Сергей Витальев
Любовь, обман и бриллианты.

1.

“Всегда держись начеку!”

Козьма Прутков.

Никогда не знакомьтесь с женщинами на улице.

Нет, конечно, если она моложе пяти или старше семидесяти пяти лет, то познакомиться можно. Но если она выглядит лет на двадцать с небольшим, если она невысокого роста, с длинными, светлыми волосами, приятным, я бы даже сказал, миленьким личиком с огромными голубыми глазами, то бегите и не оглядывайтесь. Если, разумеется, не хотите оказаться на моём месте. Я не побежал. Не побежал – и обрёл своё место в углу не слишком комфортабельной камеры, среди малоинтеллигентной публики.

Всё началось с того, что у меня закончились сигареты.

Отложив паяльник и плату с недовыпаянной микросхемой, я потянулся к пачке, но, увы, она оказалась так же пуста, как глаза спившегося грузчика из соседнего молочного магазина. Минут пять, глядя на пачку, я размышлял, что проще: бросить курить вообще или, всё-таки сходить за сигаретами в ближайший киоск. Подумав, я предпочёл киоск. Во-первых, потому что, промучавшись с полчаса-час, пойти всё равно придётся, а во-вторых, несмотря на мелкий дождик за окном, мне не мешало бы проветриться.

Накинув куртку и выйдя во двор, я скорым шагом отправился за вожделенным зельём, прикидывая в уме, как проще, не повредив, выпаять злосчастную микросхему. Наивный, я полагал, что через десять минут снова окажусь за своим рабочим столом, но она уже стояла у подъезда, выбирая свою жертву. Этой жертвой и оказался я.

– Молодой человек! – услышал я приятный, мелодичный голос. – Извините, пожалуйста, вы не очень спешите?

Подумав о том, что спешу и очень спешу, я внимательно посмотрел на незнакомку. Окажись здесь в данную минуту завсегдатай ближайшей пивной Похмелыч, он, закрыв левый глаз, обычно подбитый, сказал бы о девушке сиплым голосом: “Аппетитная бабёнка”. Я же оставил свои наблюдения при себе и просто ответил:

– Да нет, не очень.

– Вы не поможете мне? – жалобно спросила девушка и сделала движение левой рукой, будто собиралась поправить причёску, но, лишь дотронувшись до волос, тут же опустила руку и принялась теребить пальчиками, затянутыми в перчатку, пояс плаща.

– Почему бы и не помочь, – легко согласился я.

– Понимаете, я забыла дома ключи и не могу попасть в свою квартиру. Взяла у соседки топорик, но там нужна мужская сила. Помогите, пожалуйста. – Она посмотрела на меня взглядом, который мог разжалобить палача в расцвете его творческой деятельности, и протянула небольшой, изящный топорик.

Поднявшись вслед за хозяйкой на третий этаж, я оглядел дверь. Очевидно, жильцы не в первый раз забывали ключи – судя по планке, прибитой к дверному косяку, квартиру уже когда-то вскрывали с помощью топора.

– Подождите, я попробую своим ключом. У меня стоит точно такой же замок. – Я попытался отпереть дверь, но тщетно: мой ключ вошёл, но проворачиваться не захотел.

– Давайте я попробую. Этот замок иногда заедает. – Сняв перчатку, девушка взяла у меня ключи и попробовала сама отпереть дверь. У неё тоже ничего не получилось.

– Ладно, ломайте, – сказала она трагическим голосом, в котором слышалась такая отчаянность, словно весь мир был обречён рухнуть через минуту, и только она одна знала об этой неприятности.

Поддев планку, я её легко оторвал, почувствовав себя при этом лихим взломщиком.

– Как у вас ловко получилось, – польстила мне незнакомка.

– Да это совсем не трудно. – Про себя я подумал, что с этим справился бы и ребёнок, но решил пока не открывать девушке эту тайну.

К счастью, нижний замок не был заперт, иначе пришлось бы потрудиться подольше. Мы вошли в квартиру. Я хотел сразу же взяться за дело и прибить планку на место, но девица почему-то предложила мне пока пройти на кухню, а дверью заняться чуть позже.

Оставив топорик в прихожей, я прошёл на кухню. И первым, что засёк мой натренированный глаз, была пепельница на подоконнике с несколькими окурками и начатая пачка “Примы” без фильтра. Мне некогда было раздумывать над довольно странным вкусом девицы – у каждого свои причуды, я просто жадно затянулся, позаимствовав из пачки сигарету.

Стоя возле окна, я пытался вспомнить: выключил я перед уходом паяльник или нет. Неожиданно мои воспоминания были прерваны.

– Вы что, опять дверь сломали? – услышал я за спиной чей-то голос.

Обернувшись, я увидел, что девица вдруг постарела лет на сорок-пятьдесят и успела переодеться во что-то не слишком броское. Она же, взглянув на моё лицо, задала новый, не совсем понятный вопрос:

– Что-то я вас раньше вроде как не видела. Вы им кем доводитесь, родственником?

– Да нет, – спокойно ответил я. – Меня хозяйка попросила открыть дверь. Она забыла ключи.

– А где она сама?

Я пожал плечами, а старушка скрылась в комнатах и вскоре снова появилась на пороге кухни, на этот раз, разглядывая меня с нескрываемым подозрением.

– Никого нет, – сообщила она мне. – Вы кто, не вор ли? Я сейчас, пожалуй, милицию вызову.

– Послушайте, – попытался я как можно спокойнее объяснить непонятно откуда взявшейся бабушке ситуацию. – Меня и в самом деле попросила открыть дверь хозяйка этой квартиры. Во всяком случае, она так представилась. Я открыл и пошёл на кухню перекурить, а она прошла в комнату. Можете вызывать милицию, я не собираюсь никуда сбегать. И живу я вон там, – показал я в окно, – в соседнем доме. Подождите, она, наверное, сейчас придёт. Может, она понесла топорик обратно соседке, – вспомнил я слова девицы.

Старушенция снова посмотрела на меня с подозрением, но, увидев, что я не собираюсь ни набрасываться на неё с топором, ни засовывать ей в рот кляп, снова вышла из кухни. Спустя мгновение она вернулась с топориком в руках и спросила:

– Этот топор? Как он сюда попал?

Я кивнул головой в знак согласия. Бабка на сей раз выглядела несколько озадаченно и снова задала вопрос:

– А зачем вы комод сломали?

– Не знаю. Я не трогал вашего комода. Я даже в комнату не заходил.

Чёрная тень подозрения снова легла на бабушкино лицо. Я увидел, что она собирается-таки что-то предпринять и, вполне возможно, вызвать милицию. Те, конечно, разберутся во всей этой нелепой ситуации, но когда они разберутся?.. А мне совсем не хотелось терять время понапрасну. Помянув про себя девицу, втянувшую меня в эту нелепую историю, а потом куда-то испарившуюся, недобрым словом, я рассказал бабке о том, как попал в квартиру, а для достоверности описал ей хозяйку.

Похоже, старушка не сильно поверила моему рассказу. Во всяком случае, сомнение явно читалось в её глазах всё то время, что я описывал ей моё знакомство с девицей. Но стоило мне перейти к её внешности, как на лице старушки вновь появилась озадаченность. Видно было, что девица ей хорошо известна. И, когда я закончил ей своё повествование, бабуля вполне прониклась ко мне доверием и даже попросила прибить оторванную мною планку на место, что я незамедлительно и сделал под её бдительным взором. А затем добрая бабушка отпустила меня восвояси, наказав впредь не очень-то доверять “разным прохиндейкам”. Я с благодарностью принял её совет и, тепло попрощавшись, отправился по своим делам.

