Под другим углом
Сборник творений представителей андеграундного творчества
Алексей Белозёр
Полина Баранкова
Елена Имбирёва

Проект "Шляппер Продакшн"

Дизайнер обложки Михаил Симуков

Иллюстратор Михаил Симуков

Продюсер Шляппер

© Алексей Белозёр, 2022

© Полина Баранкова, 2022

© Елена Имбирёва, 2022

© Михаил Симуков, дизайн обложки, 2022

© Михаил Симуков, иллюстрации, 2022

ISBN 978-5-0055-3103-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В данном издании используется буква «Ё» в авторской трактовке

Хранители старины

Елена Имбирёва

Елена Имбирёва

Поэтесса, Саратов

Insomnia

Ночь мои окна завесила пологом.
Мне не уснуть, мне и жарко, и холодно,
Душными мыслями комната полнится.
Здравствуй, insomnia, здравствуй, бессонница!

Тысяча лет этой ночью распорота,
Каждым мгновением кожа исколота…
Боже, она никогда не закончится,
Эта insomnia, эта бессонница!

Время ночное – палач. И под пытками
Я вспоминаю всё то, что испытано,
Всё, что уже никогда не исполнится.
Я вспоминаю другую бессонницу:

Слишком короткую ночь безысходную,
Простыни сбитые, руки голодные,
Счастье до боли за гранью отчаянья,
Мышцы – до судорог, крики – нечаянно,

Губы распухшие с привкусом имени…
…Небо мутнеет за шторами синими.
Я засыпаю. Но снится и помнится
Снова insomnia, снова бессонница.

Огонь

Полуночным костром над обрывом крутым
Не гори для меня – не стоит.
Станет пламя золой и развеется дым.
Может, это кого-то устроит,

Только я не прошу мои сны обогреть,
На чужие дрова не зарюсь.
Ведь любому костру суждено отгореть,
А тепло вызывает зависть.

И полуденным солнцем в безоблачный день
Не сияй надо мной – не надо.
Освещай хоть весь мир – я найду свою тень,
Где не видно ни слез, ни взглядов.

Может, это во мне вечной гордости грех —
Как от солнца взять половину?
Что за радость от света, который для всех…
Я и в пасмурный день не сгину.

От огня твоего мне б один лепесток,
Самый лёгкий – с кого убудет?
Я же не Прометей. Воровства моего
Не заметят и не осудят.

Мне всего лишь надежду даёт свеча,
Ни тепла, ни света не надо…
До сих пор ты будишь меня по ночам —
Тем, что тебя нет рядом.

Отпускаю…

Мой милый, хороший, славный…
Не строй для меня жилище.
Я после себя оставлю
Лишь угли на пепелище.

Ну ты же ведь добрый, умный.
Что делать с ручным цунами?
Давай никогда не думать,
Что было бы между нами.

Уж я навела бы морок!
Уж ты бы сгорел от страсти!
Ты просто мне слишком дорог,
Поэтому – будь ты счастлив!

Не стоит о том, что дальше…
Родной мой, давай без взглядов!
Вся кожа моя – из фальши,
А глубже смотреть не надо.

Мой ласковый, нежный, ясный,
Не пей эту чашу с ядом!
Всё будет, поверь, прекрасно,
Когда я не буду рядом.

Найди себе «лапку-мышку», —
Не связывайся со стервой!
Читайте добрые книжки,
Живите легко… и серо.

Подлинная история Пигмалиона

Холодный, мертвый, грубый монолит —
Но драгоценный мрамор, без порока.
О да! Он в этом камне воплотит
Свою Мечту! С неистовством пророка,

Себя забыв, он руки в кровь сбивал,
А рядом хлеб черствел и стыло ложе…
…Окончен труд. Он создал Идеал.
Он отдал всё, он большего не сможет.

В награду ли за тяжкий крест творца,
Иль боги были тронуты мольбами,
Но дрогнули черты Её лица
И камень ожил под его руками.

Но что случилось? Что случилось с Ней?!
Нет, безупречность формы не исчезла.
Живая плоть… Но мрамор был теплей
Надменных глаз и губ, скупого жеста.

