Андрей Схемов
Вершитель Судьбы. Книга первая

Слово 1: Теряя всё.

Хватит жизнью нелепо дышать,

ядом питаться и чтить Сатану.

Довольно воздух жадно глотать,

в себе ошибаться и верить в судьбу.

Ровно двенадцать ступеней. И каждая обладает обманчивой атмосферой уникальных событий. Случается, теряешься в закоулках Серого Града, спасаясь от мнимого преследования. Бывает, гонимым безумцем бросаешься в открытый космос. Доводится, кидаешь вызов духовной оболочке вселенной, что дерзко выводит тебя из ума. Но только единственный раз имеешь возможность осознать необъемлемый страх у края пропасти, со дна которой доносится дурманящий зов смерти.

Две лестничные плиты. Одна – пелена снов, укрытая таинственной вуалью даже от твоих очей. Другая – реальность согрешений и проступков. А соединяет их холодная Смерть, что терпеливо точит лезвие косы и не торопится с ударом.

Это есть один этаж временного небоскрёба высотою в жизнь, на крыше которого для всех уготован единственный финал – прыжок в новую реальность!

Или падение?

Хотя, это уже не имеет значения.

Я внизу. Лежу и смотрю на свои архаические часы, застывшие в положении 16:30. А запястье, закованное браслетом этих часов, стало эпицентром всей боли, которую испытывал до этого момента. Но через пару мгновений тело вздрогнуло и часы полностью впитали остатки болезненных чувств, подарив взамен невесомую легкость. Такую, какая бывает, когда ты уже не привязан к своему телу.

Мир вокруг остановился. Точнее, замедлился на столько, что казался поставленным на паузу.

Обнаружив новые рефлексы, я поднялся и взглянул на себя. Вид мой был далек от идеала. И я имею в виду не окровавленное тело с множеством пулевых ранений, а то, кем я вышел из него. Теперь я воздух. Точнее, подобие табачного дыма. И, хоть имел явную человекообразную форму, дым этот постоянно колебался.

Вокруг не было никого. Постройка, с которой я упал, давно заброшена, а весь этот район практически необитаем. Максимум, какие-нибудь бродяги сейчас наблюдают за мной из окон соседних зданий. Если, конечно, они видят то, чем я стал.

На краю крыши, с которой я упал, виднелся силуэт девушки. Видел я ее отчетливо несмотря на то, что под таким углом с такого расстояния едва ли живой человек различит кого-либо. Она стояла на коленях и смотрела вниз.

На меня?

Пара её слез застыли в свободном падении. Их я тоже почему-то видел очень четко. И взгляд на них вызывал нестерпимую боль во всем новом теле. Не физическую, а скорее эмоциональную. Мои нервы будто сходили с ума, отчего хотелось крикнуть во весь голос. Но кричать я не мог. Голосовых способностей почему-то не было.

– Почему ты вызываешь столько эмоций? – пытаясь унять неуемные терзания, обратился я мысленно к девушке.

– Потому что нет равных боли от потери любимых, – внезапно ход времени возобновился и недалеко от меня раздался грубый мужской голос. Его слова ворвались в мой разум настолько стремительно, словно я получил автоматную очередь в голову. – Она никогда не даст тебе покоя!

Незнакомец встал рядом со мной. Длинные чёрные волосы прикрывали часть его лица. Взгляд неморгающих чёрных глаз я буквально ощущал всем разумом.

– Кто ты? – я попятился от него в сторону. Я не мог говорить привычным образом, но он слышал то, как я общаюсь мыслями. И это наводило ужас.

– Не помнишь меня? Ах, да! Покидая забвение, память стирается, чтобы душа не цеплялась за прежнюю жизнь. Защитная реакция, это нормально, – вблизи его голос показался ещё грубее, с хрипотцой. А слова снова пробили мою голову тупой болью и отразились где-то вдали чудовищным эхом.

– Ты один из этих? Тот, кто приходит за душами? – я продолжал отдаляться от него.

– Никто не приходит за душами, – его губы двигались, словно не являются частью лица. Закинув руки за спину, он смотрел наверх на девушку и изредка на меня. – Истинная форма сама находит дорогу.

– Дорогу куда? Это разве не конец? – я не понимал почему, но незнакомец вызывал подозрение. Я действительно ничего не помнил, но, похоже, что-то осталось в эмоциях. Точно так же, как с девушкой на крыше. Я совершенно не понимал, кто она, но меня разрывало на части от одной лишь мысли о ней. И так же с ним. Неизвестно кто он, но явно не доброжелатель, я это чувствовал.

– Конец? Это лишь начало, – незнакомец одернул рукав длинного плаща и взглянул на часы. – Немного позже тебя выдернули, чем я ожидал, но ничего критичного. Успеем, – затем он двинулся в направлении здания, вход в которое, похоже, был открыт с помощью взрывчатки. – Следуй за мной, Дариолл.

– Дариолл? – несмотря на тотальную амнезию, в голове вертелось другое имя, под которым я себя помнил. – Меня не так зовут.

– А как же? – он перешагнул через груду обломков и вошел внутрь.

– Леонид, – держась на расстоянии, я последовал за ним.

– Странно, конечно, что ты это помнишь, – неизвестный остановился и напряженным взглядом уставился на меня. – Это имя принадлежало не тебе. И не в этой жизни.

Я тоже остановился. В метре от входа.

И ответно изучал его. А все мои эмоции с каждой секундой кричали мне все сильнее о том, чтобы я ему не доверял. Весь его образ казался отпечатком какого-то старого сна. Но, как и положено снам, вспомнить мне ничего не удавалось.

– Почему мне кажется, что я тебя знаю?

– Потому что ты меня знаешь, – незнакомец продолжил путь и рукой позвал меня вслед за собой. – Точнее, знал. Но это сейчас не важно, ведь ты стёрт. А рассказать всего я тебе сейчас банально не успею. Но могу кое-что показать.

Мы оказались в большом парадном холле, в воздухе которого клубами плавала пыль. Обтянутые мраморными плитами стены и колонны были изрешечены сотнями пуль. Посередине лежала упавшая позолоченная люстра. Пахло порохом и свежей кровью.

И кругом лежали десятки трупов.

У стен, у колонн. За всеми возможными преградами в виде столов и стоек. Везде своей косою прошлась смерть. Кроме одного места за одной из колонн в центре. Оттуда доносился хрип оставшегося в живых.

Представшая перед нами картина щелкнула в разуме отпечатком дежавю. Словно я этим путем уже прошел и видел случившеюся здесь битву. Неужели я стал частью этой мясорубки?

– Что здесь случилось? – пытаясь воспроизвести в памяти произошедшее, спросил я.

– Битва, – ответил незнакомец.

– Больше похоже на бойню.

– Да, согласен.

– А те, кто убил их всех, добрались и до меня?

– Как тебе сказать… – незнакомец дошел до середины холла, откуда доносился стон. – С одной стороны, да. Тот, кто прошелся по головам этих несчастных, убил и тебя.

– А с другой?

– Это был ты.

– Я? – в голове очередной раз вспыхнуло что-то из прошлого. Но уловить внятные фрагменты снова не удалось. – Я в одиночку убил всех, кто здесь?

– Бери выше! Всех, кто в этом здании. Вплоть до самой крыши, – уточнил собеседник и со стороны лифтов послышался звон. – И да, ты шел по лестницам.

Из лифта вышла та самая девушка. Растрепанная, заплаканная. Напрочь убитая горем, она едва могла перемещаться. Словно оторванная от реальности, она пошла к выходу. Возможно, чтобы последний раз коснуться мертвого тела своего возлюбленного.

– Чувствуешь? – незнакомец тоже начал общаться мыслями.

– Да. Она пробуждает во мне какие-то невероятные эмоции. Я знаю, что люблю ее. Но нет никаких воспоминаний. Только чувства. Почему?

– Потому что это лишний груз. Ты больше никогда не увидишь её и не вернешься к этой жизни. Все, пройдённое тобой до этого момента, больше не имеет никакого значения. Это часть защитного механизма, чтобы истинное тело не цеплялось за прошлое и могло двигаться дальше.

Дойдя до центра холла, девушка остановилась и посмотрела на незнакомца. Не произнеся ни слова, она перевела взгляд на меня.

Увидев её глаза так близко, я испытал новую эмоциональную волну, которая пронеслась с ещё большей силой. Каждая нервная клетка во мне будто разрядом электричества ударила по телу изнутри, заставив испытать невыносимое понимание того, что любимую я потерял навсегда.

Я умер.

А она жива.

И наши нити больше не пересекутся. Никогда.

– И куда мне теперь? – вернулся я к диалогу с незнакомцем, как только девушка отвела от меня взгляд и продолжила свой мучительный путь к выходу.

Разумеется, она меня не увидела.

– В мир, где ты, наконец, начнешь настоящую жизнь.

– Но я же умер? Это конец!

– Напротив! Для тебя все только начинается. А сейчас ты всего лишь освободился от забвения в бренной плоти.

– Вот так это называется? – собеседник не давал ни единого повода, чтобы относиться к нему негативно, но именно эти чувства я испытывал в общении с ним. И оно постоянно усиливалось. – То есть не умер, а всего лишь освободился от плоти?

Девушка вышла наружу. Свет, который вливался с улицы, поглотил её прекрасный образ, словно она погрузилась в другую реальность.

– Да, я называю это не умер, а освободился от плоти, – незнакомец продолжил говорить вслух. – Будучи во плоти, твой дух ослаб и отвык от свободы. Обратил внимание на себя? Беспокойство и вибрация твоей структуры – дыхание выпущенного на волю зверя, пытающегося насытиться свободой. Будучи человеком, ты не подозревал, кто ты есть. Жил плотью и ее потребностями. Но теперь ты в истинной форме. И как только тело надышится, ты обретёшь много новых способностей.

Позади раздался пронзительный хрип оставшегося в живых.

Незнакомец подошел к нему и присел рядом на корточки. Тот сидел, облокотившись на колонну с просящим о помощи лицом.

– Этот бедолага умирает в мучениях, но не имеет ни малейшего представления о боли истинной. Той боли, когда истинное тело выдирают из плоти насильно.

– Зачем я их всех убил?

– Ты еще не догадался? Ради нее.

Его слова будто выстрелили в голову, от чего где-то внутри нее образовалась колющее давление. Вслед за этим в груди зародилось легкое жжение, а все тело завибрировало.

Я убил десятки, а, может, сотни людей ради любимой…

Но что теперь есть у меня? Смерть?

Или, как сказал незнакомец, настоящая жизнь? Но зачем она мне без нее?

– Что меня ждет за убийство всех этих людей?

– В том месте, куда ты отправишься, тебе воздастся за все, что ты совершил, – незнакомец с ухмылкой посмотрел на меня тут же я испытал, как боль в груди многократно возросла.

Внутри как будто взорвалась крошечная бомба. Ничтожно маленькая, но безумно горячая. Огонь стремглав залил мучительным пламенем всё моё нутро. Вибрация тела молниеносно стала дрожью, а затем откровенной тряской.

– Началось, – незнакомец оставил мученика на полу и подошел вплотную ко мне. – Истинное тело возвращается к первозданному состоянию.

В голове замкнуло. Словно ледяной подшипник с острыми лезвиями завертелся в попытке вырваться наружу. А затем лёд в голове и жар в теле синхронно рассыпались. Будто висельника, которому обрезали петлю, меня бросило на пол.

– Сейчас твой последний шанс, – незнакомец направился к выходу. – Почувствуй контроль, ощути власть над собой. И ты сумеешь остановить это безумие.

Меня передёрнуло и скрючило. Упёршись лопатками в пол, я попытался сохранить равновесие. Но, не выдержав безумства, которое выжимало меня, будто мокрое белье, дико вскрикнул. Впервые вскрикнул голосом истинной формы. Я бросил себя в сторону, упал на живот и, ударившись лбом, краем помутневшего сознания услышал голос отдаляющегося незнакомца:

– Улови свой контроль, иначе потеряешь разум.

Тело снова взревело. Я вспомнил боль последнего мига человеческой жизни. Тот самый, когда имплантат раскрылся и выпрыснул яд в мой мозг. Я вкусил боль, какую испытывают люди, когда их четвертуют. Собрав остатки сил в лёгкие, я крикнул что было сил и невыносимый распад тела прекратился.

А рассудок окрасился адским утомлением.

– Поздравляю! Теперь твой разум в твоей власти. Но надолго ли…

Незнакомец вышел наружу.

* * *

Ожидая увидеть тьму, я закрыл глаза, но вместо неё узрел мутно-серый туман обратной стороны век, перечёркнутых сетью пульсирующих мутным светом сосудов. Эта странность сперва встревожила, но, как оказалось, привыкнуть не составило труда. Окончательно избавившись от приступов боли, я познал ощущение истинной формы.

Мой новый организм был наделён необычными качествами. В голове ясно чувствовалась тёплая медленно вращающаяся сфера. Всё тело пронизали энергетические артерии, напрямую связанные с головной сферой. Её приятная пульсация нежно гоняла тепло по всему организму. Грудь все аорты обходили стороной, потому тепла в ней не наблюдалось. Напротив, она была насыщенна жгучей прохладой. Когда вдыхал воздух, грудь остывала – наполнялась колючим морозом. Когда выдыхал – едва ощутимо нагревалась. Благодаря прозрачности тела желтизну сияющего в голове шара, синь холодных лёгких и пульсирующие жилы были видны тем, кто мог меня лицезреть.

В моей власти оказалось управление всем организмом. Легко мог выделить абсолютным сознанием любой орган и рассмотреть его состояние. А также появился контроль эмоций.

Я вышел из здания.

И сразу же в меня ворвалась лавина звуков, которую почему-то не слышал до этого. Гул дорог и машин. Рёв фабрик и заводов. Крики и смех молодёжи. Стоны, семейные разборки, перестрелки, драки. Полноценная симфония нормального города. И на фоне городского оркестра я услышал знакомый грубый голос, а рядом с ним плач девушки.

– Он мёртв, – мой собеседник, похоже, прикинулся случайным прохожим. – Вы его знаете?

– Он… он… – стоя на коленях перед безжизненной плотью, девушка прижималась к щеке трупа, захлебывалась слезами и что-то безнадёжно шептала. Ответить она была не в силах.

Я направился к ней.

Во время ходьбы я чувствовал, что тело стало намного податливее, чем раньше. Мягкое тепло, какое было в голове, так же ощущалось в суставах. Это сильно увеличивало гибкость и резкость движений.

Подойдя почти вплотную к девушке, я попытался коснуться её плеча. Пространство между моими пальцами и её телом стало упругим и засветилось белым светом. Предприняв усилие, я рискнул преодолеть неожиданную преграду, но пальцы моментально сковало острым металлом, наполнило ледяным холодом и сильно отбросило.

Я отпрыгнул в сторону и, держась за онемевшую по локоть руку, с удивлением взглянул на незнакомца.

– Не делай этого, – одарив меня мимолётным взглядом, мысленно, чтобы ни о чём не догадалась девушка, посоветовал он. – Энергия плоти, наделённой истинным телом, не совместима со свободной формой.

Девушка продолжала задыхаться плачем. Музыку полицейских сирен она даже не услышала. Она вообще ничего не слышала, кроме биения своего сердца, и никого не видела, кроме трупа.

Вновь мои эмоции самовольно бросились на растерзание. Её лицо, её глаза, её слезы. Весь её вид не позволял мне думать о чем-либо другом, кроме неё.

Я решил применить новые способности и притупил чувства. Помочь девушке я был не в силах, и потому лучшие отсечь сейчас лишние переживания.

– Почему ты здесь? Так встречают каждого, кто освободился от плоти?

– Нет! Иначе бы в этом здании таких, как я, было бы сейчас сотни… на всем маршруте, где ты шел, – незнакомец держался позади девушки, и лишь изредка поглядывал в мою сторону. – И я тебя не встречаю, – он пристально посмотрел в небеса. – Я тебя провожаю.

– Ну и куда мне идти?

– Сейчас всё поймешь. Тебя швырнёт в другой мир. Не привлекай внимания и пробирайся ко дворцу. Запомни эти слова: «Нерушимая клятва вечному брату». И ни в коем случае не попадайся на глаза женщине и её отряду, – он снова взглянул наверх, кивком предложил мне тоже взглянуть туда, и добавил. – Смотри!

Яркость закатных небес стремительно гасла, приобретая жутковато-серый цвет. Мрачные громады туч и облаков, заполонивших всё небо, ускоряли своё движение.

– Кому мне не попадаться на глаза? Какой женщине? – крикнул я последний вопрос незнакомцу и перебросил взгляд с небес на него. Но незнакомец пропал, словно его и не было.

Мир вокруг меня снова встал на паузу. Время остановилось. Застыла стая птиц в полёте. Застыли полицейские, уже выскакивающие из своих машин. Застыла девушка, мокрыми глазами смотрящая на меня. Именно на меня, а не на труп, лежащий на асфальте. И только низкое небо продолжало куда-то нестись.

– Интересно, – я обратил внимание на зеленоглазого ворона, сидевшего на заборе. Черная птица, как и я, не была заморожена временем. И она явно наблюдала за мной. – А ты кто такой?

Внезапно ворон громко каркнул, дёрнул головой и взмыл вверх. Неестественно передвигаясь, будто отголосок далёкого прошлого, крылатый метнулся по направлению движения туч. Его полет был какой-то ненормальный. Словно им руководит поток времени, коварно то замедляющий, то ускоряющий для него ход. А иногда поворачивающий его вспять.

С чудовищной силой задрожала земля. Стало жутко холодно, поднялся ураганный ветер. Передо мной разыгрался театр уничтожения! Деревья вырывало с корнем и разрывало на отдельные ветки. Машины раскручивало до последнего винтика. Сдирало кусками асфальт. Здания рассыпались на кирпичи. И все это закручивалось в огромный вихрь, в центре которого находился я.

Вскоре ничего не осталось кроме меня и вихря. Тучи больше никуда не спешили, их вообще не было. Только черное небо с очень странным созвездием в виде какого-то символа.

– Где-то я такой уже видел.