Возвращаясь с сигаретами домой и проходя мимо знакомого подъезда, я немного пожалел, что вряд ли когда-нибудь ещё увижу незнакомку и смогу ей высказать всё, что о ней думаю. А потом забыл и незнакомку, и бабку, и взломанную дверь. Но вот когда я поднялся к своей квартире, то был вынужден снова вспомнить о приключившемся со мной десять минут назад недоразумении, поскольку, пошарив по всем карманам, обнаружил, что ключей у меня нет. В голове промелькнула мысль, что бабка – старая карманница и, пока я прибивал планку на место, выудила у меня из кармана ключи, ещё и нагло заговаривая при этом мне зубы.

Однако стоять, развесив уши и разгадывая странное поведение подозрительной старухи и ещё более подозрительной девицы, мне было некогда – следовало каким-то образом проникнуть в собственную квартиру. Я в отчаянии ударил кулаком в дверь. Дверь бесшумно отворилась. Я, недоумевая, вошёл в квартиру и с ещё большим недоумением уставился на вышедшую из кухни давешнюю девицу, попросившую меня всего лишь час назад взломать непонятно чью квартиру.

– Вы так и будете стоять, разглядывая меня? – дошёл до меня её приятный, мелодичный голос.

Должен сказать, я был поражён. В голове не было ни единой мысли. Я просто стоял и разглядывал улыбающуюся незнакомку. Причём я даже не сразу сообразил, что эта незнакомка не только без всякого спроса, тайком вломилась в мой дом, но ещё и, явно самовольничая сверх всякой меры, разделась, сняв свой плащ и повесив его на вешалку, и, мало того, ещё и сапоги сняла, и стояла передо мной в моих тапочках, ведя себя совсем не как в гостях, а будто у себя дома. Впрочем, все эти нюансы я осознал позже. А в первые секунды или минуты просто стоял и молча глазел на неё.

– Что вы здесь делаете? – наконец выдохнул я. – И как вы попали в мою квартиру? Попросили кого-нибудь взломать для вас дверь

– Нет, – не переставала она улыбаться. – Я открыла дверь вашими ключами, – и она на ладони протянула мне мои же ключи, сняв их с крючка у дверей.

– Так это вы спёрли мои ключи? – Я зачем-то торопливо сунул их в карман.

– Вы сами дали их мне, когда пытались открыть мою квартиру.

– Вашу? Насколько я понял, квартира не совсем ваша. И я даже подозреваю, что она совсем не ваша.

Незнакомка пожала плечами и отправилась на кухню. Прямо как у себя дома!

Не знаю. Может, будь на моём месте другой человек, не такой слабохарактерный, как я, он бы уже выставил её за дверь. Признаться, у меня тоже возникла такая мысль. И один Бог знает, почему я этого не сделал. Возможно, я был просто ошарашен такой наглостью. А может, мне любопытно было узнать, что ей от меня нужно. В любом случае, я её не выставил. Вместо этого я разделся и, не заметив пропажи из комнаты ценных вещей, прошёл в ванную вымыть руки.

– Вы что будете: кофе или чай? – услышал я из кухни её звонкий голос.

Я прошёл на кухню и недовольно посмотрел на её подозрительные манипуляции с закипающим чайником.

– Я буду водку. И много.

Девица взглянула на меня и, кивнув на холодильник, сообщила новость:

– Там её немного, только на донышке.

– Значит, остальную выпили вы!

Это уже не лезло ни в какие рамки! Холодильник – дело святое. Это не только кошелёк, не только желудок, но и душа человека, его “я”, его всё. Об этом я и не преминул сообщить совсем распоясавшейся гостье. Она же только повела плечами и, как ни в чём не бывало, поведала мне, что взглянуть на содержимое холодильника – лучший способ узнать его хозяина. Затем налила себе кофе и уселась на моё место у окна. Я демонстративно налил себе чаю.

Минуты две мы молчали. Наконец, я не выдержал, поднял глаза от своей чашки и, встретившись с насмешливым взглядом моей визави, как можно более жёстко сказал:

– Я не люблю людей, которые так бесцеремонно вламываются в мою жизнь и шарят в моём холодильнике, да ещё перед этим ставят меня в идиотское положение. Я надеюсь, у вас есть какое-нибудь вразумительное объяснение всему произошедшему?

Безо всякой тени смущения девица ответила:

– Может, сначала познакомимся? Меня зовут Оля.

– А меня, допустим, Казимир Бенедиктович. Я жду объяснений.

– Неправда. Вас зовут Саша. Я видела ваш паспорт на столе.

– В чужих вещах рыться нехорошо.

– Я не рылась. Он действительно лежал на столе, – пожала она плечами.

– Хорошо. Допустим. Это неважно. Я жду объяснений: что вы здесь делаете.

Девица, назвавшаяся Ольгой, глотнула кофе и спокойно ответила:

– Я же сказала – вы сами дали мне свои ключи, когда пытались открыть бабушкину квартиру, а забрать забыли. И я в суматохе забыла отдать их вам. А потом, когда вышла на улицу, вспомнила о них. Я не знала, сколько вы пробудете в нашей квартире, а ждать на улице под дождём было глупо. Из какого подъезда вы вышли, я видела. Поэтому найти дверь с замком, похожим на бабушкин, было несложно. Первая же дверь, которую я попыталась открыть, открылась. Я зашла и решила подождать вас. Естественно, взглянула на паспорт, попавшийся мне на глаза, чтобы убедиться в том, что вы и в самом деле здесь живёте. Вы познакомились с моей бабушкой? Что она вам сказала?

– Посоветовала не связываться с прохиндейками. И я всерьёз собираюсь последовать её совету. Тем более, что очень сомневаюсь, что это ваша бабушка. Я даже сомневаюсь, что та квартира – её, потому что она упоминала каких-то жильцов и не очень сильно удивилась моему присутствию. Мне сейчас вообще уже кажется, что целая шайка жуликов пытается втянуть меня в историю с какими-то неясными мне целями. И вам, как представителю этой шайки, я решительно заявляю: не выйдет!

По глазам девицы я пытался понять, насколько проняла её моя речь и не раскаивается ли она уже в том, что связалась со мной. Чёрта с два! Ни тени раскаянья я не заметил. Она по-прежнему улыбалась невинной улыбкой младенца.

– Да-а, – медленно произнесла она. – Вижу, вы и в самом деле познакомились с моей бабушкой. Прохиндейка – её словцо. И далеко не последнее словцо в её лексиконе. Ну, так что она сказала вам ещё?

– Неважно. Я жду сначала ваших объяснений.

Похоже, девица поняла, что будет лучше, если она объяснит мне своё странное поведение. Думаю, что немалую роль в этом сыграла моя непреклонная воля и нотки металла, прозвучавшие в моём голосе. Так или иначе, но она сделала знакомый мне уже жест, будто хотела откинуть со лба чёлку, но, передумав, подперла голову кулачком и, поигрывая ложечкой в пустой чашке, поведала мне свою историю.

А история эта оказалась совсем простой.

