Алексей Шерстнев
Инициалы

Глава 1. Тайное станет явным

Седовласый старик пробирался сквозь густой лес; приставучие ветки цеплялись за шерстяной свитер. Известно, что если хочешь спрятать дерево, то спрячь его в лесу; старик же решил утаить в лесу нечто иное. Он шел неуверенно, ища опору в толстых стволах деревьев. Ботинки то и дело скользили по сырой земле, оставляя короткие борозды, напоминающие резкие мазки художника. С его щек и подбородка пышным комом свисала пепельная борода, через плечи был перекинут потертый рюкзак.

В таком виде в нем вряд ли кто-нибудь узнал Павла Карловича Елизарова, некогда владевшего заводом по производству оборудования для добычи нефти и газа в Подмосковье и сельскохозяйственными землями на юге России. Были времена, когда его фотографию помещали на обложки журналов, а за секретами успеха в бизнесе репортеры выстраивались в шеренгу. Неожиданно для всех Павел Карлович продал свои доли в доходных делах. Ходили слухи, что с продажи он выручил по меньшей мере несколько миллионов долларов, кто-то и вовсе нарекал его одним из богатейших людей России. После сделки бывший предприниматель стал вести затворнический образ жизни. Его дом, некогда еженедельно принимавший свиту гостей, стал напоминать заброшенное поместье.

Его одолевала одышка. Смотря на него со стороны, можно было подумать, что он тащит целый центнер, но на самом деле рюкзак был почти пуст. Старик изрядно устал, пот выступал на лбу мелкими каплями. Скинув рюкзак, он присел на давно упавший, рассохшийся ствол дерева. Боль подобралась к его груди, спровоцировав приступ кашля.

Понимая, что не стоит попусту терять время, поскольку лучше ему все равно не станет, он поднялся и пошел дальше. В груди у него словно скакал стеклянный кубик с заточенными гранями. Лицо корчилось от боли, но старик не издавал ни звука, волоча свои худые ноги.

Спустя час он, обессиленный, добрел до старой каменной хижины, служившей пристанищем для блуждающих путешественников. В ней были проделаны маленькие окошки с трех сторон, а дверь, сколоченная из массивных деревянных брусков, была подперта черенком от лопаты. Он ударил носком ботинка по черенку – дверь открылась, скрипнув ржавыми петлями. Павел Карлович бросил рюкзак на одну из двух кроватей, которые стояли параллельно друг другу. Между ними был втиснут небольшой столик. Над кроватями висели деревянные полки, даровавшие гостям спички, мелкую жестяную посуду, поржавевший нож и свечи.

Из рюкзака он вытащил мясную консерву, которую вскрыл ножом и принялся поедать ее содержимое, поддаваясь животному инстинкту.

Павел Карлович все же позволил себе часовой отдых, после которого отправился дальше. До нужного места ему оставалось около часа ходьбы, но солнце к этому моменту прошло свою верхнюю точку и неминуемо опускалось. Возвратиться нужно было до захода небесного светила.

Он почувствовал прилив сил и шел твердой походкой. Подойдя к большому камню, он достал нож и сделал насечку в виде стрелки, указывающую куда-то на юг. Рядом он нацарапал свои инициалы. Он точно знал куда нужно идти, поэтому уверенно наносил указатели на камнях по пути своего следования, не боясь ошибиться. За час ходьбы он клеймил по меньшей мере около двадцати вросших в землю камней.

Впереди, посреди деревьев, показались выстроившиеся в боевое кольцо валуны, охранявшие каменное рассечение. Старик взобрался на одного из отвердевших стражников и всмотрелся в черный, узкий вход. Первопроходцу он мог показаться непреодолимым, но Павел Карлович давным-давно разрушил эту иллюзию. Будучи молодым он, наверное, одним из первых, а может и вовсе единственный обнаружил эту весьма неглубокую пещеру. Совершая походы через этот лес, он частенько спускался в нее и проводил какое-то время в кромешной тьме и звенящей в ушах тишине.

Первым в слепую пустоту влетел рюкзак, который шлепнулся на твердую поверхность. Следом пролез старик. Внутри его обдало прохладой. Он светил фонариком по шершавым стенам и осматривал все вокруг. Пройдя вглубь пещеры, он присел на каменную глыбу, выполнявшую роль хозяйского кресла. Рюкзак лежал на его коленях из которого он вытащил небольшую металлическую коробку с замочной скважиной. Затем Павел Карлович вынул длинный, увесистый ключ, на корпусе которого были выгравированы именные инициалы, точно такие же, которые он наносил на камни. Красным диодом блеснул инкрустированный в головку ключа рубин, золотое тельце легло на старую ладонь. На вытянутый, как шея жирафа, стержень, была нанесена надпись «Материальное не отражает духовного». На самом деле этот ключ больше подошел бы к какому-нибудь старинному сундуку с сокровищами, чем к этой невзрачной коробке с множественными царапинами. Через один оборот ключа загадочная коробка была открыта. Павел Карлович всмотрелся в ее содержимое, провел пальцами по бархатистой обивке и, спустя несколько мгновений, захлопнул. Сомнение вновь пробежало в его сознании.

Белое пятно фонарика проскользнуло по каменному полу и уткнулось в овальную расщелину. Луч света осветил несколько метров узкого лаза. Толкнув коробку вперед, авантюрист вытянул руки и протиснул свои костлявые плечи внутрь тесного коридора. Его голова была повернута набок (в противном случае она бы не пролезла), обувь и свитер пришлось снять. Кончиками пальцев ног он отталкивался от холодного, пыльного пола, а пальцами рук цеплялся за шероховатости и мелкие углубления. Между его спиной и потолком оставалось пространство с толщину двух пальцев. Ослабшая шея заставляла тереться щекой о пол, борода вбирала в себя пыль, словно метла. Павлу Карловичу пришлось сделать несколько остановок и лежать неподвижно. Приходилось обходиться короткими и прерывистыми вдохами. Шея затекала, но повернуть голову на другую сторону было невозможно. Если бы Павла Карловича настигла паника, то с большой долей вероятности он бы остался в этом узком проходе до конца своих дней.

В конце концов старик выполз и задышал полной грудью. Он оказался в просторном каменном зале, в конце которого имелся широкий выступ. Павел Карлович постоял несколько минут, переводя дыхание после изнурительного ползанья. Голова слегка кружилась, а руки дрожали, то ли от холода, то ли от полученной дозы адреналина. Сомнения охватили его снова, и он было захотел покинуть пещеру, так и не реализовав свою задумку. Пришлось сделать несколько кругов по пещерному пространству, чтобы все-таки решиться. Он положил металлическую коробку на каменный жертвенник, после чего безвозвратно покинул пещеру.

Снаружи он поставил последнее клеймо: на камне у входа. По пути назад он не мог оставить мысли о металлической коробке, а главное о том, что упрятано в ней. Возможно, только что он совершил самую большую ошибку в своей жизни. Он пока еще не знал куда припрятать ключ, но ему хотелось, чтобы он был обнаружен случайным человеком. Павел Карлович допускал мысль, что ключ может быть вообще не найден. От этого ему делалось и радостно, и горестно одновременно.

Он точно знал, что его секрет даже если и будет раскрыт, то точно не при его жизни.

Глава 2. Забирай за десять тысяч или возьмите этого «Ублюдка»

Солнце только выходило из-за горизонта, стремясь впустить розовые лучи в прозрачные стекла многоквартирных домов. Сухой летний ветерок покачивал листья деревьев, срывая те, что слабее остальных вцепились в ветки. Где-то вдалеке гремел кузов мусоровоза.

Электронные часы, стоявшие на прикроватной тумбе, высвечивали ярко-зеленые цифры и констатировали начало седьмого. Через несколько минут был запланирован звон будильника, но ровно за минуту до тревожащего писка Матвей Ефимов ударил пальцами по пластмассовому корпусу часов, отложив неприятный звук до следующего утра. Он протер пальцами глаза и ровную переносицу, и уселся на краю кровати. Так он просидел пару минут, после чего подошел к зеркалу, висевшему на стене над старым коричневым комодом, с массивными прогнувшимися ножками. Он смотрел на свое отражение и водил ладонью по щетине. Матвей крутил подбородком из стороны в сторону, рассматривая на нем короткий косой шрам. Его взгляд на секунду перескочил на фотографию, висящую около зеркала посреди прочих фотографий. На ней он был изображен рядом со своим армейским другом Костей, во время очередной боевой вылазки где-то на Ближнем Востоке.

Матвей перекинул взгляд на кровать, на которой все еще спала его дама сердца Лиля. Он всматривался в ее лицо и аккуратный носик, который вызывал особый восторг. Он не мог просто так пройти мимо спящей красавицы и провел ладонью по еще неподсвеченной солнцем щеке. Лиля инстинктивно поморщилась, чем вызвала у Матвея искреннее умиление. Было очевидно, что он в нее влюблен.

– Ты надолго? – спросила она, не открывая глаз.

– Вечером надеюсь вернуться. Ты же помнишь, что в шесть часов нас ожидает риелтор?

– Я тебе совсем забыла сказать, что у меня не получится с тобой к нему поехать: отец внезапно решил организовать семейный ужин.

Матвей, который пока еще не был знаком с отцом Лили, а отец Лили не подозревал о существовании Матвея, перебирал вещи в шкафу, выбирая наиболее свежую футболку.

