Владимир Андриенко
Стрелец государева полка: Сафар-гяур

Действующие лица романа
«Стрелец государева полка: Сафар-гяур»:

Главные герои романа:

Фёдор Мятелев (Сафар-гяур) главный герой серии романов «Стрелец государева полка». В прошлом стрелец государева стремянного полка. В чине десятника принимал участие в битве под Конотопом в 1659 году («Стрелец государева полка: Битва под Конотопом» (1659 г.). В 1670 году вернулся из Нового света где принимал участие в экспедиции королевского капитана Себастиани («В стране Золотого короля» (1661-1669 гг.). Был пожалован королем Испании Карлом, Околдованным в кавалеры ордена Алькантара. Отправился в Москву в составе испанского посольства маркиза де Мансера. Принял участие в бунте Степана Разина и стал есаулом Фёдором Иноземцевым. Чудом избежал казни и покинул Московию. («Стрелец государева полка: Великий бунт» (1670 г.). В Варшаве его бросают в темницу и начался новый виток его приключений. Он попадает в Стамбул и становиться янычаром под именем Сафар-гяур.

Марта Поланецкая – польская шляхтянка, жена полковника Яна Поланецкого. Придворная дама Элеоноры Австрийской королевы Польши и Великой княгини Литовской.

Збышек Войцеховский – польский шляхтич, друг Фёдора, разделивший с ним все опасности нового похода. Стал янычаром по имени Ахмет.

Джакомо да Адамо – в прошлом учитель фехтования флорентийского герцога, после плена у турок принял ислам и стал мастером оружия в элитном полку силахтаров.

Хотидже-султан – сестра султана Мухаммеда IV Авджи.

***

Герои романа:

Пьетро Антонио Ринальдини (ист. Барберини) – куриальный кардинал, префект Трибунала Апостольской Сигнатуры Справедливости. В 1661 году Генеральная конгрегация избрала его генеральным викарием с правом наследования. В 1664 году после смерти генерала Ордена Госвина Никеля пост был предложен Ринальдини. Но он отказался в пользу Джованни Паоло Олива, который и стал 11-м верховным генералом Общества Иисуса.

Адам Стрелицкий – шляхтич, ротмистр гусарской хоругви, иезуит.

Николай Цвилиховский – иезуит, секретарь короля Речи Пополотой Михаила Вишневецкого.

Альфонсо Контари́ни – сын Доменико II Контари́ни – 104-го дожа Республики Святого Марка (Венеции), который был избран в 1659 году и правил до своей смерти в 16675 году. При нём Венеция вела разорительную войну с Османской империей.

Михаил Корибут Вишневецкий – король польский и великий князь литовский с 1669 года. Представитель княжеского рода Вишневецких герба Корибут. Избран на престол 19 июня 1669 года после отречения Яна II Казимира. 29 сентября 1669 года в Кракове прошла торжественная коронация. Был первым королём Польши шляхетского происхождения, а также первым на польском троне уроженцем территории сегодняшней Украины. В ноябре 1663 года принимал участие в военной кампании короля Яна Казимира на Украине против московских войск. Командовал собственным пехотным полком численностью в 600 человек.

Ян Собеский – польский полководец, магнат, коронный гетман Речи Посполитой в 1668-1674 гг.

Ян Поланецкий – шляхтич, полковник панцирной кавалерии Речи Посполитой.

Мария Казимира Луиза де Ла Гранж д’Аркьен – более известная под уменьшительным польским именем Марысенька, супруга Яна Собеского.

Мехмед IV – султан Османской империи, правивший в 1648–1687 годах. Сын Ибрагима I и Турхан-султан. Взошёл на престол в шестилетнем возрасте после того, как его отец был свергнут мятежными янычарами. Сначала роль регента малолетнего султана исполняла бабушка Кёсем-султан, когда она была убита в 1651 году, эту роль начала исполнять мать Турхан-султан, с 1656 года султан сам стал полноправным правителем. Был последним султаном, при котором Османская империя представляла реальную угрозу Европе и продолжала расширять территории. При Мехмеде IV османы завоевали Крит у Венеции (1669), Подолье и Правобережную Украину в войнах с Речью Посполитой (1672, 1676), где Мехмед IV лично возглавил свою армию в походе, заключили Бахчисарайский мир с Московией (1681). При нём, начиная с Венской битвы 1683 года, переменный успех в европейских войнах сменился практически постоянными поражениями, давшими в результате повод к свержению султана в 1687 году. После него султаном стал его единокровный брат Сулейман II.

Гюльнуш-султан – жена османского султана Мухаммеда IV Авджи, мать султанов Мустафы Второго и Ахмеда Третьего, одна из двух женщин в османской истории, занимавших пост валиде-султан при двух сыновьях.

Хачи Бекташ-ага – силахтар-паша ( командир элитного полка всадников силахтаров). Силахтары – «мастера оружия» отбирались из лучших воинов Османской империи. Любой османский солдат, совершивший значительный подвиг на поле боя, мог попасть в полк Силахтар.

Мустафар-ага – чобарджия (командир) янычарской орта (роты). Янычары (тур. «новое войско») – регулярная пехота вооружённых сил Османской империи в 1365–1826 годах. Вместе с конницей составляли основу постоянного войска. Впервые созданы из военнопленных и угнанных в рабство юношей. Позднее комплектовались путём насильственного набора мальчиков и юношей (8–20 лет) из христианского населения Османской империи. Янычарам не разрешалось жениться, заниматься торговлей и хозяйством. Вместе с тем они имели ряд льгот и привилегий, получали хорошее жалованье из казны султана.

Фазыл Ахмед-паша Кепрюлю (1835-1676) – великий визирь Османской империи из династии Кепрюлю. Сын великого визиря Мехмед-паши.

Сулейман-паша – башдефтердар (главный казначей или министр финансов) империи Османов.

Часть 1 Янычар

Глава 1
Марта Поланецкая в 1670 году.

Варшава.

Планы иезуита, 1670 год.

Известная в Варшаве красавица Марта Поланецкая уже перешагнула тридцатилетний рубеж. Она пока не уступила своего пьедестала красивейшей женщины при дворе, но молодые панночки из знатных родов Польши и Литвы Потоцких, Любомирских, Радзивилов уже готовились вступить в схватку на поле где до тех пор царила панна Марта.

Марта хоть и родилась в шляхетской семье, но к наследственной знати не принадлежала. Её отец шляхтич Марк Амадей Лисовский служил чашником¹ при польном гетмане² Мартине Калиновском. Богатства пан Марк не нажил и дочь хотел пристроить как можно лучше. На это положил много сил. Но дочь его во всем равнялась на Марину Мнишек³, которая отвергала женихов и хотела выбрать самый высокий жребий, что могла дать судьба.

Пан Марк пытался вразумить дочь. Он говорил, что Марина была дочерью сандомирского воеводы и Мнишеки занимали в Польше высокое положение. Род же Лисовских был много ниже, и она не могла рассчитывать на предложение руки и сердца от русского царевича, да и тот оказался самозванцем. На это Марта отвечала: «Но эта женщина стала царицей! Она была коронована»!

Пан Марк возражал:

«Тебе стоит помнить, дочь моя, как закончила Марина Мнишек!»

«Зато жизнь её была яркой как у падающей звезды! А что предлагаете вы?! Мне принять предложение пана Ясека, который не более чем слуга!»

«Пан Ясек не слуга, а мажордом магнатского рода Собеских!»

«Кто такие Собеские? Разве они магнаты? Это средняя шляхта, которая ничуть не лучше нас! И пусть бы моей руки попросил сам пан Ян Собеский⁴. Так нет! Это сделал его мажордом! Никогда я не стану его женой, отец!»

«Тогда тебя ждет монастырь, дочь моя. А жизнь монахини тебе не понравится. И если не пан Ясек, то пусть это будет пан Пулавский. Он ротмистр в панцирной хоругви у князя Заславского».

«Пулавскому уже почти пятьдесят лет. Он старше вас отец!»

«Всего на один год! Разве это возраст для мужчины? Да и денег он немного скопил и если ты останешься вдовой, то тебе не придется побираться как твоему отцу. У нас нет почти ничего, Марта. Я не могу дать тебе приданого! Мой господин пан Калиновский не слишком богат».

«Я никогда не рассчитывала на ваше приданое, пан отец! Но я не желаю повторить судьбу моей матери».

«Что? Твоя мать была счастлива. Она вышла замуж по любви. А это случается не так часто, дочь моя».

«Мама была красавицей. Такой женщины больше не было ни в Варшаве, ни в Кракове!»

С этим пан Марк был согласен. Красоте его покойной жены завидовала сама королева Польши Мария Людовика Гонзага супруга короля Яна II Казимира Вазы.

В итоге отец Марты перестал настаивать. Лисовский не был волевым человеком и приказать не смог, как иные отцы юных девиц. Он своё дело сделал, попытался вразумить и пристроить дочь, но если она желает сама выстраивать свою жизнь – пусть выстраивает. Она слишком честолюбива, и не захотела принять того факта, что дед её был всего лишь простым воином, который на поле боя заслужил шляхетство и великий гетман подарил ему свою саблю (пан Марк продал её пятнадцать лет назад за пятьдесят талеров).

Замужество с мажордомом Ясеком, который сам чистил сапоги своему князю, или с ротмистром Пулавским, который скопил горшок с золотом, но сам ходил в заплатанном жупане и над его жадностью смеялась вся Варшава. Это он приходил на пиры в магнатские дома и крал еду и серебряные ложки со столов. Князья Любомирские и Чарторийские знали про это, смеялись от души, и пан Пулавский был героем анекдотов. Разве это могло удовлетворить панну Марту? Разве это было то, о чем она мечтала? Её как пани Зосю Яблоновскую нельзя было купить перстнем с крупным рубином или жемчужным ожерельем. Юная пани Лисовская хотела повелевать. И для этого нужна самая малость – покорить короля. А если не короля, то владетельного герцога. Но разве отец пан Марк мог разделить её мечтания о славе и знатности? Шляхтич Лисовский не смотрел на жизнь из широкого окна. Он видел мир из окошка своей каморки во дворце гетмана Калинового.

Марта ждала, и Судьба заглянула в окошко её спальни. Она попала в поле зрения Ордена иезуитов⁵ одной из самых загадочных организаций тогдашней Европы. Верная католичка, воспитанная в доме отца в ненависти ко всем некатоликам, она быстро впитала основные правила Ордена и с радостью согласилась служить.

Посвятил её в таинства куриальный кардинал Пьетро Атонио Ринальдини префект Трибунала Апостольской Сигнатуры Справедливости⁶ личность таинственная и могущественная. Выходец и знатной флорентийской семьи, сын Рафаэля Ринальдини⁷ основавшего княжескую династию Ринальдини, которая представляла черную знать⁸. В юности Пьетро Антонио тянуло на рыцарские подвиги. Он стал солдатом и был принят на службу в армию короля Франции. Был ранен в битве с испанцами и едва не расстался с жизнь. Лечился в родовом замке и долго был прикован к постели. Стал в это время много читать и, поскольку у его отца в библиотеке были в большинстве религиозные трактаты, увлёкся теологией. Так из рыцаря земного он стал рыцарем небесным.

К сорока годам Ринальдини уже кардинал и один из самых влиятельных людей в Ордене. В Варшаве сеньор Пьетро Антонио увидел Марту Лисовскую, дочь небогатого шляхтича и его поразила её красота. Он сблизился с юной девицей (речь идет только о духовной близости) и в беседах обнаружил в ней неистовое честолюбие. Природный ум и красота могли сделать её второй Роксоланой⁹.

Марте понравился устав иезуитов. От членов братва требовалась железная дисциплина, и беспрекословное подчинение старшим. Но иезуит не был обязан вести полную ограничений жизнь по канонам святой церкви. Иезуит мог делать всё во имя высшего блага.

Марта использовала свою красоту и свой ум для высших целей Ордена. Её манили великие перспективы, что обещал Ринальдини. У девушки кружилась голова от будущего. Она станет повелительницей султана Османской империи. Её слава будет столь велика, что слава Роксоланы померкнет перед ней!

Потому Марта и была отправлена Орденом в Стамбул. Ринальдини возлагал на девушку большие надежды. Много времени и денег стоило кардиналу чтобы организовать для Марты возможность встретиться с султаном Мухаммедом Охотником¹⁰.

«Что ждет тебя в Варшаве, девочка? – спросил тогда кардинал. – Твой отец пан Марк желает выгодно отдать тебя замуж. Но кого он выберет? Заполучить для тебя князя Радзивилла или князя Любомирского можно лишь в качестве любовника, но не мужа. И что остается? Выдать тебя за среднего шляхтича. Какого-нибудь чашника или гусарского ротмистра».

Марте стало обидно за пана Марка. Она густо покраснела.

«Отец желает мне счастья», – ответила она, повторив слова отца.

«Счастья? Неужели тебе хватит жалкого куска, обрывка со стола Удачи? Я слышал, что ты желаешь большего. Или эти слухи не соответствуют действительности?»

«А что мне можете предложить вы, падре?»

«Я предлагаю тебе возможности»

«Возможности?»

«Именно. Ты способна достичь многого. И я дам тебе возможности – это сделать».

«И что это за возможности?»

«Стать той, кто управляет мужчиной».

«Мужем?»

«Что такое муж для дамы, Марта? Иная девица родится в знатности и богатстве. Её выдадут замуж за князя. И что в итоге? Жизнь промелькнет в тени роскошного алькова и через каких-то 20 лет она почтенная матрона, поучающая молодых девушек основам этикета? И это всё? Неужели она мечтала об это в годы юности?»

«Но что вы хотели сказать? Управлять мужчиной?»

«Именно управлять, тем более, если этот мужчина повелитель миллионов подданных. Ты же слышала про Роксолану?»

«Кто о ней не слышал, падре. Но разве я смогу с ней сравниться? Кто я, а кто она!»

«Роксолана покорила великого султана! Великого! Твоя задача проще. На троне в Стамбуле ныне сидит Мухаммед Четвертый. Или как его называют Мухаммед Охотник. И он любит женщин. Он простая игрушка на великом троне. Но он повелитель миллионов и его власть держится на авторитете султанов прошлого».

«Но где мне покорять его, падре?»

«В Стамбуле конечно».

«Но для этого мне нужно оказаться в его гареме».

«Именно так, Марта. Именно эту возможность я и предлагаю тебе. Я помогу тебе проникнуть в гарем и султан обратит на тебя внимание. За это могу поручиться. А далее всё зависит от тебя. Бог дал тебе красоту. И он дал тебе ум. Гораздо больший чем у других женщин».

Марта согласилась участвовать в планах кардинала. Так началась её Одиссея. Юная Марта Лисовская оказалась в Стамбуле в гареме повелителя Османской империи¹¹. И она смогла сделать то, чего требовал от неё кардинал. Она почти поднялась до высот славы и власти. Но вмешалась судьба.

