Михаил Рожков
Дьявол снова в деле

В каждом человеке плохого и хорошего примерно поровну.

Вопрос лишь в том, что из этого он прячет глубоко в себе,

а что выставляет напоказ.

Глава первая

Василий Тарасов сидел на лавочке и с тоской смотрел на свои грязные ноги, обутые в дешёвые сланцы. На улице было жарко. Солнечные лучи нещадно атаковали слишком рано начавшую лысеть голову мужчины. Впрочем, волос пока было ещё в достатке, и в общей массе залысины не так бросались в глаза. Но это пока. Начавшийся два года назад процесс имел нехорошую тенденцию. Да и генетика тоже брала своё веское слово. Отец Василия сам к тридцати годам лишился практически всей растительности на голове и перешёл в разряд людей, не нуждающихся в пользовании шампунем. Но, об этом факте сам Василий знал только со слов своей матери, так как отца он никогда не видел. Того, ещё когда Василий был обычным зародышем, посадили в тюрьму. Далее его следы, как и его интерес к ребёнку, терялись. Говорят, что лет пятнадцать назад его выпустили, и находились даже люди, которые видели его в городе. Те же самые люди говорили, что он потом снова сел. Дескать, не приняла его вольная жизнь обратно, и тот решил делать карьеру на тюремном поприще.

Самого Василия личность отца, как и, впрочем, он сам, не интересовали. Почти всё детство он был посвящен самому себе, поэтому сыновьи тельца в крови его организм не выработал. Не интересовало всё вышеперечисленное и мать Василия. Та, после посадки возлюбленного, достаточно быстро нашла утешение в большой веренице кавалеров.

Да, Галина в молодости была недурна собой и не особо задумывалась над многими этическими моментами, ведя праздную и разгульную жизнь. Но время шло быстро, красота увядала, кожа теряла эластичность, а организм, отравленный в своё время тоннами спиртного, пришёл в негодность. Так что к моменту данного повествования женщина выглядела плохо и гораздо старше своих лет. Многочисленные поклонники, окружавшие её когда-то, потихоньку все растворились, и осталась Галина одна, так как никто из них в своё время так и не удосужился сделать ей предложение руки и сердца.

Впрочем, у неё был сын, который сейчас и сидел на лавке. Но взаимоотношения у них были не очень. Василий её не любил, так как в нем никто не смог взрастить это чувство в детстве. Можно даже сказать, что мужчина её снисходительно терпел. И если бы не её пенсия и общая крыша над головой, возможно бы, и вовсе отрекся.

Сама Галина его любила, но довольно-таки странной любовью. Так любят порой старые вещи, к которым привык. С одной стороны, их ценишь, а с другой стороны, они тебе и на фиг не нужны. Но и выкинуть жалко.

А летний день был жарким. На улице не было даже намёка на хоть какой-нибудь квёлый ветерок или случайно забредшую на небо тучку. Василий вытер ладонью потный лоб и тяжко вздохнул. Хотелось пива. Холодного. Хотелось настолько, что мужчина даже явственно представлял его вкус на губах и то, как оно медленно обжигающим льдом спускается по пищеводу в желудок.

Но денег на пиво не было. В кармане потёртых шорт у Василия имелось лишь несколько монет, на которые даже и бутылку воды не купишь. Такое финансовое положение было свойственно мужчине. К своим двадцати шести годам он не имел ни образования, ни семьи, ни постоянной работы. В основном Тарасов сидел на шее матери и изредка перебивался случайными заработками.

В мечтах о пиве Василий накопил во рту изрядное количество слюны, и тут же поспешил её громко выплюнуть. «Мечтай, не мечтай, а пива от этого больше не становится», – пришёл к своеобразному выводу мужчина. Он достал из-за уха помятую сигарету, которую стрельнул у подростков, и вставил её в рот. Похлопав себя по карманам и не обнаружив ни спичек, ни зажигалки, Тарасов громко выругался, после чего вздохнул. Сегодняшний день обещал быть не только жарким, но и трудным.

– Огоньку? – раздался голос справа.

Василий повернул голову и увидел перед собой высокого мужчину в сером костюме и такого же цвета шляпе. Одежда настолько идеально сидела на нём, что казалось, он и не человек вовсе, а просто вырезанная картинка из глянцевого журнала моды. Лицо у мужчины было правильных черт, с широким волевым подбородком. А вот глаз видно не было. Их скрывали поля шляпы. На вид обладателю лица было лет сорок, но кто его знает, сколько ему было на самом деле. Василий не очень умел определять возраст людей по внешнему виду.

Незнакомец держал в правой руке изящную бензиновую зажигалку золотого цвета и ждал ответа.

Тарасов утвердительно кивнул. Незнакомец откинул крышку зажигалки и чиркнул колёсиком. Вспыхнуло пламя, к которому Василий тут же поспешил приставить кончик сигареты. Затянувшись и пыхнув дымом, он благодарно кивнул. Незнакомец закрыл крышку и убрал зажигалку в карман пиджака.

– А вы, я смотрю, не местный? – решил завести разговор Василий, наслаждаясь порцией никотина.

Ему, конечно, было глубоко плевать, кто этот мужчина и откуда, – просто было скучно. Планов на сегодняшний день не имелось никаких, поэтому можно было и потрындеть. Какое-никакое, а развлечение.

– Всё верно, не местный. А как вы догадались?

– Ну, во-первых, городок у нас небольшой, и я почти всех знаю. А во-вторых, у нас так никто не одевается.

– А что не так с одеждой? – удивился незнакомец.

– Во-первых, не практично. Измазаться можно или в драке порвать. А во-вторых, дорого, – ответил Василий, плюнув себе под ноги. – Сами-то откуда будете?

– Издалека, – уклончиво произнёс незнакомец.

– Понятно, – кивнул Тарасов. – Меня, кстати, Васька зовут.

– Мортус, – представился обладатель зажигалки.

– Чудное какое имя.

– Только что придумал.

Василий прищурил глаз, шумно выдохнул сигаретный дым и вопросительно взглянул на собеседника.

– Видите ли, у меня их столько было в разное время, что настоящего своего я уже и не помню, – прояснил ситуацию Мортус.

– Хм, странный ты какой-то, дядя, – сказал Тарасов, позволив себе перейти на «ты».

– Отчего же?

– Не знаю, – пожал плечами мужчина. – Мутный какой-то. С виду вроде весь лощёный, а на деле хрен поймешь.

– Профдеформация.

– Что?

– Влияние работы. Поэтому и с виду такой.

– И кем же ты… вы…

– Да можно на «ты».

– И кем же ты работаешь?

– Дьяволом.

– Чего? – смешно вытянул нижнюю губу Тарасов.

– Дьявол. Должность такая. Людей искушаю.

– Ха, шутишь, что ли?

– Нет, – тут Мортус снял шляпу и поправил рукой волосы.

В этот момент Василий заметил на его голове маленькие рожки, пробивающиеся из-под чёрных прядей. Мужчина перехватил взгляд Тарасова и поспешил надеть шляпу.

– Это врождённое, – пояснил Мортус.

Тарасов сначала несколько секунд ошалело крутил глазами, потом потрогал свой лоб на предмет того, не напекло ли ему голову, затем вдруг замер и прыснул смехом, начав лупить себя ладонью по коленке, да так, что случайно выронил недокуренную сигарету.

– Ну дядя, ну мастак, развёл меня, на секунду развел. А я чуть ведь не поверил. Скажи, на клей посадил или скотчем прилепил?

– Простите, чего прилепил?

– О, хорошо играешь! – вновь рассмеялся Василий. – Актёр, что ли? Или циркач? Рога, говорю, на что прилепил?

– Ни на что. Они сами у меня выросли.

– Да ладно тебе, брось, я же не школьник какой, чтобы меня так примитивно разыгрывать.

– Простите, вы мне не верите?

– Да хорош тебе выкать, бесит. А так да, не верю.

– Допустим. А почему не верите… хм, не веришь?

– Потому что ни бога, ни дьявола нет. Чушь всё это. Сказки. Всё это придумано.

– Вот как? И кем?

– Знамо кем – евреями.

Мортус на секунду задумался, словно переваривая услышанное, а затем дал ответ.

– Про бога такие слова мне, конечно, приятно слышать. А вот про дьявола? Да, в принципе, всё равно. Оттого, что ты в меня не веришь, я от этого существовать не перестану. Так что, да, можешь не верить.

– Нет, всё-таки ты чудной. Может, психический? – не переставал подкалывать мужчину Василий.

Вдруг взгляд Тарасова упал на лежащую и впустую тлеющую сигарету. Настроение резко поменялось. Сигарета была единственная, а он её даже толком и не выкурил. В голове Василия тут же созрел примитивный план. Он поднял голову и хитро произнёс:

– Дьявол, говоришь?

– Он самый.

– А докажи.

– Как?

– Исполни моё желание.

– Мне кажется, ты меня с джином путаешь.

– Понятно, я так и думал. Тогда займи денег? Мне немного надо, так, на пиво и сигареты. А я тебе с мамкиной пенсии отдам. Ну или когда работать устроюсь.

– Я не ношу с собой денег. Валюта и курс у вас так быстро меняются, что я не успеваю за этим следить. Да и не нужны они мне.

– Зато мне нужны, – вздохнул Тарасов, поняв, что с этого чудака ничего не поимеет.

– Если нужны, я могу помочь тебе их достать?

– Как?

– Вон, например, – кивнул Мортус в сторону проходящего неподалёку мужчины.

– И что? – не понял его Василий.

– Деньги идут. Можно их взять себе.

– Ты чего, предлагаешь его ограбить?

– Никогда не поздно начать делать что-то плохое.

Тарасов проводил взглядом прохожего, а затем замотал головой.

– Не, не вариант. Во-первых, он мужик здоровый, от него можно и по шее получить. А во-вторых, я в криминал ввязываться не хочу.

– Жаль. Тогда можно попробовать по старинке.

– Это как?

– Клад отыскать. Я тут в тридцать седьмом золото зарыл, как знал, что когда-нибудь пригодится. В то время, конечно, здесь и города-то не было, но ничего, я ориентиры помню.

– Ого! Да ты, похоже, того, крышей поехал, – тут же смекнул что к чему Василий. Правда, он не хотел говорить это вслух, но по привычке все же произнёс.

