Анастасия Колмогорова
Ангел для ОМОНовца

Когда кто-нибудь появляется в твоей 

жизни, часть тебя говорит:

«Ты ещё совсем не готов».

Другая часть непременно говорит:

«Сделай её своей навсегда».

©Тайлер Хоукинс

«Помни меня» (Remember Me) (2010)

Глава 1. Вадим

– Майор Чернов! Наконец-то!

Я обернулся на голос начальника отдела и поморщился. Вот же ш… Войти в кабинет даже не успел, а уже нашлась работёнка.

– Что опять?

– Митинг! – развёл руками пузатый полковник в униформе МВД. – Поможешь?

А у меня есть выбор? Пацаны ещё после вчерашнего не отошли, а тут снова. И ведь знает же, старый чёрт, что если откажусь, то может приказать и тогда не отвертеться.

– Где?

– На центральной, – ответил Степанко, выравниваясь со мной. – Большое скопление. Мои уже не справляются.

А когда твои хоть с чем-то справлялись? После повышения и перевода в столицу меня ждало просто колоссальное количество работы. Бойцы «ОМОНа» были ни на что не годны. На заданиях вели себя расслабленно, в тренажёрной не появлялись, питались чёрти чем, а меня не собирались и в грош ставить, мол, молодой, с пагонами зазвездился. Ага. Держи карман шире. Из троих с Петры это повышение только Сашке и нужно было. Правда тот остался на старом месте заменять Захарова, и мы ему очень даже завидовали.

Вопреки моим ожиданиям Мову терзали митинги и грабежи. Что ни день, то какое-нибудь дерьмо да случится. Вчера, к примеру, нам с трудом удалось отбить у грабителей банк с заложниками, а сегодня вот – грёбанное недовольство народное! Интересно, Гурьянов хоть на минуту задумывается, что в его столице вот-вот вспыхнет гражданская война?

Войдя в тренажёрный зал, с удовольствием отметил, что все ребята качают мышцы. Тоже бы сейчас присоединился, да вот не успел.

– Ну, что? Готовы поработать? Толпу разогнать?

– Бля! – отозвался самый смелый из всех. – Ещё в норму не пришли. У них там дюрасел в заднице что ли?

Я усмехнулся. С Мишкой мы долго воевали. Он не хотел признавать во мне начальника, потому что старше на десять лет, но через месяц тренировок и нескольких удачных заданий, которые давались им с каждым днём всё легче и легче, эта борьба сошла на «нет». Кажется, мы даже начали находить общий язык.

– Знаю. Но хлюпики из Гвардии не справляются. Нужна наша помощь.

Послышались недовольства и оскорбления, но уже через пять минут мы сидели в «Тигре» в полном обмундировании. За эти два месяца я добился от них полное подчинение и чёткость действий, но некоторых особо упёртых всё же пришлось заменить более покладистыми ребятами. Да, не обошлось без эксцессов, но как иначе? В «ОМОН» работают не плюшевые медведи. По миру до сих пор тут и там вспыхивают боевые действия, и как минимум половина бойцов уже побывала в горячих точках, что меня неслыханно радовало. Наверное, только благодаря им у меня вышло более или менее добиться дисциплины в отрядах. Как ни крути, а те, кто уже побывал по ту сторону мирного времени, уже никогда не смогут жить обычно.

Распределив парней по позициям, принялись зажимать и распугивать бунтующих, однако, нас ждал большой сюрприз. Многие участники имели огнестрел и дымовые шашки, что существенно усложняло работу. Прикрываясь щитами и используя дубинки, мы пытались обойтись без жертв, но всё же пришлось вызывать подмогу и что-то более существенное, но даже резиновые пули не усмиряли толпу. Мне пришлось дать бойцам полную свободу действий и добро на агрессию.

В какой-то момент меня оттеснили волной от основной группы и зажали. Я остался один против, наверно, пятнадцати, и меня не спасли ни щит, ни оружие. Оставалось только прикрывать голову от пинков, терпеть, стиснув зубы, ножевые ранения и пытаться остаться в сознании, хотя бы пока меня не найдут. Но время шло, кровь покидало вены, тело лихорадило в агонии, а разум подкидывал мрачные мысли. Чёрт. Маринка. Ей всего же четыре года. Моя маленькая конфетка.

С её мамой мы познакомились, когда я учился в академии. Хотел стать пилотом, как мой отец и добился этого. Света тогда мне показалась самой прекрасной женщиной на свете. У нас завязался роман, мы поженились, а потом появилась Маринка. Работа мотала меня по миру, пока я не попал к Захарову в отряд. Полгода среди врагов, месяц дома. Я слепо верил своей жене, пока не стал зарабатывать достаточно денег и не установил дома камеры. Для меня это должно было стать гарантией безопасности моей семьи, а оказалось доказательством измен Светланы. Она не стеснялась ребёнка, играющего в той же комнате, и трахалась с соседом на нашем диване в зале, на нашей кровати, на нашем кухонном гарнитуре. Сука будто ждала, когда я уеду зарабатывать бабки, рискуя собственной шкурой, чтобы она носила меха и отдыхала в Швейцарии или Турции. Я делал всё для неё, вылизал из кожи вон, возвращался с того света, лишь бы она ни в чём не нуждалась, а она делала подарки другому на мои бабки.

Когда же я показал ей записи, она обвинила меня в контроле над её личной жизнью и подала на развод с требованием алиментов. Я платил исправно и даже больше, чем нужно, но однажды приехал проведать дочь не в назначенный день и увидел, как эта тварь лупит двухлетнего ребёнка по голове и обвиняет Маринку в разрушенной жизни. Видите ли, она мешает ей водить в дом хахалей. Я забрал дочь и хитростью лишил Свету прав, а потом и вовсе выбил запрет на приближение. К бывшей жене у меня остались лишь искренняя ненависть и презрение. Мать не должна быть такой.

Попытался подняться с земли, но только закашлялся, сплевывая на белый снег кровь. Вот же ш… Лёгкое подбито что ли? И позвонить не могу – телефон оставил в «Тигре», а рацию забрали ушлёпки. Перевернулся с огромным трудом на спину, усмехнулся и снова закашлялся. Вот блин. Отделали как щенка. Пофигу сколько их, надо было стоять до конца, но чёт впервые в жизни растерялся. Не привык ещё работать против гражданских. Это на войне можно шмалять во всё, что движется, потому что от этого зависит твоя собственная жизнь, а тут от тебя зависят жизни этих заблудших душ, ведь они не только нам вредят, но и себе. Что бы там не думали, но в толпе могут скрываться полные отморозки, которые похищают и насилуют глупых девчонок, рискнувших хапнуть адреналина, чтобы потом вспомнить об этом в старости. Даже здоровые мужики бесследно пропадали на подобных восстаниях, и никто их уже не может найти.

– Эй! Ты живой?!

Открыл глаза и уставился на прекраснейшее создание на этой планете. Девушка. Вся такая белая. Кажется, она альбинос, так же как и Бакс Бани. Белые волосы, ресницы, брови, даже губы белые, но с красными пятнышками по серединке. Настоящий ангел с кудрями. И взгляд такой – напугано-хмурый.

– Ты кто?

Она усмехается моему вопросу и начинает расстёгивать мой бронник.

– Ангел-хранитель, дурень. Куда тебя отвезти?

– В…

Куда? Понятия не имею, а сознание всё-таки отключается.

Мне казалось, что всё тело горит и состоит из сплошной боли. Голова отказывалась думать и воспринимать реальность, делить её с галлюцинациями. Перед глазами мелькали сотни картинок. В одних я был в прошлом, в других видел Ангела. Она то склонялась надо мной, прощупывая лоб и делая уколы, то переодевалась, думая, что я в отключке, и я сам так считал. Она была красива. Светло-серые глаза с более тёмным ореолом, аккуратный подбородок, высокие скулы и длинные вьющиеся волосы. А фигура просто потрясла своей стройностью, хоть и видел со спины.

Своё полноценное очухивание воспринял день на четвёртый по внутреннему календарю, но не факт. Огляделся вокруг, и обнаружил себя в её спальни. Стильная, современная, в серых тонах, но без признаков жизни, только самый минимум. Ни фотографий, ни мелких предметов интерьера. Кровать, две тумбы по бокам, шкаф-купе, комод. Всё. Даже люстра под потолком была сферической шишкой. Лишь на окнах красивая серая тюль с вышивкой из опадающих листьев более тёмного цвета.

Попытался встать, но рёбра прострелила боль. Сломаны. И явна ни одна кость. Вся грудь и правая рука плотно перебинтованы, скрывая повреждения. Оценить своё состояние было тоже трудно. Во мне, наверное, была лошадиная доза обезболивающего, потому что пальцы на руках онемели. Решив, что нужно поговорить со спасительницей и хотя бы поблагодарить, попытался снова встать и почти получилось, но тут услышал грохот и громоподобный рык своего друга:

– Всем лежать, блять! Рожей в пол, сука! Работает «ОМОН»!

Раздался короткий визг и лепет какого-то мужика, и я обматерил всё на свете. Видать Мишка решил, что я в заложниках или ещё что, поэтому собрал отряд и кинулся меня спасать. Собрав всю волю в кулак поднялся и двинулся к закрытой двери. Голова кружится. Ног не чувствую.

– Чёрный! Где Чёрный, сучка, говори!

Бляяя, щас он её до инфаркта доведёт своим ором. Кое-как дополз и повернул ручку. Картина маслом. Восемь бойцов скрутили на полу какого-то доктора и моего Ангела, которая пытается вырваться, но хватка на затылке не дает это сделать. Шипит, огрызается, матерится. Какая она классная. Горячая такая. Дерзкая.

– Мих. Стой.

Трудно говорить, но внимание я привлёк. Все восемь рыл смотрят на меня и оценивают ситуацию.

– Она помогла.

Это всё, на что меня хватило. Последнее, что я слышал, это отборный мат моего друга.

Очнулся на следующий день. Рядом стояли Грешник и Пёс и внимательно следили за моими движениями, которые были каким-то странными. Я попытался поднять руку, но она настолько резко оказалась возле моего лица, что я сам себе разбил нос, который тут же восстановился.

– Твою мать, Илюха! Ты на мне опыты свои ставишь что ли?

Приятель улыбнулся, прикидываясь невинной овечкой.

– Да не шуми ты так. Всё ж нормально. Через полчаса пройдёт. Я над этим «N-13» только работаю, а проверить не на ком.

С особой осторожностью провёл рукой по волосам и сел, чувствуя лёгкое головокружение и тошноту.

– Девушка. Мне помогла девушка. Она тут?

На меня посмотрели как на придурка. Ясно. Никто ничего им не рассказал толком. Но это даже лучше. Я знал Захарова. Тут же побежит проверять её.

– Мама. Надо позвонить маме.

