Аля Кьют
Невинность в подарок

Глава 1. Крах

– Я не пугаю тебя, Марьяша, но ты должна понимать серьезность ситуации. Все счета арестованы. Вступив в наследство, ты получишь только долги и судебное разбирательство. Это в лучшем случае. А деньги нужны уже сейчас. Даже, я бы сказал, вчера.

Дядя Алик рассказывал мне об этом уже в сотый раз, но я все не могла поверить. Как будто мало мне смерти отца. Мало матери, которая каждый день на грани нервного срыва и в зависимости от антидепрессантов, мало младшей сестры, которая не желала понимать, что нет денег на отдых в Швейцарии и новые босоножки от Маноло.

Почему-то все свалилось на меня. Тяжелое бремя отцовских ошибок я обязана была нести на себе как крест. Даже дядя Алик, старый друг нашей семьи и папин партнер, считал, что всех спасти должна именно я.

У меня нет плаща и я точно не суперженщина. Никогда не мечтала стать героем. Я хотела только работать с папой, стать ему верным помощником в работе. Он с детства готовил меня к этому. Я рано выбрала профессию, много училась, даже успела поучаствовать в папиных проектах. Не готовил меня отец лишь к собственной смерти и участи жертвенного ягненка. Надеюсь, что не готовил, потому что его лучший друг очень уверенно собирался продать меня подороже.

– Нужны наличные. Срочно. Только ты можешь помочь.

– Не могу, – ответила я сквозь слезы в сотый раз. – Я не могу, дядя Алик.

Его лицо превратилось в непроницаемую маску. Он сел за стол отца, скрестил руки на груди и теперь заговорил со мной совсем другим тоном. Алик больше не уговаривал, он вбивал в мою голову факты, которые я обязана принять.

– Ты знаешь, каких людей разозлил твой отец? Ты понимаешь, что сердечный приступ – это сказочка про белого бычка? Ты хоть осознаешь, девочка, что рано или поздно за тобой придут? За всеми вами.

Мое горло сдавило, но я все же смогла прохрипеть:

– Кто?

– Назвать имена? Серьезно, Марьяна? Они вряд ли оставят тебя живой в таком случае. Им нужны деньги, немедленно. Это будет откуп, детка. Залог, что они не тронут твою мать и сестру. Если ты не отдашь свою невинность, они возьмут силой. Ты в любом случае отработаешь долги Генри.

– Но почему я? Как так вышло? – я почти плакала.

– Ты наследница. Ты знаешь все проекты Генри, даже мне он не доверял так, как тебе.

– Однако Вы знаете о его грязных долгах, а я – нет.

– Девочкам не место в большом бизнесе, – огрызнулся Альберт. – Твое дело – фасады рисовать и детские площадки проектировать.

– И лечь под незнакомца, как шлюхе.

– Всего раз, детка. Один раз. Шлюха – это профессия. Ты просто продашь свою невинность. Или она тебе очень дорога?

– Я с Вами это обсуждать не собираюсь! – вскипела я моментально.

– Да я и не собирался. Но ты уже свыкнись с мыслью, что грехи отца тебе придется смыть своей кровью.

– Это отвратительно.

Меня затошнило, и я отвернулась, обняла себя за плечи. С панорамного окна нового офиса отца открывался потрясающий вид на Петербург. Я так любила родной город, но сейчас с радостью бы вернулась в Роттердам, где училась, откуда вернулась из-за смерти папы.

– Это всего лишь один день, Марьяна. Один мужчина. Ты красивая, молоденькая, изящная. Разумеется, будет обговорено, что никаких извращений. И все случится в Москве. У меня там надежные люди.

Откуда Алик знал этих надежных людей, я старалась не думать. Он продолжал уговаривать.

– Ты приедешь и уедешь. Деньги получишь вперед. Тебя никто не обидит. В таких свиданиях все на высоком уровне, абсолютно анонимно. Люди, которые платят такие деньги, тоже не хотят быть узнанными. Вы будете в равных условиях.

– Не будем, – процедила я сквозь зубы. – Он будет меня трахать, поэтому моя позиция изначально проигрышная.

Алик мерзко захихикал.

– Ну, знаешь, малышка, иногда женщина может стоять на коленях с открытым ртом, но при этом управлять миром. Ты еще научишься манипулировать мужчинами. Я уверен, у тебя большое будущее.

– Будущее шлюхи? – снова не сдержалась я.

Алик выдохнул, раздражаясь.

– Да, тебя превратят в шлюху. Сестру твою – тоже. Мать в дурку сдадут. Ваш дом еще не ушел с молотка? Уйдет. Заодно меня на дно утянешь. Давай-давай, трясись над своей чистотой и порядочностью.

– Не верю Вам, – прошептала я, почти прижимаясь к стеклу.

– Не верь, – пожал плечами Алик. – Но, когда все это дерьмо случится, будет поздно. Мой телефон знаешь. Времени у нас мало.

Он встал из-за стола и вышел из кабинета.

Следующий день я потратила на разговоры с юристами, бухгалтерами, руководителями отделов. Никто не сказал мне ничего обнадеживающего. Из-за непогашенных долговых обязательств по строительно-монтажным работам все объекты были заморожены. Как ни пыталась, я не могла понять, куда отец направлял обналиченные средства. Начальник сметного намекнул мне, что большие вливания требовались в виде откатов. Где-то папа смог договориться, где-то нет. И был должен кому-то, чье имя мне не называли.

В конце дня мне сообщили, что нужно освободить дом через неделю. Словно мало мне других проблем. Счета пусты. Все карты заблокированы. Работала лишь одна, моя личная, которую я завела самостоятельно. Отец, как знал, часто переводил мне туда деньги. Сейчас я понимала, что он действительно знал. Или предвидел.

Но даже эти средства почти закончились. Мама и Кристина привыкли к шикарной жизни. Хотя я лично старалась контролировать расходы, выдавая им чисто символические суммы, дома все равно регулярно была еда из лучших ресторанов, новые шмотки из бутиков в долг и прочие абсолютное нелепые излишества, счета от психоаналитика и из аптеки. Я никак не могла донести до родных, что мы должны экономить.

Возвращаясь домой на метро, а потом на автобусе, я мысленно репетировала речь о необходимости переезда. Знала, что напорюсь на отрицание и слезы, что мать устроит сцену, а Кристина – истерику, но они меня удивили.

– К этому все давно шло, – почти равнодушно отреагировала мама.

– Да, папа, конечно, держался за дом. Он ведь сам его строил.

Я закатила глаза.

– Он его проектировал, Крис.

– А какая разница? – она пожала плечами. – Мне в универ неудобно ездить. Конечно, нам нужна квартира в центре.

– Центр – это вряд ли, – сразу обрезала я.

Признаться, я понятия не имела, как снять даже самую простенькую двушку где-нибудь в спальном районе.

– Как это вряд ли, Марьяна? – тут же накинулась на меня мать. – Ты же не собираешься нас засунуть в панельное дерьмо? Что скажут люди?

– Да, я в метро не хочу. Мне нужны квартира около университета и машина.

– У тебя прав нет, – возмутилась я на требование сестры.

– Вот! И права мне нужны. Я отцу говорила, а он все откладывал.

– Тебе только что исполнилось восемнадцать.

– Ты тоже вечно ищешь причины, – зашипела Крис. – Думаешь, тут легко было? Ты плевала на нас все эти годы.

– Я училась, Кристин.

– Да, конечно. Рассказывай. В Голландию все только и ездят, чтобы учиться.

У меня не осталось аргументов. Я устала по сто раз объяснять одно и то же. Крис постоянно попрекала меня, мать при этом смотрела укоризненно, не думая вступаться. И это при том, что после папиной смерти почему-то именно на меня легли все проблемы. Бытовые, финансовые, наследственные.

Наверно, потому что именно меня отец готовил в приемники. Крис была младше на год и не проявляла интереса к бизнесу. Мать последнее время жила в каком-то своем мире. Скорее всего, из-за таблеток, которыми явно злоупотребляла.

Только представив, как придется сообщить ей, что у меня нет денег на продление абонемента у психотерапевта, захотелось застрелиться.

Ничего не ответив на вопли Крис, я поднялась к себе. Моя спальня все еще была подростковой, почти детской. Я ничего не меняла со школы. Постер на стене со смазливым Гарри Стайлзом. Фотографии на столе и полках с выпускного и отдыха в Австрии. Покрывало на кровати в оборочках и мягкие игрушки рядком. Я и сама была ребенком до того ужасного дня, как мне сообщили о смерти папы. С тех пор невольно и быстро пришлось взрослеть.

Я сжала губы, зажмурилась и крепко обняла подушку, чтобы не разреветься.

– Марьяш, не надо, – услышала я мамин голос.

Бесцветный и глухой. Она говорила вообще без эмоций, и это было еще страшнее истерики. Лучше срывы, чем апатия. Но в словах я нашла утешение и поддержку. Наверно, потому что они мне были очень нужны.

Хлопнула дверь в соседней комнате. Это Кристина выразила свой протест. Громко.

– Не надо так с сестрой, – продолжила мама, развеивая мои иллюзии о поддержке. – Ей сложно. Нам всем сложно.

Я cела на кровать, не в силах глотать это без ответа.

– Мам, у нас нет денег. Вообще, понимаешь? Все, что я могу сейчас, – это снять клоповник на месяц. Возможно, даже не в Питере, а где-нибудь в области. Чтобы Крис дали общагу. У меня нет денег на твои сеансы терапии. У меня нет денег даже на переезд. Мы просто запихаем все в чемоданы и будем умолять знакомых нас довезти до города. Понимаешь, мам?

Она смотрела на меня, наверно, целую минуту, потом погладила по волосам и натянуто рассмеялась.

– Это плохая шутка, Марьяна. Не надо издеваться. Жизнь уже постаралась.

Она встала и ушла к себе.

Я снова упала на кровать, лицом в подушку. Попыталась тоже не думать о грядущем переезде, но на смену пришли еще более удручающие мысли.

Что, если я так же отрицала опасность, о которой говорил мне дядя Алик? В лучших традициях мамы и Крис я пыталась игнорировать угрозу, хотя везде были не просто намеки или знаки, а практически прямые доказательства, что мой отец связался с опасными людьми.

Я почти не спала эту ночь. Мне грезились то тени в окне, то снились чужие грубые руки, то дядя Алик шептал в ухо: “Ты помнишь мой телефон”.

Утром я вышла на кухню, чтобы выпить кофе. Нужно было попробовать продать свои дизайнерские вещи и убедить сделать то же самое Крис. Так мы смогли бы наскрести хоть немного на жизнь.

Но на кухне кофе не оказалось. Еды в холодильнике – тоже. Зато позвонили в дверь. Я открыла и приняла пакет с доставкой. Кристина слетела с лестницы как бабочка. Грациозная, парящая. Скоро она станет еще более изящной, ведь нам будет не на что питаться.

– Крис, – рявкнула я, увидев счет на пакете. – Пять тысяч! Гребаные пять тысяч сраных рублей ты потратила на завтрак.

– Ты просила купить продукты, – невозмутимо ответила сестра, доставая теплый тост и джем. – Вот – пожалуйста. Наш завтрак.

– Продукты, Кристина. Продукты из магазина. Паста, картошка, рис, курица, хлеб.

– И что бы ты с ними делала?

– Ела.

Разговор идиота с глухим. Да-да, я как никогда чувствовала себя идиоткой, а Кристина никак не желала меня услышать.

– А мы с мамой? Ты приходишь почти ночью, уходишь утром. Повара уволила. Кто будет это готовить? Сама в ресторанах питаешься, а мы хуже?

У меня не было сил это слушать больше. Я просто выбежала из дома в сад. Проклятый большой красивый сад, который я сама создавала. Теперь все здесь меня убивало.

Я села на скамейку под туей, сразу замерзла. Если заболею, будет только хуже. Мысленно вытащив себя за косичку из болота, я вернулась в спальню, приняла горячий душ, пошла одеваться, чтобы опять поехать в город, съесть по дороге что-нибудь из пекарни и запить дешёвым невкусным кофе. Этой еды мне должно было хватить на весь день. Мать и сестра пировали по-королевски, когда я уходила.

Глава 2. Их будет двое

Разозлившись по дороге на весь мир, я решила позволить себе маленький бунт и зашла по дороге не в пекарню, а в Старбакс. Да, кофе и кусок пирога там стоили как полноценный обед в кафе, но мне было плевать. Я хотела пирог и латте на кокосовом молоке. Ранним утром желающих выпить кофе было много, но почти никто не оставался посидеть. Я одна имела наглость остановиться и насладиться вкусным бодрящим напитком и кишем с семгой и шпинатом.

