Маргарита Дюжева
Пышка по вызову

Глава 1

После второй бутылки нашу маленькую компанию – меня, Захара, Егора и Анечку проперло на философские беседы.

– Мне кажется, что главное в человеке – это душа, – глубокомысленно изрек я, наблюдая за тем, как коньяк плещется на дне стакана.

Парни только переглянулись насмешливо, но ни слова не сказали, зато Анька отреагировала.

– Да ла-а-адно, – протянула она, – Где ты и где душа?

Язва. Хоть бы раз смолчала.

– В смысле, где я и где душа?

– В прямом, Волшин! Ты же знакомишься с одной целью – затащить в постель. Очень сомневаюсь, что в тот момент, когда у тебя подгорает, ты думаешь о тонкой душевной организации бедной девушки.

– Я тебе больше скажу, – ухмыльнулся Егор, – он так занят высматриванием стройных ног, что ему просто некогда обращать внимание на всякую ерунду вроде души.

– Хочешь сказать, что я только на оболочку ведусь? – возмутился я, – Что меня только внешность интересует.

– Разве нет? У тебя же что ни девка-то модель. Ноги – во, грудь – во, попа – во, – Аня выразительно изображала женские перегибы.

– Я не виноват, что мне такие попадаются! – попытался оправдаться, но попытка с треском провалилась.

– Они не попадаются. Ты сам выискиваешь их и набрасываешься, как голодный. А если они упираются, то ходишь следом, канючишь и за рукав дергаешь.

– Да не дергаю я никого!

– Угу. Помню, как ты ко мне клинья подбивал, – хитро произнесла она, а потом, по-идиотски дергая бровями, передразнила, – Хочешь, я буду твоим пирожком?

– Не было такого.

– Было. Было. Не отнекивайся. Как хвост ходил и замуж звал.

Мерз тут же глянул на меня по-волчьи выразительно. Его всегда бесило, когда об этом заходила речь.

– Это было давно и неправда, – отмахнулся я, – И вообще недолго.

– Потому что ты сдрейфил! – победно ухмыльнулась Осипова.

– С тобой попробуй не сдрейфи, – я отхлебнул коньяка и поморщился, – и вообще, я не понимаю, о чем мы говорим.

Отличный вечер в компании друзей, вот только пьяный разговор свернул куда-то не туда.

– О том, что ты неисправимый бабник, – подсказала девушка с милой улыбочкой, – я бы даже сказала беспросветный. Клейма негде ставить.

Вот зараза!

– Захар! Она меня обижает, – я обличающее ткнул пальцем в сторону его жены.

– Ничем не могу помочь. Сам разбирайся.

– То же мне друг, – просопел я обиженно, а он в ответ лишь плечами повел и усмехнулся. Смешно ему, понимаешь ли! – и вообще! Я в коне не согласен с вашими претензиями.

Троица насмешливо переглянулась между собой, явно напрашиваясь на то, чтобы быть посланными далеко и надолго.

– Хотите, я хоть завтра познакомлюсь с какой-нибудь тетушкой-бегемотихой? – раздраженно предложил я.

– А смысл? – невозмутимо отозвался Захар, – Вы с ней пару раз прогуляетесь для вида, а потом ты сбежишь, так и не дойдя до главного. Бесполезное занятие.

Да что б тебя!

– Мы все состаримся, пока он в своей погоне за длинными ногами, наконец, чью-то душу рассмотрит, – встрял Егор, – поэтому предлагаю начать с простого и более приземленного.

Мы дружно уставились на него. Я – с сомнением, а Захар и Аня – с явным интересом.

– Давайте, подгоним ему ночную бабочку плюс-сайз. Так сказать, на пробу.

Я громко выругался, а Анька щелкнула пальцами и радостно произнесла:

– Отличный вариант. Так сказать лайт-версия. На счет души тут вряд ли что проверишь, а вот с оболочкой – запросто.

– Идите вы в задницу! Все! Дружно взявшись за руки и приплясывая!

– Что ж ты так быстро отказываешься? – ухмыльнулась Оса, вызывая стойкое желание свернуть ее тонкую шейку. – Мы скинемся. Возьмем тебе самую дорогу. Чтобы и на пяти языках говорила, и Шекспира цитировала, одновременно играя на скрипке…ну или еще на чем.

– Спорим, что у него вообще не встанет, – Магницкий подлил масла в огонь. – будь у нее хоть пять высших образований и наипрекраснейшая душа.

– Да идите вы на хрен! – огрызнулся я и залпом опрокинул стопку.

