Марина Дмитриева
Не смей меня касаться

Аннотация

«Тише, Танечка, не плачь, не утонет в речке мяч».

Ха… Если бы утонул, лопнул, разбился вдребезги хрустальный шарик моей выдуманной идеальной любви. И теперь я в красном платье, цвет которого так хорошо подходит моей смугловатой коже да темным, словно вороново крыло, волосам, густо крашу губы алой помадой, собираясь на свадьбу к своей младшей, горячо любимой, сестренке. Я буду пить вино, танцевать и весело смеяться, делая вид, что мне на всё начхать. К чему эта демонстрация, Таня?! Что ты хочешь доказать?! Дескать, посмотри, какой я могу быть красавицей, настоящей женщиной вамп. А если к природной, весьма броской миловидности прибавить прекрасные аналитические мозги, то получается убийственное сочетание, которое ты, болван, умудрился проворонить, погнавшись за двумя зайцами. Глупо изображать не свойственные тебе роли. Надо выбрать другое платье. Пожалуй, лучше надеть свое любимое лаконичное черное платье в стиле Коко Шанель. Ага, а ведь он может подумать, что я до сих пор оплакиваю нашу канувшую в вечность неземную любовь. Нет, не дождётесь от меня траура по столь ничтожному поводу, да и разве прилично надевать черное в день свадьбы любимой сестрёнки. Я буду прекрасной кроваво-красной розой. Яркой, жгучей, притягательной. Да, пусть Алекс знает, видит воочию, что потерял из-за своих кобелиных порывов.

Пролог

«Тише, Танечка, не плачь, не утонет в речке мяч».

Ха… Если бы утонул, лопнул, разбился вдребезги хрустальный шарик моей выдуманной идеальной любви. И теперь я в красном платье, цвет которого так хорошо подходит моей смугловатой коже да темным, словно вороново крыло, волосам, густо крашу губы алой помадой, собираясь на свадьбу к своей младшей, горячо любимой, сестренке. Я буду пить вино, танцевать и весело смеяться, делая вид, что мне на все начхать. К чему эта демонстрация, Таня?! Что ты хочешь доказать?! Дескать, посмотри, какой я могу быть красавицей, настоящей женщиной вамп. А если к природной, весьма броской миловидности прибавить прекрасные аналитические мозги, то получается убийственное сочетание, которое ты, болван, умудрился проворонить, погнавшись за двумя зайцами. Глупо изображать не свойственные тебе роли. Надо выбрать другое платье. Пожалуй, лучше надеть свое любимое лаконичное черное платье в стиле Коко Шанель. Ага, а ведь он может подумать, что я до сих пор оплакиваю нашу канувшую в вечность неземную любовь. Нет, не дождетесь от меня траура по столь ничтожному поводу, да и разве прилично надевать черное в день свадьбы любимой сестренки. Я буду прекрасной кроваво-красной розой. Яркой, жгучей, притягательной. Да, пусть Алекс знает, видит воочию, что потерял из-за своих кобелиных порывов.

В дверь кто-то тихонько пошкрябался. Юлька. Это у нее такая привычка, не стучаться в дверь, как все нормальные люди, а чуть слышно водить по ней ноготками.

– Танюш, можно войти?!

Юля. Моя младшенькая обожаемая сестренка. Наша семейная красавица-голубоглазка.

Тише, Танечка, не плачь, удар, бросок, уже в других руках твой мяч.

– Конечно, Юляшка, проходи!

В комнату впорхнула удивительная белая птица. Младшей сестре безумно шло свадебное платье. Она в нем словно дивный нежный цветочек – прекрасная, завораживающая своим изяществом орхидея.

– Я так счастлива, Танюш, так счастлива! Представляешь, буквально через полтора часа я стану мисс Шуваловой.

Красивые голубые глазки лихорадочно сверкали, а тонкие пальчики слегка подрагивали. Налицо все симптомы предсвадебного волнения. Юлька от переполнявших ее эмоций даже запрыгала, захлопав в ладоши, точно девочка, получившая заветный подарок. Какой же она, в принципе, еще ребенок. И зачем сестре замужество? Ей бы еще в куклы играться. Скоро и куклы будут…

– Миссис, – машинально поправила я.

– Конечно, миссис, – задорно рассмеялась Юлька, – мне так повезло! Выхожу замуж прямо за настоящего принца!

А ничего, что принц старше тебе на тринадцать лет? И еще одна маленькая поправочка, сестренка, о который ты почему-то совершенно запамятовала – это мой принц, мой… Ты забрала моего принца. Впрочем, наличие денег и серебристого мерседеса не делает из мужчины королевского сына. Так что пусть забирает… Не нужны мне такие гнилые царевичи.

– Я так счастлива! – решила загнать посильнее нож в мое сердце младшая сестра.

В переизбытке чувств Юлька даже обняла меня. Сестренка, миленькая, до чего ж ты наивна. Сестренка, родненькая, до чего ж ты жестока в своем эгоизме. Взгляд невольно упал в зеркало. Замерла, разглядывая отразившихся в зеркальной глади красавиц. Который раз поразилась, мы с сестрой совершенно разные, слово небо и земля, роза и нежная орхидея, а ведь мама и папа у нас одни и те же. Непонятно, почему же цветочки получились такими непохожими? Даже внешне, не говоря уже о характерах и темпераментах. Ну, вот такой каприз генетики, я пошла в одну бабушку, а Юлька – в другую. Мы обе по-своему симпатичны, пожалуй, даже красивы, но при этом совершенно разные. Только лишь в форме носа можно увидеть близкое родство. Меня природа наделила карменской гривой темных локонов и черными цыганскими очами, Юлька же – белокожая, со светлыми прямыми волосами и огромными голубыми озерами глаз. Черты лица у меня – яркие, бросающиеся в глаза, запоминающиеся своей точеной чернотой, у Юльки все нежное, привлекающее внимание свежестью и совершенством линий. Прекрасная ведьма-брюнетка и обворожительная голубоглазая фея.

– Тань, ты ведь не обижаешься на меня, что все так получилось?!

Нет, конечно! Подумаешь, вдребезги разбились мои мечты, подумаешь, осколки этих мечтаний разодрали в кровь сердце, и оно теперь пульсирует постоянной болью в груди. Какая глупость, какая мелочь, зато ты теперь чувствуешь себя счастливой. Впрочем, с таким гнилым принцем рано или поздно хрустальный замок моей выдуманной любви превратился бы в пыль. Спасибо, что рано… Я успела только помечтать о счастье, а не до конца в него поверить. Жаль одного, вряд ли Юльке удастся избежать моей участи. Богачи обычно меняют женщин как перчатки, крутят романы сразу с двумя, а то и с тремя девушками. Ты следующая, сестренка. Гниль осталась, люди в таком возрасте не способны меняться. Кроме того, разве на предательстве построишь крепкую семью?

– Ну что ты, Юляш, конечно, я не обижаюсь. Что было, то прошло и быльем поросло, – даже не зажило ни капельки, напомнило все еще кровоточащее сердце. – Надеюсь, вы с Але… Шуваловым будете по-настоящему счастливы.

Ты сама-то веришь в это, Таня?!

Сестренка засмеялась, потом начала меня обнимать и целовать.

– Танюш, ты такая хорошая, самая лучшая в мире сестра!!

Самая лучшая в мире сестра, самая лучшая дочь, лучшая ученица, партнерша по танцам, студентка, и так далее до бесконечности. Некоторые даже, помнится, утверждали, что любовница я тоже великолепная – отзывчивая и страстная. Кажется, синдром отличницы во мне неискореним. Только, как показала жизнь, не все хорошие девочки заслуживают простого человеческого счастья.

В комнату заглянул немного хмурый, но весь при параде, папа.

– Юляшечка, там жених уже подъехал!

Не по душе папе эта свадьба… Впрочем, всем другим тоже, но что поделать, иногда обстоятельства сильнее нас. Только Юлька радуется, вон, даже дрожит от восторга, а глаза блестят каким-то ненормальным лихорадочным блеском. Подбежала к окну. Опять, точно маленькая девочка, получившая заветный подарок, захлопала в ладоши. Ребенок… Еще совсем дитя.

– Приехали, приехали! О-о-о… Шувалов великолепен! Девчонки просто сдохнут от зависти!

Юлька унеслась встречать своего жениха. Отец тяжело вздохнул, ласково погладил меня по плечу, дескать, держись, дочка, а потом вышел вслед за сестрой.

Подошла к окну. В одном сестренка права – он великолепен. Шувалов в дорогом темно-синем костюме, с букетом цветов, небрежно зажатым под мышкой, и телефоном, прижатым к уху, стоял возле серебристого мерседеса представительского класса, о чем-то разговаривая с невидимым собеседником. Темные волосы, красивые черты лица, высокий рост, широкие плечи. А прибавьте ко всему этому великолепию цепкий ум, превосходное чувство юмора, деньги, которые имеются в избытке, статусность… Нда, настоящий принц вырисовывается. Девчонки, в самом деле, могут сдохнуть от зависти. Во всяком случае, я уже совсем близка к этому. Сердце в который раз сжалась в груди, выплескивая в организм дозу отравленной желчью крови. Она все внутри разъедает завистью, слепит ненавистью, отравляет тоской, сводит душу болью. Тише, Танечка, не плачь… Не смей плакать, слабачка!

Глава 1

Своего «принца» я заприметила в окошко, когда устроилась работать финансовым аналитиком в компанию «Эверест». Однажды утром подошла к окну с чашечкой дымящегося кофе, на ходу обдумывая выгоду для нашей компании от контракта с одной довольно крупной фирмой, просящей существенные скидки, сначала взгляд привлек красивый серебристый мерседес, невольно залюбовалась идеальной конструкцией этого чуда современного машиностроения, потом уже вовсю засмотрелась, поразившись великолепию его владельца. Мужчина словно сошел с обложки журнала, рекламирующего дорогие мужские наряды. Мне всегда нравились парни в костюмах. Конечно, занудство бухгалтерши тащилось от четких линий делового стиля одежды, отложных воротничков, отутюженных стрелок на брюках, накрахмаленных рубашек с запонками вместо обычных пуговиц. Более того, мне казались сексуальными очкарики. Наверное, потому что живущая во мне девочка-отличница одной из самых привлекательных мужских черт считала ум. Нет, этот представитель сильного пола не носил очков, но и без того был стопроцентным попаданием в образ мужчины моей мечты. Он, сосредоточенно глядя вперед, шагал уверенной походкой занятого человека, который предельно точно знает цену своего времени. Я хорошо его рассмотрела, офис нашей фирмы располагался на втором этаже и окна бухгалтерии как раз выходили на широкую автомобильную стоянку, где мужчина припарковал свою великолепную тачку. С того дня я вдруг по непонятным причинам полюбила техногенный вид, открывающийся из нашего окошка, и все чаще и чаще стала ловить себя за попытками еще раз издали понаблюдать за поразившим мое воображение мужчиной. Он приезжал обычно к десяти часам утра и, чуть размахивая кожаным портфелем, весь такой собранный да деловой, направлялся в соседнее здание. Там находилась компания «Стройинвест», и, как я позже узнала от коллеги по работе, мужчина мой мечты являлся ее генеральным директором. Нда, Танюш, ты не хухры-мухры выбрала. Такие господа не испытывают проблем в отношениях со слабым полом. Хотя, скорее всего, у них есть одно существенное затруднение – слишком большое количество желающих познакомиться с ними поближе, и, пожалуй, не только познакомиться, но и захомутать на веки вечные. Впрочем, мужчина мечты выглядел достаточно взрослым, около тридцати лет, поэтому, скорее всего, он уже давно счастливо женат, возможно, даже не единожды. На богатство, вкупе с такой симпатичной внешностью, наверняка слетается куча красавиц. Только почему-то эти циничные, осмотрительные мысли девочки-отличницы не мешали мне практически каждый день, ровно в десять часов утра, торчать у окошка, в надежде мельком полюбоваться своим, точнее, чьим-то принцем. «Хватит пялиться, Таня! Тебе нужно обращать внимание на парней попроще, например, как Стас Самойлов – программист, который давеча настраивал твой вышедший из строя компьютер, – читала лекции живущая во мне девочка-отличница, – он так приятно смущался и даже краснел, когда ты задавала ему совершенно невинные вопросы касательно восстановления нужных тебе папок. И просто невооруженным взглядом было видно – ты ему до чертиков нравишься».

Стас Самойлов, слава богу, не тянул на принца. Что, безусловно, жирный плюс в пользу его кандидатуры. Я уже большая девочка, к тому же слишком приземленная и рациональная, в сказки не верю, более того, от сказок бегу, поскольку уверена, с принцами мне не по пути. «Тебе нужен умный, добрый парень, у которого получится стать тебе верным мужем и хорошим отцом вашим будущим детям, – продолжала умничать девочка-отличница. – Поэтому кофе вприглядку с красивой картинкой автостоянки пора завязывать пить». «Такой у нас уже был когда-то, до сих пор зевать хочется от воспоминаний, – возразила ей развратница, также иногда просыпающаяся во мне, – хоть посмотри, Танюш, какие мужики бывают, раз на большее ты все равно не решишься».

А потом я увидела мужчину своей мечты у нас в офисе. Он все той же походкой делового локомотива двигался по коридору, где компания «Эверест» арендовала помещение, судя по всему, направляясь прямиком к кабинету генерального директора. Застыла столбом, забыв, куда шла, подозреваю, даже дышать перестала, поскольку вблизи «принц» выглядел еще лучше – совершенным воплощением моих грез об идеальном мужчине. Из рук выпала папка с документами, белые листы веером рассыпались прямо к ногам, обутым в черные кожаные начищенные до блеска туфли. Вот же идиотка несчастная! Это ведь оригиналы документов, вдруг принц на них наступит, а сегодня дождь и сырость. Как я их потом восстанавливать буду?! Присела, пытаясь собрать разлетевшиеся бумаги. Мужчина в черных туфлях тоже опустился рядом. Ноздри почувствовали аромат дорогого, чуть терпкого парфюма. Наши пальцы столкнулись, потянувшись за одним и тем же листом. По руке прошелся ток, даже тряхнуло всю. Взгляд невольно упал на мужскую ладонь, и сердце забилось в необъяснимой радости, ведь на безымянном пальце правой руки не было золотого колечка. Идиотка несчастная! О чем ты думаешь?! К щекам жаркой волной прилил румянец. Дрожащими руками начала собирать документы, даже не поднимая глаз, почувствовала, что мужчина вовсю разглядывает мое алеющее смущением лицо. Не выдержала, тоже на него посмотрела. И словно «ух» с самой высокой американской горки… Черт, вблизи принц выглядел еще более великолепным, чем издали. Широкие брови, красивые серые глаза, высокий лоб, притягательные, кривящиеся в высокомерной усмешке губы, густая шевелюра смоляных волос. Дальше были широкие плечи и весьма спортивное тело. «Нда уж, весьма… Недурен, так бы и съела его», – облизнулась развратница.

– Александр Иванович, ну наконец-то ты решил навестить своего давнишнего приятеля и партнера, причем сразу же устроил аварию с участием красивых девушек, – раздался над ухом веселый голос самого главного человека фирмы «Эверест»

Кажется, он знаком с предметом моих девичьих мечтаний. «Цыц, какие мечты… Даже думать не смей, Таня! Не для тебя такие принцы!» – дала мне установку страдающая излишней категоричностью девочка-отличница.

Мужчина протянул мне документы, поднялся. Наши пальцы разделяли бумажные листы, только все равно показалось, что искорки электричества пришлось по руке. Тоже встала и, смущенно пряча глаза, попыталась собрать бумаги аккуратной стопочкой.

– Прости, Миш, все дела и заботы.

Красивый голос, обращенный к руководителю нашей компании, пробежал жаркими мурашками по хребту. Почему-то показалось, что его владелец на меня смотрит. Но догадку эту не решилась проверить, наоборот, тихонько развернувшись, поспешила ретироваться с места своего позорного остолбенения. И опять почудилось, что мужчина глядит мне вслед, причем более чем пристально. Причем, кажется, весьма откровенно рассматривает мою задницу. Или просто филейной части моего организма захотелось изведать принцевских взглядов, вот она и стала передавать в мозг сигналы sos.

– Надеюсь, новым совместным проектом завлеку тебя конкретно, и мы будем намного чаще видеться, – продолжил говорить Михаил Евгеньевич – генеральный директор фирмы, в которой я с недавнего времени работала финансовым аналитиком.

– Совместный проект, безусловно, хорошо, если он взаимовыгодный.

Больше слов я не расслышала, поскольку скрылась за поворотом коридора. И только тогда, наконец, выдохнула. Уф… Таня, это всего лишь маленький эпизод. Малюсенький. Почудившиеся волны электричества – просто реакция твоего подзабывшего мужскую ласку организма. Ведь после расставания с Генкой Калюжным ты уже почти год ни с кем не занималась сексом. Кошмар! Пальчики под аккомпанемент порно не в счет, они лишь ненадолго снимали напряжение в теле и все… Тебе скоро будет казаться, что даже стенка током шарахается. Не смей ничего придумывать и фантазировать. Бегом работать. Бегом!!!

***

Через две недели после той памятной встречи был фуршет по случаю девятилетия открытия фирмы «Эверест». Я стояла в своем любимом черном обтягивающем платье, чувствуя на себе заинтересованные взгляды Стаса Самойлова. Впрочем, не только его, после строгой офисной одежды мои открытые плечи, руки да более яркий, чем в обычные дни, макияж невольно притягивали мужское внимание. Этого у меня не отнимешь, я всегда выделялась из толпы. Правда, не знаю, зачем мне такая особенность, при моей-то скромности и даже некоторой склонности к мизантропии.

В какой-то момент в зал вошел наш главный в сопровождении генерального директора фирмы «Стройинвест». Опять обдало жаркой волной несмотря на то, что мужчина мечты прошелся на существенном от меня расстоянии и совершенно не смотрел в мою сторону. Танька, глупая курица, что ты уже себе насочиняла?! Или это не я, а задница, которой вдруг очень захотелось приключений. Помнит, гадина, принцевские взгляды.