Мой телефон уже разрывался, но я выключила звук, убрала мобильный в сумку. Но даже это не помогло. Реальность не хотела превращаться в наслаждение едой. Я все равно думала о маме и Крис, о деньгах, которых нет, об учебе, которую мне придется закончить заочно в России, о долгах и предложении Альберта.

Я передернула плечами.

Мой завтрак был окончательно отравлен этими мыслями. Особенно перспективой продать невинность, чтобы заплатить каким-то непонятным людям. Эту реальность я категорически отрицала.

Возможно, точно так же Крис отрицала нашу плачевную ситуацию. У меня тоже до сих пор были розовые очки?

Нет, я не настолько наивна.

Время бессовестно торопило меня. Я так и не смогла расслабиться, но хотя бы вкусно поела и имела возможность зайти в чистую уборную.

Пройдя через пустой зал, я дернула дверь, вошла. Тут же меня кто-то толкнул, а потом прижал к стене лицом. Я вскрикнула от неожиданности и боли.

– Тихо!

Незнакомец заломил мне руки и надавил на плечи, заставляя опуститься на колени. Я сползла по стене, почти теряя сознание от страха.

– Слушай меня внимательно, девочка, – начал он низким хриплым голосом. – Твой отец отправился червей кормить, но это не повод прощать ему долги.

– Что? – едва слышно пискнула я, не веря своим ушам.

В ответ незнакомец припечатал меня лицом о стену еще раз, рыкнул:

– Молчи и слушай. Долги Яновского теперь твои, Марьяна. Твой срок – неделя.

Из глаз потекли слезы, хотя я изо всех сил старалась не истерить. Вот тебе и розовые очки. Колено мужчины продолжало давить на мою спину. Это было больно. Но страх был еще сильнее боли.

– Если через неделю денег не будет, то придется действовать радикально. Слышала о борделях? Невинные строптивые ангелочки типа тебя и твоей сестрицы там очень славно ломаются.

Я всхлипнула.

– Не надо плакать, детка. Просто отдай долги и спи спокойно. Понятно?

– У меня нет денег, – едва ворочая языком, проговорила я. – Все счета арестованы.

– У тебя есть Альберт. Он знает, где взять нужную сумму.

Словно дополнительный аргумент, он приставил к моему горлу что-то острое и холодное. Надавил. Я замерла от страха, просто окаменела. Мой разум сдался панике и отчаянию. Мужчина почти сразу убрал нож, взял меня за воротник пиджака и бросил на пол.

– Неделя, Марьяна. Или будет хуже, – проговорил незнакомец на прощание.

Хлопнула дверь. Он ушел.

Я рыдала в кабинке, наверно, час, не в силах побороть истерику. Мне никогда еще не было так страшно. Чуть успокоившись, я подошла к зеркалу и увидела на шее кровь. Порез был неглубокий. Я убрала красные засохшие пятна с кожи салфеткой, запрокинула голову, чтобы рассмотреть ранку. Небольшая, словно сувенир, как узелок на память.

Неделя.

Что будет, если я проигнорирую и этот знак? Практически сразу стало понятно, что невозможно и дальше отрицать реальность. Едва я снова смогла говорить, набрала Альберта.

– Мариша, привет. Ты никак надумала что-то? – ответил мне папин друг после первого же гудка.

– Да, это я. Да, подумала. Я согласна, но часть денег нужна мне лично и сразу. Наличными. В конце концов, ваши с папой проблемы, а девственность – моя.

– Приезжай – решим это.

Если придется себя продать, я возьму дорого.

%%%

Альберт – скользкий ублюдок. Не понимаю, как отец смог построить с ним бизнес буквально с нуля. Или именно такие люди и получают в нашей стране все?

Пилот и стюардессы пожелали хорошего полета, и я запрокинула голову, пытаясь не думать. Шикарный салон бизнес-класса оплатил мой покупатель. Дядя Алек чуть ли не в тот же день нашел его. Он озвучил сумму, которую получу я лично, продав свою невинность. Немного, но на первое время хватит. Потом я найду работу и начну новую жизнь. Все с чистого листа.

Вру себе бессовестно. Никакого чистого листа не выйдет, если перепачкаешься, продав свое тело. Но у меня не было выбора. Вспомнив нож у горла и угрозы, у меня снова начинают дрожать руки и сердце колотится где-то у горла.

Не заметив, как самолет набрал высоту, я попыталась сама не рухнуть в пропасть отчаяния. Алик сказал, что меня выбрал надежный и уважаемый человек. Мне повезло.

Эти мысли тоже ни черта не успокаивали.

– Хотите шампанского? Может, что-то из закусок, – предложила стюардесса, едва я открыла глаза.

– Шампанское было бы кстати, – улыбнулась я ей. – И что-то к нему… Не знаю..

– Креветки? Клубника?

– Пожалуй, и то, и другое.

Проводница улыбнулась в ответ, и уже через минуту я залила свое горе весьма приятным брютом. Отголоски шикарной богатой жизни – как лучший способ проститься с невинностью, честью и прежними привычками.

Такие креветки я вряд ли смогу себе позволить купить даже в магазине. Не говоря уже о ресторане. К сожалению, мои мозги работали, и я умела считать. Но сейчас меня это не радовало. Лучше бы тоже была блаженной, как мама и Крис.

Я выбрала на плазменной панели старый смешной фильм, хохотала весь полет и выпила три бокала. Кажется, мы приземлились слишком быстро. Я включила мобильный, и почти сразу мне позвонил Алик.

– Ты села? – спросил он сразу.

– Да, давно. В глубокую лужу, – уточнила я, пьяненько посмеиваясь. – Вам ли не знать.

– Марьяша, детка! Ты напилась? Это плохо.

– Неа, очень даже хорошо. Пока. Но через два часа, к сожалению, это пройдет. Я буду помнить почти все, что ваш важный ублюдок будет совать в меня.

Глубокий вздох на том конце провода подарил мне немного удовлетворения.

– Ладно. Надеюсь, что сейчас до тебя дойдет все, что я скажу. Это важно. Попытайся слушать и запоминать.

– Планы немного изменились. У тебя не один клиент, а два.

Я мгновенно протрезвела.

– Что? Вы меня разыгрываете.

– Нет. У прежнего клиента все отменилось из-за срочных дел, но тебя сразу же забрал другой.

– Другие, Вы хотели сказать? – негодовала я.

– Послушай, Марьяш, успокойся. Их будет двое – да. Но один только посмотрит. В сущности, это ведь тоже самое по факту. Нет разницы.

Я не сдержала гомерического смеха.

– Серьезно? Нет разницы? Тогда, может, Вы сами переспите с этими ребятами? Если нет гребаной разницы!

– Я бы попробовал, золотко, но у меня нет вагины, невинности и твоего милого личика.

– И совести тоже. – Я всхлипнула. – Вы же знали все. Знали, но не сказали мне. Только когда я приземлилась…

– Хватит, Марьяна. Если передумала, то отмени все.

Я встала у стены, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Альберт воспользовался этим, чтобы продолжить меня уговаривать.

– Нет разницы, Марьяна. Это одна ночь. Тебя не обидят. Клиенты надежные, проверенные. Никакого насилия, анала, наркотиков, БДСМ и прочих извращений. Просто секс. О тебе позаботятся, поверь. Эта сделка безопасна на двести процентов.

– Двести, потому что их двое? Снова не сдержала я сарказма.

Альберт не среагировал.

– Ты получишь деньги сразу, мне переведут тоже. Я сообщу, как только сумма поступит. Ну же, девочка. Ты готова рискнуть своей безопасностью и здоровьем родных? Я ведь беспокоюсь о вас, в первую очередь. Генри влез в такую топь, что просто так не выбраться.

– Вы реально в это верите, дядя Алик? – спросила я. – Кто мне даст гарантии, что не понадобятся еще деньги?

– Я, Марьяна. Нам нужно просто откупиться перед банкротством. Остальное за нас сделает государство.

– Допустим. Кто даст гарантии, что со мной не станут делать все эти вещи?.. О которых вы говорили. Анал, БДСМ…

– Все деньги вперед, Марьяна. Как тебе такие гарантии? И сумма возрастает в три раза. Наличными. Если они нарушат хоть одно правило, то не смогут больше получать девочек. Поверь, это хороший повод не злоупотреблять силой и властью.

– Вы их знаете? Кто они?

– Конечно, не знаю, Марьян, но мой приятель сказал, что клиенты надежные и очень добрые. Часто оставляют чаевые. Если будешь ласковой. Ты будешь?

Я не заметила, как ноги меня понесли по терминалу, к выходу. Кажется, меня должны были встретить. Я сразу увидела высокого широкоплечего мужчину в темном костюме. Он подошел ко мне и показал мое фото.

– Добро пожаловать. Машина ждет.

– Марьяна, так ты согласна? – повторил Алик мне в трубку.

– Да.

Я ответила одновременно ему и незнакомцу, отключая телефон.

Мужчина повел меня к парковке и через несколько минут открыл дверь черной машины s-класса. Я села на заднее сидение, где уже находился мужчина. Взгляд сразу отметил грузную фигуру, лысину и неприятное лицо.

– Добрый день, – проговорил он, улыбнувшись слишком сладко. – Рудольф.

Он протянул руку, и мне пришлось пожать ее. Свое имя я не назвала, только сказала:

– Очень приятно.

– Взаимно, дорогая, взаимно. Дима, поехали.

Водитель сел за руль и стал выезжать с парковки. Рудольф нажал кнопку, и ширма спрятала нас от водителя.

– Давай сразу о деле, дорогая. Деньги – в первую очередь.

Я кивнула, по-детски и изо всех сил надеясь, что он просто сутенер, а не один из моих клиентов. Спросить у меня язык не поворачивался.

Рудольф повел носом и отложил вопрос об оплате.

– Выпила? – уточнил он. – Много?

– Шампанское, два бокала,– ответила я, чувствуя себя не лучше, чем на допросе в налоговой.

– Это ладно, но лучше больше не пей. Клиенты платят не за бездыханное тело. Они тоже люди и хотят отклика.

Я закусила губу. Он точно был тот самый знакомый Алика, который все организовал. Мне стало немного спокойнее. На что я надеялась – непонятно. Мои два извращенца вряд ли окажутся мужчинами с обложек глянца. Я заставила себя не думать об этом.

– Дальше, – деловито продолжил Рудольф. – Деньги. Как только въедем в Москву, я переведу часть на счет Альберта, а твоя доля у меня с собой наличными. Все так?

Он назвал суммы, и я подтвердила.

– Хорошо. Мне потом не нужны разборки, что он тебя обманул, а ты хотела больше. У нас все честно. Как ты понимаешь, клиент уже заплатил вперед. Это гарантирует, что ты ведешь себя прилично. Никакого сопротивления, укусов, попыток сбежать и прочего непотребства. Понятно?

– Да, – ответила я тихо, замечая, как елей в голосе Рудольфа меняется на угрозы.

– Также я надеюсь, что ты не наврала о невинности. Не наврала? – он твердо взял меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. – Ответь!

– Я девственница, – прохрипела я, едва слышно от страха и волнения.

Рудольф смотрел на меня долго и противно. Словно пытался мысли читать.

– Ладно. Верю. Вроде похожа на целку. Дергаешься и заикаешься, напилась вот опять. Если обманешь, любовь моя, я тебя из-под земли достану. Понятно?

Я кивнула. Его маленькие глазки обещали мне все круги ада, если такое произойдет. И не только при обмане. Если убегу, если буду сопротивляться – тоже.

– Ладно. Теперь о приятном. – Рудольф хлопнул в ладоши. – Твои любовники. Мы называем их Ал и Эм. Клиенты – мечта. К сожалению, у меня напряженка с целочками, а то бы я положил под них свою лучшую фею. Тебе очень повезло, малышка.

– Да уж, – фыркнула я. – Так повезло, прям в лотерею выиграла.

– Не криви личико, дорогая. С кем ты собиралась трахаться? С бойфрендом? Вряд ли он бы устроил тебе идеальную ночь. У всех первый раз паршивый, а эти двое умеют сделать шоу из дефлорации. Ну да не буду спойлерить, так сказать. Все сама увидишь.

Рудольф противно засмеялся. Шампанское слишком быстро испарялось из моей крови. Мне снова стало противно и страшно.

– Теперь про резинки, – деловито продолжал Рудольф. – Их не будет.

Я уставилась на него во все глаза.

– Как?

– Да, детка. Думаешь, почему они хотят целку? Это гарантия, зеленый свет. Клиенты не болеют. Если попросишь – покажут справки. Я видел, но можешь сама проверить. Чисты оба.

– Оба? – переспросила я, стараясь не начать паниковать. – Вы сказали, что только один… Со мной…

– Один будет тебя трахать, – смело подтвердил сутенер. – Но второй может попросить полизать или потереться об тебя.

У меня сердце подкатило к горлу. Кажется, ещё немного и меня просто вырвет.