– Позвонили, предупредили, – отчитался Илья, проверяя мои глаза с фонариком. – Ты был с друзьями на охоте. Выехали спонтанно, а за городом связь не ловила, вот через нас и попросил передать. Не ссы, пилот. Найдём твою пилотку.

И сам же хохотнул над своей шуткой. Дал же Бог родственничков.

Восстановление организма прошло моментально. Уже через час я был как огурчик, хотя фантомные боли всё же присутствовали – разум не так просто переубедить в таком быстром исцелении. Купив в ларьке перекус и растворимый кофе, отправился в тот район, где по идеи она меня и нашла. Я был обязан её отблагодарить и извиниться за своих бойцов, но патрулирование во дворе не дало результатов. Я поднял списки жильцов, поспрашивал во дворах бабулек, сверкая своей ксивой, которая не имела никакого отношения к нужным «органам», но и это результатов не дало. Люди как будто даже и представить не могли, что где-то тут живёт альбинос.

Я часто вспоминал её образ, когда она нашла меня в той подворотне. Белое пальто, белые волны волос. Такая красивая. Семь дней я потратил на поиски. Мне даже казалось, что я вижу её где-то в толпе, но либо не догонял, либо это были совершенно не те люди. Мне казалось, я схожу с ума в поисках призрака. Всё стало таким незначительным и маловажным, что я уже не обращал внимания ни на что вокруг. Даже на собственную мать, которой с каждым днём становилось только хуже. Пиком стали новости с того самого митинга, где в красках показали, как меня отрезают от основной группы и наносят удары ножом. Мама упала с повышенным давлением и болями в сердце прямо на кухне.

Уже в больнице получил неутешительный вердикт, что требуется пересадка сердца, и к моей одержимости присоединилось чувство вины перед матерью.

– Это вот такая у тебя была охота, сын?! – отчитывала меня мать на больничной койке. Врачи настояли на её госпитализации перед операцией, которую я устроил в Турции, и это только выводило женщину из себя. Она у меня мировая. И коня на скаку остановит, и им же горящую избу потушит. – Был бы жив твой отец, он бы тебе надавал за такую «охоту»! Ты о дочери подумал?! У меня сердце, а если я не переживу операции?

– Мама! – возмутился я на её слова.

– Не мамкай мне тут, зараза! Девочки нужна мать! Тебе жена! Ищи, ирод проклятый!

– Мааам! – уже обречённо протянул.

– Значит так. Пока я буду лежать в больнице, отправишься помогать Саше с её делами.

– У меня у самого работы по горло, чтобы ещё и с Сашечкой твоей возиться! – возмутился я.

Об Орловой Александре я был не особо хорошего мнения. Трудоголик до мозга костей. Я не видел её в глаза и, слава богу, не знаком лично, но то, как они с моей матерью спелись и отдавали свои жизни работе, меня выводило из себя. Надежде Николаевне сорок пять лет, а она по командировкам и сделкам ездит.

– У неё есть муж, в конце концов! Вот пусть он и помогает!

– Не спорь со мной! – прикрикнула и тут же смягчилась. – Война окончена, Вадим. Пора бы тебе о жизни вспомнить. Марине нужен живой отец, а не надгробная плита. Работа у Саши поможет тебе определиться с направлением в личном бизнесе. Ты же не глупый у меня, сы́на. Не нужен тебе этот «ОМОН»!

Я помнил. Я отлично помнил и о жизни, и о смерти. Только что делать, когда заставляешь себя эту жизнь жить только ради матери и дочери. Говорят, в двадцать пять лет молодость только начинается. Что нужно отрываться по полной в клубах и трахать всё что движется, а что не движется – двигать и трахать. Но от этого быстро устаёшь. Да, сперва я погрузился в отрыв с головой, но одинаковые лица, позы, ноги, руки, губы… Всё это чужое, не родное, лишнее. К этому быстро пропадает вкус. Секс становится блеклым, тупым телодвижением.

После долгих споров с матерью, всё же согласился. Не навсегда же это. Только пока Орлова не найдёт временную замену матери, потому что та даже не собирается бросать свою работу. Уже на следующее утро я вёл свою машину к зданию с офисами «Уютный Дом», сверяясь со списком дел, что дала мне мама. Первым пунктом стояло, что надо заехать в кафе и забрать оттуда каждодневный заказ с кофе для начальницы и помощницы. Затем подготовить документы и отнести Орловой на подпись. Ничего пыльного в этом не было, мама занималась денежной волокитой и документацией, пока начальница моталась в другие города и на фабрики, и наоборот. Радовало то, что я редко буду её видеть.

Стоя в кабинете Александры, не мог поверить, что вот этого добилась женщина. Её офис на самом верхнем этаже холдинга её свёкра. Фактически это она владелица мебельной империи, но брачный договор выставил перед ней определённые рамки и условия.

В который раз задумался, неужели деньги стоят загубленной жизни?

– Что вы тут делаете?

Оборачиваюсь на такой знакомы и холодный голос девушки, всё ещё держа в руках кофе, и не могу поверить своим глазам. Мой Ангел и есть Александра.

Глава 2. Александра

За свои тридцать лет поняла, что мужчины бывают разные. Одни берут проблему в свои руки и решают её любыми способами. Вторые предпочитают её просто пережить. А третьи, как малые дети, стучат руками и ногами по полу с истошным криком «Не хочу, не буду!» и перекладывают эту проблему на первый тип мужчин. Мой муж относился к третьему типу, и сегодняшний вечер стал для меня отправной точкой.

Мы поднимались в лифте, а его рот не затыкался ни на минуту, мусоля одну и ту же тему – новый тренд в мужской одежде, духи его ему не нравятся, нужен новый кошелёк. Как же так вышло, что мой муж стал мной, а я стала им, не меняясь гениталиями? Почему его интересуют тряпки, а в моей голове вертится план по склонению клиентов к более выгодным условиям для моей фирмы? Почему я мечтаю прийти домой и просто упасть на подушку, а он зовёт меня в клуб, чтобы отметить покупку новой… Дукати? Букати? Какая там марка у его очередной машины?

– Алекс! Ты меня вообще слышишь?

Я перевела на него взгляд и уже открыла рот для ответа, но ему это нафиг не усралось. Он просто продолжил тему его разговора, даже не дожидаясь моих слов. Олегу нравится звук его голоса. Сколько он над ним работал? Три года? Четыре? Он занимался озвучкой. На его счету уже более тридцати фильмов и ещё больше клипов и мультиков. За его услугами выстраиваются в очередь все звукозаписывающие студии, а каждая женщина или девушка начинает течь и загонять до дыр отрывки с его закадровым бархатом, даже если это роль собаки. Если б они только знали, каков мой муж на самом деле.

Наш брак не был по любви. Наши отцы были партнёрами, и в один не прекрасный день просто поставили перед фактом нашей женитьбы, испортив жизнь нам обоим. Но мой отец умер семь лет назад, а я до сих пор числюсь в этом чёртовом браке. Почему? Потому что ещё жив отец Олега.

Двери лифта открылись, и мы вышли. Где-то там впереди наша квартира, где живём я, он и его любовница – наша домработница Виолетта. По ночам я слышу их стоны в его комнате. Ко мне он не приходит, нет. У нас с ним только брак, а я и не горю желанием разделять с ним постель. Первые года́ мы пытались создать семью, прижиться друг к другу, возможно, даже полюбить. Не вышло. Попытки зачать детей венчались отвратительными провалами, а ведь так у меня хотя бы был сын или маленькая дочка, которых я смогла бы любить. Но нет. Выкидыши, замершие и внематочные беременности, которые не имели шансов на вынашивание. А потом я сдалась и просто… просто плыла по течению.

Я остановилась посреди коридора, понимая, что не могу так больше. Я не могу вот так гробить себя и дальше, впахивая в компании, которая мне не усралась. Я задыхаюсь. Медленно умираю под гнётом чёртового штампа в паспорте. Почему только молодые девушки так рвутся в брак? Нет здесь ничего хорошего. Для меня, по крайней мере. Ненавистный муж и ещё больше ненавистные обязательства.

– Алекс?

Бархатный голос мужа привлёк моё внимание, и я, наконец, очнулась от созерцания двери нашей квартиры. Олег был хорош собой. Высок, атлетически сложен. Голубые глаза, сияют тягой к роскошной жизни. И всегда ухоженный вид благодаря не моим заслугам.

– Я переночую в городской квартире, – ответила ему, делая шаг назад, разворачиваясь и уходя прочь.

– Ты уверена? За окном полночь, Алекс?

Саша! Меня зовут Саша!

– Уверена.

Спустившись на парковку, поняла, что уже отпустила охрану и водителя, пришлось вызывать их вновь, надеясь, что далеко не уехали, а сама вышла на улицу. Уже давно была весна, но по ночам до сих пор очень холодно, зато город ещё не спал. Где-то вдали слышен шум мегаполиса – сирены, гудки, крики. Все звуки смешались вместе с мыслями в моей голове. Может, я какая-то неправильная женщина, раз не смогла подарить мужу детей, семью, уют в доме, и вместо меня это делает наша домработница? Может, я какая-то сломанная кукла? Ведь не может же быть такого, чтобы абсолютно здоровая и уравновешенная женщина не смогла родить пять раз подряд?

Семь лет прошло с последней беременности и близости с мужем, а я до сих пор задаюсь этим вопросом. Иногда я думала, что стоит попытаться ещё раз, но сил на тот момент только, чтобы дойти до кровати и уснуть. Руководить фабриками отца для меня было очень сложно по началу, а теперь не видела жизни без своего офиса.

Я села на скамью в парке, что был рядом с нашей квартирой, и уставилась в ствол окрашенного дерева. Известь уже давно поблекла и теперь ассоциировалась у меня с собственной душой. Именно так я себя и ощущала. Блекло. Невзрачно. Нужная обёртка внешности придавала виду успешность. Взгляд вызывал у людей уверенность в моей силе духа. Но внутри я вот такая же, как эта краска – невзрачная.

– Александра Александровна, вы почему тут? – привлёк моё внимание один из охранников. Кажется, его зовут Костя. – Там митинг на соседней улице, полное зверство творится. Пойдёмте быстрее, отвезу вас до места.

Я последовала за ним, хотя его слова не вызвали и капли опасений. Иногда мне вообще казалось, что я разучилась чувствовать. Ни страха, ни любви, ни жалости. Будто мёртвая внутри. Фарфоровая кукла.

Всю дорогу до квартиры смотрела в окно на куда-то спешащих людей. На их лицах было возбужденные улыбки или страх. Они куда-то направлялись, торопились, что-то чувствовали. А у меня ничего.

Когда покинула салон своей машины, подняла взгляд на небо. Звёзды. Тучи. Луна. Ничего не вызвали. А ведь должны же…

Откуда-то с угла послышался стон и кашель. Уже двинула туда, но Костя остановил.

– Это не безопасно.

