась белоснежной; немного спущенный рукав, вырез лодочкой спереди. Дизайнер словно забыл вшить сзади застёжку-молнию, из-за чего при каждом движении шёлк расходился в стороны, обнажая спину. Конструкция не падала с плеч благодаря маленькой жемчужной пуговице. Талию подчёркивал тонкий кожаный ремешок.

– А вот теперь, Сеня, в примерочную.

С помощью продавщицы мне удалось облачиться в этот наряд. Платье доходило до середины бёдер. Оно было почти невесомым, только холод шёлка напоминал о том, что я вообще одета. Я вышла из примерочной босиком на высоких подъёмах, посчитав, что надеть под это платье мои сандалии будет просто кощунством.

– Как я и ожидала – великолепно! – Тася обошла вокруг меня. – Сделаем высокую причёску, чтобы не закрывать спину. Да, и обязательно нужен каблук! Ну что, берём?

Мне платье тоже понравилось. Главное, я чувствовала себя в нём уютно. О чём и сказала Тасе.

– Как думаешь, нужно узнать, в чём идет Фил, чтобы наши наряды… сочетались?

– Девочка моя, я вижу, что ты всей душой желаешь заполучить главный приз этой вечеринки. – Тася одобрительно закивала. – И что ты предлагаешь?

Я достала из сумочки телефон и отправила Филу сообщение:

Через минуту пришёл ответ:

Сначала я хотела отправить селфи, но передумала и сделала фото такого же платья на манекене. Я ждала ответа, когда телефон зазвонил.

– Я надеялся, что ты пришлёшь селфи. – И снова то же ощущение: Фил улыбается, разговаривая со мной.

– Я босиком, без макияжа и причёски. Уж лучше манекен. Так что насчёт платья? Только учти – оно дорогое. И будут ещё туфли.

В трубке послышался смешок:

– Покупай.

– Хорошо, – сказала я и кивнула Тасе, которая в ответ показала мне большой палец. – Пока.

Я уже почти нажала «сброс», когда услышала:

– Сень, я жду пятницы. С нетерпением.

Сеней меня звали только родные, и слышать своё имя, произнесённое низким мужским голосом, было очень непривычно. Хотя чему удивляться, мы всё детство провели вместе, и Фил звал меня так постоянно. Я ничего не ответила, нажала «сброс» и пошла в примерочную. Тася вопросительно посмотрела на меня, увидев на моём лице блуждающую улыбку, но в ту же секунду я снова стала «мисс Невозмутимость» и задёрнула штору.

Затем ещё были туфли (закрытые нос и пятка, тоненький ремешок вокруг щиколотки и семисантиметровый каблук), клатч и молочный коктейль в кафетерии. Удивительно, но после примерки платья мне захотелось, чтобы пятница наступила как можно быстрее. Я действительно захотела пойти на это мероприятие, и не важно, что я просто оказывала Филиппу помощь. Я предвкушала новые эмоции, стало интересно, как люди отреагируют на меня, на нас, как на пару, какое лицо будет у Зиберта, когда он увидит меня во всём блеске… Ого, Ксения, куда тебя понесло?! Ещё недавно меня интересовало мнение только одного мужчины – моего отца. И что теперь? Сначала меня заинтриговал этот парень в троллейбусе, теперь я поставила себе задачу произвести впечатление на Фила… Может, у меня нейроны взбунтовались и стали посылать неправильные сигналы мозгу?

Вечером я спросила у мамы:

– А когда ты поняла, что тебе интересны мальчики?

В этот момент мы ужинали, и мама так и застыла с вилкой, поднесённой к открытому рту. Я ждала, продолжая спокойно пережёвывать котлету.

– Точно не помню… – Мама наконец совладала с эмоциями и собралась с мыслями. – Лет в десять-одиннадцать… наверное. А почему ты спрашиваешь?

– Сегодня, когда мы с Тасей выбирали наряд, мне стало интересно, а что подумают мужчины, увидев меня в этом платье?

Мамина вилка со звоном упала на пол, но она даже не потрудилась её поднять.

– То есть тебе неинтересно встречаться с кем-то, а хочется знать их мнение о тебе, как о женщине? Я правильно поняла?

– Ну… в общем, да… Хотя…

– Хотя?.. Тебя волнует мнение какого-то конкретного мужчины?

– Мам, ты чего так растревожилась? Уже успела придумать себе чего-то? – Я поставила в раковину пустую тарелку, хотя мамина была ещё наполовину полной. – Доедай уже, потом поговорим.

Едва я уютно устроилась в зале на диване, как в комнату вошла моя родительница с двумя чашками чая:

– Так, продолжаем беседу. – Одну чашку она протянула мне. – Это Филипп?

Я закатила глаза:

– Ой, мам, я так и знала! Ну почему сразу Филипп?! Он единственный на свете?

– Значит, тебе кто-то нравится?

– Всё, остановись! Я просто спросила: когда ты поняла, что тебе интересны мальчики?

Я обиженно надула губы и собралась уйти в свою комнату, но мама взяла меня за руку и усадила обратно:

– Если ты понимаешь, что тебе интересен мальчик, и хочешь, чтобы он тебя заметил, значит, он тебе нравится.

Я молча отхлебнула из чашки, показывая, что её ответ меня удовлетворил. Мамины глаза увеличились до размеров блюдца:

– Тебе что, до сих пор никто не нравился?! А как же Никита в старшей группе садика? Или Вася во втором классе? – стала подначивать меня мама.

– Мам, с этими мальчиками я просто дружила, мне нравилось с ними играть. Но мы никогда даже за ручки не держались, и уж тем более я не представляла себя никого из них в роли «жениха».

– А сейчас, значит, представляешь?

– Ты опять?!

– Всё, Сенечка, я поняла. – Мама снова пресекла мою попытку уйти. – Просто это первый раз, когда мы разговариваем на такие темы… И я никогда не думала, что тебе никто не нравится… Ты же такая умная, красивая…

– Да-да, мам, спортсменка, комсомолка и просто красавица, – съязвила я.

– Неужели ты до сих пор считала, что не интересна мальчикам?

– Мам, мне некогда было об этом думать. Тренировки, школа, сборы, соревнования… Когда? Дело даже не в том, что неинтересна я, а мне никто не был интересен. Точнее, я никого не рассматривала как объект…

Я замолчала, не сумев подобрать нужного слова. Не могла же я, глядя в глаза своей матери, сказать «для поцелуев и объятий»?

– …как объект? – эхом повторила мама, подначивая закончить фразу.

– Мам, я тебя прошу, не нужно заранее придумывать себе невесть что. Ну да, вот такая я «поздняя», с горем пополам к семнадцати годам осознала, что с мальчиками можно не только в разбойников играть… – Увидев, что мама округлила глаза в недоумении, я попыталась исправиться: – Блин, да не о том я. Просто мне хочется, чтобы у мужчин, глядя на меня, загорались глаза. Пусть это будет не восторг, но хотя бы интерес. Вот. Короче, мне интересен их интерес.

– О боги, и почему Таси нет, когда она так нужна?

Чтобы не травмировать психику матери дальше, я поцеловала её в лоб и отправилась спать. До пятницы осталось всего два дня, а значит, две тренировки, педикюр и маникюр.

Глава 4
Ложка дёгтя в бочке мёда

В день Х, за те десять минут, что я принимала душ, моя комната превратилась в филиал салона красоты: на моём столе и кровати появились серебристые ящички, наполненные кисточками, спонжами, баночками, тюбиками и прочей атрибутикой профессионального визажиста. Возле комода стояла Тася и с невозмутимым видом раскладывала щётки, расчёски, фен, стайлер. Мама с восхищением наблюдала за ней. Теперь перед нами была не Тася, а профессионал своего дела, парикмахер-визажист и владелица салона красоты Таисия Алексеева.

Наконец тётушка обратила внимание и на меня:

– Ну что, золотце, приступим?

Тася мучила меня по меньшей мере часа два. В зеркало мне смотреться не давали, один раз отпустили в туалет. Я пыталась канючить и жаловаться, но меня пристыдили:

– Сеня, прибереги свои силы, – спокойно сказала Тася, – тебе ещё весь вечер на каблуках ходить.