– Разве он не будет просто смотреть? Я должна позволить?

– Разумеется. Не бледней, родная. Подумаешь, потрогает тебя. Это всего лишь сутки. Один день за такие бабки. Тебе еще и понравится. Ты хорошенькая, чистенькая. Клиенты таких любят. Обращайся, если захочешь повторить.

– Обязательно, – выдавила я с сарказмом.

Рудольф покачал головой и предложил:

– Ты спрашивай, если что-то хочешь знать. В Москву въезжаем.

Я ничего не хотела знать. Предпочла бы принять наркоз. Общий, который вырубил бы меня на эти сутки. Но, разумеется, клиенты платили за живое тело, а не за живой труп.

Никогда не любила Москву. Ее бешеный темп и оглушительный шум. Теперь у меня будет еще одна причина ненавидеть столицу. Пока мы ехали мимо спальных районов, я пыталась придумать что-то важное для спросить. В голову ничего не приходило. Наверно, нужно было что-то уточнить о клиентах, о запрете на те жуткие вещи, про которые говорил Альберт. Анал, БДСМ… Но что-то мне подсказывало, это бесполезно. Если огни захотят, то возьмут меня всеми возможными способами.

Я вспомнила холод ножа под горлом, угрозы и липкий страх. Если один мужчина смог сотворить со мной такое, то двое без труда возьмут еще больше. И уж точно потом ни Альберт, ни Рудольф не смогут компенсировать мне ущерб. Чем такое компенсируешь вообще? Уж точно не деньгами.

“День. Это всего одни день”, – повторяла я про себя, как мантру, слова Рудольфа.

А что потом? Поеду на метро с пачкой наличных?

– Могу я положить деньги на карту? – спросила я Рудольфа.

– Да, сейчас остановимся у Сити. Там банкоматы. Про побеги помнишь, надеюсь?

Я кивнула. Через несколько минут мы въехали на территорию Москва-Сити. Безобразные башни вблизи были еще хуже, чем на фото.

– Я тоже сейчас переведу Альберту. Иди.

Это был последний рубеж. Пока не взяла деньги, все можно отыграть назад, но едва я взяла пухлую пачку из рук Рудольфа, то расписалась кровью. Контракт на тело готов.

Я вышла из машины и направилась к башне, на которую указал Рудольф. На первом этаже легко нашелся банкомат. Я заранее предупредила о поступлении большой суммы, и рот банкомата безжалостно заглатывал купюру за купюрой.

Едва я закончила, зазвонил телефон. Альберт.

– Марьяша, дорогая, я все получил.. А ты?

– Да, только что получила, – подтвердила я.

– Ну и отлично, – Альберт был так рад, что даже не стеснялся этого показывать, лишь в конце осекся. – Ну, удачи тебе, девочка.

– Она мне понадобится, – ответила я с горькой иронией и отключила связь.

Плакать я себе запретила. Думала только о маме и Крис, о новой жизни, которую я обязательно смогу прожить достойно. Без долгов, грязных денег и ножа у горла.

Я вернулась в машину, села в салон и тут же выскочила.

– Простите, кажется, я ошиблась, – поспешила я извиниться, потому что внутри находился совсем другой мужчина.

Он вышел за мной следом, обошел авто и придержал мне дверь, приглашая вернуться.

– Нет, все верно.

Кровь ударила в голову, а потом мигом отлила обратно. Наверно, я успела покраснеть и побелеть за эти несколько секунд. А еще я бесцеремонно рассматривала его. Мужчина в темном костюме и галстуке, достаточно высокий, с простым, но приятным лицом. Короткая аккуратная стрижка, добрые глаза. Второй сутенёр? Не много ли их для меня одной?

Все сомнения он развеял одной фразой.

– Садись в машину, кроха. Не бойся.

Это точно был клиент. Один из них.

Глава 3. Правила

– Вернись в машину, кроха, – повторил мужчина, пока я стояла и моргала, не в силах двинуться. – Ты ведь не передумала?

Я отрицательно помотала головой и поспешила сесть обратно. Мой новый знакомый не стал обходить машину снова, а сел следом за мной. Пришлось спешно подвинуться, но я все равно не успела вжаться в дверь. Наши бедра соприкоснулись, и я сразу почувствовала неуютное тепло, чуть заерзала, чтобы отодвинуться от него немного. Просторный салон позволял держать дистанцию. Хоть и минимальную.

Моего спутника это не очень обрадовало, но и виду он не подал, что злится, наоборот. Мягкая приятная улыбка тронула его губы. Я во второй раз отметила, что он очень даже приятный. Лет тридцать пять. Возможно, чуть больше.

– Можешь звать меня Ал, – проговорил он, протягивая мне руку.

Я пожала ее и прежде, чем вспомнила, что лучше помалкивать, ответила ему:

– А можно вообще никак не звать?

Он погладил мои пальцы и рассмеялся, а потом поднес руку к губам и поцеловал.

– Можно, милая кроха, но я обязан представиться. Манеры, сама понимаешь.

Я фыркнула, совершенно не понимая. Манеры с проститутками? Они их разве оценят? Снова мой язык не удержался за зубами.

– Я же просто шлюха. Не надо церемоний. Будьте собой.

Ал прищурился и посмотрел на меня… осуждающе? Он глубоко вздохнул и нажал кнопку на панели, чтобы связаться с водителем.

– Сереж, поехали. Рэдиссон.

Я сглотнула. Даже такая очень питерская девочка, как я, знала о Рэдиссон. Можно останавливаться в ФорСизнс или Хилтоне, но бывшая гостиница «Украина» для меня олицетворяла Москву. Помпезный сталинский ампир как будто специально был придуман для извращенных игр богачей и потери девственности с видом на набережную Москвы-реки.

– Давай сразу обсудим все тонкости и детали, кроха, – заговорил Ал, пока я упивалась жалостью к себе. – Я не считаю шлюх людьми второго сорта или дном общества. Идиоты и мерзавцы есть среди бизнесменов и учителей. Судить тебя я не собираюсь. К тому же, ты непрофессиональная проститутка. Я прекрасно понимаю, что продажа невинности вряд ли случается от хорошей жизни.

Я сжала губы, воинственно взглянула на него.

– Я не собираюсь Вам исповедоваться и рассказывать жалостливые истории.

– Это хорошо, потому что я точно не за это заплатил хорошую сумму. Прежде, чем мы приедем, ты должна расслабиться, кроха. Мне не нужна деревянная кукла. Я даю тебе честное слово, что мы тебя не обидим.

Как только он сказал это, я поверила. Безусловно и безоговорочно. Казалось, в голосе, мимике и интонации этого мужчины была какая-то магия. Я совсем не хотела расслабляться и играть по его правилам, но и вредничать как-то сразу расхотелось. Он не приукрашивал, не обещал сказку, но мне стало действительно спокойнее. Я окончательно смирилась.

Ал все еще держал меня за руку, поглаживая костяшки пальцев. Машина плавно ехала в сторону Москвы-реки. Я сделала глубокий вдох и выдохнула через рот.

– Кто он? – спросила я, не в силах больше мучиться от неведения. – Кто второй?

– Мой друг. Я хочу подарить ему тебя. Мы заключили отличную сделку и хотим развлечься.

– Он любит девственниц?

– Тебе это важно?

Я пожала плечами.

– Черт знает.

Ал снова поднес мою руку к губам и стал целовать каждый пальчик. Я поёжилась, не в силах больше отстраняться от странных, почти приятных ощущений, которые мне дарили его губы. Да и его присутствие. Даже этот странный разговор действовал на меня хорошо. Пожалуй, даже слишком хорошо, учитывая обстоятельства.

– Почему Вы не будете? – спросила я, снова удивляясь собственной прямоте и смелости.

– Не буду тебя трахать, кроха? Это имеешь в виду?

– Да. Вряд ли Вам не хватило денег на двойной сеанс.

– А ты бы согласилась? – ответил Ал вопросом на вопрос и втянул мой палец в рот.

Я пискнула от неожиданности, но руку вырывать не стала. Он не будет просто смотреть – это точно. Рудольф был прав. Возможно, придется делать больше, чем я хотела бы. Надо привыкать. То, что делал Ал, было странно и непривычно, но не противно. Я боялась, что начну психовать и рыдать, когда они на меня накинутся, но… пока никто не накидывался. Наоборот. Мужчина вел себя как джентльмен и не стеснялся этого.

Кажется, мне действительно повезло.

Я не ответила на его вопрос, увлеченная собственными новыми эмоциями, и Ал стал сам объяснять. Медленно, растягивая слова, смакуя каждое, словно сладчайшую прелюдию. Наверно, этот разговор и был прелюдией. Эмоциональной.

– Я забрал тебя себе случайно. От тебя отказались, а я как раз подал запрос Рудольфу. Он сразу прислал мне фото. Ты очень красивая.

– Обычная, – попыталась поспорить я.

– Красивая, – настоял Ал. – Эти светлые волосы, белая кожа, глаза… Большие и чистые. Сразу видно, что ты невинная.

– В этом все же есть какой-то смысл? В моей девственности. Или вас просто заводит кровь и боль?

– Меня заводит чистота и отсутствие опыта. Есть что-то безумно притягательное в том, чтобы быть первым. Первый поцелуй, первый стон, первый оргазм.

– У меня был парень. Я целовалась, – поспешила признаться я.

Ал отпустил мою руку и обнял меня за плечи.

– Уверена, что это были настоящие поцелуи? – спросил он, привлекая меня к себе ближе.

Прежде, чем я успела что-то сказать или сообразить, он стал целовать меня.

Его губы оказались теплыми и ласковыми. Ал целовал, едва касаясь, словно боялся спугнуть.

Это было странно и непонятно. Я всегда считала, что мужчины грубы и торопливы с женщинами, которые продают себя за деньги. Но мой новый знакомый рушил эти убеждения безумной нежностью и осторожностью.

Он словно почувствовал тот самый момент, когда я привыкла к его губам и чуть расслабила свои. Ал усилил напор и скользнул кончиком языка по моей нижней губе. Он стал посасывать то одну, то другую и проникал языком немного дальше, опять осторожно, пока я не коснулась его кончиком своего.

Я тихо застонала, действительно засомневавшись, насколько хороши и правильны были поцелуи моего бывшего парня. Они точно не вызывали этого трепета и волнения. Я часто думала, что вообще фригидна, потому что ни разу не чувствовала трепета или волнения, целуясь с бойфрендом. А сейчас все это точно присутствовало. Или я путала с адреналином из-за обстоятельств?

Ал оставил мои губы и рассыпал поцелуи по щекам. Он запустил пальцы в мои волосы и чуть потянул, чтобы я отклонилась и посмотрела на него.

– Видишь, кроха?

– Что? – пискнула я, потому что в глазах у меня потемнело и я почти потеряла ориентацию в пространстве.

– Ты отзывчивая, страстная. Хоть и почти умираешь от страха. Поверь, тебе будет хорошо. Я буду очень стараться. Это стоит денег и стараний, девочка. Видеть, что тебе нравится, и усиливать твое удовольствие.

Он убрал руку из моих волос, погладил меня по щеке. Я не смотрела на Ала, не было сил открыть глаза, в которых он бы прочел мою бесстыжую похоть. У меня не было в планах получать удовольствие, но, кажется, планы менялись на ходу.

Ал продолжал усыплять мою тревогу своим приятным тихим доверительным голосом.

– Давай забудем о деньгах и тревогах. Сегодня просто попробуй довериться, и тогда все будет хорошо. Тебе будет хорошо, кроха.

– Обещаешь? – абсолютно искренне и наивно потребовала я подтверждения его слов, одновременно переходя на «ты».

Ал улыбнулся, и это было лучшей клятвой.

– Да, обещаю.

Но меня продолжал волновать тот второй. Ведь именно ему в подарок достанется моя невинность.

– А тот, второй… Он такой же? – спросила я, неуклюже подбирая слова.

Ал снова улыбнулся, но теперь как-то загадочно.

– Нет. Он совсем другой. Но ты в него влюбишься с первого взгляда.

Я фыркнула и отстранилась в знак возмущения.

– Вот еще. Какие глупости.

– Увидишь, – только пообещал Ал. – Но сейчас ты моя. Иди сюда.

Он снова притянул меня к себе за плечи и стал целовать. Теперь поцелуи стали смелее, а я почти без стеснения отвечала ему. Если моя жертва будет безболезненной и даже приятной, она все равно будет полезна. Деньги уже на карте. Я отбросила все свои принципы и комплексы, позволяя Алу колдовать с моим телом.

Продолжая целовать меня, он стал легонько касаться то груди, то колена, поглаживал бедра, задевая внутреннюю сторону, гладил спину, заставляя выгибаться от странных новых ощущений.

