Полина Раевская
За любовь

Пролог

2012 год.

Темная, глубокая ночь. На небе сияют холодным блеском далекие, прекрасные звезды, как и она… Хотя нет, она скорее солнце, заставляющее вокруг все расцветать и оживать. Она – тепло. Она – радость. Она – счастье. Она – сама жизнь. И она же – напоминание о его преступлении и ошибке. Его – персональный ад, его – сумасшествие, его – смерть. Его – ВСЕ!

Эти мысли, как кислота, разъедали и без того истерзанную душу мужчины, лежащего на остывающем песке самого дорогого в мире курорта Муши Кей. Но он готов был отдать любые деньги, чтобы вот так просто, в одиночестве полежать на песке, чтобы никого не видеть. А, именно, это место стоимостью в тридцать семь с половиной тысяч долларов в сутки дарило такую возможность. А также возможность рвать и травить себя мыслями, захлебываясь горечью и болью воспоминаний, связанных с этим местом и с ней.

На острове, не было никого, кроме него и обслуживающего персонала. Вокруг бескрайнее Карибское море, золотистый песок, сочная зелень пальм и солнце, играющее бриллиантовыми бликами на всем этом великолепии. Рай на Земле, но не для него. Свой рай он потерял год назад.

Мужчина как-то мучительно и в то же время с издевкой усмехнулся собственным мыслям. Все это длится уже год. Год! Двенадцать месяцев агонии, мучительной пытки, ежедневного самобичевания. Двенадцать месяцев медленной смерти с того момента, как перечеркнул три года счастья. Невероятного, безграничного, светлого счастья, которое изменило его, внесло смысл и наполненность в развратную, вседозволенную, животную жизнь. Даже не жизнь, а существование. Все это подарила ему она.

Три года счастья, любви, ее и себя изуродовал, растерзал и уничтожил он сам. Остались только слезы, боль и воспоминания…

Глава 1

2008 год.

В Цюрихе, у штаб-квартиры ФИФА было не протолкнуться. Телевидение, журналисты, туристы, фанаты и просто любопытные стремились хотя бы издалека, окунуться в мир роскоши, славы, блеска и до неприличия огромных денег. Но даже просто увиденное вызывало у толпы опьянение и восторг на грани с безумием, которое усиливалось, когда появлялись Они. Небожители. На своих роскошных автомобилях, в великолепных нарядах от известных кутюрье, одаривая толпу чарующей, снисходительной улыбкой. Политики, миллиардеры, звезды кино, музыки, моды и спорта – все они прибыли в отель Le Bristole для того, чтобы почтить своим вниманием церемонию вручения «Золотой мяч». На ней будет объявлено имя лучшего футболиста. Хотя все это было формальностью и показухой, так как ни для кого не являлось секретом, кто есть и будет этим лучшим. Данное же мероприятие было очень важной частью огромного бизнеса, а также возможностью развеять скуку и потешить тщеславие собравшейся элиты.

Однако даже тех, кто это понимал, будоражил и заставлял завистливо скрипеть зубами тот факт, что сие грандиозное событие, а также внимание и восхищение, начиная с VIP-персон и заканчивая простыми людьми, будет посвящено одному человеку. А потому, когда к отелю подъехала Bugatti Veyron, этого уже и без церемоний известного виновника торжества, воздух наэлектризовался от невероятно-возбужденной энергетики: восхищения, слепого обожания, зависти, злости. Колоритная гамма чувств и эмоций. И было из-за чего! Из автомобиля на красную дорожку вышел невероятный мужчина. Он излучал сильнейшие потоки сексуальности, силы и харизмы. От него невозможно было оторвать взгляд. Высокий, мускулистый, со скульптурными чертами лица. Озорная мальчишеская улыбка, обращенная ко всем собравшимся, усиливала его харизматическое влияние на окружающих. Черные волосы были уложены в прическу, которая подчеркнула образ легкомысленного сердцееда, но цепкий и проницательный взгляд говорил о целеустремленности, уме и знании, что он – лучший. И уверенность его была непоколебима, так как это звание он заслужил усердным трудом, кровью и потом.

Он был выходцем из обычной среднестатистической семьи. Все необходимое у него было. Родители любили, старались, чтобы он и две его сестры ни в чем не нуждались, но никаких излишеств у них не было. Вообще все, как у всех. Точнее, как у большей части населения страны. Родился он в Португалии, хотя сам был португалец только наполовину. Мать его была англичанкой, но выйдя замуж, переехала к мужу. Семья у них получилась дружная, но радость в ней продлилась всего одиннадцать лет. Глава семьи – Габриэль Беркет умер от бронхогенной карциномы. Когда ее обнаружили, была уже третья стадия. Денег на операцию не было, поэтому смирившись, Габриэль делал вид, что ничего не происходит. Дети до самой смерти не знали, что с отцом. Мать крепилась, как могла, но рак парализовал блуждающий нерв, и отец перестал говорить. Той же ночью, были слышны душераздирающие рыдания Меган Беркет. Младшие Беркеты не знали, что конкретно случилось, но чувствовали – происходит что-то ужасное. Дети старались вести себя, как раньше, радуя отца. Когда он умер, мать долгое время не могла прийти в себя, а дети были безутешны. Но острее всех переживал потерю сын, он всегда был очень близок с отцом, у них сложились дружеские и доверительные отношения. А потому его смерть оставила огромный шрам в сердце ребенка и изменила его доверчивую, жизнерадостную натуру. Он стал скрытным, замкнутым и нелюдимым. Со временем, благодаря поддержке и помощи родственников, жизнь в семье Беркетов наладилась, хотя женщине было очень тяжело воспитывать троих детей одной. С девочками у Меган не возникало проблем, они были послушными, прилежными в учебе, помогали матери по дому. Но ее очень беспокоил сын. Он был постоянно напряжен, учился очень плохо, почти не играл, редко говорил, перестал улыбаться. Мегги не находила себе места, просила девочек уделять брату больше внимания, водила его к психиатру, но все было без толку. Мальчик по-прежнему не проявлял интереса к жизни, и она стала уповать только на время и на Господа. Однажды, когда Маркусу исполнилось семь лет, он увидел, как старшие мальчишки гоняют на улице мяч, показывая разные финты. Мальчик загорелся желанием научиться делать также. Мегги увидела в этом желании ответ на свои молитвы, и недолго думая, отдала мальчика на футбол. С того момента для Маркуса все остальное ушло на второй план. Поначалу он тренировался, потому что ему это нравилось, он любил играть, чувствовать эйфорию и свободу. Тренировки заставляли его сконцентрироваться на деле, а не на своих переживаниях. Постепенно он начал приходить в себя, но никогда не забывал отца и очень хотел, чтобы тот им гордился. Поскольку в учебе дела у Маркуса не ладились: ему не хватало усидчивости, он решил компенсировать этот недостаток в спорте. Уже в десять лет ему стало мало играть как все, ему хотелось быть лучшим. Он тренировался во дворе дома, в школе на переменах, по пути из школы – везде, где было возможно. И, наверное, спал бы с мячом, если б мать не отбирала, пока мальчик без сил падал на кровать. Все эти усилия были не напрасны, когда ему исполнилось тринадцать лет, к ним в клуб приехал скаут из лучшего на тот момент футбольного клуба Португалии, и выбирая между ним и его лучшим другом, отдал предпочтения ему. Это положило конец дружбе. Мальчик впервые узнал привкус предательства и зависти. К нему пришло понимание: если хочешь достичь намеченной цели, придеться многим жертвовать. Также он усвоил урок, что не стоит слишком близко подпускать к себе людей, ибо однажды будет больно их терять. Столкнувшись интересами в спорте, потеря дружбы была неизбежна. Он не перестал общаться с парнями из команды, но ни с кем из них больше не дружил и даже не приятельствовал. Понимал, рано или поздно они станут конкурентами.

Вскоре, продолжая усердно заниматься, он вошел в молодежную сборную Португалии. Семья очень гордилась Маркусом. Появились деньги. И хотя это был успех, он знал, что расслабляться нельзя ни в коем случае, ибо это только первая выигранная битва, а впереди еще целая война. Он продолжал тренироваться наизнос, иногда даже по ночам, оттачивая удары. Это было безумным стремлением, жаждой, потребностью. Он хотел быть лучшим среди лучших.

"Всегда совершенствуйся. Будь лучше себя вчерашнего" – стало его девизом. Даже после того, как в восемнадцать лет его взяли в Манчестер Юнайтед, он продолжал тренироваться в том же ритме, если не в большем, ибо ему было мало… Он хотел больше славы, больше денег, больше власти и знал, что может этого добиться. Маркус давно понял, что спорт – это огромный и доходный бизнес, и мало быть качественным товаром, надо быть товаром разрекламированным, популярным, ярким, надо быть у всех на слуху. Над этим тоже пришлось работать: придать внешности лоск с помощью дизайнеров, стилистов, визажистов… Стать одним из самых желанных мужчин. И он им стал. Вечеринки, скандалы, рекламные проекты и конечно же, множество красивых девушек, которые одна за другой вешались на восходящую звезду, сделали свое дело – все это, в совокупности с талантом и трудом явило миру лучшего среди лучших. Футболиста, получавшего третий год подряд свою награду – Маркуса Беркета. Мужчину, который добился своей цели и который надеялся, что где-то там… его единственный друг – его отец, гордится им.

Мысль о нем- это последнее, что Маркус запомнил об этом вечере. Прием практически ничем не отличался от тысячи остальных, которые он постоянно посещал. Как и всегда все взгляды были устремлены на него: взгляды агентов, тренеров, футболистов, бизнесменов и шикарных дамочек, большая часть из которых была просто дорогими шлюхами. Корыстные взгляды, каждый из которых преследовал свою цель. Кто- то хотел переманить его к себе в команду. Кому-то нужен был пиар. Кто-то хотел его в свою постель. Кому-то нужно было сотрудничество в бизнесе. Ведь он умело зарабатывал на своей популярности и внешнем облике, и несмотря на пробелы в образовании, был отличным бизнесменом. За десять лет Маркус построил настоящую бизнес- империю, инвестируя свои гонорары в ресторанный бизнес, сеть отелей, тренажерных залов, магазинов одежды и парфюмерии собственного бренда. Он был перфекционистом и неутомимо гнался за поставленной целью, подстегивая этим других. Он обладал невероятной энергией и любознательностью, был самоучкой. Его решения были нестандартны и часто противоречили рациональности, но он добился успеха, потому что, прежде всего, верил в себя. Если вставал вопрос следовать ли своей интуиции или опереться на мнение специалистов, он всегда выбирал интуицию. Ибо именно она заставляла его оказаться в нужном месте в нужное время. За что его считали везучим и очень хотели быть с ним в дружеских отношениях.

За годы своей успешной карьеры он привык ко всему этому, иногда ему даже казалось, что и не было его непростого детства в небольшом, но уютном домике. Сейчас ему не было совершенно никого дела, что хотят окружающие, он добился права думать только о своих желаниях. И, видимо, весь вечер только этим и занимался. Утро встретило его беспощадно.

– Мм, черт! – простонал Маркус, не открывая глаз. Голова с похмелья просто раскалывалась.

Повалявшись еще пару минут, он, наконец, открыл глаза и обнаружил рядом с собой двух спящих девиц.

Все как обычно – отметил скучающе.

Сколько он помнил, каждая вечеринка или прием заканчивались такими картинами. Иногда он даже не знал, с кем спал. Впрочем, это было неважно, главное – не забывать о резинке. Все эти известные девки неизвестной занятости могли быть небезопасны и не только касательно ЗППП, каждая спала и видела, как бы заполучить знаменитого спортсмена и его деньги. Ребенок казался им самым удачным решением сей проблемы. Маркуса же передергивало от одной мысли, что какая-то шлюха будет использовать его ребенка, чтобы сытненько жить за счет алиментов, поэтому, увидев использованные презервативы, удовлетворенно хмыкнул и покинул номер.

Через полчаса он подъезжал к своему отелю, у которого собралась куча журналистов.

–Твою мать! – прокомментировал Маркус открывшуюся картину. Меньше всего сейчас хотелось встречаться с кем бы то ни было, не говоря уже про эту стаю гиен. Достав мобильник, он проехал мимо обалдевшей толпы.

Пусть со всем этим разбирается Роб. А, кстати, где этот сукин сын? – размышлял мужчина, пока не услышал в телефоне голос своего ассистента:

– О, Маркус! А я везде тебя ищ…– начал было он, но Маркус грубо перебил его.

– Роб, что за херня происходит возле отеля?

– Не горячись, это я договорился. Ты же хотел побыстрее закончить с делами и уехать к Лорен на отдых, – торопливо объяснил Роб Магвайер.

Вот уже год он являлся ассистентом футболиста. И хотя был с ним в хороших отношениях, все же еще немного побаивался его. Это для публики Маркус – настоящий душка. Но Роб, как никто другой, знал, что под этой шелухой кроется та еще зверюга. И сейчас эта зверюга в ярости, а это очень, очень плохо.

– Послушай, Робби, – послышался в трубке вкрадчивый голос. – Ты – отличный ассистент, но еще одна такая инициатива и тебе придеться искать работу! Я поехал завтракать, а ты разгребай свой косяк, чтоб через полтора часа никого не было у отеля, иначе найду тебе замену!

Магвайер хотел заверить, что все будет сделано в срок, но Беркет уже отключился. Такой уж он был человек – ошибок не прощал.

Глава 2

-Анюта, золотце, здравствуй. С Днем Рождения тебя, родная! – голос был наполнен лаской и любовью, отчего у молодой девушки, идущей по аллее, навернулись слезы.

– Ох, бабулечка… Спасибо тебе! Ну, зачем же ты так рано встала?! – с благодарностью и упреком ответила девушка.

– Ну, как же зачем?! Я еще не настолько стара, чтобы забыть, что у моей единственной внучки день рождения и что в шесть утра она возвращается с суток. Да и я все равно уже не сплю.

– Ладно, убедила. Как у тебя дела, бабуль? Ты прости, что я не звонила неделю, просто мне зарплату задержали, и не получалось пополнить баланс. Но все уже нормально, не переживай. Лучше расскажи, как ты, – протараторила Анюта, как можно непринужденней, но поскольку лгать не умела, то Маргарита Петровна поняла, что внучке эта задержка очень усложнила и без того нелегкую жизнь. Тяжело вздохнув, женщина покачала головой, но ничего говорить не стала, зная, что бесполезно.

– У меня все хорошо: новый класс не дает скучать, очень активные ребята, но я рада.

– Надеюсь, ты с ними не переутомляешься?

– Нет, родная, с ними я молодею. Нюра, я тебе на карту немного денег перечислю на подарочек, купи себе что-нибудь, – осторожно попросила Маргарита Петровна. Она знала, как внучка отреагирует на это предложения, но приготовилась стоять на своем до конца.

– Бабушка, мы же уже это обсуждали! – с негодованием воскликнула Аня. – Не нужно. Как сама будешь? Экономить каждую копейку? Спасибо, но я отошлю обратно. Это ни к чему. Ты позвонила – это замечательный подарок, большего мне не нужно.

"Да, не нужно," – подумала Маргарита Петровна, в который раз дивясь, каким добрым, милым человеком стала ее маленькая Нюра, несмотря на пережитый ужас, а возможно, и благодаря ему. Скорбь по-разному влияет на человека: иногда она его ожесточает, а иногда заставляет ценить жизнь, ценить людей и все, что нас окружает. Но, если бы встал выбор, Маргарита Петровна отдала бы все, чтобы пережитый кошмар обошел Анну стороной, ибо слишком высока оказалась плата за замечательный характер и сердце.

– Бусинка, ты меня слышала? – оторвала ее от мыслей внучка.

– Прости, милая, задумалась. Но в любом случае отказ я не принимаю.

–Бабуль…

–Никаких «бабуль»! Закрыли тему, иначе обижусь.

–Ох, какие вы грозные, Маргарита Петровна, – пожурила Аня со смешком и шумно вздохнув, приняла – таки подарок. – Ладно, будь по- твоему, но учти, я на твой день рождений тоже никаких возражений слушать не стану.

– Договорились. У тебя точно все нормально?

–Да, бабуль, не переживай, через неделю сдам последний экзамен и возьму полную ставку. Поработаю и в конце лета смогу приехать домой, – радостно сообщила девушка.

–Ой, дай то Бог! Я так давно тебя не видела… Так истосковалась…

– Я тоже, бусинка. Мне тебя ужасно не хватает.

–Приезжай, моя девочка, отдохнешь хоть немного.

–Приеду, обязательно приеду, – пообещала Анюта и тут же хватилась. – Ой, что-то мы с тобой заболтались и столько денег, наверное, проговорили! Все, надо прощаться. Целую тебя, бабуль, обнимаю крепко и очень, очень сильно люблю, береги себя! – прощалась Аня со слезами

– И я тебя, Нюрочка! Жду очень! – ответила так же бабушка.

Когда девушка услышала гудки, из глаз полились слезы. Ей действительно было одиноко в огромной Москве. Конечно, у нее были подруги, но все же бабушка была родным и любимым человеком. В этом мире они были самыми близкими друг другу. Она заменила Анюте родителей.

Мать ее, несмотря на строгое воспитание Маргариты Петровны, выросла особой ветреной и дерзкой. В семнадцать лет уехала из дома с желторотым юнцом, который гостил у тетки в деревне, от него же забеременела Нюрой. Неизвестно, на что надеялась легкомысленная девушка, совершив побег и поселившись у молодого человека в городе, но мечтам и надеждам ее не суждено было сбыться. В городе на молодого человека родственники оказали отрезвляющее действие, и он понял, что деревенская дурочка да еще с ребенком ему ни к чему. Поэтому через полтора месяца девушка оказалась на улице с ребенком под сердцем и деньгами на аборт. Но в этот момент проявилось воспитание: заложенные в ней ценности не позволили девушке убить собственного ребенка. Год она мыкалась, работала, где придеться, но в конце концов, такая жизнь ее доконала, и она начала пить. Пойти к матери Наташа не могла и не хотела, стыд и гордость не позволяли. Между ними с Маргаритой Петровной всегда была непреодолимая пропасть.

В то время, как все вокруг восхищались яркой красотой Наташи, ее бойким характером и острым языком, мать видела в ней лишь самовлюбленную пустышку, которая непременно пропадет в этой жизни. Дать матери возможность убедиться в этом Наташа не могла. Да и верила, что не все еще потеряно, и у нее обязательно получится добиться успеха.