– Тот серый домик мне понравился, может на нем и остановимся? – сказал он, взглянув на свою возлюбленную.

Лиля кивнула головой. Получив одобрительный жест, Матвей покинул комнату. Сегодня у него был жутко насыщенный день: сперва необходимо было наведаться в Подольск, дабы приобрести недостающий элемент одной из антикварных коллекций, затем встретиться с торговцем и, наконец, посетить риелтора, и определиться с покупкой дома.

За завтраком, который состоял из золотистых кукурузных хлопьев, залитых свежим ледяным молоком, он смотрел утренний выпуск местных новостей. По телевизору сменялись репортажи, чередовавшийся то записями с видеорегистраторов полицейских машин, преследовавших очередных нарушителей, то крупными планами Москвы. Из новостей сообщалось, что в последнее время участились случаи краж и разбойных нападений, порой с трагическим исходом.

На улице его ожидал старенький кроссовер. Остановившись на красный сигнал светофора, он попытался включить радиоприемник, но в ответ получил лишь раздражающее шипение. Матвей начал нажимать на кнопку поиска радиостанции, но приемник не слушался и продолжал выдавать терзающие слух радиопомехи.

«Да переключайся уже!» – нервно отозвался Матвей, усиленно вдавливая кнопку. В этот момент красный сигнал светофора сменился зеленым, но водитель, отвлеченный борьбой с кнопкой, этого не заметил. Гневные гудки стоявших позади машин, вернули его в дорожный трафик. Он резко нажал на педаль газа и с визгом покрышек дернулся с места, ударив кулаком по радиоприемнику.

– А насколько часто вам приходят подобные письма? – раздался приятный женский голос из автомобильных колонок.

– Сложно говорить о какой-то периодичности, бывает по два-три в неделю, а бывает и одно в полгода, – ответил мужской голос.

Матвей продолжать терзать магнитолу пальцем, пытаясь включить музыку.

– И часто люди сообщают о действительно исторических ценностях? – ведущая задала следующий вопрос.

– Безусловно, практически каждый человек, нашедший, ну допустим, какую-нибудь монету времен Российской Империи, считает ее исключительной и ценной и сразу же сообщают о находке. На самом деле такие монеты исторической ценности не представляют и могут свободно переходить из одних рук в другие. Некоторые, наоборот, умалчивают о действительно ценных вещах и продают их нелегально, за что часто несут уголовную ответственность. Попадаются и сознательные граждане, готовые сотрудничать с государством, за что получают довольно неплохое вознаграждение в конечном итоге.

– У меня как раз был живой пример находки запрятанных сокровищ, – сказала ведущая, – одна моя знакомая случайно обнаружила в старых семейных документах записку о тайнике и таким образом обогатилась на несколько сотен тысяч рублей.

– Да, и такие случаи бывают. Некоторые находят на первый взгляд неочевидные вещи, которые приводят к настоящим сокровищам… – не успев договорить, Матвей перебил отвечающего резким ударом по кнопке.

Из динамиков заиграла приятная музыка, которая обещала поднять настроение Матвею.

Через пару часов Матвей доехал до Подольска и припарковался возле необходимого дома. У калитки его повстречал петух, который принялся выполнять роль сторожевого пса и норовился клюнуть незнакомца. Матвею пришлось избегать боевую птицу в течение пары минут, пока не появился хозяин дома.

– Это ты по поводу статуэтки? – окликнул Матвея хозяин дома: старичок лет за семьдесят.

Матвей кивнул и поприветствовал его.

– Ну что стоишь? Проходи.

Матвей зашел в дом. Из всех звуков, имеющихся на белом свете, в доме издавался только стук съедающих время часов. Старик пригласил его в просторную комнату и усадил за стол. Матвей видел нервозность, транслирующуюся на лице хозяина, и поспешил спросить про нефритовую статуэтку. Складывалось ощущение, что до обозначения стоимости старик совсем не был проинформирован о ценности предмета, а перед самым приездом покупателя прозрел и пригорюнился.

– Ну что, статуэтку покажете?

– Это можно, – высказался старик и полез в сервант, из самого глубокого места которого достал предмет торга, завернутый в желтую газету.

Матвей раздел фигурку и принялся осматривать. Нефритовая статуэтка, символизирующая девятый знак зодиака стояла на деревянном постаменте и содержала правильное клеймо. Матвей боялся разглядеть скол или трещину на нефрите, но статуэтка была как новая. Возможно, с момента приобретения она была упрятана в шкаф и не покидала его ни на минуту. Матвей трепетал. Трехмесячные поиски привели его к успеху. К этому моменту он успел отсеять по меньшей мере десяток аналогичных статуэток. Они были идентичны во всем, за исключением клейма в виде лямбды. Большой удачей было отыскать нефритовую статуэтку в таком хорошем состоянии.

Предпоследний элемент редкой коллекции был практически в руках Матвея. Оставалось лишь вручить плату хозяину дома и благополучно уехать.

– Десять тысяч, как договаривались, – Матвей положил две красные купюры на стол.

Старик помолчал пару секунд. Гость выждал еще несколько секунда, но, не получив никакой реплики, схватил статуэтку. Он конечно же распознал переживания торговца, но предпочел их проигнорировать. К тому же цена была инициирована продавцом, а на случай ее повышения у Матвея было кое-что припасено.

– Не могу за десять, – сказал продавец и опустил глаза в пол. – Ты ведь и сам знаешь, что она стоит на несколько порядков дороже.

– Уговор дороже денег, так ведь? Вы ведь когда цену обозначали, не с неба же цифру взяли.

– Так-то оно так, но за десять не могу отдать – семьдесят давай, – продавец нагло выхватил статуэтку из рук Матвея. – Пока деньги не в кассе – товар не продан, не так ли?

Матвей ухмыльнулся. Поведение старика ему показалось ребяческим. Хоть он бы и выручил за эту фигурку около ста пятидесяти тысяч рублей, но переплачивать не собирался. К тому же вопрос цены сделался принципиальным.

– Дед, – сказал он, – ты эту статуэтку уже два года пытаешься продать: сначала просил за нее тридцать тысяч, потом двадцать пять тысяч, а когда отчаялся, то и вовсе выставил за десять, – тут Матвей неожиданно для хозяина дома вынул из кармана вырезки из газет с объявлением о продаже нефритовой статуэтки. – Кроме меня, она никому не нужна, а сама по себе не стоит и пяти тысяч, – Матвей подмел деньги со стола рукой и направился на выход. Конечно же он надеялся, что хозяин его окликнет и согласится на номинальную сумму, но старик молчал. Видимо он удивился подготовленности покупателя и не смог подобрать нужных слов.

Матвей уселся в машину, бросив беглый взгляд на дверь покинутого дома. Он был разочарован. Он даже почти был готов отдать требуемую сумму, ну или сторговаться до пятидесяти тысяч, но принцип оказался сильнее денег. Матвей уже собирался тронуться с места, как из двери выскочил старик. Он нес нефритового стрельца и трусцой направлялся к машине.

– Забирай за десять тысяч, черт с тобой.

Матвей не стал разыгрывать драму и протянул деньги. Через секунду он вспомнил внутреннее убранство дома, обставленного еще при коммунистах, и добавил к десяти тысячам еще пять. Старик улыбнулся желтым частоколом зубов и помахал рукой уезжавшему покупателю.

Для полноты коллекции не доставало еще одного элемента. Ответственность за его получение легла на плечи помощника Матвея Поликарпова Марка Александровича. Он направлялся забирать почтовую посылку, в которой как раз должна была прибыть нефритовая фигурка. Статуэтка была оплачена заранее, поэтому Поликарпову торговаться не приходилось. Единственное, за что стоило переживать, так это за целостность и оригинальность дорогого предмета. Беспокойство Поликарпова, а он был заинтересован в благополучной продаже статуэтки, так как имел с нее свой процент, рассеялось после вскрытия коробки. Он смотрел на второй знак зодиака в нефритовом исполнении, который был в полном порядке, важное клеймо было на месте.

– Поликарпов! – послышалось из-за плеча.

Поликарпов обернулся и увидел своего старого знакомого, с которым некогда трудился на одном предприятии. Товарищи разговорились. Нефритовая статуэтка неминуемо привлекла внимание и была осмотрена приятелем Поликарпова. Он так неуклюже крутил ее в руках, что казалось вот-вот уронит на твердый пол. Поликарпов предчувствовал такой исход и предпочел скрыть ценный предмет за картонными створками.

– А знаешь, что было бы, если бы ты ее не забрал вовремя? – ехидно спросил товарищ, указав пальцем на закрытую коробку.

Поликарпов не успел ответить как приятель продолжил:

– Ее бы обязательно выставили на аукцион.

– Какой такой аукцион? – заинтересовался Поликарпов.

– Пятый десяток разменял, а про аукционы почтовых посылок так ничего и не слышал, – упрекнул приятель и натянул улыбку.

Он поведал об аукционе невостребованных почтовых посылок. По общему правилу такие посылки подлежали утилизации после месячного простоя. Согласно документам, они конечно же были превращены в пыль, но фактически ожидали своего покупателя в очереди на деревянный стол, накрытый шелковой тканью. Аукцион носил тайный характер и подпускал к себе только проверенных людей. Поликарпов резко заинтересовался сакральным мероприятием. Его любопытство подогрелось рассказанным фактом обнаружения в почтовых посылках ценных товаров, в том числе антикварного толка.