Выпивка на Самойлова подействовала раскрепощающе, он больше не смущался в моем присутствии, наоборот, воодушевленно разговаривал и даже шутил.

– Танюш, ты представляешь, Русская православная церковь только на соборе 1600 какого-то года признала женщину человеком. Причем с перевесом всего в один голос.

Удивленно вскинула брови.

– Зачем ты мне это рассказываешь, Стас?! Думаешь, они совершили на том соборе непоправимую ошибку?

Самойлов рассмеялся и с еще большим удовольствием на меня посмотрел.

– Нет, просто прочитал сегодня, удивился.

– Чему тут удивляться, мужчины всегда притесняли женщин.

– И теперь вы за это отыгрываетесь? Куда ни плюнь, везде женщины-руководители.

Невольно улыбнулась, назначение начальником информационных технологий женщины, да еще и пришлой, изрядно потрясло наших программистов.

– Отыграешься на вас. Кроме того, сами виноваты, думаю, сегодняшняя женская излишняя самостоятельность главным образом проистекает из мужской безответственности.

А потом случился жаркий кульбит в животе, потому что я почувствовала на себе взгляд серых мужских глаз. Генеральный директор компании «Стройинвест» пристально смотрел в мою сторону. Занервничала. Надеюсь, я не буду краснеть, бледнеть и бухаться в обморок. Феминистка во мне разозлилась на такую трусливую реакцию, заворчала: «Да ладно, Тань, на тебя часто обращают внимание. В юности, помнится, даже красавчик-сын директора школы был в тебя влюблен». Недолго, впрочем. «Ты отказала мне три раза, не хочу, сказала ты»… И Димка начал встречаться с девочкой, которая дает, а не с той, которая читает книжки. Правда, потом он попытался вернуться, но было уже слишком поздно.

– Ты тоже такая, сначала карьера, потом семья? – спросил Стас.

Вопрос Самойлова отвлек, спугнул жаркие переворачивания в животе, которые вызывали все еще пялящиеся в моем направлении серые глаза, и я снова превратилась в излишне серьезную любительницу почитать.

– Нет, не такая, но сидеть дома в ожидании мужа-охотника точно не буду. Предпочитаю что-то самой уметь в жизни.

– Домашние клуши тоже мало кому нравятся.

– Тебе, допустим? – лукаво уточнила я.

– Одно скажу, женщина должна быть женщиной, а не мужиком в юбке.

– По-моему, ваша Алла Леонидовна очень даже симпатичная и женственная.

– Пожалуйста, прошу тебя, Таня, не надо о ней! – бедного Стаса даже передернуло. – Давай лучше выпьем. Хочешь шампанского?

Почему бы и нет? Сегодня больше не нужно работать, а завтра вообще суббота. Можно и вусмерть напиться.

– Давай, – милостиво согласилась я.

Стас направился к столу, где стояли бокалы с шампанским. Хороший, кажется, парень – Стас Самойлов. На полпути к выпивке его остановил один из наших рекламщиков, и они о чем-то увлеченно стали болтать. Обломись, Танюша, придется, видимо подождать алкогольных вливаний. А потом ноздрей коснулся запах дорогого, чуть терпкого одеколона. В животе случился еще один жаркий кульбит. «Так не бывает, Таня! – кричала девочка-отличница в моей голове. – В мужчин не влюбляются с первого взгляда!» «Согласна, – на удивление поддакнула ей развратница, – разве только что с первого раза. Давай, улыбнись ему, Танюша, чтобы поскорее случился этот первый раз». Повернулась в сторону подошедшего. Снова поразилась – до чего же хорош! Прямо дыхание сбивается, да коленки подкашиваются от его великолепия.

– Шампанское?

Разве можно гладить голосом? Мужские глаза были и того нахальнее, шли дальше напролом, снимали к чертям собачьим мое платье. Эротическую атаку серых очей подхватили державшие красивый бокал с шампанским пальцы. Они поднимали меня, уносили прочь из толпы, затем раскладывали на столе в кабинете генерального директора фирмы «Эверест» и-и-и… Таня, ты больная извращенка!

Чтобы остудить разыгравшуюся фантазию, потянулась за бокалом, который предлагал мне этот великолепный образец сильной половины человечества, этот змий-искуситель. По коже прошлись маленькие, бьющиеся током иголочки, в последний момент невольно отдернула руку. Мужские пальцы тоже разжались на стеклянной ножке, передавая мне, точнее, в пустоту, фужер шампанского. Упс… Идиотины кусок! Бокал упал между нами, пенная жидкость из него брызнула в стороны, обдавая пьянящими пузырьками мои и его ноги. Слава богу, хоть не разбился! Опустилась к полу, пытаясь поднять изящный, скользкий чертов стакан, чувствуя, как щеки мгновенно вспыхнули краснотой. «Что за мания такая, все ронять в его присутствии, а потом ползать у ног этого мужчины, словно он царь и бог, – недовольно заворчала живущая во мне феминистка. – Надо быть аккуратней, Таня!» Хорошо, что стеклянный бокал не похож на разлетевшуюся по полу бумагу, быстро его подхватила и выпрямилась, упрямо задрав кверху подбородок. От неловкости внутри разрастались признаки бунта. Разве можно так колоться иголками? Разве можно так дьявольски сексуально улыбаться?!

– Вы всегда такая неуклюжая или только в моем присутствии?

Самоуверенный гад!

– Опять авария и все с той же девушкой, – раздался ироничный голос шефа. – Кажется, это уже становится традицией.

Видимо, как и кумачовый цвет моих щек.

– Михаил Евгеньевич, представь, что за красавицы работают в компании «Эверест». Наверное, ты проводишь специальный отбор для претенденток.

– Э-э-э… – несколько замялся директор.

Подозреваю, главный подзабыл, как меня звать-величать.

– Татьяна Лазарева, – поспешила представиться я, дабы еще больше не увеличивать неловкость ситуации. – Новый финансовый аналитик компании «Эверест».

– Александр Шувалов, давнишний партнер и друг вашего генерального директора.

Мужчина мечты протянул мне руку для пожатия, осторожно вложила свои пальчики в его ладонь. Ой, как горячо! Причем далеко не только руке, жаркая волна окатила от макушки до пяток.

– Знаете, Таня, ваш облик совсем не сочетается с родом занятий. Вам бы розу красную в волосы и фламенко танцевать.

«Он бы еще предложил к стриптизу перейти», – возмущалась феминистка. «А что?! Мы можем, – жарко шептала развратница, – давай станцуем, Танечка, да так, чтобы этот наглый прекрасный представитель мужской породы обалдел от наших извиваний».

– Я занималась бальными танцами целых шесть лет. Фламенко не смогу, а вот танго запросто. Но колонки цифр мне тоже очень импонируют, они статичны, они логичны и не падают просто так, вдруг, как бумаги или бокалы с шампанским.

Красивые мужские губы чуть изогнулись в усмешке. Убийственно сексуальной усмешке.

Я же продолжила умничать:

– И если прибыль какого-то ряда уменьшается, то всегда можно выявить закономерность ее снижения.

– А вы уверены, Танечка, что в падении бумаг и бокала из ваших рук не было никакой закономерности?

Конечно, была, причем самая прямая – я дурею от генерального директора компании «Стройинвест».

Усмешка мужских губ стала шире, еще более обворожительной. Неужели он догадался о моей оконной влюбленности?!

– Нет ничего случайного, Александр Иванович, помнится, вы сами выявили эту закономерность – всему виной моя природная неуклюжесть, – улыбнулась во всю ширь своих зубов.

Видимо, лыбиться я тоже могу более чем обольстительно. Во всяком случае, серые глаза прямо-таки завороженно уставились в мое лицо, на мои губы.

– Мне кажется, – вступил в разговор Михаил Евгеньевич, – в каждой женщине должна быть определенная доля непредсказуемости. Излишне логичные девушки на меня лично навевают скуку.

– Каждому свое… – задумчиво протянул Александр Иванович, все так же пристально разглядывая мое лицо. – Мне вот иногда нравятся приличные, немного чопорные девочки-отличницы. Под их спокойной личиной могут скрываться нешуточные страсти. А когда яркая внешность андалузской красавицы сочетается с высоконравственным поведением леди викторианской эпохи, такое противоречие невольно притягивает взгляд.

«Ничего, что ты до сих пор здесь находишься?» – возмущалась во мне феминистка. А серые глаза Шувалова Александра Ивановича опять начали манипуляции с моих платьем, одновременно задирая кверху его подол и опуская с плеч бретельки. Причем глаза генерального директора фирмы «Эверест» тоже начали меня ощупывать, оценивать, словно пытаясь понять: «И чего он нашел в ней такое?! О, есть, сиськи ничего себе так, ножки, признаться, тоже весьма-весьма хороши».

От этих нескромных взглядов лицо начало гореть еще сильнее. Все же «принцы» гораздо лучше смотрятся на расстоянии, чуть приглядевшись, понимаешь, что они еще те «козлы».

– С вашего позволения, пока вы не начали в моем присутствии обсуждать свои предпочтения в девушках по отдельным частям женского организма, мне лучше удалиться. Приятно было поболтать о закономерностях падения бокалов.

Повернулась и пошла прямиком из зала. «Правильно, хватит фуршетиться, Таня, – поддержала мое бегство девочка-отличница, – и ты забыла, несмотря на завтрашнюю субботу, нам нужно рано вставать, вспомни о своем обещании помочь маме на даче. Кто кроме тебя… Из Юльки помощница так себе, одни тусовки на уме. А выезжать на дачу лучше пораньше, чтобы добраться без пробок».

«Андалузская красавица викторианской эпохи». Так, пожалуй, меня еще никто не называл. И, черт возьми, с одной стороны, такой комплимент более чем приятен. Ну а с другой стороны – принц, кажется, основательно заражен распутным цинизмом современности. А что ты хотела, Таня?! Ведь у него наверняка более чем широкий выбор красоток. Кроме того, наивные романтичные мальчики тебе никогда не нравились.

Любопытно, мы еще увидимся? Мне явственно чувствовался мужской интерес к своей персоне. «Успокойся, Таня, живи своей обычной жизнью. Никаких шагов для развития этого интереса ты предпринимать не будешь», – вновь подала голос зануда-отличница. «Не будешь, я сказала! – командовала феминистка, считавшая, что даже мысль о такой возможности задевает нашу гордость. – Ты никогда не бегала за парнями». Впрочем, надеюсь, от Шувалова тоже не последует каких-либо активных действий по моему охмурению. Ему андалузская красавица нужна, чтобы немножко развлечься, потанцевать пару танцев постельного фламенко. А я… Со своим занудством и гордыней, потом сама себя съем за допущенную слабость.

***

В понедельник, под завистливые взгляды коллег, прямо в кабинет мне принесли шикарный дорогой букет ярко-алых роз. «Вам бы розу красную в волосы, да фламенко танцевать». Мое глупое сердце забилось сильнее. Карточки отправителя не было, только реклама салона, где заказывались цветы. Так уверен, что я догадаюсь, от кого букет? Вдруг это вовсе не Шувалов, а, допустим, Стас Самойлов решил разориться, или, может, шеф вздумал порадовать хорошенькую сотрудницу? Сегодня, когда мы столкнулись с Михаилом Евгеньевичем в коридоре, он как-то странно на меня смотрел, точнее, неприятно ощупывал фигуру взглядом. Наш генеральный давно женат и, кажется, у него уже двое детей. «Не будь наивной, Таня, – заворчала разозленная воспоминаниями о том липком взгляде феминистка, – сегодня наличие подобных препятствий мало кого останавливает». Надеюсь, мне не придется увольняться еще раз. В моем случае, шефу будет полный облом. «Я не такая, я жду трамвая»…Не знаю, дождусь ли, но женатые мужчины для меня – однозначное безоговорочное табу. Что ж, карточки нет и не надо, если моя персона интересна дарителю, то он непременно объявится еще раз. Пока же работать, жить обычной жизнью и не сметь строить воздушные замки в своей голове.

В течение недели даритель не объявился. Данный факт, несмотря на установки вести себя как ни в чем не бывало, немного злил и, пожалуй, расстраивал. А любопытство просто жгло внутри. Кто же преподнес мне такой великолепный букет? Может это и вовсе четвертый человек, какой-то тайный воздыхатель?!

***

Пятница – чудесный день. Ожидание предстоящих выходных неизменно радует даже самых закоренелых трудоголиков. Ведь в субботу-воскресенье можно вдоволь выспаться, не торопясь заняться домашними делами, побольше побыть с родными, встретиться с подругами и друзьями. Я шла домой, улыбаясь, радуясь пятнице и наконец-то наступившей весне, как козочка, перепрыгивала через лужи, появившиеся после обильного весеннего дождя. И так была поглощена своей радостью и этим бегом с препятствиями, что совершенно не обратила внимания на серебристый мерседес, который на большой скорости пронесся мимо меня, задев колесом по самой большой луже. Р-раз… Мое хорошее, приподнятое окончанием рабочей недели настроение продлилось совсем недолго. Вся грязь с этой весьма прелестной, как мне казалось еще пять минут назад, лужи, оказалось на моем светлом плаще. Впрочем, не только одежде досталось, я словно душ грязевой приняла. Мило, очень мило! Видимо, домой мне предстоит идти в образе Золушки. Даже задохнулась от возмущения на злодейку-судьбу, а потом на лихача-водителя. Скажите, пожалуйста, какой идиот так быстро ездит, когда после весеннего дождя везде сырость и лужи?!

– Придурок! – зло прошипела я, а серебристая машина остановилась.

О, черт! Черт, черт, черт!! Не-е-ет! Придурком оказался генеральный директор фирмы «Стройинвест» – Шувалов Александр Иванович. Он в стильном темно-сером костюме выскочил из блестящего мерседеса представительского класса и направился прямиком в мою сторону. О боже, только не это! Признаться, где-то в глубине душе, по правде сказать, совсем не очень глубоко, мне хотелось как бы невзначай с ним столкнуться. Но не в таком же виде! Вот вам и андалузская красавица. Жалкий, мокрый мышонок! Провалиться бы сквозь землю. А ну их всех: весну, грязь, спешащего ко мне великолепного принца, его стального коня. Зажмурила глаза. Меня здесь нет, я сижу дома под теплым пледом, пью кофе с молоком, заедая его зефиркой. Нет, пожалуй, лучше шоколадом с цельным фундуком. Вкусно…

– Бог ты мой, Танюша, я вас совершенно не заметил!

«Нда, умеют некоторые польстить девушке», – иронизировала феминистка. «Хотя, с другой стороны, он до сих пор помнит, как тебя зовут», – радовалась девочка-мечтательница.

Может, мне еще и уши закрыть, тогда ощущение приятного кофепития станет гораздо сильнее.

– Таня, с вами все в порядке?! – в мужском голосе слышалось ничем не прикрытое изумление.

Все просто чудесно… Карета превратилась в разбрасывающий грязевые капли танк, андалузская красавица – в мокрого, облитого нечистотами мышонка, принц оказался циничным директором строительной фирмы, новенькое, едва купленное, причем на свои кровные, а не подаренное феей, платье, точнее, плащ, скорее всего, не подлежит восстановлению. «А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо!»

– Таня?! – снова изумленно обратился ко мне виновник этого происшествия.

Надо открывать глаза, а то Шувалов решит, что я рехнулась.

– Ничего страшного, Александр Иванович… Пустяки.

– Правда?! – недоумения в мужском голосе добавилась.

И было отчего, мой красивого цвета бежевый плащик превратился в серо-буро-малиновую тряпочку. Подозреваю, что потеки грязи красовались также на моем лице и всех остальных участках тела.

– Не совсем, принимать грязевые ванны я, конечно, сегодня не планировала, хотя, говорят, они полезны.

Мужские губы растянулись в великолепной сексуальной коленодрожательной улыбке. Надеюсь, ноги меня все-таки выдержат. Начала рыться в сумочке, пытаясь отыскать влажные салфетки, чтобы хоть как-то привести себя в божеский вид.

Шувалов красивым, несколько нервным жестом поднял руку, взглянув на дорогие часы, скривился.

– Черт, Таня, безумно спешу, иначе бы непременно отвез вас домой. Давайте договоримся так, чтобы как-то компенсировать это вынужденное грязевое купание, я дам вам денег на такси и химчистку.

Его немного торопливый начальствующий тон задел. Таня Лазарева еще та гордячка.

– А как же моральный ущерб, его вы тоже оплатите, Александр Иванович? Знаете, очень обидно в разгар весны почувствовать себя мокрой грязной мышью, – в моем голосе был вызов, а еще немного веселья, поскольку эта наиглупейшая ситуация чуточку меня забавляла.

На красивом мужском лице опять появилось изумление, Александр Иванович даже перестал извиняться, а серые глаза наглым жарким взглядом начали расстегивать мой когда-то бежевый плащик. Торопятся, видимо, снести его в химчистку.

– Без проблем, Танюша. Во сколько вы оцениваете свои страдания?

Когда живущая во мне феминистка услышала в мужском голосе снисходительное высокомерие, моральный ущерб начал стремительно увеличиваться. Что поделать, во мне слишком много гордыни.

– Один миллион долларов, – выпалила вдруг я.

Шувалов удивленно приподняв брови, присвистнул.

– Не думал, что вы такая меркантильная девочка, Таня.

– Это не я, а мое обостренное чувство справедливости.

Шувалов рассмеялся, заразительно так заржал.

– Слушайте, Таня, а давайте я попытаюсь его чем-нибудь задобрить.

– Не хочется расставаться с миллионом долларов?

– Ну, если быть предельно откровенным, я не планировал в ближайшее время такие траты. Слушайте, а может, ваши тонкие чувства удастся смягчить вкусным ужином?!

Он приглашает меня на свидание?! Ура, ура, ура!! «Таня, веди себя спокойно, не надо радоваться раньше времени», – сразу же осадила мое ликование зануда-отличница.

– Александр Иванович, думаете, удастся?! Справедливость у меня очень щепетильная и чем попало не питается.