– Я же говорила. Сдрейфил!

– Оса! Я не сдрейфил!

– Тогда спорим! – сучка протянула мне руку, нагло глядя прямо в глаза.

– Да без проблем! – психанул я и крепко, даже зло, сжал узкую ладошку.

Наверняка было больно, но Осипова даже бровью не повела, только ухмылка шире стала. Стальная девка. Нервы – как канаты и зубы такие, что белая акула позавидует. Помню я, как она своим появлением у нас в группе шухер навела. Обалдели все. Я в том числе. Хотя сейчас, сказать по правде, Анька мягче стала, добрее. Видать, Мерз все-таки сумел найти подход к своевольной Осе и приручить эту колючку.

– Захар, разбей-ка! – скомандовала она, и Меранов лениво рубанул по нашим сцепленным рукам.

– Хм, у меня прям дежавю, – я нервно усмехнулся, – в прошлый раз тоже спорили. Только ты был главным действующим лицом, а не я.

Как вспомнишь, что мы в студенчестве творили – так вздрогнешь.

– На результат не жалуюсь, – он по-хозяйски притянул к себе Аньку, – может, и тебе понравится.

– Влюбишься в какую-нибудь пышку… – мечтательно прикрыла глаза Анечка.

– Ты отрастишь пузо, – в тон ей продолжил Магницкий, – и будете вы жить долго и счастливо…

– Идите-ка вы все в баню, – от чистого сердца предложил своим безбашенным друзьям, еще не подозревая, насколько сильно вляпался.

***

Мы с Захаром обсуждали последние новости. Он рассказывал, как они с Осой обосновались в Питере, я – о том, как прошел летний сезон гонок, который приятель впервые за последние годы пропустил. А Егор с Анькой сидели в сторонке, ковырялись в телефоне и гаденько хихикали. Каждый их смешок – как серпом по яйцам. Аж поджималось все.

Когда Магницкий, который вообще без тормозов, о чем-то шепчется с бронебойной Анечкой – самое время бежать и прятаться. Особенно если вот так, в перерывах между смехом и рассматриванием какой-то фигни кровожадно косятся в мою сторону.

Дурные предчувствия нарастали с каждым мигом все больше и больше…

Ну точно какую-нибудь херню придумали!

– Волшин! А тебе кто больше нравятся: блондинки или брюнетки? – внезапно спросила Оса.

– Все равно.

– Так и запишем. Брюнетки.

Сучка.

– А язык тебе какой больше нравится?

– Длинный и мягкий, – огрызнулся я, – чтобы до кончика носа доставал и справлялся с веточкой от вишенки.

– Дурак! Я про иностранный язык говорю. Что тебе больше по душе: хау ду ю ду или шерше ля фам?

– Мне плевать.

– Угу. Полиглот значит…

Интересно, если я ее сейчас в окно выкину, Захар очень расстроится? Хотя, чего расстраиваться? Он мне за такой подвиг еще спасибо должен сказать!

– А музыкальный инструмент какой?

– Однозначно дудка! – засмеялся Магницкий.

Его тоже в окно. А еще лучше – жернова на шею и в озеро.

– Сам ты дудка!

– Тогда балалайка! – тут уже засмеялись все.

– Клавесин! – рявкнул я. – Все? Дурацкие вопросы закончились?

– Пока да, – кротко согласилась Осипова и снова в телефон уткнулась, а меня потряхивать начало.

Что они там смотрят? При чем тут дудки с бабалайками?!

Захар как ни в чем не бывало продолжал вести беседу, а я как дурак тормозил, потому что сидел и прислушивался, о чем эти двое в углу шушукаются.

– Сто, – шипела Анька.

– Сто двадцать, – убежденно доказывал Егор.

– Пятерка!

– Семерка!

Господи… О чем они? Чутье подсказывало, что пора валить, а дурное любопытство подмывало выхватить телефон, чтобы узнать над чем они там угорают.

Впрочем, в скором времени любопытство было удовлетворено с лихвой.

– Радуйся, Волшин, – Аня подсела ко мне ближе и по-приятельски потрепала по плечу, – нашли мы тебе принцессу.

– Чего? Какую еще принцессу?!

Ну точно надо было валить…

– Шикарную, – Магницкий показал большой палец, – сам бы рад такую заиметь, но тебе по-дружески отдаю. От сердца, так сказать, отрываю.

– Итак, знакомьтесь! Виолетта! – Аня улыбнулась и таинственно развела руками, – высшее образование. Между прочим, не хухры-мухры, а переводчик! Брюнетка, как ты любишь. И представляешь, какая удача, играет на тромбоне.