– Ты, помнится, при антикварной лавке работал? – спросил приятель. – Так вот и подкинь идею своему начальнику. Завтра как раз аукцион намечается и по моей информации там хорошие посылки будут участвовать, – товарищ протянул ему визитку. Поликарпов сразу понял, что тот имеет непосредственное отношение к организации мероприятия. – Вот, по этому номеру можно сообщить об участии, к нему же и банковская карта привязана. Входная плата всего каких-то пять тысяч рублей составляет.

– Действительно можно неплохо разжиться? – засомневался Поликарпов.

– Ну я уж не враг тебе, – парировал приятель. – На прошлом аукционе один участник кольцо с бриллиантом нашел в посылке, а заплатил за лот каких-то пятнадцать тысяч рублей.

Он привел еще несколько примеров голой удачи. Поликарпов так впечатлился рассказом, что выскочил из почтового отделения, совершенно забыв про коробку. Приятель оказался честных правил и нагнал его, всучив картонное изделие.

Поликарпов поспешил сообщить Матвею о получении нефритовой статуэтки. Теперь он направлялся в антикварную лавку, где должен был оставить посылку.

Матвей радостно отреагировал на извещение своего помощника. Он только что подъехал к ржавым воротам гаража и посигналил три раза, как и было заранее обусловлено. Дверь скрипнула и в щель показалась черноволосая голова. Торговец посмотрел на машину, точнее на ее регистрационный номер, а затем на водителя и позвал его жестом руки. С виду гараж был обычным, но под железной оболочкой скрывался просторный склад. Лестница уводила вниз, в бетонный подвал, оборудованный деревянными полками. Внутри пахло керосином. Матвей шел за торговцем, озираясь на заставленные оружием полки. Имеющимся оружием можно было оснастить целый полк. Все было заранее приготовлено к появлению покупателя: различные виды пистолетов натерты оружейным маслом и размещены на столе. Хоть Матвей намеревался приобрести лишь пистолет, продавец, на всякий случай положил на стол пару автоматов. Хозяин гаража решил показаться экспертом оружейного дела и принялся демонстрировать гостю каждый экземпляр. Он вынимал магазин, щелкал затворной рамой, нажимал на спусковой крючок и давал беглую характеристику оружию. Продавец так увлекся своим рассказом, что совершенно забыл задать свой стандартный вопрос и тут же поспешил исправиться:

– А зачем вообще понадобилось оружие?

– Ну лучше же оно будет и не пригодится, чем потребуется, но не окажется, – философствовал Матвей.

– А травматическое чем не устраивает?

Матвей ничего не ответил и показал пальцем на заинтересовавший его пистолет.

– Этот «Бердыш» под девять миллиметров? – спросил он.

– Да, на пятнадцать патронов. А ты, я смотрю, соображаешь? Приходилось иметь с ним дело?

– Нет, – соврал Матвей.

– Молодые обычно «Глок» берут, а на такие советские варианты не смотрят, – оружейник взял пистолет в руку и принялся его разбирать. – Хороший инструмент, надежный. У меня как раз последний экземпляр остался, – продавец протянул пистолет покупателю. – Может на автомат взглянешь? – он видимо учуял, что Матвей далеко не новичок в этом деле.

Матвей отрицательно покачал головой и принялся изучать поданный пистолет.

– Ну а чего? – решил поспорить продавец. – Вот к примеру «Винторез», разве не мечта? – он начал крутить его в руках и презентовать Матвею. – Да хотя бы вот этого «Ублюдка» возьми, – продавец схватил укороченный вариант автомата Калашникова.

– Да мне и вот этого пистолета будет достаточно, – Матвей положил выбранный образец на стол. Рядом он положил необходимую сумму денег.

Продавец схватил купюры замасленными руками и принялся пересчитывать. Он не стал настаивать на приобретении иного оружия и, завернув пистолет в вафельное полотенце, протянул его Матвею. По пути к выходу он все же предпринял последнюю попытку и предложил приобрести несколько гранат.

– А что? – сказал торговец, – у меня зять только гранатами рыбу и ловит.

– Мне для охраны антикварной лавки гранаты не потребуются, – ответил Матвей, – да и на рыбалку я не хожу.

– Сколько ж тебе лет, что ты уже и антикварной лавкой владеешь?

– Двадцать седьмой год пошел, – сказал Матвей и покинул гараж под стук железной двери. Он припрятал пистолет в бардачке и уехал.

Ехать в антикварную лавку уже не было смысла, и он решил наведаться к риелтору.

Матвей сидел за столом, отделявшим его от работника риелторской конторы. На стенах висели изображения благородных представителей строительного мастерства. Кожаное кресло забавно скрипело. Матвей разглядывал очередной коллаж ламинированных фотографий и знакомился то с ванной комнатой, то с гостиной потенциального объекта недвижимости.

– Этот выставили за семнадцать миллионов рублей, но я гарантирую, что мы сможем сторговаться до шестнадцати, – говорил риелтор, подглядывая в каталог. – Дом выставлен относительно давно и на мое удивление до сих пор не обзавелся новыми хозяевами, хотя плюсы тут очевидны, а район какой, просто шикарный, и не так далеко от города, – произносил он заученную фразу, употребляемую в адрес чуть ли не каждого дома. – Я бы и сам его приобрел, да моя жена привыкла жить рядом с метро. Если вы не слишком заняты, – в этот момент посредник посмотрел на свои дорогие часы, – то могли бы поехать и посмотреть дом.

– Мы ведь уже ездили, – сказал Матвей.

Риелтор всмотрелся в лицо клиента, напрягся и, распотрошив чертоги разума, сказал:

– Я так закрутился, вы не поверите. На прошлой неделе продалось девять домов и память совершенно отшибло. Помню-помню, вы с супругой смотрели, не так ли? – риелтор все же смог вспомнить, как Матвей вместе с Лилей осматривали дом.

– С девушкой, – поправил Матвей.

– Вашей паре очень бы подошло такое имение. По моим наблюдениям в этом районе города сложилась благоприятная среда для зачатия ребенка, – риелтор позволил себе употребить вульгарное выражение. Он уже не смотрел на Матвея, и произносил все свои слова в приоткрытое окно. – Если вы решили его брать, то нужно обязательно ехать прямо сейчас, – обратился он к Матвею и взял его под руку.

Будущее домовладение действительно было шикарным и по внешнему виду ничуть не отличалось от специально обработанных фотографий. Хоть оно и было одноэтажным, но оказалось довольно просторным. Меблированной была только кухня. Матвей ходил по дому и рисовал глазами будущую обстановку. В его воображении в гостиной был поставлен удобный диван и огромный телевизор, обставлена спальня, для него и для Лили, а также он задумался, благодаря бестактности риелтора, об обстановке в комнате будущего ребенка.

Матвей понимал, что от покупки этого дома его отделяет несколько подписей в договоре, поскольку банк предварительно одобрил ему ипотеку под выгодный процент. Риелтор вышел ненадолго, а когда вернулся, то с небольшой нервозностью сообщил Матвею, что нашлись еще одни покупатели на данную недвижимость, и если промедлить, то дом достанется им. Матвей может и понимал, что это какая-нибудь риелторская уловка, но его мнение относительно покупки сформировалось еще утром по пути в Подольск.

– А что насчет продажи моей однокомнатной квартиры? – спросил Матвей.

Риелтор несколько секунд смотрел на клиента и пытался вспомнить о какой именно квартире идет речь. Уточнять на сей раз он почему-то постеснялся, видимо боясь показать свою некомпетентность и безучастность. В голове он сложил несколько исходных данных и, руководствуясь опытом, сказал:

– Я думаю миллионов за восемь удастся продать в течение одного месяца.

Матвей был рад оптимистичным прогнозам агента по недвижимости. Он поспешил обрадовать Лилю и сообщил о грядущей покупке нового жилья. Теперь он понимал, что ему предстоит усерднее трудиться в антикварной лавке и был полностью готов к этому. К тому же завтра должно было состояться вручение нефритовых статуэток, плата за которые положительно скажется на его ежемесячном доходе.

Глава 3. Щедрый покупатель

Следующим утром перед входом в антикварный магазин под названием «Золотая корона» стоял Поликарпов, который злым прищуром рассматривал вывеску, висевшую над входной дверью. Буквы были выцветшими и нуждались в реставрации. В руках он держал кожаный прямоугольный портфель, который постоянно носил при себе. Махнув рукой и пробубнив себе что-то под нос, Поликарпов зашел внутрь. Он отлично разбирался в искусстве, но лучшим другом для него была математика, особенно когда нужно было вычислить причитающийся ему процент с выручки. Он всегда носил классические костюмы, дабы показаться успешным коммерсантом, хотя к бизнесу не имел никакого отношения и состоял с Матвеем лишь в трудовых отношениях.

«Золотая корона» занимала одноэтажное здание с пристройкой, выполнявшей роль склада, заполненного предметами антиквариата, ожидавшими своего размещения на стеллажах в торговом зале. Соседство с торговым центром, расположенным в паре кварталах, обеспечивало непрерывный пеший поток.