Поначалу она работала, пила только по выходным, одна. Но спустя три года все это переросло в ежедневные пьянки. Работала Наташа теперь только ночью, на кровати, чему способствовала ее уже изрядно потрепанная красота. Дочь же росла, как сорняк в огороде, видя, как ее мать опускается с каждым днем все ниже на дно. Наташа не обращала на нее особого внимания, главное, чтобы не мешалась, когда к ней приходили клиенты и собутыльники. В редкие моменты трезвости Наталья одаривала Аню скупой лаской, хотя чаще девочка терпела побои и упреки матери. Большую часть дня ребенок бродил по улицам, навещая своих таких же несчастных друзей – брошенных собак, кошек. Когда мать совсем не просыхала, девочку мучил такой ужасный голод, что иногда невозможно было ни о чем думать, кроме еды. Девочка начала просить еду у прохожих. Это было так страшно и стыдно заговорить с посторонним взрослым и хорошо одетым человеком, а, особенно, попросить о чем-то. Первое время Аня просто ходила вокруг продуктовых магазинов и глотала слюну. Однажды даже решилась украсть булочку. Но уже тогда какой-то внутренний протест не позволил так поступить. Несмотря на отсутствие воспитания, Анна четко знала, что хорошо, а что – плохо. И все же голод пересилил чувства, и девочка протянула руку, прося помощи, плача от стыда и неловкости. Она была похожа на ангела со своими золотистыми волосами, розовыми щечками и огромными небесно-голубыми глазами, в которых затаилась боль никому не нужного ребенка. Мало, кто проходил мимо девочки. К вечеру денег в ее маленьком мешочке было достаточно, чтобы купить еды себе и матери, о которой она всегда заботилась и любила. Все-таки, какая бы не была мать, ребенок всегда любит ее. Принося матери еду, обычно в ответ получала только вспышку ярости.

– Анька, ты где опять шарилась весь день, сучка? – так начался самый ужасный вечер в жизни маленькой Анюты.

– Мама, я поесть тебе принесла, – тихо произнесла девочка, протягивая матери пакет с едой.

– Что? Ходишь на жалость давишь всяким уродам, мразевка? – злобно прошипела пьяная мамаша, отбросив пакет и схватив дочь за волосы.

Аня вскрикнула и закрыла лицо руками, она очень боялась, когда мать была в таком настроении.

– Мамочка, я просто хотела есть, не надо меня бить, пожалуйста! – Всхлипывала девочка прерывающимся голоском.

– Пошла быстро отсюда в свой угол, пока я тебя не прибила! И не высовывайся! Ко мне сейчас придут, поняла меня? – рявкнула она, толкнув дочь в каморку за ширмой.

Аня знала, что означает это – "Ко мне сейчас придут"… Опять гулянка, драка и разврат! Сбежать бы, но мимо матери прошмыгнуть не удасться. Вскоре раздался громкий стук, и мать ушла открывать дверь в их убогую малосемейку, которую Наталье прикупил какой-то особо щедрый любовник, еще во времена ее умеренного пьянства.

Девочка сидела в углу, рисовала гвоздем по обшарпанному полу. За ширмой шумела пьяная толпа и вульгарная музыка, кто-то приходил, кто-то уходил. Но скоро народу стало мало, звук тише. Анюта уже засыпала, когда услышала жуткие крики своей матери. Девочка так испугалась за нее, что забыла о собственных страхах и бросилась в комнату. Увиденное потрясло бы и взрослого, не говоря о ребенке. Мать голая, в крови, рядом пьяные, разъяренные мужчины насилуют и бьют ее. Девочка в ужасе закричала, мать тоже, а один их них, схватив чей-то ремень, начал с остервенением бить девочку и орать, чтобы она убиралась отсюда. Боль была дикой, яростно-обжигающей. Мужчина, в каком – то безумии избивал ее, пока она не провалилась в беспамятство.

На тот момент мать Наташи, которая искала свою дочь семь лет, узнала их адрес. Но, по приезде, ее встретили три новости: наличие внучки, которая находилась в больнице, и смерть дочери, которая была убита своими собутыльниками-насильниками.

Проснувшись однажды, Аня обнаружила у себя в палате незнакомую женщину, у нее было приятное, но печальное и заплаканное лицо. Девочка прочитала в ее взгляде столько теплоты, что испугалась. Она вообще теперь всего боялась, особенно, спать. Ей все время снилась мама в ту ночь. Аня тряслась и боялась, когда люди начинали говорить чуть громче.

Женщина напротив ничего не говорила, просто приезжала каждый день и сидела с ней, гладя по голове. Аня постепенно приходила в себя: тело заживало от побоев, но она по-прежнему боялась и молчала. Ближе к выписке она узнала, что приятная женщина – ее бабушка Маргарита Петровна, и что теперь она будет жить с ней. Девочка была и рада, и напугана этой новостью, ей очень хотелось увидеть маму, но она почему-то все не приходила. Известие о ее смерти Аня восприняла стойко, но в душе чувствовала какую-то пустоту. Повзрослев, Анюта часто думала о матери. Любила ли она ее? Но тогда горькая чаша страданий девочки была переполнена. Бабушка часто потом говорила, что она обязательно будет счастливой, ибо всю горечь выпила в детстве.

С бабушкой они стали общаться постепенно. Маргарита Петровна на нее не давила, просто одаривала заботой, лаской, любовью и вниманием, которые разрушили барьер между ними. Девочка ответила женщине своей нерастраченной и чистой любовью, вскоре они стали друг для друга самыми дорогими людьми.

Аня была полной противоположностью своей матери. Добрая, застенчивая, скромная, любознательная. Она была, как лучик солнца. Даже внешне она не была похожа на мать, ее нельзя было сравнить с яркой и шикарной розой, как Наталью. Нет. Она была миловидна, нежна, словно полевая ромашка. Вызывая у людей не трепет и восхищение, а умиление. Училась Аня отлично, решив, однажды стать врачом. Ей очень хотелось помогать людям и быть полезной в обществе.

Когда ей удалось поступить в столичный ВУЗ, Девушка была и счастлива, и грустна. Она не хотела уезжать от Маргариты Петровны, а поскольку материальное положение у них плачевное – бабушкина пенсия да зарплата учителя, то на частые встречи рассчитывать не приходилось. Но Маргарита Петровна не позволила ей раскисать, пообещав, что они справяться, если будут вести скромный образ жизни.

Первые три курса женщина отсылала Анне деньги, ибо учеба отнимала у девушки все время и не позволяла работать. Им пришлось несладко, так как цены в Москве разительно отличались от цен в их глухомани, но, как и предсказывала Маргарита Петровна, у них все получилось. На четвертом курсе Аня устроилась медсестрой в ближайшую к общежитию больницу и перестала брать деньги у бабушки. Первое время она очень уставала, но потом привыкла, и учиться успевала, и работать, и спать. В бытовых вопросах ей очень помогали ее подруги – они же соседки по комнате. Дружба у них завязалась с первого курса. Девушки сразу поняли, что для Анны учеба была приоритетом, а потому никто не мешал ей, когда она учила. На различные вечеринки они всегда звали ее с собой, но у Анюты с детства увеселительные мероприятия вызывали отвращение, а парни откровенный ужас. Поэтому она старалась вечеринки не посещать, единственная вылазка оставила в ее душе неприятный осадок. Подруги относились к этому с пониманием и не настаивали, за что она была им благодарна. Бабушка же иногда спрашивала о наличии молодого человека, но Аня всегда шутливо отвечала, что еще не встретила свою любовь. Ей не хотелось бередить старую рану, объясняя, что она не выносит даже взгляда мужчины, не говоря о чем-то еще. Аня вообще общение с представителями противоположного пола старалась сокращать до минимума, чтоб лишний раз не чувствовать себя ущербной. Всю себя отдавала учебе. Оставался последний год, а там, возможно, она займется этой психологической проблемой. Так размышляла девушка, сидя на лавочке перед общежитием. После разговора с бабушкой ее захлестнули воспоминания и боль, идти в комнату не хотелось. Очнулась Аня только, когда народ стал выходить из общежития, удивленно на нее косясь. Неловко улыбаясь знакомым, она поспешила к себе, чтоб собраться на консультацию перед последним экзаменом.

Глава 3

Лорен Мейсон почти заснула, когда ее шофер объявил, что они уже подъехали к отелю. Согнав остатки сна и усталость с лица, девушка привела себя в порядок и, с ослепительной улыбкой, вышла из машины.

Она умела быть очаровательной и неповторимой, публика ее любила, а она любила это всеобщее обожание, восхищение и преклонение. К этому она привыкла с детства. Единственная дочь одного из богатейших людей Америки, она всегда была в центре внимания. В детстве это давалось само собой, повзрослев же, Лорен стала звездой

шоу-бизнеса. Конечно, отец сыграл в этом немалую роль, но все же никто не спорил, что голос у нее изумительный. Когда Лорен пела, мурашки бежали по коже. Она обожала петь – это дарило ей неповторимые эмоции, которых ей до недавнего времени так не хватало. Но ее никогда это не огорчало. Девушка всегда знала, чего хочет от жизни и всегда это получала. Душевность и меланхоличность были ей не свойственны. И все же женское начало невозможно было заглушить, а с недавних пор оно не переставало о себе заявлять. Виной же этой чрезмерной чувствительности был мужчина. Раньше мужчины: их восторг и преклонение были лишь еще одним доказательством ее неотразимости. Но, то было раньше… Теперь все изменилось чуть ли не в обратную сторону, хотя она всеми силами пыталась это скрывать. Сначала от самой себя, не веря, списывая на великолепный секс и вполне естественный интерес, когда дело касается настоящей легенды спорта, коей уже стал Маркус Беркет. Но интерес усиливался и становился потребностью. Лорен поняла, бессмысленно далее утверждать, что все это ничего не значит. Ее состояние кричало о том, что теперь жить, как раньше, она не может. Что это значило? Девушка боялась ответа, ибо он, напрочь, перечеркивал ее прежнюю жизнь.

Всего одно слово. Но это слово лишало свободы, разума и покоя. Хотя, что слово? Если чувство, скрывающиеся под ним, охватило все ее существо. Конечно, любовь Лорен носила отпечаток ее натуры, а потому была эгоистичной и очень болезненной. Любить мужчину, не испытывающего и половину тех чувств, было больно. Лорен сходила с ума, но ни за что так просто не собиралась отпускать Маркуса Беркета. О, нет! Этот мужчина еще скажет своё «люблю». Она его получит любыми способами! Даже, если придеться на многое закрывать глаза, что она и делала сейчас, сидя после душа в своем люксе.

Девушка со сдерживаемой яростью сжимала журнал, с обложки которого ей улыбался предмет ее желаний и чувств.

« …я давно женат на своей работе, а она у меня дама требовательная и ревнивая, поэтому другие варианты даже боюсь рассматривать.»

Лорен с остервенением, листала журнал, пока не нашла нужную страницу и не начала читать интервью. «Сегодня нас ждет встреча с лучшим бомбардиром в истории футбола, кумиром мальчишек, юношей, мужчин, и, конечно же, любимцем женщин – Маркусом Беркетом. Я сижу за столиком в ожидании. Нет, Маркус не опаздывает, просто наша команда приехала раньше и теперь все волнуются: мужчины от того, что увидят своего любимого игрока, женщины – от встречи с одним из сексуальнейших мужчин. Когда в ресторане смолкли голоса, поняли, что прибыл наш гость. Он, как всегда, неотразим, пунктуален, вежлив: отвечает на вопросы посетителей, улыбается. На пути к нам его атаковал мальчишка лет одиннадцати, Маркус с ним оживленно разговаривает, дает автограф, и потрепав по голове, движется к нам. Само обаяния, никакой напыщенности! За это мы тебя и любим, Маркус!»

– Да уж, золотой мальчик обаятелен, но не так прост, как вам всем кажется, – усмехнулась Лора, не переставая читать дальше «Он заказывает апельсиновый сок. Мы начинаем беседу после того, как Маркус поболтал с ребятами, а я и, наверное, многие женщины, привели в порядок пульс.

– Маркус, каково это – третий раз подряд стать лучшим футболистом?

– Стать лучшим – не самое сложное. Сложность заключается в том, чтобы удерживать звание, поэтому в третий раз – это сложно.

– В чем именно заключается сложность?

– В самой обычной вещи. Представьте, что вы долго работали, чтобы достигнуть определенной цели. Достигли. Что потом вы будете делать?

– Наверное, отдыхать.

– В этом и вся загвоздка. Расслабляться нельзя, особенно, в футболе, иначе ты потеряешь свой статус.

– Хочешь сказать, ты совсем не отдыхаешь?

– Нет, отдых – это совершенно другое, я говорю про настрой. Нельзя чувствовать, что вот он – предел и можно теперь дать себе спуск – это ошибка. Нужно над собой работать даже, когда ты лучший. Успех – вещь приходящая и уходящая, но можно ее придержать, если не слишком задирать нос и продолжать пахать.

– А ты не задираешь?

–Да я тоже, конечно, не без греха, иногда замечаю за собой признаки звездной лихорадки, но стараюсь себя тормозить. Не уверен, хорошо ли получается, но я стараюсь, честно.

Мы смеемся.

– Маркус, ты – мечта огромного количества девушек. И тебя часто видят с разными представительницами прекрасного пола, но как насчет серьезного шага?

–Серьезный шаг подразумаевает свадьбу?

–Да.

– Ну, так я давно женат на своей работе, а она у меня дама требовательная и ревнивая, поэтому другие варианты даже боюсь рассматривать.

– А как насчет твоих отношений с Лорен Мейсон? Многие считают, что вы – потрясающая пара и очень подходите друг другу. Ходят слухи, что намечается важное событие в вашей жизни.

– Да? Ну, возможно совместный отдых на Бали и есть важное событие. А Лорен – шикарная женщина, достойная если не лучшего, то одного из лучших.»

– Что? – вскричала Лорен – Сукин ты сын! Я достойна только лучшего, а не одного из них. И ты будешь моим, сволочь, будешь!

Она была в таком бешенстве, что вошедшая через полчаса горничная обнаружила номер в руинах. Девушка с шоком взирала на открывшуюся картину, но резкий окрик вывел ее из ступора.

– Что встала, как истукан? Убирай тут быстрее! Я буду в ванной, меня не беспокоить!

Девушка только кивнула вслед удаляющейся блондинке.

Лорен нужно было срочно успокоиться, пока она не наделала глупостей. Руки так и чесались позвонить Маркусу и послать его царственную персону к чертям. Но она понимала, что если даст выход своей гордости и эмоциям, то потеряет его, а это будет подобно смерти. "Боже, ну, почему он? Почему не очередной мой поклонник? Почему, твою мать? " – рыдала в бессильной ярости девушка, заставляя себя прогибаться и подстраиваться, понимая, что лучше пусть такая ломка с ним, чем гнетущая пустота и боль без него.

Наполнив ванну водой и добавив лавандовое масло, Лорен налила себе бокал вина и начала постепенно успокаиваться и приобретать ясность мыслей. Через час разморенная горячей водой и вином, она окончательно успокоилась и позвонила причине своих проблем.

Маркус Беркет заканчивал ужинать, когда зазвонил его мобильный. Мужчина готов был утопиться или утопить своего агента, если бы это оказался – он. За последнюю неделю Маркус так устал от всей суеты: журналистов, съемок, переговоров, поэтому спокойный ужин был необыкновенным подарком, который кто-то пытался испортить. Маркус был удивлен и заинтригован, когда на дисплеи высветилось имя Лорен Мейсон. Но взяв трубку, скрыл эмоции за непринужденным тоном.

– Привет, детка. В чем дело? – спросил он по-английски, которым владел в совершенстве, хоть акцент и выдавал его португальские корни. Все считали это очаровательной изюминкой, в том числе и Лорен.

– Маркус, ты как обычно, прямолинеен, – услышал он грудной смех Мейсон. – А дело лишь в том, что я с этими гастролями так истосковалась по нормальному собеседнику, что чувствую себя неандертальцем. У тебя есть время поболтать? – любезно поинтересовалась девушка.

Маркус усмехнулся – «Тактичная, хитренькая сучка». Но это были незлые мысли, ему нравилась Лорен, он уважал ее напористость, целеустремленность, прямоту и гордость. Пантера, как звали ее в обществе. Только он давно заметил, что с ним она становилась покладистой кошечкой. Такой предупредительной и даже ненавязчивой. Он мысленно аплодировал ей, но никогда не обольщался на сей счет. Знал, что как только девочка получит его колечко, то сразу же покажет коготки. Да, женщиной она была потрясающей. Красива, талантлива, богата, умна. Сильная личность. Но ему чего-то в ней все время не хватало. Он не был романтиком, но все же запомнил, какой была его семья, когда был жив отец. Запомнил тепло, поддержку, любовь. Он точно знал, что женись он на Лорен, то получил бы женщину под стать себе. Это был бы крепкий, взаимовыгодный союз. Союз, но не семья! Возможно, только простым людям доступно эдакое семейное счастье с любовью и теплом, а элита обязана заключать браки по чистому расчету. Рассуждать так, конечно цинично, но правдиво, хотя бывали и исключения. Маркус очень хотел стать одним из них, а потому связывать себя выгодным браком не спешил. Но и отношения с Пантерой не прекращал, все-таки она была уникальной девушкой, ему было с ней интересно и необременительно, его забавляла ее охота за ним. Возможно, он на ней и женится когда-нибудь. А пока ему всего двадцать восемь, успеет еще. Усмехнувшись, Маркус вернулся к разговору.

– Я сам тут в такой суете, рад любому, кто не является журналистом и уж тем более, агентом. Честно говоря, я бы с удовольствием сбежал пораньше, чтобы немного передохнуть.

– О, как я тебе понимаю, три недели еще ждать! И наверняка нас и на отдыхе не оставят в покое. А знаешь, у меня сейчас в голове проскочила бредовая идея, – с воодушевлением сказала девушка.

– Ну, выкладывай, – даже загорелся Маркус. Он настолько устал от окружающей его шумихи, что был готов на любые авантюры, лишь бы вырваться ненадолго из ада под названием «жизнь известного футболиста». Конечно, можно было поехать к матери, но там бы он вряд ли отдохнул. Лорен меж тем продолжала:

– Через десять дней я лечу с гастролями в Россию и, я подумала, что мы могли бы полететь туда вместе. Точнее, я могла бы купить тебе билет в Москву с открытой датой, а ты бы присоединился ко мне. Ты нигде не засветишься, особенно, если дашь пару тысяч сотрудникам авиакомпании. Ну, прикроешь лицо, чтобы наверняка и, побег удался! В России никто и не подумает тебя искать. Зарегистрирую тебя на имя своего шофера в скромном отеле, и ты передохнешь, даже почувствуешь себя простым человеком. Ну как? Только не смейся!

Маркус подумал, что идея – чистейшей воды безумие, но почему-то ему захотелось пуститься в эту бредовую авантюру. Это было неплохим разнообразием в повседневной скуке.

– А знаешь… Почему бы и нет? Бери билет и машину в прокат. Только какую-нибудь среднестатистическую и лучше сними мне квартиру, в отеле слишком много любопытных, а я ведь хочу окунуться в жизнь обычного парня. Две недели подурачусь, а ты, как раз, закончишь с гастролями, после отправимся на Бали. У меня только один вопрос: какую выгоду получает наша кошечка от всей этой затеи?

Лорен хитро засмеялась и ответила:

– Ну, возможно, кошечка хочет иногда забегать в квартирку к одному простому парню. У нее еще никогда не было в любовниках обычных парней.

–Тогда самое время разнообразить свою жизнь.

–Ты прав, дам тебе знать, как все будет готово, продержись еще недельку. Целую тебя, дорогой.