В общем, я решила плыть по течению, строго выполняя указания моего экзекутора (читай: визажиста), и расслабилась настолько, что вовсе собралась вздремнуть.

– Всё, я устала. – Тася опустилась на мою кровать и вытянула ноги.

Это было сигналом того, что тётушка наконец закончила. Я на стуле подъехала к зеркалу над комодом и стала рассматривать результаты двухчасового труда.

– Тася, что ты со мной сделала? – спросила я, вертя головой в разные стороны.

– А я всегда говорила тебе, что ты красавица, – сказала мама, положив руку мне на плечо. – Посмотри на эти скулы, глаза, брови…

– Вот именно, брови. Откуда они взялись?

Я хотела провести пальцем по лицу, но услышала гневный окрик:

– Руками не трогать! – Тася встала за спиной и придвинула мой стул как можно ближе к зеркалу. – А теперь послушай меня не как мамину подругу, а как профессионала. У тебя лицо модели…

– Только не начинай снова эту песню… – отмахнулась я.

– …Высокий лоб и скулы, прямой нос, пухлые губы. Но всё это блекло смотрится за счёт того, что ты натуральная блонди. Ты – чистый лист, и тебе можно нарисовать любое лицо, что я и сделала. Твой макияж не агрессивен, а натурален. Я выделила брови и скулы, подчеркнула губы и сделала ещё ярче твои зелёные глаза. А чтобы людям ничего не мешало любоваться, собрала твои волосы в высокий хвост.

Я красилась раньше, но такого эффекта добиться не могла. Впервые я не искала недостатки на своём лице, я им любовалась. Над ухом кто-то всхлипнул, и я поняла, что это мама.

– Анюта, не вздумай рыдать! – Тася порывисто приобняла её за плечи и кивнула в мою сторону: – Пусть мужики от такой красоты рыдают.

Так же вдвоём они помогли мне облачиться в платье и обуться. На мои протесты мама твёрдым голосом возразила:

– Тебе нельзя наклоняться или приседать, иначе помнёшь платье.

– Я и так его помну, пока буду ехать в машине. Или вы предлагаете ехать в троллейбусе стоя?

– Не надо стоя, – вставила своё слово Тася, – надо просто аккуратно. Но первое впечатление должно быть «Вау!». Филипп же приедет тебя забирать? Мы можем выйти тебя проводить, заодно поможем усесться…

– Вы сейчас издеваетесь?!

Ответом мне стал их дружный смех. Не удержавшись, я засмеялась сама. Не знаю, сколько бы мы ещё хохотали, но нас прервал телефонный звонок.

– Привет. Я внизу. – Фил был сама лаконичность.

– Буду через пять минут, – сказала я и сбросила вызов. – Всё, дамочки, карета подана.

Тася с мамой снова засуетились возле меня. Мама разбрызгала духи, заставила меня войти в ароматное облако и протянула клатч. Тася попыталась вдеть мне серьги, но я увернулась:

– Я в лифте вставлю. Обниматься не будем, платье может помяться.

Уже на пороге мама опомнилась:

– А во сколько ждать?

– Даже не знаю… Разберусь на месте и позвоню тебе, хорошо?

В лифте, как и обещала, я занялась серёжками. Тася подобрала мне двусторонние жемчужные гвоздики. Правую серьгу я застегнула быстро, а вот левая не поддавалась: в спешке винт никак не надевался на резьбу правильно. И кто только придумал серьги на винтах?! Они сами пробовали их закручивать?

Я вышла из лифта и остановилась, прижала клатч локтем к своему боку, чтобы освободить обе руки, и снова принялась за серёжку. Сосредоточилась, для удобства наклонила голову к плечу. Буквально через три секунды винт наконец нашёл резьбу. Я старательно закручивала серьгу, когда услышала звук воробьиного чириканья. Откуда здесь мог быть воробей? С таким же звуком мой телефон делает фото… Я резко опустила руки, отчего клатч рухнул на пол, и повернула голову, пытаясь разглядеть «фотографа». Моему удивлению не было предела: на ступеньках лестницы стоял парень из троллейбуса, и в руках у него был телефон. Наверно, сейчас я выглядела как кукла: руки и ноги расставлены, а рот и глаза широко раскрыты: единственное, что мой мозг смог «сгенерировать» в тот миг, это белая простыня на бельевой верёвке, развевающаяся на ветру, что в моём случае означало отсутствие всяких мыслей.

– Мой вопрос «За кем прибыл к нашему подъезду принц на белой „Ауди“?» отпадает сам собой. – С этими словами горе-фотограф поднялся на несколько ступенек, подобрал с пола клатч и протянул мне.

Я не пошевелилась и продолжала молчать, только мои зрачки следили за его движениями. Сегодня он был с распущенными волосами, из-за отросшей челки глаз практически не было видно, а светлые футболка поло и шорты ещё сильнее подчёркивали его загар.

– Значит, в прошлый раз ты меня обманула – нам всё-таки было по пути. – Видимо, мои ответы были не нужны, его и монолог устраивал.

Мой ступор наконец прошёл, я взяла свою сумочку, отряхнула её и как можно спокойнее сказала:

– Удали фотографию.

– Что? – Его брови почти сошлись на переносице, словно он не расслышал.

– Удали фотографию, – повторила я чуть громче.

– И почему я должен это сделать?

Парень поднялся ещё на одну ступеньку и теперь стоял прямо передо мной. Туфли на каблуках помогли мне смотреть ему прямо в глаза. И, как и в прошлый раз, они поразили меня своей глубиной, будто неведомая бездна: стоишь на краю, и голова моментально начинает кружиться, а сердце колотиться. Я не выдержала и сделала шаг назад:

– Ты ведь…

– Ты думаешь, я сфотографировал тебя? – Парень недобро усмехнулся. – Сначала было обвинение в преследовании. Теперь я стал папарацци. Тебе не кажется, что это слишком? Или ты действительно думаешь, что мир крутится только вокруг тебя?

Он говорил всё это с улыбкой, но слова звучали как обвинение. А действительно, с чего я взяла, что он сфотографировал меня? Смотрела же я в другую сторону. Мне стало не по себе от возможной ошибки, я часто-часто заморгала, не зная, что сказать. Снова извиняться перед ним? И почему при каждой нашей встрече я попадаю в такие ситуации? В этот момент в клатче завибрировал телефон, и, пока я его доставала, парень успел вызвать лифт, протянув руку над моим плечом. Двери открылись мгновенно. Я посторонилась, пропуская его, но прежде чем лифт закрылся, наши глаза снова встретились. Я так и не сумела произнести «извини», в руке продолжал вибрировать телефон. Нажала «сброс», пару раз глубоко вздохнула, пытаясь вернуть спокойствие, и направилась к выходу. Теперь в моей голове вместо белой простыни появилась одна мысль: «Он что, мой сосед?!» А ведь я думала, что таких совпадений не бывает. Ну почему нам повезло переехать именно в этот дом, в этот район?

После подъездной темени начинающиеся сумерки неприятно резанули по глазам. Я прикрыла их ладонью, пытаясь увидеть Фила.

– Я уже начал волноваться. – Сначала я услышала голос, а привыкнув к свету, увидела моего сегодняшнего кавалера.

Филипп выглядел дорого и стильно в своём тёмно-синем костюме. Но то, что он широко улыбался, был без галстука и небрежно заложил руки в карманы брюк, убрало из образа ощущение официальности и строгости.

Я сделала несколько шагов в его сторону, потом остановилась, повернулась вокруг своей оси и замерла.

– Ну как? Ты доволен?

– Выше всяких похвал, – сказал он, не переставая улыбаться, – на манекене выглядело хуже.

– Не переусердствуй в лести, – ответила я, подходя ближе.

– Это комплимент. Привыкай. Думаю, сегодня ты услышишь их немало.

С этими словами Фил распахнул передо мной дверь машины. Я, помня советы мамы с Тасей, как можно аккуратнее устроилась на сиденье. Когда Филипп занял свое место рядом со мной, я сказала:

– Моя задача на сегодня не собирать комплименты для себя, а сделать так, чтобы завидовали тебе. А некоторые даже приревновали.