Но долго наблюдать звезды мне не пришлось. Вихрь начал сужаться и скрипеть, будто ржавый барабан в стиральной машине. Сужение стремительно ускорялась и через мгновение я уже мог коснуться вихря рукой. Затем он резко схлопнулся. Я ожидал получить мощный удар, но мое тело практически ничего не ощутило. Яркий удар пришелся только по зрению и слуху. Борясь со звоном в голове, я не сразу смог открыть глаза. Но когда мне это удалось, я обнаружил, что оказался в наполненной дымом комнате с обугленными стенами и потолком.

В глазах очередной раз помутнело и веки самостоятельно закрылись.

Самовольно отключившись, моё истинное тело рухнуло на каменный пол.

Слово 2: Призрак Трои.

Меня неприятно шатнуло, как обычно бывает, когда снится падение свысока и… Бац! При столкновении с землёй неожиданно просыпаешься, изобилуя страхами всех мастей. Долго и нелепо я вертел головой, пытаясь сообразить, где нахожусь. Широко раскрытым взглядом озирал обугленную комнату, в воздухе которой кружились угольно-черное пылинки. Сам же я лежал на постаменте с едва виднеющимся изображением того самого символа, который недавно видел в небесах. Вокруг постамента скатертью чернело крошево песка.

Воздух в помещении был сухим и прогорклым. Дышать им было противно – создавалось ощущение, будто куришь паршивые сигареты.

Запустив необходимые системы организма, я поднялся на ноги, разум вновь налился галлюцинациями, помещение перед глазами зашевелилось, словно встревоженное желе. Я снова потерял контроль. Слетел с постамента, треснулся плечом, а затем и спиной о стену. Боль, отдавшаяся в ушибленных местах, добавила иллюзий. Воздух потемнел, стал вязким, дышать им не получалось. Я ощутил себя маленьким комариком, плавающим в чернилах. Но в момент, когда я уже было совсем задохнулся, воздух внезапно потерял былую плотность и позволил мне снова вдохнуть. А стены обрели нормальную твёрдость и устойчивость.

Внимательно изучил себя. Я по-прежнему был прозрачным духом, но дымчатая структура, из которой было соткано мое тело, больше не колебалась. В голове так же вращалась желтоватая теплая сфера, легкие были наполнены холодом, а артерии продолжали гонять тепло по организму. На левой руке появился некий браслет, который      был внешним продолжением артерий. Он так же пульсировал мягким светом и теплом, как и они.

Еще одни органом, смысл которого я не понял, был небольшой стержень, вросший в правое плечо. Небольшая его часть, такого размера, что можно было полностью обхватить ладонью, выпирала из тела. А та половина, что находилась внутри, была невидима, но весьма ощущаема и постоянно напоминала мне о себе. Стоило мне отвлечься, как тут же нагревалась и обжигала. Никакой информации о об этом предмете среди всех сведений об организме я не отыскал. Складывалось ощущение, что он не являлся частью меня.

Борясь с отголосками глюков, двинулся к окну. Под ногами хрустел слой чёрного песка, поступь по которому была мягкой, но весьма шумной. Стоило слегка притопнуть, как практически не имеющие веса песчинки разлетались в стороны, оголяя каменную плоскость обугленного пола.

Огромный оконный проём не был застеклен. Подоконником была широкая плита, сильно выпирающая наружу. Я встал на неё во весь рост и глянул с высоты четвёртого этажа. Перед глазами нарисовалась угрюмая готическая улочка с неширокой мостовой и мрачными однообразными строениями. Более свежий, чем в комнате, но такой же густой воздух был наполнен мокрым туманом. Видимость слабая.

Безлюдность и отсутствие звуков напрягали.

Закончив осмотр местности, я соскочил с подоконника и двинулся к выходу из комнаты, который так же не имел ни дверей, ни петель. Оказавшись в коридоре, тянувшимся через все здание, обнаружил, что весь дом состоит из идентичных комнат. Завидев винтовую лестницу, сверлящую здание аккурат в центре, направился к ней.

Под ногами продолжали мучительно хрустеть черные песчинки. Мои стопы с наслаждением ломали их микроскопические позвоночники. Над головой завывал злобный сквозняк, имитирующий дым от огня. Тёмный, живой, он метался из комнаты в комнату, уносился на улицу и вновь врывался обратно.

Высоко-высоко над зданием зародился нарастающий гул. Воздух будто обрёл форму и заколебался. Все здание вздрогнуло.

БАХ! Где-то сверху раздался мощный взрыв!

Сразу после взрыва рассыпался потолок, затем та винтовая лестница. На миг я увидел нижний этаж, который сию же секунду подвергся такому же разрушению, а ударная волна отбросила меня обратно в конец коридора. В разрушенных местах занялся жаркий огонь. Раздался ещё один оглушающий взрыв, только уже снизу, и снова мощно тряхнуло. Со всех потолков посыпался чёрный песок.

Похоже здание протаранил упавший камень. Ни одна плита не оказала сопротивления дышащему смертью булыжнику. Проломив крышу, он ворвался на этажи и, уничтожая на пути все перекрытия и перегородки, пробил в здании солидную дыру и взрыл огненную воронку в земле.

– Ого, – не ожидавший подобного поворота судьбы, заговорил я сам с собой, – оптимистичное начало.

Стержень вдруг обжёг плечо и буквально развернул меня к окну, заставив выглянуть. На улице воцарилось движение – повсюду из домов повалили истинные формы. Они были такими же, как я, но не имели внутри себя никаких органов. Выходя на мостовую, они растерянно оглядывались, интуитивно собираясь в группы, либо хаотично слоняясь по улице.

– Тоже умерли? – задал я вопрос сам себе. – Или как там? Освободились от плоти?

Из соседней комнаты дунул горячий воздух, а на полу засветилось изображение того самого символа. Сияние уперлось в потолок, приняло объём, и разрослось ослепительно-белым светом по всей комнате. Секундами позже, несколько раз вспыхнув красным пламенем, свечение растаяло. Обожженный потолок запыхтел чёрным паром, в воздух взмыли клубы черной пыли. На постаменте с очертаниями угасающего знака кривлялся еще один вышедший из плоти. Бедняга, похоже, не соображал, что шок миновал и уже можно двигаться и разговаривать. Все его движения и кряхтения были какими-то болезненными. Он явно не мог с ними справиться.

– Привет! – решил я завести беседу с ним. Но тот лишь покосился на меня недоумевающим взглядом. Кстати, он был не такой, как те, которые блуждают по улице. Он был почти полной копией меня с теми же органами внутри. – Ты можешь двигаться? Можешь говорить?

В этот момент плечо снова обожгло присутствие стержня, рука автоматически потянулась к нему. Крепко сжав, резким движением выдернул его из себя. Стержнем оказался заострённый, прозрачный штырь. Неожиданно тело перешло на автомат. Я потерял контроль и дальше мог только наблюдать.

Обе руки сжали стержень и занесли его вверх. Затем последовал четкий уверенный удар, пробивший голову только что прибывшего бедняги.

Пронзённая в его голове сфера ярко вспыхнула и тут же погасла. Стержень наполнился её энергией, засветился и изменил свою форму, став похожим нож. Ловким движением, оружие вонзилось обратно в плечо – в ножны.

Сероватая дымная структура убитого отказалась держать форму и вездесущий сквозняк зловеще разметал его по воздуху, не оставив следа.

Контроль вернулся.

– Что это? – я отскочил к стене, не зная испугаться или удивиться. Потеря контроля мне совсем не понравилась. – Что это такое?

– Не что, а кто, – в подсознании раздался циничный голос, его слова сопровождались нагревом ножа, который только что совершил убийство.

– Кто ты? – оглядываясь по сторонам, воскликнул я.

– Не озирайся. Я у тебя в плече.

– Нож?

– Меня зовут Ахиллес¹.

* * *

Нож оказался собеседником сложным, взрывоопасным. Я частично ощущал его разум и то, что я в нем наблюдал вызывало страх. Его безудержно тянуло к насилию. Порождённый искусством войны, он строил глобальные планы захвата миров, и не просто был готов к любой схватке или поединку – он жаждал этого. Он уже мысленно представлял, как будет стирать из реальности жизнь за жизнью. Бескрайний полёт жесткой фантазии созидал невероятные способы самых изощрённых убийств. Но, несмотря на свою жестокость и нетерпимость к действиям, Ахиллес оставался трезв умом.

– Это из-за тебя я потерял контроль? – пробивая блокировку эмоций, во мне закипала ярость. И я даже не пытался её сдерживать.

– Да, Дариолл, – его слова звучали умиротворенной циничностью. – Я вынужден был. Ты бы не додумался грохнуть эту сволоту.

– Почему сразу сволота? – ярость продолжала прогрессировать во мне. – Может, он был нормальным?

– Нормальные в эту локацию не попадают, – в отличии от меня, Ахиллес не поддавался эмоциям. – Потому и выглядит тут всё так мерзко. И какая тебе вообще разница? Разве не приятно было увидеть смерть не жалкой плоти, а истинной формы? Запомни! Если хочешь здесь выжить, убивать нам придётся постоянно. И ничего не поделать! Такова наша природа. Природа убийц!

Слова ножа ввели меня в ступор, лишив возможности возразить. Я осёкся, получив весомую порцию для размышления. Он сделал вывод о том несчастном и обо мне лишь исходя из того, в каком месте мы находимся. Кем же таким я был, что умудрился попасть в локацию для сволоты?

– А зачем ты его убил?

– Чтобы получить его энергию и заговорить с тобой, – ответив, Ахиллес резко замолк. С улицы доносился приближающийся звук копыт.

Я подошёл к окну. Загадочный город был таким же угрюмым. И лишь изредка вздрагивал, когда очередной метеорит падал на какое-нибудь здание. При чем эти метеоритов падали довольно часто, устраивая городу бесконечную бомбардировку. Интересно, каким образом при таком обстреле он оставался целым?

– Не успеем, – Ахиллес и я смотрели на заполненную истинными телами улицу, – надо было с самого начала спуститься. Вот бы резню устроили.

– Откуда в тебе такая ненависть?

– Это не ненависть. Это моя суть. Я был рождён в сражениях и думать о милосердии не приходилось. Я шел по лестнице смертей к величию. Каждого следующего врага приравнивал к дару судьбы. Я поднялся к самой вершине и почти стал резидентом абсолютной силы… А затем свалился в самый низ.

В его голосе отразилась скорбь о чем-то глобальном, но не исполненном. И тут меня осенила запоздалая мысль, точнее понимание – в моём плече нашёл свои ножны герой древности – величайший воин в истории!

– Так ты из легенд о Трое? – не удержался от вопроса. – Тот самый Ахиллес?

– Беседуя сейчас со мной, ты позволяешь употреблять слово легенда? – грусть и скорбь вылетела из его чувств, сменившись яростью. – Я реален! Я совершенен! Да, я тот самый Ахиллес, нашедший свою смерть в Трое! Но это лишь один из моих образов. Сейчас же я тот, кто расчистит тебе путь к победе и откроет титул!

– Какой еще титул? Какая победа?

– Титул, который тебе необходим, чтобы выжить тут, – Ахиллес смолк, повисла пауза, цоканье копыт было уже совсем рядом. – Слышишь?

– Да. Кто это?

– Сборщики душ. Похоже за нами идут. Выгляни на улицу. Аккуратно, не торопясь.

– Ты боишься? – я уже шептал. – Не справишься с ними?

– Без улучшений – нет.

– Улучшений?

– Да помолчи ты уже!

В узком пространстве меж каменных зданий эхом гулял гнетущий ритм копыт. В нашу сторону мчались жуткие носорогоподобные чудовища, покрытые панцирями брони, выбивая искры из камня сталью здоровенных подков. Тела их всадников защищали вычурные блестящие доспехи, выполненные в скандинавском стиле. Самый здоровенный из них держал в руке огромный боевой топор. У второго за спиной виднелись прикрепленные крест-накрест лук и меч. Третьим всадником была женщина. Об этом говорило особо изящное, не столь массивное, как у напарников, железо на ней. Из оружия она имела при себе плеть, конец которой отдавал синью, пояс с металлическими ножами на талии и выкрученный в спираль рог. Головы всех троих были защищены искусно скованными шлемами.

Завидев процессию, то ли по инерции, то ли реально осознав опасность, гулящие на улице покорно расступались и прижимались к стенам зданий.

Когда три сборщика остановились прямо под моим окном, улица позади них снова заполнилась.

– Ищут, – зашипел внутри меня не теряющий энтузиазма Ахиллес. В его голосе, который сопровождался жжением в плече, ясно отражалось желание одному всаднику пронзить грудь, второму срубить голову, а даму изрубить в мясо. Но, испытывая комплекс совсем маленького оружия, не подходящего для битвы с таким противниками, смирно сидел в ножнах.

– Нельзя попадаться ей на глаза, – вспомнил я слова незнакомца. – Он так сказал.

– Кто сказал?

– Тот, кого я встретил сразу после смерти.

– И как ты определил, что это именно она?

– Не попадись женщине с отрядом. Примерно так он сказал.

– А еще что-нибудь говорил?

– Сказал идти в какой-то дворец. Иии… что-то, вроде, про вечную преданность. Точно не помню.

– В таком случае, убираемся отсюда, – советуя это, кинжал погасил свое желание вступить в бой и плечо наполнилось холодом.

Медленно, пытаясь не трещать хрустящими песчинками, я направился к выходу. Но не успел пройти и двух шагов, как комната вздрогнула, и по стенам поползли глубокие трещины. Меня опрокинуло, и я оказался на четвереньках.

– Он здесь! – раздался приятный, но строгий женский голос. – Сотник, иди за ним.

– Ты не поверишь, но это она про нас, – в голосе Ахиллеса прозвучала тревога, а холод в плече уже начал причинять боль. – Бежим!

– Куда?

– По коридору, к дальнему окну!

– Там дыра в полу, метеорит упал!

– Перепрыгнешь! – Ахиллес яростно вскрикнул, и я метнулся к цели. Перепрыгнуть устроенное метеоритом препятствие не составило ни малейшего труда. Затем снова доверился совету кинжала, и, ускорившись, вскочил на подоконную плиту. А оттуда сиганул в окно соседнего здания на тот же этаж. В прыжке я ощутил жесткое давление в стопах, которое помогало мне создать сцепление с воздухом и корректировать полет, чтобы правильно направить тело в заданный оконный проём.

– Нет-нет. Так не бывает! – внутри это здание оказалось точной копией того, из которого мы пришли, только без разрушений. Возбуждённый и ошарашенный своим невероятным прыжком, я оглянулся назад. – Метров шесть, не меньше!

– Отставить! – Ахиллес, видимо, больше меня чувствовал угрозу и, пыхтя холодом, продолжал прикрикивать на меня. – Ерунда! Беги по коридору и прыгай в следующий дом. Вперёд! Да не тормози ты! И не оглядывайся! Если они начнут догонять, я скажу.

Преодолев еще пару абсолютно одинаковых построек, я оказался в сооружении, где два коридора пересекались. У нас появилась возможность свернуть и тем самым попробовать сбить преследователей с пути. Воспользовавшись этим маневром, мы пробежали насквозь еще несколько зданий и, спустя минут пять оказались в строении, где планировка на порядок усложнилась. Пришлось метаться из комнаты в комнату, чтобы найти путь дальше.

– Так. Стой! – скомандовал Ахиллес, которому, похоже, надоело слепо бежать в неизвестном направлении. – Куда мы несёмся?

– Уходим от преследования, – ответил я очевидным.

– Я думаю, мы уже оторвались и пока опасаться нечего. Пора понять, где этот твой дворец, чтобы определить правильное направление.

– Может, забраться повыше и посмотреть?

– Точно! Идём на крышу и… СТОП! – обрубил сам себя Ахиллес и обжог мое плечо. – Сначала сделаем кое-что другое. Туда. Дальняя комната, слева.

До входа в помещение оставалось три шага. Нож болезненно ужалил меня и прошептал:

– Вытягивай меня.

Не став спорить, я достал Ахиллеса из ножен и контроль перешёл в его власть. Он сразу же прыгнул к стене, прижался к ней спиной и, не глядя, ударил в пустоту дверного проёма. В коридор вывалилась тающее тело. Я вновь обрёл управление.

– Для чего? – выйдя на винтовую лестницу, озадаченно спросил я.

– Ещё двое таких и увидишь.

Мы поднялись на крышу и монотонные просторы урбанистического града распахнулись перед глазами. Бесчисленные группы, увязших в тумане, домов растягивались во все стороны. Узкие улочки, разъединяющие их, придавали городу образ лабиринта. То и дело из непроглядно-серого неба агрессивно вырывались ревущие метеориты. Грохот их падения разливался по всему городу. Но несмотря на то, что обзор отсюда был хорошим, туман сильно ограничивал видимость.

– Влипли, – оторопело оглядываясь, не видя ни дворца, ни намёков на него, растерялся я. – Что теперь будем делать?

– Нужно найти другой ориентир.

– И какой?

– Желательно повыше.

Обсудить план, как следует, не удалось – здание содрогнулось и где-то в самом низу, зазвучала громкая поступь быстро поднимающихся по лестнице преследователей.

– Все-таки они нашли нас, – давя в себе страх с помощью механизма управления эмоциями, который начинал сбоить, я смотрел на дверь, ведущую на лестничную площадку.

– Давай по крышам! – встрепенулся Ахиллес. – Прыгай и вперёд, пока не заметим что-нибудь высокое!

Огромными прыжками я преодолел пару десятков домов, пока не наткнулся на здание, которые было на три этажа выше всех предыдущих. Тут уже пришлось прыгать в окно и искать лестницу наверх. Выходя на крышу, я намеривался продолжить прыжки по домам, но впереди открылась большая площадь с множеством колонн и округлым зданием в центре. Его высота была настолько велика, что верхняя часть пропадала в тумане и ее невозможно было увидеть.

– Дворец? – рассматривая массивные балконы и большие витражные окна, спросил я.

– Нет, – на здание Ахиллес не обращал внимания. Его почему-то больше интересовало открытое безлюдное пространство на площади. – Но, как ориентир, нам очень даже подходит.

– Заберемся наверх?

– Да. Быть может там выше туман не такой густой. Если повезет, то и сам дворец увидим. Иди к тому канату, – Ахиллес указал на толстый металлический трос, который одним концом крепился на нашем доме, а другим на одном из балконов того здания, куда мы планировали попасть.

– Ты хочешь переползти туда по веревке?