Что касаемо этой привычки, то Тарасов вообще что-то редко думал про себя. Мыслей в его голове, тем более умных, было не очень много, так что гонять их в пределах черепной коробки не было никакого смысла. Поэтому всё, что появлялось в уме мужчины, моментально оказывалось на его языке. Со временем он и вовсе привык не думать, что говорит, а сразу шпарить напропалую.

– Не веришь, значит? – как-то обиженно спросил Мортус.

– Не-а, – улыбнулся Василий, обнажив кривые желтые зубы. – Да и какая тебе вера – ты же псих! Про дьявола какого-то придумал, про клад. Тебе в поликлинику надо, а не по улицам шастать.

– М-да, странный ты человек, Василий Сергеевич. Тебе золото предлагаешь, а ты отказываешься. А ведь для этого тебе и делать-то почти ничего не надо.

– Э, ты откуда мое отчество знаешь? – напрягся Тарасов. – Ты, случайно, не из военкомата? Учти, мне в армию нельзя, у меня плоскостопие. А через год я и вовсе из призывного возраста выйду.

– Не из военкомата. Я дрессуру туловищ не люблю, я больше по душам. А про то, откуда знаю – забыл, что ли, кто я?

– Кто?

– Дьявол.

– Тьфу, ты опять за своё.

– Так и не веришь?

– Нет, конечно, что я, дурак, что ли?

– Твоё право, – не стал спорить Мортус с Василием. – Не хочешь – не верь. Но хотя бы попробуй. Сам подумай, чего ты теряешь?

– В смысле, чего я теряю?

– Я про клад. Вдруг то, что я говорю, правда. А если нет, то на то и суда нет. Денег же с тебя за это не возьмут.

– Время я своё потеряю, дядя, время!

– Хм… Ты всё равно ничего целыми днями не делаешь.

– Много ли ты знаешь. Ты вот думаешь, я вот тут просто так сижу?

– Думаю, да.

– А вот и нет. Я, может, книгу пишу. Ну, пока что не пишу, пока что придумываю… Но всё же…

Повисла пауза. Василий безразлично глядел на Мортуса в ожидании его реакции. Мортус тоже смотрел на Василия, вероятно, что-то обдумывая. Впрочем, до конца нельзя быть уверенным, что он именно смотрел, так как его глаза по-прежнему были скрыты полями шляпы. Кто знает, может, там глаз и вовсе нет. Правильнее сказать, что его лицо было направлено на Тарасова.

Пауза длилась ровно пять секунд, после чего Мортус, видимо, что-то для себя решив, произнёс:

– Да, собственно, что я тебя уговариваю. Не хочешь быть богатым – как хочешь. Пойду найду кого-нибудь другого.

После этих слов мужчина развернулся и пошел прочь. Василий изменился в лице, явно не ожидая такого исхода.

– Стой! – тут же окликнул он мужчину.

Зачем Тарасов это сделал, он и сам не понял. Было ведь очевидно, что Мортус просто сыграл на контрасте. Но, видимо, сказалась древняя русская черта: постоянно надеяться на чудо. Вот как бывает: вот вроде живешь небогато, но постоянно мечтаешь о лучшей доле. Ведь, по собственному мнению, достоин, и даже умён. И нет бы, чтобы жизнь свою как-то изменить в лучшую сторону, – ан нет, всё надеешься на чудо. Вдруг на голову мешок с золотом свалится или нефть в огороде отыщется. Чушь, конечно, и сам не веришь, но надеешься. И многие той надеждой пользуются и обманывают. Недаром столько мошенников развелось.

И вот в неумной голове Василия что-то щелкнуло, и вспыхнула вековая надежда предыдущих поколений. А вдруг это его шанс, вдруг это его персональное чудо, вдруг это тот миг, которого он так долго ждал.

Мортус остановился, но не повернулся.

– Допустим, ты знаешь, где клад, зачем тебе мне об этом рассказывать?

– Но тебе же были деньги нужны, – ответил мужчина, продолжая стоять к Тарасову спиной.

– А тебе как будто не нужны?

– Нет. Я пользуюсь более ценными материями.

– Дурачок, что ли? – хотел было подумать про себя Василий, но по своему обыкновению сказал это вслух.

– Может, и так.

Василий остервенело почесал затылок. Надежда на чудо все еще горела внутри. Затем он потёр рукой потный лоб и, облизнув сухие губы, аккуратно поинтересовался:

– И далеко твой клад?

– Нет. Минут пять ходьбы отсюда, – ответил Мортус, украдкой улыбнувшись кончиками губ. Эту улыбку Василий, естественно, не видел. – Только нам лопата нужна, копать придется.

Глава вторая

– Лопата? Где же я тебе лопату возьму? – вновь почесал затылок Василий. – Я что тебе, садовод-огородник?

– М-да, как времена-то изменились, – покачал головой Мортус. – Раньше все сельским хозяйством жили, а теперь что – пошёл в магазин и купил всё готовое. Правда, там одна химия, но это уже дело вкуса.

– Это ты к чему сейчас мне всё это прогнал? – не понял его мужчина.

– А к тому, что раньше в каждой семье и топорик был, и грабельки, и лопатка, и тяпка. Вещи в хозяйстве незаменимые, да и в случае чего по голове кого-нибудь приложить можно. Особенно топор для этих целей удобен. Вот помню, случай один был, в Петербурге. Бабульку одну им тюкнули. Там потом такая история раскрутилась, на целую книгу. Давно, правда, это было…

– Наклонности какие-то у тебя маньястические.

– А что я? Я ничего. Это все люди. Я лишь искушаю.

– Все же ты псих.

– Может, и так, но тебе ли не всё равно, от кого клад получать?

Тарасову все же стоило обратить бы внимание на такое поведение человека и поступить благоразумно. Можно было, например, позвонить в полицию или вызвать психбригаду. На худой конец, просто уйти от него. Но благоразумия в голове Василия было мало, да и к тому же жажда внезапного обогащения давила все мысли и колебания напрочь.

– Есть одна идейка, где лопату взять, – улыбнулся Тарасов. – Пошли со мной.

Василий резво вскочил с лавки и направился в сторону обшарпанного двухэтажного дома. Дом этот представлял собой печальное зрелище. Он был похож на старика, страдающего последней стадией рака. Серые стены его были все испещрены трещинами, словно морщинами. Деревянные рамы с грязными стеклами смотрели на окружающий мир болезненными глазами. Старая крыша, покрытая почерневшим, а местами и позеленевшим от времени шифером, напоминала лысеющую непромытую голову. Вообще, казалось, что весь дом держится на одном честном слове или, может быть, благодаря какой-то неведомой силе. Собственно, в этом доме, на втором этаже, и жил Василий, деля со своей матерью двухкомнатную квартиру.

– Тут у нас иногда дворник убирается, ну а инструменты хранит в каморке, под лестницей, – пояснил Тарасов Мортусу, как только тот догнал его. – У него там и грабли есть, и метла, и лопата.

Мужчины подошли к дому, Василий дернул подъездную дверь, и в жаркий летний день ворвался запах сырости, плесени и кошачьей мочи. Мортус поморщил нос, а Василий, ничуть не обращая внимания на ароматы, вошёл внутрь. Сделав два шага влево, он оказался под лестницей, где и располагалась каморка с инструментами дворника. Но тут мужчину ждало разочарование – каморка была закрыта. На двери красовался новенький навесной замок. Василий схватился за ручку и два раза дернул. Хлипенькая дверь заходила ходуном, но не открылась. Навесной замок, хоть с виду и был небольшой, надежно скреплял скобы, не позволяя войти внутрь.

– Закрыто, – разочарованно произнёс Тарасов.

– И что? – услышал он сзади голос Мортуса.

– Как что? Все, не достать нам теперь лопату.

– Не спеши сдаваться, посмотри, тут замок-то пустяковый, можно сказать, детский.

– Ты это что предлагаешь? – повернулся Василий к Мортусу.

Тот тут же опустил голову, скрывая полями шляпы глаза.

– Вскрыть.

– Как вскрыть?! Сдурел, что ли? Это же преступление.

– Ой, да какое там преступление, так, мелкое хулиганство. Тем более что лопату ты потом вернёшь, а замок новый купим. Ты лучше не об этом думай. Думай о закопанном золоте. Там слиток очень приличный. Богатым станешь. Королём! Все себе позволить сможешь. Ты же ведь не для того на свет родился, чтобы всю жизнь сигареты у подростков стрелять и перебиваться случайными заработками. Ты достоин большего. Я чую, я это вижу. В тебе есть порода. Недаром я тебя выбрал.

Услышав слова о богатстве, Василий наполнился решимостью.

– А как же я замок открою, я же не домушник, у меня отмычек нет?

– Да тут дело нехитрое, ломиком поддел, и все. Или можно дужки сбить. Конструкция плевая.

– Сбить, говоришь? – переспросил Василий.

– Да-да, тяжёленьким чем-нибудь.

– Это можно, – улыбнулся Тарасов, затем развернулся и покинул подъезд, оставив Мортуса одного.

Отсутствие мужчины было недолгим. Буквально через минуту он вновь появился в подъезде, держа в руке увесистый кусок кирпича.

– Ну-ка, отойди-ка, дядя, а то зашибу ненароком.

Мортус посторонился, а Василий, подойдя к двери каморки, как следует размахнулся и ударил кирпичом по замку. Раздался лязг, и от кирпича полетели в стороны многочисленные крошки. Но замок не поддался таким варварским манипуляциям и продолжил висеть как ни в чем не бывало, охраняя вверенное ему имущество.

– Ах ты сволочь, – произнес Тарасов, увидев такой исход. – Ладно, держись.

Он принялся остервенело лупить кирпичом по замку, стараясь его сбить. То, что его услышат немногочисленные соседи по дому, он не боялся. В это время в квартирах обычно никого не было. Часть жильцов, являющаяся наиболее разумной долей населения города, пребывала на работе. А другая часть, к коей относился и Василий, слонялась по улицам, изнывая от тоски и ища где-нибудь возможность выпить, и желательно задаром.

Замок так и не сдался. Сдалась одна из скоб, которая не выдержала натиска кирпича и оторвалась от двери.

– Хм, надо же, крепкий какой оказался, – подметил Мортус, глядя на болтающийся замок. – Неужели научились делать?