Выяснилось, что квартира, которую я взломал, принадлежит её бабке. Сама бабка там не живёт и сдаёт квартиру. Поэтому она и не очень удивилась, застав там незнакомого человека – очевидно, приняла меня за родственника или знакомого кого-нибудь из жильцов. А Ольге нужно было “срочно забрать из квартиры одну вещицу”, но она забыла ключи и поэтому попросила меня помочь ей “открыть” дверь. Когда же мы вошли, она неожиданно увидела в окно свою “бабулю”, тоже направлявшуюся к себе домой. Ольга растерялась, ей “сделалось жутко неудобно, что она, не предупредив бабушку, пошла за своими вещами в её квартиру, да ещё и сломала при этом дверь”. Именно поэтому она оставила меня наедине со своей бабкой, запаниковав и предоставив мне возможность самому с ней объясняться. На моё замечание, что ей всё равно придётся объяснять бабке своё странное поведение, да ещё и куда более странное бегство с места преступления, Ольга ответила, что, конечно, придётся, но “бабушка уже успокоится, ведь это оказались не грабители, плюс ко всему пройдёт какое-то время, а время всё сглаживает, и через несколько часов вся эта ситуация уже не будет выглядеть такой неприличной, какой выглядела час назад”.

Что ж, я был готов согласиться с тем, что в словах девицы есть свой резон. Мог бы. Если бы ей верил. Но я не верил ни единому слову. Не верил, потому что во время своего рассказа она избегала встречаться со мной взглядом, тщательно пряча свои синие глаза за опущенными густыми и пушистыми ресницами. А во-вторых, она так монотонно произносила слова, словно рассказывала зазубренный урок, и было ясно, что этот свой рассказ она чуть ли не отрепетировала заранее. И когда она закончила своё повествование словами:

– Вот и вся история, – и подняла на меня глаза, я её спросил:

– И вы хотите, чтобы я поверил вашему рассказу?

Она не стала с пеной у рта клясться мне в правдивости своих слов. Просто посмотрела на меня задумчиво и, пожав плечами, не спеша, ответила:

– Какой мне смысл вас обманывать? Просто правда часто выглядит не слишком убедительно, а ложь порой можно принять за истину. В общем, дело ваше – верить мне или нет, но я рассказала, как всё было на самом деле.

Мы немного помолчали. Затем я из чистой вежливости предложил незваной гостье ещё кофе, но она отказалась и спросила:

– Так что вам бабушка ещё сказала?

– Да ничего особенного. – Я кратко рассказал о том, что произошло после её бегства, когда она бросила меня на произвол своей бабки.

Задумчивость с лица Ольги улетучилась, уступая место улыбке. Потом она рассмеялась и произнесла:

– Представляю, какой будет у нас сегодня дома разговор!

Я же, чтоб малость отбить у неё охоту смеяться, спросил:

– А зачем вы комод сломали?

Девица пожала плечами и заверила меня, что никакого комода она не ломала.

Не знаю. Если честно, то мне тогда было ровным счётом всё равно: ломала или не ломала. Меня волновал другой вопрос: почему я? Вполне допускаю, что наша встреча была случайной. Но вот продолжение знакомства произошло исключительно по инициативе моей гостьи. И в то, что её интересовала только реакция бабки на идиотскую выходку, я как-то не очень верил. Конечно, как и всякий представитель мужской части рода человеческого, я склонялся к мысли, что симпатичная незнакомка “запала” на меня с первого взгляда, но что-то мне подсказывало, что это не совсем так. Впрочем, особо долго раздумывать на эту тему мне было некогда. И я спросил у девицы напрямик:

– А зачем вы проникли ко мне домой? Хотели поблагодарить за взлом чужой квартиры?

– Должна же я была как-то объяснить вам всё, – улыбнулась она. – И к тому же мне не нужны ваши ключи.

– А вы не боялись, что вас могли бы принять за квартирную воровку, окажись кто-нибудь дома?

– Кто? Вы же один живёте. И потом, я сначала позвонила в дверь. А если бы кто-то позже пришёл, то объяснила бы, что вы сами меня впустили. Мне бы поверили.

Взглянув на неё, я подумал, что ей действительно поверили бы, но всё же решил немного её проучить.

– Ну, допустим, поверили бы. Ну, а вдруг я сам по себе какой-нибудь маньяк-одиночка? Вам не кажется, что не совсем осмотрительно вламываться в квартиру незнакомого вам человека, пусть и чертовски привлекательного, но который может сотворить с вами что угодно?

Не переставая улыбаться, девица ответила:

– На маньяка вы не сильно похожи – я в людях разбираюсь. К тому же у вас глаза по-собачьи честные. Я заметила это ещё у бабушкиного подъезда, когда вы согласились мне помочь.

Вот так вот. Мне захотелось повилять хвостом.

А гостья между тем посмотрела на часы, встала и заявила, что ей пора идти. Разумеется, я не стал допытываться, куда она торопится, и предлагать ей посидеть ещё. Я вежливо вышел вслед за ней в прихожую и молча стал наблюдать за тем, как она одевается, и за тем, чтобы эта девушка по ошибке не прихватила что-нибудь из моих вещей – телевизор, там, или холодильник – народ-то сейчас ведь разный пошёл.

Пока девица прихорашивалась у зеркала, мы с ней немного поболтали. Причём до меня только потом, после её ухода, дошло, как ловко она вела разговор. Так ловко, что ей удалось узнать обо мне если и не всё, то достаточно много: чем я занимаюсь, как живу, а я не узнал о ней практически ничего.

Закончив свои приготовления перед выходом на улицу, Ольга сделала знакомый мне жест, будто хотела поправить причёску и, улыбнувшись, сказала:

– Ну, я пошла. Надеюсь, мы станем друзьями.

– Вас проводить? Хотя бы до метро? Вы далеко живёте? – спросил я из чистой вежливости.

Ольга вытащила из кармана плаща связку ключей с брелоком в виде пистолетика и, покрутив их на пальчике, ответила, с любопытством глядя на меня:

– Не стоит беспокоиться. У меня внизу машина.

– Подарок мужа? Отца? Дядюшки? Любовника?

Она улыбнулась:

– Любовника. Пока, Шурик. Мы ещё увидимся.

Я закрыл за ней дверь. В квартире стало пусто и тихо.

Пройдя на кухню, я взглянул на чашку со следами губной помады, которую гостья не посчитала нужным вымыть за собой, и увидел забытые ею сигареты. Я подумал, что она ещё может вернуться за ними. Она не вернулась.

Я закурил и задумался о сегодняшнем приключении. Бывает так, что какое-то событие в своей жизни ты считаешь знаменательным и ожидаешь, что после него твоя жизнь круто переменится, но ничего не происходит. А бывает, что какое-то самое заурядное событие, на которое ты и внимания-то поначалу не обращаешь, переворачивает всю твою жизнь. А какое событие произошло сегодня со мной? Не знаю. Время, наверное, покажет. Нельзя сказать, что девица меня не заинтересовала. Скорее наоборот. Но, пожалуй, будет лучше, если я сразу выкину её из головы. Слишком уж она эффектно выглядит, а от таких особ ничего хорошего ждать не приходится. Вот, например, я как-то познакомился с одной такой эффектной особой, а потом… Впрочем, это уже совсем другая история.

Чтобы как-то отвлечься, я решил разделаться со злосчастной микросхемой, которую должен был выпаять ещё пару часов назад. Но почему-то работа не пошла. И весь остаток дня я потратил непонятно на что. В конце концов, я решил пораньше завалиться спать, чтобы с утра, посвежевшим и бодрым, взяться за дело.

Перед сном я подумал, что где-то сейчас происходит любопытный разговор одной внучки со своей бабушкой, и я был бы совсем не прочь поприсутствовать при этом разговоре. А вообще, чёрт с ней. Хватит! Баба с возу – кобыле легче, с глаз долой – из сердца вон! Довольно!

И ресницы у неё наверняка накладные…

2.