На сексуальных мужских губах появилась озорная улыбка.

– Мне кажется, надо попробовать. Давайте встретимся завтра вечером?

«Не смей сразу соглашаться, Таня, – встряла феминистка, – надо его немного промурыжить». Хорошо, что у меня в самом деле есть повод для отказа. Вся та же любимая мамина дача.

– Извините, Александр Иванович, завтра суббота, мы хотели с родителями уехать за город. Весна, нужно заняться грядками.

Шувалов недовольно нахмурил лоб. Ага, не любит получать отказы. Наверное, тоже предпочитает девочек, которые дают, причем с первого раза. Серые глаза смотрели пристально, а я, наверно, выгляжу, как чучело огородное.

– А когда, Таня? Выбирайте сами число и время. И бога ради, давай перейдем уже на «ты». Прошу, не надо звать меня Александр Ивановичем, чувствую себя прямо ужасно старым. Зови меня, пожалуйста, просто Алексом или Сашей.

– Саша, – послушно повторила я и посмотрела в красивые стальные глаза. Про такие говорят холодные, да нет, ни фига, глаза обжигали.

– Саша, – имя приятно перекатывалось во рту, и почему-то его хотелось повторять, – Саша, давайте на следующей неделе.

– Давай, – перебил он меня.

– Вот так сразу согласны?

– Конечно, я рассчитываю обаять твое обостренное чувство справедливости, дабы не расставаться с миллионом долларов.

Он сделал шаг вперед. В ноздри ворвался запомнившийся чуть терпкий запах дорогого парфюма. Ммм… Внутри словно дрогнула какая-то раскаленная пружина. Обжигает, зараза. Надеюсь, новоявленный Саша ограничится только лишь чувством справедливости, не предпринимая активных шагов по охмурению моего тела, поскольку не уверена, что смогу устоять. Особенно учитывая тот немаловажный факт, что у меня почти год не было мужчины, а тут такой прекрасный, словно с картинки сошедший экземпляр.

– Но вообще, Танюш, я просто хотел тебя поправить, когда переходят на «ты», говорят: «Саш, давай». И давай, Таня, я на все согласен, даже заплатить этот чертов миллион.

Я стала лужей, большой лужей, кишащей какими-то темными, стреляющимися электричеством, тварями. «Ох, Таня, Танечка, тебе не следует с ним водиться, не твой это человек», – сочла своим долгом предупредить меня девочка-отличница.

– Саша, можно встретиться во вторник, – сами по себе произнесли мои губы.

***

– Танюш, ты чего такая непонятная, – заползла ко мне в постель Юлька.

У нас с ней разница в возрасте семь лет. Раньше я часто была вынуждена нянчить сестренку – родители на работе, а Таня за старшую. Накормить, напоить, погулять, отвести и привести в школу, все на мне. Быть может, поэтому я выросла такой ответственной и осмотрительной, ведь с детства привыкла изображать из себя взрослую. Юлька до сих пор часто перед сном приходит послушать сказочку, точнее, поболтать о том о сем. Хотя, надо признать, все реже и реже, сейчас у нас с ней совершенно разные интересы, и сказки старшей сестры теперь заменяют разговоры с подружками и друзьями.

– Ты тоже непонятная стала последнее время, Юль, вечно бродишь где-то, маму не слушаешь, по телефону постоянно болтаешь. Одни клубы и гулянки на уме.

– Ну, Тань, пожалуйста! – прерывисто обняла меня сестра.– Не читай мне нотаций. До сессии больше двух месяцев, можно немного развлечься. Это ты у нас домоседка, я совсем другая.

– Юля, жизнь состоит не только из развлечений.

Сестренка стукнула меня подушкой.

– Речи бабушки-старушки, ты такая зануда, Тань, просто кошмар! Твой муж уснет, слушая твои нравоучения.

– Я найду себе еще большего зануду, и мы будем спать вместе.

Юлька рассмеялась.

– Бедные ваши дети.

– У двух зануд большая вероятность рождения ребенка-зануды. Так что нам будет вполне комфортно вместе.

– Кошмар! – обреченно повторила Юлька, приставила палец к виску, сделав вид, что от моих рассудительных речей стреляет себе в голову.

В комнате раздалась мелодия мобильного телефона младшей сестренки. Юлька бегом подскочила с кровати, голубые глаза радостно блеснули.

– Жоржик, привет!.. Правда?! Я тебя люблю, нет, даже обожаю. И что нужно сделать для этого?

Дальнейшие слова не разобрала, младшенькая побежала к себе.

Чуть позже, когда я вышла из комнаты, увидела в коридоре наспех одетую сестру и суетящуюся возле нее взволнованную маму.

– Юль, куда ты собралась в такое-то время?! Уже ночь на дворе.

– Мамулечка, – обняла Юлька маму, – я только на пять минут, мне Жоржик конспекты лекций принес. Заберу быстренько и прибегу обратно.

– Пусть завтра приходит. Он что, раньше не мог конспекты принести? Никто не ходит в такое время по гостям.

– Мама! – чуть визгливо крикнула сестра. – Да что за глупости, он в гости и не собирается, просто лекции пришел отдать. Пусти! Между прочим, я уже совершеннолетняя, могу делать что хочу, даже водку с сигаретами покупать, хватит меня постоянно во всем контролировать.

Юлька обогнула маму, ринувшись к двери, родительница лишь расстроенно всплеснула руками.

– Похвальное стремление к учебе, – сыронизировала я, – прямо глаза горят и руки трясутся.

Сдается мне, не только конспекты были причиной столь позднего визита и такой бурной реакции со стороны сестры… Неужто у нее с Жоржиком любовь?! Бр… По мне так неприятный, скользкий и хамоватый тип. Впрочем, Юльке звонит не только он, еще куча парней и девчонок. Больше, конечно, парней, что неудивительно, ведь Юля такая красавица, да и к тому же, в отличие от меня, очень общительная и раскрепощенная девочка.

***

– Дава-а-ай, детка, старайся, – постанывая, говорил высокий коротко стриженный парень, – за такой подарочек нужно хорошенько поработать.

Перед ним в полумраке общеэтажного балкона на коленях стояла хрупкая светловолосая девушка. Она хватала пухлыми губами его нехилый отросток, посасывала, стараясь как можно глубже насадиться ртом на мужскую плоть.

– Бля, сука, я хренею, ты самая лучшая соска.

Коленопреклоненная блондинка, на миг соскочив с мощного органа парня, довольно рассмеялась такому похабному комплименту.

– Да, я самая лучшая в минете, просто обожаю сосать мальчикам члены, – в девичьем голосе слышались бахвальство и озорство.

– Не болтай, дура, работай лучше давай! Кстати, ты понимаешь, что за такой подарочек одним отсосом не отделаешься, будешь неделю мне чмокать, а завтра придешь на хату, Вазген желает еще раз насладиться твоими губками. Ну, я, может, тоже присоединюсь.

– О-о-о… – застонала блондинка на члене, – люблю, когда вдвоем…

– Шалава-а… – блаженно выдохнул парень, выстреливая в активно сосущий ротик струю спермы.

Глава 2

Вторник неминуемо приближался, и внутри нарастало напряжение. Позвонит, не позвонит?! Помнит, либо уже давно позабыл о нашем уговоре отужинать вместе? Где бы ромашку найти, чтобы погадать. Позвонил, причем на мобильный, хотя я не давала своего номера телефона. Подумаешь, какие пустяки, учитывая тот факт, что Шувалов находится в приятельских отношениях с генеральным директором фирмы «Эверест».

– Здравствуй, Таня! – нда… Только от одного голоса хотелось забиться в экстазе.

– Добрый день, Александр… Точнее, Саша, – вдруг вспомнила я, что Шувалов просил называть его на «ты».

В трубке застыло молчание… Тягучее. Что-то не так?!

– Алло, Саша, вы меня слышите?!

– Таня, у тебя очень красивый голос.

Ответный комплимент попридержала. Наверняка мой мобильный визави в курсе своей звуковой неотразимости.

– Спасибо за похвалу.

– Таня, наша договоренность остается в силе? Мы сегодня ужинаем вместе?

«Нет, никаких ужинов с этим неотразимым самцом!» – кричали во мне предусмотрительность и осторожность.

– Да, конечно! – ответила я.

Видимо, потому, что кроме этих взывающих к безопасности чувств внутри меня еще жила девочка-мечтательница, которая верила в любовь с первого взгляда, да и в сказки она тоже верила, наивная… Или, быть может, дело в той, другой, тоже живущей во мне – жаркой, страстной женщине, ей очень хотелось секса – интенсивного, яркого, длительного. После которого блаженная истома разливается по всему телу, а ты не в состоянии даже пальчиком пошевелить. И в серых глазах Шувалова Александра Ивановича на праздновании образования фирмы «Эверест» мне виделось обещание подобных постельных безумств.

– Отлично, – мужской голос теперь казался довольным. – Встретимся сразу после работы, или тебе удобнее позже?

– Лучше после работы, я не люблю поздно возвращаться домой. Хотя, надо сказать, мое обостренное чувство справедливости, учитывая тот факт, что плащ отстирался, уже давно вас простило.

– Таня, я хочу тебя видеть.

Даже задохнулась на мгновение, а внутри случился жаркий толчок. О-о-о… А ведь он еще не успел сказать ничего сексуального.

– Таня? Ты слушаешь меня?!

– Слушаю. Я выйду в полседьмого вечера на автомобильную стоянку.

– Жду…

***

Часики тикали, приближая условленный час, а во мне нарастала нервозность. Не слишком ли чопорно я нарядилась для ужина с миллионером? Оглядела в зеркале свой темно-синий длиной до колен сарафан и белую блузочку, поддетую под него. Все так скромненько и чинно, выгляжу студенткой-первокурсницей. Особенно в сочетании с косой, в которую заплетены мои роскошные волосы. Если Шувалов рассчитывает увидеть яркую андалузскую красавицу, то будет облом. Впрочем, облом Александру Ивановичу точно обеспечен, я ведь не даю после первого свидания. И даже после третьего не даю… У меня принцип, кто выдержит семь отказов, с тем и можно вступать в сексуальные отношения. Конечно, предварительно получив справку, что претендент на роль моего любовника не болеет какими-либо заболеваниями, передающимися половым путем. Выдерживали немногие, поэтому целый год пришлось монашествовать. Сестренка права, во мне слишком много занудства. А вообще, с чего я взяла, что Шувалов имеет к моей персоне эротический интерес? Жаркие взгляды?.. Тоже мне, великая физиогномистка.

Волосы, пожалуй, лучше распустить, мы ведь наверняка пойдем в ресторан, великовозрастная студентка-первокурсница там будет смотреться неуместно, а еще, чтобы выглядеть чуточку женственней, можно накрасить губы красной помадой. Должно же во мне быть хоть одно яркое пятно.

Почти всю дорогу, которую мы ехали до питейного заведения, я исподтишка поглядывала на Шувалова, пытаясь разгадать, что он за человек? Стараясь понять, возможен ли в моей жизни такой мужчина? «Это просто ужин, – спустила меня с небес на землю феминистка, – а ты уже размечталась, глупая».

– Ну и как Таня, ты довольна осмотром? – оказывается, мои взгляды украдкой заметили.

– Если быть честной, то не совсем.

– По-твоему, в моей внешности что-то не так?

– Все прекрасно. Вы, точнее ты, очень привлекательный мужчина.

– Почему тогда хмуришься? Тебе не нравятся привлекательные мужчины?

– Нравятся, особенно если внешняя красота в них сочетается с добротой и порядочностью.

Быстрый, немного удивленный взгляд серых глаз в мою сторону.

– Думаешь, я лишен этих качеств?

– Об этом и были мои размышления, когда я смотрела на вас… Тебя.

– И каков твой вердикт, я великий аморальный злыдень?! –мужские губы растянулись в очаровательной ухмылке, кажется, Шувалова забавлял наш разговор.

– Наверное, по-другому нельзя, чтобы добиться успехов в бизнесе, нужно быть достаточно жестким.

– Ну почему же, Таня, я очень добрый и щедрый, особенно с теми, кто этого заслуживает.

Шувалов произнес эти слова низким завораживающим тембром, да так откровенно посмотрел на мои коленки и затем грудь, что сразу становилось понятно, как, а главное чем, следует служить, чтобы получить расположение барина.

«Служить бы рад, прислуживаться тошно».

Феминистка во мне тут же всполошилась. Она ненавидела подобные пошлые мужские взгляды и подобные высказанные вскользь предложения. «Танечка, если вы ответите утвердительно на мою инициативу, то сможете многого добиться как в нашей компании, так и вообще в жизни. Советую не пренебрегать моим предложением. Поверьте, я далеко не каждую работницу так выделяю». Когда намеки стали сопровождаться действиями в виде поглаживаний, похлопываний по попке и так далее, мне пришлось уволиться с прежнего места работы. «Я не такая, я жду трамвая»… Не переношу мужчин, которые уверены, что женщины существуют только лишь для удовольствия и можно любую купить, раз в карманах водятся деньги.

А вот той другой, развратнице во мне, понравился ласкающий жаркий взгляд серых глаз. Более того, от завораживающего тембра мужского голоса она моментально растаяла, растеклась по креслу талым шоколадом. Эти противоречия вызвали возмущение. Даже раскраснелась от досады, а Шувалов подумал, что по другой причине.

– Танюш, я несколько иное имел в виду, но ход твоих мыслей мне нравится.

Возмущение стало больше. Как же, другое, не вчера на свет родилась!

– Александр Иванович, следите, пожалуйста, за дорогой! Безусловно, моим коленкам приятно ваше повышенное внимание, но остальные части тела, голова в особенности, взывают о соблюдении безопасности.

Красивые мужские брови вопросительно изогнулись, потом нахмурились.

– Саша, – мягко поправил он.

Промолчала в ответ, потому что феминистка победила-таки во мне женщину, и я начала жалеть, что согласилась поужинать с генеральным директором компании «Сторойинвест». «Не твой это человек, Таня. Ох, не твой», – все так же твердила девочка-отличница.

– Мы уже приехали, Танюш. Не волнуйся, я очень хорошо вожу машину, в юности даже гонками увлекался.

Дорогое хобби, для богатых мальчиков.

«Итальяно» – гласила вывеска весьма презентабельного учреждения, к которому мы подъехали.

– Таня, ты любишь итальянскую кухню?

– В Италии пока не удалось побывать, но макароны – одно из моих любимых блюд.

Красивые мужские губы опять растянулись в обворожительной ухмылке.

– Значит, мне точно удастся угодить твоему обостренному чувству справедливости. Здесь готовят лучшую пасту в городе.

– Возможно, – лаконично ответила я на это бахвальство.

Внутри ресторан «Итальяно» был оформлен в этаком псевдовенецианском стиле. Нет, гондолы с красавцами-гондольерами, к сожалению, отсутствовали, но стены украшали маски, намекающие на венецианские маскарады, а также картины с видами каналов этого прославленного города на воде. Кроме того, в зале звучала приятная приглушенная музыка на итальянском. Мне всегда нравилось, как в песнях звучит итальянский, а еще больше французский язык. Когда-то я мечтала в совершенстве выучить какой-нибудь из них. Помнится, даже купила пухлый самоучитель по французскому, однако способности к языкам обнаружить в себе не удалось, поэтому мой энтузиазм стремительно пошел на убыль, но упорства ради я все-таки его домучила. Совершенства не получилось, однако в целом французскую речь научилась понимать, если говорят медленно, очень-очень медленно…

Наш столик находился в углу заведения, немного в отдалении от всех остальных, горели свечи, и вокруг царила атмосфера такой очаровательной интимности. Интересно, этот антураж для того, чтобы охмурить мое чувство справедливости, или генеральный директор компании «Стройинвест» преследует более существенные цели? Алекс как настоящий джентльмен помог мне сесть. Мужская рука при этом слегка дотронулась до моей спины. Легонько, невесомо, но это едва ощутимое касание подействовало ударом тока на организм. Непроизвольно вздрогнула. Черт, Шувалов это заметил. Серые глаза, пытаясь разгадать причину странной дрожи моего тела, внимательно уставились мне в лицо.

– Тут довольно прохладно, – нашлась с ответом я.

На мужских губах появилась снисходительная улыбочка. Красивое лицо Шувалова как бы говорило: «Хорошо, мне не сложно, сделаю вид, что поверил тебе, девочка».

Принесли меню, и я долго его перелистывала, гадая, что бы мне заказать такое. Остановилась на пасте с морепродуктами. А потом невольно представила, как я буду накручивать длинные спагетти на вилку и затем медленно втягивать их губами в свой рот. Интересно, Александр Иванович специально выбрал это заведение, чтобы посмотреть эротическое шоу со мной и едой в главных ролях. А потом я представила жующим спагетти Шувалова. Развратница во мне стала плотоядно облизываться. Пожалуй, шоу в исполнении генерального директора фирмы «Стройинвест» обещает быть не менее зажигательным зрелищем. Ведь у него такие обалденные губы, а трехдневная небритость, безумно шедшая мужчине напротив, выглядела такой сексуальной. Интересный мужчина, ничего не скажешь.

– О чем ты думаешь, Таня?

Ах, какой насмешливый взгляд. Стало неловко. Надо признать, Алекс обладает потрясающим свойством моментально выводить меня из равновесия. Сейчас, наверное, еще чего-нибудь уроню.

– О глобальном потеплении климата. Вас не волнует эта проблема, Александр Иванович?

– Таня, ты имеешь в виду климат вообще, или климат конкретно этого заведения?

Опять тот же приглушенный сексуальный голос и красноречивый взгляд на мое тело. Некоторые люди даже самые простые слова умудряются превратить в двусмысленности. Конечно, мой организм сразу среагировал на этот тембр, по хребту прошелся жар, или озноб, не знаю, что, но равнодушной я точно не осталась. «Таня, твое чувство справедливости ему до фени, – на всякий случай предупредила меня феминистка, – он вполне ясно дает понять, что хотел бы прямо сегодня исполнить вместе с тобой пару танцев постельного фламенко».