– Тебе будет хорошо. Очень хорошо, – повторил он, как заклинание, усыпляя мой страх. – Ты очень отзывчивая. Нам повезло.

Я облизала губы и посмотрела на него, не зная, как на это реагировать, что отвечать. Машина остановилась, и Ал отодвинул шторку окна.

– Приехали, – объявил он и открыл ширму, которая разделяла нас и салон водителя. – Спасибо. Завтра в это же время.

Водитель кивнул и вышел. Ал отодвинулся, тоже покинул машину. Пока я соображала, что делать, мне открыл дверь водитель и подал руку. Я поблагодарила его кратким кивком, потому что слова застряли в горле. Ал уже ждал меня на крыльце.

– Дима завтра заберет тебя, отвезет, куда скажешь, – сообщил он мне деловым тоном. – Это удобно?

– Да. Разумеется. Точно лучше, чем на метро или электричке.

Он усмехнулся и предложил мне руку. Я взяла его под локоть, испытывая очень странные ощущения. Словно он мой кавалер,  и мы идем на бал. Не хватало только шикарного платья.

Ал кивнул швейцару, повел меня через холл к лифту.

Золушка! Вот точно. Я чувствовала себя Золушкой. Но вряд ли в сказке уместны два принца, которые платят за ночь с девственницей.

Глава 4. Прелюдия

Ал привел меня в пентхаус  на самом верху башни Рэдиссон. Это были даже не гостиничные апартаменты, а что-то иное. Я старалась не думать, что это личная квартира моего спутника. От таких мыслей меня подташнивало. Мы могли знать друг друга. Косвенно, через знакомых. Отец часто бывал в столице, водил знакомства с высокими чинами.

Нет-нет. Нельзя об этом думать.  Мало ли в Москве миллиардеров.

Ал не выглядел, как владелец заводов, газет и пароходов. Костюм хороший, но не щегольской. Да и лицо моего нового знакомого было невозмутимым. Большие люди всегда чем-то обеспокоены, постоянно на телефоне. За полчаса, что мы провели в машине, Ал не взглянул на мобильный ни разу. Был ли он у него?

Я ожидала увидеть помпезно-золотое убранство пентхауса, но меня встретили лаконичность и простота линий интерьера. Уютная, но эффектная гостиная в сине-серых тонах сразу мне понравилась. Чувствовался европейский сдержанный стиль, который я так любила. Гостиная и не требовала особенных решений. Здесь все решало огромное панорамное окно с видом на набережную и город. Я даже не пыталась представить, как это выглядит ночью. У меня заочно захватило дух. Я уже забыла, какое освещение в Москве,  как огни отражаются от стен строений и играют в отражении реки. Не люблю столицу, но глупо отрицать ее бесподобную красивую древнюю силу.

– Ты устала. Прими ванну, – то ли предложил, то ли приказал Ал.

Я бы предпочла быстрый душ, но в голосе мужчины не было разрешения выбирать. Это я ощутила сразу. Вопреки своей внешней простоте он обладал какой-то колдовской силой убеждать и успокаивать одновременно. Я только кивнула и позволила снять с меня кожаную куртку. Ал отправил ее к своему пиджаку, который небрежно бросил на спинку дивана.  Он мазнул большим пальцем по моей нижней губе и улыбнулся.

– Пойдем, я покажу, где ванная.

Огромную комнату сложно было назвать ванной. Я отвыкла от таких масштабов, живя последние месяцы в небольшой, достаточно скромной квартире в Роттердаме. Душевая зона была отделана мрамором,  и в ней легко могла уместиться половина сборной по хоккею в полной амуниции. В углу находилась не менее впечатляющая ванна-джакузи.

Ал прошел к ей и включил воду. Я топталась посредине, не зная, что должна делать. Даже как-то стало спокойнее, когда он вернулся, встал передо мной, оттянул галстук и потребовал:

– Сними.

Мои пальцы подрагивали, но я справилась без проблем и достаточно быстро, бросила шелковую ленту на туалетный столик.

– Теперь запонки и рубашка.

И это тоже было несложно. Я взяла его за запястье, аккуратно разворачивая. Красивые пальцы и ладони с мозолями тут же бросились в глаза.

 Мозоли на руках? Откуда? Он же не копает огород.

Я не смела задавать вопросы, но мой палец задел загрубевшую кожу, задержался и погладил. Ал шумно выдохнул. Мне даже показалось, что он подавил стон. Странное чувство удовлетворения вспыхнуло и согрело меня.

Я хотела ему нравиться. Не знаю почему. Возможно, потому что он не был толстым, старым и уродливым. Для моего положения это уже повод для радости и покорности.

Справившись с одной запонкой, я взялась за вторую и теперь уже специально задержалась и внимательно рассмотрела левую ладонь, погладила чуть дольше, даже постаралась сделать это нежно.

Ал снова выдохнул и забрал свои руки, взял двумя пальцами меня за подбородок.

– Ты точно девственница, кроха? – спросил он, заставляя задрать голову и смотреть в глаза.

– Да, – прошептала я, сглотнув.

Он ущипнул меня чуть ниже губ и тихо рассмеялся.

– Невероятно. Откуда же эти штучки? От природы? Ты сводишь меня с ума.

Я закашлялась от странного неожиданного комплимента и совсем растерялась из-за его потемневшего тяжелого взгляда.

– Просто твои руки… – попыталась объяснить я. – Ты не выглядишь, как человек, у которого могут быть мозоли из-за тяжелого физического труда.

Я снова коснулась его руки и Ал взглянул на свои ладони. Теперь он рассмеялся раскатисто и громко, запрокинув голову.

– Наверно, в моей жизни слишком мало женских ласк. Не зря же мне приходится платить.

Он подмигнул, и я побагровела, понимая суть шутки. А потом даже прыснула, закрыла руками лицо. Его самоирония подкупала. Он нравился мне все сильнее.

– Рубашка, – напомнил Ал.

Я закивала и положила руки на пуговицы. Расстегнув их, я поняла, отчего мозоли. Штанга. Этот мужчина был регулярным посетителем тренажерного зала. Его тело было невероятным. Подтянутый и мускулистый, без капли жира на животе. Такую красоту грех прятать под костюмом. Я снова вздохнула, снимая рубашку и невольно приближаясь. Ал не сделал попытки прижать меня к себе, наоборот, сделал шаг назад.  Разумеется, он уловил мой блуждающий взгляд и спросил:

– Все устраивает?

– Вполне, – сипло ответила я, снова опуская глаза.

– Значит, теперь моя очередь смотреть.

Я облизала губы, снова неадекватно радуясь его заявлению. Не так страшно оказаться перед ним сейчас голой, чем, например, снять с Ала штаны или сделать минет. Он вполне мог пожелать это сейчас, и мне бы пришлось подчиниться. Оральный секс не обсуждался, как извращение, разумеется. Он был частью самого секса, за который мне заплатили. Это объяснил еще Альберт.

Ал снял с меня свитшот, и я осталась в джинсах и бюстгальтере. Он провел пальцем от шеи вниз до замочка лифчика. Я не заметила, как он расстегнул его, и почти не почувствовала неловкости, когда моя грудь оказалась не прикрыта.

Может быть, потому что я ее никогда не считала за грудь. Она мне казалась слишком маленькой. Ал облизал губы и избавил меня от белья. Лифчик отправился к рубашке и галстуку.

– Здесь холодно? – спросил он, возвращая все свое внимание ко мне.

Я пожала плечами.

– Нет, кажется.

– Значит, это я заставляю их твердеть.

Он коснулся моего соска, легонько сдавил между пальцами. Я вскрикнула от неожиданно яркой колко-сладкой боли, что пронзила меня. Джинсы вдруг показались тесными. Особенно там, где мои ноги соединялись. Кажется, швы слишком сильно впились.

– Такая красивая, – говорил Алан, пока покручивал мои соски. – Ты знаешь, что ты красивая, кроха?

Я промычала что-то невнятное, смея только помотать головой, и более менее четко сказала:

– Они маленькие.

– Красивые, – настаивал он. – Тебе приятно?

Я снова что-то забормотала, прикрыв глаза. Румянец снова палил щеки. Я не понимала, что со мной происходит.

Ал взялся за пояс моих джинсов и потянул вверх. Швы впились в клитор, и я снова вскрикнула, даже подпрыгнула от неожиданности, зашаталась, теряя равновесие. Ал поймал меня, прижал к себе и погладил между ног. Я расстоналась, как шлюха со стажем. Понятия не имела, что мой рот может выпускать такие звуки. Понятия не имела, что мужчина может знать, как и где прикоснуться, чтобы за минуту лишить меня разума.

Едва я осознала, что прижимаюсь к широкой обнажённой груди Ала, он отодвинул меня и повел к джакузи. Ванна уже была почти полная. Ал закрыл воду. Вернувшись ко мне, он деловито расстегнул пуговицу и молнию на моих джинсах, спустил их вниз, помог снять кроссовки. Я осталась перед ним в одних трусиках.

Ал оттянул резинку, которая небольно щелкнула по коже.

Он отошел на два шага назад и попросил:

– Сними их для меня, кроха.

Я растерялась, не зная, как именно это нужно сделать. Корчить из себя роковую женщину показалось глупым. Я подцепила стринги пальцами и спустила их до колен. Чуть медленнее, чем обычно. Позволила им упасть на пол к остальной одежде. Ал снова сократил между нами расстояние, взял меня за лицо и прошептал в губы:

– Спасибо.

А потом поцеловал. Кратко, но дерзко и страстно.

– Скоро вернусь, – пообещал он. – Полежи, отдохни.

Я забралась в ванну, удобно устраиваясь и наслаждаясь горячей водой с пузырьками. Да, хорошо, что он настоял на ванне. Кажется, мне необходимо чуть больше времени, чтобы прийти в себя после перелета и знакомства.

Еще некоторое время я лежала в ванной, восстанавливая дыхание. Как он мог сделать со мной все это и уйти? У меня почти не было опыта в интимных делах, но все мое существо подсказывало: это неправильно, нечестно и жестоко.

Немалых трудов стоило, чтобы вспомнить, что я здесь вообще не для поиска сексуальной истины. Нужно радоваться, что попался добрый и неуродливый дяденька. Ох, нет, на дяденьку он не тянул. Особенно без рубашки. Красивый мужчина в полном рассвете сил. Карлсон, вашу мать.

Я забрала волосы наверх и погрузилась в теплую воду. Пузырьки приятно массировали кожу, расслабляя мое тело. Как и приказал Ал. На душе все еще было тревожно. Я бы предпочла лишиться невинности с этим приятным ласковым мужчиной. Каким будет тот второй, остается только гадать.

 А еще я надеялась, что не ошибаюсь, и за обходительностью джентльмена не скрывается маньяк, а его друг не принесет плеть или анальный вибратор.

Стараясь не концентрироваться на плохом, я откинула голову и прикрыла глаза. Кажется, даже задремала каким-то чудесным образом.

– Спишь на работе? – растревожил меня вновь насмешливый голос.

Я вздрогнула и села.

– Нет, я не сплю, – тут же стала оправдываться, как дурочка. – Прости.

Ал вернулся ко мне, поставил на борт два бокала, ведерко, из которого торчала бутылка шампанского и креманка с клубникой.

– Это ты прости. Глупо пошутил.

Ал налил шампанское и протянул мне бокал. Я сразу сделала глоток. Он переоделся и теперь был в простой белой футболке и светлых мягких домашних брюках. А я все еще голая в ванне, но теперь меня это не очень волновало. Вернее, волновало, но в хорошем смысле.

– Ты не должен извиняться, – проговорила я, покусывая из его рук ягоду. – Я ведь твоя собственность на этот день.

Правила игры я уяснила и теперь даже подыгрывала, зарабатывая очки. Если он нормальный, то и тому другому не даст меня обидеть.

– Не так, – ответил Ал, тоже пригубив шампанского. – Меня не возбуждает такая формулировка, кроха. Давай попробуем сделать вид, что ты просто моя гостья. Представь, что не было договоренностей и денег. Мы встретились, понравились друг другу, ты зашла в гости…

Я не сдержала усмешки.

– Мягко стелешь…

– Безусловно, но ведь так будет проще. Тебе, в первую очередь.

– Почему ты так заботишься о моем комфорте? – выпалила я, снова чувствуя прилив смелости, спровоцированный очередным глотком шампанского.

– Потому что только максимально расслабившись, ты сможешь кончить.

– Разве это непременное условие?

– Для меня – да.

– А если я не смогу, ты заберешь часть денег назад? – меня понесло.

Ал хохотнул.

– Нет, конечно. Как ты могла подумать о таком?

– Я не думала – это была шутка. Удачнее, чем твоя, между прочим.

– Один-один, кроха, – продолжал веселиться он.