Проснулся я рано и не по своей воле. Проснулся я по воле неизвестного негодяя, не переставая нажимавшего на дверной звонок.

Продрав глаза, я вскочил и под непрерывный звон отправился в прихожую, предвкушая, как выскажу раннему посетителю всё, что о нём думаю. Подыскивая подходящие слова, я открыл дверь. На пороге стояла уже знакомая мне девица. Она улыбалась.

– Привет, Шурик! Я так тебя буду звать, ладно? Это я. Всё дрыхнешь?

– Мы уже на “ты”? – вынужден я был посторониться перед натиском гостьи.

– А что церемониться? Надеюсь, мы станем друзьями. – Гостья сунула мне в руки пакет неизвестно с чем.

– Зачем вы пришли, да ещё в такую рань?

– Соскучилась, – не переставала она улыбаться. – Так соскучилась, что не было никаких сил ждать дня или вечера.

Девица сняла на этот раз кожаную куртку и осталась в умопомрачительно обтягивающем её довольно стройную фигурку свитере. Она протянула в мою сторону ножку, тоже довольно стройную, в чёрных вельветовых джинсах, тоже обтягивающих, и в сапожке до колен.

– Помоги мне снять сапоги и скажи, что ты тоже по мне скучал.

– Мы ещё не настолько знакомы. – Я перестал вертеть в руках непонятный пакет и, повесив его на вешалку, игнорируя улыбку гостьи, прошёл в ванную умыться, а точнее, смыть это утреннее наваждение.

Войдя на кухню, я увидел, что гостья, как и вчера уже расположилась на моём месте у окна. Чайник закипал, и мы приступили к завтраку, который эта самая гостья принесла с собой в загадочном пакете.

– Плата за взлом двери? – кивнул я на разложенные на столе бутерброды с сыром, ветчиной, паштетом, связку бананов и пирожки пока ещё неизвестно с чем. – Или взятка за то, чтобы я не сдал вас правоохранительным органам, как налётчицу на чужие квартиры?

– Просто я видела вчера твой пустой холодильник.

– Я умилён и до чёртиков растроган вашей заботой обо мне, – надкусил я пирожок, оказавшийся с мясом – Однако, как сказал один известный персонаж, меня терзают смутные подозрения, что всё это неспроста. Кстати, как прошла разборка с бабушкой? Судя по этим общепитовским пирожкам, – кивнул я на принесённые дары, – бабушка не бросилась после ваших объяснений печь для любимой внучки её любимые ватрушки.

– С ней всё нормально, – сделала гостья знакомый жест, будто хотела поправить причёску. – Шурик, мне нужна твоя помощь.

– Так я и думал, – кивнул я. – Чью квартиру на сей раз вы намереваетесь обчистить?

– Ничью, – улыбнулась Ольга. – Я уже обчистила квартиру, которая меня интересовала. Так ты можешь мне помочь

– Смотря в чём.

В это время зазвонил телефон, и, чтобы моя гостья не осталась без присмотра и не сунула незаметно за пазуху чайную ложку, я был вынужден принести аппарат на кухню и разговаривать, не спуская с неё цепкого, пытливого взора.

Звонил мой клиент, интересовавшийся, когда он может забрать отремонтированную магнитолу. Я сообщил, что работал всю ночь, буду работать целый день и, возможно, ещё и следующую ночь, чтобы завтра закончить. На самом деле, там была пустяковая поломка, но, как вы сами понимаете, за мелкую работу и платят мелко, а мой клиент был человек состоятельный, судя по его ботинкам за не одну сотню долларов, так что от него не убудет. Я вообще не понимаю, зачем ему приспичило делать этот ремонт, если он наверняка в состоянии купить себе новую игрушку. Впрочем, закидоны клиента в тот момент интересовали меня меньше всего. Меня интересовала Ольга, которая, как я заметил, усиленно о чём-то размышляла. Выражалось это в том, что она напряжённо морщила лобик и забыла стряхнуть пепел в пепельницу, отчего тот упал ей на свитер.

– Ну, так чем я могу помочь? – спросил я у девицы и, не дожидаясь ответа, сразу же принялся помогать: возложив на себя нелёгкие обязанности заботливой няньки, я попытался стряхнуть упавший пепел с высокого бюста моей новой знакомой.

Дамочка невежливо оттолкнула мою руку и, отряхиваясь и по-прежнему нахмурившись, серьёзным голосом сказала:

– Я подумала…

– Это хорошо. Мне симпатичны люди, которые сначала думают.

– Не перебивай меня. Я не терплю, когда меня перебивают. Так вот, Шурик. Мне нужно съездить в пару мест, и я подумала, что было бы неплохо, если бы ты съездил со мной. Ты съездишь со мной?

– Смотря куда и зачем. – Я, не отрываясь, смотрел в её глаза, стараясь прочитать в них явные и тайные намерения моей гостьи.

Ничего прочитать я не смог. Она просто взирала на меня своими синими глазищами и продолжала:

– Понимаешь, мне нужно съездить за город. Я могла бы и одна поехать, но вдвоём как-то надёжнее и веселее.

– Вы ждёте, что я всю дорогу буду травить анекдоты?

– Нет, – улыбнулась Ольга. – Просто с мужчиной ехать за город спокойнее.

– Ну, хорошо, допустим. Но я пока не вижу особых причин, по которым должен бросить работу и сломя голову куда-то мчаться с малознакомой мне особой.

– Перестань, – шлёпнула меня дамочка по руке ладонью, а затем, не удовлетворившись этим, стала скрести по моему запястью своими наманикюренными коготками. – Ты всё равно сидишь дома. А так съездим за город, на природу, развеешься. Ты ещё должен быть благодарен мне за то, что я приглашаю тебя поехать со мной. На самом деле, это ты должен меня уговаривать, чтобы я взяла тебя с собой.

– Я дома не просто так сижу, а работаю. Ты слышала? Клиенты уже звонят во всю.

– Никуда не денутся твои клиенты.

Я посмотрел в окно. Погода, похоже, начала налаживаться – тучи рассеялись, и солнце проглядывало из-за редких облаков. Дождя не было. Для осени денёк стоял совсем неплохой. Затем я вспомнил лежащую в комнате плату с до сих пор не выпаянной микросхемой. Вспомнил, что мне должен позвонить товарищ и подбросить очередную халтуру. Возможно, сегодня придёт за приёмником клиент с деньгами, а вечером я должен отнести отремонтированный магнитофон родителям одного оболтуса. В общем, забот у меня хватало с избытком.

– Не знаю, – не уверенно начал я. – У меня дел полно. Тебе что, обратиться больше не к кому?

– Не к кому, – уставилась она на меня своими глазищами. – Иногда легче довериться чужому человеку, чем знакомому, который в курсе всех событий. Ну, пожалуйста, ну Шурик, ну поехали, – не переставала она терзать мою руку и канючить плаксивым голосом, каким маленькие и не очень маленькие дети просят купить им понравившуюся игрушку.

– И не капризничай. Достаточно того, что я подрядился взломать для тебя дверь в чужую квартиру, а работа между тем стоит. К тому же я ничего о тебе не знаю. Не знаю, куда ехать, зачем ехать. И вообще, причём здесь я? Почему ты именно меня выбрала в свои попутчики?

– Я к тебе прониклась доверием. Правда.