– Ты про что это? – спросил Василий, отложив в сторону кирпич и вытерев пот со лба.

– Неважно. Открывай.

– Не командуй, – огрызнулся Тарасов и дёрнул за ручку двери.

Раздался противный скрип ржавых петель, и нутро сокровищницы дворника раскрылось. Мужчина занырнул внутрь и среди груды инструментария выудил лопату.

– Неудачный выбор, – заметил Мортус.

– Почему?

– Это совковая лопата. Ею хорошо снег чистить, а не землю копать. Тут штыковая нужна.

– Ой, да какая разница, я и этой смогу.

– Дело твоё.

Василий секунду поколебался, а затем вернул лопату на место и взял из каморки нужную.

– Ну всё, веди к своему кладу.

Мортус вышел на улицу первым. Следом, закинув лопату на плечо, появился Тарасов. Улица по-прежнему давила жарой. Яркое солнце тут же впилось в лысеющий затылок Василия.

– Далеко идти? – спросил Тарасов. Перспектива долго бродить по жаре его не прельщала.

– Близко.

Путь и вправду был недолгим. Сначала они покинули улицу, вмещающую в себя вереницу двухэтажных домов, затем миновали старые разваленные сараи и наконец вышли к нужному месту. Место это оказалось городской свалкой.

– Пришли, – оповестил Мортус.

Свалка была известным для всех горожан местом. Раньше, в девяностых, сюда свозился мусор со всего города. Потом, спустя годы, когда вывоз мусора стал централизованным и более цивилизованным, свалку закрыли. Говорят, что даже администрация пыталась как-то очистить это место. Но это только говорят. Несмотря на всё это, свалка продолжала существовать и даже год от года подрастала в размерах. Местные жители, из ближайших домов, по старой памяти по-прежнему выбрасывали сюда мусор и всякий хлам. Не покидали это место и бомжи, облюбовав старый рваный диван в качестве ночного приюта. Время от времени здесь шастали и дети, которые в силу своего непосредственного любопытства пытались здесь что-то найти. А найти в этих местах можно было всё что угодно. Эти плохо пахнущие залежи хранили под собой останки людской жизнедеятельности не одного десятка лет.

– Ты куда меня привёл? – морща нос от запаха, спросил Василий.

– К нужному месту.

– Это ж помойка!

– Вижу. Но раньше её здесь не было. Я не виноват, что вы тут всё загадили.

– Кто мы?

– Люди.

– Я тут не гадил.

– Уверен?

– Ну, может, когда пару пакетов и выкинул. Но всего пару.

– С каждого по паре – вот и получается свалка.

– Слушай, ты что, меня сюда привел мораль читать?

– Нет, мне, собственно, всё равно. Ваш город, как хотите, так и живите.

– Вот и не умничай. Говори, где твой клад.

– Хорошо. Видишь вот тот большой старый пень, возле которого бутылки валяются?

– Ну вижу.

– На этом месте липа раньше росла. Большая была, раскидистая. От неё, значит, два шага влево и копать. Там золото и зарыто.

Тарасов отогнал от себя назойливых жирных мух, коих немерено кружилось вокруг, и, повернувшись к Мортусу, недоверчиво спросил:

– Уверен?

– Я никогда не ошибаюсь.

Василий подошел к указанному месту, отпихнул ногой бутылки, затем брезгливо отбросил полотном лопаты использованную гигиеническую прокладку.

– Слушай, Лотос…

– Мортус.

– Неважно. Короче, если ты мне всё наврал, я ведь не посмотрю на то, что ты псих, отделаю так, что мало не покажется.

– Пренепременно.

Отделать Василий мог. От природы он обладал высоким ростом, длинными конечностями и широкими плечами. Правда, вследствие малоподвижного образа жизни и неправильного питания тело его обросло жирком. Из-за этого Василий казался пухлым. Но в силу своих габаритов, да еще и с лопатой, он выглядел довольно-таки грозным противником.

Мужчина поплевал на руки, покрепче схватился за черенок и что было силы вогнал лопату в землю. Она оказалась твёрдой, и полотно вошло только наполовину. Мортус же нашёл неподалеку старое дырявое металлическое ведро, поставил дном вверх и уселся на него, принявшись наблюдать за работающим мужчиной.

Спустя пару минут копания Василий остановился. Его майка за недолгое время работы насквозь промокла от пота.

– Фух, жарко-то как, – произнес он, переведя дух.

– А я люблю жару. Я сам из жарких мест.

– Ну да, я вижу, ты привычный. Вон, в костюме сидишь и не потеешь. Может, тогда поможешь?

– Нет. Это тебе надо, а не мне.

– Понятно, – Тарасов сплюнул сквозь зубы и продолжил копать.

За следующие пять минут он углубился в землю сантиметров на тридцать. Весь истекая потом и тяжело дыша, Василий вдруг озвучил вопрос, который только сейчас пришел ему в голову.

– Слушай, а глубоко твоё золото зарыто? А то, может, тут экскаватор нужен.

– Неглубоко. Ещё столько же от того, сколько ты выкопал.

– Ну смотри мне, если наврал – убью, – погрозил он Мортусу кулаком, после чего продолжил копать.

Дальше процесс пошёл легче. После прохождения определенного слоя земля стала мягче. Но только Тарасову от этого было не легче. Он обильно потел, пыхтел, а его движения становились все медленней. Мужчина уж было хотел психануть, бросить это занятие и настучать Мортусу по шее за то, что тот развёл его, как вдруг острие лопаты ударилось во что-то твёрдое.

– Молодец, нашёл, – произнес Мортус, слегка улыбнувшись и наклонив голову, в очередной раз пряча глаза.

– Ух ты, чё, и правда клад?! – изумлённо воскликнул Василий, который почти перестал верить в историю с золотом.

– Правда. Копай.

Мужчина тут же с остервенением продолжил раскопки, позабыв про усталость. Через несколько секунд показался кусок жёлтого металла. Тарасов отбросил в сторону лопату, встал на колени и азартно принялся разрывать землю руками. Земля здесь была мягкая, и процесс шёл легко. Тарасов активно работал конечностями, словно экскаватор. Спустя пару минут он отрыл жёлтый прямоугольный слиток. Василий вытащил его из ямы на поверхность, после чего вытер с лица ладонью пот, оставив грязный след от земли на щеке.

– Охренеть! – выразил Тарасов всю гамму чувств наиболее ярким словом из своего лексикона. – Неужели золото?

– Оно, – ответил Мортус.

– Тяжёлое, – произнёс Василий, покачав его на ладонях. – Сколько здесь?

– Шестьдесят пять тройских унций¹.

– Чего-чего? Это по-русски сколько?

– Чуть больше двух килограммов.

– Охренеть! Выходит, ты не врал?

– Я никогда не вру.

– Охренеть! – повторил Василий. Буря эмоций и радости сейчас кипела в нём.

Вдруг Василий воровато огляделся по сторонам и поспешил спрятать слиток под потную майку.

– Не бойся, здесь никого вокруг нет, – успокоил его Мортус.

– Бережёного бог бережёт.

– Ты же не веришь в бога? – усмехнулся мужчина.

– А это сейчас неважно, в кого я верю, а в кого нет. С таким богатством для меня вообще всё теперь неважно!

– О как! И что же ты теперь делать будешь, с таким богатством? – ехидно спросил Мортус.

– Жить на широкую ногу.

– На какую? На левую или на правую? Какая у тебя нога шире?

– Не зубоскаль.

– Просто шутка, – развел руками Мортус.

– Несмешная. Хотя пофиг, можешь шутить как хочешь. Я всё-таки, как-никак, тебе этим всем обязан. Слушай, а я тебе ничего не должен?

– В каком смысле?

– Ну там половину или часть от этого слитка? Золото-то всё-таки твоё.

– Нет, ничего. Меня это не интересует. У меня другие предпочтения.

– Это хорошо. Стой… – Василий вдруг напрягся, – а ты, случайно, не из этих?

– Из этих это из кого? – не понял его Мортус.

– Ну из тех… Из меньшинств. Вдруг я тебе за это золото честь свою мужскую должен отдать?

– Нет-нет, – хмыкнул Мортус. – Будь спокоен. В сексуальном плане ты меня не интересуешь. Я дьявол, я искушаю, а не насилую.

– А, ну тогда ладно, – выдохнул Василий. – Хочешь продолжать называться дьяволом – называйся. Да хоть Папой Римским. Я вообще к психам нормально отношусь, лишь бы не приставали.

Возможно, Тарасов не хотел это говорить вслух, но по своему обыкновению, из-за невозможности держать любые мысли в голове, тут же всё озвучил.

– Всё ещё считаешь меня психом?

– Даже ещё больше в этом убедился.

– Вот как!

– Ну да. Ты сам подумай, кто в здравом уме будет с чужим человеком золотом делиться?

– В истории было много примеров.

– Хм… Приведи хоть один?

Мортус склонил голову вниз, положив подбородок себе на грудь. Какое-то время он так и стоял молча. И было непонятно, то ли мужчина что-то вспоминает, то ли разглядывает носки своих ботинок. Наконец он приподнял голову, по–прежнему продолжив прятать глаза за полями шляпы, и произнёс:

– Ладно, как богатством своим распорядишься-то?

– Для начала бухну. Можешь и ты со мной. Угощаю.

– Спасибо.

– В кафе пойдем, текилы закажем! Я эту штуку никогда не пробовал. Пацаны говорят, что её с солью пить надо, а потом лимоном закусывать. Но сначала по пивку, жарко, пить уж больно хочется.

– Отличный план. Вот только есть одно но.

– И какое же? – спросил Василий, почуяв неладное.

– Расплачиваться как будешь?

– Так у меня же золото, – продемонстрировал под майкой слиток мужчина.

– И что, так прям на стол вывалишь? Или кусочек отщипнешь и официантке дашь?

– Бли-и-ин! – громко выругался Тарасов. – Я об этом и не подумал. Золото же как-то в деньги конвертировать надо! А как же это сделать?

– Тут есть несколько вариантов, и все они имеют свои минусы.

– Что за варианты?

– Можно пойти и сдать в полицию. Государство оценит стоимость находки и выплатит тебе полагающиеся пятьдесят процентов.