– Нет, меня интересует, как климат окружающей среды влияет на климат, допустим, этого ресторана, и есть ли вообще подобная связь?

– Давай на потом оставим поиск закономерностей, а сейчас, Танюша, ответь мне на вопрос, что ты будешь пить? Вино, шампанское или, быть может, что-нибудь покрепче?

– Вино, – не задумываясь, ответила я.

– К сожалению, не смогу составить тебе компанию, поскольку за рулем, а водителя не хочется напрягать во внерабочее время.

«Какой заботливый работодатель», – умилилась мечтательница. «Таня, стоп! – закричала предусмотрительная девочка-отличница. – Тебе нужно, просто необходимо, воздержаться от алкоголя в компании мужчины, который оказывает такое странное воздействие на твой подзабывший мужскую ласку организм! У нас же правило семи «нет»!

– Не надо вино, лучше просто воду, минеральную воду.

– Боишься потерять контроль? – прочитал Шувалов мои мысли.

– Нет, у меня аллергия на алкоголь.

Боже, какой бред вырывается из моего рта!

– В самом деле?!

– В самом деле! – уже с вызовом повторила я.

– Странно, – задумчиво протянул Шувалов, совершенно нагло разглядывая мои губы, – не заметил признаков аллергии на праздновании дня фирмы «Эверест». Кажется, в тот день ты пила шампанское.

Вот гад, все он видит, все замечает, а главное, смеет мне об этом говорить.

– Внезапный приступ! – с еще большим вызовом произнесла я, вперившись в Шувалова Александра Ивановича дерзким взглядом.

Попробуй только возрази.

– И часто с тобой такая неприятность случается?!

– Нет, не очень, гораздо больше меня беспокоят приступы другого рода – аллергия на излишне самоуверенных мужчин.

Шувалов весело рассмеялся, обнажая в задорной улыбке идеально ровные белые зубы.

– Камень в мой огород, ну что ж, сочту это комплиментом. Только позволь полюбопытствовать, как проявляется эта странная разновидность аллергии? Ты покрываешься пятнами, чихаешь, или еще что-то подобное?

Мило-стервозно улыбнулась.

– Нет, симптомы другие, я совершаю необдуманные поступки.

– Как интересно! – чуть насмешливо протянул Шувалов. – Расскажешь о конкретных примерах этой странной болезни? – не унимался мой собеседник, все так же возмутительно-нахально скаля зубы.

– Могу продемонстрировать даже.

Молниеносно схватила пустой бокал для воды со стола и запустила его в снисходительно улыбающееся мужское лицо. Точнее сделала вид, все-таки я благоразумная девушка, которая не устраивают публичных спектаклей на людях. Но Шувалов поверил, всем туловищем вильнув в сторону, уворачиваясь от летящего в его сторону невидимого бокала.

Смешно… Расхохотались и я, и он.

– Таня!.. – поводя плечами, наконец, произнес Алекс. – Надо признать, ты умеешь удивить.

– Тоже приму это за комплимент.

Наш приятный тет-а-тет разрушила официантка, принесшая еду.

Паста с морепродуктами в сливочном соусе была восхитительной.

– М-м-м… Вкусно, просто божественно.

– Я же говорил, что мне удастся угодить твоим обостренным чувствам.

– Прощай, миллион долларов, – пошутила я, а потом опять замычала, наслаждаясь чудесным вкусом соуса пасты, даже глаза прикрыла от удовольствия.

Кажется, Шувалову нравилось кормить красивых женщин, во всяком случае, мужской взгляд, обращенный в мою сторону, стал довольным и теплым. Пожалуй, даже горячим…

– Таня, хочешь попробовать мою пасту? Она тоже пальчики оближешь, как хороша.

– Хочу, – без тени смущения ответила я, поскольку всегда любила пробовать новые вкусы. Хорошо, что подобная пищевая любознательность пока никаким образом не влияла на стройность моей фигуры.

От моего «хочу» у Шувалова еще сильнее загорелись глаза. «Танюш, а давай немного пошалим», – предложила развратница. Нестерпимо захотелось провокации, удивить, поразить, даже сексуально нокаутировать этого мужчину, вальяжно развалившегося в кресле напротив. Медленно накрутила спагетти с его тарелки себе на вилку, неторопливо отправила ее в рот, томно прикрыла глаза, а в завершение представления облизала свои блестящие от жирного соуса губы. Такая смелость, мягко говоря, удивляла, ведь я совершенно точно сегодня не выпивала. Ой… Кажется, подействовало. Взгляд Алекса поменялся. Высокомерная улыбочка исчезла с мужского лица, он больше не смотрел так, словно я неразумное, чуточку забавляющее его дитя, в стальных глазах, устремленных на мои губы, чудился мужской интерес, а скорее, даже ничем не прикрытое желание. Растеклась горячим липким соусом по своему креслу. Меня тоже проняло, еще как… Всю тряхнуло жаром. «О-о… Ну вот ты, девочка, попалась», – прошептала развратница. «Какое, неподобающее поведение для леди. Мне стыдно за тебя!» – недовольно пыхтела девочка-отличница.

– Таня, ты так вкусно это делаешь, что мне захотелось утащить тебя в какой-нибудь угол и поцеловать. Впрочем, не только, задрать к чертям собачьим этот скромный сарафанчик девочки-отличницы, спустить по ногам трусики и…

Неужели я не ослышалась, неужели он это вслух произнес! Толчок в животе скрутил жарким узлом мои внутренности. Изумленная реакцией своего тела и его наглыми словами, отбросила вилку. Девочка-отличница закричала пожарной сиреной: «Вот, до чего довело твое провокационное облизывание губ, теперь он считает тебя шлюхой!»

– Александр Иванович, вы забываетесь и ведете себя крайне неприлично!

К щекам прилила краснота, конечно, ведь в занудных словах умницы были зерна истины, на то она и отличница.

Шувалов никак не отреагировал на мою возмущенную реплику, лишь слегка удивленно приподнял брови. Красивое мужское лицо стало несколько кислым. «Таня, ты ведешь себя словно девственница пресловутой викторианской эпохи! – теперь нотации принялась читать развратница. – Нужно было как-нибудь отшутиться, а не показывать зубы».

За столом повисла неловкая пауза. Мужские пальцы протарабанили по деревянной поверхности стола какой-то мотивчик.

– Итак, она звалась Татьяна, – несколько задумчиво протянул строчки из «Евгения Онегина» Шувалов, все так же внимательно разглядывая мое краснеющее от неловкости лицо.

Начитанный. Впрочем, благодаря школьной программе эти строчки знает без преувеличения каждый.

– Я совершенно не похожа на пушкинскую героиню.

– Отчего, Таня, не читаешь романов?

– Читаю иногда, но боюсь, совершенно не те, что героиня «Евгения Онегина». О Руссо я хотя бы слышала – "теория общественного договора" и все такое, а кто такой Ричардсон, не имею ни малейшего представления. Только фамилия, кажется, намертво врезалась в память.

– Знаешь, у меня тоже врезалась, – улыбнулся Алекс и посмотрел прямо в мои глаза. – Уверен, времена поменялись, а вот женские типажи наверняка остались прежними.

– Как и мужские, – тут же встряла феминистка.

Шувалов опять очаровательно улыбнулся.

– Таня, расскажи мне немного о себе?

– Только после вас.

– Тебя, – поправил мой визави. – Но, ты, безусловно, права, я должен первым представиться, это мужская прерогатива. Итак… Александр Шувалов, тридцать один год. Окончил Нижегородский архитектурно-строительный университет, имею также степень магистра по экономике. Как ты, наверное, уже знаешь, я генеральный директор компании «Стройинвест». Богатенький Буратино, – добавил он о себе, чуть иронично улыбаясь. – Компанию основал мой отец, ему повезло попасть на большую распродажу родины в начале 90-х годов и завладеть шестьюдесятью процентами акций цементного завода. Ну а потом он основательно раскрутился, построил еще один завод строительных материалов. Папа скоропостижно умер четыре года назад, и теперь я встал у руля нашей семейной фирмы. Есть еще старшая сестра, но она несколько далека от бизнеса и предпочитает жить за рубежом. Кроме того, именно меня отец сознательно готовил себе в преемники. Что еще? Ах да, я был женат, сейчас в разводе, детей нет.

– Почему вы развелись с женой?

Шувалов слегка напрягся, кажется, это тема была для него неприятной.

– Мы не подходили друг другу.

Стандартная отговорка. Очень хотелось спросить о том, есть ли у него кто-нибудь сейчас, но я, конечно, не решилась.

– Теперь твоя очередь, Таня.

– Татьяна Лазарева, двадцать пять лет. Окончила бакалавриат и магистратуру экономического факультета нашего университета. Не могу похвастаться такими предприимчивыми родителями. Папа – инженер, мама – работник почты России. У меня тоже есть сестра, правда, младшая, ей восемнадцать лет, только на первом курсе учится.

– Младшую сестру, случаем, не Ольгой зовут? – продолжил проводить параллель с «Евгением Онегиным» Шувалов.

– Нет, Юля. Хотя она чем-то похожа на пушкинскую Ольгу, такая же веселая и немножко легкомысленная. Что, в принципе, простительно в ее возрасте.

– А как обстоят дела с личной жизнью, Таня? – серые глаза, ожидая ответа, внимательно всмотрелись мне в лицо.

Пожала плечами.

– Не замужем, детей нет.

– А друг сердца?

– Друга сердца тоже нет.

– Такая красивая девушка и без приятеля? – удивлялся Шувалов.

– Случается и такое.

А вот у Алекса наверняка кто-то есть. Богатенькие Буратино редко остаются одни… Думаешь, ты лучше других, Таня?! Ничего такого я не думала, поскольку была слишком рациональна для подобных мыслей, но почему-то продолжала сидеть на стуле, беседуя с этим великолепным образцом живого воплощения мечты любой офисной девы. Впрочем, вру, где-то в глубине души девочка, верящая в сказки, считала, что она действительно достойна самого лучшего мужчины, настоящего принца, а той, другой, темной во мне, было плевать на королевских сынов и благородных рыцарей, она застыла в ожидании, мечтая, что хозяйка, несмотря на правило семи «нет», позволит себе сегодня вольности сексуального характера.

Дальше был таящий во рту шоколадный десерт, я снова облизывала губы, «умкая» от удовольствия. Вовсе не из притворства или желания кого-то соблазнить, просто действительно было очень-очень вкусно. Мысленно сказала «прощай» выдуманному миллиону долларов. За такой десерт я многое готова простить.

***

– К тебе или ко мне? – бросил Шувалов, когда мы вышли из ресторана.

Причем на полном серьезе. Неужели он принял мои умканья и облизывания за обещания чего-то большего? Или для таких богатых мачо это обычная практика? Раз уж я решил обратить на тебя свое внимание, то быстро легла и как можно шире раздвинула ноги.

– Я на метро, а вы домой, Александр Иванович.

Кривая улыбка появилась на мужских губах.

– Таня, садись в машину… Пожалуйста, прости за мои слова, сами по себе вырвались. Конечно, ты не та девушка, которой можно делать подобные предложения после первого свидания.

Почему-то в его словах послышалась ирония.

«Ни после первого, ни после второго с третьим, у нас правило семи «нет», – который раз напомнила зануда-отличница.

Я же молчала, не зная, как поступить.

– Не убивай во мне последние остатки джентльменства, позволь довезти тебя домой.

– Джентльмены в Англии. Я вполне могу добраться на метро. Кроме того, джентльмену после первого совместного ужина просто не пришел бы в голову такой вопрос.

– Таня, садись в машину, хватит уже ломаться! – в мужском голосе появились приказные нотки.

Ха, только он не мой начальник.

– До свиданья, Александр Иванович, спасибо за ужин, было очень вкусно.

Развернулась и решительно, цокая каблучками, пошла в сторону остановки метро. Буквально через секунду бьющие током руки сжали мое предплечье.

– Танюш, не глупи, я довезу тебя до дома, обещаю, с тобой ничего не случится плохого.

– К себе или ко мне повезете?!

– Домой отвезу. И клянусь, даже пальцем не притронусь. Садись в машину.

Заколебалась… Брови на красивом мужском лице чуть хмурились, казалось, Шувалов говорит вполне искренне, а значит, понял неуместность своего поспешного предложения. Ладно, Таня, не надо устраивать сцен. Он же не серый волк, не съест тебя. Да и ты тоже вовсе не Красная Шапочка, умеешь постоять за себя. Кроме того, если быть честной, мне почему-то хотелось продлить нашу сегодняшнюю встречу. Села в машину, как хорошая девочка-отличница пристегнула ремень безопасности.

– Ты где живешь, Таня?

– Улица Троицкая, дом десять.

В салоне автомобиля воцарилось молчание. Шувалов, хмуря лоб, сосредоточился на дороге. Я чувствовала себя попеременно то престарелой девственницей девятнадцатого века, то охотницей за богатством, сознательно набивающей себе цену. Как все глупо, как все по-дурацки.

– Таня, – невольно вздрогнула от мужского голоса, – ты говорила, что иногда читаешь романы, какая твоя любимая книга?

Усмехнулась, литературный вечер обещает продолжиться.

– Если брать художественную литературу и оставить в стороне попытки казаться умной, то мне очень нравится роман Шарлотты Бронте «Джейн Эйр». Раз пять его читала, но каждый раз нахожу в этой книге какое-то очарование.

– Джейн Эйр, значит… Ну-ну.

– Неужто вы знаете, кто это такая?

– Знаю, маме, помнится, нравился этот сериал, особенно Тимоти Далтон в образе мистера Рочестера.

Улыбнулась.

– Да, он более чем великолепен. А что любите читать вы? – решила поддержать эту великосветскую беседу.

– Таня, перестань выкать. У нас разница в возрасте всего шесть лет. И мы уже давно договорилась перейти на «ты»… Знаешь, одну книгу выделить, пожалуй, не смогу. Если честно, сейчас вообще мало читаю, больше фильмы смотрю. Хотя на это тоже не хватает времени. Но вообще предпочитаю детективы в стиле Джеймса Чейза.

Гм… Чейза я тоже читала. Хотя взгляд на мир, женщин, взаимоотношения между полами, который прослеживался в книгах этого знаменитого британского автора, казался мне излишне мрачным и угнетающим. Я девочка, а девочкам хочется верить в любовь.

– Твой дом вот за той аркой направо? – спросил Шувалов.

– Да.

Странно, несмотря на всю неоднозначность сегодняшнего вечера, мне совсем не хотелось с ним расставаться. Когда машина остановилась, повернулась для традиционных слов прощания. Полыхнуло жаром. Алекс пробирающе-пристально смотрел мне в лицо. А потом вдруг, ни слова не говоря, перегнулся через разделяющее нас пространство. Горячие настойчивые мужские губы накрыли рот, чужой язык властно вторгся между зубов, а требовательные руки сжали тело, пальцы запутались в моих темных локонах, прочно фиксируя голову. «Беги, не позволяй ему этого делать! – кричала девочка-отличница. – Слишком быстро, слишком нагло!» «Сладко, очень сладко. Подожди! – просила развратница. – Дай насладиться поцелуем настоящего принца!» Губы Шувалова творили волшебство, превращая улицу Троицкую да наш обыкновенный девятиэтажный дом в крутящийся, сверкающий огнями, головокружительный аттракцион. И я центр мира в этом танце. «Проснись!» – продолжала верещать отличница. Пальцы с целью оттолкнуть Шувалова уткнулись в твердую мужскую грудь. «Ага, кому ты рассказываешь? Просто тебе приятно к нему прикасаться», – опять подала голос развратница. «Дура, что ты делаешь, весь вечер играла в добродетель, а потом растаяла от одного-единственного поцелуя» – пренебрежительно фыркнула прямолинейная феминистка. Обжигающие губы отстранились. Минуту я просто пялилась на него, не в силах сформулировать хоть какую-то связную мысль. В полумраке салона дорогой машины, с влажными после поцелуя губами, Шувалов выглядел убийственно сексуальным. И той, другой, распутнице, живущей во мне, захотелось самой на него наброситься, забраться на мужские колени, оседлать сверху, обвить руками шею и влагой нового поцелуя попытаться остудить горящие огнем губы.

– Вы обещали вести себя прилично, – чуть обиженно, но почему-то с томной хрипотцой прошептала я.

– Да, Тань, мне тоже понравилось с тобой целоваться.

Наглый самоуверенный хам!

Нащупала ручку автомобильной двери, открыла и, не сказав больше ни одного слова, зашагала к дому. На прощанье, правда, повернулась и показала средний палец правой руки. Я могу удивить…

У подъезда сидела весело хохочущая Юлька в компании Жоржика, еще какого-то парня и своей лучшей подружки Алины Толмачевой. При виде меня сестренка перестала смеяться, несколько испуганно отодвинулась от Жоржика. Не хочет показывать мне, что у них любовь-морковь? А парень совсем не стушевался от моего присутствия и даже не подумал убрать ладонь с бедра голубоглазки на более приличную высоту.

В ноздри опять ворвался дурманящий запах одеколона, пальцы богатенького Буратино крепко сжали мой локоть.

– Таня, извини, не смог удержаться!

Не хватало только любовной сцены перед младшей сестрой.

– Ничего, Александр Иванович, с кем не бывает.

Кто-то из Юлькиной компании присвистнул.

Сестренка подскочила к нам.

– Ого, Танюш, у тебя появился кавалер?

«Юля, – мысленно возмущалась я, – ну нельзя же быть такой откровенной».

– Александр Иванович уже уходит, – в моем голосе слышался арктический холод.

Выдернула руки из жаркой хватки мужских пальцев и, не оглядываясь, пошла к подъезду.

***

Конечно, чуть позже Юлька опять заползла ко мне в постель.

– И кто это был, Таня?!

– Так, один знакомый.

– А мерин его?

Ненавижу этот молодежный сленг.

– Угу, – недовольно пробормотала я.

– А ты знаешь, сколько стоит подобная тачка?

– Догадываюсь.

– Думаю, примерно как наша квартира.

– Не-а, как наша квартира, плюс еще дача в придачу.

Такая уж у меня работа – все считать.