– Переползти? – удивился Ахиллес. – Нет, перейти.

– Ты с ума сошел? Я так не умею.

– Да что тут сложного? Вскочил и пошел.

– Ну нет, давай сам, – я достал Ахиллеса из ножен, позволив ему самому провернуть этот трюк с канатом.

Не мешкая ни секунды, он прыжком оказался на канате и, соблюдая идеальный баланс, трусцой помчался по нему. Другой конец каната был значительно выше нашего положения, но это нисколько не помешало Ахиллесу без инцидентов добраться до перил балкона. Все то время, пока мы бежали по канату, с балкона за нами наблюдало одинокое существо человеческого телосложения, одетое в рясу. Перескочив через ограду, Ахиллес бросился на него и хладнокровно проколол голову. В этот момент на балкон вышел еще один такой же супостат, на которого Ахиллес тоже, без колебаний, напал и забрал энергию из сферы.

– Следи, – прошептал, опьяненный своим безумием, Ахиллес.

Нож, разбрасываясь клочьями сверкающего света, вновь трансформировался. Вытянулся, расширился получил изящную рукоять с затейливой гравировкой.

– Теперь я полноценный кинжал, – сказал довольный Ахиллес и убрался в ножны. Несмотря на то, что он стал заметно длиннее и, по сути, должен был доставать уже до поясницы, в реальности каким-то образом он умещался все в том же маленьком пространстве, что и в тот момент, когда я его впервые почувствовал.

– И снова ты убиваешь беззащитных, – я не мог определиться, как относится к столь противоречивым действиям Ахиллеса. С одной стороны, он творит бесконтрольный хаос. С другой, я не понимал законов того, места в котором мы находимся. Может убивать каждого встречного здесь нормально?

– Рано или поздно, мы встретим серьезного противника, – Ахиллес вернул свой циничный тон. – Если я останусь ножом, мы обречены. Без этих жертв мы сами ими станем.

– Значит, таков загробный мир? Бесконечная борьба за выживание?

– А ты хотел найти тут покой? Нет. Покой – это удел слабых. Его, например, нашли те, кого мы с тобой убили. Они сгинули в полную тишину, в небытие. Хочешь в след за ними? Тогда просто прыгни с балкона и убейся об камни. Или выйди вон туда на площадь и жди. Рано или поздно сборщики заглянут сюда и отправят, куда тебя положено.

– А куда мне положено?

– Из той локации, в которую ты прибыл, отправляют прямиком в бездны страданий к её величеству Справедливости. Веками она тебя будет качать энергию, чтобы подпитывать ею себя и тех, кто решил бороться, а не сдаться. Ты станешь ресурсом, который из тебя будут добывать с помощью боли. Боли, которую придется терпеть бесконечно. Готов к такой судьбе?

– Звучит пугающе, – перспектива быть вечным ресурсом в какой-то бездне явно мне не походила. – В таком случае лучше мы, чем они.

– Это правильный выбор!

Я огляделся по сторонам. Здесь я лучше понял, как устроен город. Точнее, тот его уголок, в котором мы находились. К площади, на которой находилось наше здание, примыкали несколько довольно широких улиц, которые четко разделяли однообразные серые постройки на районы. Но, к сожалению, даже несмотря на то, что мы находились на приличной высоте, невозможно было увидеть, куда вели все эти широкие мостовые.

– Сборщиков не видно, – глядя на безлюдную площадь и улицы, заключил я.

– Все равно давай поспешим.

Мы покинули балкон и оказались в огромной сводчатой зале с богатой мозаикой почти на всех поверхностях. Здесь было довольно людно. Десятки существ в рясах стояли небольшими группами буквально везде.

– Что-то мне всё это напоминает.

– Мне тоже, – задумался кинжал. – Это Центр Молитв. На человеческом – храм. Не хочу тебя расстраивать, но ты только что совершил преступление – убил двух служителей. Тебя непременно должны наказать.

– Что? Как? Это же ты!

– А кто тебе поверит? – равнодушным голосом отрезал Ахиллес, окунувшись в свои жесткие фантазии. – Отдаю тебе должное. Ещё будучи готовцем крещения, ты убил четверых. Возымеешь уважение. И наказание.

Слово 3: Призыв.

Преступление… Что грозило мне за убийство служителей? Кто стал бы судить меня? Из всех служб закона я узрел в этом загробном городе лишь сборщиков. Внешне они вызывали трепет, но совершенно неспособны словить бунтаря. Или я ошибся? Может, гонялись отнюдь не за мной? Чего ради я разыскивал Дворец? Почему я поверил на слово незнакомцу, который вызывал к себе явную неприязнь? Странный город. Он не столько пугал, сколько озадачивал.

Ахиллес… Он тоже что-то скрывал. Я чувствовал. С его появлением я ощутил упадок самоконтроля, а управление эмоциями постоянно сбоило. То и дело пробивались наружу различные чувства, которые я, вроде бы как, приглушил. И я был не в силах противиться ему. Почему оружие удерживало верх надо мной? Я чувствовал себя транспортом неугомонного палача. Зачем я бежал и скрывался? А может не нужно было этого делать? Может, надо было выйти к сборщикам с самого начала?

Бесцеремонно расталкивая служителей, я взбежал на винтовую лестницу, что располагалась на противоположной стороне залы. Почему в этом городе кругом винтовые лестницы? В плече ощущалось сильное жжение. Ахиллес едва сдерживал свое безумство, находясь среди десятков потенциальных жертв. Лестница закончилась еще в одной зале, в центре которой стояла огромная статуя троллеподобного существа. Его руки здоровенными цепями были прикованы к колоннам. Взглянув наверх, я определил, что мы находились на самой вершине храма. Там не было потолка. Вместо него наблюдались стремительно летящие тучи, которые на такой высоте были совсем рядом. Стен здесь тоже не было. Их заменяло невысокое ограждение.

Внушительной высоты Центр Молитв поднял нас не только над городом, но и над мутью тумана, который там внизу не позволял сориентироваться на местности. Здесь же было все наоборот. Мы не видели самого города c его бесконечной плотной застройкой, но могли наблюдать другие высотные постройки, которые нависали над туманом. И среди них была особенная, одновременно вгоняющая в холод и жар, навивающая восхищение и ужас. Окольцованная тускло-жёлтым нимбом, она будто взывала к себе. И в то же время отталкивала.

– Я полагаю, что это и есть дворец? – восхищаясь грандиозным зрелищем, спросил я у Ахиллеса.

– Он самый. Теперь мы знаем направление.

– Главное, чтоб сборщики не схватили нас раньше, чем мы туда доберёмся.

– Пессимистов постоянно схватывают. А потом скидывают в бездну страданий.

– Если ты на каждого встречного будешь набрасываться, мы даже из храма не успеем выйти.

– Помолчи! – после недавней деформации, кинжал стал разговаривать со мной не только цинично, как делал это раньше, но и надменно. – Я покажу тебе другой путь, который находится под землей.

– Так все-таки ты боишься?

– Страха во мне нет. Но через главные ворота во дворец нам не дадут пройти. Кто-нибудь из сборщиков обязательно там дежурит.

– Мудро! А что там под землей? Какие-то тайные пещеры?

– Ничего тайного. Стандартные переправы. Сам я никогда там не бывал, но примерно знаю как все устроено. Истинные формы прибывают в этот город. Дальше их путь лежит в Центр Молитв, который скоро начнет призывать их к себе. Ну а по прибытию в храм, они спускаются в подземку и по прямым тоннелям отправляются во дворец. Следовательно, таким путем будет намного проще добраться.

– А почему мы сразу туда не пошли?

– Во-первых, пока призыв не начнется, входы в тоннель будут закрыты. Во-вторых, не додумался я сразу. Зато вот на пейзаж загробного мира ты посмотрел.

– А почему вообще нам мешают попасть во Дворец? – я начинал все больше сомневаться в верности Ахиллеса. Я видел его кровавое воображение, чувствовал его непомерную злость. Но он не позволял мне увидеть потаенных мыслей. Я никак не мог до них добраться, но чувствовал, что он их скрывает. И меня это тревожило. – Ты утверждаешь, все души спокойно спускаются в подземелье и беспрепятственно добираются до дворца? Почему мы так не можем?

– Потому что мы другие. Не замечаешь отличий? Они пустые, а ты с набором каких-то органов и говорящим кинжалом в плече. Ты явно какой-то особенный… или дефектный.

– Но ведь был еще один такой же, как я!

– Ему, считай, повезло. Не пришлось бегать от сборщиков. Ну или не повело. Так или иначе, я не хочу, чтоб нам не повезло, как ему.

– Хорошо. А что нас ждет во дворце? Ты же знаешь этот мир?

– О дааа! Этот мир я знаю! – под нами неожиданно раздался ужасающе громкий звук, похожий на удар в гонг.

Из окон, что были этажом ниже, во все стороны помчалось растущие кольца ярко-желтого света. От этой внезапной звуковой атаки мой разум вздрогнул, а в глазах потемнело. Я не удержал равновесие и упал.

Цепной реакцией подобные гонги начали пробивать и некоторые другие высотки, торчащих из туманного одеяла. Похоже, они тоже были Центрами Молитв.

– Что это было? – кое-как поднявшись, ошеломленный и оглушённый, крикнул я Ахиллесу.

– Призыв! Взгляни на дворец.

Нимб над дворцом, что до этого едва покачивался на ветру, заметно оживился и наполнился яркими красками. Затем потолстел, создал трех близнецов, которое равномерно окружили всю верхнюю часть дворца. А после неожиданно вспыхнули настоящим пламенем. Я ощутил блаженное тепло, сию же секунду пропитавшее моё тело. Желание узнать дворец, внушенной идеей, вонзилось в мой разум, словно гвоздь, вбитый одним ударом.

Следом за нимбами взбодрился и туман. Одевшись в желтые, оранжевые и даже красные цвета, марево стало походить на затаившийся в воздухе аэрозоль. А еще с него спала непроглядная густота и я, наконец, увидел весь город. Точнее ту его часть, которую было видно до горизонта. Он был покрыт паутиной широких улиц, которые разделяли город на четко видимые районы, а также связывали другие Центры Молитв и прочие здания, что сильно выделялись на фоне всех остальных однообразных домов. Эти участки с особенными строениями, словно узлы были рассыпаны по всему городу

По небесам прокатились три волны, сопровождаемые тяжёлым гулом и порывами ветра. Первая волна замедлила их движение, а потом вовсе остановила. Вторая лишила увесистого объёма и мертвецких тонов. Третья окрасила в солнечные краски и местами пробила резкими лучами небесного светила, не обнаруживая его самого. Атака метеоритов не прекратилась, но они перестали долетать до поверхности – стали сгорать прямо в воздухе.

– Это рассвет? – изысканное явление сильно взбодрило меня, и я ощутил небывалый прилив сил.

– Это призыв, о котором я говорил, – в голосе Ахиллеса тоже ликовало возбуждение. – Сейчас толпы душ, загипнотизированные гонгом, направятся к Центрам Молитв. Нужно торопиться, иначе многие из них не дойдут до Дворца.

Уяснив, что нервы Ахиллеса в толпах легкодоступных жертв не выдержат, я поторопился вниз. На этот раз Ахиллес велел мне воспользоваться железной трубой, которая крепилась к одной из стен Центра Молитв и спускалась до самого низа. Отбросив страх, который до этого смог отпугнуть меня от прохождения по канату, я уцепился за трубу и поскользил вниз. На удивление, это оказалось довольно просто. Ладони как будто примагничивались, а боли от трения практически не было. Таким образом я быстро оказался внизу и соскочил с трубы на балкон второго этажа.

Пройдя через балкон, я застыл у распахнутых дверей. Изнутри доносились женский и мужской голоса, и потому дальше идти я не осмелился.

– …уничтожен! – мягкий голос женщины звучал на манер доклада. – Я добралась в зону возникновения сигнала, а там… ничего! Его интеллект просто растворился.

– Как такое может быть? – грозный командирский голос недовольного мужчины колебался на низких частотах. Распознавать брошенные им слова было гораздо сложнее. – Он мгновенно разум обрёл и убежал?

– Если только очень быстро убежал. В пределах города мы бы в любом случае его засекли. Все может быть намного серьезней.

– Что именно?

– Его могли убить.

– Убить? – негодование в голосе мужчины заметно выросло. – Гонг только что пробил, рабы Смерти ещё не выходили.

– Рабы тут ни при чем. Его убил такой же, как он.

– Готовец?

– Именно!

– И как он оказался одновременно с нашим в одном месте? Да еще и с разумом?

– По поводу разума не знаю. Но, судя по записям, один из высших командиров тридцать лет назад призвал себе рекрута в сотники. Его прибытие назначалось в то же самое время в то же самое здание. И уже прошёл час, как он здесь.

В зале повисла короткая пауза, раздалось несколько шагов. Я смог увидеть часть тела обладателя мужского голоса. Его черные доспехи были просто огромными, но двигался он при этом очень легко и свободно.

– Стало быть, его готовец крещения убил нашего?

– Скорее всего. Придется разбираться.

– И кто этот командир?

– Фабриил Индант.

– Индант? Он что в городе?

– Должен быть во дворце.

– Тогда найдите этого сотника, пока этого не сделал он. Если он найдет его первым, то слишком много голов полетит.

Эхо пропело последним отражением мужского баса, и железные удары шагов потекли к выходу. Через минуту их громкие следы простыли и канули в тишину.

Убедившись, что опасность покинула здание, я вошел внутрь и оказался на еще одном балконе, который нависал в огромной зале, захватывающей сразу несколько этажей – с первого по четвёртый. Вместо пола здесь был искусственный водоем, через который был перекинут мост, ведущий от центрального входа до утекающей вниз лестницы. Вдоль моста стояло множество статуй, стены хвастались шикарными горельефами. На стороне с лестницей дежурило пять стражников.

Охрана выглядела весьма устрашающе. Это уже были не те беззащитные неудачники, которых стер Ахиллес. Тут уже были полноценные воины в легких доспехах, вооруженных мечами и топорами. Хоть они и не выглядели полноценными людьми, как те же сборщики, но все же отличались от меня и всех остальных, кого я успел встретить в этом городе. Их тела были бесцветными и непрозрачными.

– Легионеры, – Ахиллес обжег мое плечо желанием ворваться в бой.

– Они сильны? – почему-то эти пять стражников вызывали больший страх, чем сборщики, которые выглядели явно грознее. Возможно, это потому, что контроль над эмоциями почти вышел из строя и уже было довольно сложно глушить мешающие чувства. – Справимся с ними?

– Хочешь сам попробовать? Думаешь, это так же легко, как скатиться по трубе?

– Ну, а вдруг я справлюсь?

– Ты раньше сражался?

– Не знаю. Не помню.

– Тогда лучше я сам.

– Секунду, – в мыслях вертелось еще несколько вопросов, которые возникли после прослушанного диалога. – Это же были не те сборщики, что нас преследовали.

– С чего ты решил?

– Женский голос… он другой.

– Да? Я не обратил внимания. Скорее всего тебе показалось, здесь акустика другая.

– Допустим. Но речь ведь шла обо мне? Почему они назвали меня готовцем?

– Готовцы – это те, кого отправляют в бездну страданий. Ты убил того, кто нужен был им для этой цели. И потому они решили заменить его тобой.

– То есть теперь за нами гоняется два отряда сборщиков?

– Выходит так. Ты популярен! – Ахиллес обратил внимание на скачущие эмоции в моем теле. – Твой разум сбоит. А ну-ка сбалансируй эмоции, а то ты нас перегреешь.

– Не получается, – управление эмоциями уже практически не реагировало на все мои попытки стабилизировать состояние. – Контроль отказывает. Не могу справиться.

– Влияние Дворца. Нужно торопиться!

С трудом сдерживая эмоции, я выписал разрешение на штурм охранников:

– Тогда действуй! И скорей в подземелье!

Я обнажил клинок…

Ахиллес принял власть над телом.

Спустившись по лестнице, которая тянулась вдоль стены от балкона к центральному выходу, мы оказались на мосту. Неподвижно стоящие стражники совершенно не обращали внимания на нас.

Быстрыми уверенными шагами Ахиллес направился в их сторону.

Озноб вцепился в легкие студеной челюстью. Грудь, словно наполненная жидким азотом, охватилась плёнкой эластичного льда, изрыгающего белоснежный пар. Сфера в голове, напротив, раскалилась до красна. Пульс и дыхание выровнялись. Каким-то образом Ахиллес смог взять под контроль даже эмоции, очистив разум от тревог.

– Господин, с оружием в подземелье запрещено спускаться, – один из легионеров наконец-то начал что-то подозревать. – Прошу вас воспользоваться городскими дорогами.

– Они мне не подходят, – Ахиллес впервые заговорил не в моем подсознании, где его слышал только я, а моими устами.

– Мы будем вынуждены применить силу, – голос стражника не был живым, он был похож на искусственный.

Не говоря больше ни слова, приблизившийся на расстояние удара, Ахиллес пробил голову ближайшему из противников. Страж, что стоял рядом с первой жертвой, даже не успел сообразить, что произошло, как был сбит с ног. Через мгновение Ахиллес напитал себя и его сферой.

Оставшиеся трое воинов побежали в атаку.

В этот раз молниеносных убийств не случилось. Ахиллесу пришлось принять полноценный бой против превосходящих количеством легионеров. Несмотря на то, что явно у него было меньше сил, чем у любого из стражей по отдельности, его тактика превосходила всех их вместе взятых. Да, его периодически сбивали с ног, так как не хватало защиты, чтобы полностью гасить силу вражеских атак, но это не мешало Ахиллесу буквально танцевать между ними и при любой возможности проводить атаки, каждая из которых неминуемо наносила раны. В какой-то момент я понял, что кинжал с ними просто забавляется. Он упивался этим сражением.

Но уже скоро, когда все легионеры получили достаточное количество ударов в различные участки тел, он перестал тянуть время и изменил тактику. Сначала колющий удар пришелся прямо в подбородок одного из стражей. Выхватив его меч, Ахиллес отрубил руку с оружием следующему, затем отрубил вторую руку и только после этого снес его голову с плеч, поймав эту самою голову прямо на лезвие кинжала. Последнему досталось не менее жестокая расправа. Сначала Ахиллес бросил в него меч, который пронзил легкие. Затем швырнул отнятый у предыдущий жертвы топор, который попал в плечо и там застрял. Подойдя к полностью обездвиженному легионеру, Ахиллес медленно достал меч, раскрыв рану, из которой хлынул ледяной воздух. А после, молниеносно ударил этим же мечом прямо по топору, создав этим самым направленный энергетический взрыв, разрубивший тело жертвы по диагонали. А завершил этот бой прямым ударом кинжала в голову.