За прозрачными витринами, в авангарде, были выставлены деревянные мини-бары, замаскированные под глобусы, напольные лампы с роскошными абажурами, старинные низкие столики, на которых лежала посуда из фарфора и прочие антикварные предметы. Особый интерес вызывала мраморная скульптура Венеры Милосской, смотревшая на прохожих своим пустым взглядом сквозь толстое стекло витрины. Оцененная в несколько десятков тысяч рублей, она уже больше года ждала своего покупателя. При всем своем прекрасном виде, у нее все же имелся единственный, еле заметный, изъян: один глаз был чуть меньше другого. Данное несовершенство усматривалось лишь с определенного ракурса, известного одному лишь Матвею. В вечернее время для нее был выделен отдельный светильник, который покрывал копию творения Праксителя ксеноновой вуалью.

В торговом зале располагались открытые стеллажи со стеклянными полупрозрачными полками. Антикварные предметы на них были расставлены с определенной эклектикой. Здесь античный стиль соседствовал со средневековым, средневековье с новым временем, цвета смешивались как краски у художника, бронза и золото сталкивались с фарфором, нефритом и лазуритом. С полок смотрели разукрашенные слоны, вздымающие свои крючковатые хоботы, пузатые вазы, сверкающие своим глянцем, осушенные золотые кубки, инкрустированные драгоценными камнями, рельефные подсвечники, когда-то бросавшие свет на важные письма. У стены был поставлен круглый кофейный столик к которому, как стражники, были приставлены два бержера. Поликарпов любил усесться за один из них и наслаждаться утренним кофе, когда солнце наполняет торговый зал светом. От кружки зачастую оставались кофейные круги на ореховой столешнице. Поликарпов совсем не беспокоился за товарный вид стола, понимая, что обо всем позаботится Гриша.

Кроме этого имелись остекленные витрины, под которыми находились ювелирные украшения из серебра, золота и других драгоценных металлов. Стоит отметить, что среди них числились по-настоящему ценные изделия, но они были в явном меньшинстве.

Помимо склада и торгового зала, антикварный магазин включал в себя отдельный кабинет, в котором большую часть времени проводил Матвей, занимаясь рутинными делами, связанными с поиском антиквариата или аукционов.

Поликарпов окинул взглядом помещение магазина и схватил, стоявшую на полке, бронзовую статуэтку.

– Какого черта такая высокая цена? – взглянув на ценник, произнес он.

– Матвей сказал поставить такую, – ответил Гриша, выходя из-за прилавка.

– За эту цену ее никто не купит. Я в своей жизни сотню таких продал, и ни одна из них не стоила больше четырех тысяч рублей. – Вы бы ее еще за миллион выставили.

Он поставил статуэтку на прилавок и начал внимательно осматривать.

– Три тысячи, не больше, – сказал Поликарпов, – и не забудь, что десять процентов с ее продажи причитаются мне.

– Но Матвей… – попытался опротестовать Гриша.

– Матвей никогда в жизни ее не продаст за такую сумму. Делай как я говорю и будем в плюсе, – произнес Поликарпов.

Он зашел за прилавок и достал толстую тетрадь, с потрепанными уголками. Развернув ее в том месте где лежала закладка в виде пятисотрублевой купюры, он начал изучать имеющиеся там записи. Блестящие глаза забегали по четырехзначным цифрам. Он быстро сложил в уме выручку за последнюю неделю.

– Девяносто четыре тысячи, – изумленно заключил он.

Поликарпов взглянул на наручные часы. До заветной встречи оставалось совсем мало времени. Он провел пальцем по банковскому билету от чего тот свалился на пол – первая часть внезапно созревшего плана была окончена.

Вчера, проходя мимо стеллажа, у него возник умысел на похищение хрустальной фигурки. Так совпало, что после беседы со своим приятелем об аукционе, он встретил еще одного. Второй же поделился своими переживаниями по поводу подарка знакомой великовозрастной женщине. Поликарпов не преминул воспользоваться ситуацией и пообещал тому раздобыть прекраснейший, по его мнению, подарок. Встреча была назначена на сегодняшнее утро.

Гриша в это время переклеивал ценник на статуэтке и, возвратив ее на прежнее место, крутил вокруг своей оси, подбирая наиболее удачный ракурс.

– Не стой без дела, – скомандовал Поликарпов, – лучше витрину протри. Гриша вернулся за прилавок в поисках тряпки, но упавшую купюру маленькие глаза заметили раньше. Поликарпов уже стоял на исходной позиции перед стеллажом. Краем глаза он наблюдал за хрустальными Амуром и Психеей, пробудившейся от любовного поцелуя. Он пристально смотрел на поведение Гриши. Малейшее его движение по направлению к полу для Поликарпова означало тоже самое, что и угасание красных огней для гонщика.

Как только Гриша потянулся за банкнотой, ловкая рука схватила хрустальную любовную пару и отправила на дно портфеля. Вместо Амура и Психеи на полке появился одинокий, стеклянный ангел. Однако рука Поликарпова на сей раз дрогнула, и ангел оказался на краю пропасти. Неловкое движение плечом могло превратить его в кучу стеклянных осколков. На глазах у Гриши исправлять ситуацию Поликарпов не решился, дабы не привлекать ненужного внимания.

Дело было сделано, когда Поликарпов застегнул портфель. Он подошел к Грише и аккуратно поставил портфель на только что протертое стекло витрины. Лицо Поликарпова было довольным, как у победителя лотереи. Оставалось лишь убедиться, что Гриша каким-то случайным образом не заметил рокировку. Гриша смотрел на Поликарпова загадочным взглядом. Похититель было подумал, что все же был замечен. Кража стала бы тяжелым ударом по его репутации. На секунду он даже пожалел о содеянном и приготовился выдать хрусталь. Гриша посмотрел на Поликарпова еще несколько секунд и вскоре протянул ему поднятую купюру, посчитав именно его хозяином оброненных денег. Поликарпов без раздумий принял банкноту и поместил ее в карман брюк.

– Тебе взять что-нибудь на завтрак? – учтиво предложил Поликарпов, – жаренных сосисок, свежего пшеничного хлеба?

Гриша был удивлен добрым жестом Поликарпова. Других таких предложений он и вспомнить не мог. Вместо слов он отрицательно покачал головой. Похититель выпорхнул из «Золотой короны» словно на крыльях, которые, по всей видимости, позаимствовал у украденного Амура.

Спустя некоторое время приехал Матвей. Он вошел внутрь, звонко хлопнув дверью и потревожив колокольчик, висевший над ней. В руках у него была серая деревянная коробка, которую он поставил на один из стеллажей.

– Доброе утро, – сказал он и распахнул коробку. Гриша направил любопытный взгляд внутрь и обнаружил там пистолет и две пачки патронов, завернутых в тонкую коричневую бумагу.

– О, пушка! – произнес Гриша. Все, что он видел в первый раз вживую, вызывало у него какой-то детский восторг.

– Сегодня по телевизору снова об ограблениях рассказывали, – сказал Матвей.

– Да, что-то около четырех за последние пару дней произошло, – подтвердил Гриша.

Матвей молча и сосредоточенно набил магазин пистолета патронами и поставил его на предохранитель. В последнее время его посещало странное предчувствие. Ему казалось, что с антикварной лавкой сделается что-то недоброе. К тому же каждый день он слышал об ограблениях ювелирных салонов. Он решил обезопасить дело всей своей жизни, для чего и приобрел пистолет. На такой незаконный поступок он решился в первый и, как ему казалось, последний раз в своей жизни.

– Припрячь его за прилавком, – обратился он к Грише и протянул ему пистолет.

– А как им пользоваться? – озабоченно поинтересовался Гриша, так и не решившись взять пистолет в руку.

– Я думаю тебе не придется им воспользоваться, точнее, я надеюсь на это.

Матвей несколько секунд поразмыслил, а затем снял пистолет с предохранителя, передернул затвор, и провел вводную инструкцию по использованию пистолета.

После, он вернул пистолет в исходное положение, при этом, когда передергивал затвор, чтобы извлечь патрон из патронника, ловким движением поймал его рукой, что крайне поразило Гришу. Он поддался мальчишескому интересу и взял пистолет в руку. Образовав приплюснутый круг между большим и указательным пальцами, имитировавший кобуру, Гриша вставил в него ствол пистолета и резко вытащил. Сделал он это таким неловким образом, что зацепил подменыша Поликарпова. Фигурка не стерпела такого обращения и с дребезгом рухнула на твердый пол, развалившись на несколько самостоятельных частей.

– Вот черт, извини Матвей.

Гриша начал ползать по полу на коленках, шаркая металлом пистолета о пол. Он попытался собрать расчлененное тело ангела, примеряя куски стекла друг к другу как пазлы.

– Ничего страшного, – успокоил его Матвей. Он покрутил голову ангела в руке, внимательно осмотрев ее со всех сторон. – К тому же это обычное стекло, кто его сюда вообще поставил?

Ответа не последовало. Виляющий веник за несколько минут очистил пол от стеклянной крошки. Пистолет перекочевал из пухлой руки Гриши на витрину и лежал как оставленный на лавочке в парке кошелек.

Матвей скрылся за лакированной дверью своего кабинета, попросив Гришу спрятать пистолет под прилавок и ни за что не рассказывать о нем Поликарпову, поскольку ему искренне не хотелось выслушивать ворчание последнего.