– Adeus, Лори. Буду ждать твоего звонка. – Маркус закончил разговор в прекрасном расположении духа. Он давно уже не делал ничего сумасшедшего, в нем проснулся маленький мальчишка, которому очень хотелось побалдеть. Только через полторы недели в круговороте дел Маркус совершенно забыл об этой авантюре, и когда позвонила Лорен, он хотел отказаться, но в последнюю секунду что-то не дало ему этого сделать. Это "что-то" занимало его мысли, пока он летел в Москву, но ни к чему конкретному он так и не пришел. В аэропорту его встретил какой-то человек, отдал ему доверенность и ключи от машины и квартиры. Выйдя из аэропорта, Маркус натянул капюшон темно-синей толстовки и надел очки. Он постарался одеться как можно более неприметно: кремовые брюки, белые кеды и бело-синяя футболка. Одежда была простой, неброской, но со вкусом, иначе он не умел. Из него получился обычный парень с неплохим достатком. На парковке он улыбнулся, когда увидел Audi Q7. Никаких предпочтений к выбору автомобиля Маркус не указывал, но, похоже, Лорен знала, что эта машина ему придется по вкусу. Конечно, она для него была простовата, но все же Маркус понимал, что модель – из разряда чуть выше среднестатистических. А, впрочем, какая разница?! Значит, он будет человеком из класса чуть повыше. Почему нет? Довольный и в то же время уставший, Маркус забил в GPRS адрес квартиры и поехал по указанному маршруту.

Глава 4

Утро субботы в общежитии студентов-медиков ничем не отличалось от обычного утра выходного дня в любом другом: тот же дикий шум и гам. Повсюду были слышны разговоры, смех, беготня и музыка. Но в пятьдесят восьмой комнате спящей девушке было абсолютно все равно до окружающей какофонии. После двух ночных смен в больнице даже начавшаяся война вряд ли сейчас разбудила ее. Подруги – они же соседки по комнате старались не шуметь и злобно шипели на тех, кто осмеливался заглянуть в комнату.

Примерно через час в комнате осталась только спящая девушка, у которой под подушкой настойчиво трезвонил телефон.

Аня спросонья не сразу поняла, что это гудит. Может будильник? Сегодня же выходной или нет?! От этой мысли девушка окончательно проснулась и вытащила свой надоедливый телефон из-под подушки. Звонила ее коллега, которая с недавних пор стала ей вторым родным человеком в этом мире.

Встретились они странным образом и при очень неприятных обстоятельствах два года назад. Был декабрь, Аня возвращалась под утро с работы. Шла очень быстро, так как мороз стоял крепкий, девушка же на противоположной стороне аллеи никуда не спешила, задумчиво сидела на заледенелой лавке, уставившись невидимым взглядом в одну точку. Аня поначалу проскочила мимо неё, но спустя минуту сообразила, что все это довольно странно, и женщина, кажется, не в себе. Недолго думая, Аня подошла к ней.

– У вас все в порядке? – обеспокоенно спросила она. Девушка, даже не посмотрев на неё, кивнула головой. Конечно, можно было идти дальше, ведь она подошла, побеспокоилась. В общем, свой долг выполнила! Но Аня так не могла, совесть не позволяла ей идти дальше, хоть и очень хотелось спать.

– Послушайте, я не могу вас так оставить. Кажется, вы не совсем в норме, и погода сейчас не лучшая для прогулок. Так что вставайте, я вас провожу, куда скажете.

Девушка удивленно на неё взглянула заплаканными глазами и опять покачала головой. Аня была потрясена, когда увидела ее красивое лицо. У девушки была разбита губа, и на скуле алел кровоподтек, кожа была бледной от переохлаждения. Поняв, что в таком состоянии девушка ничего не скажет, Аня решила просто действовать.

Решительно подняв с лавки, Аня повела ее в ближайшую гостиницу, где сняла дешёвый номер. Девушка же, будучи в обморочном состоянии, не возражала. В номере Аня напоила свою подопечную горячим чаем и укутала в тёплое одеяло, чтобы та пришла в себя после холода. Поговорили они только на вторые сутки. Аня, все это время не отходила от девушки, пропустив учёбу и взяв отгул на работе. Придя из общежития, куда ходила за деньгами, Аня встретила девушку, выходившей из душа:

– Привет! – неловко улыбнулась Аня ей. – Может, познакомимся?

Лицо девушки озарила шикарная улыбка, и она согласно кивнула. Девушки познакомились, разговорились и проплакали всю ночь.

История у Оксаны оказалась типичной для Москвы – провинциальная девочка была поражена блеском столицы и захотела красивой, лёгкой жизни. Оксана приехала в Москву учиться, но ничего не получилось, и она пошла работать. Вскоре встретила состоятельного мужчину, влюбилась в него, как дурочка, а он оказался женатым. Долгое время она верила его басням, что однажды он уйдет от жены. За четыре года Оксана из простой провинциальной девочки превратилась в шикарную женщину с квартирой, машиной и женатым любовником, от которого она полностью зависела, так как давно бросила работу и от нечего делать поступила в университет на заочное отделение. Надо сказать, что Оксана прекрасно жила, пока не решила навестить жену своего благодетеля. Навестила и результат не заставил себя ждать – любовник так разозлился, что вышвырнул ее из квартиры без денег, да еще и ударил пару раз в запале.

Но весь кошмар заключался в том, что Оксана этого урода, оказывается, любила, от того и переживала сильно. Правда, положение дел не оставляло времени для страданий, нужно было подумать о хлебе насущном и крыше над головой.

В этом ей опять помогла Анюта: помогла с работой и жильем. У Оксаны подруг не было, у слишком красивых девушек их не бывает, но Аня была для нее ангелом-хранителем. Она полюбила девушку всем своим глупым сердцем, как родную сестру. За два года они стали неразлучны, узнали друг о друге все, понимали без слов и поддерживали.

Оксана прибывала в ужасе от детства подруги, но от того, ещё сильнее восхищалась ею.

–Нюсь, – часто говорила она. – Вот цены тебе нет! Я вообще поражаюсь, что ты здесь, в этой убогости делаешь? Ты должна где-нибудь порхать в самом лучшем месте на Земле и с самым лучшим мужиком. Такая чудесная девочка, да еще и красотка невероятная.

Аня лишь отмахивалась со смехом от ее бредовых рассуждений:

–Ещё одна такая бредня, и я развею миф о моей ангельской душе!

Спустя год жизнь у Оксаны наладилась. Работа была скромная, учёбу она не бросала, появилась подруга, а вскоре и мужчина. За него девушка вскоре должна была выйти замуж и с ним сегодняшним утром она вернулась от своих родителей. Чем и спешила обрадовать подругу, хоть и знала, что та спит после работы.

У Ани же пропала злость от постоянного недосыпания, когда она услышала счастливый голос:

– Нюська, привет, любимка! Ну, прости меня! Я просто уже устала ждать. Мы ведь приехали ещё в девять утра, а время уже два часа. С прошедшим тебя, солнце! – тараторила Оксана.

– Привет, козень, – засмеялась Аня. – Спасибо, но ты мне уже тысячу поздравительных смс отправила.

– И что? Кстати, я намерена сегодня вытащить тебя из дурдома и отпраздновать твою днюху. Я ещё не купила тебе подарок и не смотрела себе платье, так что на сегодня много планов, хватит дрыхнуть. Я за тобой через час заеду, будь готова. Все, жди меня!

Аня не успела ничего возразить, услышав гудки. Нет, она убьет эту сумасшедшую! Посмотрев с тоской на кровать, девушка пошла собираться.

Через час девчонки вовсю обнимались, сидя в машине. А когда первая волна радости схлынула, Оксана завела свой Форд, и они поехали на Манежную площадь, в любимое кафе.

– Ну, как все прошло? – спросила Аня.

– Отлично! Родители счастливы, Костя тоже весь цветет. В общем, все как, наверное, и должно быть, – весело ответила Оксана, паркуя машину у торгового центра.

– А мы зачем сюда приехали? – подозрительно прищурилась Аня.

– Затем, что у моей лучшей подруги был день рождения, а я ей даже ничего не подарила и ещё затем, что раз мы его сегодня празднуем, хочу, чтобы она выглядела на все сто, а не как бедная студентка. И не надо мне ничего впаривать. В жопу все твои принципы!

Аня от возмущения даже дар речи потеряла. Ничего себе заявочки! Нет, ну ладно подарок, но одевать ее не надо!

– Сама ты иди туда, – насупилась она, над чем Оксана только посмеялась и потащила подругу по торговым рядам.

Шопинг, как ни странно, поднял настроение. Радостная, облачённая в модные серые скини и кремовую шёлковую рубаху, Аня отправилась с подругой в любимое кафе. Они выпили вина и просидели до вечера, болтая о предстоящей свадьбе, о будущем и обо всем, о чем болтают молодые девушки.

– Ты что, за руль собралась? – возмутилась Гончарова. Сегодня она действительно отправила в энное место свои принципы и выпила два бокала вина, от которых тут же опьянела. Оксану же такое количество алкоголя могло разве что немного развеселить, поэтому она легкомысленно ответила:

– Я трезвая, не волнуйся, все будет окей!

Ане же под хмельком было море по колено, поэтому девушки, недолго думая, отправились в путь. От выпитого вина, усталости и хронического недосыпания, Аня уснула, но ее сон грубо прервали, когда машина резко затормозила.

– Бл*дь! Пизд*ц! Вот влипла –то! – заорала Оксана и отдышавшись, вышла из машины.

Аня все еще ничего не понимая, отстегнула ремень безопасности и стала выглядывать из окна. Авария была не особо серьезной, наверное, парочка царапин и, может, небольшая вмятина, но вот блестящий, как с конвейера вид черной Audi вызывал сомнение, что все решится легко и просто, машина-то не из дешевых.

– Вот ведь, в трезвом состоянии она, да и сама тоже хороша, позволила сесть за руль, идиотка! – сокрушалась Аня, но все мысли прервались, когда из машины вышел высокий мужчина в темных очках с капюшоном на голове. Он быстро осмотрел повреждения и направился к Оксане. Походка у него была очень уверенная. Он начал что- то объяснять, но Оксана лишь качала головой. Было видно, что мужчина теряет терпение. Аня же, наблюдая за происходящим, очень нервничала.

– Нюська, пиз*ц, че делать? – вернувшись через пару минут, беспомощно всхлпинула Оксана. – Он иностранец, я ни хрена не пойму, что он говорит. Бл*дь, вот мне сейчас не хватало только этих проблем!

– Так, успокойся! Я с ним поговорю. Он по-английски говорит? – Аня была еще под действием алкоголя, от того и не боялась сейчас этого мужика, с царственным видом наблюдающего за ними. Ее почему-то от такого снисходительного взгляда окатила волна беспричинной злости, и Аня быстро подошла к ее «причине».

– Говорите по-английски? – резко поинтересовалась девушка .

– Лучше бы ваша приятельница с собой не переводчика таскала, а шофера, – насмешливо ответил мужчина.

Аня была шокирована подобным нахальством, адреналин и алкоголь бушевали в ее крови, поэтому она нагло огрызнулась:

– Лучше бы снял свои очки и смотрел на дорогу, солнце уже давно не светит!

Она сама была поражена собственной грубостью, но с удовольствием наблюдала, как вытягивается лицо мужчины.

– Идиоту понятно, что у меня главная дорога, так что мои очки, детка, здесь не причем!

– Возможно, идиоту и понятно…– Аня поздно прикусила язык, слова уже вылетели, и она со страхом стала пятиться от разъяренного мужчины, но оказалась зажатой между ним и машиной.

– Девочка, я бы не советовал тебе дерзить мне. Ты ведь не совсем дура? Понимаешь, что твоя подруга виновата, и что эти разговоры ничего не дают, только усложняют вашу и без того плачевную ситуацию. И, кстати, продолжая так же прерывисто и тяжело дышать мне в лицо, будто я тебя трахаю, ты окончательно подтверждаешь мои догадки о вашем не совсем трезвом состоянии. Так что, советую тебе вести себя повежливей, если хочешь полюбовно решить проблему!

Аня нервно сглотнула, зная, что мужчина прав. Но в ее голове крутилась только одна фраза «будто я тебя трахаю», заставляя ее краснеть, бледнеть, вызывая во всем теле какую-то непонятную дрожь.

Боже, что это с ней?! Что вообще она делает? Зачем пялится на его четко очерченные губы, которые растягиваются в насмешливой улыбке. Ей ведь всего лишь нужно было мирно побеседовать с этим смуглым красавчиком, а она что? Разозлила его и себя поставила в неловкое положение. Но дерзкая девчонка не хотела в ней успокаиваться, напротив, совсем осмелев и испытывая от этого какое-то острое чувство возбуждения и страха, Аня приблизила свое лицо к лицу мужчины, хоть и была на полголовы ниже его, ответила:

– Остынь, трахать ты меня будешь разве что во сне!

Мужчина сначала долго смотрел на нее, будто спрашивая, это она серьезно или пошутила, а потом расхохотался.

– Малышка, такие как ты, не являются объектами сексуальных фантазий мужчин, – просмеявшись, снисходительно оповестил он.

Это было унизительно и обидно, но Аня не подала виду, лишь вздернула голову выше:

– Что ж, значит, я могу не беспокоиться, что какой-то извращенец, вроде тебя, мысленно оскверняет мое тело. Думаю, пора вызвать полицию, – спокойно закончила она, пытаясь закрыть щекотливую тему.

Из машины на них обеспокоенно и заинтересованно взирала Оксана, ничего не понимая. Мужчина на предложение Ани ничего не ответил, задумался, а потом, хитро ухмыльнувшись, сказал:

– Я думаю, полицию нам обоим вызывать не совсем удобно, вам в особенности: нетрезвое состояние – лишение прав, – не забыл подчеркнуть он и продолжил, – у меня же нет времени, так что, есть предложение получше. Конечно, если тебе не наплевать на свою подругу.

Аня была озадачена, хотя иметь дело с этим ненормальным, она совершенно не хотела. Мужчина вызывал в ней бурю противоречивых эмоций: интерес, злость, раздражение, возбуждение; притягивал и отталкивал одновременно.

С ней такое впервые! Но все когда-то бывает в первый раз… Поэтому успокоившись, она хрипло спросила:

– Что за предложение?

– Ничего особенного, просто побудешь моим гидом, пока я не освоюсь в Москве, – он говорил спокойно, по-деловому, но в его голосе был вызов, как будто знал, какая борьба идет внутри нее. Она очень хотела помочь подруге, зная, что накануне свадьбы эти проблемы ей ни к чему, но разум кричал: «пусть все решается, как должно в таких случаях.» Вот только вдруг проснувшийся в ней, дерзкий голосок прошептал: «попробуй», и сама не понимая, что делает, Аня медленно облизнула свои пухлые губы, а после выдохнула:

– Хорошо.

Мужчина прерывисто вздохнул и хрипло сказал:

– Садись в машину.

Аня, сначала не поняла, что ему нужно, но когда смысл слов дошел до нее, возмутилась:

– В смысле? Сейчас?

Мужчина уже направился к Audi, но обернулся и как дурочке пояснил:

– Детка, мы кажется, договорились. Мне нужно попасть в мою квартиру, но я уже полтора часа блуждаю в поисках, так что садись – будешь показывать куда ехать.

Аня не ожидала такого, она вообще не понимала, как и зачем согласилась. Это сегодня она такая смелая, но что будет завтра, когда алкоголь и адреналин перестанут горячить кровь, как она посмотрит на этого мужчину, как будет находиться рядом с ним, если вообще будет? И что будет? О, Господи, что она делает? Ведь она его даже не знает! Все ее знание о нем сводилось к пониманию, что мужчина опасен. Он притягивал ее, как огонь мотылька. Конечно, с его стороны – это просто шутка такая. Это ему весело, а для нее это – серьезное испытание. «Боже, ну сколько можно быть рассудительной и осторожной?!» зашептал назойливый голосок. И, сколько разумных доводов Аня не приводила себе, а все равно поддалась ему.

– Мне нужно поговорить с подругой.

– Окей, только побыстрее, – кивнул мужчина и сел в машину.

Аня же не знала, как объяснить все Оксане, поэтому, когда подошла, долго не могла начать, а когда рассказала, утаив некоторые детали, то услышала возмущенные вопли:

– Нюсь, ты совсем из ума выжила?!

Но Аня прервала ее. Как бы не было стыдно, но она призналась:

– Дело не только в тебе…

Оксана ошарашено смотрела на нее.

– Ань, что это вообще значит?! Это че за прикол такой? Ты же его знать не знаешь! Да может он маньяк?! – говоря это, Оксана понимала, что несет чушь – такой мужик скорее сам от баб отбивается. Но беспокойство за подругу не давало ей покоя. Что это с Нюркой? Взять и просто поехать с каким-то мужиком на ночь глядя, это однозначно не про Гончарову! Но Аня будто не слышала.

– Со мной ничего не случится. Я просто хочу… Знаешь, надоело, Оксан, бояться! Хочу хоть раз не думать на триста рядов, – призналась она.

Оксана замолчала, поняв, что Аня все уже решила. Да и действительно, пусть попробует, может, что получится. Надо же с чего-то начинать, хотя бы с общения. Наверное, Оксана тоже до конца еще не протрезвела, поэтому кивнула головой и строго предупредила:

– Я позвоню тебе через час, если не возьмешь, буду звонить в полицию!

– Хорошо, вызови такси. – наказала Аня и направилась к чужой машине. У нее было странное чувство, что после того, как за ней закроется черная дверь, жизнь круто изменится и невозможно будет ничего вернуть. Но она заглушила в себе все сомнения и села на переднее сидение автомобиля. Мужчина, сняв очки, обжег ее взглядом черных глаз и сверкнув белозубой улыбкой в темноте салона, представился:

– Марк.

Девушка перестала дышать, взглянув ему в глаза, и тихо ответила:

– Аня.

В ответ услышала такое многозначительное:

– Ну, поехали, Аня?

– Поехали…– прошептала девушка сама себе.

Глава 5

Черная машина неслась со стремительной скоростью по ночной Москве, так же стремительно проносились мысли в голове ее водителя, настроение которого оставляло желать лучшего.

Он был зол? Да. Недоволен? Определенно. Удивлен? Очень! А еще он никак не мог понять, на кой черт ему сдалась эта замухрышка.

Сложившаяся ситуация ужасно раздражала. Маркус привык держать все под контролем, но сегодня кто-то свыше будто насмехался над ним.

Он не понимал, как можно заблудиться, имея GPRS?! Но, оказывается, можно и, будто, этого было мало, кто-то еще для полного счастья вписался в его новенькую машину. Злой, уставший и раздраженный, Маркус был настроен начистить фейс идиоту-водителю, но и тут его ждал очередной облом – из Форда выскочила истеричная блондинка.

Пришлось взять себя в руки и терпеливо попытаться что-то разъяснить, но девушка ничего не понимала, паниковала только, чем изрядно позабавила. Все-таки женщины везде одинаковы, не нужно даже знать языка, чтобы понять, все написано на лице. Кстати, лицо довольно приятное. Но эта мысль как-то надолго не задержалась. Что Маркуса беспокоило, так это – полиция. Она ему сейчас была совсем не нужна, иначе весь отдых можно послать к чертям, а поскольку делать он этого не собирался, слишком уж много сил и времени потрачено на данную авантюру, нужно было как-то выпутываться.

Пока он размышлял об этом, из машины вылезла еще одна девушка. Даже не девушка, девчонка. Высокая, худенькая, как подросток, лицо совсем детское. Он бы, наверное, и забыл про нее в ту же минуту, если б она не заговорила с ним, да c таким гонором, что сразу же захотелось поставить ее на место. Темперамент у него все-таки был тот еще, и у девушки, видимо, тоже.