Забрав энергию последнего стражника, кинжал вспыхнул белым светом, готовый к очередному улучшению. Только в этот раз по всему тело прошелся еще и электрический разряд. Через пару мгновений вместо кинжала в руке был небольшой меч.

Ахиллес направился к выходу на улицу.

– Куда ты пошел? – после этого улучшения я не только не мог увидеть тайных замыслов Ахиллеса, но и потерял доступ абсолютно ко всем его мыслям. Я попытался крикнуть, но получилось издать лишь обрывистый хрип. – Подземелье в другой стороне.

– Поздно, Дариолл. Я меняю план, – Ахиллес не спешил отправляться в ножны. – Лучше выйдем на площадь.

– Зачем?

– Убивать!

– Убивать? Ты свихнулся?

– Перестань мне надоедать, – высокомерно ответил Ахиллес, полностью контролируя мое тело.

– Кого ты собрался там убивать? Ты там только нас самих убьешь!

– Не нас. Только тебя…

Ловко крутя мечом, Ахиллес вышел наружу и тут же отхватил резкий удар солнечным лучом, что освещал весь фасад Центра Молитв. Разноголосый гул ожившего города ворвался в слух. Некогда угрюмый и мрачный, город оживился во всех смыслах.

Территория площади наполнилась несметным числом обывателей. Подобно безмозглым зомби, часто спотыкаясь и даже падая, беспорядочной гурьбой они пёрли со всех улиц и строений. Некоторые выпадали прямо из окон – грохались в толпу, сбивая с ног мимо проходящих. Несмотря на тотальное отсутствие разума, каждый из них был по-своему индивидуален. Кто-то рвался к цели расталкивая единоплеменников. Кто-то перемещался исключительно ползком. Кто-то бился о колонну, не понимая, как ее обойти. Кто-то, придерживая тонкими ручонками здоровенную безликую голову, мотался из стороны в сторону.

Бесноватые страдальцы так же отличались очертаниями лиц, ростом и объёмом. Имелись необхватные толстяки, которые плелись, не замечая никого. Встречались дистрофики, постоянно попадающие под раздачу от тех, что крепче и больше. Многорукие великаны, хватающие рядом идущих и швыряющие их в стороны. Яйцевидные сгустки энергии, катающиеся меж ног, как мячики. Крылатые твари, пытавшиеся взлететь, но постоянно падавшие кому-либо на голову.

В орде мучеников творилась полная сумятица.

– Ахиллес, опомнись! – глядя на бестолковую, но пугающую ораву разнородных душ, я попытался достучаться до него. – Выпусти меня! Верни контроль!

– Поздно, Дариолл, поздно, – жадно изучая толпу всевозможных жертв, пренебрежительно ответил Ахиллес. – Воин слишком долго спал. Веками спал в жестоких грёзах тьмы. Бесконечно молил об искуплении вины. И вот судьба проявила благосклонность, одарив возможностью восстать. Судьба любит храбрых воителей. И подвести её воитель не имеет права. Воин ждал этого момента целую вечность. Теперь никому не отразить его атаки!

– Прекрати! Зачем ты желаешь моей смерти?

– Твоя смерть – залог моей жизни.

– Но ведь ты не мёртв!

– Не мёртв, но и не свободен!

– Но разве по моей вине ты потерял свободу?

– Ты прав! Не по твоей вине. Меня обрек на бессмертное заточение отнюдь не ты. Но я никогда не смирюсь с тем унижением, которое мне пришлось пережить. Меня перековали в собственность юному готовцу, кабы возвысить его к пределам мастерства великого воина! Но и я воин! И смириться с рангом марионетки в чужих руках мой разум не способен. Поэтому я овладею твоим телом, чтобы напиться местью и сразить безумца, что посмел опозорить имя великого Ахиллеса.

– Вот видишь! Ты сам понимаешь, что я ни в чем не виноват. Верни контроль!

– Да, ты ни в чем не виноват. Ты лишь неудачник. Неудачный эксперимент. А вот создатель твой пожалеет, что решил безрассудно играть с огнём, – толпа приблизилась на расстояние прыжка, и Ахиллес, запустив режим боя, отсёк моё присутствие. – Теперь замолкни.

Снова наполнив грудь ледяным воздухом и, напитав суставы пламенной энергией, Ахиллес, подобно непреодолимой стене, преградил стезю смертников. Разноликие существа, завидев алчный взгляд, притихали, и принялись обходить опасность, словно пропасть. Один хиленький ходок, не смотрящий вперёд, умудрился вывалился из общего вороха и там уткнулся на тупик судьбы. Едва он поднял голову, чтобы увидеть, кто преградил ему путь, получил колющий удар.

Толпа, ослеплённая смертью соплеменника, взвыла! В пределах зоны влияния Ахиллеса разом взгремели бешеные вопли. Перепуганная толпа вспомнила основной инстинкт – самосохранение. Не щадя друг друга, пружинным скачком они кинулись ко входу в Центр Молитв.

Использовав первого подвернувшегося, как трамплин, попутно опустошив его сферу, Ахиллес взмыл высоко над толпой, оценивая картину суматохи. Ухватившись за колонну, он застыл, чтобы оценить возродившийся хаос в избрании следующего претендента.

Площадь Центра Молитв приклонилась пред царствием беспредела. Иступлённый кошмар воспел в границах октавы, способной пропустить через мясорубку даже нервы искусственного интеллекта. Сдобренная песнопением ужаса и страха, народная давка неделимым канатом сплотила рефлексы собравшихся и превратила площадь в охваченный штормом океан страстей. Хаос сделался смертельно опасным даже для самого инициатора.

Завидев тушу четверорукой образины, Ахиллес сиганул в его направлении и ударом в прозрачное уродливое лицо сшиб с ног. Великан в падении сгрёб собой ещё несколько тел и взвыл предсмертной болью. А в следующий миг ветер раскидал его тающее тело меж паникующих ног.

Не прошло и пяти секунд, как Ахиллес очутился на большеголовом мутанте и обессферил его хмельной разум. Следующего ухватил за крыло в воздухе, а затем приземлился на толстяка. Аналогично дымовой шашке с эффектом ослепляющей вспышки, разорванная масса толстопуза укрыла часть ходоков ревущей вуалью. Будто воспользовавшись батутом, Ахиллес вырвался из нее с нелепым шаром в руке. Удар, и шар потерял стабильность формы.

Отринув шипящую жижу последнего убитого, Ахиллес твёрдой поступью выбился из пылающей страхом орды. Те, что находились у края площади, не знали об опасности, и не рвались к мнимому спасенью. Здесь даже были открытые участки, один из которых Ахиллес и занял.

– Ты безумен! – отчаянно вскрикнул я, почувствовав, что Ахиллес снова меня слышит. – БЕЗУМЕН!!!

– Я справедлив, Дариолл, – убийца обернулся и принялся равнодушно наблюдать, как Центр Молитв всасывает в себя пришедших. – Они всего лишь малыши. Они даже разум свой контролировать не могут. Всего лишь подготовительный материал, из которого однажды слепят разумных созданий – легионеров, хранителей, стражей, слуг, рабов, мучеников…

– Но зачем их уничтожать?

– До того момента, когда они созреют, их судьбы творцам безразличны. Но, всё же, я тушу их сферы избирательно, кабы не убивать слишком зрелых.

– Но все же зачем? – мои нервы мучительно затягивались в узлы. Я не понимал своих чувств и ощущений. Я, словно игральный автомат, реагировал, как заложено программой. А Ахиллес, подобно вирусу, сбивал системные коды. – В чем смысл?

– Поглощённая энергия укрепляет базу моего разума в этом теле, – Ахиллес взглянул ввысь – на едва видимую макушку здания. – Всякая новая смерть – есть неминуемое рождение новой жизни. Смерть ради жизни! Отдавая дань смерти, я оживаю, ты умираешь.

– Но я не один из них! Я часть тебя!

– Да. Мы с тобой частицы одного целого! – Ахиллес жадно наблюдал, как поток прибывающих душ заново заливал площадь. – И у тебя колоссальный потенциал, а также бесподобный интеллект. Иначе, тебе бы не вручили орудие высшей степени наполнения.

– Что это значит?

– Во-первых, как я уже говорил, ты готовец. Юнец со стажем в полторы тысячи лет, готовый стать существом абсолютных возможностей. Во-вторых, в тебе есть колоссальный потенциал. Совершенно точно из тебя бы получился шедевр. Но не теперь…

– Предатель!

– Ты льстишь самому себе.

– Мы вместе сбежали от сборщиков, преодолели путь к этому проклятому месту. Вместе отыскали Дворец. И после этого ты говоришь, что не предатель?

– Не предатель! А причина в том, что ты решил, что мы сотрудничаем. Я всего лишь использовал тебя по личному усмотрению, набирал силу для финального броска. Бедняга Дариолл… решил, что разделит партию с великим Ахиллесом. Каков глупец!

– Так ты обманывал меня?

– Скрывал правду.

– Обманывал!

– Пусть так! Когда падаешь со скалы в пропасть, крик не спасает, он лишь придает зрелищности…

…и усыпляет стоном ветра.

Ты, задыхаясь вонью ненависти,

летишь, сбивая ритмы сердца.

В глаза вливается закат,

и мысль рвёт тебя одна:

«О, как же жизнь вернуть назад?»,

но умираешь, не коснувшись телом дна…

Безупречно ровное дыхание внезапно сбилось обострившимся давлением сферы. Ахиллес, суверенно владевший контролем тела, отведав сладость боли, припал на колено и прижал ладонь ко лбу. Головная сфера готова была разорвать голову.

Мозг-сфера, словно окаменела. Лёгкие, будто оказалось снаружи. И каждый вдох почудился мне миражом отчаянного взлёта, а каждый выдох – иллюзией обречённого падения.

…Вдох…

Центр Молитв завертелся диким смерчем и рассыпался на все составляющие его компоненты. Бессчетный рой обломков смешался и тут же собрал два новых храма близнеца. А идущие по площади души начали пропадать в небытие меж них.

…Выдох…

В облике яркого тумана заметались поющие в унисон образы темно-синих призраков в разорванных балахонах.

…Вдох…

Город и всё пространство, словно рулетка, закружились, плавно накреняясь в разные стороны. Сфера хотела вырываться из головы, чтобы найти на образовавшемся игровом барабане следующую цифру обратного отсчёта.

…Выдох…

Остальные строения, будто эластичные бинты, вытянули свои пыльные стены, скрыв верха в небесах.

…Вдох…

Мир вздрогнул… и мучительно угас во тьме…

…Выдох…

Слово 4: Оберег.

– Ты должен сохранить свой разум! – зеленоглазое порождение бредового разума склонилось надо мной. Его человеческий образ, укутавший своё тело в бесформенный кусок гнилой материи, вызывающе сливался с небытием позади. – Вспомни… вспомни, ради чего существует разум. Вспомни себя, облачённого в истинный смысл присутствия в пределах Восьми Континентов, – грязная тряпица была даже у него внутри. Когда он открывал рот, было видно ткань в глотке, на языке и зубах. – Пробуди в себе память. Откройся лучам истинного чувства. Ибо без его света сгниёшь во мраке, – чёрная птица, движимая законами подлости потоков времени, вылетела из тёмной пустоты и вскочила на плечо незнакомцу. В точности такими же зелёными очами взглянула на меня. – Сохрани свой разум. Сохрани свой…

…контроль.

…Стихия галлюциногенных бедствий, приведшая к краткому выпаду из мира, убралась прочь. Рассудок, лишившись миражного образа, наполнился потоками моих разношёрстных мыслей и эмоций. Пелена кромешного отречения сменилась привычной бледной серостью. Ударная волна ядовитого солнечного луча облепила пронизанные паутиной капилляров веки и глаза лениво раскрылись.

Кипящие истерикой души уже исчезли в Центре Молитв. Остались лишь спокойно идущие и не ведающие об опасности. Десятки, что были ранены во время в давки, до сих пор лежали на площади тягостным грузом.

– Смерть близка, Дариолл, – саркастическим спокойствием промолвил Ахиллес, встряхивая головой. – Вот-вот тебе предстоит аудиенция с Паромщиком. Последняя аудиенция.

Ахиллес поднялся на ноги. Агрессию он, видимо, больше не излучал и потому толпа спокойно плелась мимо.

– Что со мн…

– Как сложен и загадочен этот мир. Как непредсказуемы мы – обитатели его, – Ахиллес насильно погрузил мой голос в безмолвие. – Наша суть одарена таким невероятным захоронением чувств и мыслей… Для чего? Зачем мы способны причинять друг другу боль? Уводить в печаль? Веселить окружающих? А затем снова приносить страдания? Зачем? Ответ прост – это есть стремление к совершенству, а где совершенство, там абсолютное сознание. Ты спросишь: «Что есть совершенство?». Совершенство – есть величайший из воинов. Непобедимый и несравненный. Тот, чей образ вселяет в сердца остальных воителей трепет и пример для подражания. С таким безупречным сыном войны не спорят, ибо в нём великое могущество. И не позволь здравому смыслу усомниться в правде сильного, ведь сим бросаешь вызов ему, – я попытался вырвать из себя гневные слова, но, захлебнувшись Ахиллесовым запретом, сдался. – Молчи… молчи, Дариолл. Теперь бесполезно бороться. Скоро ты исчезнешь. И знаешь, где окажешься? Там…

…где огонь слова сжигает тех,

кому молчать лишь суждено.

Слова в телах горят – во рту и в легких.

Где даже мысли прогорают тех,

кому и думать не дано,

кому в рядах стоять навечно меж душонок робких…

Тут я осознал новизну ощущений. Точнее, их отсутствие. Меня покинули все чувства. Осязание, притяжение, координация, обоняние. Весомая доля восприятий бесследно испарилась, оставив произвольный взор на мир, отражение звуков, головоломку запутанных размышлений и нелёгкую ношу эмоциональных потрясений. И не одно слово моих мыслей не могло пробить преграду сознания Ахиллеса. Занявшись развитием своих идей, он стал избегать моего присутствия. Намертво погружённому в заточение, мне оставалось лишь ждать и наблюдать.

Призыв продолжался.

Округа, как и всё городское вместилище, продолжала кишеть душами. Они большими группами утопали в беззубой пасти Центра Молитв и устремлялись в подземелье. Хладнокровный Ахиллес, заперев меня под замок мучительного ожидания, разглядывал эту картину с высоты. Он устроился на карнизе третьего этажа здания, которое стояло аккурат напротив входа в храм. Пока сюда поднимался, он незаметно забрал сферы ещё нескольких бедолаг, и теперь стал полноценным мечом с невероятной силой.

– Пока они не созреют, их судьбы творцам безразличны, – в стенах одного из верхних ярусов храма послышался жёсткий звон металла, понудивший вздрогнуть Центр Молитв целиком. Испуганная пыль стремительно сорвалась со стен и обволокла здание занавесом тревоги.

– Но, если их умрет слишком много, вмешательство неминуемо, – послышался треск разбивающихся каменных глыб.

– И потому Оберег должен сбросить с себя оковы сна, – последовал оглушающий животный рёв, что вырвался ледяной волной звука из всех дверных и оконных проёмов.

По наружной стене верхней залы Центра Молитв поползли рваные трещины. Некто безумно сильный вырывался наружу.

– Смотри внимательно, – в голосе Ахиллеса отражалось торжество, – он идет, чтобы остановить меня. Но не подозревает, что именно его энергией я поставлю точку в истории Дариолла.

Словно взорвавшись, стены верхних этажей посыпалась на площадь грудой разбитых каменных блоков. Куски камня обрушились прямо в толпу. В единый миг сотню духов смяло, а тысячу окунуло в безумие и хаос. Толпа вновь взревела, заполнив площадь океаном страстей!

– Оберег! – Ахиллес внимательно посмотрел на раненную верхушку храма. В проёме пробитой стены появилась огромная троллеподобная тварь, высотою в пять метров. Объемное тело с непропорционально большими и длинными руками было обтянуто зеленой кожей, как у рептилии. Многослойный панцирь доспехов обтягивал его грудь и спину. Так же тяжёлые щитки защищали окутанные мышцами конечности. Громоздкий шлем с едва видимыми решетками полностью лишал возможности погасить головную сферу.

Какое-то время он стоял на краю. Видимо искал основание, по которому его пробудил Центр Молитв. Определив Ахиллеса, как причину хаоса, монстр еще раз издал боевой вопль, и бесстрашно сиганул вниз. Увесистые кубы, прикованные к рукам монстра длинными цепями, уволоклись за хозяином в свободное падение.

Ахиллес последовал примеру монстра. Акробатически бросился в бурлящую агонию толпы навстречу грозному противнику. Едва поравнявшись с душами, воин проткнул грудь попавшего под руку. Пронзённые лёгкие красной вспышкой разорвали половину его туловища и породили небольшой упругий сгусток энергии, который Ахиллес ловко ухватил левой ладонью. Сгусток обтянул половину предплечья, слился с браслетом и образовал спираль. Отринув тело убитого, воитель устремился к точке, куда должен был приземлиться монстр, вновь и вновь повторяя процесс изъятия легких.

Браслет, превратившийся в спираль, обмотал руку Ахиллеса по локоть, когда чудовище, подобно метеориту, упало на площадь. В радиусе десяти метров вкруг монстра ходоков швырнуло во все стороны.

Цунами брошенных тел доставило проблем Ахиллесу. Но он предвидел это и потому без замешательства скользнул меж летящих душ. Пока Ахиллес уворачивался от толпы, оберег дёрнул цепями и грузы кандалов оказались в его руках. Увесистые кубы уже слились с кистями чудища, когда Ахиллес, выскочил на расчищенную арену.

В унисон вдыхая благовоние свежего воздуха и выдыхая его безвкусное перевоплощение, антагонисты застыли друг перед другом. Крохотные щёлки на шлеме оберега бросками света выливали наружу невыспавшееся негодование.