– Сколько? Пятьдесят?! Половину? Это какой-то дьявольский процент!

– Ага, – не смог скрыть улыбки Мортус. – Но это ещё и не самый большой минус.

– Куда уж больше?

– Больше есть куда. Во-первых, неизвестно, на сколько эта вся процедура затянется. Может, и год, может, и два. А во-вторых, твоё золото может просто-напросто пропасть.

– Как пропасть?

– А вот так. Где-нибудь по пути по инстанциям подменят его на кусок меди, например, и всё, не докажешь потом ничего. Экспертиза покажет, что ты не золото нашёл, а медь. Определенные люди заберут слиток себе, ну а тебе шиш с маслом. И ещё и спасибо им за это скажешь.

– За что?

– За то, что не убили как ненужного свидетеля.

– Не-э, меня такой вариант не устраивает.

– Есть другой. Нужно это золото продать. Но продавать придётся втихаря и по цене гораздо ниже рыночной.

– Кому же я его продам?

– Можно начать с ломбардов. Но желательно с не совсем легальных. А лучше с совсем нелегальных.

– Нету у нас ломбардов, – расстроенно произнес Василий. – Это же Липск² – маленький провинциальный город – тут вообще ни хрена нету.

– В Москву, значит, надо ехать.

– Ага, а на какие деньги?

– Замкнутый круг, – вместо ответа дал свое резюме Мортус.

Тарасов тяжело вздохнул. Внезапно свалившийся на него клад пока что не принёс ему обогащения. И вроде вот оно, золото, его можно пощупать, потрогать. Что только делать с ним дальше?

– Есть идея! – вспыхнул радостью Василий, словно бенгальский огонь посреди новогодней ночи. – Можно Игнату сдать!

– Что за Игнат?

– Мужик один. Владелец пункта приёма металла. Он по-любому у меня его возьмёт.

Глава третья

Пункт приема металла в Липске, а именно там происходит вся эта история, являлся своеобразным Эльдорадо. Любой, имеющий хоть какую-нибудь железяку, мог принести ее сюда и получить N-ную сумму, в зависимости от вида металла и его веса.

Игнат Витальевич Ступин, владелец пункта приёма, открыл свой бизнес в девяностых. Он принимал от населения металл по одной цене, а потом перепродавал его в Москву по совсем другой. Бизнес его быстро пошёл в гору. Времена тогда были тяжёлые, и к нему тащили всё что ни попадя. В основном в цене были медь и алюминий. В городе на них была целая хота. Из-за этого в Липске часто не было электричества, так как медные и алюминиевые провода воровались с завидной периодичностью.

В наше же время, когда благосостояние граждан немного улучшилось, а количество бесхозного металла значительно уменьшилось, бизнес Игната по-прежнему процветал. Объяснение тут было простое: цены и спрос на всё росли безостановочно, словно на дрожжах, и поэтому, несмотря на то, что людские потоки, приходящие к нему поубавились, прибыль за счёт цены и той разницы, которую он имел при перепродаже, по сравнению с теми временами даже увеличилась.

Сам Игнат был достаточно высоким и крупным мужчиной с мускулистыми и мозолистыми руками. К пятидесяти годам жизнь у него была сытая, довольная и неторопливая. Но, несмотря на своё благосостояние, он предпочитал работать сам, не имея под собой никаких заместителей. Он сам общался с клиентами, сам взвешивал металл, сам выдавал деньги. На то имелось сразу несколько причин. Первая: Игнат никому не доверял. Вторая: находясь в эпицентре своего бизнеса, он ощущал свою значимость и важность, теша тем самым своё самолюбие. И третья причина: ему в городе банально было нечем больше заняться. Можно было, конечно, переехать в город побольше, побогаче, повеселее, но Игнат придерживался того мнения, что если у него здесь всё хорошо, то и нечего испытывать судьбу и куда-то уезжать. Жить можно неплохо везде – были бы деньги. А деньги у Игната были.

Василий и Мортус подошли к территории пункта приема металла аккурат в полдень. Солнце, взобравшись на наивысшую точку на небе, палило нещадно. Тарасов безостановочно потел. Впрочем, не столько от жары, сколько от осознания того, что у него под майкой слиток золота. А ещё от невесть откуда взявшихся страхов, что про это золото может кто-то узнать и отнять. А вот его спутник по-прежнему не выражал признаков неудовольствия погодой. Казалось, что ему в этом костюме, шляпе и коричневых кожаных ботинках действительно не жарко.

Территорию пункта приема металла окружал старый железный забор с острыми шпилями на верхушке. Попасть честным путем внутрь можно было только через ворота, которые были открыты всегда с девяти утра до шести вечера. Как только Василий и Мортус прошли через ворота, огромный блохастый пёс, выполняющий роль охранника и спавший до этого в тени будки, тут же вскочил и принялся лаять на мужчин. Пёс был необычайно зол, он лаял, хрипел, из пасти его брызжала слюна. Казалось, что, если бы не цепь, которая удерживала его, он бы загрыз всех. Но так казалось со стороны. Если приглядеться, то можно было заметить, что животное было настроено агрессивно только к Мортусу.

– Чего это он? – недоумевал Тарасов. – Рехнулся, что ли? Сколько раз хожу, вроде всегда добрый был.

– От жары, наверно, – пожал плечами Мортус. – Голову напекло.

– Наверно.

– Ты, Василий, иди, а я тебя попозже догоню.

– Что, собаку испугался? – подколол его мужчина.

– Нет, шнурки развязались.

Тарасов посмотрел на ноги Мортуса и увидел, что шнурок на правом ботинке действительно развязан.

– Я могу подождать.

– Иди-иди, я догоню.

Мортус наклонился к ботинку и медленно и демонстративно принялся завязывать шнурок. Василий, ничего более не сказав, продолжил путь. Ему в общем-то было все равно, пойдет с ним мужчина или нет. Ведь главное, что золото у него. И единственное, что его сейчас заботило, это то, как повыгоднее провести сделку.

Идя по заваленной разными железяками территории, Тарасов позволил себе пофантазировать, что будет делать с теми огромными деньжищами, которые выручит от продажи золота. В его ограниченном в фантазиях мозге рисовались картины большого количества алкоголя, дорогих машин и, конечно же, множества красивых девушек, сходящих от него с ума. Василий настолько замечтался, что не заметил, как споткнулся об кусок ржавой трубы. К счастью, он не упал, сумев сохранить равновесие, но палец на ноге ушиб достаточно ощутимо.

– Накидали тут, сволочи, – выругался Василий.

Вся территория была завалена различными железками. Тут были и старые чугунные ванны, и куски труб, и элементы могильной ограды. Был даже сгоревший остов отечественного автомобиля. О порядке на территории хозяин пункта приема не очень заботился. Весь валяющийся на улице металл являлся по своей сути черметом, поэтому о его сохранности Игнат Ступин не переживал. Да и ни к чему было выкладывать тут все по фэншую, ведь в субботу всё это уедет на КамАЗе на перепродажу. А вот металлы поценнее он принимал и хранил в гараже. Хотя сейчас такое время, когда любой металл ценен. Все зависит лишь от количества этого самого металла.

Преодолев импровизированное минное поле, Тарасов дошел до гаража, который являлся своего рода головным офисом пункта приема. Воротины его были открыты, а возле одной из них беззаботно и даже с каким-то философским взглядом на окружающие его горы металла сидел на стуле Ступин. Он курил, пуская в перегретый летний воздух клубы дыма, ощущая себя королем в своем царстве железяк.

– Здрасте, Игнат Витальевич, – поприветствовал его Тарасов, подойдя поближе.

– Здорово, Васька.

Василия Ступин знал, так как тот несколько раз сдавал ему чугунные батареи, украденные из-под носа управляющей компании.

– Чего припёрся?

– Да так, есть кое-что, – подмигнул ему Тарасов.

Ступин медленно оглядел мужчину снизу вверх и не приметил при нём ни сумки, ни мешка, ни тележки, в которых могло быть хоть что-то, что должно было заинтересовать его.

– Даже любопытно стало, – ухмыльнулся Ступин. – Чего там, моток меди принёс? – спросил он, заметив, что Василий что-то прячет под потной и грязной майкой, бережно придерживая это руками.

– Да кое-что поценнее и поинтереснее, – подмигнул ему Тарасов.

– О как! Ну показывай.

Мужчина воровато оглянулся по сторонам. Вокруг никого не было. На удивление, не было и Мортуса. Но всё равно рисковать не хотелось.

– Не здесь, Игнат Витальевич.

– Интригуешь прям, – произнёс хозяин пункта приёма, выбрасывая недокуренную сигарету и вставая со стула. – Ладно, пошли.

Василий тут же поспешил вслед за Ступиным.

Внутри гаража наблюдался контраст в сравнении с всеобщим беспорядком на улице. Здесь было чисто, аккуратно, все разложено по полочкам и расфасовано по мешкам. На одних была надпись «медь», на других – «алюминий», на третьих – «латунь». Было видно, что к этим металлам Ступин относился гораздо уважительнее, чем к чермету.

– Показывай, что там у тебя? – сказал Игнат, остановившись возле больших напольных советских механических весов.

Василий вновь воровато огляделся и наконец извлек из-под майки слиток.

– Твою мать, что это? – выругался от удивления Ступин.

– Золото, – тихо ответил Тарасов.

– Я вижу, что не медь. Ты где это взял?

– Нашёл.

– Хм, нашел? – нахмурил брови хозяин пункта приёма.

– Игнат Витальевич, тебе какая разница, где я это взял? Ты брать будешь?

– Вообще-то, молодой человек, это незаконный оборот драгоценных металлов. Знаешь, сколько за это получить можно?

– В деньгах?

– В годах.

– Что, все так серьёзно?

– А как же, законы, Васька, они не просто так писаны.

Эта фраза немного поставила Тарасова в тупик. Но он быстро нашелся что возразить.

– Можно подумать, Игнат Витальевич, что вы по закону работаете?

– А как же! У меня и лицензия есть.

– Ага. И весь металл, который вам приносят, он из личных запасов граждан. И среди него нет ничего ворованного.

– Ты что, парень, хочешь сказать, что я краденое принимаю?

– Так весь город знает.

– Знаешь что, вали-ка ты, Васька, отсюда подальше с такими знаниями, – разозлился на него Ступин.