Фёдор Мятелев, стрелец государева стремянного полка, со своими друзьями смог похитить Марту из гарема султана и миссия, подготовленная Орденом, провалилась.

Жалела ли тогда Марта об этом? Она и сама не смогла бы ответить на этот вопрос. Она влюбилась в молодого стрельца, который порвал цепи рабства и занял место в мыслях кардинала Ринальдини. Удачливый стрелец стал его новым фаворитом, на которого кардинал возлагал надежды.

А что осталось Марте? Она вернулась в Варшаву и, благодаря Ринальдини, получила в мужья бравого полковника Поланецкого. Это дало ей возможность блистать при дворе короля Речи Посполитой и заводить влиятельных любовников.

И вот ей больше 30 лет. И чего она достигла? Кто она? На что влияет? Кем управляет? Кто вспомнит о ней лет через 20? Все мечты о славе и влиянии пошли прахом. Марта готова была обменять всё это на любовь, но Фёдора кардинал отправил за моря. И там он сгинул вместе с храбрым капитанам Себастиани. Никто из его отряда не вернулся домой.

Красивая панна покорилась судьбе. Танцевала на балах, обольщала молодых аристократов, покупала драгоценности, но спустя 10 лет, с тех самых приключений в Стамбуле, Фёдор снова появился перед ней, словно видение или призрак из прошлой жизни. Он сильно изменился. Марта даже сразу не узнала его. Годы стрельца не испортили. Новые шрамы только украшали его лицо и теперь перед ней стоял не юноша, но муж.

Бравый аскет кардинал Ринальдини наоборот превратился в дряхлого старика и постоянно проживал в Париже. Он всё ещё сохранял большое влияние в Ордене, и сам генерал Олива был его другом и учеником.

«Кардинал скоро умрет, – думала Марта. – Его время уходит. После смерти его влияние обратиться в пыль. А Фёдор останется. И он достигнет завидного положения. Или я ничего не понимаю в людях. Ринальдини сделал его кавалером Алькантара. И мне нужно помочь ему подняться. А он затем поднимет меня. Вдвоем мы сможем многое».

В Варшаве ныне царил глава польских иезуитов пан Николай Цвилиховский, королевский секретарь. Марта смогла стать его любовницей на короткое время. Она решила вернуть своё прежнее влияние.

Она рассказала о своем знакомстве с Пьетро Антонио Ринальдини.

– Панна Марта знает кардинала? – удивился тогда пан Цвилиховский.

– Он сделал меня служительницей Общества Иисуса.

– Но пан кардинал никогда при мне не упомнил имя панны.

– В своё время пан кардинал отвернулся от меня. Дал мне в мужья пана Поланецкого и посчитал что мне более ничего не должен.

– Погодите! – вспомнил Цвилиховский. – Погодите! Так Вы и есть та самая Марта Лисовская!

– В девичестве я была Лисовской.

– Какие планы были на вас у Ордена! Но всё тогда провалилось. Не так ли?

– Не по моей вине.

– Но провал есть провал, моя панна. В Ордене такого не прощают.

– Мне не простил не Орден. Мне не простил кардинал Ринальдини. Я вернулась в Польшу и с тех пор живу так, как позволил мне жить кардинал. Но я могу много больше, пан Николай.

– Вы хотите, чтобы я сделал ставку на вас, панна Марта?

– Именно так.

– Кардинал Ринальдини может этого не одобрить, моя панна. А влияние Ринальдини не просто велико, оно огромно.

– Но сейчас кардинал Ринальдини только тень, пан Николай.

– Ринальдини большая фигура пока он жив, панна.

– Он почти уже мёртв, пан Николай. Кардинал прикован к постели в своём доме в Париже.

– Падре Ринальдини предсказывали смерть ещё в прошлом году. Но он жив божией милостью. Я не могу сбросить его со счетов. Нынешний генерал Ордена его ученик и друг.

– Но в Польше распоряжаетесь вы, пан Николай.

– Это так, панна Марта. Но наша конгрегация часть всемогущего Ордена. Часть же подчиняется целому.

– Вам ведь нужно оружие в вашей борьбе, пан Николай. Я могу быть вашим оружием, пан Николай.

– Что вы имеете в виду, панна Марта?

– Я могу вам помочь делать политику в Варшаве. Большую политику.

– Панна Марта преувеличивает свои возможности, – снисходительно сказал Цвилиховский. – Я хорошо знаю, что может панна Марта. Одно дело стать любовницей гетмана Радзивилла и промотать доходы с его поместий за год. Но разве то большая политика?

– Вы не знаете моих возможностей, – строго сказала красавица. – Вы хотите сделать королем пана коронного гетмана Яна Собеского¹². Вы и раньше того хотели! Но после отречения Яна Казимира Вазы шляхта под давлением императора Священной Римской империи избрала не его, а нынешнего короля Михаила Вишневецкого¹³.

– Панна состояла в связи с королем. Я знаю про это. Хотя король был не таким щедрым как гетман Радзивилл.

– Я хорошо знаю королеву Элеонору Австрийскую¹⁴. И я подруга Марыси¹⁵, жены Яна Собеского. Я знаю не только князя Радзивилла, но и многих магнатов при дворе короля Польши. И больше того я знаю доверенного слугу кардинала Ринальдини.

Это заинтересовало Цвилиховского больше:

– Кого панна имеет в виду?

– Дона Федерико де Монтехо, кавалера ордена Алькантара.

– Кто этот кавалер? Никогда о таком не слышал. Он испанец?

– Русский.

– Русский?

– Его настоящее имя Фёдор Мятелев. Начинал свою службу в стремянном полку русского царя.

– Кто он по происхождению?

– Мелкий шляхтич. Его отец был сотником в стремянном полку¹⁶.

– Стремянной полк – это личная гвардия московского царя? Я всё понял верно?

– Да.

– И как он смог стать доверенным лицом кардинала Ринальдини? Пьетро Антонио Ринальдини происходит из знатнейшей итальянской семьи.

– Кардинал ценит людей не по знатности рода.

– Я это знаю, но отчего вы назвали кавалера доверенным кардинала?

– Кардинал верит ему как самому себе. Монтехо его духовный сын. Можно сказать, что их свела судьба. Это благодаря Ринальдини испанский король сделал Монтехо кавалером Алькантара.

– В рыцари Алькантара посвящают только за особые заслуги. Тут даже кардинал не смог бы помочь. Просто так принять в этот орден человека сомнительного происхождения не могли.

– Федерико де Монтехо сражался в отряде королевского аделантадо¹⁷ Франсиско Себастиани в землях вице-королевства Перу¹⁸.

– Значит у него есть заслуги перед королем Испании? Это меняет дело.

– Кардинал на пороге смерти. И он рекомендует своего любимца новому генералу Ордена. А я имею влияние на этого кавалера.

– Насколько велико это влияние, панна Марта? – спросил Цвилиховский.

– Фёдор в 1660 году выкрал меня из гарема султана Османской империи. Можете сами судить велико ли мое влияние.

– Хорошо, панна Марта. Где сей час этот кавалер?

– Он в составе посольства Испанского короля в Москве.

– Но посол Испании маркиз де Мансера скоро покинет Московию.

– А дон Федерико де Монтехо там останется.

– С поручением от Ринальдини! – понял Цвилиховский. – А это уже интересно, панна Марта!

– Именно так.

– Ринальдини желает поближе узнать дела в Московии. К нам идут тревожные вести. В Московии разрастается большой бунт. Казаки гетмана по имени Степан Разин погромили многие города персидского шаха. А ныне они бунтуют против царя. Эти донские казаки весьма дружны с казаками в украинских землях Речи Посполитой. Да что там казаки. Холопский бунт, если он разгорится в Московии, переброситься и на Речь Посполиту.

– Ринальдини живёт далеко от Речи Посполитой.

– В том всё и дело, панна Марта. Вы заинтересовали меня. Я готов заключить с вами сделку.

– Вы готовы принять мою службу, пан Николай?

– Орден иезуитов Речи Посполитой готов это сделать, панна Поланецкая. Но если вы выполните поручение.

– В чем же будет моё первое поручение?

– Вы отправите гонца в Московию, панна Марата. У вас есть верный человек для такого?

– Есть, пан Николай. Можете не сомневаться.

– Кто он?

– Гусарский ротмистр пан Адам Стрелицкий. Бесстрашен, прекрасно владеет оружием. Авантюрист каких мало.

– И он стал рабом вашей красоты?

– Точно, пан Николай. И что ещё более важно, он иезуит.

– Иезуит? Отчего же я не знаю его?

– Он совсем недолго жил в Варшаве. Его дом – военный лагерь, пан Николай. Он офицер гусарской хоругви.

– Я хочу говорить с ним.

– Это легко устроить. Скоро он прибудет в Варшаву, пан Николай…

***

Пан Николай Цвилиховский имел влияние на короля Речи Посполитой.

Это был уже второй король, секретарем которого он являлся. Именно Цвилиховский прибыл в 1648 году с принцем Яном Казимиром из Франции в Варшаву после смерти короля Владислава Ваза. Ян Казимир был кардиналом иезуитов. Его отец Сигизмунд, внук Густава Вазы короля Швеции, унаследовал шведский трон, но был свергнут своим дядей Карлом Девятым. Это привело к продолжительной борьбе, в ходе которой польские короли католики из династии Ваза предъявлял претензии на шведский трон.

Ян Казимир был избран королем Речи Посполитой вслед за своим братом Владиславом Ваза. На годы его правления пришлось три войны, не самые удачные для королевства. Под влиянием Николая Цвилиховского король в 1658 году принял эдикт об изгнании ариан, что укрепило католическую церковь. Также пан Николай пытался способствовать усилению королевской власти, что привело к недовольству шляхты и королю Яну Казимиру пришлось отречься от трона в 1668 году.

Цвилиховский не желал видеть Михаила Вишневецкого королем в 1669 году на коронационном сейме. Он поддерживал профранцузскую партию которая хотела в короли Яна Собеского. Однако после выборов и коронации Цвилиховский стал служить тому, на чьей голове была корона. Король Михаил ценил Цвилиховского за большой ум и предусмотрительность. Он видел кто есть кто из иноземных послов. Умел читать между строк и угадывать тайные смыслы.

Ныне пан Николай думал о предложении Марты Поланецкой. Он уже ошибся в ней, когда совершенно неправильно оценил амбиции этой дамы. Она не просто перебирала любовников, она искала власти. Но все эти Радзивиллы и Любомирские мало его интересовали. А доверенный человек Ринальдини мог оказаться важным приобретением. Ведь отправил его в Московию кардинал не просто так. Тем более что этот человек русский по рождению. Пану кардиналу из Парижа многое видится в ином свете.

В кабинет королевского секретаря вошел слуга:

– К вам пан Адам Стрелицкий, пан Николай.

– Проводи его сюда, Войцех.

Высокий и статный шляхтич с военной выправкой вошел и поклонился секретарю.

– Адам Стрелицкий. Ротмистр гусарской хоругви его крулевской мосци!

Цвилиховский остался доволен Стрелицким. Марта умела подбирать людей.

– Прошу вас, пан Адам. Садитесь в это кресло.

– Благодарю, пан Цвилиховский.

– Вас рекомендовала Марта Поланецкая. Она считает вас храбрым и умным человеком. Такой как раз и нужен для важной мисси в Московии. Вы готовы, пан Адам?

– Что я должен делать, пан Цвилиховский?

– В Московии ныне посольство короля Испании. И среди дворян свиты посла есть кавалер дон Федерико де Монтехо. Он русский, хоть ныне и носит испанское имя.

– Мне нужно его убить? – спросил Стрелицкий.

– Убить? Нет. Отчего такое предположение.

– Обычно мне дают такие поручения.

– Вы убивали пан Адам?

– Я устранял неугодных людей, которые мешали святому делу, пан Николай, – гордо ответил шляхтич. – Но я делал это в честном поединке.

– Дон Федерико де Монтехо – посланец Ордена Иисуса. Его отправил в Московию не я, пан Адам, а кардинал Пьетро Антонио Ринальдини. Вас же направляю туда я. Мне нужно чтобы вы последовали за ним туда, куда он пойдет.

– Куда же пойдет кавалер де Монтехо?

– В стан гетмана Разина. Вы же слышали про Разина?

– Кто не слышал про славного атамана, разбившего персидского шаха на море.

– Уж не восхищаетесь ли вы сим разбойником, пан Адам?

– Нет. Я только отдаю дань его воинским талантам.

– Кардинала Ринальдини интересуют именно таланты Разина. И его планы по созданию казачьего государства.

– Государства по примеру Войска Запорожского при Богдане Хмельницком? – спросил Стрелицкий.

– Только Разин планирует создать державу казаков от Яика до Днепра. В это формирование войдут многие земли.

– Но земли Яика и Дона – это собственность царя Московии.

– Донские казаки пользуются известной долей самостоятельности. Но московский царь желает эту самостоятельность ограничить. Ринальдини мечтает об ослаблении московской державы. Мы в Польше также хотим ослабить Москву. Но не за счёт большого холопского бунта!

– Я вас понял, пан Николай.

– Надеюсь на вас, пан Адам. И если задание будет выполнено, вы подниметесь в иерархии Ордена в Польше. В том даю вам слово. Но запомните, Федерико де Монтехо не должен умереть.

– Даже если он станет на моем пути в исполнении вашей воли?

– Именно так. Этот человек еще понадобится Ордену Иисуса…

Глава 2
Пан Адам Стрелицкий год спустя.

Варшава.

Июнь 1671 год.

Польский шляхтич, гусарский ротмистр пан Адам Стрелицкий смог покинуть Московию только в июне 1671 года после публичной казни Степана Разина¹⁹.

Пана Адама схватили люди из Разбойного приказа вместе с Федерико де Монтехо. Их поместили в узилище в Москве по обвинению в участии в бунте Разина. Дознание установило, что в восстании пан Стрелицкий участия не принимал. Его не казнили в Астрахани разинцы как других иноземных офицеров на службе русского царя, ибо пана Адама на службу не приняли, и воевода Прозоровский отказал ему в месте капитана в рейтарском полку.

Шляхтич благополучно вернулся в Варшаву, где его с почётом принял пан Цвилиховский и выслушал доклад о событиях в Москве.

– Итак бунт завершён, пан Николай, – сказал Адам. – Но стоило это царю Алексею слишком дорого. Многие местности по Волге совершенно разорены. Села и деревни лежат в руинах.

– То хорошие вести, пан Адам. Самое главное, что бунт черни подавлен. И распространения на наши территории восстания не будет.

– Я не слишком точно выразился. пан Николай. Бунт подавлен, но восставшие крестьяне на замирись.