«За то, что равных нет мне меж людьми,
За это наивысшее блаженство —
Благодарю. Будь счастлив. И пойми:
Каменотёс – не пара Совершенству!»

«Ты не скучаешь. Переболел?..»

Ты не скучаешь. Переболел?
В пустом накале перегорел?
Решил – не надо меня тебе?
А мне, вот, знаешь… не по себе…
А мне тоскливо и тяжело.
А я не верю, что всё прошло.
А я на стены, как на луну,
Тихонько вою. Иду ко дну.
Я не хотела тебя казнить!
Мне показалось – так проще жить,
Да вот, не вышло… А в чём мой грех?!
Ты был всего лишь один из всех,
Чуть ближе прочих, но – не родной…
Я так старалась сберечь покой!
Не получилось… Так что теперь?
Опять метаться, как в клетке зверь?!
И лбом о стены, и нервы рвать?!
Я не хотела – опять… Опять…
Я не осилю. Благодарю!
Я лучше тоже – перегорю.

«Я почти научилась зализывать раны…»

Я почти научилась зализывать раны,
Танцевать, улыбаясь, на битом стекле,
Различать миражи, проходить сквозь туманы…
Словом, я научилась не верить тебе.

Взбунтовалась игрушка, решила: «Довольно!».
Нити-нервы не дёргает мой кукловод.
Знаешь, рвать по живому не так уж и больно.
Больно было осмыслить такой поворот.

Я не буду с тобою ролями меняться,
Планы мести выстраивать, губы кривя.
Мне важнее сейчас научиться смеяться,
Как умела когда-то, ещё до тебя.

Это трудно – дышать, по тебе не сверяясь,
Не подстраивать сердце под твой метроном.
У свободы противнейший вкус… Я стараюсь.
Я её принимаю глоток за глотком.

Я уйду от гипноза знакомого взгляда
И пустое «Прости!» не застигнет врасплох.
Я не буду блажить. Я отвечу, как надо:
«Бог простит, дорогой. Бог простит!» Я – не бог.

Недосказанность

Ты думаешь, я исчезла
Из жизни твоей безропотно?
Решила, что бесполезно
Прощаться неслышным шёпотом?

Ты думаешь, я смирилась,
Не выяснив отношения,
Затихла и покорилась,
Одобрив твое решение?

И ты наконец-то можешь
Расслабиться, успокоиться?
Ты рано, мой друг, итожишь,
Поверив, что всё устроится.

Мучительно ждать вопросов,
Тасуя ответов правильность…
В тебе я, как якорь бросив,
Оставила недосказанность.

Она уже прорастает,
Пока ты во власти смысла,
И исподволь забирает
И силы твои, и мысли.

Ошибками напитавшись,
Реальность вдруг станет зыбкой,
И ты закричишь, взорвавшись:
«Полслова! Упрёк! Улыбку!

Хоть что-нибудь, ради бога!
Хоть ласки, хоть укоризны!»
Вот так, не сказав ни слога,
Я стану важнейшим в жизни.

И тишина, раздражая,
Тебя доведет до точки.
А я… Я жду урожая,
Спокойно рифмуя строчки.

Я о тебе не думаю

Я о тебе не думаю. Я от тебя свободна.
Я о тебе не думаю. Разве что иногда…
Я – нараспашку, вольная, делаю, что угодно!
То, что порой мне вспомнится, право же, не беда…

Я о тебе не думаю. Разве что ночью поздней,
В час, когда балансирую где-то на грани сна,
Память, посвоевольничав, снова мне строит козни
И забликует всполохом, словно в волне блесна.

Я о тебе не думаю вечером, днём и утром.
Я о тебе не думаю – есть поважней дела.
Я о тебе не думаю. Я поступила мудро —
Память забила доверху всем, что найти смогла.

Я о тебе не думаю. Все у меня прекрасно.
Имя не кружит голову – первое по утру.
Я о тебе не думаю. Мне хорошо и ясно.
Я о тебе не думаю… Боже, кому я вру?!…

Стерва

Словно знак на ней: «Смотреть издали!»
Чуть поближе – обожжёт холодом.
Может, кто-то стать не прочь избранным,
Только страшно подставлять голову.