У меня свело зубы. А потом и всю морду целиком. И нога подрагивать начала.

– Росточка она среднего, – продолжала Аня расписывать достоинства моей потенциальное дамы сердца на одну ночь, – зато в обхвате почти столько же. Вот такие…глаза!

У меня тоже глаза были ого-го-го.

– Вы совсем сбрендили? – спросил сдавлено. – я не буду играть в такие игры.

– Ну что ты, как маленький, – ободряюще улыбнулось чудовище в юбке, – ты сам говорил, пять минут позора, и жизнь продолжается. Может, тебе понравится, еще захочешь… Новые ощущения и все такое…

– Да что там может понравится?!

– Поздно, Марк. Поздно. Ты уже поспорил. Или хочешь отказаться? Признаться в том, что ты действительно только на оболочку и ведешься?

Отказываться я не хотел. Наверное, потому что пьяный был. И, наверное, не очень умный. Дурак, одним словом.

– Хоть фото покажите!

– Еще чего! Сюрприз будет. Жди.

– Когда ждать? – спросил обреченно.

– На этой неделе. Считай, это наш коллективный подарок тебе к Новому Году, – Магницкий ухмыльнулся и, подозвав официантку, сделал еще один заказ, – надо это отпраздновать.

Да. Тот еще праздник меня поджидает…

Глава 2

Пора перед Новым Годом – самая жаркая, если не считать лета, когда сотни желающих связать себя узами брака, рыщут в поисках ведущего, фотографа и прочих атрибутов веселой свадьбы. В конце года – другая история. Люди хотели корпоративов, веселья, брызг шампанского и фотографий в куче елочной мишуры. Причем каждый извращался как мог – кто в баре, кто в бане, кто под елкой в лесу. А вот в одном из небольших офисных зданий все фирмы решили объединиться и организовать общий праздник. Все лучше, чем если каждый офис будет собираться своей тесной кучкой и уныло жевать оливье в каком-нибудь захудалом ресторанчике. А так и народу много, и весело.

Готовились они основательно. Поставили высокую елку в фойе, обмотали ее гирляндами, кто-то наделал бумажных фонариков, как в детском саду, а особо одаренный творец разрисовал окна первого этажа зубной пастой, да так густо, что мятой на пол-улицы несло.

Для полной радости им не хватало фотографа, чтобы он запечатлел весь беспредел для потомков. Так эти затейники вышли на Серафима Саянова – гламурного фотографа, а Саянов бессовестно отправил меня – свою помощницу, секретаршу, бухгалтера, менеджера и еще не пойми кого в одном флаконе – готовить плацдарм, для завтрашней вакханалии.

– Вези им нашу новую ширму! – с воодушевлением заявил мне Сима. Он лично проектировал этого монстра и очень им гордился.

Я в ужасе покосилась на огромное, розово-красное нечто, состоящее из каких-то отдельных блоков, секций, цветочков, кружочков, елочек и сердечек. Это никакая не ширма! Это конструктор для взрослых.

– Я не могу! – попробовала упереться я, и отстоять свое право на свободный вечер пятницы, – У меня свидание!

Ради такого события я даже принарядилась. Платье любимое достала – красное в белый горошек, чулки ажурной сеточкой, бельишко новое прикупила – рюшечки, бантики, и тонкая полоска стрингов между булок. Ну а что? Вдруг срастется? Тогда я при параде буду, готова к любым подвигам. А если не срастется – что ж, хоть красивая похожу, да сама на себя порадуюсь.

– Какое свидание, Ви? – он картинно закатил глаза.

– Долгожданное!

У меня уже год мужика не было! Год! Уже начала забывать, как цюцюрка выглядит!

– Вот установишь фотозону и иди на свое свидание.

– Я не успею! Мне этот тетрис три часа собирать придется!

– Премию не дам, – монотонно ответил он, рассматривая свой маникюр.

Премия мне была нужна. Просто необходима. У меня ремонт, кредит и сапоги порвались. Поэтому заткнулась, зубами скрипнула и начала таскать коробки в свою ласточку – вишневую девятку. Саянов мне помогать не стал, ибо не царское это дело холопам жизнь облегчать.

Машину я забила до отказа. И в багажник, так что едва смогла его захлопнуть, и на заднее сиденье, и рядом с собой.

– Аккуратнее там, – напоследок Серафим строго погрозил пальцем, – береги реквизит!

Конечно, буду беречь! Грудью прикрывать от желающих полюбоваться на это великолепие.