– Да не обижайтесь вы, Игнат Витальевич, мне-то, в принципе, по барабану, кто там и чего приносит. Мне бы золото пристроить. Ведь можно сделать так, чтобы и мне было хорошо, и вам. Вы ведь его потом по своим каналам гораздо дороже перепродадите.

– Золото, золото… А может, это и не золото вовсе, – тут же переменился Ступин. – Ну-ка, дай посмотрю.

Тарасов аккуратно протянул слиток. Хозяин пункта приема взял его в руки, немного подержал, зачем-то понюхал, лизнул и даже попробовал на вкус. Слиток манил. Очень хотелось завладеть им. В голове тут же начали прокручиваться различные экономические схемы. Они все сплошь состояли из желания как можно сильнее обмануть Василия при покупке и из подсчёта вероятной прибыли при дальнейшей продаже.

– Вроде золото, – с напускным безразличием пробормотал Ступин.

– Оно, будьте уверены.

– А чего оно грязное такое? – указал мужчина на куски земли, налипшие на слитке.

– Фигня, вытрете. Брать-то будете?

– Хм, но ты же понимаешь, как я рискую, участвуя в этой сделке?

Тарасов кивнул.

– И как рискую я потом, когда буду перепродавать его?

Тарасов вновь кивнул.

– И как рискует тот, кто будет потом у меня его покупать?

В этот раз Василий не стал кивать.

– Вы к чему это клоните, Игнат Витальевич?

– А к тому, что могу купить у тебя этот слиток по цене гораздо ниже рыночной.

– Я это понимаю.

– И тут идет речь даже не о цене в два раза меньше, – продолжил Ступин, – тут с такими рисками надо делить минимум на четыре.

– Ух, ни хрена ж себе у вас математика!

– Риски, риски…

– Не, спасибо, – потянул руки к золоту Василий. – По-моему, тут не в рисках дело, а в вашем желании меня наколоть.

– Хм, как знаешь, парень, как знаешь, – произнес Ступин. Золото отдавать он не спешил. – Но, вообще, обидно такие слова от тебя слышать. Я на металле не один десяток лет работаю и никого ни разу даже ни на грамм не обманул. Ты можешь, конечно, провернуть сделку где-нибудь в другом месте. Только где? В другом городе? А там сразу цену на шесть дели. Это как пить дать. А могут и вообще грохнуть. Золото все же. Ты ж для них чужой.

Эти аргументы, а в особенности последний, очень убедили Василия, и он даже перестал тянуть к слитку грязные руки.

– Хорошо, на четыре, так на четыре, – согласился мужчина.

– Вот это правильно, парень, вот это правильно. Мы, жители Липска, друг друга не обманываем.

– Сколько там по деньгам получается?

– А это мы сейчас взвесим и посчитаем.

Ступин положил слиток на напольные механические весы, после чего принялся орудовать гирьками. Одну он передвинул влево, вторую вправо, затем обратно влево.

– Кило двести, как в аптеке!

– Сколько?! – вытаращил глаза Василий.

– Кило двести.

– Да не может быть!

– Ну как не может, вот сам посмотри.

– Да врут ваши весы.

– Э-э-э, парень, никогда такое не говори. Это весы добротные, советские. Они в тысячу раз точнее сегодняшних электронных, которые все сплошь китайские. А эти – они еще нас с тобой переживут.

– В том, что они нас переживут, я не сомневаюсь, я в правильности веса сомневаюсь.

– Ты что, опять думаешь, что я тебя обмануть хочу?

– Думаю, да.

– А ты, что, взвешивал слиток?

– Нет. Но я знаю, что он должен весить около двух килограммов.

– А с чего это ты так думаешь, если ты не взвешивал? На глаз определил? Ну, на глаз, парень, это метод неточный.

Василий было хотел сказать, что про вес ему поведал Мортус и даже в доказательство этих слов решил предъявить самого Мортуса. Но, обернувшись назад, того, кто рассказал ему место нахождения клада, не увидел. То ли шнурки оказывали сопротивление при попытке их завязать, то ли странного мужчину загрызла собака при прохождении ворот, то ли еще чего.

– Ладно, черт с вами. Пусть будет кило двести, – сдался Тарасов. Ему не терпелось закончить всю эту канитель и стать обладателем большой суммы.

– А сейчас посчитаем.

Ступин достал из кармана телефон, нашел в меню калькулятор и принялся сосредоточенно набивать в него цифры.

– Т-так, тут, значит, мы делим на четыре. Угу. Это получается за грамм. А теперь умножаем на тысячу двести. Ого, хорошая сумма получается!

– Сколько? – пересохшим голосом спросил Василий.

– Триста тысяч.

– Охренеть! – только и смог произнести мужчина.

Услышав озвученную сумму, он вмиг забыл то, что это всего лишь четвертая часть от реальной стоимости (а на деле даже и больше). Забыл и то, что Игнат, возможно, и с весом слитка его обманул. Для Василия сумма была баснословная, не являвшаяся ему даже в его примитивных снах.

– Ну, что, по рукам? —поинтересовался Ступин, увидев, как засверкали глаза Тарасова.

– Ага, – безостановочно закивал Василий.

Игнат поднял с весов слиток и направился в дальний угол гаража. Там стоял небольшой сейф, прикрученный болтами к полу и стене. Ступин достал из кармана ключ, открыл сейф и положил золото на верхнюю полку. После этого он взял с нижней полки пачку денег, туго перетянутую резинкой, послюнявил палец и быстрыми движениями кончиков пальцев, касаясь лишь краешков купюр, принялся их пересчитывать. Василий смотрел на это действо словно завороженный. Игнат закончил. И по окончании счёта лицо его сделалось задумчивым.

– Слушай, тут такое дело…

– Какое? – обеспокоенно спросил Тарасов. Выражение лица Ступина ему не понравилось.

– У меня просто с собой нет таких денег. Да и не храню я такие суммы в гараже. Небезопасно, сам должен понимать.

– И?

– Давай я тебе сейчас отдам часть, тут тридцать восемь пятьсот, а остальное завтра.

– Не-э, так не пойдет, – закричал Василий. – Вы либо всю сумму гоните, либо отдавайте слиток обратно.

– Не кричи, – произнес Ступин, закрывая сейф на замок и убирая ключ обратно в карман. – Деньги есть, но на карте.

– Так снимите.

– Сниму, сниму, но завтра. Во-первых, карта дома. За ней надо идти. Во-вторых, я не могу взять и все здесь бросить.

– Почему не можете? Закройте и идите. Вы же здесь хозяин.

– Эх, Васька, сразу видно, ты не бизнесмен. Бизнес не должен простаивать, хочешь ты этого или не хочешь.

– Тогда верните золото, – вновь закричал Тарасов. – Снимете деньги, тогда и получите его обратно.

– Тише, тише, не ори так. Вдруг кто услышит. А оно нам надо?

– Верните слиток, – прошипел Василий.

– Не понимаю. Мы же обо всем договорились?

– Мы на триста тысяч договорились, а не на тридцать восемь.

– Так я тебе их и дам. Но завтра, завтра. Сейчас у меня такой суммы нет. Понимаешь ты это? Или ты опять думаешь, что я тебя обмануть хочу?

– Так и думаю.

– Ох, но что ж ты за человек-то такой. Ну если не веришь мне, хочешь, я тебе расписку напишу.

– Расписку? Какую расписку?

– Обычную. Напишу, так мол и так, обязуюсь завтра вернуть тебе недостающие до трехсот тысяч деньги.

Василий задумался.

– Юридический документ, между прочим, будет, – подкинул довод Ступин.

– И прямо подпись свою поставите? – заколебался Василий.

– А то!

Тарасов остервенело почесал затылок.

– Ну что, согласен? – продолжил давить Ступин.

– Ну если напишите, то давайте. Расписка все-таки документ.

– Ещё какой документ, – улыбаясь подтвердил Игнат. – Так, держи, значит, пока деньги, это задаток. И, получается, я тебе буду должен… М-м-м… Двести шестьдесят одна тысяча пятьсот. Верно?

– Наверно, – ответил мужчина, пытаясь посчитать в уме. Выходило у него это плохо.

– Да верно-верно. Бери деньги.

Василий подошел и забрал протянутые ему купюры, всё ещё продолжая в уме выполнять математические действия. А Ступин тем временем раздобыл лист бумаги и, облокотившись на сейф, принялся быстро писать текст. Через минуту все было готово.

– На, читай.

Василий взял в руки лист бумаги и, прищурившись, с трудом разбирая мелкий почерк, начал читать.

«Я, Игнат Ступин, – гласила расписка,– обязуюсь отдать Василию деньги в размере двухсот шестьдесят одной тысячи пятисот рублей за слиток золота, который он мне передал».

Далее следовали дата и подпись.

– Ну что, пойдёт? – спросил хозяин пункта приема.

– Пойдёт, – ответил довольный Василий.

Он спрятал деньги в левый карман шорт, а расписку, сложив вчетверо, – в правый.

– Смотрите мне, если что, у меня документ есть, – потряс мужчина пальцем.

– Смотрю, смотрю, – кивнул Игнат.

Василий с широкой улыбкой на лице вышел из гаража.

Глава четвертая

– Ну что, как сделка прошла? – спросил Мортус.

Он возник словно из ниоткуда, как только Тарасов миновал ворота с собакой.

– О, а ты где был?

– Да так, задержаться пришлось.

– Со шнурками?

– Нет, там другое. Неважно, в общем, ты лучше расскажи, как все прошло? Удачно?

– А то! – улыбнулся Василий, похлопав себя по карману шорт, в которых лежали деньги.

– Вот и хорошо. Что теперь делать будешь?

– Нажрусь! Вот прям сейчас пойду и нажрусь.

– А меня с собой возьмешь? Угостишь? Обещал вроде.

– Конечно, братан, – хлопнул Тарасов Мортуса по плечу. – Я ж тебе обязан. Ты ж, считай, меня целым состоянием обеспечил.

– Вот и славно, – произнес мужчина, недовольно отряхивая плечо пиджака от следов грязных рук Василия.

– Ой, извини… извините…

– Ничего-ничего, тебе простительно. Но лучше так больше не делай.

– Хорошо, – виновато кивнул Василий.