Её взгляд мог заставить немого читать стихи. Я был недоволен собой. Я привык всё делать по плану, по строгому распорядку, в котором никогда не смешивались дела и развлечения. Во всяком случае, я старался никогда их не смешивать. И сейчас время работы. И никаких гвоздей! В общем, глядя в эти завораживающие глаза, я согласился всё бросить и ехать с ней, чёртов недоумок. Но перед этим я поставил Ольге условие:

– Ладно, я готов поехать с тобой. Но я не люблю, когда мною управляют, да ещё управляют втемную. Мне нужно знать, по крайней мере, куда мы едем и зачем. Хотя бы в общих чертах.

– Конечно, – вскочила девица и потянула меня за рукав из кухни. – По дороге я всё тебе расскажу.

Спускаясь по лестнице, я, скорее для порядка сделал ещё одну попытку отвертеться от предстоящей экскурсии.

– Не знаю. Куда ехать, зачем ехать? Чем я могу тебе помочь?..

– На что-нибудь сгодишься, – улыбнулась девица.

Мы подошли в вишнёвой “восьмёрке”, и Ольга, открыв дверцу со стороны водителя, уселась за руль и открыла дверцу мне.

– А как на моё присутствие в автомобиле посмотрит твой любовник? – полюбопытствовал я, усаживаясь рядом.

– Никак не посмотрит. Он далеко, он не узнает, – с улыбкой ответила Ольга, трогая машину с места.

От греха подальше, я накинул на себя ремень безопасности и из чистого любопытства поинтересовался:

– Ты давно шоферишь?

– Права получила около трёх лет назад, а водить научилась ещё в шестнадцать.

Вопреки моим ожиданиям, мы ринулись не в сторону кольца, а к центру. Движение было достаточно оживлённое, и я, не желая оказаться в институте Склифосовского с переломанными костями, не стал докучать своему водителю вопросами. Насупившийся же водитель, с сосредоточенным видом управляя автомобилем, тоже не спешил поддержать беседу. Так мы молча и ехали.

Машину девица вела довольно сносно и, я бы даже сказал, уверенно, так что мои опасения быстро развеялись, и я смог пустить мысли в другом направлении. И в этом другом направлении я снова стал испытывать некий дискомфорт.

Без ложной скромности должен сказать, что я обладаю огромным чувством такта. И вот из-за этой своей врождённой тактичности я не решился ещё в самом начале нашего знакомства расспросить Ольгу о некоторых сторонах её личной жизни. Например, о таком пустяке, как замужество. С некоторых пор я стараюсь не иметь ничего общего с замужними дамами, жёнами, собирающимися развестись и с только что разведёнными особами. Это один из моих принципов, которого я неукоснительно придерживаюсь. Думаю, что ничего странного в этом нет, поскольку не все же любят острые ощущения. Я был уверен, что Ольга не замужем, и совсем не потому, что не заметил на её пальчике обручального кольца. Скорее, просто не мог её представить замужней дамой. Но вот то, что где-то поблизости мог вращаться субъект, претендующий на её руку и всё прочее, а может быть даже и не один такой субъект, вполне допускал – для этого достаточно посмотреть на неё. А если ещё учесть, что подобные субъекту почему-то на дух не переносят представителей мужского пола рядом с объектами своих устремлений, даже если эти представители являются кузенами или племянниками и их же будущими родственниками, то вы можете понять, какой я испытывал дискомфорт.

Мне, конечно, глубоко плевать на всех этих претендентов. И при нашей встрече, если такая состоится, я спокойно, не теряя чувства собственного достоинства, объясню, что никому в попутчики не набивался и не имею никаких далеко идущих планов. Беда в том, что все эти собственники плохо слушают аргументы. Они вообще плохо слушают. Сразу начинают действовать, причём действовать напористо. А меня раздражает, когда люди сначала действуют, а потом думают. А впрочем, ладно – разберёмся по ходу дела, – посмотрел я на синеглазый объект, сидящий слева.

За всю дорогу девица только один раз проворчала себе под носик, что надо было надеть кроссовки, а не сапоги на каблуках-шпильках. И только когда мы благополучно добрались до места назначения, Ольга озабоченно сказала:

– Ну, вот и приехали. Шурик, ты подожди меня, я быстренько смотаюсь домой.

Я посмотрел на её довольно респектабельный дом на Б. Дорогомиловской. Во всяком случае, выглядел он гораздо представительней моей пятиэтажки.

– Пожалуй, я тоже прогуляюсь. Лучше запри машину, – посоветовал я, тоже выбираясь из “восьмёрки”.

– Ты далеко пойдёшь?

– Схожу сигарет куплю…

В этот день я понял, что курить вредно. Даже не столько вредно курить, сколько ходить за сигаретами. Поскольку второй раз подряд поход за сигаретами преподнёс мне лёгкое нервное потрясение.

Сообразив, что ближайший киоск находится на площади у Киевского вокзала, я и направился туда, вспоминая, как менее суток назад тоже пошёл за сигаретами, и что из этой затеи вышло. Впрочем, снаряд дважды в одну воронку не попадает, и я спокойно купил пачку “Явы”, спокойно повернулся от киоска и…нос к носу столкнулся с Ольгой.

– Ты что…

Я хотел спросить её: “Ты что, следишь за мной?”, но осёкся. Это была не она. Совсем другая одежда. Но лицо, глаза, волосы – всё её. Хотя с волосами было что-то иначе, но в тот момент я ничего не заметил. Я был просто огорошен… Нет, такое невозможно, или это она, или её двойник.

Наверное, у меня был ошалелый вид – незнакомка внимательно посмотрела, очевидно, припоминая, не меня ли она просила взломать дверь, и посторонилась.

– Извините, ошибся, – машинально извинился я и прошёл мимо, чувствуя на себе её подозрительно-внимательный взгляд.

Ещё толком не отойдя от потрясения, я подошёл к машине, где меня ждал ещё один сюрприз. Сюрприз этот держал Ольгу за рукав, и они, стоя возле подъезда, о чём-то беседовали. Я не слышал слов, но, судя по оживлённой жестикуляции девицы, бившей своей сумочкой по удерживающей её руке, можно было догадаться, что дискуссия была весьма бурной. Я предположил, что это один из соискателей, и решил не вмешиваться. А Ольга, громко крикнув “да пошёл ты…”, отбилась от своего друга, скорым шагом подошла к машине, уселась в неё, открыла дверцу с моей стороны и приказала мне голосом, не терпящим возражений:

– Садись, поехали.

Посмотрев на её решительное личико, я не стал возражать и молча сел рядом. Я заметил, что друг Ольги направился в нашу сторону, но Ольга рванула машину прямо на него, так что он вынужден был отскочить, а мы, не замедляя движения, покинули двор.

Немного погодя, я спросил у нахмурившейся девушки безразличным голосом:

– Поклонник?

Она молчала минуты две, а потом коротко бросила:

– Так, один мерзавец.

Я не стал уточнять, что это за мерзавец. Меня волновало совсем другое, и я поинтересовался:

– У тебя нет двойника? Или ты сама научилась раздваиваться?

Ольга посмотрела на меня непонимающе. Я пояснил:

– Я видел тебя только что возле киоска. Как тебе это удалось?

Непонимание в её взгляде сменилось любопытством, и она оживилась:

– И как я была одета?

– Не помню… Не так, как сейчас…Точно! Ты была одета, как вчера. Такой же плащ, сапоги. Только на шее что-то другое. Ну а под плащ мне сегодня заглянуть не удалось.

– Значит, ты принял её за меня, – удовлетворённо произнесла девица.

– ?..

– Это была моя сестра. Правда, мы похожи?

– У тебя есть сестра? Вы близнецы?

– Нет. Светка старше меня на год. Но внешне мы очень похожи.

– Да уж… А внутренне?