Гриша попытался выхватить момент, когда еще пространство между открывшейся дверью и стеной соответствовало ширине плеч Матвея, чтобы окликнуть его, но из-за своей природной робости ему этого сделать не удалось. Он нервно расчесывал измызганные волосы, жесткие, как солома, поправлял футболку, которую зажевали складки на желейном животе. Гриша все же собрал мысли в кучу и тихонько подошел к двери. Он постучал по ней еле слышно, как будто ударяет по дереву не костяшкой пальца, а чем-то мягким, хотя Грише стук показался в какой-то степени нахальным. Он стоял у двери неподвижно, как швейцар. Безответный стук его разочаровал, и он сделал короткий шажок в сторону прилавка, как в этот момент дверь лягнула его по сгорбленной спине.

– Матвей, я хотел спросить, – торопливо начал Гриша, – можно зайти?

Матвей ответил утвердительно и лишь попросил подождать минуту. Он вернулся в кабинет и принялся расставлять нефритовые статуэтки у себя на столе.

– Ну, что там у тебя? – обратился он к Грише, который водил глазами по кабинету, будто очутился тут впервые.

Гриша вошел в ступор. Несколько минут назад в голове сложилась довольно крепкая цепочка мыслей, повествующих о влюбленности в одну из недавних посетительниц «Золотой короны», о том, как ее своеобразный носик, завитые волосы накладывают на него нерушимые чары, что она приходит к нему во сне и подзывает короткой улыбкой, что все его мысли заняты лишь ею одной, о потере аппетита, и, в конечном итоге, об отсутствии опыта в общении с женщинами. Этому мальцу явно нужна была помощь уже сформировавшегося во всех смыслах Матвея, о чем Гриша и хотел попросить, пока звенья цепи одиночно не посыпались на пол и не разлетелись в разные стороны. В голове осталась лишь одна мысль, которая и была обличена в слова.

– Кажется, я влюбился, – скромно сказал Гриша. Произнес он это с такой натугой, будто его заставили выдавить из себя данную речь под угрозой применения насилия.

– И в кого же? – поинтересовался Матвей, вмешав в вопрос ложку равнодушия.

– Помнишь, заходила одна девушка, с такими завитыми волосами, она еще спрашивала у тебя про серьги с жемчугом?

– Что-то припоминаю, – в этот момент Матвей хотел высказаться по поводу ее картофельного носа, но счел данную ремарку не совсем уместной, – можешь подарить их в знак внимания.

– Так они же семь тысяч стоят! – решил побороться за прибавку к ежемесячной выручке Гриша.

– Если ты думаешь о прибыли, то можешь заплатить за них сам. К тому же это все-таки выгодная инвестиция. Я не знаю такой девушки, которая устояла бы перед таким презентом.

– Она не такая, она не продается! – начал возражать Гриша, как будто бы знал свой объект вожделения уже много лет.

– Так ты ее и не покупаешь, ты всего лишь оказываешь внимание и демонстрируешь намерения.

– А что еще мне ей сказать? – начал выпытывать Гриша.

– Ну…, – задумался Матвей, – пригласи ее в ресторан вечером, или на концерт. Ты хоть решил, что тебе от нее нужно?

В этот момент Гриша вытащил из кармана маленький блокнот и начал конспектировать советы Матвея. Влюбленному почему-то казалось, что Матвей прекрасно разбирается в вопросах отношений с противоположным полом, однако это было далеко не так. Матвей не обладал внешностью дамского обольстителя: лицо его было довольно среднестатистическим, с небольшой асимметрией, и упомянутым шрамом на подбородке, полученным осколком от гранаты; ростом он был чуть выше среднего, да и телосложением не конкурент Аполлону. Девушек на его веку было не так много, да и отношения с Лилей были скорее последствием удачного стечения обстоятельств.

– Я же тебе не рецепт яблочного пирога рассказываю, – с улыбкой отреагировал Матвей. – Действуй по ситуации, перекинься с ней парой слов, может окажется, что она питается только домашней едой и ничего не смыслит в музыке.

– Спасибо, – тихо проговорил Гриша и скрылся за дверью, дописав замечания Матвея в блокнот.

Через некоторое время в антикварную лавку зашел энергичный старичок. У него при себе имелся кожаный портфель, совсем как у Поликарпова. Он постукивал тростью по деревянному полу и шел по направлению к кабинету Матвея. Его сопровождал молодой человек, походивший на охранника или помощника. Старик оказался собирателем редких коллекций, в том числе из нефрита. Ему не хватало всего двух из двенадцати нефритовых фигурок известного в узких кругах китайского мастера, поэтому он попросил Матвея об услуге, пообещав приличный гонорар.

– Здравствуйте Федор Аристархович, проходите, – поспешил поприветствовать его Матвей, встав со своего кресла.

Старичок быстрым шагом устремился в кресло, на котором совсем недавно сидел Гриша. Федор Аристархович поприветствовал хозяина антикварной лавки и взглядом остановил своего сопровождающего, чтобы тот занял позицию в углу кабинета и не мешал. Покупатель достал лупу и принялся осматривать нефритовые статуэтки. Он делал все в спешке, поскольку давно грезил укомплектованием коллекции и только когда уселся в кресло и достал лупу, заметно сбавил скорость. Фигурку стрельца он осматривал скрупулезно, хмурился, и порой Матвею казалось, что тот дед из Подольска подсунул фальшивку. Покупатель перекинул круглое увеличительное стекло на вторую фигурку, но по сравнению с первым экземпляром оглядел ее довольно быстро. По окончании атрибуции, губы его вытянулись в улыбку, а глаза сделались счастливыми.

– Конечно не отголоски Хуньшаньской культуры, но работа потрясающая, – заключил старичок. Он вцепился в кожаный портфель, который стоял у него на коленях.

– Да, прекрасная работа, – поддержал Матвей и взял фигурку стрельца. – И самое интересное, что такую красоту спрятали и забыли в пыльном серванте в Подольске.

– А вторая где нашлась?

– Вторую прислали из Новосибирска. Подробностей я не знаю, поскольку Марк Александрович занимался этим вопросом, так что это и его заслуга в какой-то степени.

– Матвей, я тебе уже много раз говорил, но ты взрослый мальчик, поэтому скажу тебе в последний раз, – лицо Федора Аристарховича сделалось серьезным, – прекращай ты возиться с этим Поликарповым. Мне семьдесят пять лет, я на своем веку столько разных подонков повидал и у всех было одинаковое выражение лица, когда я заглядывал им прямо в глаза. Вот и у помощника твоего лицо делалось таким же.

– Не замечал за ним ничего подобного, – ответил Матвей. Он действительно ладил с Поликарповым и ни разу не жалел о знакомстве с ним. Напротив, лишь благодаря Поликарпову, а точнее его знакомствам, ему удалось арендовать помещение под антикварную лавку, так еще и по низкой цене. К тому же Поликарпов часто приводил щедрых покупателей, которые чуть ли не половину товаров сметали за раз. У него никак не укладывались в голове слова старика, сидящего напротив.

– Прекрасно, прекрасно, – шептал посетитель. – Я столько всякого броканта повидал, пока собирал коллекцию. Мои архаровцы только кулаками махать умеют, а антикварные вещицы искать не в состоянии, – Федор Аристархович указал глазами на своего сопровождающего.

Старик еще несколько томных минут разглядывал нефритовые фигурки, сверял клеймо и в конце концов вытащил из своего портфеля толстый конверт.

– Ты хорошо поработал. Вот возьми и пересчитай. И напиши мне имена тех, кто продал тебе нефритовые фигурки: мне для провенанса потребуется.

– Я вам доверяю, нет надобности пересчитывать.

Федор Аристархович улыбнулся и спросил:

– А Мейсенского фарфора случайно не найдется?

– К сожалению, быстро разбирают, – расстроил Матвей, дописывая информацию о продавцах нефрита.

– Ну ты уж прибереги для меня что-нибудь в следующий раз, хотя бы пару чашек.

Старик кивнул своему сопровождающему и тот ринулся собирать нефритовые статуэтки.

Матвей остался наедине с толстым конвертом, в котором находилась плата за проделанную работу. Он открыл конверт и вывалил на стол связанную стопку пятитысячных купюр, высотой чуть больше одного сантиметра. Они были настолько свежие и хрустящие, что можно было подумать, что Федор Аристархович напечатал их прямо перед входом в «Золотую Корону».

Матвей решил сосчитать всю сумму. На его удивление старик вместо оговоренных трехсот тысяч рублей заплатил ровно пятьсот. Он хотел было догнать старика, но тот уже умчался вдаль на своем автомобиле. Его стали терзать мысли о том, что пожилой клиент допустил ошибку и сам того не ведая, увеличил причитающуюся исполнителю услуги сумму.

«Нужно было пересчитать при нем», – подумал Матвей. Он взял телефон и начал звонить щедрому старику. Тот ответил и спокойным голосом объяснил, что намерено превысил сумму, так как высоко оценил старания Матвея и категорически отказался принимать излишек.

Радостный похититель Амура и Психеи тащил пустой портфель и пакет с уличной едой. Когда он вошел в антикварную лавку, то первым делом бросил беглый взгляд на местоположение подменыша.

«Похоже обнаружили подмену!» – подумал он первым делом. Улыбка испарилась с его лица. Мысли бегали в голове. Хитрый мозг уже выдал несколько оправдательных версий.

– А это что такое? – произнес он с неподдельным удивлением, и указал пальцем на бесхозяйно лежащий пистолет. – Мы уже и оружием торговать будем?

– Это для безопасности, – горделиво ответил Гриша. – Матвей принес, – он совсем забыл о просьбе директора не показывать оружие Поликарпову.