– Я твои грязные руки имею в виду, – пояснил Мортус, догадавшись, что тот не так его понял. – Не люблю грязь. Ты, кстати, помыться не хочешь, перед тем как в люди идти?

– А что не так?

Тарасов посмотрел на свои грязные руки с траурной каёмкой под ногтями, образовавшейся из-за набившейся грязи во время рытья клада, поплевал на них, потёр ладони друг о друга и произнёс:

– Нормально, завтра помоюсь.

– Что ж, дело твоё. Веди тогда, куда ты там хотел?

– В кафе!

***

Если вы впервые приехали в Липск и хотите посетить какое-нибудь приличное заведение, то у вас ничего не получится. Приличных заведений здесь нет. Но если вы коренной житель города или хотя бы завсегдатай, и вы испытываете желание посорить деньгами и шикануть, то у вас есть два варианта: ресторан и кафе. И оба варианта в единственном числе.

Тарасов выбрал кафе. Не потому, что там было дешевле, а из-за чисто психологических рамок. Ему казалось, что ресторан – это место, где собираются серьёзные дядьки и тетки, они едят там какие-то неведомые блюда, общаются на пафосном языке с обилием непонятных слов (некоторые это еще называют культурной речью) и бесконечно демонстрируют манеры. А он, Васька, даже в какой руке держать нож с вилкой не знает. Конечно, это все было немного не так, во всяком случае в липсковском ресторане, но в голове мужчины стояли именно такие картины. Тут спасибо ещё и телевидению, которое являлось и является практически единственным источником образования и просвещения Василия.

Как бы там ни было, кафе и проще, и ближе, и люди там все свои, простые, без пафоса и манер. К тому же Тарасов там бывал пару раз, и ему не терпелось сегодня туда прийти и выпендриться перед всеми, начав швырять деньгами направо и налево. И чтобы все вокруг завидовали тому, какой Васька успешный и богатый.

Кафе встретило мужчин запахом прокисшего пива. Мортус брезгливо сморщил нос, а Тарасов, наоборот, шумно вдохнул сей аромат, на мгновенье зажмурил глаза, а затем так же шумно выдохнул. Без долгих раздумий он сел за столик, смахнул с него крошки и, окинув кафе взглядом, приготовился ждать официантку. Василия немного расстроило то, что помещение было пустым. Это означало, что некому будет оценить его платежеспособность. Но он планировал отмечать своё внезапное богатство очень долго. А уж за это время, рано или поздно, в кафе кто-нибудь появится.

Мортус брезгливо выдвинул из-за стола стул и аккуратно сел на его краешек.

Подошла официантка – симпатичная девушка, непрерывно жующая жвачку и время от времени надувающая пузыри. Пузыри, рождающиеся из свода напомаженных губ, в определенный момент, достигнув пика роста, громко лопались. Ошметки жвачки втягивались в рот и вновь пережевывались.

– Два пива и похавать что-нибудь, – произнес Василий, вальяжно откинувшись на спинку стула.

– Чего именно? – спросила официантка.

– Да пофиг. Чего побольше и повкуснее. Я сегодня гуляю.

– Пиццу будешь?

– Давай.

– Какую?

– Свежую.

– Кусочек?

– Какой кусочек, ты чего? Целую неси.

– А деньги-то есть на целую?

– Так, Машка, ты давай не умничай. Ты – официантка, я – клиент, так что делай, что тебе говорят. А деньги у Васьки Тарасова есть, и побольше, чем у вас. Я на них вообще тут всё могу купить.

Девушка многозначно хмыкнула и удалилась.

– Это Машка, – пояснил Василий Мортусу. – В школе вместе учились. Она на два класса младше была. Красивая, правда?

– Необычная, – сдержанно ответил мужчина.

– Красивая, – повторил Тарасов. – Мне Машка нравится. Правда, она до денег охочая. Но да ничего, теперь-то у меня деньги есть, могу за ней и приударить.

На удивление, пиво официантка принесла быстро. То ли она по натуре своей была расторопной девчонкой, то ли женским нутром почуяла, что у Василия есть деньги, и, надеясь на щедрые чаевые, решила показать невиданный для этого кафе уровень сервиса.

Хотя, может быть, причина и вовсе была достаточно банальная —вероятно, Тарасов просто ей понравился, и она решила показать себя с лучшей стороны. Но нет, этот пункт точно неверен. Мария, несмотря на то что почти все её ровесницы вышли замуж (а кто уже и развестись успел) и нарожали кучу детей, узами брака связывать себя не спешила, хотя, конечно, как и любая девушка, мечтала. Просто она к своим двадцати четырем годам твердо уяснила одно, что из Липска надо бежать. Куда бежать? В лучшую жизнь. Мария вообще была девчонкой смышленой, хоть и не очень хорошо училась в школе. Но вот побег пока не удавался. Тяжело бежать без денег туда, где тебя никто не ждёт и двери открывать не торопится. Поэтому девушка пока работала и терпела, надеясь, что когда-нибудь в этот маленький провинциальный город случайно забредёт принц на белом коне с мешком золота за спиной, увидит Марию, тут же влюбится и заберет её с собой в свое королевство. Увы, для неё это был единственный способ начать новую жизнь. И девушка это понимала, так же, как и то, что мечта эта несбыточная. Но несмотря на всё это, надежда не умирала.

Поэтому Василий никак понравиться ей не мог, даже если бы он был первым красавцем в городе. А он к тому же им и не был. Мария давно поставила крест на всех липсковских парнях, считая их неперспективными.

Две пивные кружки с белой шапкой пены глухо ударились дном о стол, аккурат перед носом Тарасова. Тот тут же протянул свою грязную руку, схватил кружку и на одном дыхании, издавая утробные звуки, ополовинил её. Через секунду, переведя дух, он поспешил закончить начатое. Рыгнув и громко бахнув пустой кружкой об стол, мужчина вытер тыльной стороной ладони губы и довольно произнёс:

– Как в сухую землю вошла!

– И не говори, даже мне стало страшно.

– А ты чего не пьёшь? – поинтересовался Василий, не поняв юмора Мортуса.

– Невкусно.

– Ты же даже не попробовал.

Мортус наклонился к кружке, сделал маленький глоток, почмокал губами и вновь произнёс:

– Невкусно.

– Ну не знаю, мне нормально зашло.

Мортус пододвинул своё пиво к Василию.

– Пей.

– Ха, все-таки ты чудной, – сказал Тарасов, но от пива отказываться не стал.

Вторая кружка пива вошла в Василия немного медленней, но тоже достаточно быстро. В этот раз он рыгнул гораздо громче. Этот звук, словно похоронный набат, оповестил кафе о том, что еще одним пол-литром пенного напитка на земле стало меньше.

Мортус едва заметно скривил губы в презрении. Мария же, к тому моменту отошедшая к стойке бара, напротив, не придала выходке Тарасова никакого значения. За время работы в этом кафе её уши привыкли к этим звукам настолько, что даже не вычленяли их отдельно в общей массе.

Алкоголь немного ударил в голову мужчины. Настроение, которое после продажи золота было и так хорошим, сейчас набрало ещё пару пунктов вверх. Василий расслабился, глаза его заблестели озорным огоньком, лицо растянула некрасивая улыбка.

– А всё же у меня к тебе вопрос, – обратился он к Мортусу голосом сытого кота.

– Какой?

– Откуда ты знал про клад?

– Так я же его туда и закопал.

– А где взял?

– Для тебя это важно?

– Да, в принципе, пофиг. Просто интересно. Вдруг ты его украл.

– А если и украл, то что?

– Да тоже, в принципе, всё равно.

– Ну вот.

– Странный ты.

– Мы уже это давно решили. И заметь, я даже с этим не спорю.

Василий хмыкнул, озорно побарабанил пальцами по столу, а затем повернул голову в поисках официантки.

– Машка, поди сюда.

Девушка не спеша подошла к столу.

– Чего тебе?

– Пицца там скоро?

– Готовится.

– Ты это, поторопи там повара. Скажи, тут люди ждут.

– Ага, непременно. Это всё?

– Нет. Принеси-ка нам бутылочку водочки.

– Какой?

– Самой дорогой.

Девушка удалилась, а Василий, проводив её взглядом, повернулся к Мортусу.

– Хороша чертовка.

– Погубит она тебя, – спустя небольшую паузу произнёс мужчина.

– Ты это к чему?

– Да так… Вижу.

Тарасов хотел было что-то возразить, но не успел. К столу подошла официантка, поставила перед ним бутылку с водкой и рюмку и вновь удалилась. Василий с довольным видом взял бутылку в руку, скрутил пробку с горлышка, словно шею гусю, и налил сорокоградусную жидкость в стопку до самых краёв. Он хотел было налить и Мортусу, но, не увидев второй рюмки, недоуменно замер.

– Вот Машка растяпа, только мне рюмку принесла.

– Ничего страшного, я всё равно не буду.

– Чего-чего?

– Не буду, говорю, – повторил мужчина.

– Не будешь водку? – переспросил Василий.

– Всё верно.

– Не русский, что ли? Подожди, а может быть, ты шпион?

– Какой шпион?

– Американский. А что, всё сходится. Вы же, американцы, водку не пьёте, вам же всем виски подавай. Вот и теперь понятно стало, почему ты со мной золотом поделился – подкупить меня решил. Подкупить, втереться в доверие, а потом завербовать. А слиток этот твои подельники наверняка для таких случаев заранее закопали. Вот я и раскрыл вашу схему. И все бы нечего, но на водке ты и прокололся. Плохо, видно, вас там в шпионских академиях учат.

– Любопытная теория, – ухмыльнулся Мортус.

– А ты как думал. Васька не дурак, Васька умный. Только знай, я Родину не продам.

Сказав это, Тарасов лихо опрокинул в себя рюмку, занюхал кулаком, после чего продолжил:

– Ну что, пойдём?

– Куда?

– В полицию, сдаваться. Мне за тебя, может, ещё и медаль дадут.

– Василий, один вопрос: вот если я шпион, зачем мне тебя вербовать, какая от тебя может быть польза? Ты что, секреты государственные какие знаешь?

– Знаю. Я много чего знаю, – немного смутился мужчина, речь Мортуса в один миг разбила всю его стройную теорию в пух и прах.

– Да? И что же, например?