– Офигеть… – ошалело произнесла Юлька. – И где ты умудрилась подцепить такое сокровище?

– Я его не цепляла, Юль. Но знаешь, хорошие финансисты вращаются в весьма денежных кругах. Так что зря ты пошла учиться на журналистку.

– Тань, если вдруг выйдешь за него замуж, не забудь, что сестренка нуждается в улучшении жилищных условий, желательно на берегу моря, лучше Средиземного.

– Дура ты, Юлька, он богатый сукин сын, а ты глупости говоришь.

– Богатый сукин сын, звучит заманчиво. Я бы на твоем месте хорошенько подумала, как его основательно очаровать.

– Дурища, – беззлобно сказала я, стукнув Юльку подушкой по башке.

Глава 3

Утром в понедельник мне снова доставили большущий букет ярко-красных роз. Без карточки. Зачем наводить таинственность?

– О, Тань, у тебя, кажется, появился какой-то тайный богатый поклонник, – слегка завистливо произнесла моя коллега по работе Ирина – высокая, и, несмотря на все старания похудеть, кажущаяся крупной девушка.

– Видимо, да…

– И что, ты совершенно ни в зуб ногой, кто это может быть? – опять стала выпытывать Ира.

Бросила взгляд на часы, украшавшие одну из наших стен. Почти десять. С дымящейся чашкой кофе подошла к окну. Вот он, мой зуб, во всем своем великолепии, безупречно красивый, выходил из безупречного дорогого мерседеса представительского класса.

– Без понятия, – чуть покривила душой я.

– Как романтично! – закатила коллега глаза.

Романтика продолжалась еще три дня. Больше ваз у нас в офисе не нашлось. Девочка-мечтательница млела от запаха роз, коллеги косились, а Стас Самойлов, когда мы столкнулись в коридоре, смотрел отчужденно. Значит, в курсе обрушившегося на меня цветочного изобилия, значит, точно не он. Впрочем, я не слишком сомневалась, такая уж у меня работа – все считать. Букеты довольно дорогие, кроме того, в их составлении явно поработал стилист. Значит, такой кустик роз стоит как минимум пять тысяч. Четыре дня по пять тысяч рублей, получается двадцать, а эта сумма – почти половина зарплаты программиста в нашей компании. Может, конечно, мое цветочное богатство из серии «миллион алых роз». Но такая щедрость очень редко встречается в жизни. Да и бедный художник наверняка заявил бы о своем благородстве. Допустим, одиноко стоял бы в сторонке, намекая: «Это я такой хороший, готов остаться без копейки, чтобы порадовать девушку, в которую влюблен». Нет, тут совсем другая история. Я чувствовала, к цветочкам имеет прямое отношение неправильный принц. Когда на четвертое утро принесли еще один букет ярко-алых роз, опять-таки без карточки, окончательно вышла из себя. Шувалов звонил мне на телефон, и я на всякий случай сохранила номер. Пожалуй, надо поболтать со свалившимся на мою голову цветочным магнатом.

– Да…

Красивый голос. Сексуальное, чуть хриплое, заставившее чаще забиться сердце, «да».

– Александр Иванович, вам еще не надоело валять дурака?!

– Чем недовольна, Татьяна Лазарева?!

– У меня не хватает ваз.

Прямо почувствовала, как он усмехнулся.

– Я учту.

– Хорошо, что мы поняли друг друга.

Отключила телефон. А у самой внутри нарастало раздражение. В самом деле, чем ты недовольна, Таня? Неужели тем, что тебя балуют шикарными букетами роз? Но ведь о таком цветочном изобилии каждая девушка мечтает. Или же тебя задевает тот факт, что Шувалов не предпринимает каких-либо дальнейших активных действий по твоему охмурению? Ведь если быть откровенной, и девочке-сказочнице, и женщине-распутнице – им обеим хотелось еще раз с ним увидеться. Конечно, он самоуверенный хам, но, блин… Такой притягательный мужчина. Даже феминистка, чтобы иметь возможность поупражняться в острословии и попытаться сбить презрительную, чуть свысока, усмешку, которая то и дело появлялась на красивых сексуальных мужских губах, была не против еще одной встречи с привлекательным богатеньким Буратино.

Утром в пятницу мне принесли цветы и вазу. А я стояла, улыбаясь во весь рот счастливой идиоткой, млея от ощущения радости, появившегося в теле. Значит, точно он! Значит, я угадала! Оригинально… И что дальше?!

Не выдержала, еще раз позвонила Шувалову.

– Александр Иванович, скоро у меня разовьется аллергия на цветы.

Он весело засмеялся в трубку.

– И ты начнешь швыряться вазами?

Теперь захохотала я.

– Возможно.

– Танюш, а давай все-таки встретимся еще раз, обещаю, что буду вести себя хорошо.

Чему радуюсь, сама не знаю. Лучше бы набралась смелости и пригласила на свидание Стаса Самойлова. Вот парень, который тебе подходит по всем параметрам.

– Я на всякий случай прихвачу с собой вазу.

– Тогда я надену каску.

– Значит, пай-мальчиком ты и не собирался становиться?!

На другом конце трубки сначала засмеялись, потом показно тяжело вздохнули.

– Таня, мне тридцать один год, я уже взрослый мужик. Да и тебе тоже двадцать пять лет.

Как нехорошо напоминать девушке о ее возрасте. «Протестуем, ваша честь!» – закричали практически все девочки в моей голове. Только развратница промолчала, уж больно ей хотелось еще разочек встретиться с неправильным принцем.

– И что?! – опять в моем голосе слышался вызов. – Как мне кажется, мое давнишнее совершеннолетие не повод тащить малознакомого мужчину к себе в постель.

– Таня, не беленись, – примирительно сказал Шувалов, – я постараюсь быть воспитанным и сдерживать свои первобытные инстинкты.

– Такие речи мне нравятся гораздо больше.

– Во всяком случае, до тех пор, пока ты со мной достаточно не познакомишься.

Боже!.. Как он это сказал, низким, обволакивающим, с сексуальной хрипотцой тоном. Так проникновенно, что мне сразу же захотелось отправить к чертям собачьим момент знакомства.

– Таня, если ты в эту субботу не занята дачей, давай увидимся? Просто потом я уезжаю в командировку, меня не будет почти неделю.

– Про вазу я не шутила.

– Заеду за тобой в три часа дня и до двенадцати ночи, обещаю, привезу обратно. Карета не успеет превратиться в тыкву.

– Главное, чтобы принц не стал оборотнем.

От его сексуального смеха у меня подогнулись коленки. «Дура, Танька, какая же ты дурочка! Не смей соглашаться!» – напрасно возмущалась осмотрительная девочка-отличница.

– Только, Танюш, можно тебя попросить одеться теплее и желательно по-спортивному.

– Боитесь с собой не совладать?

– И это тоже. Я жду тебя в субботу в три часа. Не забудь!

Собеседник отключился. А ведь официально я еще не дала своего согласия. Наглый самоуверенный хам… И по совместительству безумно привлекательный мужчина. Боже, завтра мы с ним встречаемся. Захотелось кружиться по офису, танцуя танго, схватив в охапку подаренный им букет ярко-красных роз.

***

Как же мне одеться на свидание?

«Выбери что-нибудь откровенное в стиле женщина-вамп, нужно Шувалова хорошенько воспламенить, глядишь, под сексуальным напором неправильного принца ты, наконец, забудешь о дурацком правиле семи «нет»», – тут же встряла с советами развратница. «Ни в коем случае, не слушай ее, Таня! – настаивала отличница. – Так нельзя одеваться на второе свидание. Подбери что-то строгое и деловое. Например, тот официальный брючный костюм из коричневого твида». «Лучше уж сразу монашескую рясу нацепи, – угрюмо возразила развратница, – и то привлекательней будешь выглядеть, загадочней, во всяком случае, точно. Вдруг обесчещивание монахинь является тайной эротической фантазией Шувалова». Эти жаркие споры в голове вызвали улыбку. Алекс, помнится, просил меня прийти в спортивной одежде. «Давай все наоборот сделаем, – предложила любящая вступать с мужчинами в противоборство феминистка, – нацепи на себя юбку до пола и блузочку в рюшах». «Какой интересный образ! – похвалила выбор феминистки девочка-мечтательница. – Да, Таня, тебе непременно нужно предстать перед Шуваловым в возвышенном образе Тургеневской барышни. Он не сможет устоять и непременно влюбится». «А может, все же лучше монашескую рясу наденем?» – с надеждой спросила развратница. Нет, костюм из коричневого твида точно в отставку, монашеская ряса, что за бред, рюши тоже не подходят. Уверена, Шувалов не большой любитель изнеженных девиц. Хочу предстать перед Алексом в новом обличье – скажем, дерзкой девчонки, вместо уже известного ему образа офисной крысы в скучных чопорных одеждах.

Зашла в комнату сестры. Она, как всегда, висела на телефоне, параллельно что-то отвечая в Контакте на компе, рядом лежала тряпка, видимо, сестренка пыталась еще и пыль вытирать. Чем не Юлий Цезарь, тоже умеет делать три дела одновременно.

– Юль, ну хватит уже по телефону болтать.

– Алин, ладно, пока. Ага, Дашка – дура! Надеюсь, она больше не будет к нему подходить. Да ты что?! Офонарела совсем. Че, правда, папа тачку подарил?!

Нет, Юлька неисправима. Вся в подружках и друзьях, словно собака в репьях. Душа компании, одним словом.

– Юля… – терпеливо напомнила я.

– Ладно, Аль, потом поговорим, а то мне систер пришла нотации читать.

Сестренка отложила телефон.

Если честно, я и правда хотела выдать Юле порцию нравоучений, ну, чтобы она не висела так часто на телефоне, поменьше тусовалась в разных клубах, побольше уделяла внимание лекциям да конспектам, ведь за ее учебу родители платят солидные деньги. Хорошо, что я уже три года не сижу у них на шее, более того, вношу существенный доход в семейный бюджет. Только вот откладывать на свою квартиру, к сожалению, никак не получается. Сначала нужно выучить Юльку, потом уже думать о жилье для себя любимой. Но после фразы сестры о нотациях стало стыдно. Не надо занудствовать, Таня. И так последнее время наше общение с сестрой сводится к моим постоянным попыткам разъяснить Юле свои представления о том, «что такое хорошо и что такое плохо». В самом деле, не все должны быть серьезными и на меня похожими. Люди разные. Если тусовки доставляют сестренке радость, то пусть веселится, пока молодая. Да, Тань, но ты ведь тоже не старая бабка. Тебе только двадцать пять лет скоро будет. Но мы так не похожи с сестрой, словно представители разных поколений.

– Я вас внимательно слушаю, – Юлька состроила сосредоточенную мину, но потом не выдержала и рассмеялась.

Когда она улыбалась, мир становился ярче.

– Юль, можно я надену вечером твою синюю кожаную куртку-косуху?

– Давай. Но за это ты разрешишь мне иногда носить свое фердипердозное платье с вырезом «кармен».

– Ты же назвала его стародевичьим нарядом.

– Нет, почему же, если укоротить подол сантиметров на двадцать и надеть сапоги с высокой платформой, то можно и на дискотеке блеснуть.

– Укорачивать ничего не разрешаю. Я кучу деньжищ отвалила за это платье.

– Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Юлька повисла на моей руке, голубые глаза смотрели просяще, а на пухлых губах играла заискивающая улыбка. Совсем как в детстве, когда она уговаривала меня купить ей мороженое. Моя родная ласковая девочка.

– Что «пожалуйста»?

– Если укорачивать платье нельзя, можно я его подошью, а потом снова верну на место?

– Намечается что-то грандиозное? – поинтересовалась я.

– Так, хочу одного хмыря очаровать.

– Если он хмырь, то зачем его очаровывать?!

– Просто он мне немного нравится.

Устоять перед Юлькиной улыбкой решительно невозможно. Бедный хмырь, кажется, дела его плохи, скоро он тоже будет звонить, как эти бесконечные Жоржики, Данилы, Кириллы, и так далее.

– Знаешь, Юль, пусть он лучше сам тебя очаровывает. По-моему, девушка, которая бегает за парнями, смотрится довольно жалко. И с твоей красотой это уж вовсе ни к чему.

– Да я просто так, чтобы потом его послать.

– Боже мой, какие сложности. Зачем очаровывать, чтобы послать?! Черте чем голова забита. Вон, лучше побольше учебой занимайся, сессия через пару месяцев.

– Танюш, ну хватит говорить, как пожилая тетенька.

Юлька чмокнула меня в щечку, и я, конечно, растаяла. В самом деле, моя правильность и размеренность на любого могут навеять скуку.

– Кроме того, – продолжила сестренка, – я ведь неплохо сдала первую сессию.

Ну как сказать, неплохо, две тройки и две четверки, для меня такие оценки были бы ужасным, нет, даже кошмарным, результатом. Синдром отличницы во мне неискореним. «И что, высшие баллы сильно пригодились тебе в жизни, Таня?» – ехидствовала девочка-развратница. Вынуждена была с ней согласиться, головокружительной карьеры не случилось. Почему-то большинство руководителей скорее обращали внимание на мою внешность, чем мозги. «Вот-вот, – продолжила развратница, – если бы ты не была такой щепетильной, и, когда надо, раздвигала ножки, возможно уже работала бы финансовым директором солидного холдинга, а не рядовым финансистом в фирме средней руки». Остальные девочки лишь презрительно фыркнули на такое предположение. Принципиальные они у меня.

– Хорошо, Юль, только я сама платье подошью, аккуратненько, чтобы ничего не видно было.

– Таня, Танечка! – запрыгала Юлька. – Ты просто чудо! Самая лучшая сестра на свете!

– Да ладно уж. Маленькая подлизка.

Но хвалебные слова сестренки, безусловно, были приятны.

– Ой, постой, Тань, а ты куда собираешься?! Зачем тебе куртка нужна? Она ведь совершенно не в твоем стиле.

Хотела себя сдержать, но актриса из меня никудышная, блаженная идиотская улыбка влюбленной женщины расцвела на губах. Влюбленной?! Когда ты успела, Таня? Может, конечно, о влюбленности говорить пока слишком рано, но надо признать – Шувалов мне до чертиков нравится.

– На свидание, а куда конкретно, честно сказать, сама не знаю.

– И с кем же? – продолжила выпытывать Юля.

– Так, с одним парнем.

– О-о-о… Ну наконец-то у тебя личная жизнь начала бить ключом. Сначала обалденный мужик на мерине, шикарные букеты роз, теперь вот еще какой-то парень.

– Ну, я бы не сказала, что прямо ключом бьет.

– То есть, ты намекаешь, что это один и тот же человек, – догадалась Юлька.

Многозначительно промолчала.

– Ну ни фига себе! Как тебе это удалось?!

Юлька окинула меня вопросительным взглядом.

– Нет, ты, конечно, красотка, даже более чем, но, на мой взгляд, совершенно не во вкусе миллионеров.

– Не у всех миллионеров дурной вкус, – пошутила я.

Хотя в целом была согласна с сестрой. Где миллионеры и где Таня Лазарева? Я совсем другая: слишком простая, слишком реальная, чинная и строгая. Надо будет завтра пригласить на свидание Стаса Самойлова. Он именно та синица, которая должна быть про запас у каждой женщины. Бедный Стас, даже близко не смей к нему приближаться с такими циничными мыслями.

На этот раз я надела чуть расклешенные книзу джинсы, простенькую обтягивающую футболочку красного цвета и Юлькину темно-синюю кожаную куртку-косуху. В таком наряде меня сложно было назвать офисной крысой. Волосы подняла в высокий конский хвост. Сама себя не узнала. Я казалась такой юной, но вместе с тем очень стильной и современной. К такому образу идеально подошли бы черные массивные ботинки. У Юльки есть такие. Жаль, что у нас сестрой разный размер ноги.

– Обалденный прикид! – одобрила Юлька. – Ты прямо совсем другой стала.

Зазвонил телефон, затрепыхалось сердце.

– Алло…

Блин, чего ж у меня такой дребезжащий испуганный голос.

– Таня, я скоро подъеду. Ты уже готова?!

– Да, я очень пунктуальный человек.

– Спускайся тогда, моя пунктуальная.

«Моя?!» Сердце подпрыгнуло в груди, радуясь этому слову принадлежности. «Не слишком ли рано он предъявляет на тебя свои права?» – противным голоском пропищала отличница. «К тому же так нагло…» – добавила феминистка. Впрочем, под напором жаркой волны, поднявшейся длительным эхом от низа живота, они быстро затихли. «Моя»…

– Тань, можно я с тобой пойду? Хоть рассмотрю хорошенько живого миллионера, а то прошлый раз довольно темно было.

– Нет, это неудобно, не надо устраивать, раньше времени смотрины.

– Ну, Тань! – заканючила Юлька.

А потом в комнате раздалась мелодия ее мобильного телефона. Удивительно, что без этих постоянных звонков мы целых пять минут смогли поговорить спокойно.

– О, Дань, привет!

– Юль, я побежала.

Она лишь закивала головой – отстань, мол.

– Сегодня вечером мы собираемся у Кирилла, – расслышала я последнюю фразу сестры.

Выскользнула из дома.

Шувалов и в самом деле приехал в каске, точнее в крутом черно-красном шлеме, восседая на дорогущем мотоцикле. И его новый белый конь, ну или ослик, наверняка стоил не меньше мерседеса представительского класса, на котором мы ездили прошлый раз. Все принцы – немного выпендрежники. Но выглядел Алекс сногсшибательно, эффектно до дрожи в коленках. Юлька бы верещала от восторга. Я тоже верещала, точнее, издавала писк нокаутированной мышки. Про себя, конечно.

– Привет, Танюш! – задорно, умопомрачительно улыбнулся генеральный директор фирмы «Стройнвест».

Впрочем, сейчас он больше походил на парнишку-хулигана из соседнего двора. Нда уж, поистине, «мужчины всегда остаются мальчишками, просто с возрастом игрушки у них становятся чуточку больше и дороже».