Боже, мне с ним было так легко и просто. Если все продолжится в таком духе, я расслаблюсь очень быстро.

– Ты красивая и весёлая. Редкое сочетание для женщины.

– Я еще и умная, – не сдержалась.

– Ну-ну, не хвастайся. Пусть будет еще немного украшающей скромности.

– Скромность – часть той разрушительной силы, что зовется гордыней, – не могла не ввернуть я.

– Боже, действительно умная, – согласился Ал. – Это адски сексуально, знаешь?

Он забрал у меня бокал и поставил в стороне. В глазах мужчины плескался искренний интерес, перемешанный с похотью. Я прикусила губу, желая до боли, чтобы он меня сейчас поцеловал. Возможно, если приложить немного усилий и проявить инициативу, он не будет ждать своего приятеля.

Облизав губы, я взяла Ала за руку и поднесла ее к своему рту, чтобы откусить клубнику, которую он держал. Моя подружка Грета говорила: “Все мужчины – животные”. Ими можно легко манипулировать. Если готова к последствиям.

За мои последствия было уплачено вперед. Терять нечего, отступать некуда – кругом Москва. Я оставила в руке Ала одни листики и специально коснулась его пальцев губами и даже мазнула языком.

– Хулиганка, – моментально отреагировал он и впился в мои губы поцелуем.

Я обняла его за шею мокрыми руками, притягивая ближе. План был – затащить его в воду, избавить от одежды и спровоцировать секс. После того, как он чувственно ласкал меня, раздевая, я была уверена, что смогу его соблазнить. Поцелуй был глубоким и сладким, но как я ни ерзала, Ал не поддавался.

– Ты слишком одетый и сухой, – предъявила я ему претензию, идя ва-банк.

– Так и должно быть, выдохнул он мне в губы. – Ты очень сладкая, но у нас много дел.

– Каких?

– Важных. Твои волосы, твое тело. Я вымою тебя, кроха.

Он протянул руку и выключил режим массажа.

Мо тело, кажется, взяло верх над разумом. Я совершенно не испугалась такого интимного процесса. Наоборот, приготовилась изображать возбуждение. Мужчины любят, когда женщины стонут и текут от похоти. Это я точно помнила из рассказов Греты. Уверена, Алу понравится мой отклик. Он ведь сам это признавал. Мне главное – соблазнить его.

Первым делом Ал занялся моими волосами. Он аккуратно вымыл их, дважды нанес шампунь, а потом кондиционер, тщательно смыл, следя, чтобы вода не попадала мне в глаза.

– Встань на колени, – велел он.

Я поспешила исполнить приказ, почти желая его прикосновений.  Он мыл меня рукой. Просто размазывал ароматную пену по телу. Когда Ал надевал соски, я издавала протяжный стон и прикрывала глаза, изображая блаженство. Ему нравилось это. Шпионя из-под прикрытых ресниц, я видела, как он сжимает губы и смотрит на мои соски. Они твердели от его мимолетных ласк. В какой-то момент я поняла, что уже ничего не изображаю, а стону, потому что мне действительно приятно. Ал снова начал  сдавливать мои соски между пальцами. Я слышала, как его дыхание стало громче и быстрее. Моя кровь тоже обжигала вены и скорее мчалась по телу.

Я вскрикнула абсолютно искренне, когда Ал коснулся меня между ног.

– Проклятье, ты же вся мокрая, кроха.

Дрожа, я все же не смогла удержаться от сарказма.

– Возможно, потому что я в воде.

– Вода здесь абсолютно ни при чем. Встань. Поставь ногу на борт.

У меня кружилась голова, и я чуть закачалась, пока поднималась. Ал поймал меня и сам взял под коленом, помогая согнуть ногу. Он поставил ее на борт и не отпустил меня, а прижал к себе крепче.

– Черт знает что… Стой, девочка. Хочу тебя…

Я возликовала. Пусть трахнет меня стоя, хоть раком. Мне все равно. Пусть будет больно, но он точно сделает это лучше, чем тот другой.

Но Ал в этот же момент разбил все мои надежды и коварные планы.

– Хочу потрогать тебя такую влажную. – договорил он. – Ты соблазнительная, притягательная.

Я захныкала от досады и сразу подавилась этими звуками и воздухом. Получив лучший доступ, Ал стал гладить мой лобок, медленно спускаясь все ниже и ниже.

– Ты сделала эпиляцию для нас? – спросил он мне в ухо.

– Это было в требованиях.

– В пожеланиях, – поправил он меня. – Спасибо, что угождаешь, красивая девочка. Держись за меня.

И я держалась. Он гладил сначала вверху, потом касался влажных половых губ и около входа. Я дышала глубоко и часто, не понимая, откуда взялось проклятое предвкушение, даже вожделение.

– Ох, боже мой! – вырвалось изо рта, едва Ал коснулся клитора.

– Тебе хорошо? – спросил он. – Скажи мне.

Я не стала врать, закивала.

– Да. Да.

– Хочешь еще?

Я снова кивала, а он водил пальцем по кругу все быстрее. Ощущения усилились настолько, что я зажмурилась и совершенно позабыла о своем коварном плане. Казалось, еще немного, и я получу освобождение. Но когда меня уже начало трясти, Ал убрал руку.

– Кажется, нам лучше переместиться в душ.

Он поднял меня на руки. Легко, словно я была пушинкой. Кажется, его тело не только красивое, но и надежное. Ал унес меня в просторную душевую, разделся и встал со мной под теплые струи. Он закинул мои руки себе на шею и стал помогать воде смывать с меня мыло.

– Ты меня всего перепачкала, кроха, – ласково отругал он меня.

– Ты сам меня трогал, – игриво ответила я, привыкая к близости крепкого тела.

Я все еще вибрировала от прерванного удовольствия. Он ведь продолжит? Закончит? Я переступила с ноги на ногу и ощутила эрекцию. Член Ала прижимался к моему животу. Кажется, мои стоны были не напрасны. Он хочет меня.

Убив в себе последние крупицы стыда, я опустила руку и потрогала его. Ал выдохнул сквозь зубы. Я неуверенно погладила еще.

– Что ты делаешь, кроха?  – спросил он, отстранившись.

Я пошла ва-банк и подняла голову. Румянец тут же ударил в щеки от тяжелого взгляда, который я встретила. Ал смотрел на меня, чуть прищурившись, но я держала его член, как талисман удачи, чуть сжимая, и говорила в его  потемневшие глаза.

– Ты мне нравишься. Я хочу, чтобы это сделал ты. Пожалуйста. Прямо сейчас.

Он схватил меня за волосы, дернул и развернул лицом к стене. Разумеется, я тут же разжала пальцы и отпустила его. Ал прижал меня к холодному мрамору, потянул за пряди, делая чуть больно. Или приятно? Я всхлипнула.

– Ты хочешь лишиться невинности здесь и сейчас? – спросил он, прижимаясь ко мне сзади.

Теперь его эрекция давила на мою попку.

– Да, – выплюнула я.

Ал потянул за волосы сильнее, и я застонала. Больше это не было приятно.

Член скользнул между ягодиц, и я почувствовала его у самого входа, тут же сжалась инстинктивно. От страха, от странного тона Ала.  Секс в душе больше не казался мне хорошей идеей. Головка давила на мой вход, и я почти задыхалась от паники. Глаза обожгли слезы.

Ал продолжал больно держать меня за волосы и говорить.

– Хочешь, чтобы я трахал тебя здесь? У стены? Нагнув и наплевав на твою боль? Тебе будет больно, кроха. Ты не можешь даже стоять спокойно, расслабившись. Когда я войду в тебя, ты вся сожмешься, и придется прорывать силой. Ты будешь орать от боли, девочка. Даже если я сделаю все быстро.

Он развернул меня и пригвоздил к стене. Я плакала, даже не отворачиваясь, не пряча слез. Ал моргнул и тут же стал прежним. Он расцеловал мое лицо, шепча:

– Все еще хочешь? Этого? Хочешь боли?

– Нет, – пискнула я. – Я просто боюсь. И хочу, чтобы это был ты.

– Это буду не я, кроха. Но если ты начнешь доверять мне… – он поправился, – … доверять нам, то боли почти не почувствуешь.  Давай, успокаивайся. Скоро ужин. Мы оба, мягко говоря, не одеты.  Встань под воду.

Я покорно шагнула обратно, чтобы он смог смыть с меня остатки мыла. Вода стерла слезы с моего лица. Я заставила себя успокоиться. Ал тоже сполоснулся и вышел из душевой, накинул халат. На его эрекцию я больше не смотрела. Слезы высохли, я почти успокоилась и решила больше не пытаться хитрить. В таких играх у меня нет опыта. Полагаться на свою неотразимость не стоит. Кажется, я нравлюсь Алу, но не до такой степени, чтобы он потерял контроль. Возможно, это и к лучшему. Пусть все будет так, как он решил. Единственное, что меня все еще пугало, – это второй. Тот, кому я обещана в подарок. Я и моя невинность.

Глава 5. Второй

Вернувшись в гостиную, я нашла на диване белую шелковую сорочку. Простая и одновременно очень функциональная вещица. Она вроде бы прикрывала, но была свободной. Ее легко можно отодвинуть в сторону, чтобы коснуться груди и беспрепятственно скользнуть рукой под подол.

– Надень, – приказал Ал, бесшумно вырастая за моей спиной.

Он сам избавил меня от полотенца, в которое я завернулась, промокнул им влажные волосы. Нагота меня теперь совсем не волновала. Я привыкла к Алу и старалась не думать, что принадлежу не только ему сегодня. Шелк скользнул по моему телу, лаская гладкой прохладой. Я повернулась к Алу. Он снова оделся, снова это были хлопковые брюки и белая майка. Задрав нос, посмотрела на него с вызовом.

– Да, я понял, – усмехнулся он. – Вся эта красота, и не для меня. Буду жалеть.

– Будешь, – мстительно подтвердила я.

– Обязательно, кроха.

– Волосы где могу высушить?

– Оставь так. Они влажные – очень сексуальные.

Он коснулся моей щеки, склонив голову. Я подумала, что сейчас начнется очередной виток соблазнения, но тут зазвучал сигнал.

– Ужин, – сообщил этот стойкий непонятный мужчина и отправился к двери.

Я отошла к окну, чтобы полюбоваться набережной. Уже смеркалось, и от пристани отходил кораблик.

– Накройте в столовой, – проговорил, Ал.

Я не оборачивалась, пока он провожал службу доставки. Мне было абсолютно все равно, что они могут увидеть мой зад, едва прикрытый сорочкой. Как ни странно, я чувствовала голод. Интересно, что будет на ужин? Обыденные вещи отвлекали, почти успокаивали.

Через несколько минут все приготовления были закончены. Ал проводил сотрудников ресторана. Я обняла себя руками, продолжая смотреть в  окно. Он подошел сзади, провел рукой по моей шее.

– Голодна?

– Пожалуй.

– Шампанского?

– Наверно, не стоит.

– Не повредит, – решил за меня Ал и повел в столовую.

Я окончательно смирилась , постаралась расслабиться. Немного помог отвлечься интерьер. Я не могла не оценить снова простые стол и стулья. Никаких вензелей или позолоты. Кажется, я бы с удовольствием здесь жила. В отличие от родного дома, где мама всегда требовала шика. Дом, папа и мы с Крис обязаны были соответствовать статусу. Меня и отца это тяготило. Сестру – нет.

– Это какой-то пиздец. Как я ненавижу проклятую Москву.

Я вздрогнула, услышав чужой голос. Подняв на Ала перепуганные глаза, я встретила его спокойный, уверенный взгляд.

– Почему нельзя все решить нормально? Они трахали мне мозги своими откатами часов пять. Я торговался, как проклятый еврей.

Повернувшись, я увидела, как через гостиную прошел высокий молодой мужчина. Он сбросил щегольской пиджак в мелкую клетку и остался в красных брюках и белой рубашке.

– Ужин доставили? Если не поем, я, блять, сам себя начну переваривать. Они даже поесть не дали. Чуть до голодного обморока не заговорили.

Совершенно неожиданно Ал рассмеялся и попросил:

– Давай без выражений, приятель. У нас гостья.

Быстрыми шагами второй (а это был именно он) прошел в столовую. Да, он был высоким. Выше Ала. Чем-то мимолетно на него похожий. Чертами лица или осанкой? Чуть моложе. Лет двадцать пять-двадцать семь. Непокорная чёлка упала на лоб, и он тряхнул головой, чтобы откинуть ее назад.

Я застыла как статуя, не смея отвести от него глаз. Он буквально гипнотизировал меня, внимательно осматривая. Его взгляд был дерзким и наглым. Одновременно притягательным. Про таких моя приятельница с учебы Грета говорила : «Сначала врезать по этим наглым губам, а потом зацеловать».