– Ты справишься на все сто. – Помолчав, Фил добавил: – Потому что выглядишь просто шикарно. Только надо что-то сделать с твоими ушами.

Я машинально схватилась за уши, проверяя, на месте ли украшение.

– А что с моими ушами? – спросила я, нащупав обе серьги.

– Они красные. – И пока я рассматривала свои пылающие уши в зеркало, Фил продолжил: – Наверное, вспоминает кто-то.

Чёрные глаза и недобрая усмешка этого «кого-то» не выходили из головы, но я отогнала видение, как назойливую муху, и сказала:

– Не могла долго с серёжками справиться, да и не носила их давно…

Фил понимающе качнул головой и сосредоточился на дороге. Моё настроение улетучивалось на глазах. Как можно показаться на людях с ушами, алеющими, как маков цвет?

– Может, стоит волосы распустить? – предложила я.

– Зачем же так радикально? Подожди минуту.

Я ничего не стала спрашивать и снова отвернулась к окну. Если он думал, что через минуту мои уши «остынут», то я в этом глубоко сомневалась. Ну почему тот парень встретился мне именно сегодня? Через минуту Фил затормозил у обочины и вышел из машины. Я огляделась по сторонам – мы были на остановке, от которой до галереи ехать ещё минут пятнадцать. Фил обогнул машину, направился к небольшому магазинчику и вышел оттуда спустя несколько, как мне показалось, долгих минут.

– Держи, – он протянул две маленькие запотевшие бутылки с газированной водой, – приложи к ушам.

Я впечатлилась его смекалкой и пробормотала «спасибо». Филипп посмотрел на свои часы:

– Время ещё есть, так что постоим здесь немного. Остывай.

Он включил радио, и из динамиков полилась романтическая мелодия. У меня была одна привычка: неосознанно связывать музыку и события. Вступление ещё не закончилось, а я уже знала, что, где бы теперь меня ни застала эта песня, я всегда буду вспоминать, как сидела в машине с холодными бутылками возле ушей и мужчину рядом со мной, который отрешённо смотрел вдаль через лобовое стекло, непроизвольно барабаня пальцами по рулю в такт музыке.

«Тебе нужно немного времени…» – пел хриплый голос, неведомым образом идеально попадая в настроение момента. Я была благодарна Филу за то, что он подарил мне эти минуты передышки, благодаря чему я смогла вернуть своё душевное равновесие. С последними аккордами песни я положила бутылки на заднее сиденье и сказала:

– К бою готова.

Фил завёл машину, и мы продолжили путь. Вместе со спокойствием вернулось воодушевление, и я вновь стала предвкушать наше появление на торжестве. Неожиданно я спросила:

– Послушай, а почему вы расстались? – Поняв, что это звучит абсолютно бестактно, я попыталась исправить ситуацию: – Если хочешь, можешь не отвечать.

– Честно говоря, я и сам не знаю, – не отвлекаясь от дороги, сказал Филипп. – Мне казалось, что у нас всё хорошо. Не то чтобы мы думали о свадьбе. Я был счастлив рядом с ней, надеялся, что и она тоже. Оказалось, я заблуждался.

Он замолчал, словно снова складывал пазлы их отношений. Я корила себя на чём свет стоит за то, что затеяла этот разговор. Неожиданно Филипп снова заговорил:

– Она позвонила мне и попросила встретиться с ней вечером. Это было в апреле, в тот день ещё была первая весенняя гроза… И как бы между прочим, за чашкой кофе, сказала, что нам нужно расстаться. Я ждал объяснений, но всё, что она сказала: «Нам нужно идти разными дорогами. Я хочу развиваться, а рядом с тобой этого не получится. Знаю, что тебе будет тяжело, но ты должен принять наш разрыв. Это моё решение как взрослой самостоятельной женщины».

– По-моему, это всё бред, – ляпнула я первое, что пришло в голову, но, опомнившись, добавила: – Извини, если обидела.

– Да какие тут обиды, если я и сам так думаю.

– А после этого она начала с кем-нибудь встречаться?

– В том-то и дело, что нет. Может, я действительно ей мешал?

Я подняла свои руки в жесте капитуляции:

– У меня можешь ничего не спрашивать – я профан в вопросах отношений полов. Ещё один вопрос можно?

– Давай. У нас как раз минуты три ещё есть.

– Чего всё-таки ты пытаешься добиться, пригласив меня на открытие галереи? Чтобы она приревновала и вернулась?

Фил ответил не сразу:

– Скажу тебе по секрету, как другу детства, мужчины не любят, когда их видят слабыми. А для меня прийти сегодня одному – значит, показать слабость. Зная Крис, она посчитает, что я до сих пор ещё не оправился от нашего разрыва, а этого я показать не могу.

– Хотя это правда, – добавила я.

– Хотя это лишь отчасти правда, – поправил он. – К тому же я терпеть не могу эти чопорные и скучные приёмы. Поэтому и взял тебя – мне кажется, мы отлично проведём вместе время. Готова? Как раз прибыли.

К моему удивлению, перед зданием галереи машин было немного. Скорее всего, многие гости воспользовались такси и уезжать планировали так же. Филипп помог мне выйти из машины и, как истинный джентльмен, предложил свой локоть в качестве опоры, который я с благодарностью приняла, правда, без книксена. Машину он оставил чуть в стороне от входа, нам пришлось немного пройтись вдоль фасада здания, что помогло мне приноровиться к походке Фила. Перед самым входом он сказал:

– Земля, прощай. В добрый путь.

И, ведомая своим шикарным спутником, я решительно вошла в галерею.

Глава 5
Выставка

Моё предположение оправдалось на все сто процентов: большую часть приглашённых мало интересовали картины, они с нескрываемым интересом разглядывали друг друга. Вновь прибывшие подвергались чуть ли не детальному изучению. Наша пара не стала исключением. Как только мы вошли в холл и стали продвигаться ближе к экспозиции, я почувствовала, как десятки взглядов шарят по моему лицу и телу.

– Чувствую себя как на подиуме. Это выставка картин или модный показ? – пытаясь держаться невозмутимо, спросила я у своего спутника.

– Не в обиду хозяину галереи и художникам, но сегодня их картины будут отнюдь не на первом и даже не на втором месте.

Мы не спеша продвигались дальше, Филипп кивал направо и налево, а я всё отчётливее слышала со всех сторон шёпот «Кто это?», «Ты знаешь, с кем он пришёл?», «Я думала, что он до сих пор один».

– Здесь мои бывшие однокурсники, нужно подойти.

В ответ я лишь кивнула. Сейчас я действительно ощутила, как благодарна Тасе, ведь именно её стараниями стала настолько уверенной в себе. «Спасибо тебе, тётушка. Надеюсь, ничего не испорчу». Тем временем мы остановились напротив двух ботаников, которые, судя по словам Филиппа, были его одногодками, но выглядели старше за счёт очков и наметившихся залысин.

– Зиберт, какими судьбами! – воскликнул один, как только мы поравнялись с ними.

– Макс, Стас, – Фил обоим пожал руки и повернулся ко мне: – Позвольте представить вам мою спутницу – Ксения.

Я приветливо кивнула, произнеся вслух «Добрый вечер», а Максу и Стасу пришлось задрать свои лысеющие головы, чтобы встретиться со мной взглядом. Они, не стесняясь, рассматривали меня, а я лишь теснее прижалась к Филу, показывая нашу «близость». Тот немного напрягся, когда наши плечи соприкоснулись, но виду не подал. Закончив осмотр, один из них, кажется Стас, сказал, обращаясь к Филу:

– Не ожидал тебя здесь встретить, думаю, как и большинство сегодняшних гостей. – Затем снова повернулся ко мне: – Очень приятно, Ксения.

– Ты всегда умел удивлять, – вмешался в разговор Макс, – вы не находите, Ксения?

Я не была готова к тому, что он обратится ко мне, но быстро нашлась:

– Он просто кладезь идей. Скучать не приходится.