– А значок шерифа он тебе не выдал? На кой черт тебе этот пистолет, от комаров что ли отстреливаться? И почему ты его на открытом месте хранишь? – непрерывно начал расспрашивать Поликарпов. Остолбеневший Гриша не смог подобрать слов и покорно спрятал пистолет под прилавок.

Похититель прошел вглубь торгового зала, швырнул портфель на бержер, сиденье которого было когда-то распорото, но добротно зашито и вывалил завтрак на стол. Он уже хотел напасть на утреннюю еду, но его окликнул Матвей. Внутри у Поликарпова все сжалось, но деваться было некуда. Он зашел в его кабинет и уселся в кресло лишь с одной оправдательной версией.

С лица Матвея не сходила улыбка, что сразу же успокоило Поликарпова. Через мгновенье Матвей вытащил стопку денег и принялся пересчитывать купюры.

– Неужели, это то, о чем я думаю? – спросил Поликарпов.

– Да, – Матвей отсчитал сто тысяч рублей и протянул их своему компаньону.

Поликарпов набросился на купюры, словно голодная собака на кусок мяса и пересчитал заново. Он рассчитывал получить шестьдесят тысяч рублей, а получил все сто. Конечно же он не стал расспрашивать почему ему переплатили, но Матвей рассказал об этом сам.

Матвей достал из ящика стола вырезки из газет, сделал из них шарик и швырнул в ведро.

– Представляешь, – начал он. – Этот дед из Подольска с меня семьдесят тысяч потребовал за статуэтку.

Поликарпов поперхнулся и ответил:

– И ты ему заплатил?

– Конечно нет. Может я и заплатил бы, не отыщи ты тех газет, куда он давал объявления о продаже.

Поликарпов сидел молча, откинувшись на спинку кресла и с наслаждением слушал хвалебные речи в свой адрес. Он даже сперва захотел похвастаться продажей хрустальной фигурки и выдать Матвею деньги, дабы преувеличить свою значимость, но резко передумал.

– Поэтому ты получаешь свои сто тысяч, – заключил Матвей.

Фортуна сегодня улыбалась Поликарпову. Ему удалось провернуть трюк с исчезновением хрусталя и появлением трех тысяч рублей, к которым прибавились сто тысяч, выданных Матвеем. Единственное, что его расстроило, так это изъян, замеченный покупателем на пятке хрустального Амура; из-за маленькой царапины пришлось сбавить цену.

Поликарпов набил свое брюхо жаренными сосисками с бронзовой хрустящей корочкой и вытер замасленные губы салфеткой. В мусорном ведре он увидел несчастную, отнятую у тела голову подменыша, и поспешил забросать ее скомканными салфетками.

Он уселся в старинный бержер и уткнулся в свежий номер местной газеты. Его чтение сопровождалось шумным перелистыванием, усмешкой и вздохами. Тут он неожиданно вспомнил про вчерашний рассказ об аукционе и поспешил поведать об этом Матвею, дабы втянуть его в сомнительное мероприятие. Матвей поначалу отказывался, поскольку не видел выгоды в слепом аукционе, но Поликарпов был настойчив до тех пор, пока не получил от своего начальника взнос за участие.

«Вот увидишь, – говорил Поликарпов, – у меня такое предчувствие, что завтра мы обязательно сорвем куш».

Матвей смотрел на своего компаньона и ничего не отвечал. Он не особо верил в прибыльность предстоящего дела и согласился на участие лишь для того, чтобы Поликарпов перестал его донимать. Но одновременно с этим им начинал овладевать некий азарт. Его порой увлекали такие сомнительные мероприятия. На собственном примере он несколько раз убеждался, что самые неочевидные покупки могут в будущем увеличить бюджет в несколько раз. В момент приобретения таких вещей на него находило некое наитие, подчинявшее волю.

«Мне знакомый поведал, что они коробки все сканируют и выставляют только ценные экземпляры, – повторял Поликарпов. – Нам обязательно повезет, – заклинал он».

Глава 4. Аукцион, которого стоило избежать

Тайное мероприятие, на которое выдвинулись компаньоны было назначено в полдень в здании бывшей мебельной фабрики, давно заброшенной и искавшей смелых арендаторов.

Окна здания были заколочены досками с улицы, что не оставляло шансов естественному свету прорваться внутрь. Прилегающие дороги были лишены асфальтовой корочки и пыль мгновенно оседала на ботинках, что крайне огорчало Поликарпова.

На входе приятелей встретил угрюмый мужик, исполнявший роль охранника-администратора. В руках у него был закреплен картонный планшет с прижатой стопкой бумаг. Единственное, что его интересовало, так это фамилия всяк входящего. Имя и отчество он считал рудиментами, не требующими никакого внимания. Порыскав наконечником карандаша по бумагам, охранник начертил два плюсика: по одному напротив каждой фамилии новопришедших и отворил металлическую дверь.

Около тридцати человек были посажены на стулья, еще с десяток расположились возле стен. Для Поликарпова и Матвея свободных стульев не нашлось и им пришлось разделить участь стоявших. В помещении было шумно, человеческие руки взмывали вверх, одновременно с выкриками о готовности заплатить ту или иную сумму. Аукционист отстучал ровно два раза в ожидании новой ставки, а на третий стук определил победителя. «Продано за восемь тысяч рублей», – подводил он итог повышения цены.

«Небось самые лучшие уже разобрали, – фыркнул Поликарпов в сторону Матвея».

Через минуту вынесли следующую почтовую коробку, которая была добротно опечатана скотчем. Снова разгорелись споры о сумме ставки. Шум стоял такой, будто действие происходило на валютной бирже. Не обходилось и без мелких склок, иногда перераставших в рукоприкладство. Охрана работала четко и слажено, выводя нарушителей порядка за порог металлической двери.

По мере продажи новых экземпляров картонных изделий, помещение пустело. Для участников аукциона было выделено отдельное помещение, где они могли распаковать посылку и узреть ее содержимое. Порой оттуда доносились радостные крики, а однажды один из счастливых покупателей горделиво вынес золотую статуэтку и продемонстрировал присутствующим плод своего чутья. Это только подогревало интерес у Поликарпова, который смотрел на Матвея и улыбался, намекая на свою правоту.

Компаньоны уселись на освободившиеся стулья в первом ряду, хоть и никаких преимуществ это не представляло: лоты отличались только размерами коробок. С этого момента было вынесено пять коробок, которые не впечатлили Матвея. Поликарпов, с приходом новой коробки, тыкал Матвея локтем в бок, провоцируя сделать ставку. Из помещения досмотра купленных посылок послышался восторженный вопль, словно ребенок получил долгожданный новогодний подарок.

– Давай хоть что-нибудь уже купим, – раздраженно шептал Поликарпов, завидуя чужим успехам.

– Нам же не обязательно делать совместную покупку, – ответил Матвей.

Поликарпов изначально намеревался соблюсти некую субординацию и предоставить право первой покупки своему начальнику, но не выдержал и выкрикнул сумму, подняв руку. Он конкурировал с двумя своими ровесниками и в итоге выиграл со ставкой в двадцать тысяч рублей.

Победитель радостно схватил коробку и умчался ее распечатывать. Скотча было неоправданно много, а увидеть содержимое коробки хотелось как можно скорее. Поликарпов начал резать скотч, но вскоре не выдержал и оторвал картонную створку, а затем и вторую. Среди древесных опилок торчала гипсовая голова свиньи. Он порылся пальцами в опилках, но кроме парнокопытного животного, в ней больше ничего не оказалось. Поликарпову не повезло, ведь он пару минут назад приобрел самую дорогую копилку в своей жизни. Негодуя, он облаял бранными словами коробку, а затем спрятал досаду и предстал перед публикой с абсолютно каменным лицом. Коробку он крепко держал в руках и не произносил ни слова.

Когда участников аукциона оставалось около десяти, вынесли предпоследнюю коробку. Ее ребра были измяты, а углы слегка вдавлены. Столь жалкий внешний вид не вызывал никакого интереса у участников. Ведущий даже сперва предложил снять данный лот с аукциона, на что получил неодобрительный кивок со стороны одного из организаторов.

«Ну что ж, кто начнет?» – обратился аукционист к мелкой горстке присутствующих.

Матвей решил сделать ставку, но не из какого-то внезапно возникшего любопытства к помятой коробке, а дабы доказать соседу по стулу его неправоту относительно всего мероприятия. Молчаливый Поликарпов уже и без этого понял всю мелочность аукциона. После неудачного приобретения из комнаты досмотра коробок доносились ликования, но он относился к восторгающимся с подозрением и вовсе считал их «подсадными спекулянтами».

«Две тысячи рублей», – произнес Матвей и поднял руку.

Его инициатива была подхвачена парой человек и ставка поднялась до пяти тысяч. Матвей решил закрыть вопрос о победителе одним словом и произнес: «Десять».

Глаза Поликарпова увеличились в диаметре. Он хотел было остановить Матвея, но, вспомнил про свой проигрыш и промолчал, не желая быть единственным неудачником среди их пары.

Аукционист начал свой отсчет. После произнесенной цифры он заглядывал в глаза чуть ли не каждому из присутствующих. Досчитав до двух, он взмахнул молотком и резко ударил по деревянной шайбе. Входная дверь проскрипела. В просвете показался парень лет двадцати, который забегал глазами по помещению и устремился к аукционному столу.