Не задерживаясь на моем лице, он опустил глаза ниже, улыбнулся кривовато и сказал:

– Соски такие острые. Любовь с первого взгляда?

Я вспыхнула и раньше, чем вспомнила, где и с кем нахожусь, замахнулась и ударила его. Пощечина хлопнула, оглушая меня. Испугавшись собственной руки, я спрятала ее за спину и зажмурилась. Пожалуй, я ждала, что он врежет мне в ответ. Наверно, это было бы честно. Стоит ли покупать девицу, которая будет тебя лупить? Или это Ал меня купил? Для второго я подарок.

Эм… Ну так себе подарочек.

– Охуенно, – выпалил потерпевший.

За моей спиной смеялся Ал. Я продолжала стоять с зажмурившись. Даже закрыла лицо руками для верности.

– Полагаешь, это смешно?

Я отрицательно помотала головой, но, кажется, спрашивали не меня.

– Да, очень, – весело ответил Ал, продолжая хохотать.

Моих рук коснулись сильные пальцы, заставляя открыть лицо. Я не сопротивлялась. Подумать только, так боялась, что меня будут мучить, издеваться, но сама первая подняла руку. Почти без повода. Ну, сказал он про мои соски. Что такого? Имел полное право. Даже потрогать мог. За все заплачено.

– Прости… те, – добавила я на всякий случай. – Мне так жаль, я не знаю, как это получилось.

– Случайность, да?

– Да, я не хотела. Извините.

Опустив голову, я старалась не заплакать изо всех сил.

Второй взял меня за подбородок и заставил смотреть в глаза. Мне пришлось запрокинуть голову, таким высоким он был. И красивым. Лицо такое мужественное и правильное. Вроде бы тоже простое, но с каким-то неуловимым налетом аристократичности. Острые скулы, прямой нос, пронзительные глаза. Как ни крути, а мне повезло дважды. Одна мысль, что этот человек будет ко мне прикасаться, лишит меня невинности… Я едва сдерживала дрожь, пока он разгадывал меня.

– Чтобы не было недопонимания, – проговорил он, насмотревшись. – Ты проведёшь с нами ночь и получила за это деньги?

– Да. Все верно.

Я попыталась кивнуть, но он все еще держал меня, не позволяя двинуться.

– Ты девственница?

– Да.

– Бойкая. Я не большой фанат правил и гребаных моральных пережитков, но буду премного благодарен, если ты не будешь меня бить. Окей?

– Я … Я постараюсь, – пообещала я, запинаясь.

Мне на помощь пришел Ал. Честное слово, я была невероятно благодарна, что он отвел руку своего друга от моего лица. Близость Ала была уже знакомой и успокаивающей. Я почти вжалась в него, ища защиты. Он ведь защитит меня?

Я не очень понимала, от чего, если честно. От тех странных чувств, которые вызывал его друг?

– Присядь, кроха. Выпей, поешь и успокойся, бога ради.

– Да уж. Успокоиться не помешает, – подтвердил второй, тоже садясь за стол. – Ты бы у нее справку попросил, Ал. Мало ли…

Он крутнул пальцем у виска, намекая, что у меня не все дома. Я сжала кулаки.

Как такой красивый мужчина может быть настолько раздражающим?

– С ней все в порядке. Было. Пока ты не пришел и не начал отпускать сальные шуточки, – осадил его Ал.

Я улыбнулась ему, благодаря за поддержку и участие. Приятно, что не только мне показалось оскорбительным замечание о сосках и какой-то идиотской любви. Самодовольный придурок.

– Значит, вы уже познакомились? Ванна, шампанское, легкий петтинг? – спросил второй, приступая к ужину.

Видимо, это была их обычная схема, а разговорчики – часть прелюдии. Но я все равно не могла сдержаться от желания осадить этого наглеца.

– Почему же легкий?

– Потому что Ал дарит тебя мне. И любит подготовить. Слегка. Чтобы ты уже захотела. Чтобы терпела.

– Вы такой умный. Все знаете и так уверены в себе и… хм… Уверены в своем друге?

Я отправила в рот кусок тунца и лучисто улыбнулась. Ал как будто подыгрывал мне. Он тоже жевал, загадочно посмеиваясь, ничего не подтверждая и не опровергая.

– Это будет интересный вечер, – проговорил второй, отрезая кусок стейка.

– Да, жаль, что Вы запретили рукоприкладство, иначе он точно бы стал незабываемым.

Ал засмеялся, давясь глотком воды. Я хотела постучать ему по спине, но второй схватил меня за руку и усадил на себя верхом.

Он сжал мои бедра, снова обжигал этим своим взглядом. На мне не было трусиков, иначе они бы уже намокли. Или сгорели к чертям. Вспомнив, что без белья, я почувствовала адское неудобство. Я не знала, что делать. Еще немного, и испачкаю его красные брюки. Ничего умнее сделать я не догадалась – заерзала на нем.

Он сильнее сжал мои бедра, вдавливая пальцы почти до боли.

– Сиди смирно. И как тебя зовут, дерзкий снежок?

– Никак.

– Ясно. Анонимность прежде всего. Меня можешь называть Эм.

– Дай угадаю. Это значит «мудак»? Боже…

Я вскрикнула, потому что он просто швырнул меня на стол. Отлетела и упала на пол вилка, зазвенели тарелки.

– Легче, – спокойно, но властно прозвучал за моей спиной голос Ала.

Эм даже ухом не повел, не отпустил меня, но ослабил хватку. Возможно, даже не останется синяков от его проклятых лап. Чего не скажешь о дырах, которые он прожигал во мне взглядом. Совершенно безумные глаза, гипнотические и завораживающие. Если Ал меня успокаивал, то Эм взрывал.

Я попыталась отодвинуться назад, но он не дал.

– Ты считаешь себя очень умной и находчивой? Верно? – процедил второй сквозь плотно сжатые зубы.

– Это заметно?

– Более чем.

– Ничего не могу с этим поделать, – я буквально выплевывала слова ему в лицо.

Эм был так близко, что я чувствовала тепло его дыхания и непонятный странный аромат. Шампанское с мятой. А еще что-то пикантно-горьковатое. Табак?

– Я тебе не нравлюсь? – спросил он.

– Ни капельки. Ты омерзителен.

– Как же ты собираешься со мной трахаться?

– А разве для этого обязательно симпатизировать? Я закрою глаза и буду считать овец, пока ты не закончишь. До ста. Уверена, хватит, чтобы уснуть.

– Какая ты стерва, Снежок, – прошептал он, почти касаясь моих губ своими. – Это будет забавно. Можешь считать вслух.

И он поцеловал меня. Я сразу поняла разницу. Это были не ласковые уговаривающие, успокаивающие поцелуи Ала. Эм буквально набросился на мой рот, смял губы своими, почти причиняя боль. Удивительно, но я не испугалась и не запаниковала. Наоборот. Мои руки взлетели вверх, и я обняла его за шею. Пальцы заскользили выше. Я вздрогнула, ощутив удивительную мягкость его волос.

Эм смаковал мои губы жадно и быстро, энергично и требовательно. Его язык сразу скользнул мне в рот. Я сжала зубы, не пуская, но он надавил мне на скулы двумя пальцами, заставляя уступить.

Голова кружилась, а тело пело и просило еще больше. Неужели так действовали подготовительные работы Ала? Эм ведь действительно мне не нравился. Он с первой минуты только раздражал и злил. Я за всю свою жизнь никого не ударила, а ему залепила от души, не подумав даже. Или это было что-то иное?

У меня в голове все перемешалось. Я запретила себе думать. Эм брал то, что ему подарили. Если он хочет сделать это сейчас на столе – пусть. Я даже верила, что это будет не очень больно, ведь меня подготовил для него Ал.

Эм оторвался от моего рта, и я шумно выдохнула, поражаясь чувству потери, которое сразу образовалось где-то под желудком. Он позволил себе лишь самодовольную усмешку. Слава богу. Наверно, если бы сейчас сказал мне что-то гадкое, я бы снова начала драться вопреки обещанию.

Но Эм не тратил время на разговоры. Он прихватил зубами бретель сорочки и спустил ее вниз. Нежная ткань сложилась драпировкой, обнажая мою левую грудь.

– Ты зря обиделась, Снежок, – почти ласково проговорил Эм. – У тебя потрясающая грудь.

Он провел пальцем по моему потрясающему соску. Я хотела опять сказать, что ничего в нем  нет выдающегося, но подавилась стоном.

Эм лизнул мои губы, подмигнул и велел:

– Прогнись.

Я уперлась рукой позади в столешницу, прикрыла глаза. Эм склонился и взял сосок в рот. Вскрикнув, я выгнулась сильнее, подставляя грудь его рту. Его ласки были жесткими, почти болезненными. Я сжимала губы, чтобы не стонать, чуть морщилась, когда он прикусывал и сильно всасывал.

“Мне не нравится. Мне не нравится”, – повторяла я про себя.

Но в какой-то момент это стало точно не больно, скорее остро. Ярко. Опустошающе сильно. Я не знала, когда начала стонать, когда моя рука запуталась в его волосах. Эм загудел, усиливая мои ощущения. Ох, кажется, я дёрнула его за волосы слишком сильно.

Измучив одну грудь, он набросился на вторую. Шлепнув ладонью по моему бедру, Эм безмолвно приказал развести ноги в стороны.

Он не дразнил меня и не подготавливал. Просто положил палец на мой клитор и стал тереть. Он надавливал сильно, тоже почти до боли, но я, оказывается, была такая мокрая и заведенная, что это чувствовалось идеально. И желанно. Эм продолжал посасывать то один сосок, то второй. Кажется, не прошло и минуты, как я мелко задрожала и почувствовала сладкие вспышки удовольствия.

Я не первый раз испытывала оргазм, но это всегда были мои руки. И никогда удовольствие не приходило так быстро и не было таким мощным. Я громко охала, пока кончала, а потом упала в объятия Эма. Уткнувшись носом в его рубашку, я пыталась восстановить дыхание и придумать что-нибудь гадкое. Одна мысль о том, что он сейчас возомнит о себе, просто убивала.

Но и придумывать ничего не пришлось. Едва я притихла, Эм потянул меня за волосы, заставляя отстраниться. Он смотрел на меня внимательно и, кажется, немного испуганно.

– Ты… кончила? – спросил он.

Я сглотнула и прищурилась на него. Спросила все равно хрипло:

– Ты меня спрашиваешь? Я девственница. Откуда мне знать такие вещи?

Позади меня снова засмеялся Ал. Я вздрогнула. Совсем забыла, что он все еще здесь. Он ведь смотрел на меня. На нас. Боже, а я забыла обо всем из-за этого придурка Эма. Ужас.

Заерзав, я попыталась вернуть сорочку на место. Эм не препятствовал. Он отошел от стола, бросил:

– Покурю.

И вышел из столовой. Я облизала губы, теперь точно чувствуя вкус табака в его поцелуях. Будь он проклят, но даже в этом было что-то завораживающе отвратительно запретное. И возбуждающее.

Глава 6. Подарок

Я чувствовала себя такой одинокой без неистовых ласк Эма. Сидя на столе, вспоминая все обстоятельства после помутнения рассудка от оргазма, я была на грани срыва. А еще Ал. Он ведь сидел за столом и смотрел на меня. Мне стало стыдно и больно. Я закрыла глаза руками, снова по-детски прячась от своих проблем, от всего мира.

– Хей, кроха. Все хорошо. Иди ко мне.

Он снял меня со стола и посадил себе на колени. В его объятиях сразу стало спокойнее. Я была так близко к мужчине, который только что смотрел, как меня трогал и ласкал другой. Он был не против. Он хотел отдать меня ему. А сейчас вернул себе и успокаивал, поглаживая по спине и волосам. Это было, наверно, неправильно и дико, но меня почти не волновали догмы и правила. Каким-то образом Ал сделал так, что ситуация не вызывала отторжения или возмущения. Они оба хотели меня, но я достанусь одному. Намного сильнее меня сейчас волновал уход Эма.

– Почему он ушел? – спросила я тихо. – Я что-то сделала не так?

Ал усмехнулся.

– Что-то? Думаю, ты все сделала не так.

– Это плохо?

– А тебе плохо? – спросил он, задрав бровь.

– Не знаю. Вроде бы хорошо.

Я положила ладонь Алу на грудь, легонько погладила. Мне нравилось к нему прикасаться. Я старалась не думать, что только что все мысли были и чувства были об Эме.

– Ты правда кончила?

Я прищурила на него глаза.

– Ты издеваешься?

Ал засмеялся.

– Нет, прости. Просто… – он осекся, не договорив.

– Что?

– Не знаю, нужно ли тебе знать, но обычно я организую несколько оргазмов еще до самого главного. Эм часто бывает тороплив и не сдержан. В этот раз он тоже дал маху, но я не стал мешать вам. Тебе. Ты ведь наслаждалась?