Не знаю, как у меня это получилось, но фраза прозвучала абсолютно неоднозначно, отчего Макс и Стас вытаращили на меня свои белёсые глазёнки, а Фил, закашлявшись в кулак, со словами «Ещё увидимся» повёл меня дальше через толпу.

– Я что-то не так сказала? – шепнула я ему на ухо, продолжая улыбаться направо и налево.

– Всё дело в том, как ты это сказала. Честно признаюсь, ты приятно удивила меня…

– Мне всегда удавались экспромты – тренер хвалит.

Фил собрался что-то добавить, но очередные знакомые кивнули ему в знак приветствия. Через полчаса у меня кружилась голова от количества новых имён, которые я даже не пыталась запоминать, и ломило скулы от улыбки. Представляю, как затекла у Фила рука, ведь я до сих пор держалась за его любезно предложенный локоть. Наконец мы добрались в ту часть галереи, где начиналась экспозиция. Здесь людей было совсем мало и можно было немного расслабиться. Телефон Фила ожил, словно только и ждал этого момента. Он извинился и, показывая жестами, что это очень важный звонок, отошёл в сторону. Оставшись одна, я наконец могла уделить время картинам, медленно переходя от одной к другой. На первой была запечатлена девочка с бантом, причём на прорисовку складок последнего у автора, казалось, ушло значительно больше времени, чем на лицо ребёнка. Название «Красный бант» подтвердило мою догадку. Следующая картина «Город под дождём», за ней «Воздушный змей»…

К тому моменту, как Филипп вернулся ко мне, я успела просмотреть половину выставленных работ. Рядом с ним шёл дядя Марк:

– Ксения, девочка, рад тебя видеть! – Он по-отцовски обнял меня и расцеловал в обе щеки. – Если бы не Филипп рядом, сомневаюсь, что узнал бы тебя. Ну как тебе выставка?

– Думаю, стоит прийти сюда ещё раз именно ради выставки. Хотя одна из картин мне запомнилась. Называется «Город под дождём», техника написания похожа на работы Клода Моне. А я очень люблю импрессионистов.

– По-моему, это перебор, ты не находишь, сын? – Увидев наши недоумевающие лица, Зиберт-старший пояснил: – Быть спортсменкой, красавицей и разбираться в живописи… Девочка, ты сразишь любого наповал.

– Не стоит преувеличивать, дядя Марк, – улыбнулась я в ответ. – Просто у меня было время подготовиться для этого вечера. Честно признаюсь, мои знания в вопросах живописи абсолютно поверхностны.

– А, так значит, с остальными двумя утверждениями отца ты согласна? – рассмеявшись, решил подколоть меня Фил.

– Эй! Будь приличным кавалером. Иначе найду Стаса с Максом и расскажу им какую-нибудь весёленькую историю из твоего детства.

Я хитро прищурила глаза и показала кончик языка, но, опомнившись, прикрыла рот ладонью и медленно оглянулась по сторонам, ища свидетелей своего постыдного поступка. Мы обменялись ещё парой шуток, после чего я извинилась и, оставив их вдвоём, направилась в уборную. В кабинке, опустив крышку унитаза, я села, вытянув вперёд свои гудящие ноги. И как женщины целыми днями ходят на таких каблуках? Кстати, который сейчас час? Я же так и не позвонила маме! Моя рука потянулась к клатчу за телефоном, когда в уборную зашёл ещё кто-то. Быстро подтянув ноги и придав своей спине вертикальное положение, я замерла. Сначала на полку рядом с умывальником со стуком поставили сумочку, а потом раздался высокий голос с явно различимыми истеричными нотками:

– Ты видела их?! Знаешь её?!

– Крис, успокойся. Вы ведь расстались несколько месяцев назад… – Голос второй девушки был более спокойным, но звучал немного устало.

– Нет, Викки, говорю тебе – Зиберт сделал это специально, чтобы позлить меня!

Ого, а вот это уже интересно!

– Я прекрасно знаю, что он ни с кем не встречался до сегодняшнего дня. – Истеричности в голосе Крис становилось всё больше: – А сегодня приволок эту… Ты видела её ноги?! Блин, она что, модель?

– Даже если модель, что с того? – Я отчётливо слышала, что Викки всё труднее было сдерживать раздражение.

– Ты не представляешь, как я зла! Он должен был меня добиваться, меня! А не искать новых…

А вот теперь мой выход. Звук сливаемой воды заставил девушек замолчать. Я открыла дверь кабинки и встала между девушками. В следующий раз будут знать: прежде чем начинать задушевные беседы в общественном туалете, нужно убедиться, что в кабинках никого нет. Я не спеша мыла руки, рассматривая в зеркале их ошарашенные лица. Судя по тому, откуда доносились голоса, та, которая Крис, была коротко стриженной блондинкой с большой грудью, в откровенном наряде, с ярко-алым ртом, который она, увидев меня, открывала и закрывала, будто рыбка.

Вторая, Викки (длинные чёрные волосы, смоки-айс, бледная кожа, чёрное маленькое платье – лаконично, стильно, и очень ей шло), с интересом стороннего наблюдателя ждала развития событий.

– Насколько я знаю, – заговорила я, чем заставила Крис вздрогнуть, – расстаться с Филиппом было взвешенным решением взрослой женщины, с которым он должен был считаться. – Я выключила воду, вытащила несколько бумажных полотенец и, глядя Крис прямо в глаза через зеркало, продолжила: – Думаю, вам стоит начать вести себя как взрослая женщина. Приятного вечера, дамы.

Я выбросила полотенца в корзину и зашагала к выходу.

Зиберты стояли там же, где я их и оставила. Складывалось впечатление, что учитель отчитывает нерадивого ученика: дядя Марк говорил, а Филипп слушал, заложив руки за спину и склонив голову. Интуитивно я замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась около ближайшей к ним колонны.

– Теперь ты понимаешь, почему я настаивал на этой партии?

«Наверно, работу обсуждают», – решила я, но из укрытия не вышла.

– Ты должен понять, мы с Сергеем не вечные, поэтому фирма должна стать семейной. Самый простой способ – вы с Ксенией должны пожениться. Тем более она очень даже неплохой вариант. Или я не прав?

Я перестала дышать в ожидании ответа Филиппа.

– Ты, как всегда, прав, отец. Она поразительная девушка.

После этих слов пазл сложился. Последнюю неделю меня не покидало ощущение, что не всё так просто, как кажется на первый взгляд. Странно, но злости на Фила или разочарования не было, просто облегчение. Словно долго решала задачу, а решение всё это время было на поверхности. От раздумий меня отвлёк телефон: не дождавшись моего звонка, мама набрала сама:

– Сеня, я тебя не отвлекаю?

– Всё нормально, мам, говори. – Я вышла из своего убежища и снова направилась в сторону дамской комнаты.

– Просто хотела узнать, когда тебя ждать…

– Думаю, ещё час или полтора будем здесь. Честно, я даже не спросила у Фила, насколько это затянется…

На заднем фоне Тася отчётливо кричала: «Отстань от ребёнка! Когда у неё ещё будет такая возможность?!»

– Хорошо, развлекайся. – Не дав мне ответить, мама отключила трубку.

Когда я вернулась в зал, Фил уже остался один:

– Отец ушёл, не дождавшись тебя. Всё хорошо?

– Всё просто замечательно! Результат превзошёл все мои ожидания!

– Ты действительно считаешь, что я должен это слышать? – Он с сомнением посмотрел на меня.

– Я считаю, что ты должен был это видеть. – И чтобы не травмировать психику моего кавалера до конца, рассмеявшись, добавила: – В дамской комнате я столкнулась с твоей бывшей. Очень занятная вышла встреча…

Продолжить мне помешали очередные знакомые Зиберта. Снова ничего не значащие улыбки и общие фразы. Как только приличия были соблюдены и, откланявшись, мы отошли в сторону, я спросила:

– Надолго затянется этот спектакль?

– Ты куда-то спешишь?

– Хочется поскорее избавиться от каблуков, устала с непривычки.

– В таком случае можем начинать пробиваться к выходу – мы пробыли тут достаточно, чтобы приличия считались соблюдёнными.