– Это как? Я знаю из посланий нашего посла, что большой воевода князь Долгорукий²⁰ сотнями казнит бунтовщиков!

– Надо знать этих русских, пан Николай. Я изучил их за то время что был в Московии. Нынешним летом снова стали разгораться бунты по Волге. Да и на Дону казаки продолжают бурлить.

– Значит рано говорить о победе?

– Победа царя очевидна. Без Разина этот бунт уже никогда не станет таким как был при нём. Это был сильный человек. Я скажу больше – великий человек.

– Вы видели казнь? – спросил Цвилиховский.

– Видел. Я стоял недалеко от помоста где его казнили. Разина и его брата доставили для казни на Красную площадь. Там у них всегда проходят казни, потому площадь и носит такое имя. Разина вывели на помост. Затем вышел дьяк и зачитал приговор. Но пока он читал его несколько раз прерывали из толпы. Они кричали что это извет и ложь!

– Это они про приговор?

– Именно так. Из толпы раздался крик: «Извет! Неправдою правду попрать желаете!»

– Как вёл себя Разин?

– Мужественно. Я никогда не видел такого сильного человека, пан Николай. Он сам лег на плаху, раскинул руки и ноги в стороны и приготовился к четвертованию. Палач сначала отсек ему правую руку по локоть. Затем левую ногу по колено. Разин не проронил ни звука. Ни одного стона. Мне казалось, что рубили не человека, а куклу. Брат Разина только смотрел на это и вдруг заголосил, что знает слово государево. Истекающий кровью Разин приказал ему молчать. В толпе начали плакать бабы, а мужики называли Разина отцом родным. И тогда дьяк крикнул палачу чтобы кончал. В нарушение порядка он с размаху отрубил Разину голову, а затем уже мертвому отрубил правую ногу и левую руку. Затем туловище разрубили на части и воткнули их вместе с головой на деревянные спицы, расставленные вокруг помоста. Внутренности выбросили собакам.

– А что брат Разина?

– Его казнь отложена²¹. Он обещал, что укажет места, где его брат закопал кувшин с прелестными письмами.

– Что кавалер де Монтехо?

– Ваше повеление я выполнил, пан Николай. Федерико де Монтехо жив. Хотя он такой же Монтехо как я король Польский. Фёдор Мятелев, стрелец государева стремянного полка. Это его имя.

– Я знаю, пан Адам. Вы сказали, что он был схвачен вместе с вами?

– Да. Но я никаким образом в бунте не принимал участия. А вот он – да.

– Как? – удивился Цвилиховский.

– Разинский есаул Фёдор Иноземцев – это наш герой.

– Монтехо? Бунтовщик?

– Он принимал участие в бунте за то могу поручиться. И не казнили его только чудом. Я был уверен, что его четвертуют. Того требовали некоторые весьма влиятельные люди в Москве. Но неожиданно по царскому указу Монтехо из узилища освободили.

– Стараниями кардинала Ринальдини, – понял Цвилиховский. – Но с чего кардинал приказал Монтехо присоединиться к бунту?

– Не думаю, что это был приказ кардинала, пан Николай. Это было желание самого Монтехо.

– Странно! Впрочем, это составим на потом. Для вас у меня есть новое дело, пан Адам.

– Я готов, пан Николай.

– У вас будет время отдохнуть, пан Адам. За то не беспокойтесь. Вы же знаете, что новый гетман Правого берега Петр Дорошенко заключил союз с султаном. Нас ждет война.

– С большим турком?

– Султан уже готовит поход. В Бахчисарае заменили хана. Чобан Гирей свергнут и на троне хана сидит Селим Гирей. А это первый признак надвигающейся войны…

***

Варшава.

Дом Поланецких, июнь 1671 год.

Панна Марта Поланецкая приняла пана Стрелицкого, который несколько дней как вернулся из Московии.

Встретила она его строгим замечанием:

– Мне непонятно, пан Адам, отчего вы не пришли ко мне раньше? С чего ждали так долго? Я ведь говорила вам, как это важно лично для меня!

– Вы знаете правила подчинения, панна Марта. Я доложил пану Цвилиховскому о моей миссии. Он мой командор. А для вас мои новости не станут иными из-за нескольких дней отсрочки.

– Хорошо, – согласилась красавица. – Говорите, пан Адам.

Он поведал ей о своих приключениях, о великом бунте и о казни Степана Разина. Но Марту интересовал только Фёдор Мятелев. Она именно с ним связывала планы на будущую жизнь.

– Вы сказали, что дон Федерико был схвачен мятежниками? – спросила она.

– Его схватили не мятежники, панна Марта, – ответил Стрелицкий. – Пана де Монтехо захватили люди воеводы Хитрово²².

– Я не знаю кто такой воевода Хитрово, пан Адам. И я ничего не могу понять. Дон Федерико де Монтехо был отправлен в Москву…

– Панна Марта, – прервал её Стрелицкий. – Давайте называть всё своими именами. Хватит этой игры. Я хорошо знаю кто такой Федерико де Монтехо. В России он Фёдор Мятелев. В стане атамана Разина его звали Фёдор Иноземцев.

– Где?

– Фёдор Иноземцев был один из есаулов Степана Разина.

– А что есть есаул?– спросила Марта.

– Можно сказать что он был офицером в армии повстанцев.

– Как же такое может быть?

– А вот так. Фёдор решил сражаться на стороне повстанцев против войск московского правительства.

– Я ничего не понимаю.

– Многие этого не поняли. Но разъяснить это сможет лишь сам Фёдор, когда вернётся к вам.

– Но вы сказали, что его схватили? А ведь вождей восстания казнили. Это так?

– Кроме Фёдора Мятелева. За кавалера де Монтехо вступился кардинал Ринальдини. А вы знаете что может Пьетро Антони Ринальдини.

– Хвала богу, что он жив. Но его отпустили?

– Да. Он выбрался из Московии.

– И куда он направился?

– Этого я знать не могу, панна Марта.

– Я спросила о кавалере де Монтехо у пана Цвилиховского, но он ничего мне не сказал! Неужели не захотел меня посвящать в дела? А ведь обещал!

– Пан Николай Цвилиховский не знает где теперь Федерико де Монтехо, панна Марта.

– Не думаю, что этот так, пан Адам!

– Я думаю, что я прав, панна Марта. Монтехо выехал из Московии раньше меня. Но каким путем его повезли? Я не знаю. Но уверен, что он будет в Варшаве.

– Отчего вы в этом уверены, пан Адам?!

– Слишком влиятельных врагов пан Фёдор оставил в Москве.

– Эту особенность Фёдора Мятелева я знаю хорошо! Вы должны мне помочь, пан Адам.

– Готов служить панне.

– Мне нужно найти Фёдора.

– Моя панна, я не знаю где он. Пока не знаю. Но рано или поздно он объявится в Варшаве. Тогда я найду его.

– Пан думает, что кардиналу Ринальдини Фёдор нужен в Варшаве?

– Про то не знаю, панна Марта. Но его участие в восстании может быть расценено во Франции не слишком хорошо. За Монтехо русского царя просил король Франции. Просил по просьбе кардинала. Но король может узнать о том, что Монтехо был среди мятежников! У кардинала хватает врагов.

– Значит он будет прятать Фёдора здесь, пан Адам.

– Федерико де Монтехо отлично владеет польским и может сойти за шляхтича.

Марта сказала:

– Тем более что он уже называл себя шляхтичем Комарницким²³.

– И когда это было?

– Давно. Десять лет назад. Он отправился в Крым как пан Анжей Комарницкий.

– Вы это знаете?

– Я была совеем рядом с ним. Меня везли тем же обозом. Но тогда Фёдор еще ничего не знал обо мне. Он случайно увидел меня среди пленниц.

– Панна меня интригует.

– Тогда я ехала в Крым в качестве пленницы, пан Адам. А из Крыма я отправилась на корабле в Стамбул. И Анжей Комарницкий ехал в Крым с тайной миссией²⁴.

– Он был посланцем Ордена?

– Нет. Я была посланцем Ордена Иисуса. Фёдор тогда об Ордене ничего не знал. Вот они пути судьбы, пан Адам.

– Панна Марта, есть ещё одна новость для вас.

– Что за новость? – Марта встревожилась.

– Новость эта может вам прийтись не по нраву, милостивая панна.

– Что же это за новость?

– Касаемся до кавалера де Монтехо.

– Так говорите скорее! С ним всё хорошо? Его подвергали пыткам? Так?

– Его не пытали в Разбойном приказе, панна Марта. Дон Федерико женился²⁵.

– Что? – Марту словно ударили плетью.

– В Астрахани Фёдор женился.

– Что за шутки, пан Адам?! – строго спросила Марта.

– Это не шутки. Пан Фёдор сочетался браком по православному обряду с девицей Марией.

– В Астрахани?

– Именно, милостивая панна.

– Его заставили жениться? Но кто?

– Нет. Моя панна. Я не слышал, чтобы его заставили. Девицу Марию он взял за себя добровольно.

– И где он нашел эту Марию? Она торговка рыбой?

– Нет. У пана Фёдора отменный вкус на женщин. Она из рода Одоевских. Её отец боярин и князь Никита Одоевский один из самых богатых людей в Московии.

– Фёдор не мог жениться из-за денег, пан Адам!

– Он женился по любви. Ибо отец Марии не одобрил союза дочери. Он добивался казни Фёдора как одного из участников восстания. Зять пришелся не ко двору.

– Девица уродлива как все русские девки?

– Я видел панну Марию много раз, милостивая панна. Она чудо как хорошо собой. И ваше мнение по поводу русских девиц совершенно не соответствует истине. Там много красавиц, моя панна.

– Но каковы причины этого брака, пан Адам?

– Я уже вам сказал – любовь.

– Нет. Никакая девица его не могла увлечь после меня, пан Адам. Были иные обстоятельства, которых вы не знаете.

– Возможно, что вы правы, панна Марата, – Стрелицкий усмехнулся по себя. Показать, что он сомневается в её словах, значит оскорбить эту гордую панну.

Марта попрощалась с паном Адамом. Более говорить она не желала. Новости о женитьбе Фёдора взволновали её гораздо больше чем вести о том, что Фёдор сражался на стороне восстания…

Глава 3
Фёдор Мятелев.

Варшава.

Июнь, 1671 год.

Фёдор Мятелев, бывший стрелец государева полка²⁶, ставший известным в армии испанского короля как кавалер Федерико де Монтехо²⁷, въехал в Варшаву в июне 1671 года.

Фёдор думал о странных путях судьбы. Вся его жизнь промелькнула перед ним. Вот он молодой десятник стремянного полка отправляется на большую войну. Он жаждал подвигов и страстно хотел отличиться и стать сотником как его отец. Только тот выслужил сотника только когда ему уже перевалило за сорок годков. Двадцатилетний Федька же был уверен, что сможет добраться до офицерства смолоду. Он лихо ввязывался в схватки с татарами и даже сумел добыть отличную карабелу²⁸ и жеребца арабских кровей, срубив в поединке знатного мурзу. За такого коня в Москве можно было взять полтыщи рублей серебром – богатство. Но что быстро пришло, то также быстро и ушло.

Воевода Стрешнев выделил Федьку за его удаль и рассказал о нем большому воеводе Пожарскому

²⁹

. Тот отправил удалого десятника вместе с государевым тайным послом Василием Ржевым в Крым

³⁰

.

И закрутила юного стрельца жизнь. Где он не побывал с тех пор. Сидел за веслом османской галеры «Меч падишаха»³¹, бежал из рабства в Трапезунде в вместе с Василем Ржевым попал в Стамбул. Выкрал девицу Марту Лисовскую из султанского гарема.

После Стамбула стал солдатом в отряде королевского аделантадо дона Франсиско Себастиани³². Отправился вместе с ним за моря и нашел путь в легендарную страну Золотого короля.

Через долгих десять лет Фёдор снова вернулся в Европу. Получил задание от кардинала Ринальдини отправиться в Москву весной 1661 года. В Астрахани присоединился к восстанию Степана Разина и стал одним из есаулов под именем Фёдора Иноземцева³³.

Чудом удалось ему избежать плахи после того как его захватили в плен и доставили в цепях в Москву. Больших трудов стоило старому дружку, теперь большому дьяку Приказа тайных дел³⁴, Василию Ржеву вытащить голову Фёдора из-под топора.

Перед отъездом Ржев сказал ему:

– Я смог передать весточку твоему кардиналу в Париж, и он позаботился чтобы тебя не казнили, Федя. Но помни, что боярин князь Одоевский не простит тебе своей дочери.

– Мария стала мне женой по доброй воле!

– Сколь говорено про это, Федя. Я не в попрек тебе сказал. Берегись Одоевского.

– Когда доберусь до Варшавы чего мне бояться? Это на Москве у Одоевского сила, а в Польше – руки коротки.

– Не скажи. Потому и упредить тебя хочу. Одоевский торг ведет с иноземцами знатный. В его вотчинах канатное дело знатно поставлено. Он снастью корабельной торгует.

– Не стану ему мешать в том деле, – пробовал отшутиться Фёдор.

– А ты не смейся. Донесли мне что снизил Одоевский цену на снасти вдвое для купца Пашинского.

– И что мне за дело?

– Пашинский человек князя Любомирского. А с чего Одоевский цену вдвое снизил, думай!

– Чего мне думать-то? Никак в толк взять не могу!

– Половина цены сие плата за твою голову, Федя. Так думаю. Одоевский жаден. За рубль удавиться. А ту такая щедрость. И после того как велено было тебя из узилища освободить!

– Это только догадка, Василий?

– Да. Догадка. Но тебе о том крепко думать нужно. В пределах нашей державы Одоевский не посмеет тебя тронуть. Сие будет прямой вызов мне. Свалить меня у него не получилось. Слишком я нужен царю. Но в пределах Речи Посполитой я тебе не помогу, Федя. Крепко про то помни.

***

Варшава. Подземелья дворца Любомирских.

Июнь, 1671 год.

И вот Фёдор в Варшаве. Поселился на постоялом дворе и стал ждать гонца от кардинала. Тот укажет что далее делать. Знал Мятелев, что сие дело долгое, быстро того не случиться и сидеть нужно тихо, дабы не привлекать внимания.

Но гонец на удивление заявился вечером того-же дня как прибыл бывший стрелец в Варшаву. Это был молодой человек в синем жупане с желтыми шнурами, подпоясанный шёлковым кушаком. На боку у него гусарская сабля.

Но спросил у хозяина постоялого двора:

– Мне нужен сеньор Федерико де Монтехо.

– Милостивый пан, – с поклоном ответил тот. – Но коли пан ищет иностранца, то такой здесь имеется. Только имя его мне не запомнилось.

– Когда прибыл тот иностранец?

– Нынче, пан.

– Мне надобно передать сему кавалеру весточку.

– Я провожу, милостивого пана.