Надо признать, я неосознанно оделась в тему. Чем не мотоледи? Жаль не догадалась попросить у Юльки кожаные штаны с заклепками. Было бы, как говорит сестренка, круто!

– Я на этой штуке никуда не поеду! – произнесли мои губы вместо приветствия.

Чертова рассудительная девочка-отличница вырвалась на свободу.

– Маленькая трусишка, – еще раз коленодрожательно улыбнулся Шувалов.

– Хамовитый выпендрежник! – ой, я это вслух сказала. Ну, надо же.

Хорошо, что Алекс не является моим начальником, значит, не сможет уволить за дерзость. Хотя… Стоит ему попросить о такой услуге Михаила Евгеньевича, и пройти испытательный срок в фирме «Эверест» у меня вряд ли получится. А ведь осталась всего неделя.

Богатенький Буратино рассмеялся.

– Если я пообещаю ехать со скоростью не больше сорока км в час, поедешь?

– Не более двадцати километров в час, – стала торговаться девочка-отличница.

– Согласен! – тут же отреагировал Шувалов.

Чем, признаться, удивил и полностью обезоружил. Даже на миг растерялась от его покладистости. Подозреваю, ехать на таком мотоцикле со скоростью улитки должно быть позорно для любого, даже самого захудалого, принца.

Странно, отчего-то сегодня с Алексом было так легко общаться, и совсем не хотелось выкать.

– Ты меня обманешь!

– Честное пионерское!

– Точно обманешь, и пионером, небось, не был, не до такой степени ты древний.

– Зуб даю!

– В глаз даю, если обманешь!

Алекс заржал, точно белый конь.

– Согласен, Таня, на все согласен! – Шувалов даже поднял руки в знак капитуляции. – Честное гендиректорское, не буду превышать установленный лимит скорости.

Теперь засмеялась я, так трогательно-умилительно он выглядел.

Алекс протянул мне такой же роскошный черно-красный шлем. Кое-как примостила его себе на голову и осторожно села на большой мотоцикл позади Шувалова. Несмело обхватила руками мужскую талию. Ноздрей коснулся кружащий голову аромат чуть терпкого одеколона. Мне нравится, как он пахнет. Этот запах действовал, словно валерьянка на кошек, вдруг захотелось творить непотребства, допустим, громко мурлыкая, точнее тихо постанывая, потереться о широкую мужскую спину, одетую в стильную, явно дорогую, кожаную куртку черного цвета. Алекс почему-то не спешил заводить мотоцикл. Может, он тоже мурлычет?!

– Куда мы едем?!

– В байкерский клуб.

Чуть не поперхнулась. Таня Лазарева, отличница, когда-то занимавшаяся бальными танцами, и байкерский клуб?! Я и мотоцикл – это не просто небо и земля, это разные вселенные.

– Может, не надо?– жалобно прошептала я.

– Не бойся, трусишка, я с тобой!

***

Шувалов сдержал свое слово, ехали мы медленно, очень-очень медленно. Тащиться такими темпами, когда в моторе немерено самых сильных коней, было наверняка довольно сложно для Алекса, впрочем, не только для него, даже мне наскучил наш излишне неспешный темп. Но я из вредности молчала, а неправильный принц держался, словно стойкий оловянный солдатик, и даже соблюдал все правила дорожного движения. Уж я–то знаю, поскольку совсем недавно получила права.

Байкерский клуб находился на выезде из города. Перед, в принципе, ничем не примечательным квадратным зданием, на котором в качестве вывески красовалась эмблема в виде шлема с рогами, находилась небольшая площадка, вся сплошь уставленная мотоциклами. Причем один навороченнее другого, но поскольку я финансист, правильнее сказать – один дороже другого. Помещение внутри, видимо, в поддержку мототемы, украшали студийные фото мужчин во всей байкерской амуниции верхом на самых современных стальных конях и фото полуобнаженных женщин, которым, наоборот, одеждой служили лишь небольшие, прикрывающие самые пикантные места, лоскутки кожи. Девушки в основном полулежали на мотоциклах в соблазнительных, местами даже развратных, позах. В самом центре на небольшом возвышении стояли барабанная установка и черный байк. Видимо, тут зажигают не по-детски.

– О, Алекс, ты с новой девушкой?! – подошел к нам полноватый дядька с бородой. – Красотка, зашибись.

– Это хозяин заведения, – шепнул мне на ушко Алекс.

Его шепот кололся электричеством. Подозреваю, у меня даже мурашки прошлись по коже.

С «новой», значит, каждую свою девушку Шувалов тащит сюда. Отработанная схема охмурения. Ну что сказать?.. Браво! Байкерский клуб мне мигом опротивел.

– И многих девушек он сюда привозил?

Шувалов заметно напрягся от этого простого вопроса. Боится, видимо, что хозяин заведения выдаст мне нелицеприятную правду.

– Он вообще только по старой дружбе заезжает, не чаще трех раз в год. А ведь мы с ним корефаны еще со школьной парты, в одном классе учились.

Удивилась, по мне, этот бородач как минимум лет на десять старше Алекса. Может, почетный второгодник?

– А девушки, только с Милкой был, значит, ты вторая на моей памяти.

Дружок не подвел, могила. Очень хотелось спросить, кто такая Милка, но я ведь не любопытная Варвара. Насчет второй, очень слабо верилось. А быть может, это из разряда «каждый, кто не первый, тот у нас второй», точнее вторая.

– Как новенькой в клубе, тебе сегодня предоставляется право открыть заезд! – продолжил хозяин этого интересного заведения.

Шувалов нахмурил лоб.

– О, нет, Серый, только не она, иди ты со своими дурацкими традициями.

Почему только не я? Что со мной не так?!

– Как понять «открыть заезд»?

Тридцатилетний мужик, который показался мне лет на десять старше Шувалова, то есть сорокалетним дяденькой, задорно мне подмигнул.

– Тебе Алекс потом расскажет… Катька! – позвал он рыжеволосую девушку, одетую в кожаные штаны и кофточку с весьма «скромным» вырезом, показывающим всем желающим добрую половину более чем аппетитных форм, – обслужи-ка этот столик по высшему разряду.

– Ну и что там с открытием заезда? – поинтересовалась я, когда официантка, приняв заказ, отошла от нашего столика.

Лицо Шувалова досадливо скривилось.

– Тебе не понравится, забудь.

– Нет, расскажи, мне стало до ужаса любопытно?

– Да так, глупые пошлые приколы.

– Для его открытия надо раздеться и станцевать стриптиз? – пошутила я.

– Почти, – недовольно произнес Шувалов.

Опачки, угадала, а ведь хотела только пошутить.

– Заезд открывается какой-нибудь интимной частью туалета, лифчиком или трусиками. Ее можно снять под одеждой, не обязательно обнажаться, но главное, это нужно сделать прилюдно. Ну и потом машут ею, словно флагом. А на финише интимная часть женского гардероба достается в награду победителю.

Да уж, действительно, глупые пошлые приколы, аведь кажутся вполне солидными дядечками.

– Забавно, – прошептала я, обалдело хлопая глазами и лихорадочно вспоминая, что сегодня из белья на мне надето. Кажется, ничего сексуального, у меня же дурацкое правило «семи нет». Впрочем, даже не думай, Таня, ты не будешь принимать участие в подобном безумном представлении.

– Но, конечно, это совершенно не для таких девушек, как ты.

«Почему не для таких девушек, как ты?! Мы тоже умеем разными быть», – недовольно заворчала живущая во мне феминистка.

– Не знаю, чего Серый решил вспомнить об этой глупой традиции, – продолжил меж тем Шувалов. – Не переживай, я потом поговорю с ним, и он отстанет.

– Не надо говорить, – вдруг сами по себе произнесли мои губы.

Видимо, во мне проснулась новая девочка – девочка-хулиганка.

Серые глаза потрясенно глянули.

– Таня, нет!

Но, кажется, я вошла в раж, мне хотелось еще больше удивить этого мужчину, сбросить с себя хоть ненадолго ограничительные рамки отличницы-бухгалтерши, попробовать, раз уж представилась такая возможность, вкус жизни из другой для меня вселенной.

Наверно, все эти бунтарские мысли отразились на моем лице.

– Нет, я сказал! – вдруг повторил Алекс, да еще приказным тоном.

А я сделала немыслимое – показала ему язык.

Мужские брови все еще хмурились, а вот губы расплылись в озорной мальчишеской улыбке… Умопомрачительной, колющейся током.

– Даже не предполагал, что ты можешь быть такой хулиганкой.

– Я сегодня решила отпустить занудство погулять.

Он снова рассмеялся.

– Снять трусики будет сложновато.

Серые глаза многозначительно глянули на мои ноги, облаченные в светло-серые чуть расклешенные книзу джинсы. Впрочем, стальным очам мои штаны были слабой помехой, они давно их стащили к чертям собачьим.

– Тогда мне придется пожертвовать другой частью своей одежды, – мило-стервозно улыбнулась я.

– Тогда мне придется участвовать в заезде, поскольку я не могу допустить, чтобы трофей достался кому-нибудь другому.

Это было какое-то сумасшествие, внезапное помутнение рассудка, но я – скромная бухгалтерша Татьяна Лазарева – открыла этот дурацкий мотозаезд. Впрочем, никаких сложностей не возникло, даже обошлась без обнажения со стриптизом, поскольку одежду я надела довольно удобную. Мне стоило только снять куртку, завести назад руки, расстегнуть застежку бюстгальтера и потом с помощью нехитрых манипуляций и подергиваний, под улюлюканье толпы, вытащить через рукава футболки на обозрение присутствующим свой простенький черный лифчик. И чего я не надела что-нибудь поизящней?! Правильная дурочка с переулочка. Оказывается, в жизни надо быть готовой ко всяким непредвиденным обстоятельствам.

Взмахнула лифчиком. Мотоциклы ринулись вперед, на миг оглушив меня рычанием своих моторов. Опасная забава, очень опасная. Таня, ну почему ты не возразила? Позволила Алексу участвовать. Я кусала губы, попеременно то закрывала глаза от страха, то распахивала их сильнее, пытаясь рассмотреть, где находится самая дорогая из этих ревущих дьявольских штуковин и самый красивый водитель в стильном черно-красном шлеме да довольно простой, без всяких заклепок, кожаной куртке, а в руках был зажат мой чертов неказистый бюстгальтер. Хозяин этого непонятного клуба стоял рядом и, матерясь как сапожник, выкрикивал участвующим в заезде сумасшедшим какие-то подбадривающие слова. «Во что ты ввязалась? – орала не своим голосом отличница. – Они же могут расшибиться насмерть! Совсем головы нет!» И мне нечего было ей возразить.

К финишу после пяти кругов ада по большому мототреку позади клуба приближались целых три мотоцикла. Зажмурила глаза. Я сейчас умру от разрыва сердца. Свист, ругань, хохот, рев мотоциклов – все смешалось в один разрывающий барабанные перепонки гул.

– Алекс, бляха-муха! А я думал, ты уже растерял хватку, делая цемент и строя дома, а ты еще крутой перец. Вот что значит правильная мотивация. Впрочем, ради такой красотки я бы тоже всех порвал.

Открыла веки.

Он приехал первым, первым!! О боже, надеюсь, лифчик не сильно замызганный.

Шувалов снял с головы черно-красный шлем. Какой красивый… Держите меня семеро, сейчас побегу его целовать. Нет, конечно, даже с места не сдвинулась, наоборот, впав от волнения в ступор, стояла истуканом, смотря во все глаза на красивое улыбающееся мужское лицо, и комкала в руках свой ничем не примечательный совершенно не сексуальный бюстгальтер.

– Эй, детка, как там тебя?! – обратился ко мне хозяин байкерского клуба.

– Т-таня…

– Иди вручай награду победителю.

Ноги подкашивались, а вокруг все улюлюкали и свистели, подбадривая, но на деле только еще больше смущая меня. Сделала один шаг, второй, дальше оказалось легче. Когда я подошла ближе, Шувалов заграбастал меня в свои объятья и начал целовать. Мужские пальцы чуть сдавили затылок, мужской рот властно разжал мои дрожащие губы, твари внутри живота зашевелились, а когда его рука легла на мою попу, подтаскивая нижнюю часть туловища прямиком к ширинке его брюк, стали биться током. Крик, свист и аплодисменты ворвались в уши, полностью дезориентируя во времени и пространстве. Голова пошла кругом. И я центр мира в этом танце. Для устойчивости крепко схватились за широкие мужские плечи, а мои губы, видно, для лучшей сцепки, чтобы удержаться в этой крутящейся и кричащей действительности, впились в мужской рот, вызвав у Шувалова глухой стон. Это безумие! Это сказка… Да, точно сказка, в которой я – скромная бухгалтерша Таня Лазарева – очутилась по какому-то странному стечению обстоятельств. Меня, видимо, с кем-то перепутали. Наконец, мужские руки на моем теле разжались, а губы отстранились, прерывая поцелуй. Открыла веки, но сказка не исчезла, ведь на меня смотрели серые лучистые глаза настоящего принца.

– Где мой трофей, Таня?

Осторожно, заливаясь краской, протянула ему свой простенький черный лифчик.

***

Пришла домой вся зацелованная и растрепанная. Конечно, ведь мы еще минут пятнадцать целовались с Сашкой возле подъезда. Впрочем, не только целовались… Шувалов взрослый и, подозреваю, достаточно опытный мужик, лобызания ему быстро наскучили. Совсем скоро наглая ладонь накрыла мою грудь, а вторая рука, крепко держа меня чуть пониже спины, за одно весьма пикантное место, вдавила мое туловище в мужское тело, так близко, что я ощутила желание, вздыбливающее джинсы Алекса. Сильные пальцы попеременно сжимались то на груди, то на моих ягодицах, и низ живота горячо пульсировал, желая еще более смелых ласк, прикосновений без всякой цензуры. Трусики, наверно, мокрющие уже. Алекс постанывал прямо мне в губы, тяжело дышал, а моя голова продолжала кружиться.

– Таня, от осознания, что на тебе сейчас нет лифчика, я дурею, – глухо прошептал Шувалов, интенсивно сдавливая мою грудь. – Пригласи меня, пожалуйста, к себе.

– Я живу с родителями и младшей сестрой.

– Че-е-ерт!

– А ко мне ты не поедешь?..

В животе, в который раз за сегодняшний вечер, случился жаркий толчок. «Пожалуйста, пожалуйста… Забудь про свои дурацкие правила, Таня! Настоящая страсть не признает никаких рамок, – кричала во мне давно не знавшая радостей плотской любви женщина. – Поломалась немного и хватит!» Но, несмотря на ее призывы, я отрицательно покачала головой. Феминистка и отличница одержали верх, скрутили этой развратнице ноги, которые она, я, бесстыдно расставляла, позволяя мужским рукам ощупывать свои самые сокровенные места.

– Понял, не дурак, – расстроенно прошептал Шувалов, сделал глубокий вдох, легонько чмокнул меня в нос, а потом отстранился.

– Беги…

Я тут же пожалела о своем правильном решении. Хотелось кричать: «Поехали к тебе, пожалуйста! И не выпускай меня из кровати до утра!»

– Спокойной ночи… И спасибо за вечер, это было… Необычно. Юлька – моя сестра, сказала бы «круто». Но знаешь, мне тоже понравилось.

– Спокойной ночи, девочка моя.

«Моя»… Так жарко, так радостно, так хорошо стало от этого слова.

Я уж было пошла домой, но потом вспомнила об отсутствии в моем туалете одной весьма важной детали. Обернулась.

– Саш, верни, пожалуйста, лифчик!

– Вот уж нет, это награда победителю заезда. А награды нельзя отбирать! – Шувалов совершенно нагло мне улыбался.

Засмеялась, помахала рукой, а потом скрылась за дверью подъезда.

***

Мама не спала, хотя часы показывали ровно двенадцать часов ночи. Надо же, Шувалов отпустил меня вовремя, карета действительно не успела превратиться в тыкву, и даже принц не стал оборотнем. Правда, золушка вместо туфельки потеряла лифчик, ну это уже мелочи.

– Господи, – запричитала мама, – с вами рехнуться можно, одна только полчаса назад явилась, вторая в полночь пришла. Да еще Юля сказала, что видела, как ты садилась на дорогущий мотоцикл. Таня, это правда?! От тебя я, признаться, не ожидала подобных глупостей!

Сама от себя не ожидала. Но, черт возьми, как, оказывается, приятно сбросить на миг сросшийся с кожей образ зануды-отличницы и побыть хотя бы один вечерок озорной девчонкой-хулиганкой.

– Отцу не стала говорить, нельзя его волновать, и так постоянно давление скачет, иначе он бы тоже спать не лег, ожидая возвращения своей умницы-доченьки, которая почему-то вдруг совершенно забыла о правилах безопасности, – продолжила отчитывать мама.

– Наверное, доченька на поверку не такая уж умная оказалась, – тихонько ответила я на ее тираду и улыбнулась блаженно.

Внутри меня теснились, бушевали чувства, они просто распирали грудь и развязывали язык. Мне необходимо было с кем-то поделиться.

– Мамочка! – чуть нараспев выдохнула я, обняв родные плечи. – Мамочка, я такая счастливая! Знаешь, кажется, я влюбилась, в первый раз по-настоящему, прямо как в романах пишут. Мне летать хочется, или танго танцевать. Если бы ты знала, как я устала быть правильной Таней Лазаревой! Давай станцуем танго, мамуль?!

Мама улыбнулась, но обеспокоенность не исчезла с любимых светло-карих глаз.

– Тань, какое танго, первый час ночи, – отмахнулась она, – лучше расскажи, кто покорил сердце нашей умницы-красавицы?

Вспоминая волшебство сегодняшнего вечера, на миг прикрыла глаза,

– Пока рано говорить, но, знаешь, я такого никогда не чувствовала…

– Ох, дочка-дочка! Скорей бы вы замуж повыходили. Может, тогда стану меньше за вас переживать.

***

В обед следующего дня неожиданно раздалась трель дверного звонка. Курьер цветочного магазина доставил на имя Лазаревой Татьяны Николаевны огромнейший букет ярко-красных роз. Юлька многозначительно закатила глаза кверху.