Не стала его слушать, вырвала локоть из его цепких пальцев и пошла на звук. За поворотом увидела мужчину. Он лежал на снегу с закрытыми глазами и рвано дышал. Куртка какой-то униформы и самый настоящий бронежилет были в крови, а рядом валялся шлем. На плече красовалась заляпанная кровью надпись «ОМОН». Губы в крови, но жив. Подошла ближе и позвала его.

– Эй! Ты жив?!

Открыл светло-серые глаза и на меня со странным удивлением посмотрел.

– Ты кто?

Так слабо и тихо, еле расслышала и усмехнулась, выискивая на бронежилете застёжку.

– Твой ангел-хранитель, дурень. Куда тебя отвезти?

– В…

Но красивые глаза закрылись, и парень потерял сознание. Отлично. Что мне с ним делать теперь? В том, что он не бандит какой – ясно, а вдруг за ним как раз бандиты и приходили. Повернулась к настороженному Костику и попросила его помочь поднять его в квартиру, а сама позвонила знакомому врачу. Если парня ищут, значит, лучше в больницу не везти. Не то, чтобы меня радовала перспектива разборок с криминальными лицами, но и оставить его умирать я тоже не могла.

Вместе с Костей сняли с него бронежилет и куртку, и я ахнула.

– Знатно ему шкурку подпортили, – присвистнул мой водитель, осматривая раны.

Пять ножевых и один огнестрел, плюс его явно били и пинали. Какой крепкий парень. Сколько ему? Лет двадцать пять, не больше. По сбитым костяшкам, поняла, что в долгу он не остался.

– Нужно обмыть раны, – буркнула и пошла за водой и тряпками.

Нашла только полотенца из шкафчика. Квартира была не особо обжитая. О ней знала только я, муж и охрана. Здесь я пряталась от всего мира, когда нападала депрессия или просто было худо. Но теперь пришлось сказать и доктору, который примчался через пятнадцать минут. К тому времени мы уже смыли кровь и пытались остановить её из пулевой раны в животе, но та, почему-то не желала этого. Сочилась медленно, но беспрерывно.

Сергей Иванович был профессионалом своего дела, но онкологом. Раньше он работал на отца, пока тот не умер, поэтому, когда мужчина не малых лет выгнал нас из комнаты и заперся с парнем на долгое время, я была сильно удивлена. Неужто папа ещё и ранен был когда-то?

Отпустив Костю, уселась на диван в гостиной и принялась ждать. Отчего-то нервничала, что меня сильно удивило и обрадовало. Неужели я не разучилась хоть что-то испытывать? Понятное дело, что это из-за парня – не каждый хочет, чтобы в его квартире оказался труп, но это не единственная причина. Он ещё так молод, этот ОМОНовец. Самый разгар жизни. И он явно хороший человек. Печально, когда такие люди уходят…

Так, стоп! Даже думать не смей! Он выживет! По-другому и быть не может! Он сильный и смелый, если работает в таких структурах. Интересно, есть ли у него родственники и как с ними связаться? Они явно будут переживать.

Из комнаты вышел врач, вытирая руки от крови. Я встала, ожидая его вердикта.

– Жить будет. Его хорошо так помяли, дня три-четыре будет без сознания, потерял много крови, но пуля прошла навылет. Я его заштопал, дал антибиотики. Оставлю вам уколы, будете делать раз в пять часов, а как оклемается, пусть дует в больницу.

Я кивнула и полезла в сумку за деньгами, но док снова меня остановил.

– Не надо, Саш. Твой отец мне многим помог, а парень явно не бандюган какой. Сегодня много силовиков пострадало, клиника ломится от и них, и от обычных людей. Но пацану ничего не угрожает. Если будешь ставить уколы вовремя, то быстро встанет на ноги. Пусть он тут с тобой побудет. Работы и так невпроворот. Я буду приезжать, проверять его, да и капельницы ставить. Не тушуйся, всё будет хорошо.

Я кивнула.

– Да, хорошо. Пойдёмте, провожу вас.

Закрыв за ним дверь, зашла к… пациенту? Я ведь даже имени его не знаю. Села на край кровати и положила руку на его лоб. Горячий, но не как раньше. Зато отеки сошли с лица, и теперь я могла видеть его черты. Действительно красивый. Прямой нос, волевой подбородок с маленькой ямочкой, тонкие, но чувственные губы, сейчас разбиты, правда. Одна из прямых и густых бровей тоже разбита. И такие длинные ресницы. Вверх загибаются, словно плойкой подкручены.

Провела пальцем по ссадине на скуле и попыталась представить его без этих повреждений. Чертовски красивый парень. Спустилась подушечкой по широкой шее, обвила кадык и косточки над ключицами. Он хорошо подкачен. Сразу видно, следит за собой. Да и почему должно быть иначе? Он же не в офисе сидит, а порядок в городе поддерживает.

Кто же его так? Неужели митингующие? Или, может, всё-таки перешёл кому-то дорогу?

– Как же тебя зовут, красавчик?

Ответом, конечно же, была тишина. Вздохнув, поставила будильник на время укола, переоделась и легла спать. Три дня прошли именно в таком режиме. От будильника к будильнику. Три раза в день приходил Сергей Иванович, ставил капельницы, проверял раны и менял повязки, а я удалённо управляла делами, отправляя помощнице указания. Слава богу, я нашла этого ОМОНовца в пятницу, и на выходных у меня дел особо не было.

Но утро понедельника не задалось с самого начала. Как всегда пришёл Иванович, чтобы сменить повязки и осмотреть парня, но стоило мне только закрыть дверь, как её выбили к чертям собачьим, словно картон, и комнату наполнили бойцы «ОМОНа». Меня бесцеремонно ткнули носом в пол, сжав волосы на затылке, и начали что-то орать. Я в ответ только злилась и шипела разъярённой кошкой на всех и вся, вызывая ещё больше криков, но тут услышала его голос. Вернее почувствовала. Слов не разобрала, потому что материлась в этот момент, но стоило понять, что меня отпустили, подняла голову, сдувая с лица волосы.

– Она помогла.

Сказав эти слова, парень начал оседать, и пара бойцов подхватили его под руки, а меня кто-то поднял на ноги. Очнулся всё-таки. Хоть что-то радует.

Смотрела, как его уносят, и чувствовала какую-то тоску. Я успела привыкнуть к нему. Засыпать на другой стороне кровати, чувствовать его тепло, прислушиваться к его дыханию. Словно он стал мне родным за этот короткий срок. Даже в таком состоянии от него веяло надежностью, уверенностью, силой. Даже не смотря на его возраст, я могла с уверенностью сказать, что парень относится к первому типу людей.

***

Жизнь вернулась в привычную колею. Новые заказы, клиенты, закупки древесины. Бизнес процветал, пока не получила новый удар под дых. Моя помощница, Надежда Николаевна слегла с сердцем и теперь готовилась к операции. На всё уйдёт три месяца. Три долгих, трудных месяца. Необходимо искать себе временного секретаря, чтобы разгрузить себя хотя бы по минимуму, но разве найдёшь? Нет, желающих будет хоть отбавляй, но все слишком глупые, а те, что достаточно умны, не согласятся на замену. Как это всё не вовремя. На носу крупная сделка, а я осталась без рук.

Я восхищалась Надеждой Николаевной. Жена погибшего на войне пилота. Она с такой теплотой отзывалась о своём муже Андрее, что я так завидовала ей. Она успела. Она познала. Она любила и была любима. А я? Мне тридцать, и я в полной депрессии пожизненно. Да и кому я нужна такая. Это на глянце альбиносы выглядят необычно и дорого, а на деле с нами одни хлопоты. Нам нельзя простужаться, нельзя долго бывать на солнце, и приходиться метаться от крайности к крайности, лишь бы лишний раз не чихнуть или не получить ожог от дневного луча из окна. Может, именно поэтому я не могу иметь детей?

– Ты не переживай, Саш. Я попросила Вадима, чтобы он помог тебе с делами, пока меня не будет. Он быстро всему научиться, что-что, а с этим проблем не станет. Да и я удалённо буду ему помогать.

– Эм… – неуверенно протянула, ковыряя вилкой в тарелке. – Хорошо. Пусть сегодня приезжает, попытаюсь ввести его в курс дела.

Этого только не хватало. Своим сыном Надежда Николаевна мне весь мозг съела чайной ложкой. Какой он у неё хороший, что на него положиться можно, настоящий мужчина. Только вот настоящие мужчины на дороге не валяются и они всегда заняты не совсем «настоящими» женщинами, а раз её Вадим до сих пор не женат, то, значит, не хочет он никаких отношений, а случайные связи у меня поперёк горла стоят. Да, у нас с Олегом была договоренность, что мы не предъявляем другу претензий и не держим свечку по ночам, но и не позорим друг друга в прессе. Что для него, что для меня репутация были важнее всего, раз уж мы отдали себя карьере.

Но какого же было моё удивление, когда я приехала в офис и застала того самого ОМОНовца посреди моего кабинета с бумажным стаканчиком моего любимого кофе! В этот момент мне показалось, что мир перевернулся, а в мою душу вогнали осиновый кол. Он жив, здоров и полон сил, а ведь ещё и двух недель не прошло с нашей последней недовстречи. Всё это время старалась не думать о нём. Старалась не подпускать даже близко мысли, что когда-нибудь смогу его встретить, потому что так и не забыла те чувства, что вызвало во мне его уязвимое и бессознательное состояние. Рядом с ним было так тепло и уютно, а ведь это не правильно.

И меня это злило. Сердце требовало забрать его себе. Предложить те отношения, к которым я привыкла, но ведь он сын Натальи Николаевны! Он младше меня на пять лет, у него есть дочь и за плечами неудачный брак с не достойной его женщиной… А разве я достойна? Разве он заслуживает всего лишь секса с моей стороны? Нет. Я не имею на него прав.

– Что вы тут делаете?

Глава 3. Вадим

– Что вы тут делаете?

Не знаю, чему я разозлился больше. Тому, что мой Ангел именно та самая Александра, или тому, что у нас есть планы на этот холдинг. Всё казалось таким бредом. Эта девушка спасла меня в той подворотни. Девушка, которую я считаю продажной, просто спасла меня, даже не зная моего имени. Или знала? Попытался припомнить встречались ли мы когда-нибудь, но понял насколько это глупо. Я бы по любому запомнил, таких женщин не забывают. И тут ни причём её красота, Сашу нельзя было назвать красоткой, симпатичной – да, но не красоткой. Было в ней что-то другое, что-то заставляющее смотреть только на неё. Восхищаться ею. Терять силы отвести взгляд. И дело даже не в её альбинизме, а в чём-то другом, внутреннем.

Поднял стакан с напитком и усмехнулся.

– Кофе. Принёс.

Светло-серые глаза переместились на стаканчик в моей руке и снова на лицо. Лёгкий кивок, и девушка пошла к своему столу.