С этими словами Фил положил мне руку на талию и, ловко лавируя в людском море, повёл меня к свободе, то есть к выходу. Мы снова столкнулись с Максом и Стасом, которые ни на сантиметр не сдвинулись со своего прежнего места.

– Надеюсь, мы видимся не последний раз, – сказал Стас, подмигнув мне, в то время как Макс с интересом рассматривал мои ноги, даже не скрывая этого.

Фил встал передо мной, загородив своему приятелю обзор, и назидательным тоном сказал:

– Надеюсь, что своим поведением вы не отбили у Ксении желание появляться на людях вместе со мной. До встречи.

Он взял меня за руку, и остаток пути мы проделали без всяких остановок.

На улице было уже темно. Мы медленно зашагали в сторону машины. Фил отпустил меня, засунул руки в карманы брюк и принялся размышлять вслух:

– Неужели они всегда были такими придурками?

– Мы так быстро ушли… Могут подумать, что у нас есть какие-то планы на продолжение сегодняшнего вечера. – Заметив, что он хочет что-то сказать, быстро добавила: – И только мы знаем, как скромно всё это закончится.

Уже в машине Фил заговорил, продолжая мою мысль:

– Мы можем исправить это скромное окончание вечера. Что предпочитаешь: клуб, ужин в ресторане или прогулка?

– Ничего из перечисленного, меня вполне устроит то, о чём мы договорились раньше, – ответила я и перевела тему: – Кстати, почему ты не спрашиваешь, что я услышала от твоей бывшей?

– Я понял, что после сегодняшнего вечера меня это абсолютно не волнует.

«Ты решил внять словам отца и переключиться на меня?» – подумала я, а вслух сказала:

– Она рассталась с тобой в надежде, что ты будешь её добиваться. До сих пор злится на тебя, ведь её план провалился.

– Никогда не слышал ничего глупее.

– Может быть, ей не хватало драмы в отношениях? – предположила я.

– Желания Крис теперь не моя забота.

Я посмотрела на Фила, стараясь прочесть хоть какую-то эмоцию на его лице. У меня не получалось определить точно: он сделал вид, что очень сосредоточен на дороге, или действительно так и было. Интересно, как бы стали развиваться наши отношения, если бы я не услышала их разговор с отцом? Смогла бы я полюбить Фила? Целоваться с ним? Откинувшись на сиденье, я закрыла глаза, чтобы представить наш поцелуй, но перед глазами всплыло совсем другое лицо с раскосыми карими глазами и губами с надменной ухмылкой. Я подскочила на кресле так резко, что сработал ремень безопасности.

– Ты чего? – удивлённо спросил Фил.

– Вспомнила, что нужно отдать тебе карту. – Я, маскируя внезапное смущение, торопливо открыла клатч и вытащила его кредитку.

– Стоило из-за этого так прыгать… Подожди, через несколько минут приедем.

Я так и осталась сидеть с зажатой в руке картой. Как ни странно, я совершенно не думала о событиях сегодняшнего вечера, мысли возвращались к образу самурая. Чтобы хоть как-то отвлечься, я спросила Фила:

– Как считаешь, может, стоит платье вернуть?

– Однозначно нет. Это платье твоё, как и туфли. Считай это моей благодарностью за твою помощь.

– Быстро ты долги отдаёшь, – усмехнулась я, а про себя подумала, что это к лучшему, не будет лишнего повода для новых встреч. – Теперь у меня нет причины просить об ответной услуге.

Машина затормозила возле моего подъезда. Фил развернулся ко мне и сказал, глядя прямо в глаза:

– Можешь звонить без причины. В любое время.

Не знаю, почему я не сказала в тот момент, что знаю об их с отцом плане. Скорее всего, не хотелось портить приятный вечер разборками и выяснением правды, поэтому, прежде чем открыть дверь, я сказала:

– Других слов от друга детства я не ожидала. Пока.

Надеюсь, Фил поймёт, что я имела в виду.

Глава 6
Первое сентября

Вот и наступил первый осенний день, а вместе с ним начался мой последний школьный год. По такому торжественному случаю я надела тёмно-синие укороченные брюки, белую рубашку, а для защиты от утренней свежести полагалась ветровка цвета хаки. Завершали образ тугой узел на затылке и очки.

– Что за ужас?! – воскликнула мама, увидев меня выходящей из комнаты. – Ты серьёзно пойдёшь в таком виде в школу? Неужели нельзя было вставить линзы?

– Анна Александровна, вы, как человек, знакомый с психологией, должны знать, что в критической ситуации очки или другой аксессуар служат средством защиты, – безэмоционально ответила я, надевая чёрные лаковые лоферы.

– Твой образ говорит не о защите, а кричит о том, что ты хочешь казаться пугалом огородным! – не унималась мама.

– Мам, я иду туда учиться. В этой одежде мне комфортно…

– Поэтому ты решила примерить на себя образ синего чулка? Ссутулиться не забудь!

– Люблю тебя, – послав матери воздушный поцелуй, я закрыла за собой входную дверь.

Школа сегодня была похожа на улей: играла музыка, все суетились, в глазах рябило от обилия цветов и белых бантов, потому я не без труда нашла дорогу к классному кабинету. Из-за открытой настежь двери был слышен гул голосов, прерываемый дружным смехом. Я встала в коридоре так, чтобы меня было видно только с учительского места. Лидия Петровна тоже участвовала в общей беседе, но, почувствовав пристальный взгляд, обернулась в мою сторону.

– Класс, внимание! – Она подняла руки, пытаясь призвать всех к тишине. – Ребята!

Через минуту уговоров в классе наступила относительная тишина.

– В нашем классе новый ученик, точнее, ученица. – Лидия Петровна кивком пригласила меня войти.

Я глубоко вздохнула и, сделав пять шагов, оказалась ровно по центру перед доской. Какие они, мои новые одноклассники? У других в такой ситуации сердце выпрыгнуло бы от волнения, но я, привыкшая выходить на ковёр перед сотнями зрителей и судейскими бригадами, была готова к чужим заинтересованным взглядам. Я смотрела поверх голов сидящих учеников, давая им возможность рассмотреть меня, и спокойно выдала заготовленную фразу:

– Доброе утро. Меня зовут Ксения Керн. Этот год я буду учиться вместе с вами.

– Вот это дылда! – раздалось с задней парты с ряда у окна.

Дылда! Меня так с шестого класса никто не называл. Были ещё Шпала, Длинная, Жирафа, но потом в отместку я разбила одному задире нос в кровь, после чего обзывательства прекратились. Неужели всё заново?

– Белов! Извинись немедленно!

Беловым оказался невысокий мальчишка лет тринадцати на вид, с выгоревшими на солнце волосами и веснушчатым лицом. Он встал со своего места, но ещё не успел открыть рот, как я сказала:

– Дылда или нет – зависит от того, с кем сравнивать.

«О-о-о», – прокатилось по классу, Белов покраснел и, так ничего не сказав в ответ, плюхнулся на своё место. В вопросе роста он мне явно проигрывал. Все зашушукались, и в классе снова поднялся гул.

– Ну всё, успокаиваемся. Ксения, присаживайся на свободное место.

Свободными оказались две задние парты: в ряду у окна, сразу за Беловым, и в ряду у стены. Хотя нет, за Беловым, оказывается, кто-то сидел, точнее, лежал до этой секунды. Пока я шла по проходу к последней парте ряда у стены (выбрала её, дабы не подвергать незадачливого Белова ещё большему унижению), лежащее тело распрямилось, потянулось, и на меня уставилась новая пара глаз, причём этот оценивающий взгляд я ощущала прямо кожей. Я поставила сумку на соседний пустой стул, села и только после этого посмотрела на наглеца, который разглядывал меня абсолютно бесцеремонно. В ту же минуту в голове зашумело – за Беловым сидел не кто иной как Самурай, парень из троллейбуса и мой ненавистный сосед. Я пыталась сосредоточиться на словах классной, а в голове голосом пуританского проповедника вещала моя расшалившаяся фантазия: «Кара за все твои грехи настигла тебя, и тот, кого ты меньше всего хотела встретить, на ближайшие девять месяцев будет твоим одноклассником!»

