Кирилл Туров
История бойца-барьера

Предисловие

Мы были не готовы к появлению Обелисков. Мир, в котором уже давно и прочно укоренилась наука, испытал небывалый шок. Первые попытки объяснить появление этих скульптур, провести первые опыты – не привели к каким-то определённым результатам. В мире вновь появился страх ко всему неизведанному.

Эти устройства просто поднялись из-под земли в нескольких частях света и замерли. Изваяния идеальной формы, отполированные до блеска и отражающие любой свет. Безупречные зеркала, созданные каким-то чудовищно продвинутым творцом, напугали весь цивилизованный мир.

Власти пытались унять панику, но то, что произошло дальше заставило многие государства применить решительные меры. Были выпущены бомбы, ракеты, снаряды – ничего не помогло. Говорят, что против нескольких обелисков были предприняты попытки применить ядерное вооружение. Всё впустую.

Это случилось давно. С тех пор прошло уже пятьдесят лет – страх прошёл, найдены правильные подходы, которые позволили, хоть и совсем немного, коснуться силы обелисков. Мир пережил несколько кровопролитных сражений за обладание изваяниями и успел привыкнуть к новой реальности.

И вот я здесь. Перед одним из обелисков. Пытаюсь найти хоть немного информации об обладателе права первого касания… Но обо всём по порядку.

Глава 1. Тяжело в учении

Лёгкий ветерок и лучи, проникающие сквозь шторы, заставили меня открыть глаза. Окно было приоткрыто, и от него веяло тёплым летним воздухом. Во дворе резвилась какая-то ребятня, шумели родители, кто-то играл в мяч.

Потянувшись на кровати, я услышал крик мамы, которая звала меня завтракать, но мне очень не хотелось вставать. Потом мама послала за мной сестрёнку, та что-то ответила, отчего они обе засмеялись.

С большим трудом мне удалось оторвать голову от подушки, я сел и обратил внимание на письмо, пришедшее вчера, которое так и не прочёл, поскольку смертельно устал после собеседования и побегушек с оформлением документов.

Письмо было старым, жёстким, сначала я даже подумал, что оно было адресовано не мне и пришло по ошибке. Но на конверте была вчерашняя дата доставки, моё имя и мой домашний адрес, аккуратно выведенный ручкой.

Я открыл письмо, глянул содержимое и нахмурился, ничего не понимая. На небольшом листке была лишь небольшая надпись, от которой мне стало не по себе. Я сорвался с места, бросился к двери, что-то крича, но не успел, поскольку взрывная волна, эпицентром которой была кухня, выбила дверь и швырнула меня об стену.

Меня зовут Сергей Александров, и я живу в небольшом городке, который славится тем, что в нём воспитывают лучших барьеров – людей, максимально способных к освоению и эффективному применению защитных способностей.

Достоверно не знаю, почему именно так – слышал, что учёные объясняют это нашим географическим положением и тем, что мы находимся на стыке силовых линий обелисков. Технически мы пока не можем подтвердить данные утверждения, но научная теория активно развивается в данном направлении, и я думаю, что вскоре мы получим ответы на некоторые вопросы. За прошедшие годы мы неплохо продвинулись в освоении обелисков. Оптимисты говорят, что прорывы начнутся уже в этом или, максимум, следующем году.

Что касается меня, то с некоторых пор, моя жизнь посвящена обучению технике барьеров. Пару лет назад оказалось, что у меня вполне неплохие показатели для такой работы и, как отмечают мои наставники, я обладаю довольно необычным восприятием потоков обелисковой энергии.

– Сергей, хватит зевать! Встань в защиту!

Это наш основной военный инструктор, лейтенант Гаврилов – на службе во время тренировок хочет казаться суровым командиром, но в обычной жизни добрый и отзывчивый человек. Кроме того, он мой дядя, и я не понаслышке знаю о его характере. Но на занятиях лучше с ним не шутить – получишь выговор и обязательно отправишься на индивидуальное задание с чисткой сапог всей роте.

– Так точно, готов!

– Удар!

После этих слов в меня полетела кинетическая волна, созданная специальным тренировочным ботом. Кинеботы – новейшая разработка центра подготовки барьеров. Эти устройства могут создавать плетения бойцов различных специализаций – и берсерков и естественников, что значительно облегчает наше обучение.

Берсерки и естественники, или, как их называют по-другому, нативщики – подразделения кинетических войск. Сама подготовка таких солдат обычно идёт в разных частях, но любые боевые отряды и взводы всегда комплектуются разными видами кинетиков.

Атакующие бойцы умеют так скручивать энергию обелисков, что получаются вполне себе осмысленные действия с материальными искажениями окружающего нас пространства. Берсеркеры умеют создавать различные телекинетические поля, управляя передачей импульса между молекулами, а нативщики отлично орудуют “природными” способностями – разгоняют молекулы, сильно разогревая рабочий материал или замедляют их, превращая объекты в лёд.

Комбинации берсерковых и нативных способностей позволяют создавать кучу разных приёмов, например, глыбы льда прямо в воздухе – при помощи конденсата влаги и замедления движения молекул, или огненные шары – путём скопления частичек пыли и наоборот, ускорения их молекул, с целью создания теплового удара. Есть и множество других сочетаний – главное, чтобы у бойцов хватило смекалки – в общем, своеобразные современные маги с научным обоснованием.

В нашей части готовят в том числе и атакующих бойцов-ткачей, но барьеры выпускаются гораздо лучше, что подтверждалось неоднократно в ходе множества боевых действий. К сожалению, у этого есть и обратная сторона медали – тактика наших отрядов во время боя полагается больше на защиту, в отличие от тех же «кладоискателей», у которых преобладают атакующие связки.

– Стойка жёстче, ноги на ширине плеч, максимальная концентрация. Внимание.  Раскручивай! Быстрее…

Я не успел сконцентрироваться на летящем в меня потоке – кинебот был настроен на такую сложность, с которой я пока не работал. В принципе, если бы я был готов к такому заранее, то отразил бы и его. Но Гаврилов застиг меня врасплох, и в результате, я схлопотал увесистую кинетическую оплеуху, распластавшись на полу.

– Оперативнее! Растяпа, тебе не хватает скорости реакции.

– Я пытаюсь, но эта штука нечеловечески быстрая.

– Быстрая говоришь?! Смотри!

После этих слов, лейтенант Гаврилов выкрутил настройки тренировочного бота на максимум, включил имитацию и берсерка, и естественника, встал рядом со мной. Машина начала генерировать мощные быстрые выпады в нашу сторону – я инстинктивно закрылся руками, но мой дядя, даже не шелохнувшись отразил каждый из выпадов. Рядом со мной кто-то восхищённо вздохнул.

– Вот это скорость! Как он тебя, а?!

Это Миша. Он всегда поражается способностям дяди, хоть и знает, что тот прослужил целых десять лет и участвовал в большом количестве боевых операций. Гаврилов мало об этом рассказывает, но мы все знаем, что у него куча наград и почестей. В части говорят, что Гаврилов потерял запал после одной из операций, во время которой погибло много мирных жителей. С тех пор, он ушёл из ударного отряда и начал заниматься подготовкой барьеров. Возможно, выбрал меньшее из зол. Да что там говорить, однажды к нам на тренировку зашёл майор и долго разговаривал с Гавриловым. Они смеялись, хлопали друг друга по плечам и обнялись перед расставанием. Немногие могут похвастаться дружбой с майором.

Миша восхищался моим дядей с самого детства, частенько подражал его манере говорить и держать руки за спиной. Тогда мы воспринимали это вполне серьёзно, но сейчас от этих привычек всем становится смешно. Миша – тот ещё добряк, высокий, худощавый и огненно-рыжий. За свой внешний вид он получил у нас в казарме прозвище «подсолнух».

Лейтенант начал ходить из стороны в сторону, вдоль всего тренировочного зала. Его громоподобная речь была чёткой, властной и сосредотачивала на себе абсолютное внимание всей нашей группы.

– Курсанты! Помните, какой бы ни была скорость атаки и её мощь – ваша сила в том, что вы можете распутать любой клубок энергии и развеять его в окружающем пространстве. Главное – найти куда направить освобождённую энергию, а для этого нужно правильно оценить обстановку, подготовиться заранее и воспользоваться этим. На данный момент, здесь в зале, у вас огромное преимущество на тренировках. Пол под ногами создан из специального материала, который позволяет гасить энергию любого вида и не задумываться о поиске демпферов. Но в реальной обстановке вам предстоит перед боем успеть понять, куда направлять энергию. Направите в товарища тепловую – в зависимости, от силы потока, он обожжётся или сгорит. Отправите под ноги кинетическую – и погребёте себя заживо. Отправите в воду электрический заряд и будьте готовы к короткому замыканию. Практику в боевых условиях будем проходить немного позже. Сейчас же, от вас нужна только выдержка, стойка и скорость. Вы способны распутать любой клубок, наши курсанты – лучшие барьеры. Вперёд!

Тренировки продолжились. У некоторых выходило неплохо, кто-то пропускал хлёсткие кинетические и электрические разряды, а кто-то откровенно халтурил и, по большей части, просто уворачивался от плетений, от чего те пролетали за наши спины, попадали в стены, покрытые специальным материалом, и рассеивались с характерным звуком. За такие оплошности, лейтенант подходил к провинившимся и, иногда на чистейше бранном, пояснял о том, в каком месте он встречал курсанта, его родных, друзей, знакомых, а также показывал, что с ними там делал.

Иногда лейтенант всё же был спокойнее, как сейчас и делал более дельные замечания.

– Уворачиваться в бою бесполезно – это не кружок гимнастики! Только ответный ход – не боимся, расплетаем. Кто не чувствовал боли, тот не жил полной жизнью.

Посмеявшись над недотёпами, и воодушевлённые уверенными действиями тренера, мы продолжили тренировку. Каждый новый удар мы отражали быстрее и чётче предыдущего. Благодаря советам и наставлениям Гаврилова сосредоточиться на поставленной задаче было гораздо проще.

Вообще, работа барьера в команде – защищать других товарищей. Наша цель – отбивать атаки противника и, по возможности, давать своим контратаковать. Конечно, барьеры, в теории, и сами могут на базовом уровне сплетать энергию в атакующие потоки, но на практике, в реальном бою, бойцы нашей специализации не способны сконцентрироваться также быстро, как берсеркеры или нативщики. Кроме того, получающиеся плетения выходят гораздо слабее плетений, которые создают “прирождённые” атакующие бойцы.

У меня же, так и вовсе за всю жизнь не получилось ни одной связки. Я нутром понимаю, как энергию расплетать и спокойно справляюсь с распутыванием любых клубков энергии, но закручивать энергию обратно совсем не выходит. Миша – и тот умеет пользоваться всеми видами потоков, а у меня даже простой нагрев не получается сплести. Сначала я комплексовал по этому поводу, но потом свыкся с тем, что моя судьба – защищать, а не атаковать. Не очень-то и хотелось, на самом деле.