Маркус и сам не понял, в какой момент девчонка стала для него девушкой, но вдруг с удивлением отметил нежный овал лица, сочные губы, голубые озера глаз, роскошную копну золотистых волос… Однако самым потрясающим зрелищем были заалевшие, кукольные щечки после того, как он сообщил, в каких именно случаях девочка могла бы так прерывисто дышать, обдавая его запахом алкоголя. Кстати, это был путь к спасению, ибо он понимал, что обе девушки находятся в одинаковом состоянии, но почему-то не спешил заканчивать перепалку.

Это "почему-то" разрывало его усталый мозг. Девчонка чем-то цепляла и дело было вовсе не во внешности, которую можно было назвать разве что хорошенькой. Красотой Маркус был пресыщен. С семнадцати лет его окружали исключительно красивые, сексуальные девки, стремительно сменяя друг друга в его постели. Поэтому просто милое личико не могло вызвать его интерес. Он говорил правду: такие, как эта девочка не являются объектами сексуальных фантазий мужчин. Маркус видел, что унизил ее этим признанием. Как ни старалась она скрыть обиду, глаза блестели от слез. Вот только парадокс: поставил ее на место, а в голове калейдоскоп картинок – она обнаженная, стонущая, извивающаяся под ним…

Кажется, у него окончательно поехала крыша. Это же просто смешно! Обычная, ничем непримечательная девица заявляет ему – звезде мирового уровня, что Ему вряд ли с ней что-то обломиться и он на это ведется! Ну, не придурок ли? Давно ведь уже доказал все и всем, и спокойно относился к разного рода провокациям, так какого черта этот дешевый вызов цепляет его? А он цеплял.

Цеплял так, что внутри клокотало нечто первобытное, дикое. Хотелось примитивно поставить зарвавшуюся сучку на колени и грязно трахнуть ее рот. Чтобы давилась, захлебывалась слюнями, но продолжала охотно сосать, словно его член – самое вкусное, что она видела в этой жизни.

Нет, все-таки он кретин! Куда его вообще несет? Наверное, все дело в плотном графике, не оставляющем времени ни на секс, ни на отдых, ни на что-то личное. Отсюда и раздражительность, и похоть, и вообще весь этот бред.

Но поток мыслей был прерван мелодичным голосом его головоломки.

– Куда мы едем?

Отличный вопрос! Действительно, куда?

– А где мы? – отрешенно спросил Маркус.

Девушка удивленно покосилась на него, и немного помедлив, смущенно ответила:

– Я не знаю.

– Что? – повысил он голос, оторвавшись, наконец, от мыслей.

– Ты глухой? – съязвила девушка, пытаясь разглядеть что-то за окном.

Кажется, она опять нарывается. Ну, он с удовольствием покажет ей – кто тут главный.

– То есть ты не знаешь, как отсюда выбраться? – спокойно спросил он, хотя это спокойствие давалось ему очень тяжело.

– У тебя ещё и с головой проблемы? – обреченно вздохнула она. – Я даже не знаю, где мы!

– Понятно. Тогда прошу на выход, – он резко остановил машину и указал на дверь.

Девушка сначала смотрела на него непонимающе, а потом возмутилась:

– Что?

О, он только и ждал этот вопрос, а потому с удовольствием ответил, смакуя каждое слово:

– Ты глухая?

Она растерянно оглядывалась, не зная, что предпринять.

– Это что, шутка такая?

Ответ был невероятно ироничный.

– У тебя ещё и с головой проблемы, крошка. Мы кажется, договорились: ты показываешь дорогу, я прощаю царапину, но в итоге ориентируешься ты не лучше меня, тогда на кой хрен ты мне сдалась, да ещё с таким гонором? Давай, выметайся!

Девушка взволнованно посмотрела в окно, за которым ничего не было видно, а потом перевела взгляд на него и разъярено ответила:

– Да пошел ты, придурок!

Он не успел ничего ей сказать, как она выскочила из машины, со злостью хлопнув дверью так, что Маркуса затрясло от ярости.

Идиотка! Охренела совсем что ли?! Если сначала он просто хотел припугнуть ее, чтоб вела себя повежливей, то теперь пусть катится на все четыре стороны – ему проблем меньше.

Резко нажав на газ, он помчался, сам не зная куда. Надо бы узнать адрес, где он вообще находится, а там как-то найти эту долбаную квартиру. Но мысли занимала только Аня.

Аня! Он уже и по имени ее стал называть. Впрочем, какая разница? Нельзя же оставлять девчонку одну в незнакомом переулке ночью. А за придурка она обязательно ответит.

С такими мыслями Маркус повернул назад. Девица так и стояла там, где он ее высадил растерянная и напуганная, так что уговаривать и вообще что-то говорить не пришлось. Видимо, она немного протрезвела, и мозги включились в работу. Маркус едва сдержал довольный смешок, когда услышал вежливое:

– Что мы будем делать? Я правда плохо ориентируюсь в Москве, неместная.

Отвечать он не стал, просто доехал до магазина, который заметил, возвращаясь за этой дурочкой и велел ей узнать у продавца, как попасть по нужному адресу. К счастью, его распоряжение она выполнила без пререканий и лишних слов.

Через час они уже были в роскошной квартире. Вымотанный и уставший, Маркус сразу же направился в спальню. Скинув толстовку, он с блаженным стоном упал на кровать. Наверное, так бы и уснул, но мнущаяся на пороге растерянная девчонка действовала на нервы.

–Я забыла сумочку у подруги, – оповестила она, когда он, тяжело вздохнув, перевел на нее взгляд.

–И почему я не удивлен?

Она собиралась что-то ответить, но участвовать в очередной перепалке у Маркуса не было сил. Все, чего он хотел – это, наконец, поспать. Перелет и поиски проклятой квартиры вымотали его до невозможности, поэтому, он жестом прервал готовый обрушиться на него словесный поток.

–Значит, так: все проблемы завтра, сейчас я ложусь спать. Если не устраивает, дверь знаешь где.

–Но…

–Никаких «но», вопрос закрыт. Ложись, здесь достаточно места для двоих. Завтра все решим.

Девушка однозначно была ошарашенна таким предложением и смотрела на него испуганным взглядом. Возможно, ситуация и была странной, но не пугающей. В конце концов, он же не собирается ее насиловать и вообще к ней прикасаться. Хотя в какой-то момент шальная мысль приятно скоротать ночь проскочила в его голове, но Маркус тут же отринул ее, взглянув в детское личико. Наверняка девчонка девственница, а ему только этого головняка для полного комплекта не хватало.

Несколько минут девушка колебалась, а потом, видимо, поняв, что оказаться на улице в три часа ночи без денег – не самая лучшая идея, осторожно подошла к кровати и легла как можно дальше от него, что Маркуса изрядно повеселило.

Ну, надо же. Оказывается, такие скромницы еще существуют в мире. Мужчина усмехнулся и выключил свет. Спустя некоторое время девушка повернулась к нему лицом и тихо спросила:

–Откуда ты?

Маркус уже засыпал, а потому ответил сонным голосом:

– Тебя действительно интересует?

– Наверное, нет, просто… – девушка нервно сглотнула. – Просто, это все так странно. Я тебя совсем не знаю, ситуация кажется какой-то непонятной. Я не из тех девушек, которые прыгают в тачку к незнакомцам.

Удивлен ли он ее признанием? И да, и нет. Маркус понимал, что она не «такая», но вдруг стало интересно, что толкнуло ее на этот безрассудный шаг.

– Я хочу извиниться за все, что наговорила в порыве беспричинного гнева, – продолжила она свои попытки объясниться. – Не знаю, что на меня нашло, со мной такое впервые. Я неконфликтный человек. Наверное, мне просто пить нельзя. – усмехнулась она, он тоже еле сдержал смешок. – Я села в твою машину, потому … – она замолчала и тяжело вздохнула.

Маркус и сам, кажется, замер. Это был самый странный разговор, который случался у него с женщиной. Обычно, в подобных ситуациях никто никогда не пытается в чем-то разобраться. Все стараются придать подобным инцидентам вид увлекательного приключения, а эта наивная дурашка что-то пыжится. Маркуса это почему-то тронуло, вызывая неконтролируемую волну нежности. Смешная такая, маленькая еще, глупенькая… Он улыбнулся своим мыслям и решил облегчить девончке задачу.

– Спи. Я понял, что ты просто сглупила.

– Спасибо, – робко прошептала она и, с облегчением вздохнув, отвернулась. Он же еще долго не мог заснуть, пытаясь понять, во что впутался. А то, что он впутался – не было сомнений.

Утром он не сразу понял, где и с кем находится. Открыв глаза, у него дух захватило от представшей картины. Спящая рядом девушка светилась под утренними лучами солнца: волосы переливались золотистыми бликами, губы были немного раскрыты, словно свежие бутоны роз, ресницы чёрными крыльями слегка подрагивали. Свежая, юная, невинная, словно ангел. Но, несмотря на умиление, Маркус почувствовал прилив острого желания, а когда девчонка плотнее прижалась к его бедрам, чуть не застонал. Его с ума сводил аромат жасмина, исходивший от ее волос. Невольно он прижался к ней и, как можно глубже, вдохнул манящий запах, чувствуя себя при этом кретином.

Он никак не мог понять, с каких пор стал заглядываться на девок, которых с натяжкой можно назвать красивыми?! Впрочем, дело было конкретно в этой девчонке.

Нравилась она ему, притягивала чем-то настолько, что хотелось плюнуть на все: прекратить философствовать о капризах судьбы, своих чувствах, эмоциях. Быть обычным парнем, который встретил прелестную девушку и насладиться ее обществом.

Но тут очень некстати проснулась, а, точнее, воскресла его жалкая совесть, шепчущая, что стоит подумать и о девушке, ведь она была с ним честна, а он собирается нагло врать ей. Вот только этот голос был слишком тих в сравнении с привычкой потакать своим желаниям. А Маркус хотел эту девочку, очень сильно хотел и отказывать себе не собирался. В конце концов, две, ни к чему не обязывающие, недели, никому из них не причинят вреда. Да и почему, черт возьми, нет? Ведь он приехал сюда отдыхать и развлекаться, а не заморачиваться по непонятной, даже ему самому, херне.

От идиотских размышлений его отвлек вибрирующий в кармане телефон. Звонил его агент, но Марскус с легкостью отклонил вызов, и весело присвистнул, обнаружив от него пятьдесят шесть пропущенных, еще кучу от разных людей и тридцать два от Лорен.

Пошла жаришка. Его это позабавило, особенно, когда представил, в какую бы ярость пришла Пантера, узнай, что обычная девчонка за одни сутки занимала его мысли чаще, чем она за все полгода их отношений.

Но смех смехом, а его радужное настроение стало возможным именно благодаря Лорен. Поэтому Маркус решил ей перезвонить.

– Маркус! О, Боже, я столько раз звонила тебе, я чуть не убила этого осла, который должен был тебя встретить! – обеспокоенно кричала она в трубку.

– Лори, все в порядке. Успокойся, я просто спал. Ты сейчас напоминаешь мне мою матушку.

Рассказывать о своих приключениях и встречах он не стал. Просто не считал нужным. Она меж тем полностью излила поток своих переживаний.

– Маркус, я ужасно соскучилась. Когда мы сможем увидеться? Сегодня у меня назначена пара встреч и вечером концерт, но в полдень я свободна на пару часов. Что скажешь?

Маркус медлил с ответом, он не хотел расставаться с Аней так быстро, но решил, что лучше немного остыть, поэтому согласился на встречу.

Когда он закончил разговор, Аня уже проснулась и застыв на пороге спальни, смотрела на него все тем же расстерянным взглядом что и накануне.

– Доброе утро, соня, – улыбнулся Маркус, включая кофемашину.

Девушка смущенно улыбнулась в ответ, отчего на ее щечках появились очаровательные ямочки.

– Доброе. Ты давно проснулся?

– Очень давно, ты должна мне завтрак за столь долгое ожидание.

– Ты не продешевил? Завтрак – сущий пустяк за такое геройство, – шутливо парировала она, пытаясь пальцами распутать волосы.

Он улыбнулся ей своей фирменной, озорной улыбкой.

– Но я ведь не весь список своих желаний огласил.

Девушка насмешливо закатила глаза и театрально провозгласила:

– О, ну тогда чувствую, я до гробовой доски не расплачусь!

Маркусу стало смешно, ибо Аня оказалась недалека от истины, учитывая только его зарплату футболиста, составляющую двести тысяч евро в неделю. Если заняться подсчетами, то каждая его минута оплачивалась в двадцать евро, а поскольку он ждал около двух с половиной часов, то девушка задолжала ему примерно три тысячи.

– Думаю, мы договоримся. – подмигнув, утешил он ее.

– Неужели, – ехидно парировала она, становясь просто невыносимо хорошенькой.

Он нагло усмехнулся, и подойдя к ней почти вплотную, иронично заметил:

– Кажется, мы возвращаемся к тому, с чего начали. Хочешь опять извиниться?

– И не подумаю, – отрезала она.

– Завтраком ты не отделаешься, крошка. Даже не мечтай, – прошептал он, пристально смотря на ее губы такие влажные и манящие, что инстинктивно протянулся к девушке, не замечая, как она мертвенно побледнела. В этот же момент кофемашина закончила свою работу, и ставшая оглушительной тишина разрушила интимную атмосферу. Маркус отступил от Ани, только сейчас заметив испуг в ее глазах. Его это удивило и задело.

За кого она, черт возьми, его принимает?! Он что, похож на насильника?

Что она вообще о себе возомнила? Впрочем, он и сам хорош: вертится вокруг этой провинциалки, словно безмозглый осел!

С перекошенным от досады лицом он сообщил, что отправляется в душ и быстро вышел из кухни, чтобы не наговорить лишнего

За полчаса раздражение схлынуло, и стало даже смешно. Возвращался Маркус в спокойном расположении духа, а почувствовав великолепный запах еды, окончательно остыл. Он был удивлён, что девчонка за это время успела заказать завтрак. Но открывшаяся его глазам картина отправила в нокаут: тоненькая фигурка в фартуке, колдующая у плиты потрясла. Ни одна женщина, кроме матери и сестёр не готовила для него. Этого, конечно, и не требовалось, но было так… Он не знал, какое подобрать слово к этому щемящему ощущению, и в тоже время приходил в ужас. Господи, да что у него за жизнь-то такая, раз подобные мелочи вызывают восторг?!

Мысли сразу оборвались, когда Анна обернулась и застыла с ложкой в руках, глядя на его обнаженный торс. Она смотрела таким горячим взглядом, что кровь в венах начала закипать. Маркус знал, какой эффект производит его рельефное, накачанное тело. Но только Ане удалось вызвать у него ответное желание. Смотрел в ее горящие возбуждением глазки и представлял, как перегибает через барную стойку, стягивает с нее джинсы с трусиками до середины бедер, а после начинает неторопливо трахать, проходясь расскаленной ладонью по круглой, маленькой попке.

От представших перед мысленным взором картинок, эрекция не заставила себя ждать, и чтобы скрыть ее, Маркус поспешил к столу.

–Надеюсь, ты все успела разглядеть, потому что я намерен сесть. Думаю, из-за стойки обзор не очень, – насмешливо сообщил он, с удовольствием наблюдая, как кожу девушки заливает краска стыда, а глаза начинают нервно бегать по комнате, останавливаясь на чем угодно, кроме него.

– Извини, – смущенно улыбнулась она. – Я впервые смогла разглядеть тебя получше.

– И как? – забавлялся Маркус.

– Ну… – замялась она, хитро улыбнувшись.

–Что ещё за «ну»?! – шутливо возмутился он.

– Я просто пытаюсь подобрать слова, чтобы не обидеть тебя.

– Врушка. Ты глаз не могла отвести. Я уже подумывал звонить в службу спасения.

– Кошмарное самомнение! – в притворном ужасе воскликнула она.

Завтрак прошёл в непринужденной атмосфере шуток, смеха и постоянного подтрунивания друг над другом. Маркус не помнил, когда в последний раз так весело проводил время. А еще не переставал удивляться тому, что неопытная девочка возбуждает его своим невинным взглядом гораздо сильнее, чем самая шикарная женщина изощренными ласками! Это было за гранью его понимания и озадачивало, поэтому, когда она сказала, что ей пора возвращаться домой, был даже рад.

Маркус быстро оделся и повез ее, куда она указала. В машине они практически не разговаривали, оба прибывали в глубокой задумчивости. Слишком все было странно и непонятно. Стоило бы сейчас просто попрощаться и забыть это идиотское знакомство, но почему-то не хотелось. Когда Маркус остановил машину около общежития, девушка прикусила свою нижнюю губу и помедлила, решаясь что-то сказать, но так и не решившись, отвернулась, чтобы выйти. Не понимая сам, что делает, он резко схватил ее за руку. Не удержавшись, Аня упала прямо на него, впечатываясь своим хрупким телом в его каменную грудь. Их лица находились в сантиметре друг от друга. Мужчина и девушка взволнованно дышали, пока Маркус, наконец, не нашёл в себе силы заговорить, вместо того, чтобы поцеловать ее:

–Хотела сбежать? А как же долг?

– Я думала, что мои услуги больше не требуются, – прошептала она, пристально смотря на него.

– Ошибаешься, Аня, еще как потребуються, – так же шепотом ответил он.

Она лишь кивнула и попыталась отстраниться, он отпустил, понимая своим возбужденным сознанием, что не стоит ее торопить. Через минуту девушка вбила свой номер в его телефон.

– Это мой номер. До свидания, Марк.

Она посмотрела ему в глаза и, кажется, перевернула душу своим открытым и честным взглядом женщины-ребенка.

– До свидания, Аня, – ответил он, а когда она уже шла к дверям общежития тихо добавил сам себе. – Я позвоню.

Мчась обратно, он был так поглощен мыслями об этой девушке, которая за прошедшие сутки повергла его в пучину сумасшедших эмоций, что, когда влетел в квартиру, не сразу понял, что в ней делает Лорен. Но вовремя опомнился, прежде чем его охватил гнев.

Вообще он находился в таком взвинченном состоянии, что, оставив все разговоры на потом, как голодный зверь накинулся на нее.

Он яростно сминал ее полные губы, ласкал бесцеремонно, нагло даже грубо. Девушка была и рада, и поражена таким напором. Маркус был потрясающим любовником, но никогда не был груб. Хотя, пожалуй, эта животная страсть нравилась ей гораздо больше привычных ласк.

Мужчина перенес ее на кухню и усадил на стол, не прекращая терзать ее рот своим: то больно прикусывая зубами ее губы, то мягко касаясь их языком.

Затем резко задрав ей юбку и, отодвинув трусики, начал ласкать самое чувствительное местечко, но почувствовав, что она уже давно готова, быстро надел презерватив и мощным ударом вошёл в неё, вырвав протяжный стон. Он двигался яростно и быстро, заставляя ее кричать от наслаждения и оставлять на его спине царапины. Они быстро достигли феерической кульминации, и теперь тяжело дышали, приходя в себя.

– Охренеть! Что это сейчас было? – воскликнула Лорен, потягиваясь, как сытая кошка, когда он отошёл, чтобы налить себе воды.

–Тебе не понравилось? – небрежно отозвался он.

–Понравилось, конечно.

Маркус ничего не ответил, лишь хмыкнул с выражением лица – ну, еще бы!