– Ваша мама уже отправила вам список на сегодня?

Как ни в чём не бывало, будто и не спасала меня, а я не могу перестать ошарашено смотреть на неё. В моей голове эти три образа просто не соединялись воедино. Мой Ангел, та самая Саша и вот эта женщина.

– Да.

– Отлично. Тогда жду документы через полчаса.

Она скинула то самое белое пальто на спинку кресла, в котором выглядела колоколом, и подняла со стола пульт. После нажатия кнопки, панорамные окна начали закрывать жалюзи, погружая кабинет в тень. Я отставил стакан на её стол и двинулся, было, к выходу, но остановился. Она ведь всё-таки спасла мне жизнь. Что бы ею не двигало, она это сделала.

Развернулся, убирая руки в карманы брюк.

– Что ты… вы… ты… – да блять! – вечером делаешь?

Тёмный ободок. У её глаз есть тёмно-серый ободок, а вот так, когда свет от окна освещает её лицо, более светлая часть кажется прозрачной.

– Работаю.

Ну, конечно. Кто ж сомневался?

– Нет, я… – от нервозности почесал веко, – я хотел поблагодарить тебя, за то, что спасла.

Бледные губы коснулась лёгкая улыбка.

– «Спасибо» будет достаточно.

– Правда? – что, блять, я несу? – То есть спасибо! Если б не ты, не знаю, что случилось бы.

Снова лёгкий кивок, и интерес к моей персоне потерян. Она отправилась за стол, а я медленно двинул к выходу. Какие-то странные чувства во мне. Противоречивые. И восхищение, и отрицание случившегося…

– Вадим.

Остановился, но только голову к ней повернул.

– Надежда Николаевна. Насколько всё серьёзно?

Волнуется? Интересно о чём именно? Я даже повернулся к ней полностью.

– Вам не о чём переживать. Самым сложным будет адаптация к новому сердцу и восстановление после операции.

– Я могу чем-то помочь?

Какая-то она странная. Продажные не рвутся помогать всем подряд.

– Нет, я уже всё устроил.

В её глазах мелькнуло что-то тоскливое, но тут же исчезло. Развернувшись, направился в приёмную и на полчаса ушёл в поиски нужных документов. Обстановка в обоих помещениях была вполне типичная, хоть и стильная. Удобные столы и кресла, как для меня, так и для клиентов, вот только не для моих габаритов. Чувствовал себя слоном в посудной лавке. Пришлось отодвигать подальше стол, чтобы иметь возможность хотя бы протиснуться в щель между ним и шкафом с документами, без опасений перевернуть что-нибудь.

Когда папка была полностью готова, сверился с ежедневником мамы и решил отнести её раньше времени, но понял, что чего-то не хватает. Снова сверился со списком мамы, и понял, что нет сводки закупок из отдела продаж. Позвонил туда и услышал довольно приятный женский голос.

– «Уютный дом», кабинет Светозара Вального. Здравствуйте. Чем могу помочь?

Светозар. Вот же не повезло. И как это имя сокращать? Света? За́ря? Ага. К мужику.

– Это Вадим Андреевич. Временный секретарь Александры Александровны. Отсутствуют сводки закупок за прошлую неделю. Мне самому зайти…

– Нет, нет, нет! Я уже несу!

Послышались гудки, и я отложил трубку, не совсем понимая, в чём дело. Девушка явно испугалась, когда я предложил забрать их самому. Неужели мама держала и тут всех в страхе? С неё станется. Откинулся на спинку кресла, заведя руку за голову, и наткнулся взглядом за вполне привлекательный вид напротив. Между комнатами была стеклянная стена и наши столы смотрели друг на друга, что я тут же проклял, потому что Саша стояла у окна и разговаривала по телефону. На ней была белая блузка с галстуком, чёрная юбка с высокой талией и высокие каблуки лакированных туфель. Всё это подчёркивало стройные ножки, упругий зад, тонкую талию и шикарную двоечку. И мне чертовски нравился этот вид. Я упивался изгибом её спины, тонкой шеей, точёным профилем. Сегодня её волосы были идеально прямые и собраны в высокий хвост. Чёлка прикрывала брови овалом. Строгая, но чертовски привлекательная. Александра.

– Привет! Вы Вадим?

Перевёл взгляд на миниатюрную брюнетку и кивнул.

– А вы…

– Я Галя. Из отдела продаж и закупок. Вот документы, что вы просил.

Последние слова она выдохнула, как-то странно смотря на меня и протягивая несколько листков. Пробормотал «спасибо» уже второй раз за день и забрал их, но девушка не собиралась уходить. Поймав мой вопросительный взгляд, сделал шаг ко мне, когда я поднялся из-за стола.

– Тут кафешка внизу есть. Мы всегда сидим там в обед. Присоединитесь?

Сморщил нос, потому что слушать сплетни со всего здания мне не особо охота, но сделал вид, что недоволен другим.

– Я сегодня первый день, Галина. Ещё ни в чём не уверен.

Она кивнула, заулыбавшись полярной звездой.

– Хорошо, но мы будем ждать!

– Ага. Ладно, мне идти надо.

Ждите. А мож и действительно схожу, но завтра. Сегодня мне нужно хоть немного вклиниться в работу и понять что к чему. Как бы мне не была неприятна эта работа, подвести маму я не мог… Господи. Трясусь, словно школьник, боящийся вызова родителей к директору. Давно я себя так не чувствовал.

Отнёс нужные бумажки своему новому боссу и дождался, пока все печати и подписи будут выставлены, в наглую разглядывая её. Маленький носик, плавная линия скул, мягкое очертание овала лица. Ей не дашь тридцать лет в этом виде. Максимум от восемнадцати до двадцати трёх. Поймал себя на мысли, что жалею о её замужестве. Хотя, может, это и к лучшему? Нет соблазна её поиметь. А раньше был. Вспоминал её обнажённую спину в приглушённом свете ламп и представлял, как беру её со спины, но сегодня всё упало. Замужние для меня табу.

– Весь день я буду на фабриках, – услышал её голос и перевёл взгляд на аккуратные маленькие пальчики. – Ваш рабочий день до шести. После можете быть свободны. Отвечайте на звонки, записывайте всех, кто рвётся на приём, но ничего не обещайте, я потом отсею. На этом всё на сегодня.

Она протянула мне папку, смело смотря в глаза. Удивительная женщина. Я мало встречал людей с таким прямым уверенным взглядом, и им было от сорока лет, а эта… словно она познала всю горечь жизни, но не сломалась.

Принял бумаги и ушёл на своё место, как послушный пёсик. Захаров был бы в восторге. Весь день провёл в компе за таблицами, пытаясь понять хоть что-то, отвечал на многочисленные звонки, вёл записи, стараясь прикинуть с кем бы она хотела встретиться, а с кем нет. Пару имён записал отдельно, думая, что миллионеры с большими заказами будут в приоритете. За всей этой волокитой даже не заметил, как наступил вечер и сорвался с места, опаздывая за Маринкой в садик.

Машину вёл уже на автомате, пытаясь уложить в голове всю полученную информацию за сегодня, но её было слишком много. В итоге, бросил это гиблое дело только на входе двухэтажного элитного детского сада. По холлу пронёсся визг моей конфетки, которая кинулась мне навстречу, раскрыв объятья. Сел на корточки и подхватил мелкую проказницу, подкинул её в воздухе и смачно чмокнул в щёку. Моя кровинка. Так и сожрал бы её!

– Папа! Папа! Папа! У нас сегодня такое было! Такое!!! Мишка плишла в садик, мы все покушали и пошли заниматься. Лепилти… леплити… лепилтило…

– Репетировали, – подсказал автоматом, и словесный поток вновь полился, пока я надевал на неё шапку, комбинезон, куртку, ботинки. Всё как положено – розовый цвет, её любимые зайчики и блёстки. Много блёсток.

– Лепелтиловали, да! Мы пьесу лептиловали. И там Машка должна была поцеловать Кешу в щечку. Она сделала, а он скривился, вот так, – она показала кислую рожицу и вытерла рукавом невидимый поцелуй, – а Машка его за это в глаз ткнула! Он тааак сильно кличал! К нам сколая плиезжала, мне кажется, у Кеши глаза тепель нет.

Ох уж эта ядерная смесь из гибкой детской психики и бурной фантазии. Им нет предела. Последнюю фразу Маринка выдохнула с таким восхищением и воодушевлением, что я поневоле задумался, правильно ли её воспитываю?

– Не думаю, что у Кеши так всё серьёзно…

– Нет-нет, ты бы слышал, кааак он кличал, пап! Его даже на пелвом этаже слышали, пап. Баб Зина плибежала со столовой, испугалась. Его мама плиезжала. Тут тааакой кипишь был, пап…

Под непрерывный лепет Маринки попрощался с воспитательницами, и мы даже вышли на улицу, но тут меня остановила педагог по грамоте Маринкиной группы. Невысокая блондинка с аккуратными очками на маленьком носике. Вспоминая состав работников сада, понимаю, что среди нет ни одной дамы бальзаковского возраста. Все как на подбор – молодые, стройные, но умные. Тут придраться не к чему.

– Вадим Андреевич, подождите.

Я настороженно остановился, а Маринка подозрительно сдалась за моими ногами. Неужели всё-таки что-то натворила?

– Здравствуйте, Ольга Витальевна.

– Здравствуйте. Я хотела поговорить по поводу Марины. Её способность к письму и чтению меня очень поражают. Мне хотелось бы предложить вам индивидуальные занятия.

Я кинул взгляд на обручалку правой руки.

– Не думаю, что это хорошая идея. Я кого-нибудь найму, спасибо.

Она вспыхнула, поняв подтекст, что я вложил в слова. А вкладывать мне было с чего. Я ж не слепой и не глухой. Слышу как меня и другого отца-одиночку из нашей группы обсуждают. Да и не раз прилетали вполне не двусмысленные намёки, но всё это можно стерпеть, лишь бы дочь получала достаточно знаний. А пока ей тут нравится и она ни на что не жалуется, значит и обращаться пока никуда не надо.

– Я не… я… Вы не правильно меня поняли. Занятия будут проходить тут, в садике, просто ребёнку придётся задерживаться ещё на час после окончания дня.

Ещё раз посмотрел на палец. Девушка молодец. Видать с женихом своими силами собирают деньги на свадьбу, вот и выкручиваются, как могут.

Присел на корточки перед своей конфеткой и взял её за такие мягкие ручки.

– Ну что? Хочешь?

– А что я там делать буду?

В глаз учителю тыкать.

– Учиться как взрослая девочка.

Она заулыбалась, будто только этого ждала и закивала.

– Буду.