– Привет, меня зовут Тата. – Я подпрыгнула на месте от неожиданности. Девушка, сидевшая впереди, развернулась ко мне, всем своим видом показывая, что моё присутствие гораздо важнее, чем речь учителя. – Хочешь, будем сидеть вместе?

Глаза, больше похожие на два синих блюдца, уставились на меня в ожидании ответа. Сейчас моя голова плохо соображала, и я просто кивнула в ответ, понимая, что в таком состоянии вряд ли придумала бы внятную причину для отказа. Тата искренне улыбнулась и беззвучно захлопала в ладоши, выражая, видимо, таким образом свою радость.

Круглое лицо с миловидными ямочками, чуть вздёрнутый нос, естественные русые локоны до лопаток – вот что я успела рассмотреть в своей новой соседке по парте прежде, чем Лидия Петровна скомандовала:

– …Итак, все встаём, организованно проходим во двор и строимся на торжественную линейку. Татьяна, – оказывается, Тата – это Таня, – присмотри, чтобы Ксения не заблудилась.

Тата будто ждала этого: подскочила ко мне в мгновение ока, взяла меня под локоть и потащила к выходу.

– Я так рада, что ты перевелась к нам! Твоё появление – словно глоток свежего воздуха. Ну ты понимаешь. Все уже примелькались за десять лет, по несколько раз сдружились-рассорились, надоели друг другу. О, моя мечта сбылась, я так люблю знакомиться с новыми людьми – это как изучать вселенную!

Эта девушка могла свести с ума кого угодно, стоило только ей открыть рот, а я согласилась с ней сидеть?! У кого-то сегодня сбываются мечты, а для меня, похоже, настал судный день – мало получить незнакомца из троллейбуса в качестве одноклассника, так ещё и первая болтушка школы метит ко мне в «лучшие подруги».

– Таня…

– Лучше Тата. Тата Калинина.

– Хорошо. Тата, я по натуре человек прямолинейный, но не злой. Надеюсь, то, что я сейчас скажу, не обидит тебя… – Обычно после таких слов люди напрягаются, но моя сопровождающая смотрела на меня с нескрываемым любопытством. – Я не люблю болтливых людей. Это первое. В дружбе важен диалог, а не монолог. Это второе. Если я знакомлюсь с новым человеком, мне нужно какое-то время, чтобы я могла привыкнуть к нему. Это третье.

Тата резко остановилась, не обращая внимания на недовольные возгласы идущих сзади, и снова бесшумно зааплодировала.

– Спасибо за твою откровенность. Принимаю все замечания без колебаний. Я немного взбудоражена сегодняшними событиями, поэтому плохо себя контролирую, а когда это происходит – начинаю болтать без остановки, извини. – После этих слов она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. – Всё, я успокоилась, идём.

Господи, куда я попала? Бежать было поздно, поэтому я зашагала рядом с Татой дальше, и мы вышли на улицу, где каждый класс должен был занять отведённое ему место по периметру школьного двора. Лидия Петровна стояла уже там, впрочем, как и половина класса. Тата стала пробираться в первую шеренгу, но я остановилась сзади:

– Из-за меня остальным будет плохо видно, – объяснила я.

Она лишь кивнула и не стала настаивать. Дыхательная гимнастика всё-таки помогает. Через два человека от меня стоял Самурай, который ни разу за всё это время не посмотрел в мою сторону. Если он и дальше будет делать вид, что мы незнакомы, это меня абсолютно устроит.

Линейка шла по стандартному сценарию: речь директора, нескольких приглашённых гостей, стихи, песни… Выдержав двадцать минут, рядом со мной появилась Тата:

– Послушай, разве тебе не интересно узнать про наш класс?

– Ну планировала постепенно во время учёбы со всеми познакомиться…

– Думаю, тебе стоит получить немного информации заранее. Как считаешь? – Речь Таты давала понять, что моё мнение важно для неё, но глаза одноклассницы говорили, что она очень хочет начать свой рассказ прямо сейчас.

– Только коротко, самую суть, – сдалась я.

В третий раз за сегодняшнее утро я заслужила аплодисменты.

– Так, начнём с первого ряда. Рядом с Ладьёй, это мы так Лидию Петровну между собой называем, стоит староста класса Денис Богданов. Выборы старосты проводятся каждый год, но, думаю, других кандидатов не будет. Он встречается с Машей Самойловой, это которая с двумя косичками и в очках, отличница, но не задавака, очень добрая и отзывчивая девочка. Дальше две подруги, Лёлечка и Лилечка, Ольга Машко и Лилия Кузьменко, тоже отличницы, но довольно амбициозные. Я бы даже сказала, слегка высокомерные, они со всеми в классе в хороших отношениях, но пока с ними соглашаешься, в противном случае ты просто перестаёшь для них существовать. Говорят, что Лиля встречается с Матвеем Жегловым. – Тата понизила голос и указала кивком на Самурая. – Но вдвоём их никто не видел. Пару раз я встречала их в кафе, но с ними были ещё Лиля, Лёшка Белов и Никита Вехов. Кстати, эта троица, Жеглов, Белов и Вехов, дружат с самой началки. Всегда удивлялась, ну ладно Матвей с Никитой, вон они, вместе стоят сзади, оба высокие, симпатичные, нормально учатся. Нет, Вехов получше, к тому же он ещё и спортсмен, плаванием занимается. Каким боком к ним этот малявка Белов прилепился – ума не приложу. Еле учится, выглядит на их фоне бледной тенью, нахал жуткий…

В этот самый момент, словно почувствовав, что о нём говорят, Белов повернулся в нашу сторону. Тата замолчала, чуть отодвинулась, уворачиваясь от его взгляда. Выдержав паузу в несколько минут, Тата продолжила «знакомить» меня с классом. К концу линейки, рассказав обо всех одноклассниках, она перекинулась на параллель, но я умудрилась её остановить. Хватит и того, что успела узнать: у нас есть двое из хэлс-готов (их выдавали крашенные в иссиня-чёрный волосы и густо подведённые глаза), сын оперной певицы, парни-двойняшки, которые совсем не были похожи между собой, девочка, которая снималась для рекламы местного телеканала, и её фото висело на огромном баннере в центре города в прошлом году, один математический гений… Голова, держись, не вздумай лопнуть прямо сейчас. Надо ещё три урока отсидеть.

Первой в сегодняшнем расписании была история. Игорь Петрович, учитель сего предмета, на вид не старше тридцати пяти, среднего роста, с длинными, ниже плеч однозначно, волосами, завязанными в аккуратный низкий хвост, с бородой-эспаньолкой и в очках.

– Говорят, в вашем полку прибыло? Посмотрим. – Он поправил очки и стал изучать журнал. – Ксения Керн. Кто у нас Керн? – Я встала. – Очень хорошо. В вашем роду, случайно, Анн не было?

– У меня мама Анна, – озадаченно ответила я, не понимая, к чему он ведет.

– Замечательно! – Историк расплылся в улыбке. – Садись. Теперь Жеглову будет нескучно.

Так, и что это за ассоциация такая? При чём здесь Самурай? Интересно узнать это было не только мне, все затихли в ожидании разъяснений.

– Неужели не понятно? – удивился Игорь Петрович. – Матвей Жеглов – сын Глеба, Ксения Керн – дочь Анны… Ну? Они – дети «известных личностей». Правда, Керн повезло больше, её мама – тёзка исторической личности, когда у Матвея отец – тёзка литературного героя.

– Он у нас ещё общество преподаёт. – Кивнув в сторону учителя, вставила свои пять копеек Тата.

Н-да. Шутник от бога этот ваш, теперь уже наш, историк. Кто-то пожал плечами, кто-то покачал головой, каламбур был понятен исключительно его автору. Меня же задело то, что нашлась аналогия моего имени с именем Самурая – не хотелось иметь ничего общего с этим придурком.

Следующим был английский. Угадайте, чьё имя учительница назвала первым после короткого напутственного слова?

– Ксения, расскажи немного о себе. In English, please. – Елена Викторовна смотрела на меня с интересом.

Весь остальной класс занимался своими делами, не обращая на меня никакого внимания, за исключением Таты Калининой, которая развернулась к моей парте всем корпусом.