– Мне приказано лишить тебя нелепого дыхания, – пробасил оберег суровым хрипом. – Твоё имя?

– Я лорд Ахиллес. Величайший воин всех времен, – определяя число слабых мест, ответил он. – Нарушил сон Оберега, чтобы отобрать его нелепое дыхание.

– Лорд Ахиллес мёртв, – равнодушно выпалил монстр.

– Ахиллес воскрес! – надменно он возразил, окинув взглядом сияющую спираль на левой руке, которая, похоже, служила накопителем энергии.

– Значит, лорд умрет снова!

Оберег метнул правый куб. Несмотря на то, что камень прошипел в воздухе со скоростью молнии, Ахиллес успел увернуться, а затем столь же стремительно прыгнул на врага. Но чудовище тоже обладало хорошей реакцией и без проблем заблокировало этот выпад, отбросив воина в сторону. Затем правый куб взмыл вверх и снова атаковал Ахиллеса. В этот раз он уже не успевал увернуться и заблокировал сокрушительный удар рукой со спиралью. Треть спирали погасла и воина засыпало синими искрами. Глыба еще не упала на землю, а Оберег не успел даже дернуть её обратно, как Ахиллес с разворота ударил по ней, потратив еще треть энергии. Словно танковый снаряд, глыба выстрелила и поразила цель, разбив верхний слой нагрудного доспеха. Мощнейший удар опрокинул оберега в толпу.

Он еще не успел во весь рост распластаться, как Ахиллес прыжком приблизился с очередной атакой. Не утерявший бдительности даже при падении, тяжеловес успел прикрыть грудь левым кубом. Спираль вновь ударила по кубу и тот покрылся сетью трещин.

Раздался грозный рев зверя.

Ахиллес отпрыгнул и бросился в толпу, чтобы восстанавливать энергию в спирали, которая опустела настолько, что вновь стала обычным браслетом.

Оберег последовал за ним. Не сбавляя хода, он синхронно взмахнул обоими кубами и столкнул их друг с другом. Острые лучи, вспыхнувшие при ударе, врезались в глаза всем вокруг. Два оружия монстра слились в одно на правой руке.

Мгновение!

Воспользовавшись тем, что Оберег отвлекся и, не дожидаясь, когда тот начнет применять усиленный вариант своего куба, Ахиллес забежал ему за спину и провел мощнейшие удары мечом по обеим не защищённым ногам. Зверь в ярости развернулся. Но пока он разворачивался, Ахиллес высоко подпрыгнул, воспользовавшись для этого доспехами самого Оберега. В очередной раз воин провел удар спиралью по кубу, чтобы отбросить его в сторону, а затем этой же спиралью совершил серию молниеносных ударов по нагруднику, сбив тем самым второй его слой.

Оставался еще один удар, чтобы снести и третий слой нагрудного доспеха, как свободная рука Оберега схватила Ахиллеса за шею.

Но воин не дал возможности чудищу сжать его шею настолько, чтобы лишить нелепого дыхания. Остатком энергии в спирали Ахиллес поразил наручи врага и их буквально смело в пыль. Сумасшедшая боль скрутила связки нервов и оберегова кисть расслабилась. Болевой порыв заставил зверя дрогнуть и расколол его убеждения в своем превосходстве. Воспользовавшись замешательством монстра, воин взмыл в воздух и со всей силы нанес рубящий удар по оголившейся руке. По локоть оторванная, она полетела прочь.

Пока оберег заливал площадь болевым ором, Ахиллес снова бросился восполнять энергетический запас спирального усилителя. Но зверь не позволил себе долго переводить дух. И даже короткую передышку, чтобы перетерпеть боль, себе не дал. Спираль не успела и наполовину заполниться, как в Ахиллеса полетели каменный плиты, выдранные прямо из покрова площади.

По большей части, воин без труда уворачивался от летящих угроз, но все равно пришлось снова защищаться спиралью. Несколько попаданий она заблокировала, но на последнее энергии не хватило. Получив внушительный удар плитой, Ахиллеса опрокинуло на землю, и моментально, звеня цепью, сверху на него полетел куб. Если бы не фантастическая реакция Ахиллеса его бы пригвоздило в этом месте и Оберег выполнил бы свою задачу.

Разум помутнел. Тёмная мантия вонзилась в глаза. Пытаясь справиться с перегрузкой, Ахиллес увидел, как оберег в один прыжок оказался пред ним, но в этот раз противостоять чудовищу он не смог. Тот поднял его перед собой и таки нанес удар тем самым кубом. Его отшвырнуло его к стенам храма. По всему телу пронеслась нестерпимая боль.

В лёгких вспыхнуло пламя, лишая Ахиллеса нелепого дыхания. Истинная смерть вцепилась в разум. Но он нисколько не испугался, ощутив на себе омерзительное прикосновение костлявой. Напротив, его непоколебимая вера в победу безудержно гнала прочь владычицу убогой косы, несмотря ни на какие болевые ощущения.

– Твоё нелепое дыхание вновь прекратилось, – подступая к врагу, заключил оберег. – На этот раз навсегда!

Ахиллес лишь ухмыльнулся и неведомым образом поднялся на ноги. Питаясь стимулом раскалённых лёгких, Ахиллесово мастерство набросилось на зверя. Неуловимые движения, удары и прыжки завертелись вокруг чудовища. Меч замелькал в глазах Оберега, опережая своей скоростью его мысли и любые движения. Ахиллес успевал не только атаковать зверя, но и попутно вспарывать ходоков, чтобы кормить спираль. Перегретая грудь наградила его предсмертным потенциалом и позволила совершить предсмертный бросок. Когда оберег совсем отстал от боевого ритма, Ахиллес смёл спиралью громоздкий наплечник. Энергия удара крутанула монстра вокруг своей оси. А на завершении оборота на удар наткнулся его нагрудный панцирь. Зверь упал на землю, лишившись последнего слоя брони.

Ахиллес напрыгнул на лежачего противника и вспорол освобожденную от доспехов грудь, пробив ледяной сгусток его лёгких. Красный пар и смрадное шипение вырвались из отверстий в шлеме. Оберег затих и более не издавал ни звука.

– Вот он! Ключ к контролю! – оглядывая голубоватую энергию, кружившуюся вихрем на клинке, произнёс Ахиллес. – Это моя жизнь! И твоя истинная смерть, Дариолл.

Наполненное силой оружие, пронзило защитную маску оберега и всосалось в его мозг-сферу. Тут же тело Ахиллеса налилось прохладной синевой, а накал в груди стих.

Моё сознание вздрогнуло. Тепло оставшихся чувств начало медленно остывать. Эмоциональная структура разума перестала иметь значение. Осталось лишь безучастное ожидание конца, что крохотной песчинкой колебалось в моём угасающем интеллекте. Я почти потерял все связи с существованием, как вдруг услышал пронзительный звук, вновь взбудораживший все мои эмоции и мысли. Ахиллес обернулся, чтобы узнать, кто там, и тут же с силой отринул назад, сражённый вонзившейся в горло стрелой с синеватым наконечником.

Боец упал на спину. Чёрная завеса снова накрыла зрение, а затем мгновенно распахнулась оглушённая тем же звуком. Я увидел прямо перед собой ту самую женщину из отряда сборщиков. Она трубила в свой спиралевидный рог.

– Ещё цел, – ответила она на чей-то искажённый вопрос, передавая рог в другие руки и подставляя к моему лбу какой-то продолговатый предмет, похожий на стержень.

– Спи, – раздражённая остротой стержня сфера вспыхнула, и, оставшийся без воздуха, интеллект мгновенно угас под жуткую мелодию рога.

Слово 5: Вальхалла.

Отразив поток грядущих перемен,

время вспять согласно повернуться,

И, схему извратив спиральных вен,

в одной стезе два воина сойдутся.

Монотонный вой рога отразился в погасшем сознании, словно заевшая пластинка. Из раза в раз повторялось одно и тоже, одно и тоже. Один и тот же звук начинался, обрывался, и снова начинался…

Но, к счастью, это продлилось не долго. По крайней мере, мне так показалось. Уже совсем скоро звуковая волна превратилась в звучание клавишного инструмента и налилась знакомой мелодией. Бред сознания плавно растаял, позволив открыть глаза. Я находился в комнате со слабым освещением, напоминающую мастерскую. В дальнем углу на столе с инструментами лежал мобильный телефон. Именно он и напевал ту самую мелодию, которая изначально была воем рога.

– На этот звонок ты так не ответил, – рядом со столом сидел в бесформенной мантии зеленоглазый некто. Лица под капюшоном видно не было. Только глаза. Глубокие зеленые глаза. И их взгляд я ощущал всем телом. – А ведь он мог решить твою проблему. Жаль, ты так и не взял трубку.

– Ты кто такой? – сомнений быть не могло. С момента смерти я эти глаза видел уже не первый раз. – Тебе чего надо?

– «Я часть той силы…»² хотелось бы сказать. Но нет, я скорее альтернативная версия силы. Не пытайся сейчас этого понять, всему свое время. Тебе сейчас лучше подумать над тем, где ты оказался и как выбраться отсюда. И как все исправить.

– А мне есть что исправлять?

– О, да! Ты сейчас, как говорится, в безвыходном положении. И когда я говорю в безвыходном, я имею в виду то, что никак отсюда не вырваться. Никак! Никогда! И если бы ты сам виноват был в этом, но нет… Все-таки жаль, что ты не ответил на этот звонок.

Телефон на столе снова зазвонил. Незнакомец перевел взгляд на него, затем отодвинулся от стола. А когда снова повернулся ко мне, указал на бренчащий аппарат, предлагая на этот раз взять трубку. Испытывая страх делать какие-либо движения в присутствии этого существа, я медленно и неуверенно подошел и взял трубку в руку. На экране я увидел время 16:10 и отображение входящего звонка от абонента ЛЮБИМАЯ.

– Ты можешь ответить, если хочешь, – сказал незнакомец у меня за спиной. – Только не обольщайся. Это не тот звонок, который ты пропустил. Но все же не менее важный.

Я провел пальцем по экрану, чтобы принять звонок и поднес телефон к уху. Не успев сказать алло, я услышал голос девушки. Очень знакомый голос:

– Зачем, Леон? Зачем ты это сделал? – внезапно девушка материализовалась передо мной. Она крепко меня обняла и прижалась мокрой щекой к моей груди. – Зачем?

Комната, в которой я находился до того, как ответил на звонок, куда-то исчезла. Вместе с незнакомцем в капюшоне. Я даже не понял, как это произошло. И теперь мы вместе с девушкой находились на крыше многоэтажного здания, в котором недавно, по всему видимо, случился сильный пожар.

Престолом суток владел типичный городской вечер, а неугомонное время продолжало лечить необратимым ходом.

Запутав…

…ладонь в её светлых волосах и, крепко обняв, бессмысленным взором я всматривался в городскую даль.

Город.

Он будет вечно помнить моё имя, мои деяния, мою жестокость. На моей могиле будут собираться важные люди, чтобы выпить за упокой или очередной раз проклясть мою сущность. Быть может, наоборот, завтра обо мне никто не вспомнит, тело кремируют, а прах развеют. Нет. Завтра – слишком рано. Завтра все газеты торжественно закричат о крахе моего клана. И наши имена упадут чёрными строками на листы полицейского архива.

– Верни! – любимая взялась колотить меня по груди, как обычно делают отчаявшиеся девушки, решив, что это последняя надежда коснуться мужской любви. Видимо, смысл надежды заключается в том, чтобы достучаться до остывшего сердца. Сильными ударами пробить лёд и вновь окунуться в кипяток скупых мужских чувств. Сейчас же любовь не имела значения – я оставляю ее одну.

Оттеснившись от заполненной раскатами задыхающегося сердца груди, она прокричала мне в лицо:

– Верни! Пожалуйста, верни мне всё! – отчаянный крик отобрал полностью все силы и, оставшись без воздуха, она начала жадно поглощать его колкую смесь. Обессиленные лёгкие не справились с ворвавшимся в них холодом, и любимая раскашлялась.

Становилось холодней…

Она вновь уткнулась лицом в мою грудь, мгновенно забыв о том, что только что со всех сил её колотила. Захлёбываясь слезами, продолжала твердить:

– Верни! Верни… вернись, любимый…

Вернуться? С премногим удовольствием сейчас бы я вернулся на пару дней назад, чтоб исправить свои ошибки. Но даже в этом случае эта мысль остаётся сущей пустотой. Главную ошибку я допустил гораздо раньше.

Минутная стрелка преодолела третью ступень – 16:15.

Только женской половине человечества дана способность сквозь страстную любовь совершенно откровенно говорить любимому о своей ненависти к нему. Сейчас это её право. Я сам себя ненавижу! Ненавижу за то, что сотворил с ней, с собой и со всеми.

– Я ненавижу тебя! Ты чудовище! Бездушное, беспощадное, – слёз становилось всё больше. Она подняла свой взгляд на меня и простонала. – Ну что же ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!

Я взглянул в её мокрые голубые глаза и утонул в их глубине. Боже! Сколько в ней страдания, сколько боли, сколько ненависти ко мне. Но всё это мелочь, по сравнению с её любовью.

Она меня любит… и я её…

…люблю.

– Любил, – вновь раздался голос таинственного некто за спиной.

Я вздрогнул и резко обернулся. Он стоял на краю крыши и жестом указывал мне подойти. Я обернулся обратно к девушке, но та пропала без следа.

– Это всего лишь иллюзия. Всего лишь воспоминание. Рано или поздно ты вспомнишь и остальное. И оттого будет еще больнее.

Волна сильнейших эмоций кружила мою голову. Впервые с момента смерти я в полной мере осознавал, что умер. Что оставил всю свою жизнь, оставил любимую. Впервые я по-настоящему ощутил себя мертвым. Тем мертвым, который уже ничего не вернет, не изменит, не исправит.

– Подойди, – незнакомец совсем не обращал внимания на мое состояние.

Испытывая не страх, но жуткую боль утраты, не в силах сдерживать слезы, я подошел к незнакомцу и встал рядом с ним у края крыши. Внизу на земле лежал мой труп. Возле него стоял тот черноволосый незнакомец, которого я увидел первым после смерти, а рядом с ним та самая девушка. Моя… девушка.

Кое-как справляясь с эмоциями, сдерживая дрожь в голосе и впервые полностью понимая, что со мной произошло, я смог спросить лишь следующее:

– Я… я… умер?

– Это правильный вопрос.

* * *

Я еще какое-то время смотрел вниз. Видел, как приехали полицейские, спасатели, скорая, какие-то люди в костюмах. Как ловко ускользнул мой провожающий и его даже никто не заметил. Как увезли девушку на одной из машин. Затем труп.

В какой момент меня покинул некто в балахоне я даже не обратил внимания. Я просто стоял и молча смотрел, пока не осознал, что уже вообще ничего этого вокруг меня нет, а я снова нахожусь в комнате со слабым освещением и горой различных инструментов. Только вот на том самом столе уже не было телефона, который позволил мне заглянуть в прошлое. Вместо него стоял древний приемник, который напевал металлический трек:

По дороге в Ад черный Всадник мчится,

Бледное лицо и странный блеск застывших глаз,

Он посланник…³

Послышался скрежет замка, и большая деревянная дверь отворилась. В комнату вошла та самая девушка, которую я видел уже дважды. В составе сборщиков и перед тем, как отключился. При ней не было никакого оружия и доспехов. Одета она была в какое-то подобие спортивного костюма. При близком рассмотрении она мне показалась довольно молодой, а не взрослой и мрачной, какой я ее запомнил при первых встречах. И, самое главное, она выглядела, как обычный человек, а не как я – прозрачный дух со странными органами.

Она кратко изучила меня взглядом. Поймала этим взглядом мои глаза, и первая заговорила довольно приятным тоном:

– Впервые вижу плачущего иссуя. Откуда у тебя там слезы только берутся?

– Я… я, – внутренние переживания еще не покинули меня и нормально разговаривать не получалось. – Что? Что такое иссуй?

Она подошла ко мне вплотную и хлопнула ладонью по моей груди:

– Ты! Иссуй – это состояние души, которое находится вне тела из плоти и крови. Грубо говоря – мертвяк. Нестабильный, разрывающийся на части, слабый. Но ты не переживай! Скоро отправим тебя к Ключнику, там тебя шлифанут и станешь резидентом.

– Я бы не сказал, что он слабый, – в комнату вошел огромный мужчина с короткой прической и исполосанным шрамами лицом. На нем, как и на женщине, тоже была легкая одежда, напоминающая спортивный костюм. – Он завалил целого Оберега. Как Мария впервые видит слезы у иссуя, я так же впервые вижу, чтобы иссуй убил Оберега. Я вообще впервые вижу, чтобы Оберег проснулся.

– Это… это не я. Это нож, – растеряно и испугано попытался я оправдаться.

– Да я знаю, что это не ты, – мужчина прошел к столу и устроился на том стуле, на котором недавно в моих видениях сидел незнакомец в балахоне. – Но знать не хочу, какой это именно нож у тебя. Пока ты не пройдешь крещение даже не заикайся про него. И ни слова Ключнику не говори про это. Будем надеяться, эту тему никто не поднимет, пока мы не покинем город. А там уж разберемся, – затем он посмотрел на женщину и, показав на нее рукой, продолжил. – А сейчас лучше благодари Марию за то, что вовремя успела заблокировать действия этого ножа. Иначе бы он окончательно выжег твой интеллект.

Я посмотрел на Марию, попытался выдавить из себя спасибо, но волнение, страх и эмоциональная боль вперемешку не позволили мне этого сделать. Получилось только выдавить гримасу, слегка напоминающую улыбку.

– Я влепила тебе мощнейшую дозу энергии прямо в голову, в интеллект, – говоря это она повторила то же самое движение как то, когда пронзила мою голову синим стержнем. – Расслабься, будешь должен, – она ехидно мне подмигнула и направилась к выходу. – Пойдем, прогуляемся?

– Да, все на выход, – подхватил мужчина и направился к двери. Подождав, когда я тоже выйду, он захлопнул дверь и бесцеремонным кивком указал мне направление, в котором нужно было двигаться. – Туда.