Замечательно. Может, тогда не буду опаздывать забирать её из сада. Попросив училку скинуть мне список с нужными принадлежностями, повёл дочь к машине. Пристегнул её к детскому креслу и под новый поток слов сел сам. Эмоций у ребёнка точно на весь оставшийся вечер теперь. Она задавала мне сотню вопросов, которые меня ставили в тупик, потому что я тупо не знал ответов, но пытался их дать, упираясь из общих сведений. «А если на глаз надавить, он лопнет или выпрыгнет? А если лопнет, что из него посыплется? Потечёт? А ты мне покажешь, пап? А давай мы Ваське дяди Антона глаз выкалим? А почему нельзя? А ему сильно больно будет? А почему у меня волосы коричневые, а у Машки белые? А почему вены синие, а кровь красная?»

Откуда в моём ребёнке эти вопросы?!

Лишь перед самым сном их поток стал достаточно слабым, а потом она и вовсе задумалась. Я очень боялся услышать вопрос про её мать, поэтому не стал спрашивать, что с моей конфеткой, но, оказалось, зря переживал. Поворачиваясь на другой бок, она подмяла под себя плюшевого зайца и злобно хихикнула.

– Машка правильно сделала. Кешка такой слабак и дурак. Всегда к воспитателям бежит, когда упадёт, и плачет.

– А ты будто не плачешь? – пожурил я её, подтыкая одеяло и делая ночник тише.

– А мне можно. Я девочка-цветочек. А что делают с цветочками?

И что, блять, с ними делают?

– Ухаживают?

– Папа! – возмутилась конфетка. – Дают всё самое лучшее и исполняют капризы. Как ты.

Я усмехнулся этому заявлению. Знала бы ты, что только у тебя папочка под каблуком.

– Спи давай. «Каприз». Завтра снова в садик. И тыкать в глаз пальцем нельзя. Это опасно, чудовище ты моё ненаглядное.

– Я не буду тыкать. Обещаю. Я Машку попрошу.

С довольной улыбкой Маринка закрыла глаза, а через десять минут уже спала, пока я втыкал в телефон. Данилу требовался прямой доступ к серверам «Уютный Дом», и я мог его дать, но чёртово чувство неправильности меня не покидало. Саша меня спасла, а я приведу в её офис взломщика, чтобы мы смогли отобрать у её семьи всё? Разве так благодарят за спасение?

Впервые в жизни не знал, как поступить. До более тесного знакомства с ней всё было понятным и правильным, а теперь перевернулось с ног на голову. Нам нужен был этот холдинг, но отчего-то я боялся причинить девушке вред. Наверное, только поэтому я позвонил матери, чтобы разузнать о Саше больше, чем есть.

– Вадим? Что-то случилось?

– Нет, мам. Всё нормально. Ты как?

– Как-как? Уже все бока себе отлежала! Надоело невыносимо.

– Терпи, мам. Маринка привет передавала.

– Поцелуй её от меня. Как вы там? Как внучка?

– Всё в порядке, мам, правда. Я вот что звоню. Расскажи мне про Сашу.

– Это ещё зачем? – и тут же укоризненное: – Вадииим, ну зачем тебе она? Ей и так не сладко живётся. У тебя баб мало?

Да что ж ты…

– Не для этого, мам. Просто, я другой её представлял, а сейчас не знаю, что и думать.

– Какой ты её представлял?

– Не знаю. Не такой… нормальной.

Пока ел и варил кофе, выслушал чуть ли ни всю подноготную Орловой. И про фиктивный брак из-за отцов. И про неудачные беременности. Из рассказов мамы мой Ангел снова поднял свою голову и показал свои крылышки, а пазл, наконец-то, собрался воедино. Слушать о ней хорошее, и переубеждать себя в своих поспешных выводах было приятно. В груди расплывалось странное тепло, а понимание, что малышка целенаправленно загоняет себя в капкан своим трудоголизмом, выводило. Да, женщина должна быть сильной, чтобы преодолеть все трудности жизни, но не железной. Женщина не должна мириться с судьбой, потому что рядом оказался не тот мужчина, и принимать это за должное. Выхода нет только из гроба. В остальных случаях нужно искать лучше, и я его нашёл. Брак моего Ангела теперь не был для меня помехой. Осталось только разработать план и заставить малышку подумать о разводе, а там можно начинать и отбирать «Уютный Дом» у её родственника.

– Тох, дай мне время.

Молчание в телефоне сменилось фырканьем.

– А подробнее?

Решать нужно было сейчас, и если у меня не получится переубедить Захарова, то я жопой чувствовал – быть беде.

– С холдингом Орловых. Дай мне… недели три. Я смогу решить это иначе.

Снова молчание, а затем мрачное:

– Девчонка.

– Да.

– Оно тебе надо?

– Не знаю. Там посмотрим. Но я не хочу, чтобы Саша пострадала.

Опять молчание. Я не торопил друга, понимая, как это важно – дать время, чтобы обдумать. Несмотря на его характер, Тоха отлично продумывал свои операции. Ни одна из них не провалилась. Среди нас он был мозгом нашей системы и густой ворчливой субстанцией, что соединяла наши судьбы.

– У тебя неделя. Не больше.

Не густо. Но это лучше, чем ничего. Нужно вытащить девчонку из того дерьма, куда её затянул отец. Тогда для него это, скорее всего, было гарантией безопасности и безбедной жизни для дочери, но теперь, если мы начнём топить одного Орлова, потонут все, включая и мою девочку…

Мою девочку? А может, так будет даже правильнее? Может, это то, что нужно нам обоим? Тот самый огонь в жизни? Не зря же она так въелась мне в мозг?

Всю оставшуюся ночь пытался придумать, как осуществить задуманное, но план созрел только когда забирал утреннее кофе из забегаловки напротив офисов. Рядом стоял цветочный киоск и увидел на витрине белые ромашки. Большие такие. Красивые. Купил всего одну и положил на стол прямо перед компьютером. Ожидание прихода малышки казалось слишком долгим, но она появилась ровно в восемь утра. Сухо поздоровалась, пронеслась мимо в кабинет и, снимая пальто, замерла. Увидела. И что ты сделаешь? Давай, малышка-альбинос, порадуй меня.

Она подняла цветок, покрутив его в своих тоненьких пальчиках, и… скомкала в кулаке. Вот же стерва, а! Ну, ничего. Я не умею сдаваться.

Глава 4. Александра

– Надоел этот город. Завтра пройдёт благотворительный приём у Захарова, и поедем в Египет. Хочу солнца и горячего песка. Эта слякоть уже поперёк горла… О! Смотри! Рейтинги «АнимеОрг» снова упали! А я предупреждал, что стоит мне уйти от них, и они скатятся в дыру. Никто к ним не пойдёт больше, и лучше меня им не найти…

Голос мужа тягучим потоком проникал в воспалённый мозг, выжигая мои собственные мысли. Не могу его больше слушать. Понимаю, что это его работа – говорить, но, чёрт возьми, не столько же! Запрись ты в своей спальни и читай там стихи, но не насилуй мне уши!

Кинула салфетку в пустую тарелку и встала из-за стола. Не хочу больше и минуты находиться рядом с ним.

– Куда ты собралась?

– На работу.

– Ещё рано, – он демонстративно посмотрел на свою руку с золотыми ролекс и нахмурился, а я уже направлялась выходу. – У тебя полно времени.

– Приеду пораньше.

Он тоже встал и направился за мной. Ясно. Ссоры не избежать.

– Я тебе вообще не интересен, да? Встала посреди разговора и пошла по своим делам. Не извинилась, не дослушала. Неужели так сложно проявить хоть немного уважения? Я понимаю, что между нами только брак, но хотя бы попытаться наладить дружеские отношения ты же можешь?

Я надела пальто и посмотрела на него.

– Дружеские отношения должны основываться на общих интересах. У нас их нет. Я не собираюсь играть роль всем довольной жены, Олег. Оставь это.

– Ну уж нет! Я требую уважения к себе! Я твой муж, в конце концов!

– Это поправимо.

Какое-то время он изучающее смотрел на меня, а потом фыркнул.

– Ты не настолько глупа, Алекс. Развод со мной лишит тебя всего.

А его лишит экзотической зверушки под боком и тогда голосовой актёр станет не так востребован, как раньше. По пути на работу осмысливала случившееся. Олег думает, что я цепляюсь за то, что даёт мне этот брак. Думает, я не пожертвую делом отца ради свободы, но он ошибался. Папа вложил в фабрики свою жизнь, и когда дела шли не так уж и хорошо, ему пришёл на помощь отец Олега. Николай Станиславович чётко выставил свои требования, и теперь, если подам на развод я, все фабрики отойдут Олегу, а если он, то я получу большую часть акций холдинга его отца. Сам Олег не владел ничем. Даже его машины записаны на папочку. Я, конечно, во многом тоже подстраховалась и переписала многое на брата, открыла счета с его именем и скидывала туда приличные суммы каждый год, но фабрики… Отец любил своё дело настолько же сильно, как и нас. Они действительно были мне дороги, но не стоили моей свободы.

В кабинет влетела, словно ошпаренная, поздоровалась с Вадимом, даже не помня этого, но одинокая ромашка заставила меня остановиться. Замереть истуканом, потому что в груди снова проснулись те чувства. Тепло, надежда, любопытство. Почему-то внимание Чернова пробуждает во мне давно уснувшее. Но он ещё молод. У него впереди целая жизнь, полная радостей и любви. Я только испорчу ему всё. Да и что из этого может выйти путного? Ему веселиться надо, тусить в клубах, встречаться с красивыми девушками, строить карьеру. А что могу из этого дать я? Я старше его на пять лет, и мечтаю о супруге, который запрёт меня в четырёх стенах, чтобы я научилась готовить и занималась им и домом. Я мечтаю иметь своё любимое хобби, убираться в нашей квартире, и ходить в спортзал по желанию, а не изнурять себя после работы. Карьера? Мне она не нужна. Я хочу нормальную семью – любимого и любящего мужа, маленьких детей. Я хочу счастья.

Сжала чёртов цветок в кулаке и швырнула его в урну. Вадиму нужны ни к чему не обязывающие отношения или просто перепих, а я от этого устала. Мне со своей жизнью бы разобраться, а не любовников заводить. Села за стол и вжала пальцы в виски. Больно. Чувство будто обруч надели и стягивают его с особым удовольствием.

Отпила такой желанный кофе и так и замерла со стаканчиком у рта. Снова эта Галя из отдела по контролю продаж и закупок. Она была красивой девушкой, а рядом с Вадимом смотрелась шикарно, но смотрела я только на Чернова. Он стоял перед столом, облокотившись об него бедром и скрестив руки на груди. От улыбки на его красивом лице во мне проснулась ревность. Руки так и чесались нажать кнопку телефона и оборвать их воркование. Эта дура Галя, которая с недавних пор не может вовремя донести пару бумаг до меня, то заливалась румянцем, то смущенно опускала в пол свои бесстыжие глазки, пытаясь разглядеть нет ли у Вадима стояка на её чересчур открытое декольте. Уволю, к чёртовой матери уволю это стерву!