Хозяин отвел гонца к двери комнаты, где поселился Фёдор.

– Это здесь, милостивый пан.

Гонец сунул владельцу постоялого двора серебряную монету и тот поспешно удалился. Затем постучал. Звякнул отодвигаемый засов и двери отворились. На пороге стоял Фёдор.

– У меня послание для Федерико де Монтехо.

– Это я. Кто есть пан?

– Я тот, кого пан ждет.

– У пана есть печать кардинала?

– Нет. Я только посланец и должен отвести вас к тому, кто обладает властью. Печать там.

– Я готов. Когда нужно идти?

– Прямо сейчас, сеньор кавалер.

Фёдор быстро пристегнул саблю, взял плащ и шляпу.

– Я готов, пан.

– Нас ждет карета у постоялого двора. Прошу пана следовать за мной.

Фёдор ничего не заподозрил и последовал за незнакомцем. Хотя кардинал предупреждал его верить лишь тому, у кого будет бумага с печатью перстня рода Ринальдини.

В карете, как только он влез внутрь, на него набросились двое дюжих парней и скрутили ему руки. На голову надели мешок. В бок упёрлось острие кинжала.

– Не шуми, пан кавалер, – сказал ему посланец. – Сиди тихо. Мы отвезем тебя на место встречи.

– Руки для чего связали? И мешок?

– Таков приказ, пан кавалер.

– Но я никуда от кардинала бежать не собирался.

– Пану всё разъяснят на месте. А пока путь пан немного помолчит.

И только теперь Фёдор вспомнил о предупреждении Василия Ржева.

«Неужели это то, про что дьяк мне говорил на Москве? Да не может того быть! Я только утром прибыл в Варшаву. Неужто Одоевский столь быстро всё устроил?»

Выходило именно так. Кардинал и его посланец в Варшаве не стал бы его вязать.

Трое в карете ехали молча, и никто более слова не проронил. Кинжал от бока Фёдора убрали, но мешок остался у бывшего стрельца на голове.

«Куда везут? Неужели из города? Тогда конец. И пикнуть не успею как прирежут. Хотя почему теперь не прирезали? Я чувствовал острие кинжала на коже. Царапина саднит. Так отчего не прикончить сразу коли такой приказ? Труп где угодно можно выбросить. Подумают на грабителей, и все забудут про это. Кто меня знает в Варшаве?»

Мысли крутились в голове Фёдора. Он проклинал себя за беспечность. У посланца не было печати кардинала. И как он ответил: «Я только посланец и должен отвести вас к тому, кто обладает властью. Печать там». Этот посланец и понятия не имел о какой печати спросил Мятелев! Ответил первое что пришло на ум. А он попался в ловушку как глупый щенок!

Карета остановилась, кучер сказал, что они у ворот дворца князя Любомирского. Фёдор понял куда его привезли. Василий Ржев был прав!

Пленника вытащили наружу и повели вперёд, не сняв с него мешка. Сделали это только когда он оказался в сыром подвале, слабо совещенном колебавшимся светом двух факелов.

– Прошу пана.

Посланец указал Фёдору на открытую дверь темницы и на соломенный топчан на полу.

– Где я?

– Про то пану расскажут в свое время.

– По какому праву? Пан знает кто я такой?

Посланец только повторил:

– Про то пану расскажут в своё время.

Двери темницы захлопнулись, и Фёдор оказался в полной темноте. Он сел на топчан.

– Неужто живая душа? – раздался голос из темноты.

Мятелев вздрогнул всем телом. Он был здесь не один.

– Кто здесь?

– Узник. Уже, наверное, с год здесь сижу. А може и более. Кто знает. Какой ныне месяц и год, человече?

Фёдор сказал.

Незнакомец звякнул цепями и сказал:

– Уж больше года сижу. Света божьего не видал. Жратву и воду только носят. Нечистоты выносят. И более ничего.

– Кто ты, человече?

– Збышек. Так меня звали там вне темницы. А ты кто?

– Фёдор.

– Схизмат³⁵?

– Православный.

– Точно схизмат. Я схизмата по говору чую.

– Мой польский так плох?

– Хорош. Но ты не поляк, я это сразу понял. Московит.

– Меня многие принимают за чистокровного испанца.

– Но ты московит. Испанского не знаю, но московский говор чую. Воевал с моковитами не един год. Был наместником³⁶ панцирной хоругви крылатых гусар³⁷.

– А я был стремянным стрельцом. В государевом полку.

– Точно московит. Может в бою встречались. Ты как сюда-то угодил?

– А где я?

– Не знаешь?

– Нет. Слыхал только что сие дворец Любомирского. Хотя на дворец не шибко схоже.

Збышек засмеялся в ответ.

– Это подвалы под дворцом. Они у Любомирских длинные. Здесь особенные гости сидят. Те, кого без согласия зовут. Кто сюда сам придёт? Чем же ты князю не угодил, стрелец? Али начальник большой?

– Нет.

– Тогда чего?

– Сам не знаю. Я признаюсь и князя сего никогда в жизни не видал.

– Князь Иероним Август Любомирский сын гетмана Ежи Любомирского. Я служил в его собственном отряде.

– В собственном?

– Любомирский нанял хоругвь на свои средства. Я был в той хоругви наместником. Воевал с князем против гетмана Дорошенка³⁸.

– Он такой богач, твой князь?

– Магнат. В своих владениях больше чем король. Когда едет на богомолье в Честонхов позади его кареты тысяча шляхтичей на конях и все в малиновых жупанах с лазоревыми отворотами. На мне и ныне такой жупан. Только не видать его в темноте. Да и загажен изрядно.

– А с чего князь осерчал на тебя, пан Збышек?

– Из-за женщины.

– Али княгиню с ним не поделили?

– Кабы так! Простая шляхтянка. Приглянулась князю.

– И тебе?

– И мне. А сам знаешь, как такому человеку дорогу прейти. Вот и сижу здесь. А ты?

– Ты будешь смеяться, пан Збышек. Но меня сюда женщина завела.

– Неужто княжеская полюбовница?

– Хуже. Дочь князя Никиты Одоевского.

– Это кто ж такой?

– Большой вельможа в Москве. Вроде вашего Любомирского в Варшаве.

– А князь Иероним каким боком?

– Боярин Одоевский шибко осерчал на меня. Я его дочку своей женой сделал. Тайным образом конечно. Стал бы боярин с простым стрельцом роднится. А с твоим Любомирским он связан по торговым делам. Он скорее всего золота князю твоему и отсыпал. И сижу в сыром подвале. А чего далее будет?

– Кто ж знает, Фёдор. Я вот больше года сижу. И когда это кончится? Может и позабыл про меня Любомирский? Хотя может нынче и вспомнит, благодаря тебе. А твой боярин крепко серчает на тебя?

– Смерти моей желает.

– Вон как. Смерти. Из-за дочки-то?

– Дак ведь она в девках была, до нашей встречи. Думал князь выдать её за кого из вельмож, а вышло вон как.

– Тогда дело твое плохо, стрелец. Кабы вдовая была, то дело одно. А коли девка, то батюшке-князю обидно…

***

Варшава. Французское посольство.

Июль, 1671 год.

Молодой маркиз Франсуа Жозеф Мари де Ромен, личный секретарь кардинала и префекта Трибунала Апостольской Сигнатуры Справедливости Пьетро Антонио Ринальдини, встретился с представителем Ордена в Варшаве паном Цвилиховским.

– Рад видеть вас в Варшаве, маркиз. Вы достигли многого в ваши молодые годы.

Маркиз никакой радости по поводу встречи с Цвилиховским не выразил. Он гневно сказал:

– Я должен возвращаться в Париж, пан Николай. Но торчу здесь уже больше двух недель!

– Я прибыл сюда именно по этому поводу, маркиз.

– Вы знаете какая на меня была возложена миссия, пан Николай.

– Как же мне не знать, маркиз? Я лично отправлял гонца в Париж с письмом к кардиналу о бедственном положении сеньора де Монтехо.

– Я привез в варварскую Московию письмо моего короля. Монтехо спасен и его отпустили. Но где он? Отчего его до сих пор нет в Варшаве?

– Он в Варшаве, маркиз.

– Что? – де Ромен с удивлением посмотрел на Цвилиховского.

Пан Николай наслаждался минутой. Пусть этот француз знает с кем имеет дело.

– Вы хотите сказать, что знаете где находится сейчас дон Федерико де Монтехо?

– Именно так, господин маркиз. Я королевский секретарь и я знаю всё в Варшаве. Я выяснил что случилось с сеньором де Монтехо.

– И что с ним? Кардинал поручил мне привезти его живым! Я сам хотел его сопровождать их Москвы, но пришлось ехать врозь. Так сложились обстоятельства.

– Сеньор де Монтехо жив.

– Но отчего его нет на постоялом дворе, где ему приказано ждать?

Цвилиховский ответил просто:

– Его похитили.

Де Ромен даже подскочил:

– Что?

– Его похитили, маркиз, – спокойно повторил пан Николай.

– Кто? Кто осмелился напасть на доверенное лицо монсеньора Ринальдини? Кто такой смелый в Варшаве?

– Князь Любомирский.

– Вы шутите? У этого князя несколько жизней, что он смеет становиться на пути Ордена? Ваши польские аристократы думают, что могут всё? Но на такое отважился бы только безумец. А почему вы ничего не предприняли? Или вы забыли долг?

– Я ничего не забыл, господин маркиз. Сеньору де Монтехо не грозит смерть. Он конечно испытывает некоторые неудобства в темнице. Но судя по тому, что в Москве он просидел в таком месте почти полгода, это для него не в новинку.

– А что сеньор де Монтехо не поделил с князем Любомирским?

– Князь даже не знает кто такой сеньор де Монтехо. И он понятия не имеет что Монтехо служит монсеньору Ринальдини. Просто некий вельможа из Московии сделал князю щедрое предложение, от которого князь отказаться не смог.

– Значит личной неприязни к Монтехо у него нет?

– Нет.

– Тогда для вас не составит труда освободить кавалера де Монтехо?

– Я могу это сделать уже сегодня, маркиз.

– Так сделайте, пан Николай.

– Если пожелаете. Но вы действительно этого хотите?

– Это приказ кардинала!

– Я вчера получил известие, маркиз. Известие из Парижа. Его высокопреосвященство куриальный кардинал Пьетро Атонио Ринальдини префект Трибунала Апостольской Сигнатуры Справедливости скончался в своем дворце неделю назад.

– Монсеньор умер?

– Да, господин маркиз. Один из самых могущественных людей Ордена ушёл в иной мир.

Де Ромен опустился в кресло и обхватил голову руками. Ринальдини умер!

– Я понимаю ваше горе, маркиз. Но теперь что делать с сеньором де Монтехо?

– Что? – маркиз поднял голову.

– Нужно ли сейчас вытаскивать де Монтехо из темницы Любомирского?

Маркиз задумался. Кардинал желал продвинуть по карьерной лестнице этого испанского кавалера. Слишком он ему верил! А почему? Этот вопрос маркиз задавал себя часто. Разве де Ромен не был его духовным сыном? Разве не выполнял его волю? А стоило появиться из ниоткуда этому бедному идальго кардинал напрочь о нем забыл! Всё время твердил: Монтехо и Монтехо! Добился для де Ромена титула маркиза и отправил в Москву к русскому царю выручать своего Федерико!

И вот гром среди неба! Ринальдини умер! Кардинала наверняка посетил перед смертью 11-й верховный генерал Общества Иисуса Джованни Паоло Олива. Только генерал мог принять исповедь Ринальдини.

– Так что делать, господин маркиз? Вы ведь не хотите, чтобы после смерти монсеньора кавалер де Монтехо вернулся в Париж.

– А вам что за дело, пан Цвилиховский?

– Мне? Я только хочу оказать вам услугу, маркиз.

– Вы предлагаете удавить испанца в темнице? – спросил де Ромен.

– Какого испанца? – не сразу понял Цвилиховский.

– Я всё ещё о кавалере доне Федерико де Монтехо.

– Ах вот оно что! Но Монтехо совсем не испанец. Он русский. Я думал, что вам это известно.

– Русский? Московит? Но он прибыл в Париж из Испании. Был солдатом в вице-королевстве и говорили, что он родственник дона Франсиско Себастиани.

– Я не знаю всех подробностей жизни этого человека, но точно могу сказать, что он родился в Москве. Потому монсеньор и дал ему миссию в Московии.

– Он совсем не похож на русского. Скорее чистокровный сын Кастилии.

Цвилиховский только развел руками.

– Так как мы поступим с сеньором де Монтехо?

– Я не могу отдать приказ о его убийстве. Но и его возвращения в Париж теперь не хочу. Кардинал теперь ничего не скажет. А свою миссию я выполнил – его не казнили в Москве.

– Вы правы, маркиз.

– И какой выход вы видите, пан Николай?

– Кавалера никто не станет убивать. Он послужит нам.

– Вам?

– Речи Посполитой.

– Захочет ли он?

– А у него просто не будет выбора, маркиз.

– Этот кавалер долго жил среди индейцев, пан Николай. Выживать он умеет.

– Вот это его умение нам и нужно. Пусть выживет среди турок.

– Турок?

– Скоро начнется война с ними, маркиз. Пусть кавалер де Монтехо послужит христианству…

***

Варшава. Подземелья дворца Любомирских.

Июль, 1671 год.

Двери темницы отворились. Узники никак не отреагировали. Они привыкли что сюда приходил только немой служитель. Приносил еду и убирал ведро с нечистотами.

Но на этот раз в камеру вошли два человека. В руках у одного был фонарь.

Фёдор и Збышек заслонили глаза. Они отвыкли от яркого света. Иногда пользовались только огарками свечей, что приносил им тюремщик.

– Кто есть пан Федерико Монтехо? – спросил высокий шляхтич в малиновом кунтуше.

Шляхтич забрал фонарь у сопровождавшего его слуги и выставил того из камеры. Двери закрылись.

– Я дон Федерико де Монтехо. Так звучит мое имя, пан. А кто вы?

– Мое имя вам ничего не скажет. Я принес вам привет от пана Цвилиховского.

– Цвилиховского?

– Пан Николай Цвилиховский секретарь короля Михаила Корибута Вишневецкого.

– Я думал, что меня бросили сюда по приказу князя Любомирского.

– Так и есть, пан Федерико. Хотя сам князь ничего не знает о вашем пленении.

– Как же так?

– Все дела решают во дворце Любомирских доверенные лица. Самого князя ныне нет в Варшаве. Но дело не в этом. Пан Николай протягивает вам руку помощи, сеньор!

– Меня освободят?

– Можно сказать и так! Если вы дадите согласие, то отсюда выйдете.

– А пан Цвилиховский уведомил монсеньора Ринальдини…

– Монсеньор Ринальдини скончался, пан Федерико. Скорбная весть пришла к нам несколько дней назад.