Прозвучал сигнал, обозначающий окончание тренировки, все с облегчением вздохнули и опустили руки. Стали разминать сведённые мышцы и подпрыгивать на месте, чтобы снять напряжение. Всё-таки, любое применение способностей изрядно истощало бойцов. Тем не менее, никто не расходился, поскольку очень часто из Гаврилова после занятий можно было выудить какую-нибудь интересную историю. Кто-то из зала решил кинуть кость инструктору.

– Что делать если рассеивать энергию некуда? Если находишься в закрытом помещении?

– Есть несколько приёмов. К сожалению, в настоящем бою, действительно не всегда можно оперативно найти способ остановки потока, направленного в вас или любого другого члена отряда. В этом случае, вам поможет теория. Старайтесь искать комбинации материалов, изучать физику, химию и другие естественные науки. Эти знания помогут вам найти выход из трудной ситуации. Например, бетонные панели поглощают и рассеивают тепло хуже, чем, практически, любой металл, из-за высокого содержания воздуха, который неизбежно попадает в раствор. Лёд можно растопить не только при помощи горячего объекта, но и при помощи любого предмета, температура которого выше нуля градусов. Главное, чтобы площадь нагретой поверхности была как можно больше. Но на крайний случай, когда другого выхода нет, барьер может замкнуть поток на себя или на другого, готового к этому члену отряда. Это очень болезненный и опасный приём, требующий большой подготовки и концентрации, поэтому никогда не применяйте его без особой необходимости.

Миша не смог устоять от нового вопроса.

– Почему в отряде всегда только один барьер? Ведь распутывать плетения было бы легче вдвоём.

Лейтенант задумался. На этот вопрос нам никогда не давали нормального ответа, на тренировках каждый из нас находился на своей выделенной зоне и нам было строго запрещено распутывать чужие потоки. Учебники ничего об этом не говорили, а преподаватели, по большей части просто повторяли стандартную инструкцию.

– Это сложный вопрос. У меня нет на него простого ответа. Но если говорить коротко, то это очень опасно для жизни барьеров. И, если честно, я даже не могу назвать причину. Думаю, что Михаил подготовит нам отличный доклад на эту тему к следующему занятию.

– Нарвался… Так точно, товарищ лейтенант.

– На сегодня всё. Стройся. Все свободны. После выходных, в то же время жду вас на занятиях.

***

Жизнь курсанта кинетических войск не зациклена на практических тренировках. Помимо практики, мы посещаем теоретические занятия, на которых изучаем современные научные труды в области обелисковой энергии и как она соотносится с современными представлениями о физике. Ни много, ни мало, но обелиски привнесли в наш мир пятый вид фундаментального взаимодействия. Помимо теории, мы иногда проводим лабораторные работы, с доктором Потаниным. А ещё, у нас также, как у всех есть выходные, на которых мы едем домой, гуляем по городу или просто отдыхаем.

Пока я собирался с мыслями, вспоминая, чем хотел заняться во время отдыха, ко мне пришёл Миша, уже одетый в гражданское. Лёгкая рубашка, шорты и тёмный жилет – такого щёголя ещё нужно поискать. На его рубашке светилась яркая лычка кинетических войск – это был неотъемлемый атрибут гражданского наряда курсантов. Нужен он для разных целей – как для рекламы нашей корпорации, так и для простого способа избежать неприятностей. Так называемая, превентивная мера – гражданским строго настрого запрещено проявлять к нам антипатию в любом её виде, под страхом довольно суровых наказаний. Но и нас за провокации населения могут легко отправить служить куда-нибудь в тайгу. В общем и целом, лычка даёт больше плюсов, чем минусов – иногда даже скидку можно получить в местных магазинчиках.

– Идёшь в город?

– Нет, я сегодня собирался поупражняться в одиночке. Завтра – может быть.

Одиночкой мы называем специальный зал, в котором бойцы тренируются, как уже понятно из названия, в полном одиночестве. Этот зал сконструирован таким образом, что нахождение в нём провоцирует человека максимально концентрироваться на потоковой энергии. Размер помещения сравнительно небольшой, но такой, что позволяет свободно двигаться и адекватно реагировать на действия тренировочного бота. Основание десять на десять метров сужается к потолку, образуя усечённую пирамиду. В центре стоит кинебот, который можно настроить под любого бойца.

– Задрот… Ладно, я ушёл. Поцелуй там своего приятеля от меня.

Это он про кинебота. Ревнует.

Мне действительно нравятся мои занятия. С самого детства я искал себе призвание, пытался быть полезным. Если честно, никогда не хотел становиться солдатом. Если бы кто-то рассказал лет пять назад мне о том, что Сергей Александров будет бойцом кинетических войск, то я рассмеялся бы тому в лицо. В подростковом возрасте мне показалось, что, в общем-то я нашёл свою стезю – даже успел получить профессию биолога в местном учебном учреждении и собирался посвятить жизнь изучению последствий поднятия обелисков на поверхность и их влияния на живую природу. Но судьба распорядилась иначе.

В дом, где жила моя семья угодил крупнокалиберный осколочный снаряд и, может чудом, а может из-за помощи врождённого дара к барьерным способностям, выжил только я один. Родители и младшая сестрёнка погибли сразу. Даже останков не нашли. Я долго отходил, много переживал и постоянно прокручивал тот день в голове. Долгое время мне снился тот злополучный день, я просыпался ночью в холодном поту, а потом долго кричал и ревел в подушку. Впал в глубокую депрессию, из которой меня вытащил мой дядя.

Он выяснил все обстоятельства моего спасения, добился опеки и взял меня к себе. Ещё какой-то период своей жизни, я просто существовал, но потом Гаврилов смог найти мне новый смысл жизни, показав своё место работы и уговорив сдать тестирование на наличие способностей к восприятию энергии обелисков. С тех пор, вот уже два года я обучаюсь в курсантском корпусе кинетических войск с барьерной специализацией. Каждый из нас, после выпуска из училища вступит в войска и будет защищать вверенный ему отряд. Кто бы мог подумать, что будущий биолог, практически, пацифист, станет бойцом.

– Опять ты здесь в одиночестве. Может, отдохнёшь от тренировок и начнёшь хоть немного жить своей жизнью?

Это Лида. Она хорошая, даже слишком. И всегда добра ко всем в части. Во время тренировок она связывает свои русые волосы в тугой хвост, но сейчас они распущены и аккуратно лежали самыми кончиками на плечах. Серые глаза, бездонные и грустные заставляли смотреть в них бесконечно.

Она тоже курсант, но, в отличие от меня, у неё другая специализация. Она может частично восстанавливать повреждённые ткани и ускорять процессы заживления. Простыми словами – лекарь. То, что она делает ценится не меньше, чем барьер, а может даже больше. Такие как я пытаются спасти жизни, а такие как она исправляют наши ошибки. Мы – в одной команде и надеюсь, когда закончим подготовку, то попадём в один отряд.

– Спасибо, но я уже говорил тебе, что это и есть вся моя жизнь. Прости, я люблю это занятие и хочу посвятить ему всё свободное время. Догоняй Мишу, пока он не ускакал в город один.

– Не извиняйся. Я тебя понимаю.

Лида тоже потеряла близких два года назад. Мы мало говорим о той атаке, скорее всего, её родителей постигла та же участь, что и моих. Тогда на город напал целый батальон “кладоискателей”, с целью захвата стратегической точки на стыке энергетических линий обелисков. Город отбил нападение – наши войска знали примерные планы противника заранее, по докладам разведчиков, но без жертв всё равно не обошлось. Истории курсантов, прошедших боевое крещение прямо на пороге своего дома у нас не редкость.

– Доктор Потанин просил передать, чтобы ты зашёл к нему, как освободишься. Говорит, что хочет продолжить с тобой разговор, который начали на прошлой неделе. О чём это он? У тебя проблемы?

– Нет. Просто у него какой-то странный интерес ко мне. Говорит, что я воспринимаю потоки иначе других солдат.

– В каком смысле?

– Я не знаю. Пойду к нему, может расскажет подробнее.

На самом деле, доктор Потанин уже поделился со мной подробностями, но просил пока никому не рассказывать о них. Говорит, что готовит какую-то статью, которая перевернёт представление об обелисках в научном сообществе. Мне, конечно, льстит такое внимание от доктора наук, но, порой, немного смущает его подход к работе.

С этими мыслями я подошёл к его кабинету и зашёл, не стучась, в дверь. Он попросил меня так делать с прошлого раза, когда я целый час просидел у его кабинета в ожидании, а оказалось, что он просто громко слушал музыку в наушниках.

– Сергей, привет. Рад, что ты смог уделить мне немного времени.

Глава 2. Немного опытов

– Садись, Серёга. Сейчас мы с тобой такую хреновину сотворим!

Да-а-а-а, это доктор Григорий Потанин и он совсем не похож на доктора. Он никогда не носит халат, редко пользуется перчатками, а маску, по-моему, вообще не надевал ни разу. Мужик очень весёлый, постоянно старается как-нибудь подколоть собеседника и не стесняется выражаться в общении. Ходит в кожаной куртке, катается на мощном мотоцикле. А ещё его образ дополняет шикарная чёрная борода и наголо бритый затылок – одним словом, байкер, а не доктор. Впрочем, одно другому не мешает.

Доктор занимается в части не только медицинскими обязанностями, но и, по совместительству, исследовательскими проектами. В том числе, именно он обеспечивает теоретическое обоснование устройств, которые делает наш инженерный отдел. Но его основная фишка, из-за которой его до сих пор не выгнали – какое-то поразительное чутьё на удачные экспериментальные подходы, которые иногда приводят к непредсказуемым, но интереснейшим результатам. А ещё у него есть лицензия пилота гражданской и военной авиации. В общем, человек-оркестр. Истории о том, как он получил эту лицензию всегда разные и достоверностью не блещут.

В этот раз кабинет доктора оказался обставлен весьма интересными приборами. Среди прочих, я увидел небольшие генераторы обелисковой энергии. Раньше я никогда не видел их вживую, но прочёл несколько статей, где натыкался на изображения этих устройств. Ну а определить, что это именно генераторы мне немного помогает “восприятие потоков”, как говорит сам доктор.

– О, я смотрю, ты заинтересован ГОПами?

– ГОПами?

– Генераторы обелисковых полей. Я сокращённо называю их ГОП.

– Забавно. Да, никогда в жизни не держал их в руках.

– Отлично, значит, сегодняшнее исследование пойдёт на пользу не только мне! Бери, не стесняйся. Бах…

Он попытался меня напугать, но я уже привык к его приколам и спокойно взял прибор в руки. Потанин разочарованно отвернулся к компьютеру и принялся вчитываться в какую-то статью на экране монитора. Шалость не удалась.