Мы двинулись по длинному каменному коридору, вдоль которого располагались различные залы, не имеющие дверей и стен между собой и этим коридором. По большей части эти помещения были чем-то вроде стилизованных под средние века пивнушек со столами, барными стойками и, разумеется, прибухивающими посетителями. Контингент в этих заведениях был самый разный. При чем гости эти отличались не только полом, но и расой. Там проводили время человекоподобные медведи и прочие представители животной фауны, какие-то роботы, гномы, эльфы, орки и еще невесть кто. По большей части везде стоял веселый гул довольных выпивак, но местами случались потасовки и полноценные драки. Абсолютно все вокруг были безоружны, и никто не обращал на нас ни малейшего внимания.

Мария, заметив мое удивление от уведенной картины, не заставила ждать своего комментария:

– Что? Не так ты себе представлял загробную жизнь? Дело в том, что этот, так сказать загробный мир, по сути не является загробным миром. Не то, чтобы я хотела сказать, что есть еще какой-то более загробный мир. Нет. Ниже уже некуда. Просто в этот раз ты проскочил судные круги. А на самом деле здесь всего хватает. И где-то там, глубоко под землей, стоят кипящие котлы. Уууууу…

– И именно там бы ты и оказался при иных условиях, – задумчиво подхватил мужчина, приобняв девушку за талию.

– Что значит, проскочил судные круги? – проходя мимо всех этих залов, наполненных отнюдь не той аурой, какой в моем понимании они должны были быть заполнены, я уже сомневался какие эмоции меня больше переполняют – страх, боль или все-таки удивление?

– Это значит, что ты уже достаточно взрослый, – ответила Мария в своей стандартной позитивной манере с нотками легкомыслия. – Твоя душа прошла необходимую обкатку длиною в полторы тысячи лет. Ты получил достаточно опыта. Ты укрепил структуру своей души настолько, сколько это необходимо, чтобы перейти на следующий уровень.

– Мне… полторы тысячи лет? – я остановился посреди коридора, почувствовав какие-то помехи в голове. Я вспомнил, что Ахиллес мне рассказывал что-то подобное, но тогда я не обратил на это внимания. Но сейчас это меня буквально ошарашило. – То есть я здесь уже не в первый раз?

– Ну как сказать, – ответила Мария, тоже остановилась и слегка прижавшись к мужчине. – Конкретно здесь ты впервые. А в этом мире… ну раз десятый, я не считала.

– Как уже сказала Мария, тебе полторы тысячи лет, – мужчина убрал руку с женской талии, подошел ко мне и положил здоровенные руки на мои плечи. – А это значит, что ты готов стать высшим существом абсолютных возможностей – резидентом вселенной Восьми Континентов. И вершить судьбу свою ты волен будешь сам, без судных кругов и Ключников. Ты станешь таким же как мы, как все вокруг. И пребывать в этих залах теперь ты имеешь полное право.

– А что это за залы?

– Ты еще не догадался? – мужчина развел руки в стороны, показывая на всех вокруг. – Все пьют, веселятся и наслаждаются трапезой. Где после смерти такое возможно?

Мария ухмыльнулась и громко возгласила:

– Это Вальхалла!

* * *

Мария предложила устроиться за одним из пустующих столов и продолжить разговор под кружку местного великолепного. Через пару минут к нам подбежал местный официант, который выглядел, как те стражники, которых убил Ахиллес в Центре Молитв. У него было бесцветное непрозрачное тело, одетое в какие-то лохмотья, а общался он не как разумное существо, а скорее, как искусственный интеллект.

– Приветствую вас в Вальхалле! Желают ли резиденты выпить великолепного?

– Да, принеси нам пару кружек и столько закусок, чтоб на столе свободного места не было, – затем Мария повернулась ко мне и добавила. – Тебе, увы, не предлагаем. Твое тело сейчас не примет подобной пищи.

– Спасибо, а то я думаю почему у мня аппетита нет, – я проводил взглядом устремившегося за заказом официанта. – А почему он такой?

– Потому что он молокосос. Ему лет двести-триста, – мужчина расселся на скамье всем своим здоровенным телом и закинул руки за голову. – Видишь ли, душа не сразу принимает привычный тебе облик. Сначала это просто сгусток энергии – интеллект. Вернее, его зачатки. И первые сто лет он селится в телах животных и прочих неразумных существ. Затем начинаются более серьезные этапы его формирования и укрепления. Жизнь в телах разумных представителей Восьми Континентов, мучение, рабство, служение. Этот официант сейчас на этапе служения и его разум еще довольно слаб, чтобы осознавать себя в пределах этого мира – Первого Континента. Да, в других мирах, где он был и еще неоднократно туда попадет, есть усилитель в виде тела из плоти и крови. И мозг там позволяет запустить осознание себя и прожить вполне разумную жизнь. Именно так и формируется интеллект, чтобы со временем принять свою сущность и стать резидентом с абсолютными возможностями. И сформировавшуюся версию такого интеллекта сейчас мы видим в твоей прозрачной голове. Вот эта вращающаяся сфера оно и есть. Ты впервые за полторы тысячи лет, находясь здесь, осознаешь, что находишься здесь. А этому официанту до этого еще очень-очень долго.⁴

Тем временем на столе уже появились две большие кружки с прохладным напитком и большое блюдо с мясными закусками.

– А для чего становятся резидентами? Чтобы вечно здесь прибухивать?

– Нееет, – ухмыльнулась Мария. – Вальхалла – это не весь этот мир. Это просто один из аванпостов. Сюда резиденты приходят за наградой, отдохнуть, рассказать истории, взять новое задание, а затем вновь вернуться за наградой. А можно не брать задание, можно просто уйти в путешествие. Можно вступить в клан и пойти воевать.

– А еще можно прожить новую жизнь в любом из других Континентов, очередной раз забыв, что ты резидент, а не обычный смертный, – мужчина сделал первый глоток, которым осушил кружку полностью и кинул её в официанта. Тот на удивление её ловко поймал и, услышав, приказ еще, пошел за добавкой. – Мы существа абсолютных возможностей. Мы сами решаем, что нам делать и куда идти. А направлений очень много.

После этих слов он замолк и устремил свой взгляд в сторону коридора. Оттуда к нашему столу приближались двое. И шли они целенаправленно к нам. Мужчина, не менее здоровенный, чем мой собеседник, и девушка, не менее очаровательная, чем Мария. Они так же были в легкой одежде и без какого-либо оружия.

– Фабриил Индант, – как только грозный низкочастотный голос приближающегося зазвучал, я тут же его вспомнил. Я его слышал в Центре Молитв. – Ты же понимаешь, что я тебя убью?

Мой собеседник, чье имя я наконец-то узнал, с ответом не торопился. Он спокойно принял от официанта вторую кружку великолепного, взял из блюда с закусками большой кусок мяса, похожий на птичье бедро, хорошенько куснул его и запил. А затем, даже не соизволив дожевать, ответил:

– Возможно. Но не здесь. И не сегодня.

Незваные гости подошли вплотную к столу и оба уставились на меня. Атлетически сложенный мужчина смотре крайне злобными глазами, а девушка лишь с интересом.

– А это, как понимаю, твой готовец? – затем он опять повернулся к Фабриилу. – Ты уже в курсе, что он убил нашего? Ты не оставил мне выбора! Как только я убью тебя, я прикончу и его. Или заберу его себе.

– А в каком месте твоя логическая цепочка обошла меня? – веселый настрой Марии бесследной испарился. Ее слова прозвучали настолько грозно, что даже окружающим нас выпивакам стало не по себе.

Она покинула свое место, подошла к парочке и продолжила:

– Кайнэд, – произнеся его имя, она повернулась, чтобы поприветствовать и его спутницу. – И ты, дорогая моя. Я предлагаю вам занять стол, как можно подальше от нас. Или просто свалить отсюда. Если я сегодня после пятой еще раз встречу вас здесь. И вы мне хоть чуть-чуть не понравитесь. Эта ваша сегодняшняя потеря готовца будет меньшей из ваших бед.

– То есть, вы хотите сказать, что убийство высшего существа сойдет вам с рук? – голос Кайнэда не выдавал ни капли дрожи, но на лице было видно, что Мария его вгоняет в ужас. – Предлагаете мне смириться, сложить оружие и пойти своей дорогой?

– Ты прям вот максимально точно сейчас все понял, – Фабриил злорадно усмехнулся и кинул в официанта вторую опустошенную кружку.

– Нет, Фабриил, нет прокатит, – Кайнэд продолжал давить свою линию. – Мария тебя не защитит. Я приду на крещение твоего готовца и потребую дуэли с тобой. Ты не сможешь отказаться. И не сможешь спрятаться. Он ведь твой, а не её. Тебе самому придется выйти со мной на бой. И я тебя убью. Потом заберу твоего готовца и, возможно, убью и его.

Нависла пауза. Молчали не только участники этого диалога, но и все вокруг. Веселого гула Вальхаллы, как не бывало. В какой-то момент кто-то из присутствующих не выдержал и крикнул через весь зал:

– Фабриил, соглашайся! Уже лет десять тысячники не дуэлились!

Его крик подхватили все остальные и зал снова наполнился гулом веселящегося народа. Хотя следить за происходящим возле нашего стола никто не перестал.

– Дуэль захотел? – Мария была настроена более, чем решительно. – Уверен, что доживешь о нее?

– Мария, ладно, успокойся, – Фабриил поднялся на ноги, попросил ее вернуться за стол, заботливо помог ей присесть, а потом вернулся к Кайнэду. – С каких пор тысячники дуэлятся из-за иссуев?

– Если ты боишься, можешь просто отдать мне своего, – на этот раз злорадствовал уже Кайнэд. – И заодно все свое войско. Едва ли кто-то станет служить позорному командиру, который побоялся принять бой, – он дважды хлопнул Фабриила по плечу и добавил. – Я же сказал, ты не сможешь отвертеться.

Несмотря на все угрозы и явно серьёзную тучу проблем, которая нависла над головой Фабриила, он ни капли не растерял своего прежнего задора. Твердо и непоколебимо смотрел прямо в глаза оппоненту. Публика вокруг снова притихла, с энтузиазмом ожидая развития событий.

– Я смотрю ты всерьез настроился меня убить, – несколько секунд спустя ответил Фабриил. – Но увы, я не намерен умирать в ближайшее время. И раз уж ты мне не оставляешь иного выбора, придется лишить тебя нелепого дыхания. Как и твою милую даму, – Фабриил повернулся к спутнице Кайнэда и обратился к ней. – Попробуй переубедить своего командира. И да, мы же все прекрасно знаем, что он тебе не только командир. Ведь даже если Кайнэд сможет каким-то чудом одержать победу в бою, я все равно перед этим успею уничтожить тебя. Первым делом найду именно тебя… и раздавлю у него на глазах.

Спутница Кайнэда дрогнула. Было очевидно, что она самая слабая из присутствующих, если не считать меня. Ее лицо исказилось истинным страхом, и она попятилась назад. А Фабриил тем временем продолжал свой жесткий монолог:

– Хорошенько подумай, Кайнэд. Если мыслить объективно, то не ты и не я не сможем предсказать исход битвы. Но оба мы точно знаем, что я непременно сделаю обещанное, – видимо ставя точку в разговоре, Фабриил вернулся на свое место за столом и продолжил говорить, не глядя ни на кого. – Если ты все еще не передумал и готов ради мести за иссуя пожертвовать всем, что у тебя есть, включая твою девчушку, то я приму твой вызов.

Кайнэд похоже был очень силен духом. Слова Фабриила не ввели его в ступор и не сломили напор. Он пришел бросить вызов во что бы то не стало.

– Готовься к бою! – не секунды не колеблясь, выпалил Кайнэд и удалился вместе со своей спутницей.

Слово 6: Грядет битва.

Периодически к нашему столу подходили различные резиденты. Кто-то желал удачи, кто-то просто здоровался и подбадривал, кто-то хотел выпить вместе с героем этого дня, который сделал сегодняшнее застолье особенным. Были и те, кто, напротив верил больше в Кайнэда и подходил скорее, чтоб высказать соболезнования.

– Прости, Дариолл, – не сдерживая смеха, проговорил Фабриил. – Есть вероятность, что не долго тебе осталось. Не успел стать сотником и почувствовать истинное пребывание среди Восьми Континентов, как сгинешь безвозвратно.

– Все так плохо? – меня сбивал с толку позитив Фабриила при понимании того, что скоро может настать конец. – Он сильнее тебя?

Фабриил лишь очередной раз ухмыльнулся, что-то веселое пробурчал себе под нос, и, вместо ответа, еще раз хлебнул великолепного.

– Чтобы объяснить тебе всю сложность данной ситуации, – ответила за него Мария, – придется пройтись по матчасти и объяснить некоторые правила. Вот так сходу, не зная многих нюансов, ты не поймешь в какой он заднице оказался.

– Вот спасибо тебе, родная, – снова ухмыльнулся Фабриил, принявшись за поедание яств, которые принес нам прилежный официант.

– Да ладно тебе. Этого следовало ожидать. А Дариолл пусть узнает все как можно раньше. Так от него больше пользы будет, – затем он указала на меня пальцем и слегка им покачала. – Вот как ты думаешь, как будет проходить эта дуэль?

– Насколько я знаю природу подобных ивентов, они где-нибудь встретятся при свидетелях и знатно подерутся. Живым, по всему видимо, останется только один.

– Ну, в принципе, логично. Ничего ты не знаешь. Давай начнем с самого начала, – Мария сделала большой глоток, поставила пустую кружку на стол, дала знак официанту обновить и продолжила. – Ты вот спросил, кто сильнее из них? Проблема в том, что на этот вопрос однозначно невозможно ответить. Это определится только на практике, непосредственно в бою. Ведь сила тысячников, коими являются Фабриил и Кайнэд, определяется не только их собственными способностями, но и умениями их сотников. Как мы тебе, уже рассказывали, тебе полторы тысячи лет. А это как раз возраст сотника. Предвижу твой вопрос, – Мария рукой дала мне знак не открывать рот. – Да, Дариолл, примерно тридцать лет назад Фабриил рекрутировал тебя в свою армию сотником. Ты его лейтенант. И, как я уже сказала, его сила очень сильно зависит от таких как ты. Поэтому он лично и прибыл тебя встречать, поэтому он с тобой и нянчится, – она посмотрела на приближающегося к нам очередного резидента и, махнув в его сторону, продолжила. – А вот, кстати, идет еще один из вас.

К нашему столу подошел резидент стандартной человеческой формы. Как и Фабриил, он имел каноничную скандинавскую внешность, но в сравнении был двое меньше. С легкой ропатью он посмотрел на Марию и, получив от нее одобрение заговорить, обратился сначала к ней:

– Госпожа, приветствую вас!

Мария подмигнула ему и улыбнулась. Затем он переключился на Фабриила:

– Фабриил Индант, день добрый! Я знаю, что все эти слова лишние, но я считаю своим долгом это сказать. Мой лук и моя сила будут с тобой в этом бою. Можешь целиком на меня рассчитывать. Твоя армия никогда тебя не подводила и никогда проиграет!

Фабриил поднялся, подошел резиденту, отечески положил руки на его плечи и с глубочайшем уважением несколько секунд смотрел ему в глаза. Затем крепко обнял и тоже поприветствовал:

– И тебе привет, Фраглас! Спасибо, брат. Присоединяйся к нам, выпей, – они оба заняли места за столом. Фабриил еще немного смотрел на гостя, не скрывая улыбки. Затем продолжил. – Как я рад, что ты оказался рядом! Нас ждет огромная куча дел и твоя помощь будет просто бесценна. Кстати, знакомься, это Дариолл. Наш новый готовец.

– Рад тебя снова видеть, Дариолл, – Фраглас пристально посмотрел на мою шею, прищурился и почесал свою рыжую бородку. – Не помнит. Ладно, как ты смог убить тролля?

– У него есть небольшой секрет, – Фабриил очередной раз швырнул кружкой в официанта и, исказившимся от хмеля голосом, прикрикнул, – обнови мне и принеси еще одну моему сотнику.

– Так что за секрет?

– У него там какой-то ножик.

– Ммм… артефакт. Очень вовремя. А как он у него оказался?

– Об этом мы поговорим позже. Сейчас давай разберемся, что у нас там по составу.

– А вот тут начинается самое веселое, – вклинилась в разговор Мария, – на чем я остановилась? Ах, да! Сотники, они же лейтенанты, являются основной силы тысячника. Всего у тысячника может быть десять сотников. И зачастую бывает так, что эти сотники в сумме дают своему командиру вдвое, а то и втрое, и даже еще больше силы, чем есть у него самого. И вот сейчас Фраглас нам озвучит сколько ваших в строю.

– В этом мире сейчас, разумеется, я. Прибыл вот Дариолл. Еще одного зеленого мы можем ускорить, а то ему там уже под девяносто, и он сам что-то не планирует двигать коней, слишком зажился. И еще пятеро в забвении, их тоже разбудим.

– И того вас восемь касок, – подвела итог Мария, – двое из которых совсем зеленые.

– Тот девяностолетний да, это кот в мешке. Но Дариолл-то боец проверенный, он триста лет бился с нами плечом к плечу.

– Какие триста лет? – удивился я.

– Триста лет верной и безупречной службы, – ответил Фабриил, – мы же тебе говорили, что первые полторы тысячи лет душа проходит закалку всеми видами, какими только можно ее закалить. Солдатами души становятся примерно с восьми ста лет. Сначала сто лет ты у меня был рядовым легионером, потом еще двести десятником. Я еще сам тогда был сотником. Но, а после мы тебя отпустили на четыреста лет, чтоб ты пожил разные жизни.

– Но ту службу ты никогда не вспомнишь, – заключил Фраглас.

– Но все же вас восемь, – продолжила Мария, – и большую часть еще нужно будить и приводить в порядок. А у Кайнэда девять в строю. Было бы десять, если бы Дариолл не подсуетился. И не надо быть шибко умным, чтобы не проследить этот его манёвр против ослабленного тысячника. Я же не просто так говорила – этого следовало ожидать.

– А нельзя еще кого-то рекрутировать по-быстрому, чтобы заполнить пробелы? – предложил я очевидное решение.

– Рекруты есть, – Фабриил очередной раз опустошил кружку, – но они сейчас в другом континенте живут. Им там по пять лет. Самое ранее, когда их можно будет выдернуть, это через двадцать-тридцать.