– Внутренне тоже, – улыбнулась Ольга, – а вот характеры совсем разные.

– И в чём же это выражается?

– Во всём. Как говорит наш папа, она – лёд, а я – огонь. В детстве я была сорвиголова, а она – тихоня. Я переодевалась в её платье, и все думали, что это она набедокурила. Кошмар! Мы очень часто ссорились с ней тогда… – Ольга замолчала, предавшись воспоминаниям детства.

Я задумался, что могла натворить в детстве эта девица, чтобы у кого-то поднялась рука её наказать, и, прервав её мечтания, задал новый вопрос:

– И сейчас вы тоже ссоритесь?

– Сейчас почти нет, – посмотрела она на меня и сделала знакомый жест рукой. – Светка добрая. Она простила мне все выкрутасы детства. Мы очень любим друг друга. Только вот в последнее время её понесло не в ту сторону. Она встретила одного немца и собирается за него замуж.

– Ну и что здесь такого? За немца же, а не за немку. Осторожнее! – Мы чуть не пронеслись на красный свет.

А Ольга между тем попросила:

– Прикури мне сигарету… Спасибо… Не нужно ей за него выходить.

– Почему?

– Не подходит он ей, – безапелляционно заявила Ольга.

– Ну, наверное, это ей решать – кто ей подходит, а кто нет?

– Поверь мне, я чувствую людей. Вот тебя я сразу поняла – ты безвредный.

От такого комплимента я не знал, то ли снова повилять хвостом, то ли тяпнуть её зубами за палец.

– А он хлюст напыщенный, – продолжала Ольга. – С виду весь такой чопорный, а сам на каждую юбку заглядывается. Даже ко мне клеился. Типичный немец.

Про себя я подумал, что на то он и немец, чтобы выглядеть типичным немцем. Вот если бы австралийский абориген выглядел типичным немцем, это было бы странно. Ещё более странным было бы, если б он не “клеился” к моему водителю, – взглянул я на неё.

– Светка – дура. Совсем голову потеряла. Даже о бабушкиной шкатулке ему рассказала.

– Какой ещё шкатулке?

Ольга немного помолчала, словно раздумывая о чём-то, и затем нехотя ответила:

– Так, ерунда. У бабушки есть шкатулка с кое-какими драгоценностями, а Светка хочет её за границу увезти, в Германию. Это её немец надоумил.

– Что значит увезти? А бабушка что говорит?

– Бабушка ничего не знает. У неё больное сердце, и ей нельзя волноваться. Вот мы и договорились ничего ей не рассказывать.

Мы немного помолчали. Я посмотрел на Ольгу, уверенно ведущую машину, и заметил:

– Значит, обыкновеннейшее воровство сейчас называется “вывезти тайком”?

Ольга недовольно ответила:

– Неважно, как это называется. Важно, что Светка куда-то спрятала шкатулку, а куда – не говорит. И мы теперь должны её найти.

– Мы? – посмотрел я на девицу.

– Да. Ты ведь поможешь мне?

– Не думаю, что мне стоит влезать в ваше семейное дело…А сколько она стоит, что вы не можете её поделить?

Ольга нехотя заявила, что стоит эта шкатулка сущую ерунду, но дорога как память, как семейная реликвия. Просветила меня, что негодяй-иноземец на днях прилетит в Москву и у нас совсем мало времени. Я в свою очередь спросил, как её сестрица объяснила пропажу шкатулки своей бабушке, и Ольга сказала, что и сама этого не знает. А на моё предположение, что шкатулка уже, возможно, за границей, Ольга ответила, что, нет – шкатулка ещё в Москве. Затем, под моим нажимом, она созналась, что именно шкатулку она искала вчера в бабкиной квартире, и именно из-за неё я был вынужден сломать дверь. На это я заметил, что было глупо искать ценную шкатулку в квартире, которую снимают незнакомые люди. Потом поинтересовался, как их родители на всё это реагируют, и она поведала, что родители сейчас в загранкомандировке и не стоит их всем этим беспокоить. Я подумал, что, когда одна из дочерей собирается выйти замуж за иностранца, это всё же какой-никакой повод побеспокоить родителей, где бы они ни находились. Хотя не знаю. В каждой семье свои традиции. Я, например, на месте папаши этой девицы был бы совсем не против побеспокоиться по такому поводу. А впрочем, может, он спит и видит, как сбагрить их куда подалее и, желательно, именно за границу. Может, он сам удрал от них за рубеж и ждёт не дождётся, когда сможет вернуться обратно, а его славных дочурок уже и след простыл. Любопытная семейка с любопытными нравами – единственное, что можно пока о них сказать. Ладно, поживём – увидим.

После всех этих раздумий, я спросил у Ольги:

– А сейчас куда мы направляемся? Ты решила, что твоя сестра зарыла шкатулку в лесу, и собираешься перекопать всё Подмосковье?

– Нет. Я собираюсь искать шкатулку на даче. Светка могла её там спрятать. Она сказала, что держит её в таком месте, где я не догадаюсь искать

– А почему, по её мнению, ты не догадаешься искать на даче?

– Там мы будем искать на всякий случай. Может, на даче шкатулки и нет, но поискать её там стоит.

Мы уже въехали в дачный посёлок, и мне оставалось только сидеть и молча глазеть по сторонам. Вскоре мы остановились у симпатичного двухэтажного домика, который, конечно, не походил на дворец нувориша, но и жалкой лачуге латиноамериканского бедняка тоже мало соответствовал. Оглядев снаружи сие скромное жилище, я присвистнул.

– Ничего дачка. Я ожидал увидеть что-нибудь более скромное. В последнее время гордые владельцы заветных шести соток даже обшитые фанерой коробки из-под телевизоров с достоинством именуют дачами. Поэтому для меня понятие дачи несколько исказилось. А здесь и зимой можно жить. Вас тут не обкрадывают?

– Соседи живут на даче круглый год, они и за нашей присматривают.

Мы поднялись на крыльцо. Ольга отперла два замка, и мы уже собирались войти внутрь, когда с дороги раздался голос:

– Здравствуйте, Светочка. Что-то вас давно не было видно. Как бабушка?

Обернувшись, я увидел стоявшую на дороге пожилую женщину, одетую так, как обычно одеваются люди на дачах для работы на свежем воздухе, то есть в то, что не жалко. В тряпьё, одним словом.

– Здравствуйте, Софья Николаевна, – ответила Ольга чуть изменившимся голосом. – Да всё некогда. С трудом вот выбрались проведать, всё ли здесь в порядке.

Женщина спросила, что у неё с голосом – не простудилась ли, а названная Светочкой Ольга ответила, что всё в порядке, и они ещё минут пять болтали о здоровье бабушки, погоде, урожае яблок и прочих дачных делах, которые интересовали меня так же, как эскимоса достижения мелиораторов в пустыне Гоби.

– Она меня за Светку приняла. Видишь, не ты один ошибаешься, – сказала Ольга, распрощавшись с соседкой, и мы вошли в дом. – Слушай, Шурик. Здесь, через улицу, есть магазинчик, сходи, пожалуйста, купи что-нибудь поесть.

– Понятно. Хочешь избавиться от меня, чтобы я не увидел найденных тобою сокровищ.

– Нет, – улыбнулась она, – просто жрать хочется. Я же почти не завтракала сегодня.

После этого мне ничего не оставалось делать, как отправиться за провизией в местный шоп.