Я взял в руки ГОП. По форме тот очень напоминал револьвер, у которого вместо барабана висит компактная катушка Теслы. Принцип работы ГОПа очень прост. Катушка концентрирует в себе поток энергии, скорость накопления зависит от дальности до источника поля или силовой линии – чем ближе контакт, тем эффективнее накопление. Силовые линии обелисковых полей пронзают всё окружающее пространство. Они невидимы, но при помощи специальных приборов, люди смогли понять, что даже в рамках одной комнаты их концентрация может значительно различаться. Сама катушка, по мере накопления обелисковой энергии начинает крутиться вокруг оси барабана – довольно завораживающее зрелище.

Процесс использования очень привычный – при нажатии на спусковой курок, катушка резко останавливается, создаёт простейшее плетение за счёт магнитного поля, а затем меняет полярность от основания ствола к дулу. Результат такого действия – выстрел скрученным потоком в направлении ствола. Эффектно, но неэффективно. Пока ГОПы довольно просты, но я уверен, что в ближайшем будущем появятся более серьёзные модели – прогресс никогда не стоит на месте, и он особенно быстр там, где нужно придумать новое средство для причинения вреда.

В целом, ГОПы пока не очень опасны, но, периодически их стоит разряжать, поскольку, в теории, они способны накапливать энергию обелисков бесконечно, как бы это ни противоречило законам физики. Но для накопления достаточного количества энергии, которое способно каким-то образом изменить материальный мир нужно очень-очень много времени. Совсем другое дело – человеческий мозг. Поразительно, но именно человеческий мозг – лучший конденсатор обелискового потока.

– Из чего сделаны эти катушки?

– Конденсатор ГОПа сконструирован из особого сплава иридия и золота – именно эта комбинация материалов в совокупности с электромагнитным полем катушки позволяет захватывать поток и удерживать на нужном месте. Нашли путём облучения разного рода материалов всеми возможными спектрами электромагнитных частиц. Оказалось, что при воздействии электромагнитной волны с достаточно мощным зарядом фотона, можно увидеть обелисковое поле. Потом начали экспериментировать с разными веществами – газами, жидкостями, металлами и сделали интересные открытия в области проводимости обелисковой энергии некоторых материалов.

В руке ГОП лежал довольно удобно, и я зачарованно уставился в катушку. Вживую генератор разительно отличается от всего, что я видел раньше, на фото, поскольку фотографии не передают потоковую энергию и её красоту. Вокруг катушки витали силовые линии, которые затягивались бесконечно внутрь её силового поля. Иногда, подобно протуберанцам, из катушки вылетали маленькие всплески и рассеивались в окружающем пространстве.

– Что ты сейчас видишь?

Я надул щёки для важности, выдержал театральную паузу и произнёс зловещим голосом.

– О, чего я только не вижу. Мощь солнца в моих руках.

– Шутник, давай рассказывай. Что с силовыми линиями? Как они выглядят? Я надеюсь, ты понимаешь, что далеко не все способны их видеть? Более того, лично я знаком только с одним человеком, который способен их воспринимать зрительным нервом. Или ты чуешь их каким-то другим органом? Расскажи, как можно подробнее.

Я начал описывать, что вижу, меняя положение устройства в руках, а доктор конспектировал это у себя в тетради и задавал уточняющие вопросы, стараясь ничего не упустить.

– На каком расстоянии от катушки линии становятся визуально различимыми?

Я попытался показать руками, попутно объясняя доктору.

– Окружающую энергию видно только в месте её концентрации, когда она стягивается в конкретную точку, там, где находятся мои пальцы линии плавно растворяются в окружающем пространстве. Полтора-два сантиметра от самой катушки.

– Можешь рассказать о цвете линий и характере их движения? На что похожи силовые всплески, влияют ли твои движения на поведение потоков?

– Силовые линии проходят сквозь пальцы, никак не реагируют на мои движения. Цвет… Сложно определить, как будто, поток не имеет цвета и одновременно, обладает всеми цветами сразу.

Задав ещё несколько вопросов, Григорий отложил в сторону ручку, перелистал свои записи, удовлетворённо хмыкнул и вновь обратил на меня своё внимание.

– Давай проведём небольшой эксперимент. Данный ГОП сейчас настроен на выпуск тепловой энергии. Поскольку, как ты видишь, катушка почти не заряжена – ГОП не способен нанести существенного вреда ни тебе, ни мне. Я хочу выстрелить в тебя тепловым потоком, а ты распутай его, пожалуйста, и опиши каждое своё действие при этом.

– Без проблем.

Доктор настроил записывающее оборудование, поставил меня в центр испытательного стенда, направил в меня пистолет и “выстрелил”. За несколько мгновений до выстрела, я почувствовал покалывание в затылке, кроме того, уши немного заложило – так всегда происходило, когда кто-то недалеко от меня создавал плетение. Как объяснил доктор Потанин – это тоже одна из моих уникальных реакций на восприятие узловых потоков.

– Камера, мотор!

Из дула вырвался еле сплетённый, очень простой тепловой поток и двинулся в мою сторону. Я приготовился к его отражению. Во время моей работы над потоками в физическом, материальном мире ничего не происходит, всё что я делаю, происходит в моём воображении, но при этом я вообще не ощущаю каких-то серьёзных изменений в своём организме и поведении. Время вокруг замирает, цвета становятся приглушёнными, а сам поток, наоборот, становится очень красочным и отчётливо различимым.

Для меня распутывание плетения выглядит так, будто я работаю голыми руками с клубками, узлами, узорами, состоящими из ярких силовых нитей. Процесс ликвидации плетения с моей стороны ничем не отличается от процесса распутывания скрутившихся кабелей под столом компьютера. Только визуально и процессуально процесс немного специфичный. Иногда нити цепляются за другие, и мне приходится вначале освободить спутанные их, а затем приступать к основному клубку.

На всё может уйти несколько минут, но в реальном времени обычно проходит, от силы, секунда или полторы. Доктор утверждает, что в этот момент я замираю и вообще не шевелюсь. При потере концентрации, мир вновь становится прежним, поэтому мне приходится полностью сосредотачиваться на конкретной цели – распутывании потока энергии.

Раньше я считал, что восприятие у всех такое же, и все представляют примерно одинаковый процесс распутывания, но, пообщавшись ближе с курсантами, я выяснил, что у остальных процесс работы с потоками происходит совсем по-другому. Зачастую ребята просто концентрируются на потоке и пытаются “передать” команду развалиться на части, распутаться, распасться, в общем, мысленно “приказывают” потоку. Никто и никогда не рассказывал мне о таком же восприятии процесса, как у меня. Поэтому доктор Потанин и заинтересовался моими рассказами. В первый раз я пришёл к нему именно с вопросом о восприятии, чтобы убедиться в своей адекватности.

Узел был простой, я довольно быстро с ним справился, думаю, что за две-три минуты, после чего отчитался доктору и рассказал о своих действиях.

– Отлично. Я зафиксировал всё, что происходило в комнате, а ты теперь можешь сам посмотреть, что происходит во время твоих манипуляций с потоком. К сожалению, современная аппаратура пока не может достоверно воспринимать обелисковое поле, но общие всплески мы увидеть сможем – за неимением лучшего, будем пользоваться тем, что есть. Ты готов?

– Включай.

Доктор включил запись на экране монитора. Она длилась всего две секунды, из них, полсекунды он нажимал на курок, секунду я стоял как вкопанный и ещё полсекунды, я поворачивал голову к доктору, после окончания испытания.

– Забавно, правда? Ты утверждаешь, что проводишь с распутыванием много времени, хотя и камеры, и остальная аппаратура фиксируют всего одну секунду твоей сосредоточенности.

– Да, довольно интересно. Но, к сожалению, это никак не помогает понять, что происходит.

– О, я тебе ещё не всё показал. Во-первых, я зафиксировал всплески обелисковой энергии при помощи рентгеновского излучения, а во-вторых, я не показал тебе всё в замедленной съёмке. Смотри!

На экране вновь пошла запись, только на этот раз чудовищно медленно. Поверх визуального ряда было наложено разноцветное марево, записанное с другой аппаратуры. Минуту доктор нажимал на курок.  Затем в области дула резко колыхнулось белое облако. Через пятнадцать секунд, белое облако колыхнулось и с моей стороны, приблизилось к облаку, исходящему из дула, облака соединились между собой, какое-то время были видны всплески энергии, а затем, я облако энергии вернулось обратно в меня. Энергия рассеялась, и я медленно на протяжении целой минуты поворачивал голову к доктору.

– Понимаешь?

– Думаю, да… Я также выпускаю обелисковое поле в направлении летящего в меня потока?

– Дело в том, что все, кто обладает способностью плести или распускать потоки делают то же самое – я проверял. То есть, по сути, ты от них не отличаешься в физическом и физиологическом плане. Но в психологическом, твоё восприятие в корне отличается от других. Нужно провести больше исследований, я думаю, что мы с тобой прольём свет на природу обелисков как таковую! Я более чем уверен, что первые испытатели называли плетение именно плетением из-за того, что они по-настоящему плели потоки, также как ты их расплетаешь, хоть достоверно и неизвестно, откуда пошло данное название!

– Рад твоему оптимизму. А мы сможем выяснить, почему я могу только расплетать потоки, но не могу творить сам.

– Думаю, тут банальная проблема восприятия. Ты пытаешься делать привычные вещи руками, а твои товарищи совершают какое-нибудь другое действие, сами того не осознавая. Я думаю, что и на этот вопрос мы с тобой дадим ответ. Как видишь, в нашем распоряжении очень слабые приборы, и их точность оставляет желать лучшего. Но, напомни… Ты, вроде как, пришёл только защищать.

Доктор припомнил мне мои первые слова о том, почему я решил стать солдатом. И тогда я сказал, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы не допускать потерь своих товарищей.  И я до сих пор так думаю – моё дело защищать всех, кто мне будет вверен, а убийство – против человеческой природы.

– Так и есть. Мне это нужно не для того, чтобы наносить кому-то вред, а для того, чтобы понимать, с чем я работаю. Как и в жизни, тот, кто защищается должен знать, что делает тот, кто атакует, и должен уметь правильно на это реагировать. Я надеюсь, что мне никогда не пригодятся эти знания.

– Я тоже на это надеюсь, Сергей.

Глава 3. Первый экзамен

Я стою посередине комнаты и не могу пошевелиться. Боль от понимания грядущей невыносимой потери разрывает на части. По щекам бегут слёзы, я пытаюсь кричать. 

– Мама, Варвара, Папа, бегите.

Мой крик заглушил грохот от влетевшего на кухню снаряда, взрыв, последовавший за ним, и ударная волна швырнули меня об стену. Резкая боль в затылке, темнота, и чей-то крик. Кажется, мой.

***

Утро выдалось солнечным, без единого облака. По дороге к месту проведения практических испытаний все шли в приподнятом настроении. Мы шли к своим первым по-настоящему серьёзным целям. Испытательный практический полигон – новый шаг в жизни курсантов. После него каждый из нас подтвердит специализацию и отправится дальше на обучение, включающее боевые операции, или вернётся к тренировкам с кинеботами в зале.