– Умер?

– Отошел в лучший мир. Потому пан Цвилиховский и предлагает вам службу.

– А если я скажу нет?

– Тогда я покину это место, пан Федерико.

– И бросите меня здесь гнить?

– Но если вы не хотите служить, то какая от вас польза?

– Что же мне предлагают?

– Вы знаете турецкий?

– Да, но не слишком хорошо, чтобы выдать себя за турка.

– Этого и не потребуется. Вы, сеньор Федерико, владеете саблей. А этот язык всегда поможет вам добыть всё что вам нужно.

– У меня отобрали саблю, пан.

– Вам её вернут. Вы готовы к испытаниям?

– Я живу в них. Но у меня есть условие.

– Вы не в том положении чтобы ставить условия.

– Условие весьма простое, пан. Здесь со мной сидит мой товарищ по несчастью. Я хочу, чтобы о пошел со мной. Саблей он тоже владеет.

Шляхтич придвинул фонарь в сторону и посмотрел на мужчину с длинной бородой и густой копной нечесаных волос.

– Вы кто такой?

– Безземельный шляхтич, милостивый пан. Збышко Войцеховский. В прошлом наместник панцирной кавалерии.

– И почему вы здесь?

– Дак судьба, милостивый пан. Дорогу перешёл знатному князю. И больше года здесь маюсь. Готов на всё только бы быть отсюда подальше.

– Хорошо. Я передам пану Цвилиховскому. Он решит вашу судьбу.

– А когда нас освободят? – спросил Фёдор.

– Скоро! – ответил шляхтич и поднял с пола фонарь. – А сейчас мне пора. Да виденья, панове!

Глава 4
Смерть кардинала (события происходят ранее, чем описанные в прошлой главе).

Париж, дворец кардинала Ринальдини.

Июнь, 1671 год.

В Париже, в собственном дворце, умирал кардинал Пьетро Антонио Ринальдини. Врачи дали ему всего несколько часов жизни.

– Смерть настигла его, – сообщил медик управителю дворца Жермену. – К утру он предстанет перед создателем.

– Это же вы говорили и вчера, мэтр. Но он жив.

– Я не самый плохой врач, господин де Жермен. И я ваш брат по Ордену. Старик упорно цепляется за жизнь. Ему нужно еще кое-что сделать.

– Сделать? – не понял Жермен. – Но что он может сделать, если прикован к постели и лежит в беспамятстве?

– Сегодня ночью всё свершится, – ещё раз сказал врач и оставил дом кардинала.

В полночь на 7 июня 1671 года в дом кардинала прибыл гость. Он был в дорожном сером плаще. Капюшон скрывал его лицо. Жермен встретил его и собирался сказать, что падре не принимает, но пришедший показал ему руку, на которой был перстень.

Управитель тут же согнулся в низком поклоне. Перед ним был глава иезуитов, 11-й генерал Ордена монсеньор Джованни Паоло Олива.

– Веди меня к брату! – приказал генерал, и Жермен исполнил приказ.

У двери секретарь остановился.

– Он здесь, монсеньор. Но он в беспамятстве.

Генерал Ордена приказал управителю удалиться. Тот поклонился и ушел.

Олива вошел к Ринальдини один. Тот лежал на своем ложе и при скрипе двери открыл глаза.

– Джованни! – проговорил он. – Я ждал тебя. Я не мог умереть, не повидав тебя…

– Я спешил, как только мог! И я рад, что застал тебя живым, мой отец и учитель!

Генерал Ордена сел на кровать кардинала.

– Я всегда помнил, и буду помнить, что ты сделал для меня, брат. Это благодаря тебе я стал главой Ордена. Хотя ты мог возглавить его сам. Я готов принять твою исповедь.

– Исповедь? – кардинал улыбнулся. – Я не для исповеди ждал тебя, Джованни. Я ведь сам учил братьев, что «Исповедуя важное лицо, надо относиться к нему гораздо снисходительнее, чем к простому смертному, чтобы излишней строгостью не внушить ему отвращения к таинству исповеди». Но мне этого не нужно. Я сам примирюсь с Господом. Но я не мог уйти, не передав тебе своего завета.

– Я слушаю тебя, брат Пьетро.

– Я в последнее время много потрудился, чтобы наш Орден был крепок в землях Польши и Литвы. Там наших агентов много. Есть они в Украине. Хотя меньше, чем хотелось бы.

– Я помню, брат, что ты всегда уделял много внимания Украине и Московии. Но меня, признаться, больше волнуют дела Европы. Сам понимаешь, что сейчас здесь происходит. Война Франции и Голландии. Интриги при испанском дворе…

– Брат мой, – прервал его кардинал. – Я предвижу большое будущее именно для Московии. Эта страна может стать опасной. И потому нам стоит уделить внимание именно ей. И Украина, как бывшая часть Польши, будет играть в борьбе значительную роль.

– Московия далеко от нас, брат Пьетро. Это варварская страна потерялась в своих пространствах. Наши купцы черпают там многие богатства. Московиты даже не понимают, чем они владеют.

– Пока это так, Джованни. Пока. Но стоит появиться в этой стране правителю, который осознает силу этой народа… Тогда Московия приблизится к границам Европы.

– Пока она погрязла в бунтах и смутах. Царь Алексей едва справляется с ними. Недавний бунт был подавлен с большими трудами.

– Я знаю, Джованни. Мой человек был послан в Московию и был среди тех, кто окружал вождя повстанцев Разина.

– Как? – искренне удивился генерал Ордена. – Я ничего не знал об этом.

Ринальдини продолжил:

– Среди моих людей есть некто Федерико де Монтехо.

– Это кавалер Алькантара, которому ты покровительствовал? Мы позаботились о том, чтобы он стал кавалером Алькантара. По твоей просьбе, брат мой. Это он был в Московии?

– Он.

– Как он оказался среди повстанцев?

– Де Монтехо был послан мной в Москву ко двору царя Алексея в составе посольства маркиза Мансеры. Этот человек уникален, брат мой. Такие встречаются раз в сто лет, а то и реже.

– Но чем он уникален?

– Он удачлив. Сама Фортуна избрала его своим сыном. Ты меня понимаешь, брат?

– Не совсем. Насколько я знаю у капитана Себастиани он был простым солдатом.

– Тебе стоит прочесть его дневник, брат мой. Он подробно описал свои приключения. Это занимательная история. Дневник ты найдешь среди моих бумаг. После того как я умру. Тебе стоит приблизить его, брат мой. Не упусти его. Пусть Орден станет для него всем!

– Но зачем нам нужен этот человек, Пьетро? Что в нём особенного кроме удачливости? Я знаю сотню удачливых людей.

– Этого не скажешь с двух словах, брат мой. И мне жаль, что мы не сумели обговорить этого ранее. Всё не было времени, и всё оставляли на потом. И вот «потом» уже нет для меня.

– Так зачем Федерико де Монтехо нужен Ордену?

– Скажу кратко. Через него мы будем многое знать о Московских делах. Московию нельзя пускать в Европу, Джованни.

– Хорошо, брат. Где сейчас этот кавалер?

– Я добился для него письма у короля Франции. И спас его от казни в Москве.

– Его хотели казнить?

– Монтехо стал одним из офицеров Разина, и был захвачен правительственными войсками. Его доставили в Москву для следствия и казни.

– И король Людовик просил за него?

– По моей настоятельной просьбе, Джованни.

– А кто отвез ваше послание в Москву?

– Мой секретарь.

– Де Ромен?

– Да. Я выхлопотал для него титул маркиза. И подарил ему имение в западной части Прованса. Король подтвердил титул. Ведь ему это ровно ничего не стоило.

– И это ради спасения кавалера де Монтехо?!

– Да. И в будущем ты поймешь, что траты не были напрасными.

– Хорошо. Я сделаю, как ты говоришь, брат мой.

– Благодарю тебя, Джованни. Но есть еще кое-что. Скоро османы начнут войну против Польши и Литвы.

– И эта война нам на пользу, брат мой. Для Ордена полезно чтобы османы как следует напугали европейским монархов. А то эти корольки, герцоги и маркграфы готовы в глотки друг дуру вцепиться. Война с османами заставит их объединиться.

– Это так… ты говоришь верно, брат мой Джованни. Но нельзя нарушать равновесия. Нам нужен баланс.

– Мы не дадим османам зайти слишком далеко. Но взбучка для Польши. Литвы, Московии нужна!

– Нельзя дать туркам возвыситься слишком сильно.

– Я сделаю, как ты сказал. Твоя воля будет выполнена. Тем более что Орден должен позаботиться о новом короле для Речи Посполитой. И нам нужны там хорошие агенты. Может твой Монтехо поможет?

– Монтехо должен прибыть в Париж. Де Ромен получил приказ его привезти.

– Жаль. В Польше он бы сейчас пригодился.

– В Варшаве есть Марта Поланецкая.

– В девичестве Лисовская?

– Она самая, брат мой.

– Я помню эту девицу. Она слишком заражена гордыней. Дочь мелкого шляхтича возомнила себя царицей. Пользы от неё было мало.

– Так было, Джованни.

– И ты сам приказал в свое время отстранить её от дел Ордена.

– Возможно я ошибался, Джованни. На смертном одре я могу это признать.

Ринальдини говорил ещё около часа, пока совсем не ослабел, и тогда генерал Ордена покинул его. К утру кардинала Пьетро Антонио не стало…

Глава 5
Янычары.

Акерман, август 1671 года.

Пан Николай Цвилиховский, после того как гонец принес новости из Парижа о смерти Пьетро Ринальдини, решил использовать бывшего стремянного стрельца в интересах Речи Посполитой.

Королевский секретарь хорошо разбирался в людях и понял, что маркиз де Ромен не слишком горит желанием привезти кавалера де Монтехо в Париж. Причины этой неприязни Цвилиховский не знал, да и не хотел знать.

«Если Ринальдини так верил в то, что Фёдору покровительствует Фортуна, то пусть он послужит нам. В Париже о нём теперь мало кто вспомнит. Он был нужен только Ринальдини. Секретарь кардинала де Ромен был рад избавиться от него. Как хорошо поступили люди Любомирского, что задержали его в Варшаве».

Агентом Цвилиховского состоял бывший литовский татарин, который перебежал в Крым, но связей с главным иезуитом Польши не прервал. Они часто помогали друг другу.

Вот и сейчас пан Николай связался с агентом. Тот как раз инкогнито пребывал в Варшаве под видом албанского купца.

– У меня для тебя работа.

– Что за работа? Я сейчас веду довольно выгодную торговлю. И мне не хотелось бы…

– Тысяча золотых! – сразу назвал цену Цвилиховский.

– Согласен! Что нужно?

– Вывезти двух человек из Варшавы.

– Вывезти? Похитить?

– Нет. Именно вывезти. Но не как простых рабов, а с почтением и осторожностью.

– Значит это беглецы?

– Ты меня не понял. Ты посадишь их на коней и повезешь в Акерман.

– В Акерман?

– Там ты передашь этих двоих человеку, которого я тебе назову.

– Передать? Или продать?

– Продать. За них ты получишь деньги от меня и от того человека.

– Значит они станут рабами?

– Да, но не просто рабами. Они будут воинами в янычарском корпусе.

– Там нужно будет принять ислам.

– С этим он и сами разберутся на месте. Твоя задача доставить их к границам Акермана живыми. Сейчас на путях шалят крымские людоловы. И твоя защита самая надежная.

– Я был в чести у прежнего хана. Новый Селим Гирей не особенно меня жалует.

– Но он не приказал снести тебе голову.

– Я заплатил за мою голову столько золота, сколько она весит. А казна у хана как всегда пуста. Селим слишком дорого заплатил за ханскую корону великому визирю Кепрюлю.

– Мне нужно чтобы ты доставил двоих людей в Акерман. Скажи если это тебе не по силам.

– Я всё сделаю. Когда я получу золото?

– Прямо сейчас.

***

Пленников вывезли из Варшавы. Татарский мурза, изображавший купца, уходил из Польши с обозом. Его имени Фёдор так и не узнал, но случайно услышал, что ранее он был на службе у Речи Посполитой в отряде литовских татар, а затем перебежал к хану.

Мурза посадил Фёдора и Збышка на низкорослых выносливых татарских коней. Мятелев хорошо знал эту породу. На московском рынке казанские татары продавали коней тысячами, и его отец их покупал, говорил, что в походе такой конь не подведет, 20-30 верст пробежит.

Татарин отметил умение Фёдора обращаться с конем:

– Ты словно родился на спине у лошади. Татары это ценят.

– Так и есть. С ранней юности в седле. Но и ты, я вижу воин, а не купец.

– У тебя острый глаз. Но и купец не меньше чем воин. Ныне война и торговля суть одно. Такое время.

– Ты хочешь сказать, мурза, что когда нет войны ты торгуешь, а когда она есть – грабишь?

– Зачем такие слова? Грабишь! Я беру добычу. Если можешь ты – бери. Я не стану мешать. Вот недавно я получил от вашего хозяина хорошие деньги.

– Моего хозяина?

– Но ведь кто-то взял тебя в плен и сделал рабом.

– Я не раб.

– Но и не свободный, Фёдор-ага.

– Мурза называет меня агой³⁹?

– Вы оба воины. И, как мне сказали, воины хорошие. Я уважаю воинов.

– Только поэтому?

– Нет. Не только. Мне заплатили за вас. И ещё заплатят в Акермане. Вы двое стоите десятка рабов.

– Кто же готов заплатить за нас столько?

– В порту славной крепости Акерман стоит османская галера «Хаджи Бекташ». И капудан галеры готов платить золотом за хороших воинов.

– А с чего ты взял что мы со Збышком воины хорошие?

– Тот человек, что вас передал сказал мне кто ты такой, Фёдор-ага. Ты был среди тех, кто бил царские полки в отрядах Разина-паши. И за тебя готов заплатить даже московский царь, как за хорошего воеводу. Разве за простого воина так платят?

– В отрядах повстанцев было много хороших есаулов. Степан Тимофеевич не жаловался на нехватку.

– Ты не просто воин, Фёдор-ага. Ты живешь войной уже много лет. Твоя рука не выпускает сабли. А твоего спутника я знаю лично.

– Збышка?

– Он не признал меня, но мы с ним сражались, когда мой отряд бился совместно с казаками гетмана Дорошенко против ляхов. И твой Збышек был среди них. Я лично тогда своей саблей сбил с него шлем. И я видел его лицо. Такого человека забыть трудно. Якши батыр⁴⁰!

– Но если мы рабы, то зачем нам умение рубиться на саблях? Рабов сажают за весла на галере. Их заковывают в цепи, но им не дают в руки сабель.

– Вы станете не просто рабами. Вы будете воинами. И службой в особом отряде падишаха вернете себе свободу. Турки умеют ценить силу и верность. Не то что ваши короли.