– А у нас нет столько времени, – Фраглас допил свой первый бокал.

– А теперь, Дариолл, самое захватывающее, – Мария посмотрела на меня сквозь ехидную ухмылку, – сложность данной дуэли в том, что Фабриил и Кайнэд ни какие-то одиночки или рядовые бойцы. Они полковники. Или, как их все называют, тысячники. И у каждого такого тысячника есть личная армия. Угадаешь, какого размера армия?

– Тысяча?

– Именно! Одна тысяча плюс офицеры. А дуэль тысячников – это не битва один на один. Это битва двух армий. И в этой битве ты не зритель, ты непосредственный участник.

– Добро пожаловать на борт! – Фабриил сильнейшим броском присадил кружку прямо в голову официанта и тот распластался на полу вместе со всеми подносами, которые он нес. Зал Вальхаллы залился диким хохотом.

* * *

В какой-то момент Фабриил запретил всем говорить о дуэли и грозах, которые надвигаются на нас. Аргументировав это тем, что за много тысяч лет не один враг с ним не справился, это не первая и не последняя трудность, которую предстоит решить. И потому сегодняшнее застолье в Вальхалле не стоит омрачать делами насущными. Эти залы созданы для праздника. Даже, если ты на сто процентов уверен, что завтра умрешь, будь добр насладиться жизнью в полной мере, пока ты еще можешь нелепо дышать.

Фабриилу было, как я понял, чуть больше трёх тысяч лет. Огромный викинг с внушительным пузом был довольно юморным и очень позитивным резидентом. Его оживленному характеру под стать была и Мария. Она так же, как он веселилась и нехило прикладывалась к великолепному. Она казалось доброй и нераздражительной. Но в то же время от нее исходила странная энергия, которую я буквально ощущал всем телом. От нее веяло невероятной силой. Особенно явно я это ощутил в тот момент, когда она угрожала Кайнэду. В тот момент, кроме меня, напряглись все посетители этого зала Вальхаллы. А вот, что сильно отличало её от Фабриила, так это приятная внешность. Если Фабриила нельзя было назвать красавцем, то она напротив была весьма хороша собой.

Ну а Фраглас был совершенно иным. Он не умел искренне хохотать и раскрепощаться, как это делали Фабриил с Марией. Хоть ему и не доставляло сложности поддержать любой разговор и сколь угодно много выпивать, он явно не был заводилой и душой компании. Даже можно сказать, что он довольно скромен. И это никак не сочеталось с его яркой рыжей внешностью.

Я остался таким же, за исключением того, что на левой руке появилась черная татуировка в виде спирали. Скорее всего это ожог, ставший последствием того, когда Ахиллес собирал энергию для битвы с Оберегом. Сам же Ахиллес пропал. Он не подавал признаков жизни, не отвечал на мои вопросы. А его физическая форма в моем плече больше не отдавала ни тепла, ни холода. А еще я потерял контроль над эмоциями. Такое ощущение, что он просто сгорел в тот момент, когда Ахиллес пытался взять власть над моим телом.

* * *

Следующие несколько часов я провел за наблюдением того, как резиденты гуляют на самую широкую ногу. Если по началу я был в центре внимания, меня заваливали рассказами и информацией, то после объявления ни слова о делах на меня уже практически не обращали внимания. Мария и Фабриил основное внимание переключили друг на друга. Они забавно шутили над собой, обнимались, флиртовали, обменивались легкими поцелуями. А чуть позже Мария и вовсе забралась с ногами на скамью и облокотилась на своего огромного мужчину.

Периодически я проваливался в размышления и пытался вспомнить что-нибудь из жизни. Всеми силами пытался заглянуть в свое прошлое, но оно почему-то было скрыто от меня. Все мои полторы тысячи лет были под завесой густой пелены, кроме короткого, но очень эмоционального воспоминания о моей девушке. А ведь она где-то сейчас в другом мире… жива… Я даже имени её не помнил, но почему-то меня к ней тянуло. Стоп! А ведь я теперь существо абсолютных возможностей! Быть может, я могу вернуться к ней? Возможно. Но сначала придется пережить эту дуэль, в которой сила далеко не на нашей стороне.

В официанта прилетела очередная кружка от Фабриила, сопровождённая его очередным требованием:

– Малыш, обнови нам весь стол! Вечер только начинается, а я уже все съел.

Фраглас, который уже и сам выбился из безумной волны гудежа, в которой Фабриил и Мария себя прекрасно чувствовали и явно не намеривались останавливаться, приподнялся и обратился к Марии:

– Госпожа, позвольте покинуть это прекрасное застолье? И забрать с собой Дариолла. Он явно себя чувствует неуютно в этой обстановке. И, не стану скрывать, я тоже не могу угнаться за вашим несравненным талантом в этом нелегком ремесле.

– Конечно, – улыбнулась лишь слегка опьяненная Мария, – покажи там, расскажи ему все как тут устроено. Если вдруг что, в ближайшие дни нас можете найти здесь. Отдыхайте.

Фабриил серьезно на нас посмотрел, ухмыльнулся, кивнул и сказал лишь одно слово:

– Да!

У меня попрощаться нормально не получилось, я сказал что-то небрежное и очень нелепо выбрался из-за стола. Мы вышли в коридор, отдалились и первым, что я спросил, был самый очевидный вопрос:

– Несколько дней?

– Брат, это Вальхалла. Она придает сил каждому, кто хочет здесь душевно провести время. Отдыхающие в Вальхалле будут пьяны ровно настолько, насколько хотят этого сами. Съедят столько, сколько будет им угодно. И смогут обойтись без сна любое количество времени. И самое главное – никакого похмелья!

– Прекрасное место. Обязательно сюда вернусь!

– Сюда все возвращаются. Но тебе для начала нужно обрести форму, а затем победить в дуэли. Так что конкретно твое возвращение под вопросом. Как и мое…

– Все действительно настолько плохо?

– Все ужасно! – Фраглас помахал кому-то толпы, показал пару жестов, ему ответили тем же, и он вслух рассмеялся. – Мы буквально пойдем на смерть. При Фабрииле я этого говорить не стал. Не то, чтобы я что-то скрывал или не хотел его обидеть. Просто это и так понятно и ни к чему нагнетать обстановку. Кайнэд невероятно силен! Просто сам по себе без сотников он сильнее и опытнее Фабриила. И он не живет спокойно! Фабриил постоянно мотается в свой мир и решает какие-то задачи там. Кайнэд же ни разу не был ни в забвении, ни просто посетителем другого мира. Как только он стал сотником, он все время находится в пределах Первого Континента и постоянно сражается. И никогда не проигрывает. Хочешь моего мнения? – Фраглас остановился и глубоко вдохнул. – Мы проиграем! Его армия раздавит нас настолько быстро, что Фабриил не успеет даже приблизиться к той девчонке, которую он пригрозил убить первой. Кайнэд не даст никому к ней подойти и, если Фабриил решит все-таки направиться к ней, там он и умрет… раньше всех нас.

– Да я смотрю ты оптимист.

– Я реалист. Хочешь еще аргументов?

– Ну давай.

Мы двинулись дальше по коридору в сторону массивных, высотой в несколько человеческих ростов, ворот.

– Как я сказал, Кайнэд постоянно сражается. И он большой любитель кидать подобные дуэли. С подачи Марии ты мог подумать, что он хитрит и намеренно выбирает ослабленных противников. Не буду спорить, в случае с Фабриилом действительно может так показаться. Только вот в портфолио Кайнэда не так уж и много подобных случаев.

– Но все-таки они есть?

– Есть. Но также есть одно большое НО! Чтоб ты понял, насколько оно большое, давай я тебе объясню про возраст и ранги. Мы с тобой сотники – нам чуть больше полутра тысяч лет. Можно сказать, мы только начали свой путь. Тысячниками становятся после трех тысяч лет. А следующий ранг – генерал – присваивается с пяти тысяч лет. Фабриил довольно молодой тысячник, ему около трех с половиной тысяч. А Кайнэду до генерала осталось совсем чуть-чуть. И это при том, что Кайнэд младше, ему примерно две с половиной тысячи. Он по возрасту должен быть еще сотником, как мы. Но он уже почти генерал!

– Это вообще законно?

– Это путь воина. Побеждая в битвах, становишься сильнее и ускоряешь свой прогресс к следующему рангу, независимо от того, какого ты возраста. А знаешь с кем дуэлился Кайнэд в прошлый раз? – мы подошли к воротам и остановились подле них. – С генералом! А у генералов армия в 5 раз больше, чем у тысячников. То есть целый клан! Представляешь, Кайнэд не побоялся бросить вызов превосходящему по всем пунктам противнику!

– И победил?

– Нет, конечно, – ворота медленно начали открываться, – но сражался он достойно. Он убил трех вражеских тысячников, прежде чем смели его армию.

– А как он выжил сам?

– Его пощадили. Генерал настолько был впечатлен его способностями, что предложил ему выбор. Либо смерть, либо примкнуть к нему. Что именно он выбрал, думаю, ты и сам понимаешь.

Слово 7: Иллюзия памяти.

Ворота открылись, и мы вышли на огромный балкон с невероятным видом. Оказывается, мы все это время находились в том самом дворце, в который я пытался добраться с Ахиллесом. Здесь, с огромной высоты, передо мной снова открылся вид на целый город с бесконечным количеством утопающих в горизонте зданий, которые делила на районы паутина широких улиц. Эти улицы все так же были связаны большим количеством узлов, представляющие собой точки интереса – Центры Молитв, на манер того, в каком я уже побывал, гарнизоны, аванпосты, скопления высоток, дымящиеся заводы, маяки, башни и даже обычные пустые площадки.

Стояла ночь. Над дворцом нависал тускло-желтый нимб. Небо все так же было затянуто тучами. Но эти тучи не были мертвецки-черного цвета, как обычно бывает в привычном мире в это время суток. Здесь они, напротив, излучали мягкий свет, создавая для города приятное ночное освещение. Хотя некоторые места были скрыты куполом мрака и никакой свет туда не проникал. Так же никуда не делись метеориты. Они продолжали бомбить город, но их стало гораздо меньше.

Дворец окружал широченный бездонный ров. Во тьму его глубин никакой свет не проходил. Хотя в этой непроглядной пропасти периодически можно было наблюдать какие-то призрачные вспышки. Внешняя сторона рва была окольцована стандартными городскими строениями, которые размещались прямо на краю, а некоторые даже нависали над ним. Соединялся дворец с остальным миром нескольким довольно длинных мостами, которые были расположены как на уровне города, так и чуть ниже.

Фраглас позволил мне некоторое время наблюдать эту картину молча. И терпеливо дождался, когда я сам нарушу тишину:

– Там я был? В этом городе?

– Да. Если постараться, можно найти тот храм, который пострадал из-за тебя.

– Не из-за меня.

– Ну да-да, из-за твоего ножика. Но это ничего не меняет.

К одному из мостов со стороны города приближалась процессия из нескольких всадников и громоздких фургонов, запряженных здоровенными носорогоподобными монстрами.

– Загробный мир весь такой? Один большой город?

– Нет, конечно. Это лишь один из городов. И это не загробный мир. Резиденты его так не называют.

– Но, по сути, он ведь им является?

– Если смотреть с точки зрения тех, кто живет в забвении, то да. Но, находясь здесь, насколько ты ощущаешь себя мертвым?

– Пока я был в городе, именно это я и ощущал в первую очередь. Мое тело просто сходило с ума. Но сейчас во мне как бы это сказать… гармония. Если не учитывать мыслей и чувств, – я обратил внимание, что приближающаяся колонна достигла середины мосты. – Что такое забвение?

– Жизнь в других мирах, – Фраглас облокотился на периллу и рассказывал так, словно смаковал каждое слово. – Ты забываешь обо всем и проживаешь обычный век смертного. Ты не помнишь, что ты резидент. Ты веришь в загробный мир… или не веришь. И сильно заблуждаешься в том, что думаешь живем один раз. И можно прожить замечательную жизнь. Можно прожить любую жизнь. Ты ведь не знаешь правил и все познаешь заново. Добиваешься высот, совершаешь ошибки, растишь детей. И прямо сейчас пять наших сотников находятся в этом самом забвении. Один учитель, у него большая счастливая семья. Другой инженер, прямо сейчас строит самое высокое здание на планете. Третий просто наслаждается жизнью, родился в богатой семье и кутит уже лет сорок. У четвертого своя металл-группа. А пятый совсем недавно усыновил ребенка из детского дома, – Фраглас глубоко и грустно вдохнул. – И всех их придется выдернуть из-за этой чертовой дуэли…

– Выдернуть? Это значит?

– Именно это и значит…

Фраглас грустно посмотрел, как всадники с фургонами миновали мост и остановились у врат дворца. Затем грусть на его лице сменилась раздражительностью:

– А ему здесь чего надо?

– Кому? Ты кого-то там знаешь?

– Не лично, но видел его не раз и наслышан о нем. Это Хранитель Пустынь. Его имя Дарланг. Пожалуй, самый мрачный из всех резидентов. Очень древний лорд с титулом.

– Насколько древний?

– Более десяти тысяч лет. Я думаю, он и сам уже не помнит, сколько ему.

– Чем можно заниматься столько времени?

– Есть время, будет и цель.

Тем временем древний лорд Дарланг со своей свитой вошел во врата и скрылся в недрах дворца.

– Ты реально рассмотрел его с такой высоты?

– Это моя суперсила, – Фраглас подмигнул мне и пристально посмотрел на далекий частично разрушенный Храм Молитв. – Кого же ты там такого особенного грохнул, что Кайнэд так вгрызся в Фабриила? Не могут резиденты такого уровня сцепиться из-за просто иссуя. Может сходим осмотримся?

– Разве там могло что-то остаться? Его просто развеяло и сдуло сквозняком.

– Тоже верно. Если в нем что-то особенное и было, то оно сейчас в тебе. Но скорее всего это что-то забрал себе нож. Он с самого начала взял контроль над тобой?

– Нет. Позже. Уже в Храме.

– Не сразу, значит… Похоже сил, которые он забрал у жертвы, ему не хватило, чтобы передавить тебя сходу. Значит, мертвяк был самым обычным. Он точно был готовцем? Такой же как ты? Прозрачный с органами?

– Вроде да.

– Странно все это. Ни за что не поверю, что убийства обычного иссуя достаточно для дуэли такой категории. Это не троянская война, где нашли просто смешной предлог, лишь бы развязать войну. Здесь ставки намного выше. С другой стороны Кайнэду как раз и осталось победить в одной дуэли, чтобы стать генералом. А в битве против нас он практически не рискует, – Фраглас немного молча поразмышлял и добавил. – У меня есть только две версии. Либо ты действительно забрал что-то важное у того мертвяка. Либо тот мертвяк очень удачно умер, став поводом, которым Кайнэд не побрезговал воспользоваться.

– В любом случае виноватым остаюсь я?

– Да, это было бы очень просто. Вот так взять и во всем обвинить тебя. Но, во-первых, у нас и так не хватает сотников, сейчас нам не до внутренней распри. Во-вторых, ну а в чем ты виноват? В том, что после смерти, будучи едва проснувшимся иссуем, не смог совладать с артефактом? Никто бы не смог.

– То есть, такое часто происходит?

– Обычно вообще не происходит. Никто не дает артефакты иссуям. Тем более их не получают вне пределов Первого Континента, а тебе каким-то образом достался. С этим нам еще предстоит разобраться, – Фраглас указал пальцем на дымящуюся точку интереса, похожую на завод. – Видишь ту кузницу? Там создают артефакты для резидентов и нет никого более компетентного в вопросе оружия и доспехов, чем кузницы Серого Града. Завтра мы отправимся туда и попробуем разузнать, что за ножик тебе достался.

– Да я и так знаю?

– Знаешь? Так! Стоп! Только не говори, что он с тобой общался?

– Общался, – неуверенно ответил я и в тот же миг понял, что не следовало этого говорить. Видимо Фабриил не просто так запретил мне поднимать эту тему.

Фраглас напрягся и было видно, что он буквально боялся задать следующий вопрос:

– Он случайно не называл своего имени?

– Называл.

– И? Как его зовут? – Фраглас перестал дышать.

– Его имя Ахиллес, – сразу ответил я, не став мучать собеседника долгими паузами.

Фраглас схватился за голову и дрожащим голосом выпалил:

– Вот это мы попали!..

* * *

Заявив, что ждать до утра нельзя, Фраглас повел меня вдоль балкона, который оказывается, обвивал весь дворец. Быстрыми шагами мы дошли до места, где он проходил сквозь самую высокую башню. Эта башня служила главной лифтовой шахтой, точнее, в ней располагался их с добрый десяток. Каждый лифт представлял из себя круглую платформу без намека на какие-либо элементы техники безопасности.

– Первый, – скомандовал Фраглас дежурившему иссую, который выполнял роль лифтера. Тот крутанул рычаг на круглом циферблате до римской цифры «I», единственная видимая шестерня пришла в действие, затрещала, и платформа понеслась в низ. Понеслась с такой скоростью, что это больше было похоже на свободное падение. В некоторых местах во время спуска нам попадались участки, где не было стен вовсе, и платформа реально парила в свободном падении. Но потом каким-то чудом вновь хваталась своими механизмами за то, что нужно было схватиться и продолжала делать вид, будто работает по каким-то законами физики, а не на одном добром, хоть и магическом, слове.

Внизу мы оказались в тянущимся по кругу дворца тоннеле с высокими сводами и сплошной мощеной дорогой. С внешней стороны стен не было. Вместо них расставлены здоровенные несущие колонны вдоль края пропасти. Некоторые из колонн не стояли на твердой поверхности, а просто утопали во тьме бездны. Часто встречались внушительные сооружения с воротами, за которыми тянулись мосты в сторону города. С внутренней стороны тоже не было ярко выраженной стены. Там расположилось бесчисленное множество сооружений, похожих на контрольно-пропускные пункты. Некоторые выглядели вполне современно, некоторые, напротив, по древнему. За каждым КПП располагались настоящие военные части с казармами, палатками, тренировочными полями и всеми другими военными атрибутами. Все эти военные части разделялись на огромные секции, которые имели свою цветовую гамму и знаки отличия. И над каждым КПП зиял уникальный флаг.

Здесь было довольно тихо. Все караулы занимали исключительно иссуи, а резиденты, похоже, предпочитали нести службу в залах Вальхаллы.