– Вот и наступило время, когда вы выходите в поле практиковаться по-настоящему. Тут у вас не будет волшебного всепоглощающего покрытия под ногами, не будет гасящих стен. В боевой обстановке вы можете руководствоваться только собственной внимательностью и смекалкой. Теперь вам придётся всегда искать, куда деть поступающую энергию. Курсанты, готовься.

О, лейтенант Симонов. Суровый мужик, высокий, статный, вечно серьёзный. Бывалый военный с большим послужным списком. Все в части его уважают и всегда прислушиваются к его мнению. Немалую долю суровости прибавляет большой шрам на скуле, который он получил во время выполнения одного из заданий.

После его выкрика, наша группа курсантов, допущенная к полевым испытаниям, встала к стартовым точкам испытания. Каждый из курсантов находился на специально выделенной для него линии и должен был пройти весь полигон, от начала до конца. Первый этап испытания был оборудован специально отмеченными зонами, и найти их было довольно просто. Вот стоит генератор энергии, вот – три зоны для высвобождения расплетённой энергии, каждого из типов, предусмотренных испытанием.

– Курсанты Александров, Добронравов и Рябов. Начать испытание!

Услышав команду, я немного собрался с мыслями и осторожно двинулся по размеченной стрелками дорожке к первой опасной зоне, занял удобную позицию прямо напротив кинебота и встал в ожидании атаки. Прозвучал сигнал, генератор взвыл и выплеснул в меня какой-то пучок. Привычка с простых практических занятий, комментировать происходящее вслух снова дала о себе знать и на полигоне.

– Всплеск у основания выброса красноватого цвета, шлейф оранжевый – явный признак теплового воздействия. Воздействовать на молекулы потока, замедлить их движение, перенаправить в ближайший источник холода или рассеивающий элемент.

Справа от меня стоял металлический, кажется, алюминиевый радиатор, который мог легко справиться с данной задачей, и я решил направить тепловой поток в него. Время, как обычно, остановилось, я взял пучок энергии и начал распутывать. Плетение немного обжигало пальцы, но я быстро справился, распутав горячие струйки воздуха и направив их в нужном направлении.  Раскрученный поток плавно двинулся в сторону радиатора, я же вернулся в реальный мир.

– Курсант! Что будет, если не расплести направленный в вас поток? – прогремело из рупора сверху.

– Поток будет направлен с той же силой, что и летел в цель, следовательно, высока вероятность поражения выбранной точки рассеивания, разлёт осколков от её уничтожения, что представляет опасность для бойца и отряда. Кроме того, плетение, с которым работал барьер создаёт завихрения в обелисковом поле, связывая его с барьером, высока вероятность возвращения обратной реакции в бойца.

Из громкоговорителя прозвучал звук прохождения данного этапа, генератор энергии втянулся вниз, в открывшееся отверстие. Стало быть, мне было разрешено продолжить испытание.

Двинувшись дальше, я попал на более широкий полигон, который предполагал пространственное маневрирование и более сложные условия. Точки рассеяния были также хорошо видны как в предыдущем испытании, но разбросаны гораздо дальше друг от друга, и для того, чтобы ими воспользоваться нужно активно двигаться по испытательному полигону.

Также усложнился и формат испытания – появилось два генератора сразу, судя по всему, настроенные на разные виды потоков. Я занял стартовую позицию и услышал сигнал, оповещающий о начале. Кинеботы не торопились атаковать. Немного постояв, я двинулся к ближайшему, стараясь спровоцировать только его и прячась от второго. Наконец, он зафиксировал моё присутствие и быстро выстрелил в меня пучком воздуха. Я был уже готов, поскольку за пару мгновений до этого ощутил давление в ушах.

– Слишком быстрое накопление пучка. Судя по всему, простая кинематическая волна, создающая плотную стену воздуха. Решение: найти достаточно обтекаемый предмет, который погасит резкий воздушный поток, убрать источник, толкающий молекулы воздуха вперёд.

Пока я готовился к отражению воздушной волны, перенаправляя её в волнообразный лист, заботливо оставленный разработчиками экзамена, второй генератор пришёл в движение и перехватил направленный мной поток, добавив в него какой-то сгусток энергии. Пальцы немного онемели, предупредив меня об атаке.

Я сконцентрировался на новой опасности, забыл о первом генераторе, получил резкий удар справа и упал. В это время на меня уже летел ледяной вихрь с острыми, режущими льдинками. Пришлось перекатился так, чтобы быть вне досягаемости от первого генератора и сконцентрироваться на более опасном потоке.

– Чёрт. Ледяной вихрь. Второй генератор сконденсировал влагу, из воздушной волны, перенаправил в меня поток и сильно замедлил движение молекул. Нужно найти тепло. Бочка с огнём неподалёку – то, что нужно. Спасибо заботливым преподам.

Время вновь остановилось, я попытался распутать сложную формулу, которая сцепила молекулы и не позволяла им двигаться. Наконец, я нашёл, за что ухватится и быстрым движением освободил цепочки молекул от сковывающей их сетки. Осталось только опять пустить уже разогретую мной волну по ребристой поверхности прямиком к бочке с огнём. Резкое шипение и голос из громкоговорителя возвестили меня о конце этого испытания.

– Курсант! Перечисли допущенные ошибки!

– Потеря из вида второстепенной опасности, медлительность и неподготовленность к возможности комбинационного потока.

– В бою важно следить за всеми источниками опасности и разбираться с ними в порядке приоритета. От правильного решения может зависеть не только жизнь барьера, но и вверенной ему группы. Тем не менее, вы смогли исправить допущенные ошибки во время боя и справиться с превосходящими силами. Испытание на сегодня окончено. К третьей ступени курсант ещё не готов. Нужны дополнительные тренировки. Специализация барьера подтверждена успешно.

– Так точно!

На выходе с испытания меня уже встречали другие курсанты. Пока я был внутри, время пролетело незаметно – сказался стресс, напряжение и концентрация в бою. Но выйдя, я понял, что с начала испытания прошло целых два часа. Среди всей группы, первым ко мне подскочил Миша.

– Жесть, ты прошёл два уровня с первого раза. Как это у тебя получилось?!

– Два не три, я всё равно провалил полное прохождение.

– Два испытания из трёх при первом прохождении – это отличное достижение. Немногим вообще удавалось дойти до третьего, а ты прошёл сразу – просто старшие решили, что ты пока не готов… Внимание. Это мой друг!

С этими словами, Миша обнял меня за плечо и начал хвастаться другим курсантам. Курсанты отреагировали по-разному, кто-то подмигнул мне, кто-то кивнул, некоторые демонстративно отвернулись. В процессе моего чествования, мы не заметили, как к нам подошёл управляющий испытательным полигоном, и всё веселье быстро утихло.

– Вольно! Курсант Александров, за мной.

– Так точно.

Группа осталась в недоумении, в общем-то, как и я сам. Симонов шёл вперёд, не оборачиваясь, мы быстро шагали в сторону административного здания. Мимо проходили другие служивые, быстро отдавали честь и скрывались по своим делам.

– Лейтенант, разрешите обратиться?

– Все вопросы потом.

– Так точно.

 Наконец, мы дошли до административного корпуса, прошли КПП, через который нас пропустили, не спросив документов, и отправились к начальнику штаба. Зайдя в его кабинет, я повёл плечами, от пробежавших мурашек. Тем не менее, я был вполне спокоен, поскольку знал, что ничего плохого я не сделал и провал на полигоне – обычное дело у новичков.

– Лейтенант Симонов и курсант Александров прибыли в ваше распоряжение.

– Вольно. Давайте без формальностей, сразу перейду к делу. Сергей… Кажется тебя так зовут, сынок?

– Д-да, товарищ майор.

От такого обращения я даже немного опешил и не нашёл что сказать.

– Расслабься. Дело срочное, поэтому без лишних слов. Сегодня ты отправляешься на своё первое задание, в составе группы Дамаск. Оно не очень сложное, но мы не можем отправить группу без барьера. А все барьеры в расположении части заняты на других заданиях.

Кажется, такому повороту был удивлён не только я, но и руководитель испытательного полигона Симонов. Он выглядел растерянным.

– Но, товарищ майор. Не могу не заметить, что курсант не прошёл весь курс испытаний и ещё не готов приступать к несению службы в боевых условиях. Курсант вообще впервые вышел в поле.

– И показал себя лучше половины действующих барьеров – рявкнул майор. – Вопрос не обсуждается, повторюсь, дело несложное, барьер нужен только для прикрытия Дамаска. Они идут в зону, где вероятность встретить противника минимальна. Возможно, будет небольшая встреча с местными представителями флоры и фауны. Новичку будет даже полезна такая небольшая вылазка. Да и остальные солдаты там опытные, если что – прикроют.

– Так точно.

Глава 4. Знакомство с отрядом

В казармы я вернулся отдельно от группы, и Миша сразу кинулся расспрашивать меня.

– Серьёзно, в первый день и сразу с Дамаском? Вот это удача. Когда вылет?

– Я не знаю никаких деталей. Совсем. Кажется, что Симонов тоже был в шоке. Майор сказал, что дело срочное, но простое.

– Круто…

Он резко заткнулся, так как в казарму зашёл лейтенант и направился прямо к нам. Мы вытянулись по струнке и отдали честь.

– Вольно. Курсант Александров, основные вещи можешь оставить в части. Собери походное снаряжение, экипировку, жду тебя у входа через двадцать минут.

С этими словами, он развернулся и резко отправился к выходу из расположения. Мне пришлось срочно собираться, обмениваясь колкостями с Мишей. Тот затараторил и было видно, что он разволновался, хоть и старался не подавать вида. Я постарался его успокоить.

– Не дрейфь, завтра проставлюсь, после задания.

– Смотри, я тебя с того света достану.

Лейтенант Симонов привёл меня в казарму, где располагался отряд Дамаск. Конечно, мне было дико интересно и волнительно. С чего такая спешка? Почему именно я? И самое главное – как меня примет отряд? В последнем вопросе, как оказалось, все мои страхи были напрасны.

– Рядовой Александров в ваше распоряжение прибыл. Капитан Попов, принимайте вашего временно исполняющего обязанности барьера.

– Александров! Добро пожаловать в отряд! Вольно. Располагайся на койке, Токарева введёт тебя в курс дела, а Дымов выдаст снаряжение. Спасибо, лейтенант Симонов, можете идти.

Попов. Мой первый и последний капитан, командир, соратник и просто крутой мужик. Все знания, которые я получил в боях – от него. Его харизма, воля и неисправимый оптимизм вытаскивали отряд из самых сложных передряг. Состав отряда был тщательно подобран, каждый солдат находился на своём месте. Два берсеркера, два нативщика, лекарь, обычный солдат, я, в роли барьера и сам Попов. От них исходила невероятная аура тепла и спокойствия, и я никогда не забуду нашу первую встречу.

– Токарева – наш…

– Лекарь. – перебил его я. – Это честь быть, хоть и временно исполняющим, под вашим началом… Простите, капитан.