Он все-таки вынудил меня сказать это.

– Я кончила, Ал. Разве можно испытать оргазм, не наслаждаясь до него?

От возмущения я даже вскочила с его колен и пересела на диван, который стоял чуть в стороне от столовой зоны. Ал не обиделся. Он подхватил наши бокалы, вазу с фруктами и поставил все на тумбу рядом. Я вцепилась в свой бокал, как в спасительный круг посреди моря, сделала жадный глоток и с удовольствием ощутила, как холодное шампанское остужает мой пыл.

Вся эта ситуация была такой непонятной. Я бы с удовольствием удрала, чтобы не думать и не продолжать, но у меня не было такого права. Мой дурацкий разум требовал объяснений, и я продолжила задавать вопросы. Это ведь важно. Вдруг от ответов зависит мое благополучие? За те несколько минут, что я провела с Эмом, стало ясно, что он порывист и импульсивен. Лучше мне узнать о нем больше.

– Почему он ушел, Ал? Серьёзно. Скажи мне.

– Возможно, чтобы не поиметь тебя прямо на столе, – предположил он, присаживаясь рядом.

Ал оторвал виноградину и положил мне в рот. Он вообще заботился о моем питании. Наверно, не хотел, чтобы я упала в голодный обморок посреди веселья. Забросив мои ноги на диван, Ал стал поглаживать их и продолжал меня подкармливать, охотно и подробно отвечал на вопросы.

– Были случаи со столом?

– Нет, со столом не было. При мне во всяком случае, но Эм часто срывается.

– Почему?

– Не хватает терпения. Он привык получать то, что хочет.

– Поэтому ты начальник прелюдии?

– Что-то вроде того.

Он улыбнулся и подвинулся ко мне ближе, слизнув с уголка моего рта сок апельсина. Он сам меня им и испачкал перед этим. Чертов искуситель. Я почти забыла про Эма, отвечая на поцелуй, который последовал за нежными поддразниваниями.

– Ты еще слишком чувствительная здесь, да? – спросил Ал, отвлекаясь на секунду.

Он провел рукой по внутренней стороне моего бедра и коснулся пальцем клитора. Я вздрогнула, отвечая на его вопрос без слов.

– Да, ты кончила, кроха. Еще влажная, горячая. Это хорошо. Я не сделаю больно. Не зажимайся.

Я откинулась назад, запрокинула голову. Ал опустил вниз бретели сорочки, снова обнажая мою грудь.

– И соски пока лучше не трогать. Я только посмотрю, ладно? – пел он сладко и порочно, заставляя меня сновать и желать больше.

Почему он не будет трогать? Кажется, я бы хотела. Попросить у меня, конечно, не хватило смелости. Я вздрогнула, когда Ал подул на мои соски. Они сморщились и затвердели. Моя кожа покрылась мурашками.

Ал гладил мои половые губы, снова дразня и распаляя.

– Значит, тебе понравился Эм. Я так и думал, – шептал он.

Я сморщила нос, но вслух ничего не смогла наврать. Меня заводило даже упоминание второго, пока Ал трогал и говорил. А знание, что он сейчас может вернуться, вообще лишало разума. В эту минуту я поняла, что идея секса втроем не такая уж отвратительная. Не знаю, что бы я делала в других обстоятельствах, но сейчас точно больше не испытывала брезгливости. Ал ведь велел мне расслабиться и получать удовольствие. Второй тоже оказался нестрашным. Скорее интересным. Пусть делают со мной, что хотят. Главное, не сопротивляться.

– Нет, он просто говнюк. Ты лучше, – все же соврала я, но сарказм в голосе сдавал меня с потрохами.

– Однако кончила ты ему на пальцы.

– Случайность.

– Ага. Разумеется, – услышала насмешливый голос со стороны гостиной.

Распахнув глаза, я увидела, как к нам идет Эм. Он сразу сел по другую сторону от меня, обнимая, привлекая к себе близко. Его рука легла на мою шею. Теперь я точно чувствовала горечь дыма и свежесть одеколона.

Ал поднял голову, отвлекаясь от рассматривания моих сосков. Мужчины обменялись взглядами. Кажется, Эм едва заметно кивнул.

– Знаешь, Снежок, я не верю в случайности, – проговорил он.

– Ладно, – я решила сменить тему, чтобы не показывать ему, как взволнована. Голос почти не дрожал, слава богу. – Тогда скажи, не подцеплю ли я что-то от твоего неслучайного члена.

– Мы сообщали о безопасности. Справки в наличии. Ты можешь посмотреть их хоть сейчас, – ответил Ал.

Я тихо захихикала, устраиваясь удобнее в объятиях Эма.

– Нет, сейчас совсем не хочется.

– Умница, – похвалил меня второй, чуть надавливая на шею.

Эта властная, но одновременно будоражащая ласка заставила меня стонать и запрокинуть голову. Эм коснулся губами моего виска, а Ал кружил пальцем у входа.

– Еще вопросы, Снежок? – спросил Эм, продолжая сжимать и отпускать мою шею.

Ал медленно стал погружать в меня палец. И тут я вспомнила нечто важное.

– Контрацепция. Презервативов не будет?

– Не будет, – подтвердил Ал.

– Тебе будет больно с резинкой, малышка, – вторил ему Эм.

В него словно кто-то вселился после курения на балконе. Или мой оргазм вместе с дымом, наоборот, сработали как сеанс экзорцизма. Он стал почти милым. Хотя самодовольство в голосе все равно зашкаливало. Но даже в этом что-то было.

– Ты не забеременеешь. Можешь не волноваться.

– Да, ты сказал, и я сразу перестану. Где гарантии?

Ал протолкнул палец до конца, и я захныкала. Эм хохотнул, снова целуя меня.

– Нет гарантий, кроха, – шептал Ал, внимательно глядя на меня, пока его палец скользил обратно. – Ты должна нам поверить. Все будет хорошо. Что еще тебе нужно знать?

– Я действительно первая, кто кончил с тобой?

Эм сразу понял, что я спрашиваю его.

– Тешишь самолюбие? – ехидно уточнил он.

– Почему бы и нет?

– Да, Снежок, – сказал он, пока я снова выгибалась от манипуляций Ала. – Ты первая. Мне понравилось. Это было приятно и неожиданно. Обычно девочек пугает мой напор. Сегодня ты меня удивила и порадовала.

– Обведешь этот день красным и будешь отмечать каждый год?

Я не могла сдержаться. Мне нравилось его доставать. Это возбуждало не меньше, чем проникновение Ала, который тихо усмехнулся, продолжая исследовать и растягивать меня. А Эм ответил, не оставшись в долгу.

– Да, Снежок. Я бы устраивал праздник каждый год. Если оставишь свой номер, то можем отмечать вместе.

– Нет. Спасибо. Я надеюсь, что больше никогда не увижу твою наглую физиономию.

Эм выдохнул. Кажется, я нащупала его предел. Но очень скоро стало не до разговоров, ведь Ал добавил еще палец. Я была расслаблена, и смазки хватало, но чувствовался легкий дискомфорт. Я зажмурилась и застонала, чуть напрягаясь. Ал тут же отступил, но все еще оставался во мне. Он стал проникать медленнее.

– Тебе больно? – спросил Эм.

Я покивала, не желая врать или храбриться.

– Немного. И… страшно.

– Не думай о боли, кроха, -посоветовал Ал.

– Перевернись, Снежок. Ляг на меня, – велел Эм.

Это было как мелодия оркестра. Они точно знали, что и в какой момент делать. Эм чуть откинулся,  и я оказалась на нем, выставив попку. Алу так стало намного удобнее проталкивать в меня пальцы. Он целовал мои плечи, а Эм сразу завладел губами. Я острее ощутила вкус табака, и это тоже возбуждало. Как будто весь пентхаус был пропитан вожделением.

– Хочу тебя, – шептал Эм мне в губы. – Откуда ты такая взялась? У меня мозги сносит к херам.

Я ничего не отвечала, он и не давал говорить, снова и снова мучая мои губы болезненно сладкими поцелуями.

Мои соски терлись о его рубашку. Я чувствовала спиной дыхание Ала. Все это уносило мои мозги примерно туда же, где они теперь были у Эма.

Я инстинктивно сжалась, желая усилить ощущения, и застонала Эму в губу, почувствовав пальцы Ала еще глубже во мне.

– Ты почти готова, – прошептал он. – Еще немного.

– В спальню, – скомандовал Эм и стал вставать вместе со мной.

Он нес меня так же легко, как Ал.

Пока Эм бережно укладывал меня на кровать, не прекращая целовать и трогать, Ал успел раздеться. Он лег рядом, и Эм мягко подтолкнул меня к нему. Не успела я расстроиться, как меня стали утешать губы Ала. Эм в это время раздевался, сбрасывая рубашку и брюки, тихо матерился, заставляя меня посмеиваться Алу в губы. Но тут же стало не смешно, когда второй вернулся в постель. Мужчины уложили меня на спину, сняли сорочку и завладели грудью. Я сразу поняла, почему Ал дал мне передышку. Он хотел, чтобы я ощутила их двойные ласки острее, сильнее.

Не сдерживая стонов, я корчилась и выгибалась. Губы Ала, мягкие и нежные, мучительно медленно и томно изучали мой сосок. Эм терзал второй. Он прикусывал и сильно всасывал. А оторвавшись, они синхронно дули, заставляя меня кричать. Также синхронно и совершенно одинаково усмехнулись.

“Родственники”, – успела подумать я, прежде чем мысли разлетелись.

Ал опять трогал меня между ног, мягко исследовал и смотрел внимательно то на мое лицо, то туда, где соединялись ноги. Он провел по моей щеке и положил палец на губы. Его руки не могли делать это одновременно. Значит, меня трогал Эм. Посасывая палец Ала, я посмотрела на второго. Он улыбался довольно, как сытый кот.

– Как ты хочешь, Снежок? – спросил Эм.

Ал убрал палец, давая мне ответить.

– Не знаю, – честно ответила я. – Как будет меньше боли?

– Тебе не понравится ответ, – прошептал Ал, лизнув мои губы.

Эм продолжал ласкать меня, оставив большой палец на клиторе, дразня указательным у входа.

– Скажи.

– Сзади, кроха.

Эм кивнул, подтверждая. Я сморщилась.

– Это правда, Снежок. В такой позиции ты будешь идеально доступна и растянута. Я войду быстро. Разрыв будет резким и болезненным, скорее всего, но это лучше, чем растягивать и усиливать тупую боль.

– Не очень романтично, но верно, – подтвердил Ал.

Я не сдержала ехидной усмешки.

– Продаться вам изначально было не самой романтичной идеей.

Теперь Эм поцеловал меня, фирменно прикусив нижнюю губу.

– Ты можешь выбрать. Я сделаю так, как ты хочешь. Хочешь медленно и…

– Нет, – оборвала я его. – Хочу быстро. Сделай это сзади.

Они с Алом снова переглянулись, а через секунду я уже снова закружилась в поцелуях и ласках. Меня прижимал к себе то один, то второй. Эм целовал, Ал гладил спину и попку. А когда он забирал меня себе, то сзади ласкал Эм. Они по очереди и вместе целовали мою грудь и трогали между ног. А потом я почувствовала внизу одновременно руку и Ала и Эма. Они вводили в меня пальцы по очереди, а потом Эм протолкнул два и изводил меня, пока я не начала хныкать и корчиться.

Тогда он перевернул меня на живот и приподнял, чтобы я стояла на коленях. Я выдохнула, чтобы расслабиться, и тут же почувствовала вторжение. Он действительно сделал это быстро и резко. Такой же была и боль. Я вскрикнула и зажмурилась. Слезы брызнули из глаз, но почти сразу стало легче. Эм замер, не двигаясь. Я понимала, что он вряд ли будет долго ждать и скоро начнет двигаться, но я дышала, время шло, мое тело привыкало к ощущению наполненности. Только когда я сама дернула попкой, Эм перехватил меня под грудью и велел тихо:

– Ложись, Снежок.

Он надавил на меня своим телом. Я не могла ослушаться, потому что оказалась буквально вдавлена им в матрас. Но лишь на секунду. Эм перехватил меня снова чуть ниже и заставил повернуться на бок. Я оказалась лицом к лицу с Алом.

– Хотела его, да? – шепнул Эм мне в ухо, покусывая мочку. – Возьми все, детка. Будь жадной.

Ал улыбнулся мне и тут же завладел губами, а Эм наконец начал двигаться. Я была такая влажная, что почти не чувствовала боли. Лишь немного саднило, но эти неприятные отголоски вытесняло безумное возбуждение. Я отдала им всю себя, самое дорогое, но и взамен получила немало. Что-то подсказывало, это был нетипичный сценарий моих искушенных мужчин. Я читала удивление в глазах Ала, когда он отстранялся, чтобы сцеловать слезы с моих ресниц. И Эм был совсем не тем неистовым и диким засранцем, каким вошел в апартаменты.