– My name is Ksenia Kern. I am seventeen years old. In August, my family moved, and now I will be studying at this school. I have been practicing rhythmic gymnastics since I was five years old. In my free time, which is unfortunately very limited, I enjoy listening to music and reading[2].

– Очень хорошо, Ксения, у тебя отличное произношение. Тебе стоит попробовать заняться этим всерьёз, я имею в виду романо-германскую филологию.

– Спасибо, я подумаю.

Если третий урок будет начат в том же ключе, я начну чувствовать себя обезьянкой в зоопарке. К счастью, у учителя алгебры и геометрии Татьяны Николаевны (от силы метр пятьдесят ростом, пенсионного возраста, кругленькая и лицом, и фигурой; ей бы косыночку на её весёлые кудряшки – вылитая бабушка Арина) были свои планы на наш третий урок:

– Здравствуйте все. Напоминаю, что начался одиннадцатый класс, впереди сдача ЕГЭ, требовать буду очень много. – Она выдержала многозначительную паузу и продолжила: – Но не сегодня!

Весь класс одобрительно загудел.

– Это не значит, что вы сейчас же должны вскочить! – Татьяна Николаевна повысила голос и замахала на нас руками: – Не раньше чем через двадцать минут! Могу на вас положиться? – Услышав всеобщее «Да!», она улыбнулась и зашагала к двери: – Всё, дети мои, до завтра.

– Не думай, что она всегда такая бабушка-божий-одуванчик. – Тата продолжила свою ознакомительную программу: – Зверь ещё тот. Вот смотри: учитель ушёл, но все сидят на своих местах, потому что знают, если не пройдёт положенных двадцати минут, как и говорила Татьяна Николаевна, а кто-то надумает уйти – считай, он труп. Никто не знает, как она это делает, но она действительно всё всегда знает.

Тата подняла указательный палец не иначе как в подтверждение магической силы учителя. Она собиралась добавить ещё что-то, но в этот момент со своего места поднялась Лиля:

– Ребятушки, никто не расходится! После урока все идём отмечать начало последнего школьного года!

Каждый, перебивая друг друга, предлагал свой план мероприятий.

– Парк развлечений!

– Кафе!

– Кино!

– Новенькая! – Лиля смотрела на меня, скрестив руки на груди. – Ты же с нами?

Все говорящие внезапно замолчали, ожидая моего ответа. Что это? Какая-то проверка?

– Я не могу, – спокойно ответила я, – у меня дела.

Лиля скривила свой ротик:

– Эти дела настолько важны, что ты отказываешься от приглашения своих новых одноклассников? – Вызов был брошен.

– К сожалению, да.

Попытка испепелить меня взглядом не удалась, она собиралась добавить ещё что-то, но тут вмешался староста:

– Данное мероприятие является добровольным. Если у кого-то уже запланированы дела, принуждать не будем. Так, – Денис посмотрел на часы, – через пять минут выдвигаемся.

Лиля не стала спорить, лишь повела плечиком, показав своё недовольство, и уселась на место.

– Ты правда не можешь с нами пойти? – участливо спросила Тата.

– У меня тренировка, тренер мне голову оторвёт, если я не приду.

– А почему ты всем об этом не сказала?

– Начались бы расспросы: что за тренировка, зачем тренировка… Не люблю распространяться на свой счёт. – Я заговорщицки улыбнулась. – Надеюсь, эта информация останется между нами.

– Ты же на английском сказала, что занимаешься гимнастикой.

– Тата, меня слушала только ты и Елена Викторовна.

– Теперь у нас есть секретик?! – Татины глаза заблестели. – Я всё поняла.

– Время! – командирским голосом объявил староста, и все двинулись к выходу.

Глава 7
Бойкот

Раздевалка спортшколы была наполнена вздохами разочарований, обе Насти сидели на лавочках с кислыми минами.

– Наши в парк пошли, – сказала Вашура.

– А наши на квартире у Кольки собираются, – подхватила Попова.

Видя, что я не собираюсь поддерживать их беседу, Вашура спросила:

– Керн, как тебе новые одноклассники? Вменяемые?

– Точно, Сень, расскажи, – оживилась вторая Настя, – парни есть достойные?

Я застыла, не успев до конца снять водолазку: руки подняты, а горловина закрывает всё лицо. Достойные парни? Вменяемые? Тут же перед глазами всплыло сначала наглое веснушчатое лицо Белова, затем – Самурая с дерзкой ухмылкой. Я резко дёрнула водолазку с головы:

– Я их только три часа знаю. О вменяемости пока говорить трудно. Парочка симпатичных есть.

В двери влетела запыхавшаяся Полина:

– В коридоре столкнулась с Натальей Леонидовной. Сказала, кого через пять минут не будет в зале, получит двадцать кругов бега по стадиону в качестве праздничного бонуса.

Все засуетились, Полина переоделась с рекордной скоростью, ведь никому не хотелось получить такой презент.

Сегодня тренировка должна была проходить в малом зале на втором этаже. Идя по длинному коридору, мы догнали команду баскетболистов.

– Салют, тощие! – крикнул кто-то из них.

– Привет, длинные! – ответила за всех нас Настя Вашура. – У вашего тренера тоже День знаний – не праздник?

– Как видишь…

Да, у спортсменов праздники бывают редко, в основном после соревнований, и то, если выиграл. С ребятами мы пересекались все десять лет, столько занимались в этой спортшколе, и дружеские подколы вызывали только улыбку.

– До которого часа треня? – спросил Артём, капитан команды.

– Надеемся управиться часа за три, сегодня должна быть короткая, – ответила я.

– У нас аналогично, может, на полчаса меньше.

– А давайте назло всем врагам, – Настя Попова многозначительно подняла брови, – устроим после тренировок свой праздник. Завалимся в ближайшее кафе, например…

– О-о-о, класс! Девчонки приглашают! – Баскетболисты заметно оживились. – Не вздумайте включить заднюю!

Судя по увеличившемуся числу улыбок на хмурых до этого лицах, настроение у всех заметно улучшилось – бурно обсуждая Настино предложение, баскетболисты зашли в свой зал. Мы зашагали дальше.

– Ну, мать, ты даёшь! – Я не сдержала эмоций.

– Да ладно вам, один раз живём! – Настя махнула на меня рукой. – Праздник должен быть праздником! И не вздумайте соскочить! Обещаю, раскручу длинных на мороженку!

Тут с Настей не поспоришь: последний школьный год стоит того, чтобы отметить его начало.

Вам когда-нибудь объявляли бойкот? У меня он случился второго сентября. Мой новый класс в лице Лили поставил меня перед фактом за пять минут до начала первого урока:

– Керн, – вместо приветствия сказала Кузьменко, как только вошла в кабинет, – тебе следует изменить своё поведение и отношение к одноклассникам, если хочешь нормально доучиться этот год. А пока тебе – бойкот.

Она важно прошествовала к своей парте, показывая всем своим видом, что мне уже пора начинать думать. Настроение у меня было не очень, потому что не выспалась, плюс не хватало конкретики в данной ситуации. Я обвела взглядом присутствующих на тот момент в классе: все молчали, многие делали вид, что ужасно заняты приготовлением к алгебре, Белов откровенно усмехался. И даже Тата отиралась около своего прежнего места, хотя вчера сама предложила пересесть ко мне…

– Серьёзно, бойкот?! – обратилась я сразу ко всем и одновременно ни к кому конкретно. – Детский сад какой-то. Староста, – прямое обращение заставило Дениса вздрогнуть, – это мнение всего класса?

– Эй! – Не дав ему открыть и рта, Лиля кинула свою сумку на стол. – Ты ставишь под вопрос мои слова?! Я же сказала, с тобой больше никто не разговаривает!

Её щёки наливались краской от злости.

– А ты что – глас Божий, что твои слова нельзя поставить под сомнение? – Я говорила спокойно и уверенно, это, видимо, бесило Кузьменко ещё больше. – Староста, скажи своё слово, как глава класса.

Богданов откашлялся, тушуясь то ли передо мной, то ли перед Кузьменко:

– Слушай, Ксения, думаю, точнее мы все думаем, что ты была не права…

– Вот видишь! – Лиля перешла на крик.