Командир немного нахмурился, поскольку не ожидал моей реакции, кроме того, я перебил старшего по званию. Но, видимо, его не смущало небольшое несоблюдение субординации.

– Хорошо. Неплохо. Ты уже прочитал наши дела?

– Никак нет, капитан. Врождённое чутьё.

– Забавно, а что про других скажешь?

Я обвёл всех своим взглядом, останавливаясь на каждом и называя их специализацию. Этому фокусу я научился на опытах у доктора Потанина – если я немного концентрируюсь на бойце с ярко выраженными способностями, то начинаю видеть завихрения вокруг него. Обелисковое поле у каждого из бойцов немного своё – доктор сразу сказал, что характерный «окрас» поля связан с его специализацией.

Несмотря на то, что каждый из бойцов может пользоваться, совсем немного способностями другого рода, всё же основная специализация преобладает и формирует вокруг кинетика дымку с только ему присущими завихрениями и цветами. Берсеркеры чаще всего окружены синим или голубоватым ореолом, сам ореол постоянно движется по кругу. У естественников преобладают жёлтые, оранжевые и красные цвета, кроме того, дымка движется снизу-вверх. «Аура» лекарей – самая спокойная, движение слабое, почти незаметное, цвета из которых она состоит ближе всего к зелёным оттенкам.

Но на капитане и ещё одном члене отряда – старшем лейтенанте Дымове, я задумался. Вокруг них не концентрировалось никаких потоков, ни одного отблеска. Тем не менее, у них были высокие звания, и я догадался, почему. Дело в том, что обычные солдаты лучше ориентируются на поле боя во время столкновений психококинетиков друг с другом. Мы вынуждены максимально концентрироваться на потоках, тогда как люди без способностей гораздо лучше и быстрее оценивают материальный мир. Кроме того, плетение, распутывание и вообще любые действия с обелисковыми полями истощают ресурсы человеческого организма. Порой, отряду приходится вытаскивать особо усердных бойцов из гущи боя на своих руках.

– Простите, но вас и старлея Дымова я не могу считать. Кажется, что вы не обладаете никакими способностями. Что вполне логично и хорошо согласуется с текущей доктриной.

– Молодец. Мы действительно со Петром обычные солдаты. И меня радует, что ты понимаешь причину нашего командования отрядом. Думаю, мы хорошо сработаемся.

– Капитан, простите за бестактный вопрос. Куда делся ваш прошлый барьер?

– Он находится на реабилитации после прошлого задания. Ему пришлось несладко – близко к точке выхода, стая орнитоморфов набросилась на наш отряд, а досталось больше всего Анатолию. Он хорошо поработал и заслужил отпуск.

– Спасибо за пояснение. Что мне делать дальше?

– Кидай свои вещи, и пошли на ужин. Познакомишься с остальными поближе.

Орнитоморфы, о которых рассказал капитан – это большие птицы-переростки. Их основная тактика – набрасываться на жертву всем скопом, выставляя вперёд свои когти. Размах крыльев – как у орланов, когти ужасно деформированы и на них абсолютно отсутствует кожа, на концах крыльев также появились когти, как у птеродактилей. Как и у других изменённых существ, у орнитоморфов деформировались глазные впадины, но само зрение сохранилось. Чаще всего, этих существ привлекают металлические предметы – оружие, значки, техника. Поэтому, со временем, люди заменили блестящие материалы на матовые, пластиковые и композитные детали. Тем не менее, иногда орнитоморфы нападают на людей и без блестящих предметов, поэтому, на открытой местности, нужно всегда быть вдвое готовым к нападению.

Первые особи были замечены сразу после Инцидента – обелисковые поля очень сильно повлияли на всю фауну, вначале непосредственно возле обелисков, но затем и на значительном отдалении, когда зона распространения потоков увеличилась. Наибольшие мутации получили существа в непосредственной близости к источникам. Сами орнитоморфы мутировали из обычных ворон, сорок, голубей и других птиц, обычно населяющих города. Термин «орнитоморф» был введён, как обобщающее название всех летающих мутантов, но есть и отдельные виды, внесённые в интернациональный реестр. С некоторыми лучше вообще никогда не встречаться.

***

Столовая находилась между корпусом курсантов и корпусом отряда, в который меня временно назначили. Мы добрались до неё бодрым шагом, и капитан по дороге рассказал мне немного об отряде. Отряд Дамаск всегда выдвигался в одной из первых линий разведки местности, перед началом большинства операций в регионе. Чаще всего, разведывательные миссии проходили без особого шума, но периодически, в бой приходилось вступать. Капитан оказался разговорчивым, дружелюбным и любящим свою команду. Кроме того, он проявил ко мне почти отеческую заботу и подбадривал по любому поводу.

– Я думаю, ты всем понравишься. За столом увидишь всех вместе и посмотришь наш дружеский коллектив. Пока расскажи о себе немного.

Пока мы стояли в очереди и получали еду, я успел рассказать о том, как попал в часть. Немного рассказал о тренировках, друзьях и прошлом, опустив информацию о трагической гибели семьи. Взяв тарелки, мы направились к уже сидевшему за общим столом отряду. При виде капитана все резко встали.

– Вольно! Я же говорил, нам хватает субординации на заданиях и на полигонах. Во время отдыха и, в особенности, еды мы все друзья. Расслабьтесь и спокойно ужинайте.

Капитал сел посередине, поставил еду на стол, я сел, с другой стороны. Два члена отряда, шумно пододвинулись ко мне и стали выжидающе на меня смотреть. Я немного смутился, и, не найдя, что сказать, протянул им кусок хлеба.

– Хлебушка?

Они оба взорвались таким заразительным хохотом, что засмеялись все – и я, и остальные члены нашей команды. Два бойца – это Коля Буянов и Саша Хлебников. Позже я узнал их гораздо ближе – вечные друзья, которые никогда и нигде не расставались и все задания выполняли в паре. Всегда работали сообща, капитан называл их идеальным дуэтом и ставил остальным в пример. Каждый из них был хорош по-своему, но вместе вытворяли какие-то поразительные вещи на поле боя. Николай – берсеркер, а Саша – нативщик. Они создавали просто умопомрачительные совместные плетения во время вылазок.

Ужин прошёл под весёлые истории отряда и мои удивлённые возгласы. Конечно, они много чего приукрасили, но это было неважно. В отряде Дамаск я почувствовал себя, как когда-то дома.

Я безмерно благодарен дяде, который приютил меня и всему научил. Но он всё время был занят и не смог дать мне того, что я почувствовал, как только переступил порог казармы и услышал голос капитана. Смех, взаимная поддержка, подколки, искры, пролетающие между друзьями, которые прошли вместе столько испытаний. И я, хоть и на время стал частью этой семьи.

Глава 5. Вылазка

Отряд поднялся на рассвете и отправился в командный пункт. Там уже было всё готово, и на большом экране висела карта с ярко горящими ключевыми точками. Я мельком осмотрел её, подметил для себя основные зоны и приготовился слушать командира. Мы сидели в одном ряду, выстроившись небольшим полукругом перед командиром, в ожидании его речи. Солдаты потягивались, толкали друг друга в плечи, улыбались, шептались, в общем, вели себя как школьники перед контрольной работой.

– Через час, в шесть ноль-ноль, мы вылетаем на задание в западную Африку. Задача довольно простая – провести небольшую разведку местности перед проведением основной операции. Мы не ожидаем какого-то серьёзного сопротивления, но можем встретиться с мутировавшими животными, поэтому нужно быть начеку. Высаживаемся мы в пяти километрах от точки эвакуации. Задача – высадится на точке А, дойти до точки Б, по дороге провести беглую разведку и отправиться на базу с точки В. От нас требуется минимальное участие в боях – избегаем любых столкновений, действуем максимально тихо. Вопросы?

Наступила тишина. Операция выглядела предельно простой, поэтому вопросов почти не возникло. Тем не менее, любопытство Александра взяло верх и он, крикнул, не вставая с места.

– Товарищ капитан, в данной области нет никаких серьёзных стратегических точек. Для чего нас туда отправляют?

Командир ненадолго задумался, собираясь с мыслями.

– Истинных целей операции никто не знает, даже я – только командование. Но в данном случае, руководство дало предположительный план действий после разведки. По их информации, в данной области находится незарегистрированный ранее обелиск, о котором неизвестно другим сторонам конфликта. Информация получена при помощи каких-то математических моделей, поэтому, есть вероятность, что там вообще ничего особенного нет. Мы просто проверяем чью-то сумасшедшую теорию на практике.

Среди отряда прошёл смешок, но всё быстро утихло. Капитан Попов оглядел весь отряд, заглянул каждому в глаза и продолжил.

– Тем не менее, расслабляться не стоит. Высаживаемся быстро, смотрим внимательно, проходим тихо, но уверенно. Главное – никаких открытых столкновений. Если вопросов больше нет – пакуем чемоданы и отправляемся на взлётную полосу. Прогулка должна выйти лёгкой и непринуждённой.

Как же он ошибался…

***

Грохот разрывающихся рядом снарядов и стрёкот автоматной очереди, очень-очень приглушённый, привели меня в сознание. Я тяжело соображал, голова шла кругом, в глазах двоилось. Видел лишь лицо мамы… нет, Юлии и чувствовал болезненные удары по щекам. Щёки вспыхнули болью так, что не давали провалиться обратно в забытье. Токарева что-то кричала, но я слышал лишь звон в ушах. Таким образом я провёл ещё пол минуты, после чего наконец-то начал понимать, что происходит.

Наше задание, которое должно было быть простой разведкой местности превратилось в какой-то ад. На месте выяснилось, что нашу группу ждали буквально, в паре километров от высадки. Я почувствовал плетение раньше других и автоматически сделал первое, что пришло в голову – отправил поток в ближайшее здание, не разбираясь, из чего состоит плетение и не внеся в него никаких корректировок – просто не успел сообразить и не смог остаться сконцентрированным.

Часть здания просто рассыпалась на мелкие куски – было применено что-то разрушительное против нашей группы. Скорее всего, это был воздушный пресс – для его проведения требуется два берсеркера, которые должны расположиться с двух сторон атакуемой зоны и максимально уплотнить воздух над целью. После чего, достаточно просто отпустить получившееся плетение – гравитация доделывает всё сама. Командир отряда сразу понял, что случилось.

– Рассредоточиться, занять укрытие и привести в чувство барьера… – всё, что я успел услышать перед тем, как потерять сознание. К сожалению, сплетённый сгусток энергии спровоцировал очень сильный откат. В теории, я мог умереть там же, но меня спасло то, что первый удар был пробным, поэтому, судя по всему, был произведён не в полную силу.

– Токарева, приведи его в сознание. Дымов, свяжись с базой – нас опередили и окружили. Чёрт, тут никого не должно быть.