– О чем говорит мурза?

– Кем стал твой товарищ в Польше? Узником и просидел в цепях в темнице. За то, что хорошо дрался с нами. Я ведь тоже служил в армии Речи Посполитой и я знаю, о чем говорю. Какой-нибудь юный Потоцкий или Конецпольский сразу становятся полковниками и гетманами. А хорошему солдату нет никакого пути. У Османов всё иначе. За мужество в бою ты можешь стать пашой⁴¹ или даже визирем⁴²!

– Если приму ислам. Разве нет?

– Да. Принятие истинной веры обязательно. Если желаешь подняться выше.

– Ты считаешь, что мы станем служить туркам?

– Станете. Я узнал кто вас там ждет.

– И кто?

– Вашим командиром станет Мустафар-ага. А его я знаю хорошо.

– И кто он?

– Чобарджи-баши.

– Чобарджи⁴³? Командир в корпусе янычар?

– Не просто командир. Командиров среди янычар много, а чобарджи-баши Мустафар-ага один. Его знает султан⁴⁴ Мухаммед. Его знает великий визирь Кепрюлю. Все его пленники становятся его воинами. Исключений не было.

– А если я стану первым исключением?

– Тогда ты просто глупец. Ведь поляки держали тебя в темнице. Московиты тоже.

– Скажу больше. В Москве меня хотели четвертовать.

– А османы дадут тебе саблю и возможность показать, чего ты стоишь. Где еще у тебя будет такая возможность? Аллах лишил вас гяуров разума. В наказание за то, что вы не принимаете истинной веры.

– Наши священники говорят обратное.

Татарин не стал вдаваться в религиозные споры и отъехал от Фёдора. Рядом с Мятелевым сразу возник Збышек.

– Чего он тебе говорил?

– Нас везут в Акерман (Белый город).

– К буджакским татарам?

– В порту Акермана стоит османская галера «Хаджи Бекташ». Она ждет нас.

– Нас? – удивился Збышек.

– Султану нужны хорошие воины. Там мне сказал мурза.

– Откуда же он знает, что мы с тобой хорошие воины?

– Мурза встречался с тобой в битве.

– Этот?

– Говорит – он своей саблей в схватке сбил с тебя шлем. Может обознался?

Збышек вскричал:

– Было такое! Был татарин, что знатно меня огрел. Правда из седла не выбил. Так это он?

– Говорит, что он.

– Знатная была рубка тогда с татарами. Тогда нашего поручика тот татарин срубил. И как срубил. Каким ударом. А с меня только шлем содрал. Неужели это он самый? Так и не скажешь.

– Что же ты его совсем не узнаешь? Ведь близко встречались.

– На нем доспех был и шлем. Кольчужная сетка лицо закрывала. Поди разгляди лицо. Да и не до того мне было.

– А вот он тебя разглядел.

– Понятно если шлем с меня сорвал. Но я спросить хочу. У султана что воины закончились? Турки и сами по себе солдаты хорошие.

– Этого мурза не сказал. Но заплатили за нас хорошо. Цвилиховский не поскупился, и мурза заполучил хороший бакшиш за то, что доставит нас в Акерман.

– Чудно всё это, но всё же лучше, чем сидеть в подвалах замка Любомирских.

– А ты знаешь, что происходит в янычарских казармах?

– Нет. Откуда мне знать?

– Янычары считаются рабами падишаха. Живут в казармах. Раньше им жениться и обзаводиться имуществом запрещалось. Но ныне этот запрет больше не действует. Янычары обзаводятся семьями и ведут торговлю. В этом они схожи с московскими стрельцами. А льготы у них для торговли большие. Они ведь никому кроме своих начальников не подчиняются. Кто смеет тронуть янычара в Стамбуле?

– А ты откуда знаешь?

– Я был в Стамбуле.

– Был?

– Да. Правда уже лет десять с того часа минуло. Янычары даже иногда султанов ставят на трон. Нынешний Мухаммед стал падишахом благодаря янычарскому бунту.

– Откуда знаешь?

– А сие не тайна. Янычары большая сила в империи Османов…

***

Мурза сдал пленников высокому воину в янычарской одежде. На его голове была богато украшенная шапка с кече – свисающим куском ткани. Судя по золотым полосам на шапке, Фёдор определил – янычар был в звании юзбаши. Верхний кафтан доломана желтого цвета, а рубаха и штаны красные.

Воин представился как Маруф ашдши-баши янычарского корпуса. По виду он не турок, а европеец. Как потом выяснилось, так оно и было – в прошлом Маруф-ага был молдаванином Костей Орешем.

Мурза, судя по тому как они встретились, знал Маруфа.

– Селям, мурза, – сказал Маруф.

– Селям, почтенный Маруф-ага. Рад что это ты!

– Разве тебе не всё равно кто заплатит, мурза? Было бы золото!

– Для меня честь, что меня дожидается такой почтенный человек как ты, Маруф-ага.

– Ты всегда вел дела честно, мурза. А среди татар такое стало редкостью. Твои соплеменники всё норовят обмануть. Недавно капудан-паша покупал рабов для галерного флота и ему подсунули из ста будущих гребцов с десяток никудышных рабов.

– Мне хорошо платят, Маруф-ага. И я никогда не подсовывал тебе дряной товар.

– В этом кошеле тысяч золотых!

Мурза принял кошель и спрятал в своем поясе.

Маруф осмотрел Фёдора и Збышка.

– Эти гяуры выглядят не слишком хорошо, мурза.

– Это воины, Маруф-ага. Вот с этим я сражался в бою и могу сказать, что он на поле боя стоит трех. Он около года провел в темнице и потому сейчас выглядит изможденным.

– А второй?

– Этот воин из атаманов самого Разина. Думаю, это хорошая рекомендация. Его должны были казнить. Но кое-кто захотел спасти и вот он пред тобой.

Маруф внимательно осмотрел Фёдора.

– Если всё это правда, мурза…

– Я ручаюсь за это головой, Маруф-ага. Твой господин будет доволен.

– Эти двое последние. Отряд набран полностью. Мы отплываем завтра.

– Пусть Аллах дарует вам счастливое плавание к Воротам счастья Стамбулу.

– И тебе счастливой дороги в Крым, мурза. Да хранит тебя Аллах!

Мурза простился и вскочил в седло.

– Прощай, Фёдор-ага! Пусть Аллах просветит твой разум и повернёт его к свету истины!

– Прощай, мурза!

Татарин развернул коня. Он своё дело сделал. Миссия завершена и можно вернуться домой…

***

Маруф сказал Фёдору и Збышку по-польски:

– Вы пойдете за мной. Какой язык тебе ещё ведом помимо языка Ляхистана?

Фёдор ответил:

– Татарский и турецкий мне ведомы. Хоть татарский хуже.

– А ты? – Маруф повернулся к Збышку.

Збышек говорил по-польски и по-украински.

– Неплохо. Совсем не так плохо, как я думал. Вы понимаете куда попали?

– Нас хотят использовать как воинов, – ответил Фёдор.

– Что? Использовать? Пока вас никто не использует. Вы рабы султана Блистательной Порты! Только рабы! Чтобы стать воином падишаха нужно доказать, что ты этим воином стать достоин. Или вы думаете, что если за вас дорого заплатили, то вы чего-то стоите? Пока нет!

Фёдор и Збышек склонили головы.

– Чтобы стать аджем-огланом нужно себя проявить. А аджем-огланы это младшие янычары. Тогда вас примут к очагу⁴⁵.

Маруф-ага повёл пленников в крепость. Сопровождал их он сам, никакой охраны с ним не было. Из оружия у Маруфа только турецкая сабля.

– Вам дадут возможность привести себя в порядок. Вы должны выглядеть как воины. Брадобрей займется вашими космами.

– Да, господин.

– Вот перед вами гордый Акерман! В прошлом молдавский город Четатя Албе. А еще раньше генуэзский Мавро Кастро.

В крепость они вошли через Главные или Килийские ворота, которые находились в двухъярусной башне восточной стены. Фёдор отметил что ворота имели две прочные створки, опускные решётки и подъёмный мост.

Гарнизонный двор был многолюден. Здесь проходили учения янычар из местного гарнизона.

Маруф-ага подозвал двоих молодых воинов. Повернутся к Фёдору:

– Это янычары нового набора. Что скажешь про них?

– Сабли держат как палки. Я знаю, что янычар тщательно и долго готовят и они составляют легкую пехоту, ибо не имеют тяжелого вооружения и доспехов.

– Если я дам тебе ятаган, ты одолеешь их?

Фёдор усмехнулся и ответил:

– С этими я справлюсь без оружия.

– У них в руках сабли. И они остры!

– Я готов показать, что умею. Только прикажи им рубить словно они в настоящем бою.

Маруф приказал янычарам нападать, и они бросились на Фёдора. Он играя уворачивался от неуклюжих ударов. Затем свалил оного на землю и завладел его оружием. Через мгновение он выбил саблю из руки второго и приставил острие клинка к горлу противника. Бой занял не больше трех минут.

Маруф похвалил Фёдора:

– Ты хороший боец. Но эти юноши не проходили обучения предусмотренного для янычар. Обычно янычара готовят с детских лет в школах аджем-огланов. Там обучение идет 8 лет. И только после этого они попадают в янычарские орта. Но сейчас не хватает людей для всех гарнизонов. Приходиться брать вот таких. Но главная сила янычар не в умении держать саблю. Даже такие воины, если занимают сильную оборонительную позицию и защищены в круг обозными телегами, могут противостоять любому врагу.

– Но не испанской пехоте.

Маруф засмеялся.

– Те кто сражался в рядах этой пехоты всюду восхваляют её. Я воевал с испанцами на море. Их можно побеждать.

– Я только что показал на что способен испанский пехотинец.

– Но стиль фехтования у тебя не испанский. Скорее польский. Но дело не в фехтовании. Янычары побеждают благодаря строгой дисциплине, хорошему снабжению, и заботе о путях сообщения.

Фёдор согласился с Маруфом. Затем чобаржи проверил боевые навыки Збышка и тоже остался доволен. Местный секбан-баши⁴⁶, наблюдавший за схватками со стороны сказал:

–Мне нужны такие бойцы, Маруф-ага. Оставь мне хоть одного.

– Это рабы падишаха, Омар-эфенди. Подумай, что ты мне предложил.

– У меня некому учить сабельному бою новобранцев.

– У тебя пять сотен янычар и среди них сотня ветеранов!

– Они так они не умеют, Маруф-ага.

– Я только слуга, Омар-эфенди. Мне приказано доставить этих людей в цитадель к Мустафару-аге. Тебе стоит переговорить с ним. Но его ответ я знаю заранее. Это кандидаты в орт солаков! А солаки⁴⁷ – охрана дворца падишаха. Ты желаешь взять рабов у повелителя полумира?

– Нет, что ты такое говоришь, Маруф-ага. Я рассказал о своих проблемах и только.

Маруф повел своих воинов дальше.

– Вон там вы можете видеть Цитадель. Это сердце Акермана. Взять такую твердыню почти невозможно, но османы взяли её. Ибо нам помогает Аллах! Ныне крепость, построенная гяурами, служит делу правоверных.

Фёдор и Збышек посмотрели в указанном направлении.

В северной части гарнизонного двора расположена Цитадель, настоящая крепость в крепости площадью больше 300 метров. Её прикрывали четыре мощные угловые башни с несколькими ярусами. Там располагались османский комендант, пороховой подвал, городская казна.

К Маруфу подошёл толстый турок и низко поклонился. Ага приказал ему отвести гяуров в баню.

– Всё уже готово, высокочтимый ага.

– Приведи их в порядок. Они должны быть похожи на воинов, а не на разбойников с большой дороги.

– Как прикажет высокочтимый эфенди.

Маруф повернулся к пленникам:

– В Цитадели вас ждет встреча с Мустафаром-агой. Но это после. Сначала баня и брадобрей…

***

На борту галеры «Хаджи Бекташ», август 1671 года.

Мустафар-ага был одним из самых храбрых офицеров янычарского корпуса. Именно ему доверил гениш-ачерас формирование особой янычарской орта солаков. Тайная гвардия султана состояла из иноземцев, у которых не было никаких связей в столице. Они исполняли только волю султана и безжалостно карали его видимых и невидимых врагов.

Пришла пора сменить состав орта. Так они делали раз в два года. Часть янычар этого отряда погибла в битвах, а часть утратила доверие. Слишком много знакомств они завели за то время что прожили здесь. Мустафар не мог исключить что кого-то их них подкупили враги. Поэтому воины отряда отправлялись для службы в дальние гарнизоны империи или на самые опасные участки, где шли постоянные схватки с врагами.

Мустафар выслушал Маруфа. Тот сообщил интересные сведения о Фёдоре. Он много слышал о восстании Разина, про которое рассказывали множество небылиц.

– Так этот гяур был среди тех, кто ходил с Разин-пашой на персов и побил самого Менеды-хана? Я хочу говорить с ним.

– Когда прикажет, господин?

– Через час он должен быть в моей каюте!

– Да, мой господин!

Фёдору приказали явиться к чобарджи-баши.

– Он желает с тобой говорить, гяур. Сам большой господин Мустафар! А Мустафара знает сам повелитель полумира падишах Мухаммед! Тебе оказана высокая честь!

Фёдора проводил в каюту чобарджи-баши. Мустафар был высок ростом – настоящий гигант – и необычайно силен. Внешним видом Фёдора он остался доволен. Сразу видно – это воин постоянно держащий оружие в руках.

– Проходи, гяур! Садись рядом со мной на ковер. Мы будем говорить.

Фёдор послушно опустился на яркий мягкий ковер рядом с Мустафаром.

– Я Мустафар. А тебя зовут Фёдор?

– Точно так, господин.

– Ты знаешь турецкий. Откуда?

– Бывал в Стамбуле.

– Вот как? Когда же?

– Давно, мой господин. Десять лет назад.

– Десять? Я десять лет назад был рядовым в орта солаков. А теперь я их командир. Что ты делал в Стамбуле?

– Я сопровождал моего господина.

– А кто он?

– Его звали Дауд-паша. Так получилось, что я был среди его рабов.

– Дауд-паша? Я помню его. Скажу тебе больше – я принес ему дар султана – шелковый шнурок⁴⁸. И я помог затянуть его на шее Дауд-паши.

– Не скажу, что буду о нем скорбеть, мой господин.

– Мне сказали, что ты был среди командиров Разина-паши? Это так?

– Да. Я был одним из есаулов Степана Разина. Учил его солдат основам европейского пехотного строя.

– Но это Разину-паше не помогло.

– Врагов у великого атамана было слишком много.

– А в Турции ты был рабом? Я всё верно понял?

– Я был гребцом на галере, мой господин.

– И как обрел свободу?