Ведь с такой всё не решишь коротко,
Там ума и красоты – до верху.
Не дай бог её задеть – дорого,
Не откупишься потом до веку.

Хороша, да много сил требует,
И не факт ещё, что все сложится.
А она играть в любовь брезгует,
А она спокойна так, что лёд крошится.

Наплевать ей на молву вздорную,
Не равняется она с прочими.
…И кому теперь придет в голову,
Что у стервочки душа – клочьями…

«Иди! Не стану спрашивать…»

Иди! Не стану спрашивать,
За кем ещё донашивать
Твою любовь и преданность —
Я не настолько бедная.

И с чьих столов запачканных
Мне собирать подачками,
С каких тарелок слизывать
Твои мечты и искренность;

Чьи мне следы отдраивать
С души твоей раскаянной,
С растоптанных в небрежности
Твоих забот и нежности.

Я, знаешь, терпеливая
И, в общем, не брезгливая.
Но надоело до смерти
Объедками, обносками

Брать плату за убежище,
За запасное лежбище;
Просроченными чувствами
Травить себя без устали;

Быть лекарем, психологом,
От непогоды пологом,
Быть вечно тихой гаванью,
Тебя готовя к плаванью

И к новым приключениям,
Когда пройдет лечение, —
Спокойного, отмытого…
И вновь принять – разбитого…

«Он отправился в путь за ней…»

Он отправился в путь за ней,
Он загнал пятерых коней
И пять пар тяжёлых сапог
Измочалил в пыли дорог.

Чтоб найти хоть остывший след,
Он прошел тот и этот свет.
Он готов был отдать глаза,
Лишь бы время чуть-чуть назад.

Он руками поймал Луну,
Он бродил по морскому дну,
Горстью вычерпал пять пустынь…
Это было таким простым…

Он бы Солнце остановил,
Он бы Землю с орбиты сбил!
Лишь одно ему выше сил —
Ей сказать: «Я пришёл. Впусти!»

Деструкция

Небо выцвело, пошло клочьями,
Развалилось, словно ткань прелая.
Не осталось ничего прочного —
И плевать, что я ещё сделала.

Всё святое за пятак продано.
От речной воды разит падалью.
Краска с мира до костей содрана —
Ни к чему ему цвета радуги.

Из-под ног земля ползёт, крошится,
На пласты, как под ножом, режется.
Если я погребена в прошлое,
То на чём же эта жизнь держится?

Тучи падают гнилой ватою,
Превращая мир в пятно плесени…
Это будет небольшой платою —
Как проклятие второй степени.

Мне всего лишь позабыть хочется,
Как прощалась со своей заводью.
И у ног моих лежит, корчится
Город, проклятый моей памятью.

А над городом туман курится,
Растворяя миражи шумные…
Это я. Стираю с карт улицы,
Где ходила, о тебе думая.

«В дальний ящик мечты в заплатах!..»

В дальний ящик мечты в заплатах!
Я потом разберусь с собой.
И душа в золочёных латах
Отправляется снова в бой.

И любые высоты – с ходу!
И любые грехи – на раз!
И кидаться, не зная броду,
В ночь, где каждый – халиф на час;

Где ведутся всё те же игры,
Где в вопросе – уже ответ,
Где острей, чем любые иглы,
Пирров привкус своих побед.

Оказался брахлом ненужным
Собиравшийся в жизнь багаж.
И бряцает моё оружье
Под команду: «На абордаж!»

Всё по силам и всё по праву;
Жизнь несёт на семи ветрах.
Кто посмеет искать управу
На чертей у меня в глазах?!

Передышка – не перемирье —
Для подсчёта погибших душ…
В тихой, сонной, пустой квартире
Словно дождь барабанит душ.

Бродит утро на мягких лапах…
И печалиться нет причин,
Вместе с кожей сдирая запах
Сигарет и других мужчин…

Очень странный сон

Обручённая с печалью
Подготовлена к венчанью.
Шагом медленным подходит к алтарю.
Смутен взгляд, движенья зыбки;
Ни слезинки, ни улыбки,
Ни молитвы на вечернюю зарю.