Пока я соображал, что происходит, противник подготовил новое плетение. Сквозь красную пелену перед глазами, я попытался найти источник, но ничего не увидел. Сил на его отражение у меня пока не прибавилось, поэтому я просто закричал.

– Не высовывайтесь из-под крыш, не могу отразить!

Вновь сотворённый пресс обрушился неподалёку от нашего расположения, от мощной ударной волны у меня заложило уши, но мы все уже были под защитой остатков местных строений, поэтому в нас прилетели только камни и мусор, разлетевшиеся от удара в стороны.

Командир был опытным бойцом, поэтому, после того как немного осела пыль от очередного удара, без лишних слов приказал отойти.  Мы вернулись в небольшой тесный переулок, прикрытый тенью и окружающими зданиям, из которого только что пришли – это был единственный свободный путь. То место, где мы только что были рассыпалось от мощного удара, а окружающие противники уже начали подавляющую стрельбу из огнестрельного оружия. Стреляли они лихорадочно, почти наугад, пули попадали далеко от нашего расположения – было видно, что они потеряли с нами зрительный контакт.

– Командир, не могу связаться с базой – они подготовились и заглушили сигнал. Мы одни. Нужно уходить.

– Согласен, но уходить нам некуда, уверен, что с той стороны переулка нас уже ждут. Придётся укрепляться, Сергей как ты?

Командир участливо посмотрел на меня, осторожно повернул моё лицо вправо и влево, осмотрел кровь из ушей и носа и раздосадовано покачал головой. Тем не менее, я поспешил его заверить, что со мной всё в порядке.

– Товарищ капитан, я почти восстановился. Не ожидал такого отката, прошу прощения, больше не повторится.

– Никто не ожидал, вина не твоя. Готовься работать по-взрослому.

Я оценил обстановку, пока было время и противники не спешили нас штурмовать. Вокруг было всё необходимое, что отразить любые атаки, кроме теплового удара – охлаждающих точек нигде не было видно. Ни воды, ни металла, ни подходящих для рассеивания объектов. Также, я совсем не задумывался о том, куда деть разряд тока – заземление никто не отменял, естественное магнитное поле Земли справится само.

– Не могу найти выход для тепловой энергии, по остальным подготовился.

– Если не найдёшь – постарайся отвести подальше от нашего расположения.

– Принято.

– Отряд. Проверить все двери, выходящие в переулок на предмет возможного занятия удобной огневой точки. Не расходиться слишком далеко – иначе барьер не сможет нас прикрыть. Занять по возможности, здания с двух сторон улицы и ждать нападения. Без команды нос не высовываем из укрытий. Наш успех зависит от того, как долго мы сможем продержаться. Уверен, что командование заметило обрыв связи с нами, подкрепление придёт не позже, чем через три-четыре часа.

Отряд начал распределяться вдоль улицы, проверяя и заходя в двери. Иногда, в рации раздавались голоса, рапортующие об удобной или неудобной точке для наблюдения и ведения огня. Через четверть часа весь отряд занял свои позиции. Три атакующих бойца расположились по краям периметра, командир, я и Токарева остались в центре формирования, Дымова и Буянова командир отправил вперёд и назад по переулку, в качестве разведчиков, чтобы те дали сигнал в случае атаки.

Немного погодя, капитан начал проецировать свои мысли вслух.

– Что же происходит?! Никто не знал об этой точке. По моей информации, мы просто проверяем теоретическое нахождение обелиска в этом районе. Откуда тут войска кладоискателей?!

Токарева прислонилась к стене и задумчиво разглядывала своё оружие.

– Сейчас не время об этом думать. Очевидно, что у нас в штабе появился информатор. Или командование не было в курсе о его существовании, или нас выбрали в качестве приманки для того, чтобы развеять сомнения в его существовании. В любом случае, дело дрянь.

– Когда выберемся, потребуем объяснений.

– Если выберемся.

– Отставить панику. Будем надеяться на то, что в штабе не дураки и действуют по второму сценарию –, штаб знает, что на нас нападут, ожидает этого нападения и, как только увидели, что связь прервана – сразу выслали уже готовую к вылету группу подмоги. То есть, помощь будет в течение полутора-двух часов. Прошло уже двадцать минут – осталось продержаться максимум полтора часа.

Действия и уверенность командира добавили оптимизма в текущую ситуацию и мне и Токаревой. Командир повернулся ко мне.

– Что говорит твоё шестое чувство?

– Пока молчит.

– Дай знать, если хоть что-то изменится.

– Так точно.

Таким образом, мы просидели ещё долгих минут сорок. Противник не нападал, разведчики молчали, а мы просто выжидали. Напряжение постепенно спадало, стало ясно, что атаковать нас не будут и не планируют. Возможно, нападавшие уже ушли. Тут, у Дымова зазвучал прямой коммуникатор с базой, как гром среди ясного неба.

– Отряд Дамаск, отряд Дамаск. Группа Гончарова на подходе, на подходе. Приём.

– Василий, ты что ли?

– Так точно, опять мне приходится тебя вытаскивать. Как тебя угораздило попасть в такую задницу?

– Видимо, мне придётся спросить об этом тебя. Как-то ты быстро прилетел.

– Поговорим на базе. В вашем расположении не фиксирую каких-либо противников. Как вы их упустили?

– Шутник грёбаный…

– Внимание, Герасимов забирает группу Попова. Герасимов занимает группу Попова. Отряд в целости и сохранности, успешно выполнил поставленную задачу. Возвращаемся домой.

Глава 6. Чистка

После событий во время разведывательной миссии, мне предложили стать постоянным членом отряда. Не могу сказать, что я не обрадовался этому, но было немного грустно расставаться со своими друзьями в курсантском корпусе. Тем не менее, я знал, что они также попали в руки хороших командиров, да и встречи наши не прекратились – база-то одна. Мы также тренировались, периодически встречались, изредка, проводили вместе выходные – всё шло как раньше, за тем исключением, что теперь мы периодически отправлялись в реальные боевые задания.

Капитан Попов, после прибытия на базу отправился к начальнику штаба за объяснениями. За это он получил выговор, но некоторую информацию всё же раздобыл. Его размышления во время выполнения задания подтвердились – наш отряд действительно отправили в качестве приманки. Штаб убедился в том, что внутри части находится один или несколько информаторов кладоискателей.

На этом месте, мне нужно немного пояснить о текущем положении дел в мире.

Кладоискатели – это огромная корпорация, выполняющая задачи нескольких государств по добыче артефактов, образовавшихся после появления обелисков. Они занимаются поиском “облучённых” объектов, отловом мутировавших животных и отбором в свои ряды наиболее ценных кадров, в том числе путём и похищений, и вербовки. Они не стесняются в применении любых средств для достижения своей цели и всячески стараются опередить нас. Особенно, в поиске новых незарегистрированных обелисков – именно в таких местах попадаются наиболее интересные экземпляры, поскольку, окрестности уже известных досконально исследованы. Кладоискатели базируются в Южной Америке – исторически, именно латиноамериканцы были родоначальниками данной корпорации. Конечно, позже, в неё вошло множество сотрудников из разных стран, но штаб-квартира всё равно осталась в том районе. Официальное название этой корпорации – «Файнд энд стор корпорейшн».

Наша компания двигает науку об обелисковых полях вперёд. Мы называем себя “исследователями” и ведём активное научное обозрение всего, что находим. Пытаемся изучить этот вопрос вдоль и поперёк, стараемся, без необходимости, не захватывать артефакты и не забирать из естественной среды обитания. Но, иногда нам тоже приходится это делать. Во имя науки, конечно. Наш головной офис находится в Средней Азии, но где точно – рядовым сотрудникам неизвестно.  Большинство технологических новинок – ГОПы, тренировочные боты, снаряжение – создано в нашей компании, что является основным доходом корпорации. Наша компания называется «Ресёрч индастиз».

Третьей значимой группировкой являются стражи. Эти ребята очень странные. Они пресекают любые наши действия, и, периодически вмешиваются в работу и кладоискателей и исследователей. Стражи – самая малочисленная организация. Встречи с ней очень редкие и оборачиваются обычно очень скверно. Кинетики стражей очень опытные, сражаться с ними чертовски тяжело. Я никогда с ними не встречался и вовсе не жажду таких стычек – судя по рассказам, стражи редкостные подонки. Цели стражей пока никому не ясны, хотя иногда в информационном поле попадаются истории, в которых бойцы этой группировки запугивали наших бойцов и запрещали вмешиваться в экосистему нескольких обелисков. Местонахождение их базы неизвестно. По нашей информации, стражи защищают обелиски из-за странной веры в то, что вмешательство человека в естественный процесс появления обелисков чревато серьёзными последствиями.

В первые две корпорации чаще всего попадают по географическому положению – из-за определённой зоны влияния, которые исторически поделились между ними на “Америку”, и Северную, и Южную, и “Евразию”, куда входят все страны Евразийского континента. Африка, Австралия и Полюса являются постоянными спорными территориями – операции в них, периодически увеличивают зону влияния той или иной корпорации. Процесс вербовки в “стражей” нам неизвестен. Также, как и официальное название, если таковое вообще существует.

В мире есть ещё несколько компаний, не настолько значимых и, в основном, являющихся придатком крупных корпораций. Ничего интересного рассказать про них не могу.

***

Спустя какое-то время, после возвращения нашей группы из того злополучного задания, штаб провёл глобальные чистки кадров, проверяя каждого сотрудника на предмет связей с конкурирующими структурами. Выявилось несколько таких товарищей, их обвинили в корпоративном шпионаже и отправили под суд. Были громкие разбирательства, как закрытые, внутри корпорации, так и публичные, показательные, с целью дискредитации конкурентов.

Я лежал в казарме, уставившись в потолок, прокручивал в голове всю эту историю, и размышлял о бренности жизни рядового. Решение командования было, конечно, неплохим. Пожертвовать отрядом из восьми человек, чтобы в будущем избежать ещё больших жертв. Командование всегда думает на несколько шагов вперёд, но это всё равно не утешало. В такие моменты, я понимал, что все мы, солдаты – просто пешки, которые переставляют командиры на своей шахматной доске. Я не винил командование, поскольку два с половиной года службы научили меня доверять действиям старших по званию.

– О чём задумался?

Дымов подошёл к моей кровати и кинул яблоко, которое стянул из столовой. Я поймал яблоко на лету и начал крутить его в руках. Откусив солидный кусок и прожевав, наконец-то решился заговорить.

– Думаю, что ещё много чего не понимаю в стратегии. Прокручиваю в голове то задание и тот факт, что нас послали, практически, на убой.

– Верно подмечено. Но не накручивай так сильно. Ты, как солдат оцениваешь ситуацию только, со своей стороны. Ты пока не способен думать комплексно, а командование продумывает действия корпорации на несколько шагов вперёд. Советую почитать труды военачальников прошлого – Сунь-цзы, Суворова, Кутузова. Натолкнёт на определённые мысли, перестанешь прокручивать в голове решения командования подолгу.

– Постараюсь. Спасибо за совет. Можно ещё спросить у тебя кое о чём?