– Сбежал.

– С галеры османского флота трудно сбежать.

– Я смог.

– И что было потом?

– Стал солдатом испанского короля. Служил ему за морями.

– Это в новых землях, что за большой водой?

– Да.

– И что ты там делал?

– Воевал.

– Но как же ты оказался у Разина-паши?

– Вернулся из-за моря и возвратился на Родину. Я русский по рождению.

– И сколькими языками владеешь?

– Помимо родного русского, турецким, немного татарским, испанским, французским и малость аглицким. Но испанский для меня все равно что родной.

– Я ещё не встречал человека подобного тебе. Имя Фёдор твоё? Или ты просто сейчас назвался именно так?

– У меня много имен, господин. В Московии одно, в Испании иное, в Польше третье. Но ныне я снова раб и снова потерял право на имя.

– В империи османов все рабы перед падишахом. Впрочем, как и у вас в Московии. Но нет храбрее воинов чем русские и османы. Это говорю тебе я, который всю жизнь держит в руке меч. И скажу тебе, что ты попал туда куда нужно. Аллах велик! Он выбрал тебя!

– Я христианин.

– Христианин? – усмехнулся Мустафар-ага. – Но если ты испанец, то ты католик. А если русский, то православный. Католики считают православных врагами хуже нас мусульман. Так кто же ты?

Фёдор признался:

– В Испании был католиком. Там иначе нельзя. В России я православный. Иначе тоже нельзя. Попы не жалуют тех, кто сменил веру.

– Вот видишь! Что такое вера для воина? Сабля и ятаган – вот его вера.

– Но ты, господин, мусульманин? Ты истинно верующий?

– Нет бога кроме Аллаха, а Мухаммед пророк его на земле. Я турок. Ислам моя вера с рождения. А вот Маруф-ага в прошлом христианин. Он сменил веру и хорошо служит падишаху.

– Ты, господин, считаешь, что все эти люди на галере станут служить?

– А почему нет? Эти воины совершили какое-то преступление у себя на родине вот как ты. Что ждало тебя в Московии? Где твой Разин-паша?

– Казнен.

– Я слышал, что его четвертовали. Вот благодарность русского царя. И тебя ждало что-то подобное. Соратников Разина-паши казнили слишком жестоко. Хотя мы турки к жестокости привыкли. Так что тебе остается?

– Хорошие воины нужны везде.

– Так и будь воином великого падишаха. У нас верность вознаграждается.

– А если нет?

– Ты откажешься быть воином? Тогда станешь простым рабом.

– Я уже был рабом, господин. А если сбегу ещё раз?

– Выбор за тобой. Я даже пока не стану заставлять тебя менять веру. Хотя принятие ислама избавит тебя от многих неприятностей в будущем…

Глава 6
Альфонсо Контари́ни.

Стамбул, осень, 1671 год.

Эйюб, резиденция великого визиря Османской империи.

Янычарское войско занимало в империи Османов особое место. Султан брал на себя полное обеспечение янычар, и они посвящали время боевой подготовке. Так было основано военно-религиозное братство, преданное только верховной власти в империи.

Формировать янычарский корпус стали при султане Мураде Первом. Он приказал создать «новое войско» (ени чери), которое потом стало ударной силой османских султанов. Подчинение правителю империи символизировал головной убор новых воинов, выполненный в виде рукава султанского халата – янычар находится под рукой правителя⁴⁹.

Низшую ячейку янычар 10 человек объединял общий котел и общая вьючная лошадь. 12 таких отделений формировали орту (роту), объединённую большим ротным котлом. В армии нынешнего султана Мухаммеда Охотника числилось 200 орту. Командир орту назывался чобарджи-баши, что в переводе означает «раздатчик каши», его помощники ашдши-баши (главный повар) и сака-баши (водонос).

Хотя ко времени султана Мухаммеда Охотника янычарский корпус включал орты в которых могло быть до тысячи человек. И орты делились по специализации. Солаки были стражей дворца, турнаджи – сокольничими, талимхане – стрелками, сансуджи – охотниками.

Изначально янычары были вооружены как лучники. И основным оружием считался именно сложный лук с большой силой натяжения. Позднее их заменили ружьями. Еще в арсенале янычар были кинжал, ятаган или сабля, боевой топор.

Особую орта солаков возглавил чобарджи-баши Мустафар-ага, любимец великого визиря Ахмета-паши Кепрюлю.

Ахмет-паша бывший наместник Дамаска был сыном прошлого великого визиря из рода Кепрюлю. И когда в 1661 году он умер, сын занял его место. Новый визирь не подвел отца и успешно завершил Четвертую австро-турецкую войну, захватил остров Крит.

Мустафара он знал с давних пор, они были друзьями юности. Затем пути их разошлись, Ахмет отправился наместником в дальнюю провинцию, а Мустафар стал сака-баши в сотне солаков. Он выполнил несколько поручений великого визиря и поднялся до ашдши-баши, а затем и возглавил солаков.

Визир недавно вернулся в Стамбул из Едирне и сразу вызвал к себе старого друга.

– Что с формированием нового отряда, Мустафар?

– Отряд полностью сформирован. Укомплектован хорошими бойцами. Их состав лучше прежнего. За это могу поручиться. 67 человек в новом составе правоверные мусульмане. Остальные набраны из гяуров.

– Кто по составу?

– Поляки, венгры, немцы, литовцы, русские, молдаване.

– Все приняли ислам?

– Нет. Мой господин. Но это даже хорошо для отряда.

– Ты в уме, Мустафар? С каких пор это стало хорошо?

– Не стоит навязывать им ислам насильно, мой господин. Те, кто сразу согласился его принять настоящие безбожники. Эти люди только числились христианами.

– Это не так важно, Мустафар. Великий муфтий требует, чтобы янычары были мусульманами. А он постоянно жалуется султану. Говорит, что Аллах отнимет у нас победу из-за того, что не все воины приняли истинную веру. А султан всё больше и больше его слушает.

– Можно не сообщать вех подробностей великому муфтию. Тем более что войско скоро выступает.

– Не так скоро, Мустафар. Не так скоро.

– Но ведь поход назначен на следующую весну? Не так ли?

– Да. Но война ещё не объявлена. Возможно с этим не стоит торопиться.

– Ляхистан сейчас слаб, мой господин. Когда начинать как не сейчас? Союзники Михаила Вишневецкого пока ему помогать не станут. Но если мы потеряем время…

– Ляхи сговариваются с Москвой.

– Москва слаба, мой господин. Они только подавили большой бунт в своей державе. Царь не начнёт войны с нами. Мы легко покорим Ляхистан!

– Для всего Ляхистана у нас пока нет сил, Мустафар. Нам нужна Подолия для гетмана Дорошенко. Нужно укрепить его в тех землях. Нам нужен там крепкий союзник.

– Ты мудр, мой господин. Султан прислушивается к твоим словам.

– Не обижайся, Мустафар. Я ценю твои советы. Но и здесь есть дела для твоих янычар.

– Всё исполню, мой господин. Что прикажешь?

– Сулейман-паша башдефтердар⁵⁰! Вот кто настоящее наказные Аллаха на мою голову.

– Прикажи и завтра его тело будет в водах Золотого рога!

– Нет, нет, мой друг. Так просто от Сулеймана нам не избавиться. Он близок к валиде-султан⁵¹ и к принцессе Хотидже-султан.

– Валиде благоволит к Сулейману, ибо не любит тебя, мой господин.

– Нужно иметь сильную руку в гареме, Мустафар.

– Здесь я ничем не помогу, господин.

– В гареме появилась новая женщина. Она критянка. И появилась здесь благодаря мне.

– Это из тех 10 девушек что доставили в Стамбул с острова Крит? – спросил чобарджи.

– После того как я два года назад завоевал остров. И султан должен обратить на неё внимание. Её имя Гюльнуш.

– Сулейман-паша будет мешать. Он внимательно следит за гаремом. Хорошо платит главному белому евнуху. Сулейман-паша метит на место великого визиря. Валиде и великий муфтий⁵² на его стороне.

– Я победил венецианцев и захватил Крит для империи. Сулейман-паша ничем подобным похвастать не может. Пока они его на моё место не посадят!

– Сулейман-паша умеет ждать. В преддверии большой войны с Ляхистаном он не захочет места великого визиря. Он будет ждать твоего поражения, господин.

– Но я не собираюсь проигрывать войну, Мустафар.

– Сулейман-паша постарается «помочь» в этом.

– Я это знаю. Сулейман в давние времена завел дружбу с польским магнатом Николаем Потоцким.

– Это с бывшим великим гетманом?

– Этот Николай Потоцкий сын бывшего великого гетмана. Ныне он генеральный подольский староста. И наш Сулейман-паша отправит тайного посланца в Ляхистан.

– Тайного? – засомневался Мустафар.

– Он сообщит коронному гетману Собескому направление нашего главного удара.

– Собеский и так его знает. Это крепость Каменец. Ключ ко всей Подолии.

– Наверняка гетман Собеский этого не знает, – возразил Ахмет-паша.

– Сулейман-паша не пойдет на предательство империи. Он турок, господин.

– Ему не нужно поражение нашего войска, Мустафар. Ему нужно мое личное поражение. И он сможет его обеспечить, если ему не помешать. Но как перехватить гонца?

Мустафар ответил:

– У меня есть человек, который способен перехватить гонца.

– А как его найти? Ведь с таким посланием наши чауши (гонцы) не ездят.

– Мой человек знает, как его выследить.

– Кто этот человек? – спросил великий визирь.

– Он один из слуг Сулеймана-паши.

Великий визирь с уважением посмотрел на Мустафара. Даже ему пока не удалось заполучить глаза и уши в свите Сулеймана.

– Как же ты смог его купить, Мустафар?

– Иногда есть вещи что работают гораздо лучше золота, мой господин.

– И кто он?

– Чауш-паша⁵³ башдефтердара.

– Ты шутишь, Мустафар? Чауш-пашу Сулеймана купить нельзя! Тебя хотят обмануть!

– Нет, господин. Чауш-паша Сулеймана в прошлом венецианский купец Гандульфи. Этого никто не знает, кроме меня и того, кто мне это поведал. Но этого человека больше нет в Стамбуле.

– И что с того что он в прошлом венецианец? Если он принял истинную веру, то его прошлое никого не интересует.

– Но Гандульфи мечтает о возвращении в Венецию⁵⁴.

– Иными словами он готовит измену?

– Я узнал о планах его побега, мой господин. Но решил никому не говорить об этом. Я сказал, что великий визирь Порты поможет ему вернуться на родину.

– Ты обещал от моего имени, Мустафар? – Ахмет-паша Кепрюлю грозно сдвинул брови.

– Но не мог же я обещать от своего, мой господин? Кто я такой в империи османов? Гарантии должен дать большой человек. А это ты.

– С чего мне давать гарантии тому, кто готовит измену?

– Этот человек теперь служим вам в доме вашего врага. А после он сможет стать нашим союзником в Венеции, с которой Порта часто воюет.

Ахмет-паша был недоверчив. Он хорошо знал, что полагаться на предателей можно лишь иногда. Делать на них длительную ставку глупо.

– И ты уверен, Мустафар, что этот Гандульфи станет верно служить? Я знаю хитрую породу венецианских торгашей. Они предают так легко, как считают свое золото.

– Мой господин, Гандульфи принял ислам. И он не захочет, чтобы его земляки узнали про это. Венецианская сеньория не прощает такого предательства. Одно дело оказаться в плену и в рабстве. А иное предать веру.

– Ты полагаешь что его можно держать на таком поводке?

– А почему нет?

– Дож⁵⁵ Республики Святого Марка тоже не дурак, Мустафар. И Гандульфи может признаться руководству сеньории, что он шпион! И они не повесят его и не сожгут на костре. Они будут использовать его против нас!

– Если раньше мы не используем его против них, мой господин. Так или иначе. Но пока Гандульфи служит нам! И он укажет нам гонца, время и путь которым он поедет. Если ты прав, и Сулейман пошлет человека к Потоцкому.

– Сулейман отправит гонца. В том нет сомнений. Но гонца нужно не просто перехватить, Мустафар. Мы не станем обвинять Сулеймана в измене. Он всё равно выкрутится. Он слишком хитер и ловок в области придворных интриг.

– А что мы сделаем, мой господин?

– Твой слуга должен убить гонца и сам занять его место. Для этого нужен особенный человек. Не просто воин, но хитрая лиса и лев в одном лице. У тебя есть такой человек?

– Есть, мой господин, – сразу ответил Мустафар. – Из нового пополнения моей орта.

– Из нового? Но ты его совсем мало знаешь, Мустафар!

– Это человек, который был одним и командиров повстанцев у атамана Разина.

– О! Он русский?

– По рождению. Но много путешествовал. Был даже в заморских владениях Испании.

– Это хорошо! Именно такой человек нам и нужен!

– Только нужно обеспечить его верность, мой господин. Он ещё не принял ислам.

– Не принял? А это даже хорошо, Мустафар! Это очень хорошо!

***

Стамбул, осень, 1671 год.

У мечети Сулеймание джами.

Фёдор по приказу Мустафар-аги оделся как стамбульский водонос. На них мало кто обращал внимания. И водонос мог, не вызывая подозрений, бывать во многих местах.

Мустафар именно через Фёдора решил связываться с Гандульфи. Люди Сулеймана-паши хорошо знали людей великого визиря в Стамбуле. А новый янычар личность неизвестная. Кто станет подозревать раба-гяура в том, что он служит Ахмет-паше Кепрюлю?

Встретились они у мечети Сулеймание джами. Фёдор по описанию сразу узнал венецианца, молодого человека худощавого сложения с красивым лицом. Одежда чауша сидела на нем хорошо, подчеркивая достоинства фигуры. Фёдор сразу отметил что рука этого парня к сабле непривычна.

– Я тот, кого ты ждешь. Мой хозяин Мустафар-ага.

– Ты раб?

– Да. Как и ты, почтенный.

– Я не раб! – возразил венецианец.

– Я могу признать в тебе итальянца. И ты, судя по виду, не воин.

– В прошлом я был купцом.

– Много путешествовал?

– Очень много и за то поплатился. Ныне у меня больше ничего нет. Ни денег, ни товаров, ни Родины, нет даже веры.

– В этом мы с тобой похожи, кроме веры конечно. Я не принял ислама. Я всё ещё христианин.

– Ты был воином?

– Я и сейчас воин. Хоть и раб, но воин.

– В наше время только и жить купцам и воинам. Но мне не повезло.

– Ты принес мне то, что обещал моего господину?

– Да. Время определено. Гонец Сулеймана-паши отправится через два дня. Он поедет через Едирне. В Едирне можно устроить засаду.

– Гонец будет один?