В общем, ворча и, нервно посматривая на часы, я рванула к офисам, все еще надеясь успеть на свидание. А за окном неторопливо кружил снег…

На крыльце меня встретил румяный охранник с сигареткой в зубах.

– К кому спешит прекрасная леди?

– Прекрасную леди прислал Саянов, чтобы она подготовила вам на завтра волшебство.

– Волшебство – это здорово, – ухмыльнулся мужик и, откинув окурок в сторону, пошел следом за мной к машине. Я нагрузила его коробками, сама парочку прихватила и, мы пошли к дверям.

– Это что такое? – истерично завопила какая-то цаца, когда мы ворвались внутрь, а следом за нами ветер закинул целый ворох пушистого снега.

– Реквизит. Для фотосессии, – бойко произнесла я, поправляя шапку, съехавшую на глаза. – Куда ставить?

– Ой, только не здесь! – она замахала руками, – завтра с утра у нас проверка! Пожарные, черти, решили порадовать перед праздниками. Давай, сюда.

Она ринулась по коридору куда-то вглубь здания, и мы поплелись следом. Поворот, еще поворот, один лестничный пролет наверх, снова коридор, и вот перед нами неказистая дверь, с надписью «только для персонала».

Цаца распахнула перед нами дверь, щелкнула по выключателю, и я увидела вполне себе приличную комнату. С диваном, столом, холодильником и маленьким телевизором на стене.

– Можете тут все подготовить, а завтра мы попросим мужчин, – она кокетливо улыбнулась охраннику, – и они вынесут все в холл, к елке.

– Без проблем, – согласилась я и, зайдя внутрь, тут же расстегнула дубленку. Жара стояла просто невыносимая.

– Вам помощь нужна?

Я покосилась на коробки, представила объем работы и отказалась. Тот случай, когда самой все проще сделать, чем объяснять, что, куда и зачем.

– Нет. Спасибо.

– Как скажете, – немного разочарованно протянул охранник, и они ушли, оставив меня наедине с чудо-конструктором.

Я по-деловому потерла руки, хлопнула себя по бокам и произнесла:

– Ну что ж, приступим!

***

Через три минуты я взмокла. Поэтому дубленка отправилась на вешалку, которая в углу притаилась, в ту же сторону отлетели зимнее сапоги. А я по рабоче-крестьянски, по-простому, босиком начала сновать между коробками, выгружая составные части головоломки.

Главное не мельтешить, не суетиться, делать все четко-ровно и с первого раза, тогда все получится, и я все успею.

Инсталляция для фотозоны была выполнена из толстого крепкого пластика и представляла собой жуткий сплав не пойми чего. Снизу какие-то выдвижные то ли полочки, то ли ступеньки, на которые в случае чего можно было сесть, лечь, и вообще забраться с ногами. Цвета у этой штуки – просто вырви глаз. Гламурная бирюзовая елка плавно переходила в зимние голубоватые холмы, которые потом заканчивались розовыми завитками. На этих завитках вразнобой нарисованы ярко-красные шары, а в самом центре, на уровне груди красовалось большое пухлое сердце – полметра в диаметре, не меньше. Его можно было вынимать, брать в руки, фотографироваться с ним. Можно было фотографироваться и через отверстие, которое после него оставалось…

В общем, извращённый дизайнерский ум Саянова родил этого монстра, воплотил его в жизнь, а мне теперь расхлебывай.

Ладно, общее полотно я быстро составила – детали крепились друг в друга, намертво защелкиваясь. Сердце дурацкое тоже кое-как приделала, хотя оно и норовило выпасть на пол от любого шороха, а вот ступеньки-полочки мне не давались. Я и так, и эдак, и с матом, и без – не встают в пазы и все тут, а время неумолимо бежало вперед, весьма прозрачно намекая, что у меня есть все шансы профукать долгожданное свидание.

Одну секцию мне все-таки удалось запихать. Криво-косо, но она встала на свое место. Вторая секция упиралась, как могла. Но я тоже не лыком шита. Поднажала, подтолкнула и всунула ее так резко, что пластик по краям потрескался. Проклятье! Ну, Серафим! Ну, затейник! Хоть бы проверил свою задумку, прежде чем на всеобщее обозрение выставлять!

Третья вообще по размерам не подходила, поэтому покрутив ее и так, и эдак, я сдалась и обреченно отложила деталь в сторону. Четвертая крепилась выше всех остальных. И снова мне пришлось попотеть, чтобы затолкать ее в нужное место. Я уже вся взмокла, растрепалась и все меньше напоминала сказочную нимфу.