Лик закрыт вуалью чёрной.
В мыслях – только наречённый,
Тот, что вечно рядом, но пока не с ней.
Далеки его объятья…
Шелестит простое платье,
Тьма ползёт по залу сгустками теней.

Звук шагов во мраке тонет.
У неё свеча в ладонях,
Лепесток огня горяч и невесом.
На свече венчальный перстень.
Чуть дрожит рука невесты,
Возносящая свечу над алтарём.

И на камне в знаках странных,
В чаше выбитой алтарной,
В самом центре, установлена свеча.
По старинному обряду
Всё исполнено, как надо.
Тень касается замёрзшего плеча.

Прогорит свеча и пламя,
Воск вокруг кольца оплавив,
Запечатает их судьбы и сердца.
Замерла она на месте
И рукой с таким же перстнем
Убрала вуаль с уставшего лица…
– — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — —
Я проснулась. Все исчезло.
Странный сон… И бесполезно
Рыться в сонниках, выискивая смысл.
Жаль, лица не разглядела.
Впрочем, мне какое дело?
От себя гоню навязчивую мысль…

Где-то в пятом измереньи
Чёрный принц склонил колени —
до морщинки знаю все черты лица! —
В миг, когда погасло пламя
И стекла свеча на камень…
…У меня на пальцах воск и след кольца…

Я от тебя устал

ты знаешь, я так от тебя устал…
Исхлёстан дождями косыми,
Я каменной кладкой замуровал
Подвал, где живёт твоё имя.

Построил плотину, чтоб память – в обход.
Забыл и слова, и движенья,
Морщинку, что где-то у глаза живёт,
И губ сумасшедшее жженье.

Устроил на каждой дороге завал
И, чтобы уйти без заминки,
Я битые стёкла по ним разбросал
И выбросил к чёрту ботинки.

Я стёкла закрасил на каждом окне,
Чтоб жить с нарисованным солнцем.
О том, что забыл тебя, даже во сне
Пожизненно помнить придётся.

Ты ловишь меня в перекрестья зеркал
И цепи, как ниточки, рвутся…
Ты знаешь, я так от тебя устал,
Что отдал бы всё, чтоб вернуться.

«Выла, плакала, металась…»

Выла, плакала, металась,
Зло и горько целовалась,
С нежеланными, чужими
Шла в бестормозном режиме,

Забивалась под подушку,
Забивала плетью душу,
Уходила в хмель и в ступор,
Стала мудрой, стала глупой,

В небеса плевала ядом,
Жгла мосты, костры и ладан,
Перевешивала звёзды,
То силки вила, то гнёзда;

Продавалась за улыбки —
То с наваром, то в убытке, —
Отрекалась, возвращалась,
На осколки разбивалась,

Воскрешала, воскресала,
На распутье застывала,
Слепла, глохла, умирала,
Начинала всё с начала,

Вдребезги мечты и ноги…
В общем, выжила в итоге.
Всё себя искала, каюсь.
Вот нашла ли?… Сомневаюсь…

Прости, хороший…

– Когда с тобою рядом я в ночи,
Чьё слышишь ты дыханье? Губы чьи?
Чьи руки помнит, выгнувшись, спина,
Когда мы вместе слиты, как волна?
Меж сном и явью имя шепчешь чьё?
– Прости меня, хороший… Не твоё.

– Того, кто продал, предал, пренебрёг,
Тебе устроив личный Рагнарёк?
А если он от скуки, невзначай,
Опять поманит пальцем? Отвечай!
Из рая в ад, из радости в беду?!
– Прости меня, хороший… Я пойду.

– И что мне делать? Как мне дальше быть?
Мне не проклясть тебя, не разлюбить,
Не изменить, не сгинуть, не уйти.
Я не смогу вернуться с полпути.
Где с этой правдой жить набраться сил?!
– Прости, хороший… Ты ведь сам спросил.

– Держать тебя, не разжимая рук,
И знать, что ты исчезнуть можешь вдруг:
Без слов, без объяснений, без причин;
Гадать, когда устанешь от личин…
Как жить и знать, что ты – лишь талый лёд?!
– Прости, хороший… Он не позовёт.