Когда я вернулся с провиантом, поиски шли полным ходом, и, решив не мешать хозяйке, я занялся приготовлением лёгкого обеда, состоявшего из традиционных бутербродов, кока-колы для дамы и пива для меня. Примерно через час искательница драгоценностей притомилась и вспомнила, что почти не завтракала. Мы сели перекусить.

Во время еды, как и полагается, девушка молчала. Я невольно ею залюбовался: было в ней что-то трогательное, когда она, взяв обеими руками огромный бутерброд с колбасой и сыром, методично откусывала от него и, сосредоточенно пережёвывая, внимательно наблюдала, как этот бутерброд медленно, но неуклонно тает.

Под конец трапезы девушка задумчиво сказала:

– Ума не приложу, куда она её засунула?

– Ну, если вскрыть полы, перекопать весь участок, пройтись с металлоискателем по окрестностям, то когда-нибудь что-нибудь здесь можно будет найти.

– Всё шутишь, а мне не до смеха, – ответила Ольга, неодобрительно посмотрев на меня и отпивая колу прямо из бутылки, несмотря на то, что я сервировал стол парой эмалированных кружек.

Подкрепив едой истощённый поисками организм, хозяйка продолжила обыск, а я после осмотра участка и домовладения присоединился к ней, давая ценные советы, на которые она не очень обращала внимание. Наконец после бесплодных попыток найти семейную реликвию Ольга выдохлась и уставшим голосом подытожила:

– Нет здесь ничего.

– Как это, ничего? Смотри, сколько вещей, – ответил я, показывая на кучу нужных и ненужных предметов быта в избытке разбросанных по всему дому.

– Как я сразу не догадалась – здесь нет шкатулки, – не обратила внимания Ольга на мою реплику. – Софья же сказала, что Светки давно здесь не было. Целый день потратили впустую.

Потратив ещё час на то, чтобы всё разложить по своим местам, мы уже под вечер собрались в обратный путь, но неудачи решили сегодня с нами не расставаться, поэтому, машина не захотела заводиться.

Пришлось в дело вступить мне. Разумеется, как крупный специалист по электричеству, я легко справился с задачей и через час нашёл-таки причину, по которой агрегат отказывался работать. Нашёл, потому что не обращал внимания на советы девицы. И, за пятнадцать минут исправив поломку, сказал Ольге:

– Ты не ошиблась в своём выборе. Надеюсь, я оправдал твои надежды?

– Поехали быстрее, нужно заехать ещё в одно место.

– Нет уж. Прошу доставить меня домой. У меня и так уже все планы срываются.

– Ну ладно. Отложим до завтра, – легко согласилась Ольга, видимо поняв, что гороскоп предписывал ей сегодня весь день просидеть дома.

Всю обратную дорогу мы молчали, как недовольные друг другом супруги. Лишь под конец пути Ольга, что-то решив про себя, сказала мне:

– Шурик, я к тебе с утра заеду. Сходим ещё в одно место?

– Не знаю. Всё зависит от того, какую работу мне подкинет сегодня товарищ.

– Да не думай ты о деньгах. Я тебе всё возмещу.

– Всё?

– Да, – улыбнулась Ольга.

– Ты такая богатая?

– Кое-что имеется, – сообщила она мне загадочным голосом.

– Ни за что, я не могу брать деньги. Тем более с женщин.

– А не деньги? – улыбнулась она обещающе.

– Тут надо подумать, чем это может для меня обернуться.

– Подумай до утра.

– А чем ты вообще занимаешься? Тебе что, не нужно с утра на работу, на учёбу, на курсы домохозяек, в конце концов?

– Я свободный художник, веду аморальный образ жизни, – посмотрела она на меня широко раскрытыми глазами.

Мы остановились возле моего подъезда, когда часы показывали уже половину десятого вечера. Как прошёл этот день, я и не заметил.

– Так ты подумаешь? – не дала она мне узнать подробности своего аморального образа жизни.

– Обязательно. Зайдёшь на чашку чая, кофе?

– Вот видишь, ты уже вам приглашаешь меня в гости. Спасибо. Может, в другой раз – сегодня я что-то устала.

– Ну, тогда до свидания, – выбрался я из машины.

– Пока, – улыбнулась мне Ольга на прощание и машина тронулась с места, а я отправился к себе домой, подозревая, что клиент с деньгами, наверняка, не ждёт меня у дверей.

Как я и догадался, клиента не было. Не было ни клиента, ни денег, ничего. Сначала я хотел усесться за работу, но дело не шло. Эта кладоискательница совсем выбила меня из колеи. Я немного подумал, осмыслил прошедший день, пришёл к выводу, что за сутки с небольшим моего знакомства с этой девицей я о ней толком так ничего и не узнал, и решил пораньше завалиться спать.

Моим грандиозным планам сбыться было не суждено, поскольку их нарушил звонок в дверь. Похоже, как начался этот несуразный денёк, так он и закончится. Я нехотя поплёлся открывать, не подозревая даже, что день для меня ещё совсем не закончился и основное веселье впереди…

3.

На пороге стояла она. Та, с которой мы так тепло распрощались каких-то двадцать минут назад, вернулась. Моё сердце учащённо забилось, и я понял, что она влюблена в меня окончательно и бесповоротно и не может расстаться даже на час. Что ж, я готов был ответить тем же и незамедлительно заняться её перевоспитанием, согласно моим требованиям.

– Шурик, ко мне пристают какие-то мерзавцы, – выпалила Ольга, и только тут я заметил встревоженное, даже испуганное выражение её личика.

– Где эти негодяи? Я сейчас достану пулемёт и разнесу их в клочья.

– Ко мне, правда, пристают! – нервно выкрикнула девушка, и из её дальнейших, довольно сумбурных объяснений, я понял, что возле её подъезда к ней прицепились “два ужасных типа”, которые предлагали с ними “покататься”. Ей удалось, благодаря вмешательству прохожих, отбиться, и она поехала ко мне.

Что мне оставалось делать? Разумеется, я был растроган тем, что оказался защитником моей новой знакомой, и, как всякий порядочный джентльмен, предложил даме переночевать у меня. В ответ на моё искреннее предложение дама капризно наморщила носик и заявила, что моя однокомнатная квартира, набитая разными железяками, – последнее место, где хотела бы видеть сны одинокая, порядочная, чистоплотная девушка. Меня покоробило такое отношение к моему жилищу. Я сказал, что, конечно, кровати с балдахином в моей скромной спальне нет, да и самой спальни, по большому счёту, тоже нет, и если она желает остановиться на ночлег в более подходящем для неё будуаре, то ей нужно обратиться к кому-нибудь другому, а раз уж она пришла ко мне, то я могу предложить ей на выбор: либо диван со мной, можно в одежде, либо ванная без меня. Ольга потребовала, чтобы я проводил её домой. Решив, что такой не в меру привередливой особе трудно угодить, я согласился.

В машине я посетовал на то, что не прихватил с собой ни бейсбольной биты, ни гири на верёвочке, ни, на худой конец, завалящего кастета. Ольга же в ответ на мои слова заметила, что, настоящий мужчина и голыми руками сможет разогнать пару мерзавцев. Мне, конечно, польстила её уверенность, но я всё же надеялся, что “мерзавцы” уже покинули окрестности её дома в поисках других приключений. А может, они нашли уже то, что искали, и давно сидят в камере. Пожалуй, это был бы наилучший выход для всех нас.

Больше ни о чём я подумать не успел: за считанные минуты мы добрались от моей Семёновской до Бауманской, и Ольга, остановив машину в переулке возле церквушки, заявила, что дальше мы пройдём пешком. Я удивился. Ольга пояснила, что она живёт здесь недалеко – снимает квартиру.