Засунула и схватилась за последнюю, пятую ступеньку.

– Давай же, родимая! Пожалуйста! Бедная Виолла очень хочет на свидание! Очень-очень!

Я ее вставила, надавила и для ускорения процесса пнула. В результате эта деталь встала на место, это предыдущая выдвинулась обратно.

– Вы издеваетесь что ли? – рассердилась я и попыталась задвинуть секцию обратно, но вместо того, чтобы все исправить сделала еще хуже…самой себе.

Ноженьки мои, обтянутые ажурными чулочками внезапно заскользили по гладкому полу. Я покачнулась и, пытаясь предотвратить некрасивое падение, схватилась за первое, что попало под руку… За идиотское красное сердечко.

Оно такого страстного напора не ожидало, поэтому выдавилось и тихо шлепнулось на пол с обратной стороны инсталляций, а я, не удержав равновесие, провалилась в образовавшееся отверстие.

…Провалилась и повисла, как сарделька в замочной скважине.

Обалдев от такого переворота, я замерла и ошалело уставилась на розовые разводы, оказавшиеся прямо перед лицом. На полу, чуть откатившись в сторону лежало выдавленное сердце. И тишина…

Так. Виолка, снова молодец. Ни дня без приключения.

То есть теперь, если кто войдет в комнату, то вместо красного, умилительно пухлого сердца, увидит мою красную и не менее пухлую филейную часть. То бишь жопу.

– Блеск…

Попробовала выбраться и не смогла – отверстие оказалось слишком узким. Как я вообще умудрилась в него протиснуться всей своей красотой?

Отставить панику.

Надо выбираться. Только каким образом? Если ни вперед, ни назад не получается. Застряла.

Пластик, скотина, гладкий скользкий – руками толком не упереться, да и ногами до пола едва дотягивалась, лишь самыми кончиками пальцев. Дернулась раз, дернулась два. Попыталась протиснуться вперед – мешала внушительная корма, назад – не менее внушительная грудь упиралась.

Все. Вот теперь можно паниковать.

– Помогите! – завопила во весь голос.

Голоса тоже не хватало, потому что острый пластиковый край упирался мне в живот, не давая сделать нормальный вдох.

– Спасите!

Вряд-ли кто-то услышит это сдавленный комариный писк…

– Люди!!! – начала брыкаться, но фотозона оказалась на редкость прочной и устойчивой и не хотела поддаваться. – Вот, зараза!

Я уже была готова ее разломать и плевать, если придется выплачивать неустойку! Главное на волю выбраться!

И тут сзади тихо скрипнула дверь.

– Так, так, так, – раздался тягучий мужской голос, – а вот и Виолетта пожаловала.

Я испуганно дернулась и замерла.

***

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Я чувствовала, как на меня смотрел незнакомый человек, и была бы очень счастлива, если бы могла посмотреть в ответ. Однако, увы и ах. Выбраться западни – нереально, я уже успела в этом убедиться. Просто обернуться и посмотреть кто там, тоже не получилось – обзор перекрывали проклятые снежные холмы и розовые завитки.

Покрутилась, шею вытянула, пытаясь увидеть внезапного собеседника, но все без толку. Снова повисла. Ну и ладно. Какая разница кто там, главное, что помощь подоспела.

Несколько едва слышных шагов, и он остановился прямо возле меня, вернее возле моей самой выдающейся части.

– Виолетта? – повторил напряженно.

– Можно просто Виолла, – нетерпеливо проворчала я.

Ну и что он там стоит? Почему не спасает хрупкую даму, попавшую в беду? Или обязательно сначала познакомиться надо, поговорить, обсудить погоду за окном?

– Училась на переводчика? – внезапно спросил он.

– Да… – вот тут я напряглась и еще раз попыталась оглянуться.

– Я так и подумал, – в его голосе появилась вселенская обреченность, смешанная с каким-то странным злорадством.

Кто этот маньяк? И откуда он про меня знает?

– На тромбоне играешь?

– Ээээ…ну…а надо? – поинтересовалась аккуратно, не зная, чего ожидать от этого странного типа.

– Пока не знаю. Как пойдет, – отрешенно заметил он, потом тяжко вздохнул и поинтересовался, – И чем же ты тут занимаешься, Виолла?

Ну, так и есть! Решил поговорить вместо того, чтобы в срочном порядке спасать девушку, попавшую в сложную ситуацию! Точно маньяк…

Хотя голос у него был красивый. И пах он вкусно – кедр с табачными нотками. Мое любимое сочетание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.