–Но, если честно, я чувствовала себя шлюхой в переулке, обслуживающей клиента, – хохотнула девушка, поправляя одежду.

–Прости, – совершенно без сожаления произнёс Маркус, жадными глотками осушая стакан.

–А ты? – томно прошептала Лорен. – Ты что-нибудь представлял?

– Ничего. Просто соскучился по тебе, – нагло соврал он, не желая касаться щекотливой темы, так как перед его глазами стояла высокая худенькая девочка с огромными глазами цвета неба и очаровательными ямочками на розовых щеках, затмившая своей нежной улыбкой и детской непосредственностью одну из самых шикарных, сексуальных и красивых женщин в мире.

И да, на этом столе, чувствуя себя грязным, развратным животным, он занимался сексом не с Лорен Мейсон, а с этой девчонкой! Эта дикая страсть и желание были предназначены ей, а грубость другой, потому что она ей – не была.

Глава 6

«Мда» – все, что могла сказать девушка, пристально рассматривая себя в зеркало. Вот уже час она пыталась разглядеть в себе что- то, и не находя, расстраивалась сильнее. До сих пор ее мало заботила внешность: то, как она одевается, отсутствие макияжа. Но с недавнего времени, а точнее с появлением в ее жизни загадочного и невероятно-красивого мужчины эти женские штучки стали очень актуальны. Наверное, для любой другой девушки подобные действия в сложившихся обстоятельствах казались бы нормальными, но вот у Ани они вызывали неловкость и смех над собственной, как она считала, глупостью.

Свою жизнь она посвящала учебе, близким людям, работе. Будучи девушкой практичной, и учитывая стесненные обстоятельства, одежда ее была скромной, удобной и недорогой. Аня всегда считала, что к ней нужно относиться, как к простой необходимости, а не как к средству привлечения внимания. Для этого лучше развивать ум, облагораживать душу. Подруги никогда не могли понять ее равнодушие к шопингу, объясняя сей факт отсутствием парня. Наверное, они были правы. Только вот в их случае затишье в личной жизни не отбивало желание хорошо выглядеть, скорее наоборот – усиливало. В такие периоды у них еще появлялась безумная потребность найти Ане мужика и обратить непутевую в свою «веру». Обычно, эти попытки на корню пресекались самой Аней, но однажды она все же решилась проверить собственные силы и согласилась пойти с подругами на вечеринку, организованную чьим-то знакомым. Девушки очень воодушевились и весь вечер потратили на превращение Ани в конфетку. Никто из них тогда не подозревал, как плачевно все закончится. Аню и сейчас передергивало от воспоминаний о той ночи. Вечеринка начиналась вполне неплохо. Публика была хоть и шумная, но неразвязная. Пили умеренно, танцевали, шутили. Ане даже удалось расслабиться и поверить, что все ее страхи были надуманными, подруги старались держаться неподалеку. Когда к ней подсел симпатичный парень, она не запаниковала, а вполне спокойно завела с ним беседу. Они разговорились, потанцевали, все было очень мило, пока Аня не решила отлучиться в туалет, на выходе из которого столкнулась со своим новым знакомым. Он резко затолкнул ее обратно, зашел следом и закрыл на замок дверь, вот тут Аня испугалась, разглядев стеклянные глаза парня. Действовал он быстро, она даже пискнуть не успела, как оказалась прижатой к стене телом наркомана. Его руки начали беспорядочно шарить по ней, его слюнявый язык скользил по ее обнаженной коже, вызывая у нее тошноту и ужас. Страх придал ей сил, и Аня начала яростно бороться. Она пиналась, куслась, царапалась. Когда насильник взвыл от боли и отпрянул от нее, Аня, не теряя времени, побежала прочь. Подруги как раз начали искать ее и были в шоке от увиденного: платье разорвано, волосы растрепаны, макияж размазан, а в глазах ужас и боль. Девчонки были в ярости и хотели разобраться с ублюдком, но Аня ни секунды больше не могла оставаться в этом месте. Только оказавшись в своей комнате и кровати, девушка дала волю слезами. С тех пор мужчины вызывали у Ани не просто неловкость и опасения, но и ужас. Зато у подруг идей по сводничеству больше не возникало, они вообще старались избегать разговоров на эту тему, за что Аня была им безмерно благодарна. Больше никаких экспериментов она ставить не хотела, а потому жизнь ее замкнулась в круге: дом, учеба, работа. Но десять дней назад все начало стремительно меняться. И имя этим переменам – Марк. Как ни странно, но рядом с ним Аня чувствовала себя в безопасности, не взирая на исходящую от него какую-то животную энергетику и силу. Конечно, поначалу она не хотела ворошить гнездо своих страхов, а потому решила, что лучше выкинуть из головы нелепое знакомство.

Но это было уже не в ее власти. Весь следующий день Аня только и думала о Марке, прокручивая в голове произошедшее: смеясь над веселыми и нелепыми моментами, краснея от некоторых не совсем приличных. С каждой минутой она все сильнее понимала, что ждёт его звонка. Ждёт с предвкушением и радостью, как нормальная девушка, которой понравился мужчина. Это так ее воодушевило, так обрадовало, что она перестала себя одергивать и подавлять свои желания. А они были на удивление просты и понятны. Ей хотелось снова оказаться в водовороте эмоций и чувств, хотелось той непринужденности и юмора в общении, а еще хотелось почувствовать себя женственной под его дерзким, раздевающим взглядом и возможно, зайти дальше…

Но через два дня восторг и радость сменили грусть и смирение, ибо Марк так и не позвонил.

«А на что ты надеялась? Ясно же, что такого мужчину вряд ли заинтересует обычная девчонка, не слишком обременяющая себя заботами о красоте.» – рассуждала она, возвращаясь прогулочным шагом с работы. Аня любила гулять в одиночестве, особенно, после суеты рабочего дня, любила подумать в тишине и покое. В общежитии это сделать было просто невозможно.

И она в очередной раз убедилась в этом, когда добрела до родных пенатов. Во дворе, как обычно, было много народа: кто курил, кто болтал, сидя на лавочке, кто читал, развалившись под деревом. В такую жару никому не хотелось сидеть в комнатах.

Она и сама думала расположиться где-нибудь на лужайке. Уже даже присмотрела свободное место, как вдруг услышала своё имя, произнесенное низким баритоном с хрипотцой и рокочущим акцентом.

– Эни, – повторил он, пока она пыталась понять, не кажется ли ей.

Через секунду к ней подъехала чёрная Ауди. Стекло опустилось до самого низа, и Аня увидела Марка, как и тогда, в очках. На четко очерченных губах играла широкая голливудская улыбка. Девушка, как идиотка, стояла с открытым ртом от удивления и что уж скрывать -радости. Они еще некоторое время просто молчали и улыбались, пока Аня не сообразила, что все ее однокурсники пожирают их любопытными взглядами.

Сей повышенный интерес к собственной персоне очень нервировал. Не задумываясь, она обогнула машину и, не дожидаясь приглашения, села на переднее сидение.

– Пожалуйста, поехали отсюда! – торопливо попросила, понимая, что дала пищу для разговоров и сплетен.

– Как скажешь, – последовал невозмутимый ответ. Если Марк и был удивлен, то виду не подал, она же была ему за это благодарна. Ей было ужасно стыдно за свою выходку. Правда, прозвучавший в следующее мгновение вопрос на корню убил всякое угрызение совести.

– Соскучилась, малышка?

Аня обалдела от такой наглости и в тоже время смутилась.

–Ага, прямо днями и ночами о тебе думала, глаз сомкнуть не могла, – насмешливо парировала она. В конце концов, не признаваться же в истинном положении вещей, у этого парня и без того самомнение с пожарную каланчу.

– Да ладно, ты не умеешь врать, твое милое личико выдает все твои тайны. Куда подем? Я хочу перекусить, а ты?

Аня решила проигнорировать его первую фразу. Врать она в самом деле не умеет, да и не хочет, а вот перекусить не помешало бы. Подумав, куда можно поехать, Аня решила отправиться в «Coffe bean» на Большой Никитской. Она любила это уютное, тихое кафе, как и старый город. Было в этом что- то душевное, теплое, домашнее. Ну, а если ее спутник не одобрит сей скромный выбор, можно отправиться в «Кофеманию», расположенную неподалеку.

– Нам нужно проехать на Тверскую. Недалеко Большая Никитская, там есть тихое кафе или ты любитель более изысканных мест?

– Нет, я за уют и тишину.

– Отлично.

До кофейни они доехали в тишине, но при этом не испытывали неловкости. Разговор завязался позже.

– Здесь мило, – сказал Марк, оглядываясь по сторонам.

– Да, люблю это место. Напоминает кухню моей бабушки. Когда я впервые сюда пришла, чуть не расплакалась от ностальгии, – с улыбкой поделилась она.

Он лишь понимающе хмыкнул.

– Расскажи о себе, Эни. – ласково попросил, отчего у Ани в груди что-то сжалось и стало трудно дышать. Чтобы как-то взять себя в руки, она преувеличенно бодро сказала:

– Расскажу, если, наконец, снимешь эти дурацкие очки.

В ответ услышала тихий смех.

– Почему это они дурацкие?

– Потому что мешают при разговоре и нервируют.

– И чем же они мешают? – удивился он.

– Скрывают твои эмоции, кажется, будто я говорю сама с собой. И вообще, что за привычка ходить в очках? Ты же не звезда, скрывающаяся от папарацци. Да и, как по мне, для этих целей очки бесполезны, – объяснила она ему.

Он покачал головой, но все же очки снял и с загадочной улыбкой произнес:

– А может я и есть звезда, скрывающаяся от папарацци?

Ане оставалось лишь посмеяться.

– Вполне возможно, судя по твоему самомнению.

В это время принесли их заказ, и они с аппетитом за него принялись. Разговор продолжился во время десерта, когда Аня заметила, что Марк пристально наблюдает за ней.

– В чем дело? Я лицо запачкала? – смущенно спросила она, быстро проводя салфеткой вокруг рта.

– Нет… – мужчина хотел что- то еще сказать, но широко улыбнулся, скрывая паузу. – Все в порядке. Просто задумался. Вообще-то я жду рассказ, я ведь выполнил твое условие.

– А! – усмехнулась Аня. – Ну, история у меня самая обычная и ничем непримечательная. Студентка медицинского университета родом из небольшой деревеньки в Сибири- это довольно далеко отсюда.

– Вот и расскажи о своем доме.

– Разве тебе интересно?

– Мне нравится твой голос и да, мне интересно. Я раньше думал, что ангелы рождаются на небесах, а оказывается в небольшой сибирской деревеньке, – шутливо парировал он. У него была такая теплая, озорная улыбка, что Аня улыбнулась в ответ и продолжила свой рассказ.

– Там безумно красиво! Горы, хвойный лес, бурная река. Боже, ты бы знал, как я скучаю! В последнее время красоту портят многочисленные туристы, но все равно, есть такие уголки, о которых не все местные знают.

Следующие полтора часа Аня рассказывала о себе, своей жизни, исключая только те моменты, о которых не хотела никогда вспоминать, но некоторые вещи все же утаить было невозможно.

– Ты все время говоришь про бабушку, а как же родители? – заметил Марк.

Аня замолчала. Вспоминать детство было до сих пор больно и, наверное, будет больно всегда, но ответить все же пришлось.

– У меня нет родителей. Отец бросил, когда я еще не родилась, а мать умерла, когда мне было шесть лет.

– Прости, я не подумал об этом, – шепнул он, в его взгляде она увидела понимание.

– Ты тоже кого- то потерял?

Аня тут же пожалела об этом вопросе, ибо теплая атмосфера вмиг исчезла. Глаза Марка заледенели, и стало не по себе, когда он сдержанно произнес:

– Да. Мне тоже было шесть, когда мой отец умер от рака. Удивительный был человек, потрясающий отец, друг, наставник.

Почему-то она чувствовала, что это признание далось ему нелегко, и повинуясь душевному порыву, взяла его руку в свою.

– Моя мать не была мне подругой, не была идеалом, но я все равно любила ее и никогда не забуду!

Она не знала, что можно еще сказать, да и стоило ли. В конце концов, они поняли друг друга без слов. Это был момент душевной близости, момент, когда два человека сняли на миг маски и обнажили друг перед другом самые сокровенные чувства. Но он был разрушен восторженным криком мальчишки:

– Мама, смотри! Это Беркет!

Аня оглянулась и с удивлением обнаружила, что мальчик показывает в их сторону.

– Прекрати нести чепуху! – оборвала его мать, стыдливо оглядываясь. – Твой Беркет здесь никаким чудом не появится!

Только теперь Аня поняла, почему лицо Марка кажется ей знакомым. Она с интересом присмотрелась и весело отметила:

– А действительно, похож.

Марк натянуто улыбнулся.

– Меня часто путают. Может, уже пойдем?

– Да, конечно, – согласилась она, забыв о Беркете и мальчишке. Порывшись в сумке, достала кошелёк, но он остановил ее.

– Я заплачу.

– Я сама заплачу за себя! Это не свидание.

– Кто сказал? – усмехнулся он.

В конечном счете Ане пришлось уступить. Когда подошёл официант, Марк быстро отдал сто долларов со словами «сдачи не надо».

Аня была удивлена, ибо понимала, что он не стал бы производить на нее впечатление таким способом.

– Тебе не кажется, что это слишком для чаевых за простой вечер? – не удержавшись, поинтересовалась она.

– Нет, именно за простой вечер это не слишком. Такие вещи бесценны.

– Да, бесценны для тех, кто их лишен, – это был своеобразный вопрос, но Марк предпочёл его проигнорировать. Ей же ничего иного не оставалось, как закрыть тему, дабы не портить вечер. Она чувствовала, никому этот мужчина не позволит перейти границы, отделяющие то, что у него внутри от того, что снаружи. Однако, как и всякой женщине, ей хотелось принять этот вызов, стать той особенной, которую он впустит в свое сердце.

Всю дорогу до общежития разговор не клеился, обоим было неловко после той минуты откровенности.

– Ну, вот приехали! – преувеличенно бодро заключила Аня, чтобы как-то сгладить углы. – Спасибо за вечер, ужин и … – она совсем стушевалась под его внимательным взглядом и ласковой полуулыбкой. Марк смотрел на нее, как на некую диковинку, отчего она чувствовала себя маленькой дурочкой, поэтому поспешила попрощаться. – В общем, вечер был нескучный, еще раз спасибо, мне…

– Эни, ш-ш… – приложив к ее губам большой палец, Марк медленно обвел их контур, отчего она перестала дышать и рефлекторно облизнулась, задев языком чуть солоноватую подушечку. Между ними словно проскочила искра, Марк усмехнулся и наклонился к ней, обжигая кожу горячим дыханием. Внутри все оборвалось, когда он неспешно накрыл ее губы своими, сводя с ума нежными, томительными прикосновениями. Удивительно, но страшно не было, напротив, хотелось еще… Предугадывая ее желания, он медленно облизал кончиком языка и слегка прикусил ее пухлые губы, пробуя на вкус и заставляя их раскрыться. И они раскрылись. Его язык беззастенчиво исследовал ее рот, поглаживая его мягкие глубины, даря невероятные ощущения, которые вызывали в теле дрожь и затмевали разум. Они подстегивали ответить ему, что она и сделала, робко коснувшись его языка своим, но не успела отпрянуть, как тут же попала в плен его губ, которые умело втянули ее язычок в свой рот.

– Мм, детка, тебе кто-нибудь говорил какая ты сладкая девочка? – прошептал Марк хрипло, на мгновение оторвавшись от нее. Но эти слова были для нее, как ушат холодной воды.

Господи, что она делает? И что он несет? Какая еще «детка»?! Даже при ее опыте общения с мужчинами, точнее, при его отсутствии, можно понять, что так обращаются к девушкам на одну ночь.

Стало мерзко и горько.

– Прекрати! – оттолкнула она его и выскочила из машины. Аня думала, что он уедет, но нет, выскочил следом и схватил ее за локоть.

–Какого черта? Что за цирк? – резко спросил он. Аня сбросила его руку и не менее резко ответила:

– Я тебе не «детка»!

Несколько секунд он удивленно смотрел на нее, а потом с усмешкой покачал головой и притянул к себе, вдыхая с шумом аромат ее волос.

Аня же пожалела о своей вспышке, сама не понимая, что на нее нашло.

Господи, зачем надо было вести себя как истеричная дура?! С какой стати он должен относиться серьезно с первой встречи? Она боялась, что сейчас он разомкнет объятия и исчезнет из ее жизни навсегда. Но Марк, отстранившись, сказал:

–Прости, малышка, я не хотел тебя задеть.

–Знаю. Ты тоже извини, это было глупо.

–Я уже забыл. Как насчет того, чтобы встретиться завтра? Покажешь мне свою Москву: что тебе в ней больше всего нравится.

–Я только «за», – улыбнулась она, а сердце наполнилось радостью и предвкушением.

–Тогда до завтра, – подмигнул он, садясь в машину. Она лишь махнула рукой, провожая его взглядом. Когда машина скрылась за поворотом, девушка счастливо улыбнулась, прикусывая нижнюю губу, и поднялась к себе в комнату. Как она и предполагала, слава неслась впереди нее. Стоило открыть двери, как на нее уставилось три пары нетерпеливых глаз, и сразу же обрушился шквал вопросов:

– Что за красавчик?

– Когда успела?

– Где встретила?

– Почему молчала?!

Девушка заткнула уши и со смехом упала на кровать.

– Замолчите, иначе я вообще ничего не скажу!

В ответ раздалось дружное негодование:

– Анька, ты охренела?!

– Ладно-ладно! – подняла она руки в примирительном жесте, понимая, что от подруг теперь не отвертеться. Она быстро обрисовала в общих чертах своё знакомство с Марком, но подругам этого показалось мало и посыпались новые вопросы.

– Ты с ним спала? – спросила Даша, из всех ее подруг она была самая прямолинейная и раскованная, предпочитая свободные отношения каким-то обязательствам, а потому секс на первом свидании был для нее в норме.

– Нет, конечно! – возмутилась Аня, при этом почувствовала себя лицемеркой. Как ни странно, но секс с этим мужчиной казался ей не пугающим, а вполне возможным даже на первом свидании.

– О, с таким настроем, я уже сочувствую ему, – скорчила рожицу Даша, отчего все захохотали.

– Иди к черту! – отмахнулась от неё Аня.

Тут в комнату постучали, на пороге возник одногруппник Ани – Андрей Сафонов: активист, шутник и душа компании. Сейчас он был какой-то нервный, прожигал Аню пристальным взглядом.

– Че хотел Сафонов? – спросила бойкая Настя, переглядываясь с подружками.

– От тебя ничего! Ань, можешь дать дневник по практике?

– Ой, Андрюш, а я его уже Костровой отдала.

–Вечно я опаздываю, – горько усмехнулся парень. А затем шокировал всех: – Говорят, ты теперь на пару с Казанцевой. Даже обставила нашу красотку.

– В смысле? – удивилась Аня.

– В том смысле, что с богатенькими мужиками трахаешься.

У девчонок от такого свинства челюсти отвисли. Аню же сей выпад разозлил до безумия. «Да какое они все имеют право высказывать ей свои претензии, когда сами, такое вытворяют, что волосы дыбом! Гнев так захлестнул девушку, что она вскочила с кровати и заорала:

–Пошел вон отсюда! Убирайся!