Так, Саша стой! Это не твоё дело с кем он флиртует. Но как это чертовски злит! Он хоть понимает, как выглядит в своём костюме, который не из дешевых, между прочим. Даже не думала, что в «ОМОН» платят так хорошо, что бойцы могут позволить себе такие вещи. Чёрный пиджак отлично подчёркивал его широкие плечи и узкую талию, брюки выделяли стройность накаченных ног, открытые верхние пуговки тёмно-бордовой рубашки открывали вид на красивые ключицы. Как же он хорош! Чем дольше смотрела, тем сильнее он мне нравился. Если не знать что он работает силовиком, то с лёгкостью можно предположить, что хозяин жизни в этом здании именно Вадим.

От созерцания флирта моего нового помощника и скорее всего экс-секретаря Свята, меня отвлёк телефонный звонок с одной из фабрик. Что теперь-то?

– Да?

– Александра Александровна, здравствуйте, – затараторил мой заместитель, явно нервничая. – У нас ЧП! Один из работников получил производственную травму. Что делать?

Да чтоб тебя…

– Вызвать скорую. Я сейчас буду.

Сбросив вызов и подхватив сумку с пальто, направилась к выходу. По крайней мере, один плюс тут имеется – я, наконец, прерву их милый, выводящий меня из себя, разговор. Конечно, на фабрике Вадим мне не особо нужен, но фиг я оставлю его наедине с этой вертихвосткой.

Господи, Саша! Да что ж ты делаешь? Как собака на сене – и сам не гам, и другим не дам! Проследив, чтобы парень взял с собой необходимое, направилась на выход, игнорируя Галину и её попытки извиниться. Не до неё сейчас. Нет, сама по себе ситуация не такая уж и страшная. Да, работник, наверное, пренебрёг техникой безопасности и пострадал на одном из станков, но моя обязанность была оплатить ему лечение и оказать необходимую помощь. С этим, конечно, могут справиться и мои замы, но каждый раз я тряслась от страха, что у человека будет не просто перелом или порез. Меня приводила в ужас мысль, что на работе кто-нибудь может лишиться ноги или руки, глаза, а может и вовсе помереть.

Я боялась боли. Я ужасно боялась боли. Даже уколы для меня были сравнимы с удалением аппендикса без анестезии, а всё потому что я видела как умерла моя мать. Моя семья была идеальной. Родители очень сильно любили друг друга и меня с братом, но мама, так же как и мы, была альбиносом. Во время войны было трудно следить за здоровьем таких как мы, и мама заболела. Рак кожи. Любое прикосновение к ней оставляло ожоги. За несколько месяцев мама просто сгорела, потому что во время бомбардировок на первом месте были пострадавшие от взрывов. На отца было страшно смотреть. Казалось, он погибал вместе с мамой, а когда её не стало, и вовсе чуть не сошёл с ума.

Мне было девять тогда. Отец помешался на нашем здоровье. Он запирал нас в тёмных комнатах, чтобы лучи солнца не развили ту же болезнь, что и у мамы, и не выпускал на улицу, чтобы нас не забрало воспаление лёгких или пневмония. И он полностью ушёл в работу. Открывал всё больше фабрик, офисов. Но после окончания войны на улицах каждого города начал процветать криминал. С отца требовали деньги за «крышу», а, не имея сильных покровителей, ему пришлось плясать под их дудку, пока не объявился Орлов-старший. Он дал папе деньги, защиту, но забрал меня для своего сына. Тогда-то я и поняла, каково быть экзотической зверушкой – тебя кормят, поят, лелеют, но когда говорят сидеть, ты должна сидеть, потому что твой отец попал в ловушку.

Он тоже сдался, как и я. Как только узнал о раке мозга, так и перестал бороться не только за меня, но и за собственную жизнь. Я осталась одна, потому что война в любой момент могла отнять и брата. Но он выжил. Вернулся с поля битвы, но когда немного пришёл в себя… Я до сих пор не знаю, где он, что с ним, жив ли он вообще. Сколько прошло времени с момента нашей последней встречи? Года три, наверное.

– …Саша!

Я очнулась от мыслей и растерянно посмотрела на Вадима. Парень нахмурился и всматривался в моё лицо, будто был напуган.

– Да, да, пойдём, – растерянно пролепетала я, мотнув головой.

– С тобой всё в порядке? – спросил он уже внутри лифта, стоя напротив меня.

Я так же рассеянно кивнула, наблюдая, как меняются цифры этажей над дверями. В и без того маленьком пространстве стало ещё теснее от его присутствия. Раньше эти высказывания казались мне такими странными, но сейчас ничего подобного и рядом не было. Вадим был на голову выше меня, несмотря на то, что я на каблуках и рост у меня сто семьдесят пять. Я мельком пробежалась по его статной фигуре и крепким рукам, которые открывали закатанные до середины руки рукава. У него была тату на правой руке. Ее я рассмотрела ещё тогда. От кисти до локтя сплошное чёрное пятно, которое переходит в густой ряд деревьев, а над ним была луна и Млечный путь. Рисунок был сделан только из чёрных красок, но так красиво и искусно, что завораживало. Звёздное небо и Иерусалимской дороги*. Ночное светило плавно исчезало где-то на плече, прячась за полупрозрачными облаками. Не те беспорядочные кляксы и цифры, что сейчас модно набивать у молодёжи, а именно что-то цельное, гармоничное, осмысленное.

Впервые в жизни пожалела, что сдерживаю себя рамками работы и чисто человеческими качествами. То, что он сын моей помощницы не давало мне покоя. Мне казалось, я предаю её желая этого парня. Да и мой собственный брак не давал мне свободы. Было и страшно что-то менять в своей жизни, и так желанно избавиться от гнусных обязательств и присутствия Орловых вокруг меня.

Прикосновение к волосам вывело меня из мыслей. Щекотно. Приятно. Но нельзя.

– У тебя мягкие волосы.

Я повернула к нему голову и утонула в его глазах. Светлые, чистые. Он оценил не внешний вид моих волос, что мне очень понравилось, а качество. И я растерялась. Опять. Что мне ему ответить? Поблагодарить? Попросить, чтобы прекратил оказывать мне знаки внимания? Зачем он вообще это делает?

Но лифт открылся, являя нас миру и ещё двум работникам холдинга. Вернее моему свёкру и его помощнице. Чёрт. Вот его мне только не хватало.

– Саша? Куда-то собралась?

Николай Станиславович отличался прямотой и неумением следить за смыслом слов. Вот и сейчас мне показалось, что, по его мнению, я собралась на блядки, а не решать его, между прочим, проблемы.

– На одной из фабрик ЧП, – ответила, выходя наружу и пропуская Вадима. – Я еду его решить.

Седовласый мужчина в сером костюме и с мощным авторитетом вместо живота, смерил Чернова заинтересованным взглядом, но быстро потерял к нему интерес.

– Сама справишься или попросить Олега с тобой съездить?

Я приложила очень много усилий, чтобы не скривиться от глупости данного заявления. Свёкр уже давно лелеет надежду внедрить сына в бизнес, но Олег совершенно не приспособлен к подобному. У него на уме обложки модных журналов с его фотографиями на главной странице, а не договора и проблемы с закупкой материала.

– Я справлюсь.

Поспешила к выходу и на улице выдохнула. Его общество всегда меня угнетало. Каждый раз появлялось ощущение, что он ждёт от меня гораздо больше, чем я могу дать. И это правда. Могу. Но не хочу. Они не моя семья. Мою семью забрал рак.

– Всё в порядке?

Я вздрогнула от голоса Вадима и поспешно кивнула, направилась к ожидающей нас машине. Спину холодило чужим взглядом и к Чернову это точно не относилось. От его взгляда у меня закипала кровь.

Когда садилась в салон, заметила, как Вадим смотрит в сторону входа в холдинг. Его взгляд был хмурым, и что-то ещё было в нем, что мне трудно было понять. Недовольство? Настороженность? Враждебность? Или всё вместе? Этот парень для меня такая же загадка, как Артур для Санта Клауса. Так хочется знать, что в его голове.

До нужной фабрики доехали в молчании. Полчаса по пробкам, и перед нами двухэтажное здание из окон. На первом располагались станки – пресс, резак, шлифовальные столы. Все очень больших размеров, поэтому и потолки под пять метров. На втором – кабинеты, раздевалки, столовая. Но направились мы не внутрь, а к всё ещё стоящей скорой помощи во дворе, и увиденное повергло меня в ужас.

Одного из рабочих в полубессознательном состоянии несли на носилках к задней стороне машины. Весь бледный, а нога… боже мой! От неё почти одна кость осталась на икре. И хуже всего этот человек проработал у нас с момента открытия этой фабрики.

– Что случилось? – налетела я на начальника смены, а тот руками разводит.

– Мы говорили ему не лезть под лезвия, а он «надо поправить, надо поправить». Ну вот.

Дурак! От него ничего путного не добьёшься! Повернулась к своему заместителю, который был явно напуган.

– Приготовь все документы на оказание выплат. Я поеду за машиной.

– Мы можем не делать этого. Пацан нарушил технику безопасности…

Так-то он прав, но мной сейчас руководили другие порывы. У этого сорокалетнего «пацана» только недавно родился сын. Первенец. Его семье нужна поддержка. Да! Дети моя слабость.

– Ещё хоть одно слово и всю помощь будешь оказывать ты. Делай, что я сказала!

Он закивал, а я опять направилась к машине. Вадим снова открыл для меня дверь и сел сам, когда я уже была внутри. Приказав водителю следовать за скорой, начала перечислять своему помощнику, что нужно будет сделать:

– Надо подготовить документы, если он подаст на нас в суд. В цехах есть камеры наблюдения, нужны будут копии, – я нажала на треугольник между бровей. Голова просто невыносимо болит. – Ещё я хочу, чтобы ты завтра навестил его и поговорил с ним о его самочувствии и узнать, нужна ли какая помощь его семье. Меня в городе не будет три дня, в Крогово открывают новый филиал, я обязана там быть. Чёрт!

От нахлынувших эмоций ударила по ручке двери и уставилась в окно. Боже. Там столько крови было. А если он не выживет? Если погибнет? Орловым ничего не угрожает, но у мужчины сын! И жена! Как она будет совсем одна?

– Саш.

Посмотрела на Вадима, а он взял меня за руку и… И стало спокойнее на душе. Тише. Умиротворённее. Будто он разом стёр все мои переживания своим прикосновением тёплой, твёрдой руки.

– Всё будет хорошо. Я всё решу.

И ведь так оно и будет. Он действительно все решит сам. Во всем. Более того. Он уже всё решил.