– О, кажется, это серьезно! Мам, пап, представляете, Таня закадрила настоящего миллионера! Я нашла информацию о нем в интернете, владелец двух заводов и строительной фирмы. Причем три года как в разводе и ему всего тридцать один год. Повезло тебе, сестричка, свободные и не совсем старые миллионеры в наше время редко встречаются.

Какая, однако, Юлька любопытная, я вот почему-то не додумалась искать информацию о Шувалове по интернету. Точнее посчитала подобные действия ниже собственного достоинства. Кроме того, в сети иногда такую ересь публикуют.

Оправдываться и отнекиваться не стала, потому что чувствовала себя до одури счастливой, ведь запах роз кружил голову, губы сладко горели от принцевских поцелуев, а внутри тихонько копошились жуткие твари похоти, дожидаясь того часа, когда хозяйке напрочь снесет крышу и она позволит себя много-много безумств.

Папа нахмурился.

– Тань, поосторожней ты с этими богачами. Я глубоко убежден, что каждый должен выбирать по себе. Из отношений, в которых между партнерами имущественная пропасть, ничего хорошего получиться не может.

«А как же золушка и принц? – пискнула во мне девушка-фантазерка. – Они, кажется, жили долго и счастливо».

– Это только в сказках бывает, – поддержала отца мама, опровергая своими словами мои так и не высказанные вслух мысли.

«Слушай родителей, Таня, они более опытные и знают, о чем говорят», – поддакнула девочка-отличница, которой понравились рассудительные слова предков.

– Не переживай, папуль, ты же знаешь, я всегда очень осторожный и здравомыслящий человек.

А про себя добавила: «Но боже моей, если бы ты знал, папа, как временами устаешь от своего постоянного благоразумия!» Губы вновь растянулись в блаженной улыбке влюбленной по уши женщины. Все бабы – дуры! И наверняка я не исключение из этого всем известного правила. Прощай, здравомыслие! Мне хочется еще немножко побыть в сказке, где даже чопорные бухгалтерши ездят на мотоциклах, размахивая во все стороны лифчиками.

***

«Позвони, позвони, позвони же! Шувалов, какого черта ты не звонишь?! Самовлюбленный богатый придурок!» – ругалась я про себя, гипнотизируя телефон. С того памятного байкерского свидания прошло уже три мучительно длинных дня ожидания. Но про меня словно забыли. Хотя, казалось бы, позабыть возникшую между нами магию невозможно. «Надо было меньше ломаться и соглашаться поехать к нему. Вы уже взрослые люди, имеете полное право трахаться, когда захотите», – сокрушалась развратница. «Глупости, Таня, – тут же возразила девочка-отличница, – не слушай эту отвязную, готовую постоянно раздвигать ноги, девицу. Ты поступила более чем правильно. Подумай, если бы Алекс не позвонил после того, как ты ему дала, точнее у вас случился половой акт, что бы ты тогда почувствовала?» «Нда, – присвистнула феминистка, – нам было бы хреново! Такая ситуация называется облом, большой облом, или вместо полета мордой об асфальт. А внутри поселилось бы тошнотворное осознание, что тебя поматросили и бросили. А так… Можешь себя успокаивать мыслями о своей непоколебимой девичьей добродетели. Наверняка парочка жарких поцелуйчиков для таких богатых мачо ничего не значит, это ты – недотраханная офисная дева – уже успела размечтаться о великой неземной любви до гробовой доски». А развратница хныкала и тихонько просила: «Может, тебе самой позвонить Шувалову, как бы невзначай, напомнить о своем существовании каким-то посторонним, не касающимся ваших взаимоотношений, вопросом? Скажи, допустим, что отцу понадобилась пара мешков цемента на дачу, а ты вдруг вспомнила, что у тебя есть знакомый владелец цементного завода. Ну и как финансист, привыкший все считать и во всем искать выгоду, решила уточнить: «А не продадите ли вы, Александр Иванович, данную строительную смесь со скидкой?» Боже, Таня, какой бред! «Только попробуй позвонить, влюбленная дура! – пригрозила кулаком феминистка, которую яро поддержала категоричным «нет» девочка-отличница.

В туалете долго умывалась, пытаясь остудить свою глупую голову. Когда вышла, увидела, что Шувалов Александр Иванович, сейчас язык не поворачивался назвать его запросто Сашкой, все той же уверенной походкой занятого по горло буржуина шел по коридору фирмы «Эверест» в сторону кабинета ее директора. И хоть он был ко мне спиной, почему-то завернула в первую попавшуюся дверь, словно побоялась, что у Алекса и на затылке есть глаза. Какая же ты трусиха, Таня!

Дверь вела в кабинет программистов.

– Добрый день! – приветливо улыбнулась я.

– О, здравствуй, Танюш!

Карие глаза айтишника смотрели на меня с любованием. Хороший, наверное, парень Стас Самойлов. И, в принципе, симпатичный, во всяком случае, внешность у него не отталкивающая. Простоватая, но без каких-либо существенных изъянов, разве что уши немножко торчат.

– У тебя что-то случилось?! Проблемы с компьютером?

Да, у меня большие проблемы! Только компьютер тут совсем не при чем. Я, кажется, сошла с ума, потому что мне сейчас до дрожи в коленках хотелось догнать идущего по коридору мужчину, вцепиться клещами в его широкие плечи, впиться поцелуем в мужские губы, стремясь понять, не привиделось ли мне то волшебное чувство головокружения, что было вечером три дня назад. «Видимо, волшебство ощущала только ты, иначе бы Шувалов позвонил», – грустно резюмировала девочка-отличница.

– Стас, я с жалобой. Знаешь, у меня очень медленно работает компьютер, особенно если одновременно открываешь два экселевских файла или два вордовских, несколько минут компьютер не понимает, что я от него пытаюсь добиться.

Второй программист, находящийся в кабинете, Женя, кажется, его зовут, криво понимающе усмехнулся, видимо, он посчитал мой визит надуманным поводом, чтобы закадрить Стаса.

– Может, вирус какой поймала, – высказал предположение Самойлов.

– В рабочее время я не посещаю социальных сетей и сайтов непонятного содержания, – улыбаясь, полушутливо-полусерьезно произнесла я.

– А во внерабочее время посещаешь? – задал вопрос Стас и лукаво мне подмигнул.

– Ничто человеческое нам не чуждо. Но я большая девочка и знаю, открывать файлы нужно только из проверенных источников. Кроме того, кажется, у нас на фирме стоит весьма хорошая антивирусная защита, за эффективность которой отвечаете вы. И если она недостаточно хорошо работает, то это больше вина ИТ отдела, чем моя.

Стас усмехнулся.

– Какая ты, Таня, умеешь стрелки переводить. Шах и мат в твою пользу.

Улыбнулась, посчитав его слова комплиментом своей сообразительности.

– Ты права, скорее всего, дело не в вирусах, нужно проверить кулер в системнике, возможно комп перегревается, вот и чудит. Танюш, я обязательно зайду позже, посмотрю, что можно сделать.

Надеюсь, Стас не подумал, что я его кадрю? Преглупейшая ситуация.

Когда вернулась к своему рабочему месту, на столе лежал прекрасный букет ярко-алых роз. Ирина сразу же проинформировала:

– Тут тебя спрашивал генеральный директор фирмы «Стройинвест». Как мне показалось, он очень расстроился, не застав тебя. У вас с ним что, отношения?!

Какая же я дурочка, Шувалов вовсе не с Михаилом Евгеньевичем пообщаться хотел, он направлялся в наш кабинет, лично к тебе, Таня Лазарева. А я зачем-то завернула поболтать с программистами.

– Н-незнаю, что у нас с ним, – максимально честно ответила я Ире.

– Обалденный мужик! – восхищенно произнесла коллега.

– Ага… – в моем голосе чувствовалось уныние. Ведь я расстроилась, мне так нестерпимо хотелось видеть Шувалова, смотреть в серые лучистые глаза, чувствуя небольшие удары эклектического тока, идущие по коже, прислушиваясь к вечным спорам феминистки, девочки-отличницы с распутницей, живущей во мне и все чаще заявляющей о своих правах.

«Если бы Шувалов относился серьезно к вашим взаимоотношениям, он бы подождал тебя сейчас, – зудела отличница, – не так уж и долго ты болтала с программистами, а до этого момента каждодневно звонил. Подумаешь, заглянул по пути к Михаилу Евгеньевичу, а ты растаяла, и уже готова… На все готова».

Мелодия звонка резанула по нервам. Еще до того, как взяла трубку, каким-то шестым чувством поняла, что звонит Алекс. И я продолжила стремительно таять. Дыхание от прошедшей по телу жаркой волны перехватило, сердце радостно подпрыгнуло в груди, щеки вдруг вспыхнули румянцем. Все симптомы прогрессирующего любовного идиотизма. Несколько раздосадованная на свою бурную реакцию, взяла трубку.

В моем коротеньком «да» звучало раздражение.

– Таня…

– Слушаю.

– Чем недовольна, Татьяна Лазарева?

Тем, что байкер Сашка, называвший меня своей девочкой, исчез из моей жизни три дня назад, укатив в темноту ночи на своем дорогущем мотоцикле, тем, что бизнесмен Шувалов Александр Иванович слишком занят, а скорее не считает нужным звонить такой скромной персоне, как я. Но вслух, конечно, сказала совсем другое.

– Вам показалось.

– Мы снова на вы?

– Не знаю.

– Тань, прекращай дуться, ужасно соскучился по тебе. Я в командировке был, целыми днями мучился, страдая от невозможности видеть свою Андалузскую красавицу.

– Что же не позвонили, Александр Иванович, от желания голос потеряли?

– Таня Лазарева, ты – язва!

Невольно засмеялась.

– Сестра говорит, что я ужасная зануда.

– Она не права, с занудами не бывает так интересно.

О… Вот и комплимента дождалась, точнее напросилась.

– Таня, пойдем пообедаем вместе?

– Мой обед уже закончился.

– Я позвоню Мишке, он тебя отпустит.

– Нет, не надо никому звонить, иначе у меня начнется острый приступ аллергии на излишне самоуверенных мужчин.

Теперь засмеялся он.

– Тогда давай поужинаем вместе.

И мы ужинали вместе, потом обедали, ходили в театр, кино, на выставку какого-то художника, и почти каждый день мне приносили цветы, причем очень часто вместе с вазами… Офис, гостиная в нашей квартире стали похожи на цветочно-вазочные магазины. По вечерам, когда Алекс привозил меня домой, мы активно целовались, так, что горели губы и весь мир пускался вместе со мной в эротическую круговерть. Только вот противные отличница с феминисткой неизменно отталкивали Шувалова, не позволяя опытным знающим пальцам, постоянно норовившим залезть ко мне под одежду, а то и вовсе ее снять, действовать дальше. Странно, Алекс подчинялся и даже не злился. Пытаясь остыть, медленно считал до десяти, по-отечески целовал меня в лобик и отпускал домой.

– Таня, надеюсь, тебе когда-нибудь надоест играть в недотрогу.

Уже до чертиков надоело, и подушечки пальцев скоро сотрутся от каждодневных ласк, с помощью которых я пыталась снять вызванное мужскими поцелуями и касаниями напряжение. А еще, возможно, я скоро умру от обезвоживания, после каждого такого прощания с ним трусики хоть выжимай.

– Чувствую себя подростком, каждый вечер дрочу, словно прыщавый юнец, даже не включая порно. Танюш, поехали на следующие выходные в одно прекрасное место… Там сосны, озеро, и такой воздух, просто охренеть!..

«И там я тебя трахну!» – договорила за него развратница, а от низа живота по телу распространилась жаркая штормовая волна предвкушения.

– Я подумаю над вашим предложением, Александр Иванович.

– Ты меня с ума сведешь, Татьяна Лазарева!

Глава 4

– И что, Никита Алексеевич, совсем труба?

– Нет, почему же, я бы так не сказал, если удастся снять ограничения, наложенные приставами на завод, и найти крупного инвестора, который поверит в твои проекты, то вполне возможно выпутаться.

Устало потер виски.

– Какого черта я затеял это строительство! Хреновый из меня бизнесмен.

– Ты просто слишком масштабно решил действовать, нельзя ввязываться во столько проектов сразу, особенно когда в стране кризис.

– Я надеялся, что банк даст кредит. Когда совсем недавно встречался с его акционерами в неформальной обстановке, они заверили меня в своей поддержке. Кто мог знать, что такой крупный банк лишится лицензии.

– Эх, Сашка, в нашей стране нужно быть готовым к любой ситуации, особенно сейчас, когда банки лопаются, словно мыльные пузыри.

– Млять, он относился к сотне лучших кредитных организаций России. Акционеры говорили, что у них хватает средств, чтобы с лихвой обеспечить все свои обязательства.

– Ну, ты как маленький, Сашка, значит, кому-то не угодили. И кстати, средства этого банка, по моим данным, тю-тю, уже выведены в офшоры.

Запустил пальцы в волосы, устало потер лоб.

– Прошу вас, Никита Алексеевич, вы ведь лучший друг моего отца, у вас связи. Помогите…

Мой собеседник задумался… Отхлебнул воды из бокала.

– Саш, сделаю все возможное, подключу знающих людей. Ты ведь мне как родной, но, конечно же, пока ничего не могу обещать.

– Я понимаю.

– Ты тоже шевелись, не сиди увальнем…

– Дядь Никит, обижаете, я более чем шевелюсь. Езжу по всей стране, пытаясь найти инвесторов. В ближнее зарубежье тоже мотался, постоянно в командировках.

– Думаю, придется делиться, Саш, пообещай какой-нибудь большой кусок пирога из будущей прибыли или акции компании.

Опять запустил пальцы в волосы, чуточку дернул. Может, легкая боль активизирует мыслительные процессы и я,наконец, найду выход из сложившегося финансового тупика.

– Боюсь я, Никита Алексеевич, дальше акции продавать. У нашей семьи ведь уже не шестьдесят процентов акций, как было при отце, а только пятьдесят один процент. Можно представить ситуацию, что они попадут в одни руки, и тогда прощай, контрольный пакет фирмы «Стройинвест». Отец в гробу перевернется.

– Понимаю, Сашка, понимаю… Переговорю в ближайшее время с парочкой человек, вдруг помогут по старой дружбе. Неплохо было бы привлечь государственный капитал в строительство. Хотя сейчас времена тяжкие, бюджетных ассигнований очень тяжело добиться.

– Да, конечно.

– Но у меня есть знакомые, приближенные к государственной кормушке, попробую их подключить, – продолжил меж тем Никита Алексеевич.

– Спасибо, дядь Никит, не знаю даже, как вас благодарить.

– Пока не за что благодарить, но ты не горюй раньше времени, чем смогу, помогу. Давай лучше выпьем.

Разлил водку по стаканам.

– Ну давай, чтобы ситуация разрешилась… И впредь не гони коней, нельзя браться за все одновременно.

Будет ли это «впредь», вот в чем вопрос. Мы стукнулись стаканами. Холодная водка сначала приятно остудила гортань, а потом градусы, содержащиеся в ней, начали действовать, горяча внутренности. Захотелось напиться вдрызг. Я так давно этого не делал.

– Еще по одной, Никита Алексеевич?!

Опять потянулся разливать водку.

– Нет, Саш, мне хватит, – друг отца поспешно прикрыл стакан рукой, – уже старый я стал для попоек, да и Мария Дмитриевна дома, небось, волнуется. Пойду я. Если что получится, позвоню…

– Да-да, я понимаю, передавайте привет тете Маше и Миле. Давно их не видел. Как там Мила, счастлива с новым мужем?

Никита Алексеевич лишь махнул рукой.

– Да ну ее, дура Милка, что бросила тебя. До сих пор ей простить не могу, и на кого променяла?! Актеришка какой-то… Пху!

– Дядь Никит, сердцу не прикажешь. Да и не любовь между нами, видно, была… Так, детско-юношеская привязанность, а потом привычка жить вместе.

– Эх, а мы с твоим отцом так радовались, когда вы сошлись, мечтали, что породнимся и внуки общие будут. Да не судьба, видимо…

Мой собеседник нахмурил свои седые брови и замолчал.

– Не судьба… – глухим эхом повторил я за бывшим тестем.

Впрочем, все уже давно отболело и прошло… Милу же я до сих пор люблю, да и всегда, наверное, буду любить, но теперь чисто братской любовью. Такое бывает, если желание прошло, а какая-то близость между людьми осталась. Только одного ей, а главное, себе, не могу простить – аборт, который Мила сделала предположительно от меня… Хотя в тот момент наша совместная жизнь уже подходила к концу, и мы, с разрешения друг друга, погуливали на стороне. Миле надоело играть в семью. Это тоже случается, первую любовь трудно сохранить на всю жизнь. И, наверное, такое решение было правильным тогда, зачем ребенку родители, у которых остыли чувства друг к другу. Фигня все это, Сашка, пустые оправдания нашего эгоизма. Мила хотела веселиться, повидать мир, влюбляться. Мне в тот момент также не до детей было, я жаждал свершений и побед в бизнесе. Но, черт возьми, простить себе то, что смалодушничал, не настоял на родах, очень сложно. Знал бы папа, собственноручно свернул бы мне шею. Он так хотел внуков.

– Ну ладно, Сашка, не грусти, думаю, еще можно выпутаться из этой ситуации.