«Три, – закончил аукционист отсчет. – Продано молодому человеку за десять тысяч рублей!».

– Стойте, стойте, – только что пришедший парень подбежал к столу и уставился на коробку. – Стойте, я хочу сделать ставку.

– Молодой человек, этот лот уже продан, – заявил аукционист.

– Сделайте исключение, дайте сделать ставку! – молодой человек повысил голос на несколько тонов.

Аукционист отреагировал на это без каких бы то ни было реплик, а лишь нашел глазами охранника и жестом подозвал его.

– Забирайте коробку, – обратился затем он к Матвею.

– За сколько вы ее купили? Я могу дать вдвое больше, – вмешался наглый пришедший.

Матвей попросил не мешать и, взяв коробку, проследовал в отдельное помещение. Следом за ним шел Поликарпов. Наглый юнец тоже не стал оставаться на месте.

– Я могу заплатить вам за нее вдвое больше, – повторил он, идя за Матвеем.

Поликарпов уже было согласился перепродать коробку, но нахмуренные глаза Матвея пресекли предложение оферты.

– Зачем тебе этот хлам? – шепнул Поликарпов. – Можно ведь продать этому юнцу тысяч за пятьдесят.

Матвей взглянул на юнца, который смотрел кошачьими глазами на него, стоя в нескольких метрах, потом обратился к Поликарпову:

– Ты ведь сам говорил, что в этих коробках содержимое на несколько сотен тысяч попадается. Кстати, может скажешь, что тебе досталось? – Матвей начал надрывать скотч на коробке, которого оказалось слишком много для обыкновенной посылки.

– Не при нем, – Поликарпов указал пальцем на юного незнакомца, выказывая тем самым свою пренебрежительность. Он выдержал паузу в несколько секунд и обратился к назойливому наблюдателю:

– На кой черт тебе эта коробка вообще сдалась?

От этих слов парень оживился и подскочил к партнерам несколькими короткими шагами.

– Дело в том, – начал он, бегая глазами по сторонам, – я эту посылку матери отправлял, в ней семейные реликвии, очень личные. Но только я по ошибке не тот адрес указал, вот посылка и вернулась, а когда я узнал о возврате, то сразу кинулся на почту. Там мне сказали, что в связи с месячным простоем посылка утилизирована. Я конечно же не поверил. Нет, ну как такие ценности могут быть уничтожены? Я ее сразу узнал вот по этому маленькому крестику на торце, – юнец показал пальцем на черное маркерное перекрестие. – Ну что, продадите мне ее?

– И сколько ж ты готов выложить за коробку? – спросил Поликарпов. Глаза его набрали алчного блеска. Матвей молчал и возился с клейкой лентой.

– Пятнадцать тысяч рублей, – юнец достал из кармана измятые купюры, тут же их сосчитал и протянул Поликарпову.

– Так дело не пойдет, пятьдесят давай, – воспротивился Поликарпов. Матвей ухмыльнулся прыти своего помощника.

– Пятьдесят могу через несколько дней насобирать. Вот возьмите пятнадцать, – юнец потряс купюрами, – а тридцать пять я обещаю в течение недели отдать.

– Смотри какой наглый нашелся, – сказал Поликарпов, обратившись к Матвею, – или пятьдесят тысяч сейчас, – перекинул он взгляд на юнца, – или катись на все четыре стороны.

Матвей совершенно не был заинтересован пустыми переговорами и вот уже почти добрался до последнего слоя скотча.

Юнец попытался скорчить лицо переживающего утрату человека, но оказался плохим актером и не смог разжалобить Поликарпова.

– Я могу заплатить за коробку семьдесят тысяч, если вы подержите ее у себя три дня, не вскрывая, идет?

Поликарпов посмотрел на Матвея, который тут же прекратил резать скотч, и, увидев его одобрительный взгляд, сказал:

– Хорошо, но если через три дня ты не появишься, то плакали твои семейные реликвии. Поликарпов написал на бумажке адрес «Золотой короны» и передал его счастливому юнцу.

Матвею на самом деле была безразлична судьба коробки, но и легкий шанс подзаработать он упускать не хотел. Он конечно же догадался, что его компаньону попалась какая-то безделушка, поэтому уже не надеялся заполучить что-то ценное. К тому же сделка была прозрачной и добровольной, хотя и немного очернена алчными нападками Поликарпова.

Глава 5. Роковое письмо

В то время как Матвей и Поликарпов участвовали в аукционных баталиях, Гриша бродил между стеллажей, протирая запылившийся товар. В этот момент дверь магазина резко открылась. Внутрь вошла девушка лет тридцати, с пышными светлыми волосами и яркой красной помадой на губах. Одета она была так, словно направляется на свидание.

– Добрый день! – звонко заявила она.

– Добрый, – уверенно ответил Гриша и перевел взгляд на посетительницу. Перед ним стояла та самая девушка, в любви к которой он признавался в кабинете Матвея. Через мгновенье дрожь прокатилась по его пухлому телу.

Неловкое молчание сопровождалось ее улыбкой. Гриша не смог удержать свой взгляд на ней и резко отвел глаза. Он начал подбирать слова и пытаться сформировать мысль, дыхание его перехватило, будто легкие сжались до размера сердца. Он не смог первым завести диалог и принялся бессмысленно изучать предметы на стеллажах.

– Вы еще не продали те сережки? – хлопая глазами спросила она, совершенно не подозревая о любовных переживаниях продавца.

– Нет, – Гриша начал заикаться, что было свойственно его нервозному состоянию.

Он ускоренно зашагал в сторону прилавка и, встав за него, принялся суматошно искать отложенные им серьги.

– Я специально для вас их приберег, – одновременно с поиском произнес он, – вот они, – выложив серьги на натертое до скрипа стекло прилавка, сказал Гриша.

Она взяла их в руку и стала рассматривать, словно умышленно затягивая время. Гриша в этот момент прокручивал в голове речь Матвея и уже начал подбирать необходимые слова. Он даже незаметно распахнул блокнот и попытался вчитаться в свои каракули. Он собрался с мыслями, тонкой струйкой выпустил изо рта воздух, мешавший ему говорить и произнес:

– Может на концерт как-нибудь сходим или в ресторан?

– Что? – не расслышав, переспросила девушка.

– Вы умеете печь яблочный пирог? – вспомнил замечание Матвея и произнес Гриша. Он так разнервничался, что лишился логического мышления.

– Что? Про какой пирог вы говорите? – засмеялась она. – У вас все хорошо? – она смотрела на нервное лицо Гриши, который стоял как провинившийся школьник перед директором.

Он попытался произнести еще хоть что-то, пока она всматривалась в инкрустированный жемчуг.

– Я беру, цена ведь не изменилась? – оборвав его настрой сказала она и положила семь тысяч в исцарапанную монетницу. – Я хотела еще спросить… – продолжила она. В этот момент сердцебиение у Гриши участилось, словно ему вкололи адреналин. – Тот парень, он вроде владелец этого магазина…

– Матвей? – перебив ее спросил Гриша. В этот момент, как ни странно, он испытал облегчение.

– Значит его зовут Матвей. А я все гадала, какое имя ему больше подходит. А как я могу его увидеть? – девушка вела себя с Гришей так, будто не воспринимает его как мужчину.

– Его сейчас нет.

– На этот случай я ему послание написала, передайте ему, прошу вас, – она протянула запечатанный белый конверт.

– Хорошо, – неуверенно взяв его в руку, будто находящийся там лист бумаги пропитан ядом, при вдыхании которого наступает мгновенная смерть, сказал Гриша.

– Спасибо, пообещайте не распечатывать, – напоследок, улыбнувшись, сказала она.

Девушка выпорхнула из магазина, звонко цокая каблуками, перебежала дорогу и скрылась из поля зрения Гриши, который стоял возле витрины, держал в руках конверт, и провожал ее взглядом.

– Это кстати подарок, – произнес он в немое стекло «Золотой Короны», оставив на нем бесформенное туманное пятно.

Гриша протащил свое грузное тело до прилавка, сел в кресло и громко выдохнул. Изрядно понервничав, он успел вспотеть – мокрые круги выступили у него на футболке. Он взял купюры, лежавшие в монетнице, и, прежде чем положить в кассовый аппарат, поднес к носу и почувствовал приятный аромат духов. Подержав их так несколько секунд, он поместил деньги в нужную ячейку и громко хлопнул кассовым ящиком. Письмо, предназначенное Матвею, он бросил на его стол.

Гриша развалился на кресле и осматривал магазин. В этот момент его не волновало насколько чисты, стоявшие на полках вазы и какова сегодняшняя выручка. Его мысли захватил образ той девушки.

«Так значит это все ради Матвея», – заключал он у себя в голове. Злость одолевала его. Он нервно сжимал кулаки. Если бы все вокруг было заминировано и у него в руках был детонатор, то без малейшего сомнения он бы нажал на кнопку, чтобы все взлетело к чертям. Но Гриша, подобно спичке, быстро сгорал. В памяти осталось лишь то, что ему удалось продать серьги за семь тысяч рублей. Он открыл тетрадь и сделал запись. Тут он остановился, принялся перелистывать страницы тетради и прокручивать слова недавней посетительницы в голове. С этой минуты он возненавидел Матвея, хотя в чем была его вина ему до конца не было понятно. Им руководило лишь чувство разочарования.