Глава 5. Вадим

Саша была растеряна и напугана, и я не понимал почему. Если работник реально пренебрёг техникой безопасности, то ей ничего не грозит. Именно поэтому я и сделал вывод, что девушка боится именно из-за самого факта произошедшего. Пока мы ждали окончания операции, она раненым зверем ходила по коридору и заламывала пальцы. За это время приехал заместитель с фабрики и привёз необходимые реквизиты компании, а потом явился адвокат холдинга. Они долго что-то обсуждали, пока не появился ещё один персонаж. Худощавый блондин с кислой миной обходил больничные стены, будто с них вот-вот кинуться толпища мелких мутантов и загрызут бедолагу насмерть. Его презрение обстановкой обычной больницы ползло впереди него.

– Олег? Что ты тут делаешь?

Так это тот самый Олег, муж Саши? Он осмотрелся вокруг, будто сам не понимал, что тут забыл.

– У нас через три часа благотворительный вечер Захарова, Алекс…

Я кожей чувствовал раздражение Саши, а её сморщенный носик был красноречивее любых слов.

– И что? Это тебе нужно, не мне. Можешь и сам съездить.

Олег пару раз моргнул, как глупая кукла, и заметил меня, но лишь безразлично скользнул взглядом.

– Там не только я должен быть, но и ты от лица папы. Так что хватит тут возиться и отправляйся уже на вечер. Я туда не смогу приехать.

Белые бровки взметнулись вверх, а хмурый взгляд прошёлся по прикиду супруга. Как только Захаров занял министерское место, пресс-секретарь, который отвечал за его образ перед народом, начал оживлённо продвигать его как успешного и честного бизнесмена по всем СМИ. Это была первая благотворительность, где на аукционе будут выставляться украшения, купленные нами. Половину заработка пойдёт в онкологические центры, а половина в нашу копилку. Оставалось только гадать – будет ли куш стоить потраченных денег, но это было необходимо. Захаров наше лицо, мы не могли упасть им в грязь.

– А ты куда собрался? Почему Николай Степанович не может пойти?

– Потому что в Градсбурге требуется его присутствие, а он потащил меня с собой. Хватит артачиться, Алекс. Побудешь там пару часов, купишь себе побрякушку и свободна. Это не сложно.

– Ладно.

Только это «ладно» звучало как проклятие. Я усмехнулся её негодованию. Неужто Ангелок не любит публику?

– Вот и славно. Завтра едем в Египет…

– У меня Крогово!

– Вечно у тебя всё ни как у людей.

С этими словами он ушёл, удостоив меня высокомерным взглядом, от которого я чуть не засмеялся в голос. Он это серьёзно? Вот это поведение пустой силиконщицы из инстаграма! У него даже движения были соответствующие – от мужика только стиль одежды остался, и тот слишком модный.

– Чёрт! – снова выругалась Саша, массируя переносицу.

У неё явно болела голова, и я вспомнил состояние мамы, когда она распускала волосы после рабочего дня. Может… Не задумываясь больше и на секунду, утянул Сашу к окну и повернул к себе спиной.

– Что ты делаешь?

Не отвечая, стянул тугую резинку и запустил пальцы в пышный снег волос. Они действительно были мягкие, как пёрышки цыплёнка. Так приятно было их касаться. И так приятно видеть её реакцию. Плечи опустились, глаза закрылись, а стон блаженства перевернул мне душу. Тихий, нежный. Стон истинного удовольствия. От этого звука я даже сделал шаг к ней и прижался к её спине. Маленькая такая. Стройная. Как куколка. Правда, тупой её вот уж точно не назовёшь.

Получая удовольствие от массажа, Саша откинулась мне на грудь и вцепилась пальцами в бёдра. Чёрт. От этого я возбудился как по щелчку, что она наверняка чувствовала своей поясницей. Какая же она сексуальная сейчас. Вдохнул её запах жасмина и ванили, и прижался к уху.

– Саша…

Знала бы ты, как я хочу тебя!

Продолжая двигать пальцами по затылку одной рукой, опустил вторую ей на живот и притянул плотнее к себе, а сам, наплевав на всё, провёл губами по шее. Из её груди вырвалось прерывистое дыхание и новый стон полный желания. Вот же ш… Охренеть!

– Вадим, прошу тебя, остановись!

А я не могу. Не выходит и всё. Словно приклеило к ней. И её пальчики только сильнее стискиваются слишком близко к паху. Мне крышу срывает от её такого податливого, словно горячий воск, тела, и я уже смелее провожу языком по нежной коже, чувствую крепкий вкус и выдыхаю, издавая то ли рык, то ли хрип. Как же я хочу её! Меня аж судорогой сводит, колотит всего, словно наркомана дорвавшегося до дозы. Даже со Светой такого не было, как с ней.

– Вадим, пожалуйста. Я же замужем!

Я рассмеялся, слегка прикусывая кожу и тут же зализывая её, развернул лицом к себе, продолжая сжимать локоны в ладони, и, снова вдыхая запах, провёл носом по шее. Как же безумно приятно. Неужели я стал фетишистом?

– Скажи, что любишь его, и я отстану.

Зачем я это попросил? Наверное, чтобы до конца удостовериться, что этот грёбанный брак подделка, обманка. Что этот недомужик не нужен ей.

– Вадим…

Веду губами по её скуле и целую в уголок рта, прижимая её тело за попу к себе, а собой к подоконнику. Шикарная задница! Упругая и есть за что ухватиться. Приседает, зараза. Такую только так получить и можно.

Провожу языком по нижней губе и… Аллилуйя! Лёд треснул! Пальчики скользят вверх по пиджаку и зарываются уже в мои  волосы. С дрожью врываюсь в её рот. Меня рубит от её язычка, от коготков на шее, от мягкости её тела. Саша. Саша. Саша. Упиваюсь её губами, словно зверь голодный, сам себя не узнаю, и остановиться не могу. В голове набатом только слова стучат: моя девочка, моя маленькая, моя, моя, моя. Никому не отдам. Себе заберу, запру, спрячу.

– Молодые люди…

Усаживаю малышку на окно, не разрывая поцелуя. Руки сами сжимают бёдра и тянут к себе, забираются выше под юбку, под эту чёртову юбку. А она мне под пиджак ладошки запускает и через рубашку ногтями кожу царапает. Что за женщина! Пью её, словно алкоголик, словно оголодавший, сожрать хочу. Она моей должна быть, только моей.

– Молодые люди!

Да что там, блять?! Оборачиваюсь и вижу доктора, который отшатывается от нас в испуге. Какого чёрта ему вообще от нас надо?

– Что?!

– По поводу оперируемого…

Саша вскакивает с подоконника, поспешно приводит себя в порядок и краснеет! Ярко так, два красных пятна на щёчках. Словно школьница.

– Да, да. Простите. Что с ним?

– Жить будет, – пробормотал опешивший хирург. – Мягкие ткани пришили, восстановили, но требуется наблюдение. Операция была сложной, могут возникнуть последствия.

– Когда с ним поговорить можно?

– Завтра после обеда.

Саша закивала, а я всё никак не мог перестать сверлить взглядом врача. Не вовремя он. Мы почти шесть часов тут проторчали, мог бы ещё полчаса провозиться, а теперь чёрт его знает, как Орлова себя поведёт.

– Хорошо, я прие… мой помощник приедет. Сейчас я могу чем-то помочь?

– Нет. В больнице всё есть, персонал на высшем уровне. Вам не о чем переживать. Если вопросов больше нет, я пойду.

Саша снова кивнула, дождалась ухода мужика, повернулась ко мне и зашипела разъярённой кошкой, напоминая мне ту дерзкую и смелую девочку из квартиры.

– Чтобы больше подобного не было, Чернов! Я твой босс, не более!

Что и следовало ожидать. Я усмехнулся, пялясь на ярко-алые губы, которые невероятно отличались на белом лице, затмевая даже тёмно-серые глаза.

– Босс не отвечает на поцелуи своих подчинённых, Ангел, – хотел сказать нежнее, но прорычал, делая шаг к ней. – Или проверим ещё раз?

Её щёки вспыхнули сильнее, а в глазах появились искры настоящей ярости. Как же она сейчас охренительно красива! Растрёпанная, с пылающим лицом, полная злости. Фурия!

– Это была минутная слабость…

Я сделал ещё шаг к ней, она от меня.

– Значит, всё же есть от чего заводиться, да, Ангел?

– Хватит!

Я опять сделал шаг к ней, а она упёрлась попой в подоконник.

– Что «хватит»?

– Это. Я не… не хочу тебя!

Ага, а сама еле дышит и вот-вот сдастся на мою милость прямо здесь.

– Или ты чего-то боишься? Мужа? Ему и тебе наплевать на ваш брак, – я склонился к её губам, а она глаз с моих не сводит. – В чём дело, Саша?

– Я… я же старше тебя.

Я усмехнулся.

– И что? Песок же ещё не сыпется. Ты моя Пугачева, я твой Галкин. Не вижу проблем.

– Остановись…

– Почему, Саша? – я положил ладонь ей на талию и сжал пальцы, притягивая к себе. – Ты мне нравишься. Больше, чем нравишься. И я хочу, чтобы ты была моей.

Я провёл губами по её шее, заставляя запрокинуть голову, и маленькие ладошки упёрлись в мои предплечья. Мои руки уже жили своей жизнью, прижимая её шикарнее тело ко мне. Я кайфую, реально кайфую от того, как она ощущается в моих объятьях. Всё как надо. Упругая где надо, мягкая где надо, сочная где надо. И мне это надо. Я хочу владеть этим. Прикасаться в любой момент, целовать в любой момент. Чёрт! Да я хочу утром придти на работу, загнуть её раком на её же столе и отодрать так, чтобы весь день ходить не могла! И чтобы не одна тварь к ней больше не притронулась! Вот чего я хочу!

Я запустил пальцы в её волосы и накрыл эти яркие алые губы, смял их, наслаждаясь их мягкостью, и задохнулся от ощущений, что они вызывали во мне.

– Тебя же тянет ко мне, Саша. Ты отвечаешь на мои поцелуи и ласки. Тебе ведь это нравится.

Шепчу ей эти слова, веду языком по коже, ощущая её вкус, а самому дышать трудно от чувств во всём теле и груди. Как же она мне нравится! Вот такая – чувственная, горячая, дрожащая.

– Нет!

Отпихивает меня со всей силы и в сторону отходит.

– Я твой начальник, Вадим. Мне не нужен сопливый мальчишка.

Почему-то это больно. Не то, что я для неё мальчишка, а то, что не нужен. Да я молод, мне будет только двадцать шесть, но, чёрт возьми, я достаточно самостоятелен и рассудителен, чтобы нести ответственность за кого-то ещё помимо себя. У меня есть цели, есть упорство. Я вполне цельный и взрослый мужчина, на которого можно положиться. Не было, правда, стимула, но вот он, появился. Стоит прямо передо мной и искры из глаз метает.