– А что надо, то и знаю. И вообще, это не твоего ума дело.

Василий насупился, наполнил рюмку до краёв и залпом выпил. Секунды две он громко сопел носом, занюхивая в очередной раз кулаком, а затем выдохнув парами алкоголя, наклонив голову набок, словно собака, поинтересовался:

– Если не шпион, почему водку не пьёшь?

– Не хочу.

А официантка тем временем готовилась подать пиццу, которую наконец-то соизволил доделать страдающий похмельем повар. Пицца была ароматная, горячая. Она манила, кричала: «Съешь меня, съешь меня всю!» Девушке так и хотелось откусить от нее немного. Мария ведь с самого утра ничего не ела.

Официантка быстрым взглядом окинула зал. Он был пуст, за исключением одного-единственного гостя. Тот сидел спиной к ней и сам с собой разговаривал. Со стороны это казалось странно. Вроде сидит человек и с кем-то увлеченно общается, иногда даже спорит. Только вот напротив нет никого.

Девушке, в общем-то, было плевать на все эти странности. Тарасов в своё время и в школе среди старшеклассников слыл дурачком, а сейчас уж и вовсе чего человека судить, ведь не все люди с годами умнеют. Да и потом, за время работы официанткой девушка порядком нагляделась на всяких странных и мутных личностей. Так что, одним больше, одним меньше – ее не удивишь.

Взглянув ещё раз на Василия и удостоверившись, что он не смотрит в её сторону, Мария поднесла пиццу к лицу, вдохнула её дразнящий желудок аромат и не удержалась, схватив губами торчащую у самого края изделия ножку шампиньона. Быстрыми движениями челюстями она прожевала её вместе со жвачкой и проглотила, не испытав никаких угрызений совести.

– А вот и закусь, – радостно хлопнул в ладоши Василий, когда официантка поставила перед ним поднос с пиццей.

– Приятного аппетита, – натянуто произнесла Мария.

– Под это дело можно и ещё разок выпить, – сказал мужчина, наполнив рюмку. – Может, и ты со мной бахнешь? – предложил он.

– Я на работе не пью, – ответила официантка, поспешив покинуть столик с пьянеющим мужчиной.

Тарасов шумно выдохнул и лихо опрокинул рюмку. Взяв в руку кусок пиццы, он тут же вогнал в него жёлтые зубы и принялся громко чавкать.

– Я смотрю, не идет на контакт, —произнёс Мортус.

– Кто?

– Девушка.

– А, ничего, – махнул рукой Василий. – Ещё не вечер. Как поймет, что я при деньгах, сама подойдёт.

– А как она поймёт?

От этого вопроса Тарасов даже перестал жевать. С секунду он ошалело вращал глазами, а затем, проглотив чуть не застрявший в горле кусок, щёлкнув пальцами, произнёс:

– Смотри.

Набрав воздуха в рот, он крикнул:

– Машка, поди сюда.

Девушка по первому зову приходить не торопилась. В ожидании официантки и под надменную улыбку Мортуса, Василий выпил еще одну рюмку. После чего, хлопнув ладонью по столу, решил повторить попытку зова.

– Чего тебе? – услышал он голос девушки за спиной, едва открыв рот.

Василий обернулся и уже порядком окосевшим взглядом уставился на Марию. Девушка с каждой выпитой рюмкой всё хорошела и хорошела. Василий вначале поплыл, смотря в её зеленые глаза, но потом собрался и, пытаясь не показывать своего к ней интереса, вальяжно произнёс:

– Текилу неси.

– Стопку?

– Ты что?! Бутылку! Целую!

– Целую дорого, – решила предупредить мужчину девушка.

– Неси, деньги есть. Гуляем!

– Ну хорошо, – кивнула официантка.

– И это, лимон не забудь, – крикнул ей вдогонку Василий, после чего, несколько секунд понаблюдав за идущей к стойке бара девушкой, а в особенности за ее обтянутой в джинсы попой, повернулся к Мортусу. – Видел?

– Чего видел?

– Мою платежеспособность. Я после текилы еще коньяка какого-нибудь подороже закажу. Машка поймёт, что я при бабле, и даст мне. А я потом, может быть, на ней женюсь.

Последнюю фразу Василий произнес мечтательно, подперев ладонью голову.

– А денег на всё хватит? Говорят, свадьбы сейчас дорогие. Да и после жить на что-то надо.

– Хватит. У меня в кармане почти сорокет, и завтра еще двести шестьдесят получу.

– От кого получишь?

Ответить Тарасов не успел, так как возле стола появилась официантка. Она принялась выставлять на стол текилу, рюмку и блюдце с нарезанными дольками лимона. Пришлось мужчине пока попридержать язык. Он хоть и был человеком ума не очень далекого, но всё же понимал, что информация о кладе и продаже золота не для чужих ушей, даже если тебе эти уши очень нравятся.

– От кого, от кого – от Игната, – ответил Тарасов, дождавшись, когда девушка удалилась. – Я же ему золото продал твоё. Забыл, что ли?

– Я помню, – сдержанно сказал Мортус. – Но меня волнует один вопрос: ты уверен, что этот Игнат отдаст тебе завтра оставшуюся часть денег.

– Уверен, – буркнул Василий, внимание которого сосредоточилось на бутылке с текилой.

Он радостно протянул к ней руку, открутил пробку и приставил к горлышку нос, вдохнув большими ноздрями запах спиртного. После этого действия он наполнил свежепринесённую рюмку вожделенным напитком.

– Надо же, снова одну принесла, – подметил мужчина. – Видать, не жалует она тебя как человека.

Мортус молчал, понимая, что не стоит сейчас мешать Василию воссоединяться с мечтой и набирать нужную кондицию. Разговор он рассчитывал продолжить чуть позже. Пока всё шло по его плану.

Василий тем временем обильно насыпал себе на тыльную сторону ладони соль из засаленной солонки, стоящей на столе. Затем взял в правую руку рюмку, с левой слизал насыпанную соль, махом влил в себя текилу, тут же закусил долькой лимона и замер, прислушиваясь к новым для себя ощущениям.

– Ух ты, недурно! —произнёс он, морщась и хлопая глазами. – Хочешь попробовать?

– Нет, спасибо.

– А-а-а, я забыл, ты же у нас типа ЗОЖник.

– Кто?

– Ну, типа здоровый образ жизни ведешь.

– Нет, не веду.

– Ну тогда я тебя не понимаю: от пива отказался, от водки тоже и даже текилу не пьешь.

– Просто не хочу.

– А я, пожалуй, еще разок этой байды отведаю.

– Подожди, – остановил его Мортус, опасаясь, что мужчина накидается слишком рано.

– Чего?

– Я по поводу Игната.

– А что с ним не так?

– Повторюсь, ты уверен, что он тебе завтра отдаст деньги?

– На все сто.

– Откуда такая уверенность?

– А вот отсюда, – Тарасов достал из кармана сложенный листок и потряс им в воздухе.

– Что это?

– Расписка. А расписка – это документ. Так что в случае чего, он не отвертится.

– Позволь полюбопытствовать?

– Да легко. У меня от тебя секретов нет. Как-никак обязан тебе за своё богатство.

Мортус развернул лист и принялся читать, а Василий, довольный жизнью, оформил себе еще одну порцию текилы. Ему сейчас было хорошо и в теле, и в душе. Жизнь вдруг за один день заиграла новыми красками, рисуя радужные перспективы.

– Боюсь, обманет тебя этот Ступин, – аккуратно и как бы безразлично вбросил фразу Мортус, немного нарушив идиллию Василия.

– Чё это?

– Понимаешь, Вась, человек человеку волк, а когда дело касается денег, то волк вдвойне.

Тарасов затряс головой, пытаясь разогнать внезапно напавший на него похмельный дурман, ибо тот мешал ему сосредоточиться на словах говорящего.

– А Игнат не просто человек – он бизнесмен, – продолжил Мортус. – И бизнес у него своеобразный и не всегда честный.

– Но расписка! – произнес Василий, до которого на удивление быстро, несмотря на опьянение и умственное развитие, дошёл смысл сказанного.

– А что расписка? Так, филькина грамота.

– Это не филькина грамота, это документ!

– Документ, говоришь? Ну вот я тебе сейчас зачитаю этот документ. Итак: «Я, Игнат Ступин, обязуюсь отдать Василию деньги в размере двухсот шестьдесят одной тысячи пятисот рублей за слиток золота, который он мне передал». Ничего не смущает?

– Нет, – завертел головой мужчина.

– Хорошо, объясню. Расписка как составляется?

– Как?

– Пишутся фамилия, имя, отчество и паспортные данные сторон. А в твоём, как ты его называешь, документе что?

– Что?

– Обязуюсь отдать деньги Василию. А какому Василию?

– Как какому? Мне.

Тарасов вновь начал откровенно тупить. Осознание того, что он может не получить причитающихся ему денег и богатую жизнь, затормозило его и без того медленные мыслительные процессы.

– Вас таких Василиев по всей стране миллионы. Где фамилия, где отчество, где дата рождения?

Тарасов в ответ икнул. Его рука потянулась к бутылке с водкой. Он налил стопку и тут же выпил.

– Да нет, не может быть, – начал сам себя успокаивать мужчина – Может, он просто не знает, как расписка пишется, поэтому как смог, так и написал.

– Ага, человек столько лет в бизнесе, причем, я тебя скажу, не самом честном, а банальных вещей не знает.

Василий крепко задумался. Алкогольный дух, гуляющий в голове, мешал это делать.

– Выходит, что он меня обманул?

Мортус пожал плечами и развел руки в стороны.

– Думай сам. Я ничего, конечно, такого не хочу сказать, но смущает еще и сумма вашей сделки. Я, конечно, точных цен не знаю, но за этот слиток он должен был тебе дать гораздо больше. Раз в двадцать.

– Но там риски. Он рискует, тот которому он продаст, рискует. Пришлось пойти на четверть цены от рыночной.

– Да даже если и так, там с двух килограммов миллиона два должно было выйти. А он тебе жалкую подачку в виде трехсот тысяч кинул. Да и то ты их не получишь, потому что с распиской он тебя наколол.

– Он сказал, что там кило двести было, – насупился Василий.

– Ну да, ну да, – рассмеялся Мортус.

– Он при мне взвешивал.