Парень, будто опомнившись, кинулся к ней:

– Ань…

– Я сказала, вон!

– Давай, Сафонов, проваливай, – вытолкнула за дверь ошарашенного парня Настя.

– Анют, ты чего? Успокойся, родная. Это все Казанцева бред несёт. Хочешь, сходим ей мозги прочистим? – успокаивала нервную подругу ласковая Соня.

– А ей то какое до меня дело? – вспылила Аня ещё сильнее, бегая по комнате в ужасно раздраженном состоянии.

– Ну, как какое?! Злит, когда за какими-то «простушками» ухаживают крутые мужики на крутых тачках, – иронизировала Даша.

– Боже, какой бред! – засмеялась Аня. – Такое чувство, будто я олигарха встретила.

– Ну, для неё Q7 уже из разряда олигархии, – усмехнулась в ответ подруга.

– Ой, ну их всех, пошла я в душ и спать, завтра на работу рано, – закончила Аня бессмысленный разговор, не понимая, что за удовольствие сказки сочинять и обсуждать собственные выдумки. Но мысли об университетских пронырах быстро испарились из ее головы, уступая место высокому темноволосому мужчине.

Аня так и уснула, думая о нем.

День же начался с лёгкой эйфории, стоило только представить, что вечером она увидит Марка: его красивое лицо, озорную улыбку, услышит его сексуальный голос, от которого все внутри сладостно сжимается и поёт в предвкушении. Он встретил ее после работы, и они отлично провели время: гуляли, смеялись, разговаривали, устроили пикник в ее любимом Косинском, на берегу прекрасного озера. Так прошли десять дней, ставшими для Ани одними из самых счастливых в жизни. За это время Марк прочно поселился в ее мыслях и сердце, и, хотя он был немногословен в рассказах о себе, предпочитая больше слушать, чем говорить, все же ей удалось немного понять, что он за человек и как живёт. Оказалось, что он наполовину англичанин, во что Ане было крайне сложно поверить, учитывая его внешность и темперамент. Слишком уж он был импульсивным мужчиной, хоть и старался сдерживать свои чувства, скрывая их за маской холодной вежливости или пафосной небрежности. Он не любил шумные места и всегда отказывался от их посещений. Со временем Анна поняла, что на то есть особые причины… Какие? Она бы очень хотела знать, но боялась показаться через чур любопытной. Да и проскакивало в нем нечто такое надменное, пренебрежительное по отношению к окружающим, что иной раз становилось не по себе и отбивало охотку задавать лишние вопросы, хотя к ней это никакого отношения не имело. С ней он был прост и порой, даже нежен. Но больше всего девушку беспокоил тот факт, что после того поцелуя, Марк не пытался ни поцеловать ее, ни обнять, ни даже приблизиться ближе, чем на полметра.

Девушка корила себя за ту дурацкую выходку, считая, что вся эта холодность из-за нее. Но промучавшись несколько дней решила: раз она все испортила, то ей и делать первый шаг. Думать о том, что она не в его вкусе не хотелось, да и женское чутье подсказывало, что это не так.

Подруги же предложили для проверки извечный женский способ: высокие каблуки, платье, сексапильное бельишко и макияж поярче. Сказано – сделано!

И вот, стоя перед зеркалом, Аня критически осматривала труды своих подруг, волнуясь сильнее, чем перед экзаменом, и чувствуя себя глупо. Ей казалось, что когда Марк увидит ее в этом наряде, то просто улыбнется ее жалким попыткам привлечь его внимание, а не обалдеет, как говорят подружки. Не тот это мужчина. Такого вряд ли зацепишь коротким платьем. Наверняка, он повидал и более интересных, искушенных женщин.

Нет, выглядела она прекрасно. Такой Аня еще никогда не была. Но неуверенность и волнение не позволяли объективно себя оценивать, поэтому еще час она нервно крутилась перед зеркалом, порываясь бросить эту затею, но тут услышала звонок телефона, означающий, что «объект соблазнения» прибыл. Девушка собрала волю в кулак и решительно направилась на высоких каблуках, в красном сногсшибательном платье на встречу к нему – сногсшибательному мужчине.

Глава 7

Пробки в Москве были делом обычным и довольно таки постоянным. Но, пожалуй, только Маркуса не напрягала данная ситуация на дороге. Он никуда не спешил, хоть и сгорал от нетерпения поскорее увидеть свою принцессу.

«Так стоп, дружище! Свою? Что еще за бред?! Никакая она не твоя и не стоит даже заикаться об этом!»

За последние две недели он слишком много думал о ней, о себе, да обо всем. Если вначале ему казалась вся эта затея пустой тратой времени, то теперь он был рад, что не отказался. У него появилась возможность подумать о своей жизни, никуда не спеша и не отвлекаясь на окружающих людей и различные события. Маркус сравнивал свои прошлые развязные «каникулы» с нынешними и диву давался. Рассвет он встречал, бегая по парку и наслаждаясь любимой музыкой, а не в объятиях очередной красотки, а то и ни одной, не запоминая даже их имен. Вкусные ужины в уютном тихом кафе вместо самых дорогих ресторанов с такой же дорогой и рафенированной публикой. Чтение книг, на которые раньше не хватало времени. Единственное, чего не хватало – это тренировок, игрового азарта, адреналина. Но сейчас Маркус мог спокойно просматривать игры со своим участием, подмечая ошибки и неточности, анализируя и делая пометки.

Засыпал он рано, один и с улыбкой, хотя обычно, вне сезона, в это время «жизнь» только начиналась: клубы, вечеринки, церемонии, заканчивающиеся развязным, грязным сексом под утро. Наверное, мир был бы в шоке, увидев сейчас в Маркусе Беркете обычного человека, наслаждающегося простыми радостями жизни, да он и сам не переставал удивляться. Маска крутого плейбоя прикипела к нему настолько сильно, что иногда он переставал понимать, какой он на самом деле. Жизнь, окружение, роскошь накладывали свой отпечаток. Теперь же было чувство, будто он сделал первый вдох после долгого пребывания под водой.

Однако, несмотря на бесконечное самокопание, приоритетом в его мыслях и стремлениях стала златовласка с глазами цвета лазури. Как ни странно, но девчонка оказалась права, и теперь он часто засыпал и просыпался с мыслями о ней. Она тоже думала о нем и много думала. И что самое удивительное – не скрывала свой интерес за кокетливыми ужимками, играми в безразличие и прочими штучками, которые каждая баба считала своим святым долгом отработать на понравившимся мужике.

Она же с каждой проведенной вместе минутой удивляла его все больше и больше. Юмором, простотой, добротой, непосредственностью. Она с теплотой и любовью рассказывала о своем доме и бабушке, рассказывала смешные моменты из своего детства. Например, как бабушка – учитель иностранного языка, – заставляла ее зубрить английский, который Аня ненавидела и всячески старалась улизнуть от занятий. За свою лень девушка получала дополнительную порцию заданий. Теперь же, благодаря этим мучениям, они могли общаться и понимать друг друга.

Больше всего в душе Маркус находил отклик тот факт, что у Ани было тяжелое детство. Хоть она особо не вдавалась в подробности, но не трудно было догодаться, что этой девочке пришлось не легко. При всем при этом она верила, что мир не так плох и старалась во всем искать положительные моменты. Маркусу, постоянно наблюдающему за проявлением самых мерзких людских качеств, такая позиция была чужда. Он считал, что это просто наивность, нехватка опыта, молодость, но в тоже время Аня его умиляла. Он был рад, что существуют такие неиспорченные люди, как она. Даже завидовал ей в какой-то степени, ибо быть скептиком, порой, довольно тяжело. Сам он с семнадцати лет варился в котле тщеславия, разврата, лжи, корысти и непотребства, а потому давно уже не обольщался на счет людей и жизни в общем. И все же Анне удалось, словно в бархатный кокон, завернуть его, позволив увидеть ту красоту жизни, которая скрывалась в людях, подобных ей. Честно говоря, это открытие стало и радостным, и печальным, ибо Маркус хоть и был эгоистичным ублюдком, все же сохранил в себе что-то светлое. Это «что-то» не позволяло воспользоваться симпатией Ани в пользу своих низменных желаний. Даже не желаний, а болезненной потребности, подогреваемой собственными запретами и невинностью девушки. До смешного по первоботному хотелось сделать ее своей. Но совесть, точнее то, что от нее осталось, противным голоском шептала, что это неправильно. Такие девушки созданы быть верными женами, замечательными матерями, а не минутными забавами пресыщенных жизнью мужиков, вроде него. И он будет последним сукиным сыном, если обманет эту девочку в ее лучших чувствах, подорвет ее веру в людей. Если возьмет, не дав ничего взамен. И тут же другой голос, словно змей искуситель, возражал: «Но ведь ты сам мечтал о такой…» Да, мечтал! Но сейчас понял всю абсурдность подобной мечты.

Маркус спрашивал себя, что, если бы однажды он встретил Аню в своем окружении в качестве врача, секретарши или еще кого-нибудь? Заметил бы он блеск небесных глаз, нежный румянец, искрений смех, неброскую, но такую ангельскую красоту? Нет – честно признавал он. Она бы потерялась на фоне экзотики, сексуальности и ослепляющей глаза красоты женщин, которые были неизменными атрибутами его жизни. Даже если и заметил бы в ней женщину, то понял бы также, как и сейчас, что в его жизни ей не место. И дело даже не во внешности, с этим все-таки проблем у девушки не было. Любой мастер подчеркнул бы ее красоту и в момент превратил в божественное, неземное создание, на фоне которого меркли бы вычурные красотки. Дело было в ее внутреннем огне. Он бы наверняка со временем погас в мире масок и игр, превращая ее в такую же безликую куклу, как и все. Маркус не был альтруистом или духовным человеком. Нет! Он был самым отъявленным подлецом, но даже ему не хотелось видеть, как погаснет свет в этих невероятных глазах, поэтому он старался соблюдать дистанцию.

Однако отказать себе в общении с ней, он не смог, хотя знал, что тем самым дает девушке некую надежду на что-то, чего никогда не будет. Скоро он улетит, и эта поездка станет для него милым воспоминанием, Аня же почувствует себя обманутой, особенно, если узнает, кто он. А она, скорее всего, узнает, учитывая его активную светскую жизнь и популярность. По приезде ведь придеться рассказать миру про свой побег, хоть правды в этой истории будет, как обычно, процентов на пять, но шумиха подымется страшная. Оставалось надеяться, что новости спорта обойдут Аню стороной.

В который раз поцокав с досадой, Маркус отмахнулся от этих размышлений. Ни к чему портить себе приятный вечер, а он обещал быть именно таким.

К общежитию медиков Маркус подъехал уже в спокойном расположении духа и позвонил Ане, зная, что она не ответит, а просто выйдет через несколько минут – это стало их правилом. Он звонил, она выбегала со счастливой улыбкой, он целовал ее в щеку, вдыхая запах жасмина, затем они отправлялись воплощать в жизнь ее желания и идеи, которые, как ни странно, ему нравились.

Пока Маркус был погружен в мысли, прошло несколько минут. Эни все не было. С нетерпеньем посмотрев на двери общежития, он хотел позвонить снова, но тут вышла девушка, его взгляд скользнул по длинным стройным ногам, медленно приближающим их обладательницу к его машине. Взгляд поднялся выше, остановившись на прозрачном красном платье, которое подчеркивало высокую, небольшую грудь, тонкую талию, округлые бедра и… о, боже или черт! Открывало на всеобщее обозрение кружевное, сексуальное белье.

Маркус нервно сглотнул. «Девочка, ты понимаешь вообще, что творишь?!» И хотя ее щечки были окрашены румянцем смущения, глазки тем временем блестели чисто женским торжеством. Всё она – чертовка понимала!

Что он там говорил? Азарта ему не хватало, игры? Вот вам, мистер Беркет, игры на прочность и выдержку. Новый, более сложный уровень. Попробуй-ка при таком экстерьере сохранять дистанцию

«Мда, схожу с ума от девчонки в коротком платье, когда обычно равнодушен к самым невероятным женским туалетам и великолепным телам.» Впрочем, он уже ничему в себе не удивлялся. Удивлялся только ей, только она и могла его удивить.

Когда Аня села в машину, он игриво подмигнул ей, чтобы не выглядеть оторопелым кретином.

– Эни, ты хочешь, чтобы я весь вечер провел, отгоняя от тебя мужиков?

– Нет, у меня на тебя другие планы, – подмигнула она в ответ. Ему пришлось только понимающе хмыкнуть и тронуться в путь. Однако, девочка пошла в наступление…

«Нет, крошка, ничего у тебя не выйдет. Не надо тебе этого дерьма.»

Сегодня Маркус не стал спрашивать программу вечера, понимая, что она не будет способствовать его покою, а потому решил поехать в парк аттракционов, чтобы не забываться и помнить – в этом платье искусительницы наивная девчонка, играющая с огнем.

– Марк, все в порядке? – обеспокоенно спросила Аня, отрывая его от мыслей.

– Конечно, – соврал он, стараясь не смотреть на нее. – Как день прошел?

– Да как всегда, ничего особенного. Больных сегодня много выписалось, поэтому почти бездельничала. А у тебя?

– Я работал. – получилось грубовато и Маркус тут же отвесил себе мысленную затрещину. Нет, он ведет себя, как придурок.

– Ты сегодня какой-то раздраженный, – тихо заметила Аня.

«Ну, естественно, черт возьми, ты бы еще голышом вышла!» Вслух же сказал:

– Прости, наверное, просто устал.

– Нужно было позвонить мне. Я бы все поняла, и ты бы отдохнул.

– С тобой я отдыхаю, малышка, не бери в голову, – отозвался он, успокаивая ее.

–Хорошо, поверю на слово, – улыбнулась она облегченно. – Чем займемся?

– Сейчас узнаете, мисс, – интригующе подмигнул он. За две недели Маркус стал неплохо ориентироваться и повез ее в парк ВДНХ.

– Ладно, пусть будет сюрприз.

Через десять минут они были на месте и, сюрприз ожидал обоих, когда на входе в парк их окатили ледяной водой с головы до ног. Сказать, что Маркус был в бешенстве, значит, ничего не сказать. Он уже хотел дать пару своих фирменных пинков под зад обнаглевшему подростку, как услышал заливистый смех Ани, которая пыталась в перерывах между смехом что-то ему сообщить. Маркус оглянулся, силясь понять ее пантомиму, но открывшаяся картина вызвала резкую волну желания. Мокрое платье превратилось во вторую кожу, капли медленно стекали, заставляя провожать их взглядом. Маркус взбесился еще больше и резко спросил:

– Что это за херня, ты можешь, наконец, объяснить?

–Сегодня Иван-Купала, – кое- как отдышавшись сообщила она. – Так праздник называется, в этот день можно обливать кого хочешь.

– Идиотизм какой-то! – раздраженно парировал он.

–А, по-моему, весело.

– Очень! Теперь придется ехать, переодеваться.

– Думаю, нет смысла. Пойдем так, все равно обольют. Лучше тогда вообще не выходить из дома сегодня.

– Ты предлагаешь ходить мокрыми? – уточнил он у нее, как у ненормальной.

–Ну, да! – ответила она, еле сдерживая смех над его капризами. – Пойдем, обещаю, тебе понравиться, – добавила Аня шепотом, отчего Маркуса бросило в жар.

– Вы- русские чокнутые!

Она лишь засмеялась, и они зашли в парк. Там начался настоящий круговорот эмоций, веселья и сумасшествия. Первыми в череде аттракционов стали гонки на маленьких машинках, похожих на гольф–кары. Аня и Маркус, как малые дети хохотали, обгоняя и подначивая друг друга.

– Эй, так не честно! – возмущено вскричала она, когда он ее подрезал.

– А никто и не говорил, что будет честно, малышка. – засмеялся он, вырываясь вперед.

– Ну, ладно! – это было обещанием скорой расправы. И она последовала, девушка быстро усвоила его грязные приемы и ответила ему тем же.

– Что, съел? – восторженно кричала она, обогнав его на несколько метров, пока не врезалась в дерево. Теперь уже веселился Маркус, точнее хохотал до изнеможения.

–Прекрати ржать! – насупилась Аня, отчего он стал хохотать еще сильнее, но смех его достиг критической точки, когда им сказали, что эти машины предназначены для прогулок, а не в качестве аттракциона. Маркус успокоился только, когда заплатили штраф за вмятину и пошли к другим аттракционам. Аня же продолжала дуться на него, но мороженое решило эту проблему, правда, создав другую.

Наблюдать за тем, как пухлые губы сливаются, будто в поцелуе, с белым пломбиром, а алый язычок слизывает мягкую верхушку, было просто невыносимо.

Маркус отвернулся, но проклятое воображение дорисовало все самостоятельно. И ведь даже не упрекнешь себя! Обычные мысли любого мужчины, увидевшего девушку, с таким наслаждением поглощающую мороженое в наряде «трахни меня». Маркус видел, какие взгляды кидают проходящие мимо мужики. За эти взгляды хотелось хорошенько врезать. «Отлично, он еще и ревнует…»

Пока он рассуждал, куда катиться, они подошли к американским горкам и сели в самую сумасшедшую, по его мнению, карусель, хотя с Диснеем она и рядом не стояла, но тоже вызвала всплеск адреналина, заставляя смеяться, кричать и держаться за руки от восторга.

После они долго приходили в себя, одежда на них совсем высохла, Аня напоминала ему девицу после бурной вечеринки: растрепанные волосы, потекший макияж, мятое платье, но как она была прекрасна… Ему хотелось обхватить ее личико и расцеловать каждую черточку, благодаря за каждую проведенную вместе секунду, но Маркус подавил в себе этот порыв.

Чтобы отвлечься, повел ее в тир, забыв, что там нужно будет снять очки. Пришлось с раздражением терпеть пристальное разглядывание кассира. От злости Маркус попал во все мишени, выиграв девушке большую игрушку, но она удивила, попросив маленького волчонка, а позже смущенно призналась:

– Просто он мне тебя напомнил: с виду такой гордый, неприступный, а на самом деле мягкий и одинокий. Посмотри, какие у него добрые глаза!

Маркус не знал, что на это ответить, да и нужно ли. Нет, он точно не был добрым или мягким, но однозначно одиноким, покрытым маской неприступности. Как ни странно, но за десять дней Аня поняла о нем больше, чем люди, знающие его много лет.

– Надеюсь, ты не собираешься назвать его моим именем? – со смешком уточнил он.

– Кстати… – спохватилась Аня, а потом хитренько так улыбнулась, задумавшись на секунду. – Нет, пожалуй, я пощажу твою гордость и назову его в честь этого футболиста, который на тебя похож или ты на него… неважно. Знакомься – Маркус! – торжественно объявила она. Маркус поперхнулся колой, не зная, то ли ему смеяться, то ли плакать. Ситуация, конечно, была комичной.

– Спасибо, вы так благородны, мисс, – рассмеялся он все же.

– Всегда пожалуйста, – довольно засмеялась она в ответ.

В это время они подошли к фонтану «Дружба народов» и попали в водное побоище. Люди всех возрастов резвились, как дети, обливая друг друга из ведер, водных пистолетов, бутылок, брызгая воду из фонтана. Маркус был в шоке, но долго ему не дали в нем пребывать, окатив из ведра. Над чем Аня начала заливисто хохотать.