– Это гарнизоны, – предвидя мой вопрос прострочил Фраглас, – здесь базируется личный состав кланов Первого Континента. Каждый такой клан, как ты уже понял, состоит из пяти армий.

– Получается, по пять тысяч солдат сейчас находится в каждом секторе?

– Полный состав долго не задерживается в гарнизоне. Обычно здесь гораздо меньше легионеров, чем может поместиться. Те, кто тут проживает в данный момент, ждут, когда генералы рекрутируют достаточно тысячников, те наберут всех сотников, а сотники укомплектуют свои ряды десятниками и рядовыми солдатами.

– А потом?

– А потом они, как правило, идут на войну Двух Обликов.

– Двух Обликов?

Мимо нас прошествовал строй легионеров во главе сотником. Они свернули в сторону одного из КПП и прошли внутрь своего гарнизона.

– Не забивай свой мозг. До битвы Двух Обликов едва ли мы доживем.

Мы преодолели с десяток гарнизонов, каждый из которых был выполнен в неповторимом стиле, но один был серый, невзрачны и порядком разрушенный. А вместо КПП стояла грустная табличка с надписью купить. Фабриил свернул в сторону КПП, выполненного в серо-голубоватых тонах. В моем разуме начались какие-то помехи, и я начал слышать непонятные призрачные звуки.

Никто из иссуев-стражников не обратил на нас внимания, когда мы проходили через…

…ворота.

Я шел первым в колонне из ста легионеров. Впереди шагал здоровенный резидент в доспехах, выполненных на скандинавский манер. Справа от нашего строя шагало еще девять таких же взводов во главе с сотниками. А нам навстречу двигалась такая же армия.

– Стооооой! – донесся издалека грубый раскатный голос командующего и по рядам понеслась звуковая волна рога.

Две армии стояли друг напротив друга на заснеженном утесе. А рядом возвышалась монструозная скала, чей пик по ощущениям уходил в открытый космос. Я не испытывал ни малейшей эмоции.

Наш сотник повернулся к нам и буквально начал орать:

– Я знаю, что вы безмозглые иссуи и ни чертам меня не понимаете, – он снял свой шлем. Это был сотник Фабриил Индант, еще не получивший своих увечий на лице. – Просто хочу сказать, что сейчас скорее всего вы все умрете. Но тот, кто выживет, получит от меня в награду забвение на весь оставшийся срок становления души. Неважно десятник вы или обычный рядовой! Каждый выживший станет сотником. Поэтому бейтесь, как в последний раз! Бейтесь, чтобы стать существом абсолютных возможностей.

Впереди разразился очередной рев, дающий сигнал к атаке.

– В боооооой! – Фабриил одел свой шлем и в прорезях для глаз я увидел знакомый взгляд ярко-зеленых очей, пристально смотревших на меня. – Сохрани свой разум. Сохрани свой…

…контроль.

– Контроль! – кричал мне в лицо Фраглас, сопровождая крик ударами по голове. – Не сметь подыхать в мою смену!

Мир перед глазами кружился, искривлялся, менял цвета, а голове трещал звук заевшей пластинки. Очередной удар отразился яркой вспышкой, вызвав защитную реакцию моего организма: левая рука самопроизвольно схватила Фрагласа за подбородок, приподняла его, а правая провела сокрушительный удар в лицо. Резидента отбросило в сторону ворот, ведущих в гарнизон и хорошенько ударило еще и об них. Когда он отлетал от меня, я видел, как с его лица слетела часть кожи, а под ней отразилась обычная прозрачность иссуя с головной сферой, как у меня.

Ошарашенный Фраглас ощупывая разбитое лицо, заговорил растерянным голосом:

– Ты что такое сделал?

– Я… я… – не понимая, что ответить, я кое как приблизился к Фрагласу, желая ему помочь встать, но сам свалился возле него.

* * *

– Ты должен сохранить свой разум! – зеленоглазый некто с вороном на плече протягивал мне руку. – Память! Это все, что у тебя есть. Без нее твое присутствие в пределах Восьми Континентов станет невозможным. Этот мрак, который ты наблюдаешь сейчас вокруг, поглотит тебя и не оставит ни следа. От тебя не останется даже изначальной энергии. Ты испаришься безвозвратно в бесконечных потоках небытия…

Я ухватил его руку, он дернул меня к себе и…

…вновь завладел престолом суток типичный городской вечер.

Передо мной опять была моя девушка из моего предсмертного воспоминания.

Платиновые часы на моей руке щелкнули оперой сложных механизмов и минутный указатель перешел на новое деление – 16:17.

– Ты… лишил меня всей семьи… отнял всех родных. Мы остались с тобой вдвоём, но… и тебе осталось жить… недолго, – ее заплаканный взгляд брал мое сердце в тиски и беспощадно сжимал. – За что?.. За что ты причинил мне эту боль?

Нежным дрожащим голосом она цепко хватала мой слух. Но я не мог ничего осознать. Я погрузился в нудное тревожное ожидание, вслушиваясь в хрипловатое тиканье. Я ждал, и прекрасно понимал – здесь, на этой крыше выскальзывали из рук последние минуты моей жизни. Совсем скоро по моему горлу проскользнёт металлический холод косы её высочества Смерти. И мне безразлично, каким свирепым будет её взгляд, когда она начнет меня убивать. Я знаю. Лицо Смерти будет моим!

– Я… верила в тебя, – продолжая безутешно рыдать, девушка с трудом выговаривала слова, проглатывала слоги, – я полностью была твоей. В твоих руках… в них было всё… Всё! И ты всё это выпустил, выронил. Все мои чувства, вся моя любовь – всё упало, и разбилось…

Её слова, наконец, ворвались в моё сознание. Меня неожиданно схватила напряжённая боль. Ощущения были такие, словно рабы Смерти уже начали вырывать мою душу из тела. Не захотели больше ждать ни секунды и самовольно решили отнять у меня жизнь. И я впервые задумался о её смысле: для чего жить?

если потом нужно умирать…

И для чего любить?

если любовь придётся разбивать…

И ведь бессмысленна эта логика,

что сердце ломит день за днём.

А жизнь – штурвал историка,

что веет правду в дыхании своём…

Вечер уже властвовал едино. Серой прохлады туман поднимался с земли и стремительно всё окутывал. Я чувствовал, как резко падала температура, как агрессивно мороз начинал сковывать моё тело, как немела рука, пропитанная дрожью злосчастных часов – 16:25.

– Но почему? Почему я люблю тебя до сих пор? За один, за один единственный день ты смог уничтожить всех близких нам людей… всех, кого мы любили… всех, с кем провели всю жизнь. Почему? За что?

Но я молчал. Передо мной стремительно проносились образы всех тех, у кого я отнял жизнь в этот день. Лучший друг и напарник – родной брат моей любимой, мой наставник – отец их обоих. Лишь пара выстрелов и их не стало. А также десятки наших друзей, учителей и советников.

Этот список велик, а результат ужасен…

Неожиданно на меня набросился страх, породивший галлюцинации – перед собой, вместо любимой девушки, я увидел Смерть во всём своём обличье. Блеск луны, отражённый в стальном лезвии её убогой косы, свирепо ударил в глаза слепящим лучом и… Вот он! Тот самый момент! Имплантат в моей голове раскрылся, и на мозг пролился яд.

Боль в голове встала клином. Реакция прошла по всему телу. Вырвавшись из объятий любимой, я попятился назад, быстро теряя контроль над самим собой.

– Нет! – закричала любимая. Облик смерти в её внешности пропал без следа, словно и не было вовсе. – Только не сейчас! Умоляю!

Первая невидимая цепь пленительного зова набросилась на шею и подтащила меня к самому краю крыши. Ещё две цепи, словно продолжения вен, вырвались из запястий.

Дикая боль трясла моё тело. Сквозь дрожь проступал ледяной пот. А я упорно смотрел на свою любимую, боясь забыть её образ. Она смотрела в ответ. Казалось, лишь её взгляд помогал мне оставаться в этом мире.

Звуки приглушались, слепота заражала глаза. Но последний поцелуй я разобрал без труда. Последний поцелуй, который оборвался ударом иллюзорного крюка Смерти, что дернул острой болью и сбросил меня с крыши.

Я полетел вниз, быстро отдаляясь от любимой в мутных оттенках иллюзорного видения. Мираж перед глазами охватился волной неясных очертаний. И, несмотря на свою скорость, падение пропиталось вечностью. Тишина окончательно наложила на мой слух свою немую пелену. И я больше не мог уловить какие-либо звуки этого мира.

Смерть где-то внизу терпеливо дожидалась моего столкновения с асфальтом. Она была там. Её жадный взгляд сверлил мою плоть, а шершавый лязг точила скользил по лезвию косы.

За миг до падения я всеми силами вырвал из себя ещё один нелепый вздох и отбросил слепоту, чтобы последний раз уловить прекрасный образ любимой…

Вот и всё! Долгожданный удар! Колкий холод за миллисекунду пронёсся по всему телу, зацепил ледяной рукой сердце и, словно обожженные накалом его жизненной энергии, морозные ощущения рассыпались миллионами острых льдинок по всей моей расшатавшейся душе. Цепенящая боль страшной силой ударила в мозг и тело в единый миг парализовало.

И вот моя безжизненная плоть начала окрашивать пыльный асфальт цветом крови. Последние нервные импульсы прогорели, последний скрип механизма проклятых часов щёлкнул на шестом делении – 16:30.

Я умер…

…тело вздрогнуло под давлением острой боли, и я увидел перед собой того самого незнакомца, которого встретил сразу после падения с крыши. Он сидел передо мной на корточках, а его длинные черные волосы закрывали пол лица.

– ЖИЗНЬ? – его резкий голос прозвучал, словно пуля, попавшая в весок.

– Да, – не зная других вариантов, ответил я.

– Договорились!!! – он ухватил меня за ладонь, прижал ее к асфальту и со всей силы ударил по ней металлом раскаленной до бела печати.

Обезумев от боли, я прижал то, что осталось от руки к себе, а на асфальте увидел отпечатанный тканью моей руки таинственный знак. Знак, который я где-то уже видел…

Слово 8: Виновница.

Продолжая орать от невыносимой боли, в какой-то момент я увидел перед собой искорёженное лицо Фрагласа, а затем понял, что никакой боли нет, а рука на месте. Все увиденное было ненастоящим… иллюзией.

– Я смотрю, ты ненормальный? – слегка испуганным голосом, проговорил Фраглас.

– Фраглас, – мой рассудок вроде бы пришел в норму. Но боль, вызванная воспоминанием о любимой, крепко засела в голове и не намеривалась пропадать. – Прости, я… Я не понимаю, как это произошло.

– Контроль вернул? Могу освободить тебя?

Тут я понял, что мои руки скованы кандалам и крепко прижаты к груди. А находились мы уже не возле КПП, а в каком-то просторном помещении с множеством коек и широким проходом между ними.

– Думаю, да. Сейчас я не опасен.

– Как бы это банально не звучало, но ты полон сюрпризов. Сначала ты убиваешь Оберега. Затем туда же чуть не отправил меня.

– Прости, Фраглас. Честно, я сам не понимаю, как это происходит.

– И я тоже вижу подобное в первые. Галлюцинации и обмороки – это понятно. Такое действительно случается. Но чтобы иссуй обладал силой, которая может навредить резиденту. Вот этого мне в новинку.

– Это не столько галлюцинации сколько воспоминания. Я вижу моменты из предыдущей жизни. Или как правильно говорить? Из забвения?

– Да брось. Это просто глюки. Иссуй не может помнить своих забвений. Одно дело резиденты, их интеллект полностью сформирован и укреплён. Они всё помнят, кроме первых полутра тысяч лет. Но иссуй, при чем не прошедший крещения…

– Я серьезно! Я помню, как у мер…

Фраглас очень аккуратно снял с меня оковы и сел рядом.

– И как ты умер?

– Я упал с крыши.

– Ну ты это и так ведь знал, – было насторожившийся Фраглас облегченно вздохнул, – ты же пришел в себя рядом с тем зданием. Логично предположить, что ты разбился.

– Я не разбился, – встав с кровати я вышел в проход, – точнее умер я не от падения. Это случилось раньше – в моей голове был имплантат. Я не понимаю откуда и как я это знаю, но знаю! Он пустил яд в мой мозг еще там, на крыше. Я бы умер и без падения.

Фраглас снова напрягся. С большим опасением он смотрел на меня.

– Еще там была девушка. Не знаю ее имени, но знаю, что это моя девушка. Меня переполняют чувства к ней, и я не могу ее выкинуть из головы. Я вижу ее лицо, глаза. Слышу ее голос, – я повернулся к затаившемуся в легком страхе Фрагласу и продолжил. – А еще перед смертью я похоже убил очень много людей…

– В этом забвении ты убил не мало людей, – Фраглас совладал с собой, поднялся и приблизился ко мне. – Но ты не должен всего этого помнить. Странно все это. Неправильно. Память иссуя полностью очищается после каждого забвения на протяжении всех полутра тысяч лет. Грубо говоря, ты десятки раз перезаписан. Никто не вспоминает даже маленьких фрагментов.

– Кстати, это не всё. У меня есть еще одно воспоминание.

– Что еще? – Фраглас бледнел на глазах.

– Я помню начало битвы возле какой-то горы высотою до космоса. Там был Фабриил, и он обещал отпустить в забвение всех, кто выживет.

– Да не верю! Фабриил сам тебе это рассказал. Я еще могу принять, что каким-то образом у тебя произошел сбой ты запомнил несколько минут из финала последнего забвения. Но в битве у той горы ты был десятником. А у десятников память в принципе не включена, – он указал на иссуев, которые иногда проходили мимо нас и занимались своими делами, словно запрограммированные. – Посмотри на них. Их разум еще не работает. Они даже не обратили внимания, когда ты снес мне пол лица. То, о чем ты говоришь, невозможно!

– Но все же я помню, – заключил я и решил, что про зеленоглазого пришельца из моих видений говорить не стану. И про того, кто сделал печать из моей руки, тоже. – И мне об этом никто не рассказывал.

– Что ж, спасибо, – находившийся в легком шоке Фраглас направился по проходу в сторону выхода, – проведя в Первом Континенте три сотни лет и, увидев столько невероятного, хоть и обычного для этого мира, я решил, что меня уже больше ничего не удивит. Сегодня ты взбодрил меня и знаешь что? – он остановился и замер на мгновение. – Что-то я больше не хочу мириться с уготованной нам судьбой! Пойдем, разберемся с твоим ножиком. Вдруг, он тоже нам готовит сюрпризы.

– Того сюрприза, что мой нож победил Оберега, недостаточно? – я последовал за Фрагласом.

– Есть подозрение, что это лишь малая часть того, на что он способен.

Выйдя из казармы, мы оказались на центральной дороге гарнизона, который по большей части и состоял из этих самых каменных казарм. Помимо них здесь было много газонов, деревьев, статуй. Ландшафт был крайне неровным. Если пойти вглубь гарнизона, придется преодолеть несколько десятков различных лестниц и подъемов. В самой дальней части над всеми строениями возвышалась небольшая округлая крепость, упирающаяся своим верхом прямо в обугленный свод, что навис над всем гарнизоном.

– Чтобы выйти в город нужно приодеться, – Фраглас вел меня через очередную аллею в сторону невысокого здания, чьи стены от и до были обиты сломанными мечами и доспехами, а из трубы по середине валил чёрный дым.

– Приодеться?

– Территория дворца считается безопасной зоной. Сюда резиденты приходят, чтобы отдохнуть, пополнить запасы, закупить рекрутов и завершить прочие, так сказать, бытовые задачи. Поэтому ключники запрещают здесь какие-либо сражения. А вот в городе это правило упраздняется. Разумеется, на тебя не станет нападать каждый встречный. Резиденты предпочитают сражаться у всех на виду и, уж тем более, не внутри своего Облика. Но все же это не является законом, это скорее общепринятая норма.

– То есть, выйдя за пределы дворца, на нас может в легкую напасть Кайнэд?

– Сам Кайнэд точно не нападет. Тысячник не станет марать свои руки об сотника вне дуэли.

– А его подчиненные?

– В этом я тоже сильно сомневаюсь. Мы хоть и завязаны сейчас в обоюдной вражде, тем не менее нас связывает нечто большее – мы на одной стороне Облика.

– Опять Облики? Что это такое?

– Это один из ключевых законов Восьми Континентов. Скоро для тебя наступит момент выбора, и ты вступишь на одну из сторон Двух Обликов. Ты поймешь, когда придет этот момент.

Здание, к которому мы направлялись, оказалось оружейной. Двери были распахнуты. Охраны никакой не было. Мы прошли через недолгий коридор и оказались в круглом зале, в центре которого горел небольшой костер. По кругу вдоль стен стояло огромное количество манекенов в разнообразной броне и столько же стендов с холодным, ударным, стрелковым, метательным и прочим оружием на любой вкус. На высоте второго и третьего этажа были расположены балконы с помещениями за ними. Интерьер этой оружейной, впрочем, как и всего гарнизона, был выполнен в скандинавском стиле. Видимо это отличительная черта клана, в котором состояли Фабриил и Фраглас. И в который дорога мне.

– К сожалению легендарной Ахиллесовой брони здесь нет…

– Что-что? – растерявшись от картины с таким количеством инструментов для обороны и нападения, переспросил я. – Какой брони?

– Ахиллесовой брони вдогонку к твоему ножу, говорю, здесь нет, – усмехнулся Фраглас. – Но есть обычная! Выбирай любую, какая понравится. На материал не смотри, в этом мире неважно деревянный у тебя щит или каменный. Главное, кто его использует и как его совершенствует.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Прим. автора: Ахиллес (чтобы получить максимум удовольствия от сюжета данной книги, рекомендую познакомиться с «Илиадой» Гомера. Для этого достаточно посмотреть прекрасный фильм «Троя»).

Вернуться

2

Иоганн Гёте («Фауст»).

Вернуться

3

Ария («Следуй за мной»).

Вернуться

4

Возраст души. До 1500 лет – базовое развитие (иссуй). Далее душа становится резидентом. 1500–3000 лет – сотник, 3000–5000 лет – тысячник, 5000–9000 лет – генерал, 9000+ лет – лорд.

Вернуться