– Валяй.

– Раньше, во время учёбы, я посвящал всё свободное время тренировкам. Отдых для меня был чем-то позорным. Потом слишком быстро попал в отряд и мне пришлось доказывать мои намерения рвением и усердной работой. Но теперь, иногда я понимаю, что хочется отвлечься от всего этого. Можешь что-то посоветовать?

– О, это ты по адресу. Советую тебе почаще проводить время с друзьями, отдыхать и жить полной жизнью. Обзаведись семьёй, устрой свою жизнь, в общем – просто живи. Иначе, рано или поздно, сойдёшь с ума. Человек – социальное существо, ему физиологически и психологически необходим прямой контакт с себе подобными. Нельзя оставаться без общения – это деструктивно для общества в целом и для индивидуума, в частности.

Философская речь старлея прервалась объявлением их громкоговорителей. Тройной звуковой сигнал перед сообщением оповещал о важности сообщения.

– Всем офицерам личного состава, срочно прибыть в штаб для проведения брифинга. Брифинг начнётся в пятнадцать часов по местному часовому поясу.

Голос из громкоговорителей повторил сообщение ещё два раза и замолчал. Дымов глянул на часы и поднялся со стула. Глянул на меня, усмехнулся и произнёс.

– Интересные события нас ожидают, рядовой.

***

Все рядовые военной части томились в ожидании. Сообщение стало неожиданностью для всех. Никто не знал, что происходит, но спекулировали по этому поводу все. Я пришёл в столовую, перекусить, она была забита до отказа. Но там были мои однокурсники – Миша и Лида. Они всегда занимали мне место, даже если знали, что я не приду. В этот раз я решил послушаться совета Дымова и отправился налаживать социальные связи.

– Какие люди! Наш золотой барьер собственной персоной посетил наше расположение.

– Миша, ты, как всегда.

– Что как всегда? Как давно ты бывал в нашей компании? Три недели? Месяц? Зазнался?

– Работы было много. Ты же знаешь.

– Да знаю, конечно. Ты в курсе, что происходит?

– Также, как и ты.

Есть не хотелось, я просто рад был встретиться со старыми друзьями и пообщаться. Мы строили теории, что произошло, и зачем было нужно созывать весь офицерский состав. Звучали версии о крупном заказе, прорыве в исследованиях, новой партии снаряжения. В общем-то я довольно весело провёл время, спекулируя сам на известной мне информации.

– Я думаю, что это планомерный шаг после чисток в штабе. Командование заранее приготовилось, убрало лишние уши, и теперь нас ждёт что-то интересное.

– Тут никто не спорит, даже дурак связал чистки и неожиданный вызов офицеров. Явно что-то назревает, но что?

Лида решила тоже внести свою лепту в разговор и выдала собственную версию происходящего.

– Мне кажется, что это напрямую связано с последним заданием Сергея. Он рассказывал, что его задание было связано с какими-то математическими моделями. Думаю, что доля правды в его задании всё равно была. А лучшая дезинформация – это такая, которая содержит в себе не только явную ложь.

Мы все задумались. Лида всегда была рассудительной во многих вопросах, и нам пришлось признать, что это было лучшей версией происходящего.  Наконец, громкоговорители объявили о сборе всех солдат в своих казармах. Столовая быстро опустела, я попрощался с друзьями и зашагал к своему отряду. Как оказалось, я пришёл не последним – отсутствовал капитан. Я отдал честь старшим по званию, отрапортовал о прибытии, дождался их реакции и встал в строй. Наша казарма вмещала в себя несколько отрядов, мы все были построены по восемь человек, и стояли на небольшом отдалении друг от друга. Наконец, к нашему построению пришли все капитаны, встали каждый рядом со своим отрядом, после чего, в центр зала встал полковник и начал речь.

– Бойцы. Как вы уже знаете, недавно в наших рядах прошло несколько серьёзных проверок, которые выявили и отправили под стражу нескольких солдат и офицеров, заподозренных в шпионаже. Данное действие было целенаправленным, и является частью большого плана командования. Сейчас мы все, солдаты, менеджеры, офицеры, сотрудники корпорации Исследователей вступаем в новый этап этого плана. Завершающий, последний пункт знают только высшие чины, нам же остаётся довольствоваться небольшими крохами информации. Сейчас я вкратце расскажу о результатах первого и второго этапа, а также дам некоторую пищу для размышлений. Каждый из вас подписал договор о неразглашении информации, поэтому любая информация, которая покинет пределы нашего расположения является нарушением данного договора.

Полковник перевёл дух, выпил стакан воды, оглядел все отряды и продолжил свою речь.

– Первым этапом наших исследований, как вы уже знаете из разных источников, было создание новой математической модели, при помощи которой, мы смогли выявить расположение нескольких незарегистрированных ранее обелисков. Математическая модель действует, и факт её работоспособности мы проверили во время проведения второго этапа.  Вторым этапом была отправка нескольких разведывательных групп, полным составом в указанные точки. Нескольким группам намеренно были выданы ложные цели, по которым командование определило основных информаторов. Но часть групп получила настоящие теоретические данные, которые подтвердились на практике. В трёх из шести гипотетических точек мы действительно нашли новые обелиски. И это можно считать одной из побед нашей корпорации. Победой науки и исследователей. В ближайшее время, корпорация начнёт освоение новых обелисков. Будет много заданий, связанных с вылазками к новым найденным объектам. Будет много работы, а сейчас можете отдохнуть. Вопросы?

– Кто является автором математической модели? Будет ли это публиковаться и в каком виде?

– На данный момент, это совершенно секретная информация. Нам нужна небольшая фора в исследовании новых точек, после чего, естественно, мы поделимся данными со всем остальным миром. Будут написаны научные статьи, опубликовано математическое и физическое обоснование новой модели. Но мы никогда не отдадим общественности наше программное обеспечение. Это интеллектуальная собственность компании, и это будет нашим преимуществом ближайшие несколько лет.

Глава 7. Профессиональное снаряжение

– А я тебе говорю, что ты способен на большее. С твоим-то восприятием обелискового поля! Серёга, перестань кичиться и спорить. Почему мне тебя приходится уговаривать, как девочку.

– Не нужно меня уговаривать, я просто говорю, что мы уже попробовали твой подход, давай попробуем мой.

Мы с Потаниным часто спорим, по любому поводу. В этот раз мы схлестнулись в неравном бою, в котором он начинал меня побеждать.

После того, как я стал постоянным членом Дамаска, мои боевые задания стали чаще, и, что естественно, я стал больше встречаться с реальной опасностью и воздействием поля от настоящих бойцов противоположного лагеря, а не ботов в части. И то, что я встречал в бою значительно отличалось от любых, даже самых сложных тренировочных программ. Человеческий ум и смекалка привносят невероятное разнообразие в мою работу – создаваемые противником плетения, были такими изощрёнными, что мне приходилось изрядно потрудиться над ними, прежде чем обезвредить. Их распутывание занимало гораздо дольше времени, что быстро тратило мои силы во время вылазок. Кроме того, чем дольше я распутывал направленные в мой отряд потоки, тем больше возрастала вероятность потери концентрации во время работы над сложными узлами.

– Не забывай о своём основном преимуществе, твоё восприятие – твоя сила. Пользуйся этим на полную катушку, не пытайся повторять за другими барьерами.

– Но, кажется, что их действия более отчётливые и не содержат тех сложностей, с которыми сталкиваюсь я. Они остаются в реальном мире, а я попадаю в свой воображаемый. Может, всё-таки стоит попробовать стандартные техники?

– Нет, нет и ещё раз нет! Вполне вероятно, что сейчас такие как ты настолько редки как раз из-за стандартных техник! Мы все привыкли читать и учить именно так, как написали первые испытатели. Именно они создали эту догму, а наша задача эту догму опровергнуть. У тебя уникальный шанс стать лучшим среди подобных, а ты хочешь остаться серым ничтожеством.

– Как будто это что-то плохое.

Тем не менее, я послушался доктора и вновь приготовился к очередному испытанию. Потанин специально для меня разработал очень сложный алгоритм плетения, но сделал его максимально безобидным, чтобы в ходе экспериментов, мы не разнесли его лабораторию. Его подход заключался в том, чтобы навертеть мне как можно больше узлов в плетение и заставить меня возиться с ними часами. Не могу сказать, что мне это не помогало, концентрация на выполняемых действиях действительно значительно улучшилась, но у меня создавалось впечатление, что мы топчемся на месте. Казалось, что мы с доктором чего-то не учли и этот нюанс не давал мне преодолеть очередную ступень в изучении плетений.

Распутав очередной клубок, я свалился на кресло без сил. В висках стучала кровь, лоб покрылся потом, а в глазах потемнело от напряжения.

– Нда-с, вот незадача. Давай ещё раз прокрутим всё и повторим все действия, которые ты выполняешь во время распутывания.

– Док, я не знаю, как ещё объяснить. Кажется, что нужно пробовать что-то новое. Последний узел я распутывал минут пятнадцать, устал так, что ноги подкашиваются.

– На какие операции уходит времени уходит больше всего сил и времени, как думаешь?

– Во-первых, больше всего мне приходится тратить сил на то, чтобы не отвлекаться от плетения. Если я начинаю смотреть по сторонам, меня почти сразу вышибает из состояния стазиса (так мы с доком окрестили моё состояние во время работы с потоком). Во-вторых, значительную часть времени мне приходится разминать пальцы рук, согревать или остужать, в зависимости от типа плетения. Мне становится физически больно, когда я касаюсь силовых линий определённого типа. В-третьих, …

– Погоди-ка, постой. Тебе физически больно трогать воображаемые линии? Почему ты раньше не говорил об этом?!

– Ну мы же не заходили раньше настолько далеко. Я не придал этому значение.

Потанин резко встал и начал расхаживать по комнате. Он схватил меня за руки, осмотрел пальцы, ладони и начал что-то бормотать себе под нос. Потом, он хохотнул и выбежал из кабинета. Я остался на кресле, не понимая, что мне делать дальше, решил, что самое время просто отдохнуть, откинулся на спинку и тут же провалился в сон.

***

– Сссссергеееей.

Голос доносился откуда-то из-за стены. Я стоял в своей комнате, у себя дома и не мог понять, что происходит. Комната ничуть не изменилась с того самого дня, когда в него прилетел снаряд, но я там и не был с того самого случая.

– Сссссергеееей. Иди обедать. Варвара, иди позови своего брата. 

– Вот ещё, сам припрётся.

Голос мамы и сестры! Мама зовёт меня вниз, но я почему-то стою на месте в холодном поту и не могу пошевелиться. Я знаю, что сейчас произойдёт, но ничего не могу сделать. Я пытаюсь заставить себя двинуться с места, но ноги не слушаются. Руки сжимают какой-то свёрток бумаги, кажется, письмо. Да, точно, это письмо. Затем, я услышал звонок во входную дверь – видимо, из магазина вернулся отец. И закричал.