–П*здец, как смешно, – сыронизировал Маркус, выхватывая ведро у бегущего мальчишки и резко выливая содержимое на нее.

–Ну, держись! – пообещала она, и скинув туфли, подобрала чью-то посудину.

Так началась война: он убегал, она пыталась догнать его, на минуточку, лучшего футболиста в мире, отличающегося не только меткостью попадания, но и скоростью бега. Маркус, естественно, поддавался, со смехом принимая очередную порцию воды. Теперь данная забава не казалась ему идиотизмом. Он давно так не веселился. Это было нереально круто.

Мокрые, запыхавшиеся они бежали навстречу друг другу прямо по воде, в фонтане, проталкиваясь через людей. Маркус зачарованно смотрел на Аню: такую счастливую, промокшую, в красном платье на фоне золотистых фигур. В полуметре от него она тоже замерла, а затем медленно подошла и погладила по щеке.

– Поцелуй меня, – прошептала. Маркусу и самому отчаянно этого хотелось, поэтому послав все свои запреты, притянул ее к себе и жадно впился в ее губы, без прелюдий врываясь языком в рот.

Аня не протестовала, наоборот – страстно отвечала ему. Их языки сплетались и расходились, руки словно жили своей жизнью, гладя, сжимая, трогая, лаская. Мокрые тела прижимались теснее, поцелуй становился глубже. Они и сами не заметили, как оказались за одной из скульптур фонтана. Маркус прижал Аню спиной к гранитной девушке с косой, не прерывая поцелуй, посасывая ее язычок. Кровь бешено стучала в висках, плоть изнывала от желания, разум отключился. Ничего уже не соображая, он подхватил девушку под ягодицы, заставляя обвить его торс ногам, задрал платье, гладя длинные ноги, слизывая воду с ее шеи. Взамен получил тихие стоны и такой же ответ – она проводила своим языком по его разгоряченной коже, сводя окончательно с ума. Сдвинув ее промокшие трусики, он, не сдержавшись, скользнул в нее двумя пальцами, от боли Аня закусила губу и судорожно втянула воздух, это и привело Маркуса в чувство.

«Что ты творишь, мать твою?! Хочеш трахнуть ее на глазах у толпы в городском парке, как какую-то шалаву?»

Разозлившись на самого себя, он резко опустил девушку и грубо бросил:

– Поехали!

Ничего не понимая, Аня покорно бежал за ним к машине. Маркус несся на огромной скорости, пытаясь остыть, но рядом с ней это было невозможно. Он до сих пор ощущал на пальцах ее запах, возбуждающий его до критической точки.

–Марк, что случилось? – спросила она, когда они подъехали к общежитию.

– Да ничего. Хочешь, поедем ко мне. Может, ты и привыкла трахаться в городских парках, а для меня, знаешь ли, это – экзотика, – насмешливо ответил он, чувствуя себя самым настоящим мудаком. Аня побледнела, глаза наполнились слезами унижения. Он уже хотел извиниться за сказанную им мерзость, но она стремительно выскочила из машины и побежала к себе.

– Эни… – с сожалением простонал он, глядя на подрагивающие плечи девушки, которая через мгновение скрылась за дверьми общежития.

Все-таки он придурок! Мог ведь не доводить до подобной ситуации.

До своей квартиры он добрался в считанные минуты и словно ураган начал собирать вещи, не давая себе времени на размышления. Ему нужно было срочно уезжать, пока он не вернулся и не начал молить о прощении. «Нет, нет, нет! И еще раз, черт возьми, нет! Все правильно, лучше так, чем, когда он переспит с ней, а потом бросит.»

Поставив точку в споре с самим собой, Маркус набрал номер своего секретаря:

– Клэр, срочно арендуй мне джет из Москвы в Лондон!

– Мистер Беркет! О, Боже, вас все потеряли! Пресса гудит, ваша мама…

– Все потом! Самолет мне нужен сейчас и побыстрее! – нетерпеливо перебил он.

Клэр давно работала на него, а потому сразу же включилась в работу, чувствуя, что еще немного и он сорвется.

– Хорошо, пару минут. Вы в Москве, я правильно поняла?

– Да! Подожди, у меня вторая линия. Роб у тебя что ли?

– Да, – смущенный ответ.

– Роб!

– Маркус, я убью тебя, я т е б я у б ь ю! Приезжай скорее, столько новостей, дел! Если ты хотел пропиарить свою задницу, то тебе это удалось с блеском! Рекламщикам бы у тебя поучиться! Пресса, телевиденье, друзья, тренер твой и еще куча народа, которые ждут тебя, словно Мессию, так что готовься!

«Да, это как раз то, что нужно, чтобы выкинуть ее из головы!»

– Окей, что там у Клэр?

– Передаю ей трубку.

– Все готово, мистер Беркет. Вылет через час из аэропорта Домодедово. Надеюсь, вы успеваете, но я предупредила, чтобы ждали. В аэропорту вас встретит сотрудник авиакомпании и проведет на борт, так что никаких проблем с фанатами и прессой. В Хитроу мы вас встретим полными составом. К сожалению, журналисты наверняка все узнают, у них везде свои люди. Ждем вас, держите нас в курсе до отлета!

– Спасибо Клэр, ты – волшебница.

– До встречи, мистер Беркет.

Через час Маркус уже сидел в самолете, а перед глазами все равно стояла она: его ангел, его принцесса, мечта, которой не суждено никогда стать реальностью. Впервые он сделал что-то вопреки своему эгоизму и самолюбию. Только вот радости этот подвиг не вызывал. Да и он не удержался-таки, чуть не взял ее прямо на улице. Она не сказала бы нет! Под ним визжали отъявленные шлюхи, а она – неопытная девочка. Что она могла? Больше всего вызывал досаду тот факт, что он унизил ее, прикрывая собственный прокол и слабость. Хотя, что уже терзаться? Дело сделано.

Правильно, что он уехал. Таким ублюдкам место рядом со стервами и суками вроде Лорен. Понимание этого вызывало лишь горечь и пустоту.

Через три часа Хитроу встретил его вспышками фотокамер, криками журналистов, фанатов, аплодисментами, восторгом.

Вот и все…

Конец играм в простого парня. Конец мыслям о простых девочках. Он – идол миллионов людей, а идолам не положено заниматься самобичеванием. Пора возвращаться в реальность. А реальность, вот она!

Маркус оглянулся прежде, чем исчезнуть в салоне лимузина, окинул усталым взглядом беснующуюся толпу, сдерживаемую полицией и охраной, впервые сожалея о собственном успехе.

Глава 8

Она лежала в пустой, темной комнате, прижимая к груди мокрого волчонка, не помня, как зашла и переоделась.

Сердце сжимала, словно клешнями, невыносимая обида и, как ни странно, тоска. По вечерним встречам, которые она так ждала весь день, по тихим разговорам обо всем на свете, по дерзкой, мальчишеской улыбке, от которой пульс зашкаливало, по черным, словно ночь, глазам, и даже по аромату его парфюма.

О, этот парфюм… Что-то такое дерзкое, терпкое, вызывающие в низу живота сладкое томление, за которое теперь было до ужаса стыдно и не по себе. Впрочем, о чем она вообще думает? Ее унизили, оскорбили, сравняли не пойми с кем, а она еще по нему тоскует. Ну, не дура ли?

Но сколько не одергивала себя, слезы острым, колючим комом стояли где-то в горле, и Анна, не переставая, задавалась вопросом «Почему?» и «Что сделала не так?».

Гордость умоляла забыть его и не вспоминать никогда, а сердце, ее глупое сердце билось и изнывало от любви.

Да, она влюбилась. Влюбилась с первого же вгляда, как только взглянула в эти темные глаза и с каждым днем влюблялась все сильнее и сильнее в этого холодного внешне, но такого обжигающего внутри мужчину. Ей до безумия хотелось растопить лед в его глазах, разрушить стену неприступности и цинизма, в которую он постоянно замуровывал себя, стоило только вырваться наружу теплой улыбке или нежному и, в тоже время страстному взгляду. Она не понимала, что его тормозит, почему он все время пытается сохранить между ними дистанцию. Что, черт возьми, не так?

Пусть она неопытна и полная дура в отношениях с мужчинами, но даже ей было ясно, что вел себя Марк, по меньшей мере, странно. И она решительно собиралась выяснить причину, наплевав на гордость и самолюбие. Эти игры «шаг вперед, два – назад» ее ужасно утомили. Нет, она обязательно спросит, что к чему, когда он позвонит. Ведь он позвонит? Нельзя же просто взять и исчезнуть? Это как-то по-детски глупо и даже жестоко.

Аня ближе притянула к себе еще не высохшего волчонка и прошептала:

– Он ведь позвонит, Маркус? Да? Ну, что ты так смотришь? Конечно, он позвонит!

Она еще долго лежала в темноте, а когда пришли девчонки, притворилась спящей. Меньше всего сейчас хотелось говорить о прошедшем вечере.

– О, наша красотка дома! – воскликнула Настя, включая свет.

– Да тихо ты, разбудишь, – зашипела на нее Соня.

– А я надеялась, Q-семь раздвинет ножки нашей недотроге.

– Даша! – возмутились обе девушки. – Нет, а что такого я сказала?! Пора бы уже, сколько можно резину тянуть?

– Это вообще не наше дело! – оборвала Соня подругу.

– Ставлю свою стипендию на то, что он пытался, а наша Анька его послала, – хохотнула Настя.

«Дорогая, ты только что осталась без стипендии, ибо, как это не омерзительно признавать, но послали, как раз, меня» – горько усмехнулась Аня.

Подруги еще некоторое время что- то обсуждали, она уже не слушала, погружаясь в собственные невеселые думы.

Утро встретило ее дождем и тучами. Природа была солидарна с ее паршивым настроением.

В такие моменты больше всего на свете хотелось домой, к бабушке. В их такую теплую и уютную гостиную, пахнущую хвоей и булочками с брусникой и яблоками: упасть в одно из старых, но таких родных кресел, отдышаться, перевести дух после суеты большого города, а после коснуться гладких клавиш любимого пианино, превращая чувства в звуки: выплескивая боль в минорных аккордах, а любовь в мажорных.

Аня никому не рассказывала об этом своем увлечении, хотя семь лет усердного труда в музыкальной школе едва ли можно назвать увлечением. Великолепный слух, музыкальная одаренность в совокупности с работоспособностью, делали мечты о музыкальной карьере реальностью. Но судьба распорядилась иначе.

В четырнадцать лет Аня готовилась к Международному детско-юношескому конкурсу-фестивалю «Сибирь зажигает звезды». Тогда и случилась ее трагедия – крышка фортепьяно упала на руки, сломав шесть пальцев. Это было крушением надежд, но Аня не верила до конца, просила ставить анестезию, корчилась от боли, но играла сломанными пальцами, умирая от понимания, что это уже не та игра. О, какая это была мука хоронить талант из-за случайности, но она справилась. Бабушка, как и всегда, была ее опорой, они пережили это падение вместе. Несмотря на травму, Анна окончила музыкальную школу. Наверное, из гордости, упрямства и еще потому, что всегда доводила дело до конца, но о жизни в искусстве больше не мечтала. Это не было капитуляцией, просто сломанные пальцы срослись неправильно и не позволяли таланту воплощаться в жизнь, а быть посредственностью Ане не хотелось. Вскоре у нее появилась мечта помогать людям. Аня хотела стать хирургом – ортопедом, возвращать людям способность к движению, ибо движение есть жизнь.

Сейчас же она больше всего мечтала сесть за свою старушку «Оду», которую подарила ей бабушка на десятилетие, и забыться в чувственном водовороте Моцарта или Шостаковича. Но, увы, она должна идти на работу и забываться в запахах дезинфектантов и рабочей суете.

Телефон Аня решила оставить дома, чтобы не смотреть каждую секунду на дисплей в мучительном ожидании. Ей очень повезло – работы было на удивление много, а потому времени на переживания не осталось, но возвращаясь в общежитие, она не просто торопилась, неслась, как сумасшедшая в лихорадочном волнении и нетерпении.

– Нюська, привет! – помахала ей Соня из-под кучи книг, которыми обложилась на полу их комнаты.

– Привет, девчонки! – ответила Аня, торопливо снимая обувь.

– Ужинать будешь? Я плов сварила, – спросила Настя, накрывая на стол.

– Насть, че за глупости? Щаc Q-семь приедет и накормит нашу трудягу, – отрезала Даша, стуча нарощенными ноготками по клавишам ноутбука.

– Буду! – буркнула Аня, зная, что сейчас начнется… но в данную минуту ее интересовал только телефон.

– В смысле, вы сегодня не встречаетесь? – повернулась Дашка, перестав печатать.

– Угу, – неопределенно отозвалась Аня, нетерпеливо шаря по постели.

Подруг насторожил ее ответ, и они, как по команде требовательно уставились на нее, но нашелся телефон, на дисплее горело извещение о трех непринятых, поэтому Ане разом стало не до них: сердце стучало, как огалтелое, руки дрожали, а диафрагму, будто жгутом стянуло.

Открыла журнал непринятых вызовов и будто удар под дых получила: того самого абонента среди пропущенных не было.

Взгляд туманится от слез, и так горько становиться, что Аня едва сдерживается, чтобы не заплакать при девочках.

– Нюсь, что случилось? – осторожно спрашивает Даша.

–Ничего, – качает головой, пытаясь скрыть слезы.

–Анют, давай, сейчас твой любимый чай с мятой сделаем, выпьешь. Вот, смотри, какой волчок к тебе пришел, – Настя комично потрясла игрушкой и положила ее рядом с подругой, не подозревая, что сделала только хуже.

Но Аня не заплакала, нет. Слезы она позволит себе ночью, а пока надо держать удар и не беспокоить подруг.

–Все хорошо, девчонки. Я в порядке, просто устала, – невероятным усилием воли растянула она дрожащие губы в улыбке.

– Нют, мы же не слепые, – не поверила Соня. – Если не хочешь говорить, не надо, мы поймем, но только не обманывай, что все в порядке.

Аня лишь кивнула, зная, что они действительно поймут. За пять лет они слишком хорошо друг друга изучили, а потому к каждой был свой подход. К ней, например, такой – выжидательный, и она очень любила за это своих всепонимающих подруг.

Девушки поужинали, разговаривая на отвлеченные темы, а затем каждая занялась своими делами. Аня ушла на балкон, чтобы поговорить с бабушкой. Старалась придать голосу бодрость и легкость, но и тут потерпела фиаско.

– Нюрочка, что случилось, детка? Я чувствую, что ты какая- то не такая.

– Бабуль, все хорошо, голова болит просто.

– Нюра!

– Ничего серьезного, правда, не переживай, – укрончиво отозвалась она и тут же предложила. – Давай я приеду, и мы поговорим, не хочу сейчас это обсуждать.

Она слышала, как Маргарита Петровна недовольно сопит в трубку, и чувствовала себя виноватой. Раньше у них не было секретов друг от друга, и теперь на душе было невыносимо погано. Занкончив развогор, Аня едва находила себе место.

Оксане звонить не стала, ограничившись смс-сообщением. Объясняться еще и с ней сил не было.

Однако вот желание набрать Марку было непреодолимым, хоть и понимала, что неправильно это. Он ее разве что шлюхой не назвал, а она…

«Все –таки дура, ты Анька!» – ругала себя, набирая его номер. Ее всю трясло, ладони были влажными от волнения, но длилось это недолго – ее звонок был сброшен: или Марк не хотел с ней разговаривать или отправил в «черный список», что в общем-то было одинаково унизительно. Устало прислонив голову к стеклу, Аня тихо заплакала.

Больше иллюзий не осталось, все было ясно, как день. Он не позвонит и не приедет, он исчез из ее жизни также внезапно, как и ворвался в нее.

«Что же я сделала не так? Почему он не дал нам ни одного шанса? Зачем тогда все это было?» – спрашивала себя Аня, травя душу. Рыданья душили ее, но она не давала им вырваться.

Со стороны казалось, что девушка любуется закатом. Аня не заметила, что за дверью стоял Андрей Сафонов и смотрел на нее через стекло таким же тоскливым, как и у нее взглядом. Когда она собралась идти к себе, парень уже ушел, и Аня так и не узнала о его присутствии и решительном намерении действовать. Ее сейчас вообще мало, что волновало, она была раздавлена.

Шли дни, но ничего не менялось. Обычно жизнерадостная девушка была ко всему равнодушна. В первое время это беспокоило только подруг, Оксана вообще места себе не находила. Ей единственной Аня открылась. Это произошло спустя неделю после Ивана Купала. Съездив вместе с Оксаной на примерку свадебного платья, Аня согласилась остаться у нее на ночь. Костя уехал в командировку, поэтому они могли спокойно посекретничать, на что Оксана очень рассчитывала. Не могла она более смотреть на свою Нюську, которая практически перестала есть и, видимо, спать: синяки под глазами Ани ужасали своей чернотой. Глаза были потухшими. Оксана ужасно боялась за нее, терзаясь от неизвестности и бессилия. А потому очень надеялась, что может, если они поговорят, Анютке станет легче.

Они сидели на кровати в пижамах, когда Оксана, не выдержав, сказала:

– Нют, я не могу больше на тебя смотреть и делать вид, что все окей! Милая, родная моя, я по себе знаю, что, держа все в себе, ты только делаешь хуже. Просто расскажи, увидишь, тебе станет намного легче! Это из-за него, да?

Аня, прикусив губу, робко кивнула и помедлив, рассказала обо всем. Голос ее немного дрожал, а по щекам текли слезы.

– Знаешь, я много думала, почему он так поступил и что это вообще было, но так и не поняла. Наверное, я сама виновата: вешалась на него, как… шлюха какая-то.

– Что? – вскричала Оксана. – Нюсь, ты совсем рехнулась? Не смей даже! Ты ничего не сделала, чтобы стыдиться! Просто тебе попался замороченный на всю башку придурок. Ну, какой нормальный мужик будет две недели встречаться с девушкой, а потом испариться, как только она намекнет, что не против перейти на другой уровень отношений? Да только дебил!

–Оксан, пожалуйста! – Аня перестала плакать, взгляд ее был тяжелым. – Я кажется, люблю его. Точнее, я уверенна. Не знаю, как такое возможно, но ничего не могу с собой поделать. Согласна, он очень странный, непонятный, да и я ему не нужна, но он всегда был честен со мной: никогда ничего не обещал, не приставал, не давал надежды, он всегда видел во мне только девушку, которая согласилась показать ему Москву и не более. Это я по своей наивности что-то напридумывала. В общем, сама виновата.

– Ань, так не бывает, понимаешь? Мужчина просто так не просит показать ему Москву. Одна эта просьба – это уже и намек, и обещание, и надежда! Поэтому говори, что хочешь, оправдывай его, но знай, он поступил с тобой, как свинья! – Оксана видела, что Ане неприятно это слышать, но по-другому не могла. – Мне очень жаль, родная, что все так получилось. Но со временем все забудется и, потом обязательно будет по-другому. Вот увидишь, Анют, – прошептала Оксана, обнимая подругу.

Вот только время шло, а ничего не забывалось: тоска по-прежнему сжирала Аню. Вскоре все уже стали замечать, что с ней что-то не то. Некоторых сей факт даже очень радовал.