Любопытство все же заставило его взглянуть на письмо. Гриша пробирался в кабинет Матвея, как разведчик на вражескую территорию. Конверт оказался крепко заклеен. Он поднес конверт к включенной лампе, но бумага не хотела просвечиваться и выдавать написанное сообщение. Тогда лазутчик взял канцелярский нож и выдвинул блестящее лезвие, которое попытался просунуть между склеенных частей. В этот момент звонок тревожно зазвенел, от чего Гриша судорожно дернулся и неаккуратно полоснул лезвием по бумаге. Через зубчатые границы показались обрывки слов.

«Матвей!» – прошептал Гриша первое, что пришло ему в голову. Он скомкал конверт и запихнул его в карман своих штанов, после чего пулей выскочил из кабинета.

В торговом зале крутился мужчина средних лет, одетый в черный классический костюм. Он неожиданно представился адвокатом Андреем Рукавицыным. Вид у него был и вправду деловитый. Он все время поправлял спадающие с носа очки и практически в упор рассматривал стеллажи. Адвокату приглянулась недавно отполированная бронзовая Фемида.

Гриша стащил богиню правосудия со стеллажа и поставил ее на прилавок. Говорить ему не хотелось, хотя у адвоката слова вылетали автоматной очередью.

– Здесь должна висеть цена, – заявил он с некой надменностью. – Согласно договору оферты, продавец предлагает приобрести определенный товар за определенную цену – товар вижу, цены не вижу, – он говорил скорее в воздух, нежели обращаясь к Грише и рассматривал статуэтку. – Я, кстати, занимаюсь различными юридическими вопросами, даже открыл небольшой кабинет неподалеку, – адвокат подкинул несколько прямоугольных визиток на прозрачную витрину. – Может она и вовсе выморочна и ждет своего нового хозяина? – адвокат решил впечатлить Гришу юридическим термином и заулыбался. – Я бы ее с радостью прибрал к рукам, так сказать распорядился бы по своему усмотрению.

Гриша приклеил отложенный им ценник на статуэтку и протянул ее адвокату, не оценив правовых познаний покупателя.

– Двадцать тысяч? – неподдельно возмутился Рукавицын.

– Это бронзовая статуэтка, штучная работа, – сухо ответил Гриша.

Юрист держал твердое тело Фемиды и пристально его разглядывал. Затем он заглянул в кошелек и пересчитал несколько чахлых купюр. Денег ему не хватало, но статуэтка понравилась. По его мнению, она бы отлично дополнила интерьер кабинета и, возможно, способствовала привлечению новых клиентов, но со стопроцентной вероятностью подчеркнула бы его приверженность правосудию.

– Я, пожалуй, через несколько дней зайду, а статуэтку попрошу придержать, – заявил адвокат и покинул антикварную лавку.

Спустя некоторое время Матвей вернулся в «Золотую корону». Поликарпова при нем не было. Его помощник был раздосадован неудачей на аукционе и отпросился залить свое горе порцией горячительных напитков. Матвей же не стал нарушать условий договора с юнцом и поместил коробку у себя в кабинете, удержавшись от соблазна заглянуть внутрь.

За несколько минут до закрытия антикварной лавки Гриша сидел за прилавком и трясся: ему не терпелось прочитать украденное письмо.

– Матвей, ты собираешься уходить? – прикрикнул Гриша в приоткрытую дверь, поглядывая на часы.

Молчащий кабинет вынудил Гришу подняться и подойти. Он встал у двери и просунул голову внутрь.

– Уже почти восемь часов.

Матвей пристально смотрел в монитор, но на секунду оторвался от него и бросил безмолвный взгляд на Гришу, протер лицо руками, посмотрел на время и сказал:

– Иди, я еще немного поработаю.

Матвей был занят просмотром онлайн-аукционов. Он мог часами просматривать те или иные предметы антиквариата, сравнивать цены и прочие характеристики. К этому делу он подходил с особой щепетильностью и никогда не совершал поспешных покупок. Благодаря природному дару чувствовать настроения потенциальных покупателей, купленные Матвеем товары, не могли задержаться на полках больше двух недель. К тому же всегда находился клиент, который прихватит пару статуэток на будущее. Интенсивная торговля провоцировала Матвея проводить за компьютером по нескольку часов, чтобы успевать пополнять сиротевшие с каждым днем стеллажи. Это занятие, естественно утомляло его, поэтому живые аукционы были хорошей отдушиной. Как раз его европейский товарищ в скором времени должен был сообщить об одном очень интересном мероприятии.

Освободившийся от рабочих обязанностей Гриша, устремился домой. Сложенное вдвое письмо, перемещенное из кармана штанов в рюкзак, не давало покоя.

Когда он очутился дома, то первым делом занялся письмом. Оно пахло точь-в-точь, как и его автор. Гриша сразу учуял этот запах и вспомнил о ней. Сердце его забилось быстрее, на ладонях проступил пот. Он глазами пожирал слова, сложенные в предложения. После прочтения письма, его плохое настроение усугубилось и стало переходить практически в депрессию. Кусок торта и пара эклеров с заварным кремом подействовали как успокоительное. Он углубился в диван и закрыл глаза, пробуя уснуть, но раздраженная нервная система не позволила ему этого сделать.

Гриша еще раз схватил письмо и начал вчитываться в слова. Общий смысл послания был таков, что автор – Наталья, заинтересовалась Матвеем и хотела бы с ним познакомиться. Почерк был корявым и едва различимым. Некоторые слова и вовсе невозможно было прочесть. Видимо, идея с письмом пришла ей непосредственно перед выходом из дома сегодня утром. В самом низу листа был написан номер телефона.

Гриша уставился в выключенный телевизор, от экрана которого отражался его тучный силуэт. Возможно единственно верным решением для него сейчас было бы смириться, но он, вопреки здравому смыслу, схватил мобильный телефон и набрал по номеру, указанному в письме. В это же мгновение страх пробрался в его разум, и Гриша молниеносно завершил вызов. Он надеялся, что его попытка не отозвалась звонком телефона Натальи. На всякий случай он выключил телефон, но включил вновь спустя некоторое время. Гриша метался по комнате из стороны в сторону, затем подошел к окну и задернул занавески, проверил заперта ли входная дверь и только после этого уселся на диван.

Он все-таки решился написать любимой и отправил сообщение, содержащее короткое и банальное приветствие. Ответ не заставил себя долго ждать и уже через несколько минут Гриша получил короткое и банальное, но в то же время, бьющее в самое сердце «Привет, Матвей». Он бросил телефон в сторону, потом подобрал его и снова прочел сообщение. Это колющее глаза имя никак не хотело трансформироваться в его. К этому моменту Наталья отправила еще несколько сообщений, в том числе с предложением о встрече.

Страх начал овладевать Гришей, и он начал осознавать допущенную ошибку. В этом случае единственным верным решением было бы написать опровержение и сообщить о том, что он ошибся номером, но вместо этого он ляпнул, что перед встречей неплохо было бы познакомиться поближе. С этого момента между ними завязалась активная переписка. Она вполне охотно соглашалась на эпистолярную связь. По расчетам Гриши запаса терпения хватило бы на неделю. Его задумка заключалась в том, чтобы расположить к себе собеседницу, а в конце признаться кто он на самом деле (в том случае если ее интерес не исчезнет) или же свести все к тому, что она ему не подходит.

Следующие несколько дней Гриша ходил, словно окрыленный, но старался избегать общества Матвея: когда Матвей приходил в антикварную лавку, то он предпочитал рыться на складе или же прятаться среди стеллажей, переставляя товар с места на место. Им постепенно начинала овладевать мания преследования. «А если Матвей узнает, что же будет?» – всплывала в голове тревожная мысль. Свой телефон он всегда носил в кармане и предпочитал выключать. Каждый вечер он уединялся в комнате, лез под одеяло, где было тяжело дышать и переписывался с Натальей.

Глава 6. Коробка

Прошло ровно пять дней с момента заключения устного соглашения, но юнец так и не появился. Поликарпов кружил вокруг Матвея, подстрекая уже наконец вскрыть посылку. Опечатанная коробка мирно стояла в кабинете Матвея, но каждый раз обращала на себя внимание Поликарпова, заходившего в кабинет по тому или иному поводу. Однажды он, якобы в шутку, предложил вскрыть коробку и подменить все ценные предметы, но моментально встретил отказ. Матвей был насторожен расхитительскими желаниями своего помощника, вследствие чего начал запирать кабинет в свое отсутствие и даже обернул коробку редким, ярко-фиолетовым скотчем.

Под вечер Поликарпов постучался в директорский кабинет и учтиво попросил разрешения войти.

– Уже шестой день пошел, – сказал он и уселся напротив начальника.

– Пятый, – парировал Матвей. Он конечно же догадывался о цели визита своего коллеги.

– Да может в ней вообще ничего нет! – вскочил Поликарпов с кресла и потянулся к коробке. Он поставил ее на стол перед Матвеем и протянул ему канцелярский нож. – Не придет мальчишка, у него три дня было, – спокойно произнес Поликарпов и засверлил взглядом.

Матвей посмотрел на черный корпус канцелярского ножа, затем на Поликарпова. Он принял его подношение, щелкнул лезвием и вспорол коробку. В голове крутилась мысль о том, что же может быть упрятано в ней. Подстрекатель подошел к двери и заглянул в торговый зал. Он рыскал глазами между стеллажей, надеясь, что откуда не возьмись не прискочит юнец и не сорвет все планы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.