Стандартные утешающие слова, которые произносят близкие люди, когда знают, что уже ничем нельзя помочь, поскольку неизлечимая болезнь прогрессирует. Бывший тесть ушел. А я снова налил себе водки. Крякнул… Алкоголь окутал приятным теплом желудок. Эх, Сашка, Сашка… Неужели ты за четыре года спустишь все, что наживал отец в течение тридцати лет? А ведь думалось, я горы золотые сверну, затоплю цементом всю Россию. «Выпендрежник!» Да, права была Таня Ларина, точнее Лазарева. «Хамовитыйвыпендрежник». Невольно улыбнулся, вспоминая ее слова. Таня… «Не везет мне в картах, повезет в любви…»

Выпендрежник… Все спустил. А считал себя крутым умным бизнесменом, думал, папа зря осторожничает, не видит из-за своего страха открывающихся перспектив. Перспективы стали химерами, а компания «Стройинвест» по моей милости теперь на грани банкротства. Как же я маме в глаза смотреть буду? Они с сестрой привыкли жить богато… Как теперь сказать: «Прости мама, но, возможно, тебе придется ограничиться пенсией. Которую ты вообще-то не заработала, поскольку практически никогда не работала, сначала дети, а потом папа стал владельцем цементного завода. Конечно, я драматизирую немного, у нас еще есть собственность, которую можно продать, чтобы жить более-менее сносно. Но уровень будет совершенно другой. Опять налил себе водки, выпил. Снова приятное тепло прошлось по телу. Закусил оливкой и еще налил алкоголя в стакан. Ну, вздрогнем, хочу надраться сегодня. Иногда это можно и нужно. Быть может, беспокойство и страх хоть ненамного улягутся в душе, и я придумаю какой-нибудь выход из этой дерьмовой, весьма затруднительной ситуации, в которую умудрился вляпаться из-за своей самоуверенности и амбиций… Где найти инвестора, где?! Что можно продать, чтобы раздобыть денег?! Алкоголь действовал странно, только увеличивал вопросы в голове. Млять, млять… Откуда взялся этот кризис, скачки доллара, санкции и всякая другая хрень, обрушившая строительный бизнес. Водка в графине закончилась, а я так и не надрался. Заказал себе еще один графинчик. Алкоголь опять приятно сначала холодил гортань, а потом согревал желудок. Может, позвонить маме, поплакаться в жилетку? Нет, зачем ее пугать раньше времени… Пошло все черту! Опять схватился за стакан. А водка-то тю-тю, исчезла в недрах моего тела, так и не подарив долгожданное забвение. Разбавленная, видимо. Совсем оборзели, даже в таком цивильном заведении бодягу подают.

Только когда встал из-за стола, понял, что грешил я на водочку напрасно. Нормальная она, поскольку тело слушалось хреново, а ноги даже заплетались немного. Странно, поскольку мозг функционировал трезво, во всяком случае, забыться так и не получилось. А возможно, мне только кажется, что мыслю я вполне разумно. Надо вызвать такси домой и баиньки. Хватит хлестать алкоголь. Вышел из ресторана. Внизу в полуподвальном помещении располагалась модная среди богатой молодежи клубешка… Может, заглянуть туда? Повихляться под музыку, тряхнуть стариной. Давно я не позволял себе подобные развлечения. А еще лучше снять девочку? Секса хотелось невероятно. Пожалуй, постельные скачки помогут мне расслабиться, забыться, хотя бы ненадолго… Качественный трах – хороший антидепрессант. Заколебался, не зная, что предпочесть, отправиться домой спать или попытаться найти сексуальные приключения на сегодняшний вечерок.

– Привет! Ты меня помнишь? – раздался игривый женский голосок.

Ко мне подскочила светловолосая девица в коротенькой кожаной юбочке и блестящей черной кофточке. Симпатичная… Милый чуточку вздернутый носик, пухлые губки, яркий макияж на глазах. Тело тоже в моем вкусе – стройное, гибкое, но грудки под тонкой материей блузки выпирали вполне отчетливо, словно говоря: «У девушки есть за что подержаться». Ножки вообще, просто высший класс, десять из десяти.

– А должен?!

– Ну, мы когда-то виделись, – туманно ответила блондинка.

Наверное, одна из девиц Димки Колесова. Мой дружок любит девиц без комплексов, ведущих активную сексуальную жизнь, которые за небольшой подарочек готовы что угодно сделать и куда угодно дать. Им совершенно плевать на наличие у мужчины жены, детей и других подобных обременений, от жизни они хотят двух вещей – сексуальных приключений и денег. Ко мне подобные цыпы тоже постоянно липли, поскольку в глазах многих Алекс Шувалов был тем волшебным чудо-средством, два в одном, способным воплотить в реальность все их небогатые мечты. Я абсолютно не помнил блондинку, хотя, пожалуй, в хрупком облике было что-то знакомое, впрочем, все Димкины девицы на одно лицо, длинноногие, сисястые блондинки, лишь иногда разбавляемые рыжими. Пожалуй, светловолосая девица как раз то, что доктор прописал в стрессовых ситуациях.

– Ах, да… Тебя, кажется, зовут… – сделал вид, что задумался.

– Юля, – подсказала девица.

– Хочешь, поедем ко мне? – напрямую предложил я.

– Так сразу?! – слегка удивилась блондиночка.

– А чего тянуть. Ты симпатичная девочка, мне такие нравятся. А я, поверь, знаю, как ублажить женщину в постели. Останешься довольной.

Девица задумалась… Голубенькие глазки забегали.

– Сейчас, подожди, только скажу подружке, что уехала, – не стала она ломаться и через секунду скрылась за дверью ночного клуба.

Я же достал мобильный телефон, собираясь заказать такси. Успеет прийти, хорошо, не успеет, вызову шлюху из агентства. Если, конечно, желание забыться с помощью секса останется по приезде домой. Блондинка довольно быстро вернулась… Хорошенькая, как картинка, и глупая, наверно, как пробка. Я, правда, всегда предпочитал в девушках более чернявую красоту и более умный, во всяком случае, трезвый, взгляд. Но для того чтобы быстро потрахаться, именно такие блондиночки нужны, наличие ума не обязательно, главное, чтобы не было комплексов и всяких там излишних моральных правил и принципов. Надеюсь, она хорошо умеет работать губками.

***

Кто-то настойчиво жужжал. Черт, откуда здесь музыка? Открыл глаза. Боже, как раскалывается голова… Все-таки надрался вчера. Кое-как приподнялся, в голове начали перекатываться стреляющие болью металлические шарики. На кровати рядом спала попутно снятая в баре блондинка. Симпатичная мордашка. Только черт, Сашка, где были твои глаза, она же еще совсем ребенок!

– Эй! – позвал я.

Голос отдавался болезненным глухим эхом в голове. Блондинка не желала просыпаться. Дотронулся до красивого обнаженного плечика.

– Эй! – снова попытался разбудить девушку.

Как же ее зовут? Ира… нет, Лиля, Аля, Ляля? Черт, не помню. Но в ее имени точно был слог «ля».

– Проснись.

Опять прозвучала мелодия, рингтон какой-то модной песни. «Если ты меня не любишь, то я тоже нет, если ты меня забудешь, то и я в ответ». Кажется, это с мобильного телефона девушки. Звонили настойчиво, и я подозреваю, что уже далеко не в первый раз.

– Эй, – снова позвал я.

Впрочем, телефон уже умолк.

Блондинка встрепенулась, эротично потянулась на моей кровати едва проснувшимся грациозным котенком.

– Доброе утро, милый!

Пухлые губки растянулись в улыбке, женские руки обвили мою шею.

– Это была фантастическая ночь! – сочла своим долгом порадовать меня блондинка. – Ты такой… – юная нимфоманка закатила кверху глаза, – темпераментный…

Да уж, фантастическая… Признаться, все, что происходило ночью, я помнил довольно смутно. Кажется, по приезде домой мы еще выпили коньяку. Потом, судя по разбросанной одежде, трахались… Я никак не мог кончить. И желая получить наконец-то разрядку, крутил девчушку во все стороны, и боком, и раком, и с наскока. Имел куда ни попадя… Но долгожданный оргазм не приходил. Со мной такое бывает, когда хорошенько надерусь. Всем известно, что алкоголь увеличивает желание, но уменьшает возможности.

«Если ты меня не любишь, то я тоже нет, если ты меня забудешь, то и я в ответ». Мелодия звонка мобильного телефона опять резанула по гудящей после перепоя голове.

– Там тебя кто-то настойчиво добивается, несколько раз уже звонили.

– Черт!!

Девица подскочила с кровати и, совершенно не стесняясь своей наготы, пошла к креслу, где лежала ее сумочка. А впрочем, чего стесняться, учитывая тот факт, что ночью мы трахались и раком, и боком, и с наскока. Надо отметить, сложена блондинка была великолепно: стройная, длинноногая, худенькая, с красивым изгибом бедер и довольно соблазнительными, между вторым и третьим размером, грудками. Только блин… Она же до неприличия молодая. Надеюсь, восемнадцать есть, а то свободно могут посадить за совращение малолетних. Совсем рехнулся, Сашка, кого ни попадя тащишь в постель. Нда, почему-то вчера, на пьяную голову, она показалась мне значительно старше. Да и то, что девица вытворяла в постели, было уже совсем по-взрослому, член заглатывала чуть ли не с яйцами вместе. Видимо, молодая, да ранняя штучка.

– Мама, со мной все в порядке… Не переживай.

Блин, неужели она не предупредила родителей, что может ночевать непонятно где и с кем. Сейчас еще полиция сюда пожалует, разыскивая эту дуру. Только этого мне не хватало.

– Мама, я уже взрослая… И не обязана отчитываться перед тобой. Алина спит, я сейчас не могу ее позвать.

Еще к тому же конфликт отцов и детей, точнее дочерей и матерей. Поздравляю, Шувалов, теперь ты стал Алиной. Смешно… Девица эмоционально размахивала руками и о чем-то говорила с родительницей, но я уже не слушал, поплелся в ванную. Надо ополоснуться, привести себя в человеческий вид. Огромное зеркало отразило мою слегка помятую, припухшую после перепоя физиономию. Молодец, Сашка, молодец, просто красавчик… Вместо того, чтобы думать, как спасти компанию, по твоей вине оказавшуюся в полной ж… В общем, далеко и глубоко, ты решил забыться, надраться и трахнуть первую попавшуюся малолетку. Красавчик, ничего не скажешь! Тошно прямо от самого себя. Эх, некому надрать мне задницу. Теплая вода приятно побежала по телу. Как бы тактично выставить эту девицу, чтобы не обидеть сильно. Может, светловолосая, пока я принимаю ванные процедуры, сама догадается убраться восвояси. Думаю, несмотря на юный возраст, она должна была уже познакомиться с прописной истиной взаимоотношений между полами: «Секс – не повод для знакомства». А потом включил холодную воду. Так тебе, Сашка, так тебе, будешь знать, как тащить кого ни попадя в дом!

Блондинка, конечно же, не догадалась убраться, ума не хватило даже прикрыться чем-нибудь. Все так же полностью обнаженная, бродила по моей огроменной квартире, рассматривая всякие безделушки и заглядывая в панорамные стекла, где отражалась картинка утреннего, ни фига не утреннего, а уже обеденного, города. Увидела меня. Снова очаровательно улыбнулась.

– У тебя очень клево. И весь город как на ладони.

– Двадцать пятый этаж, – лаконично ответил я, вытирая мокрую голову полотенцем.

– Не боишься жить на такой высоте?

– Я не из пугливых.

В облике девушки было что-то смутно знакомое, наверняка я где-то видел ее раньше. Вспомнить бы только, где. Надеюсь, она не окажется дочкой одного из моих партнеров. А то возможен конфуз. Не-а, вряд ли, одежда, что валялась по квартире, была модной, но явный ширпотреб. Даже шмотки не собрала за то время, что я плескался в ванной. Никогда не любил нерях. Впрочем, сейчас главное другое, нужно как можно быстрее выставить девушку из своего дома.

Блондинка, томно вихляя бедрами, подошла ко мне. Нда… Надо отдать должное, она зашибись какая красотка. Димка Колесов был бы в восторге. Изящные руки снова обвили мою шею, а соблазнительное тело прижалось как можно теснее. Девочка потерлась своим чисто выбритым передком о низ моего живота, но во мне ничего даже не шевельнулось. После перепоя и довольно жаркой ночи продолжать дальше эротические упражнения боком, раком и с наскока совершенно не хотелось.

– Чего ты не позвал меня с собой в душ, красавчик?

Женский пальчик скользнул в вырез белоснежного махрового халата, совершая круговые движения по моей груди.

– Я бы тебе потерла спинку и не только. Пальчики скользнули ниже, еще ниже и накрыли мое совершенно спокойное хозяйство. – Вдвоем принимать душ гораздо интереснее.

Ну, это еще вопрос… Думаю, от холодной воды блондинка стала бы визжать, как ненормальная. А я не уверен, что моя послеперепойная голова отнеслась бы с интересом к такому звуковому сопровождению. Убрал женские пальчики со своих мужских причиндалов.

– Послушай… – блин, да как же ее зовут-то? – Детка, мне очень срочно нужно идти на работу, я занятой человек.

Лицо девушки стало кислым. Кажется, она рассчитывала гораздо дольше побыть у меня в гостях.

Отстранился от блондинки, подошел к столу, на котором лежал кошелек. Блин, совсем рехнулся, в доме непонятно кто находится, а я оставил на виду ключи, документы и бабло. Достал из кошелька три пятитысячных купюры.

– Девочка, возьми деньги на такси. Еще раз извини, но буквально через пятнадцать минут я должен быть на деловой встрече.

– В воскресенье? – блондинка, расстроенная моим явным намеком убраться восвояси, вопросительно приподняла тоненькие бровки.

– Да, приходится и по выходным работать. Извини. Спасибо тебе за ночку, ты горячая девочка.

– Мы еще увидимся? – напрямик спросила светловолосая.

Мысленно скривился. Девочка, конечно, хороша. Но для меня слишком юна, слишком легкодоступна, чересчур блондинка и так далее… Кроме того… Я, кажется, уже нашел женщину своей мечты. Подошел к столу, протянул девице листик и ручку.

– Оставь мне свой номер телефона, я тебе когда-нибудь позвоню.

Глава 5

Потянулась на кровати. Ого, уже девять часов. Обычно я встаю рано, а сегодня позволила себе поваляться подольше в постели. Все потому, что последнее время мне постоянно снились одинаковые сны, в которых я не была правильной девочкой-отличницей с феминистическими наклонностями, а была просто женщиной, да нет, текущей самкой, позволяющей с собой делать такие вещи, о которых потом было неловко даже вспоминать. Впрочем, не только позволяла, а сама принимала в них самое активное участие. Только во сне… Конечно, потому что утром отличница с феминисткой снова просыпались и постоянно твердили мне: «Таня, ну зачем тебе этот мужчина? Он слишком красив, слишком успешен, слишком богат… Что за блажь? Он настоящий принц. А ты взрослая и знаешь, что в реальности сказки плохо заканчиваются. Принцы не влюбляются в скромных бухгалтерш». Как надоели эти две паникерши. Несмотря на их постоянное занудство, я любила эти горячие сны, мне безумно нравилось просыпаться влюбленной с мыслями об Алексе. Странно, с ним так легко, хорошо, уютно, весело и одновременно напряжно, горячо до дрожи по всему телу. Любопытно, что он делает сейчас… И почему не звонит мне?

Мама в коридоре с кем-то разговаривала на повышенных тонах. Юлька, опять она что-то натворила. Вскочила с кровати, утреннюю негу как рукой сняло.

– Юля, дай мне на секундочку Алину!

Мама напряженно замерла, слушая ответ сестры.

– Юляш, ты пойми, обманывать родителей нехорошо. Ты сказала, что у Алины будешь ночевать, но мне кажется, ты сейчас совершенно в другом месте.

Сестра опять что-то говорила. Жаль, что я не слышала ее слов.

– Ну, так позови Алину, я хочу с ней поговорить. Алло, алло, Юль.

Судя по всему, голубоглазая прервала звонок.

Мама выглядела расстроенной.

– Что делать с ней? – наконец пожаловалась она. – Может,конечно, у Юли любовь-морковь, или просто период такой. Понимаю, именно в этом возрасте девочки познают, что такое секс. Странно, я ожидала бунтов в тот момент, когда она была подростком, но ведь сейчас ей уже восемнадцать лет, а она словно с цепи сорвалась. Представляешь, сказала мне, что ночует у Алины, а подруге трубку не дает, значит, нет ее там.

– Мамуль, ну согласись, если бы Юля сказала, что планирует остаться на ночь с парнем, ты бы ее вряд ли отпустила?

– Конечно, нет.

– Вот… Можно понять, почему Юля соврала.

– Да, Танюш, ты, безусловно, права. Просто горько осознавать, что твои дочери совсем взрослые, уже спят с мужчинами, точнее познают радости физической любви. И так хочется защитить вас от переживаний, разбитых сердец и других любовных бед.

Обняла родные плечи.

– Мам, в жизни не бывает без шишек. Наверняка мы с Юлей тоже набьем себе парочку зарубок на сердце. Но я, конечно, переговорю с голубоглазой, чтобы не смела врать родителям. Может, меня она послушает.

– Гляди папе не проболтайся о моих подозрениях. Иначе он Юльку, как грозился, дома запрет.

***

– Татьяна Лазарева, я по тебе очень соскучился и отпросил тебя у Мишки на пару часиков, чтобы пообедать вместе.

– Саш, ты пользуешься своим знакомством с генеральным директором фирмы «Эверест» в личных целях. Это неправильно, поэтому в твоем распоряжении только час.

– Таня, за час многое можно сделать.

Вот опять, вроде бы простая фраза, но приглушенный сексуальный тембр приятным электричеством прошелся по хребту, совсем не оставляя других, более приличных, вариантов толкования слов Шувалова. Огненный узел, мгновенно сформировавшийся в животе, связал по ногам и рукам отличницу с феминисткой, а распутница ликовала, блаженно плескаясь в жаркой волне, прошедшей по моему телу.

– Мне кажется, если я тебя не поцелую, то умру.

– Александр Иванович, вы собираетесь есть или целоваться?

– Я собираюсь многое успеть за этот час.

Улыбнулась, засмеялась. У неправильного принца хорошее чувство юмора. Кроме того, Шувалов одной фразой умудрился выдернуть меня из многочисленных правильных рамок, которые зануда-отличница нарисовала для Тани Лазаревой, позволив почувствовать себя одновременно девчонкой-хулиганкой, которой я никогда не решалась быть, а также маленькой развратницей-нимфоманкой, способной испытать оргазм всего лишь от его хриплого шепота на ушко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.