– В этом бизнесе весы всегда подкручены.

– Вот гад! – крикнул мужчина и ударил кулаком по столу. Затем он мгновенно стих и вопрошающе взглянул на Мортуса. – И что теперь делать? Может, в полицию обратиться?

– И что ты им скажешь?

– Ну что меня Ступин кинул.

– И сесть самому?

– Это ещё почему?

– Потому. Ты клад нашёл? Нашёл. А с государством поделился? Нет. А потом ещё и в незаконной сделке с драгметаллами поучаствовал.

За столом повисла тишина. Некоторое время Тарасов сидел словно в ступоре. Мортус его не торопил.

– Что же делать-то? – наконец подал голос Василий.

– Наказать, – тихо и жестко произнёс Мортус.

Тарасов хищно улыбнулся.

– Точно, набью ему морду. Будет знать, как меня обманывать. И золото своё отберу. И денег с него стрясу, за моральный ущерб.

– Отличный план, – одобрил его Мортус. – Только поторопись, а то время уже почти четыре, а пункт приема до шести работает.

– Да прям сейчас и пойдем, – решительно сказал Василий, после чего схватил бутылку с текилой и сделал несколько больших глотков прямо из горла.

– Ты со мной?

– Конечно, – улыбнулся Мортус, не переставая прятать глаза под полями шляпы. – Я теперь с тобой до конца.

– Тогда пошли.

Тарасов встал из-за стола. Он был уже прилично пьян. Несколько секунд ему понадобилось на то, чтобы поймать равновесие.

– Только расплатиться надо, – произнёс он, вертя головой в поисках официантки. Девушки как назло нигде не было.

– Некогда её ждать, оставь на столе.

– Так я же не знаю сколько.

– Оставь всё, что есть.

– Как всё? Я на тридцатку не наел.

– Не жалей денег, с Игната ещё стрясешь. Да и потом, раз тебе Мария нравится, пусть получит хорошие чаевые. Она это потом оценит, поверь.

– А ты молодец, соображаешь, – широко улыбнулся Тарасов и зачем-то погрозил Мортусу пальцем, после чего вывалил все деньги из кармана на стол. – Вот, пусть знает, что Васька не шнырь какой-то, а серьёзный человек.

Мужчина внезапно икнул, затем схватился рукой за рот, пытаясь сдержать внезапно накативший рвотный позыв. Постояв так несколько секунд и поняв, что его отпустило, он шатающейся походкой, словно подбитый самолёт, выписывая невероятные зигзаги, направился к выходу.

– Догоняй давай.

– Иду-иду, – произнес Мортус, не двинувшись с места.

Василий скрылся за дверью выхода, а Мортус схватил расписку, оставленную Василием, сложил в несколько раз и спрятал во внутренний карман пиджака. Затем, оглядевшись по сторонам и удостоверившись, что вокруг никого нет, взял в руку бутылку водки и налил в рюмку. Залпом выпив, он аккуратно поставил рюмку на стол, после чего встал и направился следом за Тарасовым.

Глава пятая

Стремительно наступающий вечер был хорош. Большая стрелка часов, потрогав цифру десять, утащила солнце за горизонт. Дневная жара спала, оставив после себя довольно комфортные цифры температуры. Фёдор Михайлович Дромов сидел на берегу маленького прудика с удочкой в руках. Мужчина наслаждался вечером, природой и началом собственного отпуска. Возле него стояла пузатая полторашка пива, к которой он периодически прикладывался. Ему сейчас было хорошо и, казалось, ничто не могло нарушить его идиллию. Вокруг него назойливо вились комары, противно пища и пытаясь укусить. Федор Михайлович время от времени хлопал себя по той или иной части тела, желая убить очередного обнаглевшего насекомого, делал глоток пива и продолжал следить за поплавком. Тот, к слову сказать, за последние полчаса ни разу даже не шелохнулся. Но отсутствие клёва нисколько не беспокоило мужчину. Он здесь был не ради рыбы, а ради атмосферы.

Дромов был мужчина сорока девяти лет, плотно-пухлого телосложения, с круглым лицом и зарождающейся лысиной в районе затылка. Он служил следователем в Липсковском отделении полиции. За годы службы ему до смерти осточертела его работа, и он уж было подумывал справить своё грядущее пятидесятилетие и уволиться к чертям собачьим, благо на пенсию он себе уже заработал. Впрочем, такие мысли посещали его постоянно, в особенности когда на работе случался завал. Потом, правда, отпускало, где-то к середине отпуска. Ну а по выходе из него вновь появлялось желание написать рапорт на увольнение. И так год за годом.

Сейчас были первые дни отпуска, и Фёдор Михайлович жадно вдыхал в себя стремительно проходящую жизнь.

Рядом раздался приглушенный звонок телефона. Мужчина обернулся на лежащий в траве рюкзак, зло посмотрел на него и отвернулся. Телефон не умолкал. Вздохнув, Дромов положил удочку на рогатину, вкопанную в воду, нехотя встал с пенька, заменявшего ему стул, и направился к рюкзаку. Вжикнув молнией, он извлёк телефон. На экране светилось имя абонента: «Климчук». Лицо Дромова страдальчески искривилось, словно он слопал зараз целый лимон вместе с кожурой. Звонил его начальник. Отвечать не хотелось. Но надо, надо. Вдруг серьёзное чего случилось, пока он здесь рыбу ловит. Вдруг война с американцами?

«А вот если даже и война, то что? – принялся рассуждать мужчина, держа трезвонящий мобильник в руках. – Я же не военный, я простой провинциальный следователь. Да и лет мне сколько? Старый я для войны. А долг я свой родине отдал сполна, как-никак двадцать пять лет в системе МВД отработал. Или двадцать четыре? А может, двадцать три? Блин, не помню точно».

Дромов вздохнул и, несмотря на все свои размышления, всё же нажал зеленую кнопочку на телефоне.

– Федя, твою мать, ты что там, умер? – раздался визг в динамике.

– Здрасьте, Василий Павлович.

– Забор покрасьте. Ты чего не отвечаешь?

– Так в отпуске я, не слышал, отдыхаю.

– Ты к лору сходи, если не слышишь. Тебе начальство звонит, а ты… А вдруг война?

– Старый я для войны.

– Если старый, дуй на пенсию. Я, между прочим, на пять лет старше тебя буду и ничего, работаю, терплю и не жалуюсь. – Климчук на секунду замолчал, а потом, видимо, вспомнив, зачем звонил, продолжил: – Так, ладно, ты сейчас где?

– На пруду, рыбу ловлю,– ответил Дромов, пятой точкой уже почуяв неладное.

– На каком пруду? Территориально где?

– На нашем, за городом который.

– На нашем это хорошо, это, значит, недалеко. Короче, слушай приказ: бери руки в ноги и дуй в отдел.

– Василий Палыч, я в отпуске…

– Федя, в каком отпуске? Не до отпусков сейчас. Тут такое, такое…

– Какое?

– На месте расскажу. Жду у себя через тридцать минут.

– Я за полчаса не доберусь.

– Надо постараться. Всё, не теряй время. Руки в ноги и вперед – это приказ!

– Вообще-то правильно говорить ноги в руки, – произнёс Дромов, но Климчук уже отключился.

Федор Михайлович грязно выругался и даже хотел закинуть телефон в пруд, но вовремя остановился. Покупка нового гаджета в его планы не входила. Идти в отдел ему не хотелось, к тому же, как назло, поплавок, который до этого парализовано лежал в воде, вдруг начал дёргаться.

«Да пошло оно всё!» – подумал мужчина и поспешил к удилищу.

***

Спустя полтора часа Федор Михайлович был в кабинете у начальника. Он и сам толком не понял, как это произошло. Вначале он вытащил свою первую пойманную в этом году рыбу. Рыба оказалась так себе, мелюзга. Карасик, который и коту показать стыдно. Но ведь для рыбака главное – не улов, а сам факт пойманной рыбы. А размеры можно потом на словах увеличить, отчитываясь перед друзьями.

Потом клёв прекратился. Федор Михайлович посидел на бережку минут пятнадцать, и его стало распирать любопытство: что же это там такое в отделе случилось, что даже Климчук толком объяснить не смог. Некоторое время Дромов накидывал сам себе варианты, распаляя фантазию. Ещё минут через пятнадцать мужчину начало гложить чувство вины. А вдруг, и правда, там что-то случилось такое этакое, и без него совсем не справиться.

Чувство вины быстро прошло, а любопытство осталось. В результате Дромов не выдержал, собрал снасти, допил пиво и направился в город. И вот сейчас, в шортах и растянутой майке, с рюкзаком за спиной и удочкой в руках, он стоял перед начальником.

– Ну наконец-то! – облегченно воскликнул Климчук, лицезрея перед собой следователя.

– Что случилось, Василий Павлович? – спросил Дромов, пытаясь выяснить причину столь бесцеремонного прерывания своего отпуска.

– Беда Федя, беда!

– Что? Какая беда?

– Убийство!

Липск хоть и являлся городком небольшим, но убийства, пускай и редко, всё же здесь случались. Поэтому Дромов пока не понимал, почему Климчук так взволнован. На начальнике буквально не было лица. Он был весь бледен, а лоб его покрывала холодная испарина. Таким своего руководителя Федор Михайлович никогда не видел.

Климчук будучи человеком ума небольшого, по природе своей был чрезвычайно хитрым. Всю жизнь он где нужно, хитрил, где нужно, дружил, где нужно, жестил, а где не нужно – просто не лез. Руководствуясь этими талантами, он достиг огромных успехов по службе, начав работать младшим лейтенантом и став к своим годам начальником отдела, заимев при этом погоны подполковника. Внешне Василий Павлович был похож на мультяшного персонажа, придурковатого и лихого. Он всегда улыбался, глаза его блестели дюжиной хитринок, а нос, похожий на большую картошку, всегда чуял, где опасность. А вот нынешняя метаморфоза сейчас никак не вязалась с его обычным образом и уж совсем никак со словом «убийство».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

       Тройская унция – единица измерения массы, равная 31,1034768 грамма. В современном мире тройская унция широко применяется в банковском, ювелирном деле для измерения веса драгоценных металлов.

Вернуться

2

       С городом Липск читатели могли уже познакомиться в книге «В поисках Фрейда».

Вернуться