Я выпрямился во весь свой рост и завёл руки за спину, вкладывая во взгляд надменность и холод, которые приобрёл за не очень долгие, но очень насыщенные годы жизни.

– Хорошо. Не нужен, так не нужен. Приведи себя в порядок и спускайся к машине. Здесь больше делать нечего.

«Сопливый мальчишка». Этот «сопливый мальчишка» лично прикончил лидера вражеской стороны, перехватил поставки оружия в ЮС, освободил три города от оккупации и вывез мирных жителей из-под обстрела, не считая мелких побед в остальное время. У меня сотни наград, медалей и звание майора в мои двадцать пять лет, но победы в битвах не могут перекрыть это долбанное число. Я познал жизнь с самой худшей её стороны, научился многому у товарищей, у братьев, но весь мой опыт не помогает мне преодолеть стену одной единственной женщины.

Не обращая внимания на её опешивший вид, развернулся и направился к лестнице. Тут всего три этажа и пользоваться лифтом, когда он может понадобиться более беззащитным людям, позорно. На улице вдохнул свежий воздух и упёрся спиной в машину. «Сопливый мальчишка». А всё-таки задело ведь! Между нами всего пять лет разницы. Не двадцать, не сорок. Пять! А «сопливый мальчишка»! Меня так даже Захаров не называл.

Дождался пока она выйдет из больницы, открыл ей дверь в машину, а сам пошёл ловить такси. Меньше всего мне сейчас хотелось находиться с ней в маленьком пространстве, но, видимо, тараканы в её голове всё же взбунтовались против меня. Да какие там тараканы? Динозавры. Компсогнатусы¹. Бегают в черепной коробке перепуганными курицами и строят планы как бы ещё напакостить.

– Вадим!

Я остановился, делая вдох. Что ещё?

– Мне понадобиться твоё присутствие на сегодняшнем вечере. Это важно.

Посмотрел на часы. Половина шестого.

– Нужен, значит, буду.

Всё. Я ушёл, больше ничего не слушая, потому что были куда более важные дела. Меня дочь ждёт, и нужно ещё дозвониться до няни и договориться, чтобы она вышла сегодня. Заодно и нервы скину. По пути домой дозвонился до Аллочки и предложил ей подработку с неустойкой. Пока дочь смотрела вечерние мультики, сам сбрасывал накопившееся напряжение в своём кабинете.

Девушка была на высоте. Отличная фигура, приятный голос. Она знала, когда нужно молчать, а когда говорить. Уже более года так «сотрудничаем», поэтому претензий к ней не было. Претензии были ко мне, потому что перед глазами была не «скромная» блондинка, а недовольно шипящая альбиноска с белыми, будто припорошённые снегом, ресницами. И я понял что влип. Снова. Мне не просто нравилась эта холодная бизнес-леди. Я был влюблен в неё. В её стойкость характера и силу духа. В её многогранность образов и этот вечный разрыв моих шаблонов. Вот только что мне делать с этим, я не знал.

Алла помогла мне с галстуком, пока я застёгивал запонки, но вместо няни для моей дочери я хотел видеть Сашу. Чтобы она вот так стояла и помогала справится с идиотской лентой черной ткани, делая из неё бабочку. Чтобы я мог склониться к ней и поцеловать.

– Как я выгляжу? – спросил девушку, пытаясь выдавить улыбку.

– Как акула бизнеса с обложки журнала «Forbs». Лучше не улыбайся.

Потряс руками и попытался расслабить плечи. Чёрт. Притворяться милым и добрым парнем куда сложнее, чем я думал. У нас были задачи. У каждого. На достижение конечной цели уйдут годы, но и иначе нельзя. Женька просто не ставил нам выбора, зная, что мы будем мстить. Что мы найдём каждого из его списка и пустим им пулю в лоб с особым удовольствием.

– Ещё больше доброты, Вадик.

Меня передёрнуло. Терпеть не могу, когда вот так коверкают моё имя.

– Ещё раз так меня назовёшь, я тебе шею сломаю, – проворковал, обворожительно улыбаясь, и направился к двери под кивания Аллочки.

Нет, я не убийца и не маньяк. Девушке совершенно нечего бояться, но сегодня я чертовски не в духе, потому что трахал не ту, что хотел. «Сопливый мальчишка». Сегодня я тебе покажу, какой из меня сопливый мальчишка! Сегодня я сломаю твои стены и переверну твой грёбанный мирок, потому что то, что принадлежит мне, должно быть моим.

Проверив охрану дома и видеонаблюдение по периметру, сел в тачку и направился к ресторану, который сняли для мероприятия. Всё по высшему классу. Официанты в хороших костюмах, дорогая еда и выпивка, журналисты, звёзды эстрады, живая музыка. Среди гостей были так же и те, что нас интересовали, поэтому к ним мы проявляли больше интереса, заключая сделки и играя в игру «я тебя уважаю, давай дружить». Велись все. Да и не с руки им было нос воротить. Как только Тоха занял место в министерстве, он поставил Гурьянова перед фактом – либо наш отряд снова существует, либо мы создаём проблемы. Избавиться от нас уже не так-то просто, и у президента просто не осталось выбора. Теперь мы Служба безопасности не только этого города, но и всей Республики. Хороший заработок, новые заказы, связи. Это давало свои плюсы. Уже через два месяца я мог позволить себе купить небольшой остров, если бы он был мне нужен, но на повестке дня стоит «Уютный Дом».

Мы подбирались к ним постепенно, но теперь нужно было влезть в сервера холдинга, а сделать это можно только изнутри. Вот тут-то ситуация и сыграла нам на руку, когда мама отправила меня на помощь Саше вместо себя, но девушка изменила мои личные планы. Я собирался добиться её, забрать у Орловых, и мне не хотелось начинать всё со лжи. Я врал Свете о своей работе. Обещал, что скоро всё наладится, и мы будем жить как все нормальные люди, а я перестану пропадать месяцами. Наверное, моя вина в нашем неудавшемся браке тоже была. Именно поэтому я хотел сделать всё максимально правильно, но когда увидел, что Саша общается со Стасом явно не как друзья, понял, что всё идёт коту под хвост. Два абсолютно идентичных альбиноса под одной крышей. Где же я так нагрешил?

Глава 6. Александра

VIP-зал ресторана «Кружева» был переполнен людьми самой разной породы. Министры, бизнесмены, модели, эскортницы. Я не понимала, что вообще тут делаю. Кто будет заключать сделки с женщиной? Кто бы что не говорил, а у мужчин в высших кругах всё ещё сексистские взгляды на бизнес, и это не изменится никогда. Я могу тут хоть лужей разлиться, представляя наш холдинг, но никогда не добьюсь чего-то больше, чем заказа на дорогущий диван. Это злило, но и изменить я ничего не могла.

Вадим опаздывал на добрых полчаса, и это меня тоже нервировало. Все эти люди пялились на меня, как на самый дорогой экспонат семейства Орловых, даже не скрывая этого, и мне было неуютно под сотней взглядов незнакомцев. Однако вечер только начал меня удивлять.

Приняв бокал у мимо проходящего официанта, подпрыгнула от неожиданности, услышав вопрос над самым ухом.

– Какого чёрта ты тут делаешь, Саша?

Резко обернувшись, встретилась с родными глазами своего брата-близнеца. Когда-то в далёком детстве мы были с ним как две капли воды, но время расставило всё по своим местам. Брат возмужал, стал шире и выше. И теперь мне приходилось закидывать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Да. Брат сильно изменился. Из милого и доброго парня он превратился в хищного зверя с тяжёлым взглядом, который будто сканировал тебя на предмет самых страшных грехов. На мгновение стало обидно и страшно. Сегодня у Вадима был такой же взгляд, когда я назвала его сопляком. Я не хотела причинить ему боль, но он не должен видеть во мне желанную женщину, поэтому унизила его. И лучше бы он тогда наорал на меня, а не полоснул тем взглядом. За одно мгновение он из милого и приятно превратился в холодную скалу.

– Стас? Я… я тут по делам холдинга.

– Чьего?

– «Уютный Дом» Орловых.

На его лице появилось изумление и растерянность.

– Ты там работаешь?

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но вспомнила, что он ничего не знает о моей жизни. Стасу было восемнадцать, когда отец отправил его в армию, а меня выдал замуж, даже не сообщив ему, а потом брат уехал воевать и вернулся только года три назад, когда война окончилась. Я встретила его тогда с пирона, помогла с жильём, машиной. Он всегда молчал. Кажется, есть какой-то синдром или болезнь, когда солдаты уходят в себя после непрерывных битв, а Стас воевал несколько лет. Я не лезла к нему с разговорами или попытками вывести его из ступора. Обеспечивала всем необходимым, тишиной и покоем. А потом он просто исчез. Он не взял с собой ничего. Только свои вещи, которые были с момента приезда, и документы.

– Я замужем за Орловым-младшим. Наши фабрики и их холдинг теперь единое целое.

Стас переменился в лице и шарахнулся назад. Мне опять стало обидно. Да, этот брак не то, о чём я мечтала в молодости, но чтобы вот так… как от прокажённой.

– Орлова Александра Александровна, – пробормотал он, а затем зажмурился. – Ну, конечно. Пошли.

Он подхватил меня под локоть и потащил куда-то в сторону коридоров. Я попыталась вырвать руку, но это всё равно что пытаться разбить цепь корабельного якоря.

– В чём дело, Стас? Куда ты меня тащишь?

– Всё потом. Чёрт, я не учёл, что отец додумается до такого. Он вообще в своём уме? Тебя надо вытаскивать из этого брака.

– Стас! Стас, постой!

Но это бесполезно. Мы были уже в одном из проходов в другую часть здания, когда брат всё же остановился, но не просто так. Нам дорогу преградил Вадим. У меня чуть челюсть не упала при виде него. В смокинге, с галстуком бабочкой. Костюм настолько хорошо на нём сидел, что хоть сейчас выставляй на обложку модного журнала, чтобы все знали, как должен выглядеть роскошный и шикарный мужчина. Вот только взгляд его не обещал ничего хорошего. Он был ещё хуже, чем в больнице. Холодный, острый, твёрдый, но не враждебный.

– Бакс?

Стас посмотрел на меня, потом на Чернова.

– Она моя сестра.

Одна бровь Вадима взметнулась вверх, а потом он осмотрел меня с ног до головы и опять вернул внимание к моему брату.

– Отпусти её.

Снова гляделки Стаса с меня на Чернова, и мёртвая хватка на локте пропала. Я даже поморщилась от облегчения. Что с моим братом? Я не узнавала его. Он несколько лет отсутствовал в моей жизни, а теперь ведёт себя, будто имеет право распоряжаться моей!

– Стас?

Брат перестал сверлить взглядом Вадима и повернулся ко мне.

– Мне нужно тебя кое с кем познакомить, Саша. Пойдём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.