– Кто что должен увидеть, раз ты так с утра орёшь? – В класс вошёл Жеглов.

– О, Матвей, привет. – Белов и Матвей обменялись рукопожатиями. – Представляешь, новенькая не согласна с бойкотом…

– Что за бойкот? – больше для видимости, чем из интереса, спросил Самурай и сел на своё место.

Лиля была тут как тут:

– Матвей, ты что, не заходил вчера в чат класса? – Округлившиеся глазки и надутые губки должны были усилить эффект фразы, если я правильно поняла её невербальный посыл. Иначе к чему всё это?

– А должен был? – Жеглов, не взглянув на её «эффектное лицо», равнодушно ковырялся в своём рюкзаке.

Кузьменко собиралась добавить ещё что-то, но в класс вошла Татьяна Николаевна:

– Доброе утро всем! Рассаживаемся по местам, урок начался!

Через пять минут после начала урока Тата, вывернув руку назад, положила на мой стол записку, хотя трудно назвать запиской тетрадный лист, исписанный с двух сторон в каждую строчку. «Ты можешь сказать, что я ветреная: вчера назвалась твоей подругой, а сегодня не разговариваю, согласившись с бойкотом. Мы учились вместе десять лет… (так, бла-бла-бла)… Мне хочется верить, что ты действительно была на тренировке… Я не стала вчера писать об этом, как ты и просила (это понятно… ага, вот)… Лиля в общий чат выложила твоё фото из кафе… (так всё-таки я была права, идейный вдохновитель бойкота – Кузьменко. И как только фото раздобыла? Снова случайность?!). Честно говоря, ты выглядишь немного надменно, и это не только я заметила. Может, поэтому все так легко поверили Лиле и согласились с ней…»

Меня словно водой окатили. Надменно?! Неужели первое впечатление обо мне именно такое? Прямолинейная – да, но я никогда не ставила себя выше другого человека. И как они могли понять это за три часа вчерашнего дня? То, что новые одноклассники объявили бойкот, меня мало волновало, я и не пыталась заручиться их дружбой. Стоп, что это: чрезмерная сосредоточенность на учёбе или я действительно не хочу сближаться с новыми людьми? Один урок сменялся другим, а со мной действительно никто не разговаривал. Лёля, толкнув меня в коридоре – намеренно или случайно, мне было не важно, – даже не оглянулась, что уж говорить об извинениях.

Физкультура стояла в расписании пятым уроком. Погода была по-летнему тёплая, класс вытянулся в шеренгу на школьном стадионе. Я встала в самом конце строя рядом с Татой, которая незаметно пожала мне руку – явный пример того, как хочешь иметь собственное мнение, но боишься идти против общества. Но кто я такая, чтобы осуждать других? Физруком, как и положено, был подтянутый широкоплечий мужчина примерно того же возраста, что и мой папа, то есть слегка за сорок. Геннадий Викторович встал к нам лицом, широко расставив ноги и заложив руки за спину:

– Доброго дня, лентяи. – Голос был низкий, очень приятный, такие обычно называют пленительными. – Ну, как вам заполучить напоследок в свои ряды ещё одного мастера спорта?

Вся шеренга зашепталась, а я от удивления открыла рот. Это же он не про меня?

– Керн! Что ты там скромничаешь? – Он махнул рукой в мою сторону. – Выходи сюда.

Еле волоча ноги, я направилась к учителю. Когда он успел навести справки? И снова я в центре внимания…

– Приятно познакомиться. – Геннадий Викторович протянул мне руку. – Как настроение?

– Нормальное.

Немного нерешительно, но всё же я ответила на рукопожатие. Интересно, к чему он затеял это пафосное представление? Зато весь класс с интересом следил за происходящим.

– Вчера уведомление пришло о твоих соревнованиях. Кубок ЦФО – это уровень! – Он что, специально повысил голос, чтобы остальным был слышен наш разговор? – Готова?

– В процессе.

– Когда едете?

– Через три недели. В освобождении[3] должны быть точные даты.

– Тренер, наверное, зверствует? Отдыхать совсем не даёт? – Судя по интонации, физруку действительно были интересны мои ответы.

– Только по воскресеньям. Вчера в честь праздника по укороченной схеме занимались. – Я немного расслабилась и позволила себе лёгкую улыбку.

– Ничего, терпи, – Геннадий Викторович ободряюще похлопал меня по плечу, – пьедестал того стоит. Возвращайся в строй. По росту ты будешь… – он заскользил взглядом по притихшей шеренге, – рядом с Беловым становись.

Я встала на указанное место. Лёшка недовольно топтался справа, слева была одна из девочек хэлс-готов с короткими, будто специально растрёпанными чёрными волосами и пирсингом в брови. Как же её зовут? А ведь вчера мне Тата все имена называла… Точно, Нина! Так вот Нина была само безразличие, причём не по отношению ко мне, а к происходящему в целом.

– Класс! Разминка – десять кругов по стадиону в лёгком темпе. Бегом – марш!

Шеренга тут же превратилась в толпу и рассредоточилась по дорожкам. Я бежала в привычном для себя темпе, но всё равно была быстрее остальных девочек, да и некоторых мальчиков тоже. Впереди меня маячило всего человек шесть. Круге на четвёртом со мной поравнялся Богданов:

– Ксения, если я правильно услышал, вчера у тебя не только кафе было, но и тренировка… Извини за казус утренний. Почему промолчала? Могла сказать, что мы не так всё поняли…

– К чему объясняться, если вы уже для себя всё решили? – Я равнодушно пожала плечами, хотя было приятно осознавать, что кто-то в этом классе не только глас божий слышит. – И почему извиняешься ты, а не «идейный вдохновитель»?

– Моя вина, как ты и сказала, в том, что повёлся на сплетни и вынес вердикт заочно. Точнее, просто не захотел в этом разбираться. – Денис улыбнулся и с интересом на меня посмотрел. – А ты – крепкий орешек.

– Поэтому кусать меня не стоит, зубки сломаются, – ответила я с самой милой улыбкой из своего арсенала.

Наверное, это был самый короткий бойкот в истории – к концу пятого урока от него не осталось и следа. По большому счёту, ничего не изменилось, только Тата снова стала крутиться возле меня, стараясь донести «кучу полезной информации» сразу в два моих уха. И, само собой, извинений от Лили я так и не получила.

Глава 8
Химия повышенной опасности

Прошло ещё несколько дней – я всё больше привыкала к новой школе. С Татой мы теперь официально сидели вместе, и она продолжала вводить меня в курс местных дел даже на уроках, не боясь нарваться на замечания учителей, рассказывая как свежие новости, так и сплетни годичной давности. Никто из одноклассников, слава богу, больше на меня никакого внимания не обращал. Знакомство с учителями уже практически подошло к концу, оставалась только химия, и сегодня она стояла первым уроком. Тата, с которой я вошла в класс одновременно, готовила меня к предстоящей встрече с новым учителем основательно:

– Элеонора Викторовна, химичка, самая молодая из наших преподавателей, от силы лет двадцать пять. Несмотря на маленький опыт, материал она даёт хорошо, очень доступно объясняет, любит всякие новшества.

– Что значит новшества? – не поняла я.

– Доброе утро, выпускники! – В класс вошла молодая, очень красивая девушка. Мальчишки, наверное, на уроках слюни пускали литрами, глядя на неё. – Соскучились по атомам и молекулам?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Связка двух элементов: гимнастке нужно выйти из медленного вращения на опорной ноге (вторая поднята в воздух под определённым углом) в прыжок в шпагат.

Вернуться

2

Меня зовут Ксения Керн. Мне семнадцать лет. В августе наша семья переехала, и теперь я буду учиться в этой школе. С пяти лет я занимаюсь художественной гимнастикой, в свободное время, которого, к сожалению, очень мало, люблю слушать музыку и читать.

Вернуться

3

Официальный именной запрос от Федерации спорта, направляемый в общеобразовательное учреждение спортсмена, с просьбой освободить учащегося на определённый период времени для участия в соревнованиях.

Вернуться