Ал снова гладил мою грудь, иногда опускал руку и надавливал на клитор. Он держал мою ногу чуть приподнятой, чтобы Эму было удобнее. Я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Рукой я наткнулась на член Ала и не выпустила. На этот раз он не сопротивлялся, позволил мне изучать пальцем головку и ниже. Я то поглаживала, то сжимала.

– Давай, Снежок. Заставь его кончить, – подзадорил меня Эм.

Я захныкала, возбуждаясь от этих слов невероятно. Кажется, Ал застонал эхом, потому что я сжала его сильнее и стала двигать рукой чуть быстрее по его члену.

Эм прикусывал мою шею, снова шепча пошлости. Я почувствовала, как Ал сжал мою ногу сильнее. Эм стал двигаться быстрее.

– Сожми меня внутри, малышка, – попросил он. – Давай, сейчас.

Я сделала, как он велел, и выгнулась, подставляя Алу губы. Он целовал меня и хрипло стонал. Не знаю, чей палец надавил на мой клитор. Но это было последней каплей. Оргазм разлился по моему телу кипящей лавой. Я забилась в объятиях мужчин, задыхаясь от собственных криков и удовольствия. Эм крепко стиснул меня, толкнулся несколько раз и замер. Через секунду я почувствовала, как запульсировал член Ала, и он кончил мне в руку.

Усталость накатила мгновенно. Я с трудом цеплялась за сознание. Веки стали свинцовые. Очень хотелось спать, но я слышала, как мужчины тихо переговариваются.

– Она засыпает? Это нормально? – Эм.

– Устала. Вряд ли она спала сегодня. Да и шампанское. Ты в порядке, кроха? – Ал.

Легкое прикосновение к моей щеке и волосам. Я только замычала. Отвечать не было сил, но собралась, потому что не могла не сказать это:

– Девяносто восемь, девяносто девять, сто.

Ал засмеялся. Это предсказуемо, а Эм склонился и выдохнул мне в губы:

– Ну что за невыносимая стерва! Спи уже, Снежок. Отдыхай. Я с тобой еще не закончил.

Глава 7. Не закончил

Эм не врал. Он действительно не закончил. Они оба. Я проснулась, не понимая, где я, но сразу услышала успокаивающий шепот Ала.

– Все хорошо, кроха. Как ты?  Нормально?

Я не успела ответить, за меня это сделал Эм.

– Более чем нормально. Такая влажная. Я едва коснулся…

Ах, вот почему я проснулась. Ладонь второго гладила мои бедра с внутренней стороны. Я капризно захныкала. Сама еще не решила, послать этого наглеца или просить продолжать. Обе опции были допустимы, но склонялась я к продолжению. Повернулась к Эму, подставляя ему губы, а попку выставила для Ала. Он сразу все понял и погладил.

– Жадная девочка, – тихо засмеялся он, целуя мою шею сзади. – Ты хочешь еще?

– Кажется, – пискнула я в губы Эма и приоткрыла глаза.

Говнюк самодовольно улыбался, разумеется.

– Здорово, – проговорил он. – Только мы тебя перепачкали, вредина. Пойдем в душ. И простынь нужно сменить.

Мне не очень хотелось вставать, но Эм был прав. Ал поцеловал меня между лопаток и поднялся первый. Мы с Эмом тоже встали с кровати. Он взял подушки, а Ал сдернул простынь, на которой я успела заметить следы крови.

Неожиданно это не вызвало трепета или смущения. Все было как-то естественно. Я даже съязвила.

– Утром повесите на балконе, как флаг? И все кораблики будут отдавать салют?

 Они заржали хором. Ответил мне как ни странно Ал:

– Нет, Эм вырежет себе красное сердечко и сделает платок.

– О, кошмар. Платок – нет. Я помещу этот чертов клочок в рамку и повешу в офисе. Или на стол поставлю. А что? На добрую память. Поставишь автограф, Снежок?

– Это отвратительно.

Я сморщила нос, скрывая удивление. Ал и Эм быстро в две руки застелили чистую простынь. Движения отточены, техника идеальна. Похоже, это часть ритуала, и сейчас будет его продолжение.

Я вспомнила, что уснула голая и испачканная спермой, только когда Ал взял меня за плечи и повел в ванную. Эм пошел вперед, чтобы настроить воду. Мы все трое без одежды, но меня это почти не волновало. Намного переживательнее предвкушение душа втроем.

Ала я уже рассмотрела до этого, поэтому теперь бессовестно разглядывала Эма. Сон как рукой сняло. Он тоже был сложен как бог. Подтянутый, мускулистый, пропорциональный. Красивый говнюк. И он знал об этом, потому что смотрел на меня прямо и с вызовом.

– Нравлюсь? – спросил он, утягивая меня под теплые струи.

– Нет. Ты же кретин. Хотя выглядишь сносно.

За спиной уже привычно и как-то уютно усмехнулся Ал. Эм посмотрел мне за плечо и попросил:

– Подержишь засранку, пока я буду пороть ее мочалкой?

– Ну а зачем я тогда сюда пришел? – ответил Ал и действительно перехватил меня под грудью.

Я вздрогнула, но сразу расслабилась. Они не сделают мне больно. Шуточки просто. Ал заметил мои метаморфозы и шепнул в ухо:

– Ты доверяешь, правда, кроха? Это так приятно. Чувствовать твое тело расслабленным, податливым. Тебе будет хорошо.

– Я помню. Я стараюсь.

– Умница. Теперь расскажи, что чувствовала, пока Эм тебя помоет.

– Что? Это обязательно?

Я стояла в объятиях одного мужчины, пока второй водил по моему телу мыльной губкой. Только что мы занимались сексом втроем. Но мне все равно было неловко описывать это. Я покраснела.

– Конечно, обязательно, – проговорил Эм, гладя мои соски мыльными пальцами.

Я длинно выдохнула. Мне нравилось принимать ванну и душ с Алом, но вдвоем они дарили мне еще больше тревожно-грешного удовольствия.

– Расскажи, – попросил снова Ал. – Было больно?

– Да. Немного, но, кажется, та поза сработала. И ваши приготовления.

– Мне понравилось ласкать тебя, особенно растягивать. В этом что-то есть, – поделился Эм, отложив губку.

Мой живот и ниже он мыл руками. А для интимной зоны взял какой-то другой гель и стал очень осторожно смывать остатки моей смазки и их спермы. Он опустился на колени и смотрел. Он, черт подери, смотрел прямо туда. Ал взял меня за ногу, ставя ее на выступ, открывая меня для гигиены и не только.

– А потом…

– Потом мне было не до боли. Было хорошо, – честно призналась я дрожащим голосом.

– Тебе не было противно?

– Нет, – я позволила себе улыбку. – Даже Эм не настолько противный во время секса. Стоит признать, трахает он отлично.

– Спасибо, Снежок, я тронут. – Он поднял на меня глаза и подмигнул, а потом посмотрел на Ала и сказал ему:

– Я первый.

– Я даже не сомневался, – ответил тот и снял со стойки душ.

Раскрыв пальцами мои половые губы, Эм направил струю душа прямо на клитор. Я подпрыгнула от неожиданности. Чтобы не упасть, подняла руки и обхватила Ала за шею. Но он и без того удерживал меня.

– Тише, кроха. Тише. Не дергайся. Все будет хорошо.

Я закивала и снова прикрыла глаза, интересуясь с улыбкой:

– Он ведь не сунет душ прямо в меня?

– Даже если ты будешь умолять сделать это, – подтвердил Ал.

– Я не буду. Точно.

– Не зарекайся, – усмехнулся Эм снизу.

Он прибавил напор и отодвинул лейку. Струя стала бить сильнее, делая ощущения острее, но все же это не шло ни в какое сравнение с руками моих любовников. Я напрягалась и хныкала, продолжая цепляться за Ала, но ощущения ускользали, не позволяя достичь разрядки.

– Ты охренительно горячая, когда так извиваешься, пытаясь кончить, – проговорил Ал, прикусывая мое ухо.

Он крутнул мой сосок, и я буквально завыла от неудовлетворенности.

– Маленькая жадная девственница, – подыграл Эм.

Он приблизил струю, и вода стала бить мягче. Я почти заплакала.

– Уже не девственница, – напомнила я этому гаду, стараясь не растечься лужей. – Или это все же был Ал?

Я была на грани и дерзила по привычке.

– А ты бы хотела?

– Мне некогда было об этом подумать.

– То есть сомнения имеются?

– Чего ты к ней пристал? Дай девочке кончить, тиран, – вступился за меня Ал.

Сам он продолжал играть с моей грудью, усугубляя мое состояние, но его милосердие я оценила.

– Пусть девочка попросит меня. Вежливо.

Эм снова приблизил душ, отдалил и снова приблизил. Я больше не пыталась изображать стойкость.

– Пожалуйста, – простонала я, ерзая вдоль тела Ала. Я чувствовала спиной его эрекцию, и это заводило еще сильнее.

– Что пожалуйста, Снежок?

– Дай мне кончить.

– Как меня зовут?

– Эм, пожалуйста…

– А теперь все вместе, полным развернутым предложением. Как в школе.

– Да чтоб тебя черти драли, – не выдержала я и попыталась вырваться, но Ал тут же перехватил и потребовал тихо, но убедительно:

– Ответь ему, кроха. Как следует.

Я подчинилась мгновенно. Что-то было в его голосе, отключающее попытки спорить и сопротивляться.

– Пожалуйста, Эм, дай мне кончить, – простонала я.

– Он тут же убрал душ и похвалил меня.

– Хорошая девочка.

Мои ноги снова подкосились, потому что вместо дразнящей струи воды я ощутила жадный, беспощадный рот Эма. Он целовал меня там так же, как и в губы. Неистово, жестко, яростно.

Теперь мне было не мало, даже наоборот. Я была готова просить пощады, но сдержалась конечно.

Эм продолжал удерживать мои половые губы пальцами, чтобы обеспечить себе лучший доступ. Я скулила и корчилась, пока он буквально впивался губами в мой пульсирующий бугорок. Он всасывал так жестко, что я почти теряла сознание от сладкой боли. Безумный и беспощадный, он снова лишал меня разума и заставлял терпеть то, что очень скоро стало превращаться в ярчайшее удовольствие. Я уже стояла на краю бездны, предвкушая фееричный, долгий полет, но он остановился.

– Теперь ты, – проговорил Эм, вставая.

Я не заметила, как они поменялись местами. Просто через мгновение уже Ал стоял на коленях, раздвигая мои складки пальцами, а Эм обнимал меня, прижимая к себе.

– Оближи мои губы, детка. Попробуй себя, – велел он, склоняя голову, чтобы я могла дотянуться.

Я стала водить языком, чувствуя терпко-солоноватый вкус.

– Ты такая сладкая, – бормотал Эм, пока Ал мягко вылизывал меня внизу.

Он делал это совершенно иначе. Я не могла не чувствовать разницу, не думать о ней. Они были как огонь и мягкий бриз, но сводили меня с ума одинаково успешно.

Я привыкала к ласкам Ала, которые потихоньку снова подталкивали меня к оргазму. Он сосал мягче, использовал язык, больше ласкал не сам клитор, а чуть выше. Там было очень чувствительное местечко. И у входа, забирая языком и губами мою смазку. Его пальцы снова проникли в меня, делая удовольствие объёмнее. Максимально раскрыта и растянута. Я снова собиралась кончить, слушая бесстыжие слова Эма.

– Хотела бы его, Снежок? Скажи мне честно. Не рот, не пальцы, а член.

Я совершенно растерялась, даже забыла, что собиралась кончить в ближайшее время.

– Не знаю, – честно ответила я, вспомнив. – Мы вроде не договаривались.

– Можем договориться иначе.

Ал отпрянул от меня и весьма сердито проговорил:

– Оставь ее. Мы действительно не договаривались. Только ты.

Не знаю, подействовал ли на Эма этот тон, а я точно собиралась слушаться Ала во всем.

Второй усмехнулся.

– Она же хочет тебя, а ты ее. Почему нет?

– Потому что, – обрезал Ал.

– Но мы можем поиграть чуть интереснее, чем обычно. Пойдем обратно в спальню.

Эм вывел меня из душевой, оставив Ала выключать воду. По дороге он обтер меня и себя полотенцем. Первый присоединился к нам в постели. Он сел, опираясь спиной на изголовье, позвал меня.

– Иди ко мне, кроха. – А потом добавил. – Если хочешь.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на Эма. Он кивнул и подбодрил меня:

– Смелее, запрыгивай. Все остальное мы сами сделаем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.