Мы прошли немного до её четырнадцатиэтажки и уже собирались войти в подъезд, как навстречу нам вышли два гражданина. По тому, как крепко Ольга вцепилась в мой рукав, я понял, что это те самые мерзавцы, которые оказались совсем не в камере, а вот они – перед нами.

– Смотри, Химик, она хахаля своего приволокла, – промолвил один из них, коротышка, что в длину, что в ширину, подстриженный ёжиком.

Такого свалить с ног без специальной подготовки будет затруднительно. А у меня, увы, подготовки не было. Второй же субъект – высокий, худощавый, с руками, висящими почти до колен, по имени Химик – особой симпатии тоже почему-то не внушал.

Я подивился про себя, каким образом эти две противоположности нашли друг друга, и что у них может быть общего и, решив ни в какие дискуссии не вступать, попытался пройти мимо, полностью их игнорируя. Взяв Ольгу под руку, я двинулся вперёд. Однако далеко уйти у меня не получилось.

Кубический коротышка схватил меня за руку и стал её выворачивать, а долговязый длиннорукий облюбовал Ольгу. Между ними завязалась возня.

Я почувствовал, что коротышке удалось защёлкнуть на моей руке невесть откуда взявшиеся наручники, и изо всех сил пытался свободной рукой нанести ему как можно больший ущерб. С таким же успехом можно было бить в обшитую стену камеры сумасшедшего дома. Эффект тот же – мягко и непробиваемо. И, нанося своему противнику сокрушительные удары, которые, к сожалению, его не сокрушали, я краем глаза видел, как Ольга боролась за свою свободу и независимость.

Действовала она умело. Сначала притопнула ножкой. Длинный взвыл от боли и запрыгал на одной ноге, что и неудивительно – его жалкие кроссовки вряд ли могли устоять перед каблуком-шпилькой. Затем эта фурия с видом знатока ударила длинного коленом в самое уязвимое место, отчего тот схватился за её рукав ещё сильнее, не столько для того, чтобы удержать добычу, сколько для того, чтобы не упасть самому. Ольге удалось вывернуться, и в руке у длинного остался только ремешок от её сумочки, она же не растерялась, полоснула по щеке жертвы коготками, оставляя кровавые следы, и высвободила свою собственность.

Коротышка в это время пустил в ход тяжёлую артиллерию – свои кулаки, и я получил сильный удар в скулу. Я попытался ответить тем же, но вдруг раздался выстрел и я оторопел. Мой противник оторопел ещё больше и выпустил меня. Я увидел Ольгу, направившую пистолет на коротышку и кричавшую, чтобы он меня отпустил. Я схватил её за руку, и мы бросились почему-то не к ней домой, а назад, к машине. Пара человек, появившихся поблизости незадолго до окончания этой свары, не стали нас удерживать и молча расступились, а наши преследователи немного замешкались. Но, когда мы поворачивали за угол Ольгиного дома, я увидел, как прихрамывающий длинный заковылял к машине, а коротышка вроде бы увязался за нами.

Возле своей “восьмёрки” Ольга бесконечно долго копалась в сумочке, доставая ключи, бестолково положив их перед всей этой суматохой не в карман, а в сумку. Наконец мы уселись, и она рванула с места, чуть не сбив выскочившего из-за угла коротышку. Я увидел, как коротышка плюхнулся в затормозивший рядом с ним “Опель”. Из-за темноты я не заметил, кто сидел за рулём, но догадался, что это был долговязый.

Мне нравится этот район из-за его архитектуры. Здесь царит полное смешение времён и направлений: постройки чуть ли не екатерининских времён соседствуют с особняками прошлого века и над всем этим возвышается модерн семидесятых-восьмидесятых годов. Но сейчас мне было не до градостроительных изысков. И даже не до расспросов откуда у Ольги взялся пистолет. Я ещё раз оглянулся и сообщил водителю, что “Опель” не отстаёт. Ольга, сосредоточенно ведя машину, коротко бросила:

– Вижу.

Я же видел, что она, как небезызвестный Фокс, устремилась в сторону Сокольников, очевидно, с той же целью – затеряться в тамошних переулках. Но я ошибся. Неожиданно Ольга резко свернула в сторону Яузы, потом ещё, и мы попали в лабиринт заборов, за которыми возвышались цеха каких-то заводов. Когда наша машина оторвалась от преследователей, Ольга остановилась в неприметном тупичке, заглушив мотор и погасив все огни.

Мы относительно долго просидели в интимной темноте. Однако первый вопрос, который я задал девушке, интимным можно было назвать с большой натяжкой

– Откуда у тебя пистолет? – спросил я вполголоса.

– Он всегда со мной в машине для защиты, – также вполголоса ответила девушка. – Он газовый.

Я не стал спрашивать, почему она не воспользовалась им раньше, при своей первой встрече с нашими преследователями, решив, что Ольга просто хотела показать мне свою готовность пустить в ход оружие. В мировой политике такой трюк называется демонстрацией силы. Очевидно, она и мне хотела явить свою силу, расчитывая на продолжение нашего знакомства. Что ж, я был отнюдь не против, но без применения приёмчиков, которыми она воспользовалась при знакомстве с длинным Химиком. А ещё мне хотелось бы знать об этой девушке чуть больше, чем сейчас. Поэтому я задал следующий вопрос:

– А что это за типы? Ты и правда никогда их раньше не видела?

– Конечно, не видела, – возмущённо ответила Ольга. – Если бы я их раньше видела, они не посмели бы ко мне сегодня приблизиться.

Я потрогал опухшую скулу и разбитую губу и поинтересовался:

– Почему это, интересно, они не посмели бы к тебе приблизиться?

– Потому что я бы им глаза выцарапала.

– Тоже мне, Никита нашлась, прыткая какая. Почему же это, интересно, ты тогда ко мне примчалась за помощью?

– Мы же теперь вместе. Что же, только мне что ли рисковать своей шкурой на тёмных улицах, пока ты будешь спокойно дрыхнуть у себя дома? – услышал я весёлые нотки в её голосе. Видеть её лица в темноте я не мог, но очень хорошо представлял себе её милую ухмылочку. – И потом, – продолжала девица, – я хотела, чтобы ты стал более активным.

– Я активен в другом месте, а здесь спешка не нужна.

Вкус крови на губах мне не нравился и, несмотря на её слова, что “мы теперь вместе”, которые мне понравились, я решил поставить девицу на место: негоже ей улыбаться в то время, когда близкий ей человек истекает кровью. Поэтому я задумчиво произнёс:

– Не знаю. Как-то это всё подозрительно.

– Что ты имеешь в виду?

– Почему они привязались именно к тебе? Я понимаю, что у обладательницы такой…– я немного замялся, подыскивая подходящее определение, – такой несколько выпирающей внешности…

– Меня ещё никто не догадался так обозвать! Это надо же придумать – выпирающая внешность! – запротестовала Ольга с неподдельным возмущением в голосе.

– Хорошо, неординарной внешности.

– Почему бы просто не сказать – красивой?

– Ладно, – сдался я. – Симпатичной внешности. Не важно. Почему они к тебе привязались? Ну в первый раз, может быть, случайно. Но после того, как ты от них сбежала, они бы ушли. Что же, они почти целый час тебя ждали? Откуда им было знать, что ты вернёшься? Да и вообще, на уличных хулиганов, пристающих к прохожим, они не очень похожи. У них машина. Будь они простыми хулиганами, сразу бы после твоего бегства поехали бы искать приключения. И почему они в первый раз за тобой не бросились в погоню?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.