Мой рыцарь

На ослике хилом,
В нелепых доспехах
Мой рыцарь, мой милый,
Сегодня приехал.

Ему велики
Проржавевшие латы;
Тупые клинки
И нагрудник помятый…

К воротам трусит.
Спотыкаясь на кочках,
Он весь дребезжит,
Как разбитая бочка.

Бряцают доспехи,
Сползает забрало…
Вся челядь от смеха
Слезу утирала.

Он жалок, пытаясь
Казаться героем…
К воротам спускаюсь.
Ну что же… откроем!

«Ты хочешь света?..»

Ты хочешь света?
Я стану тьмой.
Ты любишь лето —
Приду зимой.

Ты ищешь нежность?
Я – сотня жал!
Моя безбрежность —
На твой причал.

Ты просишь рая?
Так я – твой ад!
Дойдёшь до края —
Верну назад.

Иди на голос,
Устав, как серв,
Как спелый колос
Идет под серп,

Чтоб зло и жарко
За гранью снов
Упасть на бархат
Моих шипов!

Разные, разные…

Разные, разные:
Нежные, страстные,
Резкие, добрые,
Мягкие, злобные,
Яркие, милые,
В меру ревнивые,
Тихие, громкие,
Наглые, тонкие,
Гении, бездари,
Чем-то полезные,
Циники, лапочки,
«Мальчики», «папочки»…
Выбрать бы сразу же,
Выбрать, не думая…
Разные, разные:
Глупые, умные,
Хочешь – спокойные,
Хочешь – блестящие…
Только какие-то… ненастоящие…

«Они всегда возвращаются…»

Они всегда возвращаются.
Стараясь казаться гордыми,
Не говорят, – общаются
Словами, как принцип, твёрдыми.

Они всегда возвращаются,
Играя в великодушие,
Как будто с трудом решаются
Себя выдавать за лучшее.

Они всегда возвращаются,
Пытаясь остаться чистыми.
И искренне чуть смущаются —
Оплёванные, освистанные.

Они всегда возвращаются,
Однажды уже предавшие.
И всё вернуть обещаются —
Непонятые, уставшие.

Они всегда возвращаются —
От скуки, от безысходности,
И с жадностью убеждаются
В своей – все ещё! – пригодности.

Покуда земля вращается,
Попав из огня да в полымя,
Они всегда возвращаются.
И чаще всего – не вовремя.

«Тебя, как закрытую дверь, открывала…»

Тебя, как закрытую дверь, открывала:
Скучала,
Стучала,
Ключи подбирала.
Мечтала —
О мире огромном,
О городе тёмном.
Себя испытала —
На верность, на прочность,
Чуть-чуть на порочность.
Старалась,
Боялась,
Устала… Успела.
Тебя, как закрытую дверь, открывала —
Открыла, сумела.
Распахнута дверь, а за ней пустота…
Видимо, дверь оказалась не та.

«Господи, вот она я …»

Господи, вот она я —
брошена;
словно трава – ничья,
скошена.
Надобно – накажи!
Хуже ль всех?
Господи, хоть скажи,
в чём мой грех!
В том ли моя вина,
мне ль в укор,
что отдаюсь до дна
до сих пор?
В том ли грехи мои
горькие,
что со стола любви —
корки мне?
Или шептала в тишь
лишнее?
Господи, что молчишь?
Слышишь ли?
Чтобы сравнять мне счёт
милости,
сколько добра ещё
вынести?
Слабость свою казня
силою,
ныне сама себя
милую!
Выйду, – не в первый раз! —
из огня.
Ты упустил свой шанс
взять меня.
Чёрной Луне иду
кланяться.
Пейте мою беду!
Нравится?!

Ведьма

Ведьма ведает много,
Даже больше, чем хочется.
Словно рыбу острога,
Сны пронзают пророчества.

И добро бы, что доброе, —
Видит беды да горести.
Ведьма ведает многое,
Ведьма судит по совести.

– Дайте мне ошибиться! —
Молит высших отчаянно, —
Дайте мне оступиться
Хоть однажды, нечаянно!

Ей открыто до срока,
Как пути искривляются.
Ведьма ведает много —
Так, что сердце сжимается.