– Мама, Варвара, Папа, бегите!

Мой крик заглушило грохотом от влетевшего на кухню снаряда, взрыв, последовавший за ним, и ударная волна швырнули меня об стену.

***

Я резко проснулся от того, что кто-то сильно тряс меня за плечо. Сон улетучился, и я не мог вспомнить, что там увидел. Глаза почему-то были мокрыми, я резко протёр их руками и посмотрел на Потанина. Тот перестал меня трясти и довольно ухмылялся, держа в руках какие-то перчатки и махая ими перед моим лицом. Кажется, он не заметил моей реакции после сна.

– Ты не поверишь, что я придумал! Серёга, я гений!

– Не томи, выкладывай.

– Я не понимаю, как ты сам до этого не додумался. Ты говорил, что в процессе стазиса ничем не отличаешься от материального воплощения. То есть, одет также, как до стазиса, руки те же, ноги в ботинках.

– И что? К чему ты ведёшь?

– И то! Одевай перчатки, я позаимствовал их у лаборатории полевых испытаний. Они термоустойчивые, неплохо держат и холод, и жар. Специально разработали для работы с отработанными материалами.

– И всё? Просто перчатки?! Сомневаюсь, что это поможет.

– А ты пробовал?

Я задумался. Начал прокручивать в голове все свои тренировки и вылазки и понял, что я действительно, всегда работал с обелисковым полем голыми руками. Даже зимой я не носил ни перчаток, ни рукавиц, поскольку в них было неудобно работать с потоком.

– Ну давай попробуем.

Я натянул термоперчатки на руки. Они оказались довольно удобными, не стесняли движения и не болтались на пальцах. Материал был достаточно тонким, чтобы я мог свободно оперировать небольшими объектами. Доктор уже заряжал новый алгоритм.

– Я подредактировал немного программу, оставил только молекулярное воздействие. Тока и кинетики не будет. Готов?

– Да, давай.

Гриша запустил алгоритм, кинебот немного задумался, после чего отправил в меня очередной пучок энергии. Я сконцентрировался на пучке, понял, что вошёл в стазис и потянулся к силовым линиям запущенного в меня плетения. На удивление, я не почувствовал никаких негативных последствий от использования перчаток. Дело действительно пошло быстрее, я мог свободно работать руками, удерживая нити, которые влияли на нагрев частиц пыли в воздухе. Спустя пару минут, я уже освободил большую часть пучка, немного повозился с парой узлов и отправил оставшуюся энергию в поглощающую панель неподалёку.  Забавно, но перчатки в материальном мире действительно помогли добиться желаемого в стазисе. Я стоял обрадованный и ошеломлённый новым открытием. Потанин сразу всё понял, когда я вышел из стазиса в гораздо лучшем состоянии, чем до этого.

– Док… Получается, что теперь мы можем сделать перчатки всем барьерам и это облегчит нам всем работу с потоками.

– Я же говорил, что физиологически и физически вы никак не отличаетесь друг от друга. Более того, другие барьеры тоже жаловались на покалывание в пальцах, сведённые руки от холода и ожоги после работы с особо тяжёлыми потоками. Просто никто не додумался до простой истины, что вы совершаете действия с потоками по-настоящему, это не просто плод вашего воображения, а скорее всего, реальные физические действия, которые не регистрируются обычными способами в нашей реальности. Осмелюсь предположить, что ваше ментальное состояние – плод работы вашего мозга. Скорее всего, психокинетики, посредством задействования новых нейронных связей, образовавшихся от обелисковых полей, могут переходить по проекциям нашего одиннадцатимерного пространства. Точнее – попадать на конкретную проекцию работы с потоками. Квантовая физика, едрить колотить, на нашей стороне.

– Григорий, это просто бомба! Теперь нужно придумать всепоглощающие перчатки, чтобы можно было справиться с любым типом потока. Термоперчатки защищают только от температур, но не от тока или силового воздействия. Кроме того, редко, но я читал в статьях, что среди “стражей” попадались бойцы, которые умеют менять эмоциональный фон отряда, заставляя людей паниковать и бросаться под пули. А некоторые рассказывали истории о том, как целые взводы сдавались стражам без боя.

– Физику мы сможем победить, благо для этого есть все технологии и материалы. Психологическое воздействие я, конечно, не исключаю, но пока склонен верить, что это просто байки. Достоверно подтверждённых источников нет, а рассказы выживших могут быть просто спекуляциями на фоне неудачной операции.

 Тут у меня зазвонил внутренний коммуникатор – мобильная связь в части не работала из-за большой секретности и кучи глушилок.

– Рядовой Александров, вас вызывают в расположение части.

– Так точно, скоро буду. Пока, док. Рад был увидеться!

Глава 8. Архивы

Командование не давало заскучать, задания становились сложнее, противники опаснее, но и мы приобретали бесценный опыт. В перерывах, я посещал архивы, пытался найти информацию о первых контактах, первых испытателях. К сожалению, прошедшие войны оставили человечество с полным отсутствием системно собранной информацией. Наша корпорация, можно сказать, была пионером в этом нелёгком деле. Я звал Лиду и Мишу, но не всегда получалось их уговорить. Зачастую, они не разделяли моего рвения к изучению современной истории. Но, в последнее время, мы мало общались из-за постоянных рейдов, поэтому они всё же согласились – к моей огромной радости.

– Ну наконец-то, пожаловали, ещё и втроём. Давно я вас тут не видела. Бараночку?

Архивами заведовала тётя Люся. Да-да, именно тётя Люся. Маленькая, пышная женщина преклонного возраста, всегда встречающая посетителей с задорным рвением – архивы редко посещались личным составом и ей было жутко скучно. А тут три молодых бойца, постоянно участвовавших в боевых действиях, которые, к тому же, никогда не приходят с пустыми руками. Вот и сейчас я нёс ей плитку тёмного шоколада, которую приобретал в городе специально для таких случаев. Тётя Люся всё время что-нибудь причитала о таких гостинцах, но исправно прятала их в тумбочку.

– Ну что, ты, не стоило. Приходите просто так. Хоть с кем-то пообщаться можно.

Мы выпили с ней по кружке чая, под её испуганные вздохи, рассказали о недавних событиях, немного о наших задания (только то, что было можно!) и отправились изучать пыльные полки с видеоматериалами, флешками, жёсткими дисками.

Кроме записей и документов, в архиве находился огромный стеллаж с артефактами, некоторые из них были когда-то особо опасными, но ныне являлись деактивированными искусственно или сами по себе устаревали от прошедших лет. Тётя Люся старалась бережно сортировать все поступающие к ней материалы. На каждом объекте было много пометок, откуда он взят, в каких условиях и для чего использовался.

Миша хоть и говорил, что ему жалко тратить время на посиделки в пыльном подвале, как обычно, сразу же пошёл именно к полке с артефактами и стал внимательно изучать информацию о каждом из них. Лида отправилась в отдел по своей специализации, а я пошёл искать информацию о барьерах. Периодически, мы рассказывали друг другу про интересные находки, смеялись над нелепостью первых испытаний, удивлялись описанием некоторых предметов, и, по правде говоря, очень здорово проводили время.

– Ух ты, вот что говорит записка об этой черепушке, только гляньте. Данный экземпляр был найден такого-то числа, так, это неинтересно. Ага! Вот, слушайте. Череп данного субъекта принадлежит собаке, мутировавшей от воздействия обелискового поля, находящегося в непосредственной близи от её постоянного места обитания. Судя по всему, агрессию провоцируют силовые линии, спутавшиеся с мозгом мутанта. Первые экземпляры собаки Баскервилей были обнаружены всего спустя три месяца после появления обелисков на поверхности. Потоковая энергия настолько крепко запутывается с сознанием представителей семейства собачьих, что распутать их не представляется возможным для современных кинетиков. Название данной мутации прижилось из-за схожести внешнего вида с персонажем популярного рассказа о Шерлоке Холмсе – горящие глаза и жуткий вой.

Лида оторвалась от своего чтива и подняла глаза на Михаила.

– О, я даже читала этот рассказ. Довольно жуткий, хоть и заканчивается вполне реалистично, в духе того времени. Кто бы мог подумать в то время, что собака Баскервилей когда-нибудь будет существовать на самом деле.

Выслушав её комментарий, Миша продолжил читать дальше.

– Позже официальное название было сокращено до слова «баскердог». Баскердоги – злобные, агрессивные существа, которые бросаются на любого человека, находящегося в непосредственной близости от них. Из-за выгоревших белков глаз достоверно неизвестно, видит ли что-то это существо, но точно выяснено, что он обладает безупречным обонянием, усиленным обелисковым полем. В первые годы, борьба с баскердогами заключалась в ликвидации, путём отсечения головы от тела или иного тяжкого причинения вреда голове собаки. Сейчас разработаны более гуманные способы избегания столкновений с мутантами, при помощи маскировки запахов. В волокна ткани, при производстве одежды распыляется специальный состав. В связи с этим, на данный момент, баскердоги опасны только в том случае, если субъект представляет реальную угрозу их существованию. В общем, понятно, не тронь – и не будешь тронут! Главное – не пользоваться туалетной водой! Я всегда говорил, что естественный запах лучше любых дезодорантов!

Мы посмеялись над его заключением и продолжили изучение полок. На этот раз пришла очередь Лиды.

– Гляньте. Тут интересный ролик, который показывает процесс заживления ткани в замедленной съёмке. Дата – всего десять лет после Инцидента. То есть, уже к тому времени, люди научились лечить, как минимум, простые раны. Смотрите, испытатель рассказывает о том, как сплетённые силовые линии ускоряют кровообращение в месте пореза и провоцируют деление клеток на повреждённых участках кожи.   Так интересно… Плетение уже тогда называли плетением, но она показывает это прямо руками, описывая процесс создания узла. Сергей, посмотри. Мы, конечно, не можем утверждать наверняка, но, судя по видеоряду, и анализируя её поведение, можно взять в качестве аргумента на защите диссертации.

– Согласен, сделай копию и отправь Потанину. Я думаю, он будет рад. А теперь послушайте то, что нашёл я. Это прямо бомба. Вот почему нескольким барьерам запрещают работать с одним потоком.

Попив воды, я зачитал отрывок какого-то рекомендательного документа.

– Путём проведения нескольких совместных опытов, были выявлены основные последствия использования барьеров в связке – дезориентация, потеря памяти, как краткосрочной, так и долгосрочной, расслоение личности, спутанность сознания. При достаточно долгом взаимодействии с плетением двух и более барьеров появляется риск полной потери связи с реальностью. Задокументировано несколько случаев необратимого повреждения мозга в ряде испытаний, проводимых группами барьеров. В связи с этим, опубликовать настоятельную рекомендацию, которую преобразовать позднее в полный запрет проведения опытов над потоками двух и более барьеров. Сопроводить приказ информацией о смертельной опасности, грозящей испытуемым. Генеральный директор исследовательской лаборатории “Вектор” Д.А.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.