– До Едирне у него будет сопровождение. А затем он отправится с караваном армянских купцов до крепости Каменец. Если перехватывать его, то только в Едирне, до того, как он представится караванщикам. Они его не знают в лицо. Ведь перехват предстоит тебе?

– Думаю, что так и будет. Хотя Мустафар-ага пока про это ничего не сказал.

– Будь уверен. Просто так в такую тайну тебя не посвятили бы. Но я хочу тебя спросить. Кто ты?

– Я уже сказал тебе – раб.

– Но кем ты был до рабства?

– Ты и это знаешь – я был воином.

– Но кому ты служил?

– Всегда был христианским воином.

– А сейчас ты готов служить магометанам?

– Я раб, а рабы не выбирают.

– Но ты скоро окажешься в переделах границ христианского католического государства. И я хочу знать, неужели…

– Тебе поручили меня проверить? – усмехнулся Фёдор. – Мустафар-ага не верит мне полностью и решил…

– Нет! – запротестовал Гандульфи. – Никто мне ничего не поручал! Но я вынужден довериться тебе. Не потому что я доверчив. Нет. У меня нет иного выбора. И хорошо если ты окажешься не предателем. Иначе меня ждет мучительная смерть в проклятом Стамбуле.

– И чего ты хочешь?

– Мой нынешний господин Сулейман-паша желает свергнуть с места нынешнего великого визиря Ахмет-пашу. Сулейман сам мечтает занять место великого визиря. Потому он желает поражения Ахмет-паше.

– Войско возгласит Ахмет-паша и если война будет проиграна…

– Верно. Сулейман-паша станет новым великим визирем империи. За него стоит валиде-султан. Потому сведения, которые повезет гонец важны для Речи Посполитой. И у тебя есть шанс послужить христианской вере.

Фёдор всё ещё не доверял этому человеку. Подставлять голову под топор он не хотел. Гандульфи всё понял.

– Я понимаю, что прямого ответа ты не дашь. На твоём месте я бы тоже сомневался. Но мне нужно чтобы ты отвез не только то, что заберешь у гонца, но и мое послание. Сам понимаешь, я не могу иначе передать это из Стамбула.

– И что это за послание?

– Письмо для моего отца. И сейчас ты поймешь степень моего доверия к тебе. Оно продиктовано только необходимостью. Мой отец большой человек в Республике Святого Марка.

– Я никогда не был в Венеции и не знаю тамошних больших людей.

– Но ты, судя по виду, испанец? Твой испанский безупречен. Так говорить может только уроженец Кастилии.

– Я могу называться и испанцем. Хотя и мой польский, думаю, хорош.

– Мой отец не просто большой человек. В Венеции он первый человек. Это дож Доменико Контари́ни ⁵⁶. Я представился купцом Гандульфи и никто кроме тебя в Стамбуле не знает что я Альфонсо Контари́ни.

Фёдора поразило признание. Похоже, что это совсем не проверка. Альфонсо долгое время не мог дать о себе знать в Венецию и решил использовать шанс.

– И ты принял ислам, Альфонсо?

– У меня не было выбора. Сулейман-паша предложил или ислам, или каменоломни. А там я не проживу и месяца. Мне пришлось согласиться. И ныне я мусульманин Али. И ты мой единственный шанс вырваться отсюда.

– Но даже если я передам письмо, и оно дойдет до твоего отца, как он вызволит тебя?

– Этого я не знаю. Но отец должен узнать, что я жив. И я хочу помогать Венеции, а не служить туркам. Помоги мне в этом, брат мой во Христе.

– Здесь меня зовут Сафар-гяур. Ты, судя по речи, человек образованный.

– Образование получил в Падуанском университете.

– Тогда скажи мне, Альфонсо, зачем ты стал служить Мустафару-аге?

– Мне надоело сидеть здесь. Я хотел хоть что-то сделать дабы попасть домой. Мустафар человек великого визиря. А великий визирь смог бы мне помочь. Не просто так, разумеется. И я решил предложить свои услуги против Сулеймана-паши.

– Мустафар использует тебя, но помогать не станет. Как только ты станешь ему не нужен, он избавится от тебя.

– Значит это моя судьба. Но у тебя есть шанс вырваться на свободу.

– Здесь у меня есть друг. Он, как и я, раб в янычарской орта Мустафара-аги. Если я уйду отсюда, то только с ним.

– Значит ты вернешься, если выполнишь задание?

– Обязательно вернусь, Альфонсо. И я даже постараюсь помочь тебе.

– Правда? – в глазах Альфонсо засветилась надежда. Он хватался за соломинку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В польской и литовской истории известна придворная должность «чешника» (cześnik). Если до конца XIII века это был человек, прислуживавший королю на пиру, то с XIV века чашник – высокий титул при дворе короля Польши и великого князя Литовского.

Вернуться

2

Гетман польный  – в Речи Посполитой – заместитель командующего армией Польского королевства – гетмана великого коронного.

Вернуться

3

Марина Мнишек (1588 или 1589, Ляшки Муроване – 24 декабря 1614, Коломенский кремль) – дочь сандомирского воеводы Ежи Мнишека и Ядвиги Тарло, жена Лжедмитрия I, венчанная с ним в мае 1606 года, незадолго до его гибели, и коронованная как русская царица (первая женщина, коронованная в России). Затем жена следующего самозванца, Лжедмитрия II, выдававшего себя за первого. Активно участвовала во всех основных событиях Смутного времени.

Вернуться

4

Ян III Собеский (17 августа 1629 – 17 июня 1696) – польский полководец, король польский и великий князь литовский с 1674 года.

Вернуться

5

Иезуиты — члены католического монашеского ордена («Общество Иисуса»). Он был основан в 1534 году в Париже испанским дворянином Игнатием Лойолой и утверждён папой Павлом III в 1540 году.

Вернуться

6

Трибунал Апостольской Сигнатуры Справедливости – высший суд в системе судопроизводства Римо-католической церкви.

Вернуться

7

Рафаэль Барберини (у автора Ринальдини) посетил русское государство с рекомендательным письмом от английской королевы Елизаветы.

Вернуться

8

Чёрная знать или чёрная аристократия – аристократические семьи, которые стали на сторону папства при папе Пие Девятом.

Вернуться

9

Хюррем Хасеки-султан (Роксолана) – наложница, а затем супруга османского султана Сулеймана I Великолепного, мать султана Селима II. Являлась одной из самых влиятельных женщин в истории Османской империи.

Вернуться

10

Мехмед IV – султан Османской империи, правивший в 1648–1687 годах. Сын Ибрагима I и Турхан-султан. Взошёл на престол в шестилетнем возрасте после того, как его отец был свергнут мятежными янычарами. Сначала роль регента малолетнего султана исполняла бабушка Кёсем-султан, когда она была убита в 1651 году, эту роль начала исполнять мать Турхан-султан, с 1656 года султан сам стал полноправным правителем. Был последним султаном, при котором Османская империя представляла реальную угрозу Европе и продолжала расширять территории. При Мехмеде IV османы завоевали Крит у Венеции (1669), Подолье и Правобережную Украину в войнах с Речью Посполитой (1672, 1676), где Мехмед IV лично возглавил свою армию в походе, заключили Бахчисарайский мир с Московией (1681).

Вернуться

11

События романа «Стрелец государева полка: Меч падишаха». (1660 год).

Вернуться

12

Ян III Собе́ский – король польский и великий князь литовский в 1673 -1696гг.

Вернуться

13

Михаи́л Корибу́т Вишневе́цкий – король польский и великий князь литовский в 1669 -1673гг.

Вернуться

14

Элеонора Мария Жозефа – эрцгерцогиня Австрийская, в замужестве королева Польши и великая княгиня Литовская, затем герцогиня Лотарингская.

Вернуться

15

Мари Казимира Луиза де Ла Гранж д’Аркьен более известная под уменьшительным польским именем Марысенька супруга короля польского и великого князя литовского Яна Собеского.

Вернуться

16

Стремянной полк – особый царский отряд, в обязанности которого входили охрана дворца, сопровождение царя и членов его семьи. Сформирован еще при Иване Грозном (две тысячи конных стрельцов).

Вернуться

17

Аделантадо (исп. adelantado – первопроходец) – в колониальной Испании титул конкистадора, который направлялся королём на исследование и завоевание земель, лежащих за пределами испанских владений.

Вернуться

18

Вице-королевство Перу (исп. El Virreinato del Perú) – представляло собой территориальную единицу, входившую в состав испанской колониальной империи. редставляло собой территориальную единицу, входившую в состав испанской колониальной империи. Было учреждено королевской грамотой Карла I Габсбурга, подписанной в Барселоне 20 ноября 1542 года, после завоевания Перу конкистадорами во главе с Франсиско Писарро. Основу территории составили области Новая Кастилия и Новый Толедо. В мае 1544 года в Лиму прибыл первый вице-король Бласко Нуньес Вела.

Вернуться

19

Степан Тимофеевич Разин был казнен 6 июня 1671 года в Москве.

Вернуться

20

Князь Юрий Алексеевич Долгоруков – русский государственный деятель, наместник, воевода, дворецкий и боярин. Родственник боярина Б. И. Морозова по женской линии и Милославских. Рюрикович в XXIII колене, из княжеского рода князей Долгоруковых. 1 августа 1670 года возглавил войска, действовавшие в районе Арзамаса и Нижнего Новгорода против отрядов Степана Разина, которым нанёс тяжёлое поражение.

Вернуться

21

Казнь Фрола Разина действительно была отложена. Его казнили только 26 мая 1676 года.

Вернуться

22

События романа «Стрелец государева полка: Великий бунт» (1670 год).

Вернуться

23

События романа «Стрелец государева полка: Битва под Конотопом» (1659 год).

Вернуться

24

События романа «Стрелец государева полка: Битва под Конотопом» (1659 год).

Вернуться

25

События романа «Стрелец государева полка: Великий бунт» (1671 год).

Вернуться

26

Стремянной полк – особый царский отряд, в обязанности которого входили охрана дворца, сопровождение царя и членов его семьи. Сформирован еще при Иване Грозном (две тысячи конных стрельцов).

Вернуться

27

События романа «Из дневника Фёдора Мятелева: В стране Золотого короля» (1661-1669 годы).

Вернуться

28

Карабела – сабля с выгнутым лезвием.

Вернуться

29

Князь Семён Романович Пожарский (около 1618 – убит 29 июня [9 июля] 1659) – государственный и военный деятель, рында, стольник, воевода и окольничий во времена правления Михаила Фёдоровича и Алексея Михайловича.

Вернуться

30

События романа «Стрелец государева полка: Битва под Конотопом» (1659 год).

Вернуться

31

События романа «Стрелец государева полка: Меч падишаха». (1660 год).

Вернуться

32

События романа «Из дневника Фёдора Мятлева: В стране Золотого короля» (1661-1669 годы).

Вернуться

33

События романа «Стрелец государева полка: Великий бунт». (1671 год).

Вернуться

34

Приказ тайных дел – центральный орган власти в Русском государстве во второй половине XVII века. Ведал делами, не подлежавшими разглашению, которые решались царём Алексеем Михайловичем единолично, без участия членов Боярской думы. Был создан в 1654 году и представлял собой одновременно личную царскую канцелярию. Основные функции: контролировал работу всех других приказов, следил за точным исполнением царских указов, а также вёл следствие по важнейшим преступлениям против государства. Подчинялся непосредственно царю. Во главе приказа стоял дьяк, который имел право подписывать документы от имени царя. Приказ тайных дел упразднён в 1676 году, после смерти своего создателя, царя Алексея Михайловича, указом его приёмника, царя Фёдора Алексеевича.

Вернуться

35

Схизмат – поклонник восточной схизмы, православный, не католик.

Вернуться

36

Наместник – здесь помощник командира отряды панцирной квалерии Речи Посполитой.

Вернуться

37

Крылатые гусары, или Гусария – элитная кавалерия Королевства Польского и Речи Посполитой, действовавшая на полях сражений с начала XVI века до середины XVIII века.

Вернуться

38

Пётр Дорофеевич Дорошенко (1627–1698) – гетман Войска Запорожского на Правобережной Украине в 1665–1676 годах с правом наследственной передачи власти под покровительством турецкого султана Мухаммеда IV.

Вернуться

39

Ага – господин.

Вернуться

40

Якши батыр – хороший воин.

Вернуться

41

Паша – генерал.

Вернуться

42

Визирь – министр в правительстве. Великий визирь – премьер-министр.

Вернуться

43

Чобарджи – (раздатчик похлёбки), командир орты.

Вернуться

44

Султан – арабское слово, означающее «власть» или «господство». Титул носили как мужчины, так и женщины Османской империи. Он заменил другие титулы, под которыми были известны члены императорской фамилии такие как «хатун» для женщин и «бей» для мужчин.

Вернуться

45

Центром очага был котел. У янычар это была не кухонная принадлежность, а воинская святыня, заменявшая европейское знамя.

Вернуться

46

Секбан-баши – один из высших чинов у янычар. Стоял значительно выше чобарджи.

Вернуться

47

Солаки – охранная орта дворца падишаха в Стамбуле.

Вернуться

48

Шелковый шнур – знак немилости султана. Того, кто этот дар получил душили именно этим шнуром.

Вернуться

49

По легенде, головной убор янычара –шапка с прикреплённым сзади куском ткани, появилась благодаря тому, что глава дервишей Хачи Бекташ, благословляя воина, оторвал от своей одежды рукав, приложил его к голове неофита и сказал: «Пусть назовут этих солдат янычарами. Да будет их мужество всегда блистательным, их меч острым, их руки победоносными».

Вернуться

50

Управление дефтердара ведало финансами. Во главе стоял башдефтердар (главный дефтердар).

Вернуться

51

Валиде-султан – мать султана.

Вернуться

52

Великий муфтий – шейх-уль-ислам – («старейшина ислама») — титул высшего должностного лица по вопросам ислама.

Вернуться

53

Чауш-паша – начальник над гонцами (чаушами).

Вернуться

54

Светлейшая Республика Венеция, также Республика Святого Марка, – с конца 697 года по 1797 год республика в Европе со столицей в городе Венеция. Располагалась в северо-восточной части территории современной Италии.

Вернуться

55

Венецианский дож – титул выборного главы Венецианской республики на протяжении более чем десяти веков, с VIII по XVIII век. Возник в 697 году, когда Венеция входила в границы Византии. Первым дожем стал Пауло Лучио Анафесто. До 1032 года дожи имели практически неограниченную власть в государственных, военных и церковных делах. Со временем обязанности дожа всё больше перекладывались на венецианских чиновников. С 1268 года существовала должность вице-дожа.

Вернуться

56

Доменико II Контари́ни – 104-й дож Республики Святого Марка, седьмой по счету дож из семейства Контарини. Был избран в 1659 году и правил до своей смерти в 16675 году. При нём Венеция вела разорительную войну с Османской империей.

Вернуться