Тот, кто с нею ночует,
Ей даёт обязательства,
А она уже чует
За спиною предательство.

А она уже знает, —
И давно не наитием, —
Как за это карает
Тот, кто стал ей хранителем.

Как смогла, защитила;
Что сумела, подправила.
Невеликая сила,
Неизменные правила.

Уж такая дорога
По судьбе ей проложена.
Ведьма ведает много.
И творит невозможное…

Возвращение

Шёл издалека. Боялся жутко —
Вдруг как даже на порог не пустит?
Если б можно обернуть все в шутку —
Только в шутке слишком много грусти.
………………………………………………
Как в холодную воду бросал каждый шаг,
Замирая дыханьем на вдохе.
Он бы раньше пришел, только раньше – никак;
И, похоже, дела его плохи.

Что ж, дела – поделом, сам во всём виноват,
Слишком долго играл – заигрался.
Он боялся поймать ненавидящий взгляд.
Он боялся, но всё же старался.

Шёл, решившись, под «Боже, помилуй меня!»,
Подгоняемый ветром попутным,
Как в пудовых веригах по острым камням,
Направляя себя поминутно.

Шёл, как будто на казнь, но спасения ждал,
Ожиданием досуха выжат.
Камень душу давил и всё больше мешал:
Надо сбросить, иначе не выжить.

Перестал себе врать – он тогда согрешил
Против посланной свыше дороги;
Потому он за тающим шансом спешил,
Проклиная обмякшие ноги.

Убедительных фраз заготовив мешок,
Шёл поверивший в проигрыш профи…
А она, как ни в чём: «Ну, пришёл, так пришёл.
Заходи. Я сварю тебе кофе».

«Чужая квартира, чужая постель…»

Чужая квартира, чужая постель.
Мне снятся чужие сны…
Бредовые мысли: а ты как теперь?
Хватило тебе весны?

Чужое, взаймы, понарошку тепло
Успело тебя согреть?
Ты больше под утро не смотришь в окно,
Считая ночную медь?

Ожогом ладонь в полусне не горит,
Коснувшись чужой груди?
Чужой поцелуй на губах не горчит?
Сошлись ли в один пути?

Собраться неслышно, захлопнуть дверь, —
Да память лежит межой…
Чужая квартира, чужая постель.
И даже рассвет – чужой.

«Шансов, милый, никто не даёт…»

Шансов, милый, никто не даёт.
Хочешь шанс – успевай схватить.
И негоже судьбу винить —
Сам прикармливал вороньё.

Сам же, сам, никто не учил,
Расставлял себе западню.
Впрочем, я тебя не виню,
что неправедный суд чинил.

«Рыба ищет, где глубже», так?
Что, нашёл свою глубину?
Понял ты, что идти ко дну —
Не искать глубины, дурак?

Делай вид, что твой план неплох,
Выплывай, труди плавники.
Мне тащить тебя не с руки —
Я считаю другой улов.

Отбивайся от чёрных стай —
Сам накликал; клюют, галдят…
Мне-то свистнуть раз – улетят,
Только ты своё место знай!

Просишь шанса? Ну что ж, как знать…
Может, я и оставлю злость
И швырну тебе шанс, как кость,
А поймаешь ли – мне плевать!

«Сегодня это буду я …»

Сегодня это буду я —
Звонком, отвеченным мгновенно;
Внезапным смыслом бытия;
Дорогой, пущенной по венам;

Необъяснимым и простым
Принятием тебя, как факта;
Стихом под сигаретный дым
И верной нотой из-за такта.

Сегодня это буду я —
Открытой без раздумий дверью;
Вечерним гвалтом воронья;
Рассветной соловьиной трелью;

Неслышным шелестом белья,
Скользящего по теплой коже…
Сегодня это буду я.
И присно, и вовеки – тоже.

Саломея

Разрывает луна свой полуночный бархат,
Даже воздух от винных паров будто пьян.
Семь покровов на мне. Только не для тетрарха —
Я танцую сейчас для тебя, Иоанн!

Все богатства земли, все богатства Вселенной
Мне доступны не то что за танец – за взгляд;
Только ты, – сумасшедший, неистовый, пленный —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.