– Гончарова, что такая загруженная ходишь? Говорят, всё – твоя мажористая love story закончилась. Ну, ты не переживай. С такими всегда так – трахнут пару раз и адьёс, ты же не надеялась на свадьбу, детишек, правда? Ты же у нас умненькая девочка и давала, надеюсь, не за просто так? – глумилась Казанцева, застав Аню в душе. К сожалению, подобные удобства были в общем пользовании. Хуже, чем есть девушке быть уже не могло, а потому данная колкость вызвала лишь немного горечи, но вот Дашу сей выпад взбесил не на шутку.

– Рот свой поганый заткни, шалава, пока я тебя здесь не похоронила!

– А ты то че встреваешь? Наша тихоня вроде умеет говорить.

– Угомонись уже! – прекратила все разговоры Настя, ее в общаге боялись: она могла и отделать хорошенько. Всё –таки КМС по самбо.

Аню данная потасовка утомила, и она поспешила покинуть душ, налетев по дороге в комнату на Андрея.

– Извини! – бросила, не глядя, и собиралась уже проскочить мимо, но парень не пропустил.

– Привет, Ань, – начал он нерешительно.

– Пока, Андрей! – резко оборвала Аня, она до сих пор была на него зла за ту выходку. Но он продолжал стоять на пути. – Что тебе надо?

– Анют… – замялся он под ее тяжелым взглядом. – Извини меня, пожалуйста! Не знаю, что на меня нашло. Я не хотел тебя обидеть, просто наваждение какое- то, – торопливо сказал он, словно на одном дыхании, с волнением и ожиданием заглядывая ей в глаза.

Аню это на мгновение удивило, но тут же безразличие и отрешенность снова вернулись на свое уже привычное место.

– Хорошо, – устало пожала она плечами, намереваясь идти дальше, но Андрей уходить с дороги не спешил.

– Ань, тебе плохо, да? – осторожно спросил он. Аню это окончательно вывело из себя. Господи, да что им всем надо?!

–Да! Плохо мне! Трахнули меня и бросили, понятно! Ну, что удовлетворил любопытство?! А теперь уйди с дороги! – оттолкнув его, она бежала по коридору, не замечая, с какой болью и в тоже время решительностью он смотрит ей вслед. Больше оставаться во френдзоне Андрей Сафронов был не намерен. Хватит с него!

Спустя некоторое время он начал потихонечку и с осторожностью приводить свои замыслы в действие. Анне же его устремления были невдомек, точнее, она не хотела их анализировать. Поэтому частые визиты Андрея в их комнату, его взгляды и настойчивые приглашения погулять, просто игнорировала. Подруги кидали на нее возмущенные взгляды, но Ане было все равно. Она вообще ко всему была безразлична. Просто работала, ела, спала. Странно, боли уже не было, но и интерес к жизни не появлялся. Аня не могла выбросить Марка из головы. Как ни старалась, не получалось. И это ужасно бесило, хотелось хоть какого-нибудь всплеска эмоций в своей душе, но увы. Тогда она еще не знала, о чем просит…

Аня собирала вещи, впервые испытывая за последний месяц что-то похожее на радость. Уже завтра она будет дома – эта мысль не могла не греть. Подруги тоже носились по комнате, собирая свои вещи, когда раздался стук. В комнату влетели, не дожидаясь приглашения, Андрей и еще несколько парней с их курса.

– Девчонки, у вас интернет работает? – спросили парни чуть ли не хором.

– Ну, наверное, – не глядя, ответила Настя. – А что?

– Ты посмотри! Если че, мы у вас футбол посмотрим, лады? Сегодня начало английской Премьер Лиги.

– Ага, а шнурки вам не погладить?! – огрызнулась девушка, но все же интернет проверила. – Работает. Что, пустим их? – спросила она у подруг, которым было в общем-то без разницы. Вскоре парни расположились у них в комнате с пивом, чипсами и сумасшедшим гулом, который стоял благодаря их постоянным спорам об исходе игры. Девушки начинали жалеть о своем решении. Собрав вещи, им ничего не оставалось, как присоединиться к парням. Заниматься чем-то другим было просто невозможно при таком шуме.

– Кто играет? – поинтересовалась Даша, открывая банку пива.

– Манчестер Юнайтед с Манчестер Сити! – ответил один из парней таким тоном, будто она спросила что-то такое, что должен знать каждый. Аня едва сдержала смешок. Но весь последующий разговор стер напрочь ее веселье.

– Ой, классно: можно хоть на Беркета полюбоваться, он такой секси, – хохотнула Даша, вызвая у парней улюлюканья.

– О, полился кипяток! Он, конечно, классный, но главное, что игрок он офигенский, талантище! – горячо восторгался Андрей.

– Несите кляп, иначе мы его не заткнем. Ему только дай волю, и он будет про Беркета до утра заливать. Вы бы видели его, он чуть инфаркт не хватанул, когда узнал, что Мару недавно в Москву приезжал, а он его так и не увидел. Хотя никто не видел, он типа тайком прибыл к своей телке. Ну, к этой певичке.

–А клевая она у него, сочная девка.

Аня сидела, боясь пошевелиться, чувствуя, как внутри все холодеет от какого-то скользкого, нарастающего ужаса.

– А когда приезжал? – спросила она не своим голосом.

–Вы что, вообще за новостями не следите? Да весь инет кипел от его прикола, его там всем миром две недели искали! Вы хоть иногда-то выползайте из-под книг.

– Да слышали мы эту историю, только нам-то что…

– Когда все-таки? – перебила Аня подругу, не замечая удивленных взглядов.

– Не знаю когда, говорю же, никто не знает! Но седьмого июля его встречали в Лондоне из Москвы, – рассказывал парень. Аня уже не слушала, сердце птицей билось о грудную клетку, внутренности скручивало от кошмарной догадки, но она молилась, чтобы это было просто совпадением, простым стечением обстоятельств. Ведь так не бывает.

Через пару минут все мысли затихли, и Аня, затаив дыхание, смотрела на монитор компьютера. Начали транслировать игру: как обычно, показывая стадион, голос диктора делал вступление.

– Здравствуйте, дорогие любители футбола! Сегодня открытие сезона английской премьер лиги. На знаменитом поле Олд Траффорд встречаются в товарищеском матче не менее знаменитые команды и их участники – Манчестер Юнайтед и Манчестер Сити!

Диктор говорил о составе команд, о тренерах и прочих формальностях. Аня же, словно утопающий, просила только об одном.

– Пожалуйста, пусть это будет неправда, прошу, пусть это окажется совпадением! – шевелила она губами в беззвучной молитве.

Слова замерли, когда камера показала лицо человека, выбегающего на поле. Стадион взревел при его появлении дико и бешено. Так же дико ревело ее сердце, душа и разум: «Это он? Он… ОН!»

Маркус, словно божество, обвел снисходительным взглядом своих почитателей, а после улыбнулся широкой улыбкой, которую она каждую ночь видела во сне.

У Ани было чувство, будто она падает в пропасть. Если у нее еще оставались какие- то надежды, то сейчас они разбились, падая вместе с ней. Теперь все, абсолютно все вставало на свои места. Теперь она понимала и это наглое самодовольство, и холодную высокомерность, и унизительную снисходительность, и эти чертовы очки!

Какая же она идиотка! Ну, разве можно так тупить?! Было невыносимо больно и стыдно. Ощущение, будто ее гнусно разыграли, сделали посмешищем. Боже, какой же смешной и жалкой она ему казалась!

Аня пыталась держать себя в руках, но как видела его на экране, слезы кислотой обжигали глаза. Когда камера приблизила его лицо, создалось впечатление, будто он смотрит только на нее, как тогда… Это стало последней каплей, и Аня начала истерично хохотать. Сердце разлеталось на куски от отчаянья и бессилия перед чувствами к этому мужчине.

Ребята были в шоке от ее поведения, напугались и стали суетиться возле нее, не зная, что сделать. Ане же сейчас было на всех плевать, она устала сдерживаться. Сейчас для нее существовал только этот мужчина и понимание того, что вот теперь уже точно все кончено. Видимо, она еще надеялась на что-то, теперь же все эти надежды были уничтожены. Любить мечту миллионов неоригинально, глупо, больно и безнадежно. Только вот осознание этого не избавляло от проклятого чувства.

Глава 9

Маркус бежал по полю, обводил. Раз, два, три, словно в танце: дриблинг, маневр, финт, снова бежал, не чувствуя боль от ударов по ногам, корпусом прокладывая себе дорогу, удар-ножницы через себя. Мяч летит, словно в замедленной съемке и… девятка, рев толпы. Эйфория, свобода и усталость, дыхание сбито, тело ноет от многочисленных ударов и бега. Не успев подняться, на него падают товарищи по команде, снова боль. Все ликуют, еще бы: четвертая победа из четырех игр в сезоне! Все происходит, словно в каком-то тумане. Поздравления, пожатие рук соперникам. Маркус идет в раздевалку, журналисты что-то кричат, он улыбается. Чему? Он и сам не знает.

Как же надоело! Будь его воля, он бы с поля не уходил, только там он забывался и ничего не ощущал, кроме азарта и кайфа. В раздевалке все обсуждают предстоящую вечеринку, ему неинтересно, он устал, очень устал. Нет, не физически, в этом плане сил было немерено, но вот морально он был вымотан. Все эти разговоры об игре, о победе, «телках» и машинах его раздражали и бесили. Одно и то же из года в год! Когда в раздевалку зашел тренер, он был ему несказанно благодарен за созданную тишину. Через секунду, радость сменилась раздражением.

– Маркус, есть разговор, – сухо кинул один из величайших тренеров британского и мирового футбола Ферисон и вышел.

Маркус последовал за ним, прекрасно зная, о чем будет этот разговор. Поэтому, когда тренер накинулся на него с упреками, удивлен не был.

– Беркет, что, мать твою, с тобой творится? Какого хрена ты вытворяешь? Ты мне что, травму хочешь посреди сезона получить? Давно штраф тебе не выписывали? – орал он, надрывая связки.

У Алека Ферисона в голове не укладовалось происходящее. Понятно, что у всех бывают проблемы, но клуб за то и платит космические деньги всем этим коучам и психотерапевтам, чтобы к игре их бойцы были в хорошей психологической форме. А тут главная звезда, самый высокооплачиваемый футболист в мире, профессионал с огромной буквы «П» выдает такие коленца, ставя под угрозу свое здоровье!

Такого можно было ожидать от кого угодно, но только не от Маркуса Беркета. Никогда его воспитанник не смешивал личное и работу. Такой выдержки, работоспособности, силы воли и дисциплины Ферисон ни у кого не видел за годы своей карьеры. Именно эти качества, а еще невероятный талант он приметил десять лет назад в решительном дьяволенке на Чемпионате мира среди молодежи. Смуглый, высокий мальчонка показывал такие чудеса футбола, играя один за всю сборную Португалии, что Ферисон диву давался. Но нынешние «чудеса» – это просто за гранью!

Да, он выиграл, но как? Такую выкладку Алек видел у него только на самых серьезных матчах, сейчас же обычные товарищеские встречи, а он играет, словно не на жизнь, а на смерть, громя противников в пух и прах. Девять – один! Ну, куда к черту такой счет? Да бог с ним, с этим счетом! Ферисона, прежде всего, волновало состояние игрока, проблемы проблемами, но он не позволит ему выкладываться до последней капли, чтобы к концу сезона, когда нужны все силы, он еле ноги волочил. Черта с два он это допустит! Пусть шлет его куда хочет, ругается, но он узнает, что твориться с его лучшим игроком.

Алек был фанатом своего дела, он душу вкладывал в своих бойцов, в отношения между ними, в них самих. Воспитывал их, учил, решал проблемы, ругал, подстегивал. Потому и был его клуб – одним из самых титулованных в мире. А еще, конечно же, благодаря его любимчику. Беркет воплощал на поле все мечты тренера. Такой игрок сам был мечтой. И, сейчас, Ферисон хотел понять, что такого произошло, что выбило из коллеи такую совершенную машину, как Маркус Беркет? И не столько даже, как тренера его интересовал этот вопрос, сколько потому, что он питал к этому мальчишке самые настоящие отеческие чувства.

– Тренер, какие проблемы? Мы победили, радуйтесь, – устало ответил Маркус.

–Сынок, ты что, совсем меня за идиота держишь? Я, по-твоему, десять лет с тобой возился, чтобы однажды ты меня вот так культурно послал?! – взорвался мужчина.

Маркус понимал, что он прав, но ему только этого не хватало для полного комплекта. Он и так дико устал, и горел лишь одним желанием, чтобы от него все отстали. Этот постоянный контроль над своими мыслями настолько вымотал, что он готов был на стену лезть.

–Все у меня в норме. Новый коуч… Ребека, кажется, была, как никогда, довольна мной на последнем сеансе. Вам ли не знать?

–Да плевать мне, чем там была довольна твоя очередная подстилка – Ребека! – взревел Ферисон. – Но я тебя понял, Маркус. Окей, совать нос в твою жизнь я не буду, но ты отстранен от игры с Тоттенхемом! Приведи в порядок свои мозги за эту неделю! Не знаю, что там у тебя, но на поле мне нужен Беркет – машина, а не Беркет, пытающийся утопить проблемы в игре. Я все сказал! Завтра, чтоб я не видел тебя на тренировке!

С этими словами мужчина развернулся и пошел прочь.

– Сука! – процедил в ярости Маркус, ударив со всей силы кулаком по стене.

И что, черт возьми, ему теперь делать? Он же с ума сойдет, если не будет тренироваться. Мысли сожрут его в первый же день. Маркус знал, что все будет именно так, весь месяц он сдерживал этого зверя. Тридцать гребаных дней он боролся сам собой, выматывая себя, выжимая из себя все соки, выжигая эмоции тренировками, зваными вечерами, постоянным нахождением в обществе. Он посещал любое значимое событие, конечно, с соблюдением спортивного режима, что очень мешало забыться окончательно. А сейчас, что ему делать сейчас?!

Прислонившись к холодной стене разгоряченным телом, он устало прикрыл глаза, в который раз задаваясь вопросом – как, черт ее побери, могла эта неприметная девчонка так въесться ему под кожу? Какого вообще хрена? Это же идиотизм полнейший! Все-таки надо было ее трахнуть и дело с концом.

Когда он вернулся в середине июля в Лондон, его оккупировали журналисты, знакомые, партнеры, родные – все хотели знать, что произошло. Маркус был рад, он был в эпицентре жизни, поэтому времени и сил ни на что более не оставалось. При таком напряженном графике его совесть напоминала о себе только по ночам, но он яростно душил ее, засовывая в самые потаенные глубины.

Что, в конце концов, он сделал? Разве он что-то обещал?! И вроде бы все так, вот только эти оправдания ни черта не помогали. Все внутри орало, что да, мать твою, сделал! Унизил, обманул потрясающую девушку в лучших ее чувствах. Совсем еще девчонку. Именно это и рвало на части. Одно дело, сменить одну шлюшку на другую, другое – плюнуть на искренние чувства, на хорошую во всех смыслах девушку. Здесь даже его цинизм давал трещину. Он не совсем еще скотина, чтобы не чувствовать разницу.

Эту колоссальную разницу он ощутил, пока был на Бали с Лорен. Все было не так. Папарацци снимали каждый их шаг, Лорен была на седьмом небе от такого пристального внимания. Маркус с интересом наблюдал, куда она взлетела в своих мыслях. Он даже не сомневался, что Мейсон уже распланировала их свадьбу. Совсем обнаглев, она заявила прессе, что в Россию он прилетел ради нее, чем вывела его настолько, что он, чуть не послал ее к чертям, но сдержался – пусть потешится дура. Ему было плевать, жениться он на ней однозначно не собирался. Единственное, чем беспокоила его данная ситуация, так это тем, что там-далеко нежная девочка все поймет и почувствует себя еще больше униженной. Ведь получается, он приехал к своей девушке, а по вечерам мило коротал время с ней. Ему не хотелось, чтобы Аня разочаровалась в нем еще сильнее.

Почему? Он и сам не знал. Но она не выходила у него из головы. Да что там? Она была везде! Утром, в обед, вечером, ночью, во сне и наяву. Он пытался найти ее в Лорен. Все две недели смотрел, и каждый взгляд был постоянным сравнением. Смотрел, слушал, чувствуя раздражение и какое-то разочарование. Не было с Пантерой ни той теплоты, ни юмора, ни душевности. В конечном счете, диалог превращался в ее монолог: о деньгах, сплетнях, сексе. Маркус лишь делал вид, что слушает. Секс с Лорен тоже больше не удовлетворял, скорее навевал скуку и раздражение. Грудь слишком большая, ноги не такие длинные, кожа слишком мягкая, стоны слишком громкие. И так это его бесило, что он драл ее, как последнюю шлюху, но Мейсон была не против, ей нравилось. После Маркус без сил падал и сразу засыпал, чтобы проснуться от прикосновений ласкающих, но нежеланных губ, не таких пухлых и мягких, встречая не голубой, а серый блеск глаз, вдыхая удушливый запах ванили вместо едва уловимого аромата жасмина, чтобы прикоснуться к жестким платиновым локонам, вместо мягких, переливающихся золотистыми бликами. Проснуться, чтобы желать снова уснуть. Тупое, непонятное состояние, раздражающее и порой, вызывающее у Маркуса смех.

Уж не влюбился ли он в девчушку? – проскакивала шальная мысль, но он тут же отмахивался от нее, продолжая сравнивать и беситься. В конечном счете, в последний день отдыха это привело к срыву.

– Маркус, дорогой, я хочу пригласить тебя в Лос-Анжелес в наш родовой особняк. Познакомить с родными, – начала Лорен, когда они загорали на яхте. Маркус почти заснул, разморенный солнцем, а потому не совсем понимал, о чем она толкует. Но Лорен была настойчива:

– Ну, что скажешь?

– Это намек? – не поднимая головы, безразлично уточнил он.

– Нет, это просто приглашение. – решила разрядить обстановку Лорен, но он знал, чего она добивается.

– Тогда мой ответ – нет, – бросил, прикрыв глаза, показывая тем самым, что разговор окончен.

– Почему, черт возьми? – заорала Лорен.

Маркус удивленно приподнял бровь, ему вдруг захотелось, наконец, спустить ее с небес на землю.

– Потому, дорогая, – презрительно выделил он последнее, такое ненавистное ему слово. – Если я буду знакомиться с родственниками всех, с кем трахаюсь, то у меня ни на что не останется времени!

– Я – не очередная твоя шалава, ясно! – вскочила Мейсон.

Он лишь издевательски закатил глаза и направился в каюту. Еще истерик ему не хватало. Она последовала за ним.

– Как ты можешь так со мной обращаться, ты совсем охренел?!

– Нет, это ты охренела! Ты что себе напридумывала, дорогуша? Думаешь, если я молчал, пока ты ездила по ушам прессе, это что-то значит?

Он с интересом наблюдал, как она бледнеет от гнева и унижения. О, сейчас по сценарию в ход пойдут слезы! И точно. Он даже хмыкнул.

Ему было плевать на ее истерику, Маркус знал, что это – «крокодильи» слезы, дабы вызвать у него сожаление, вину и, черт этих женщин знает, что еще. Но чувствовать себя виноватым за правду он не собирался. Ему осточертела эта игра, как и Лорен со своими грандиозными планами на него.

–Прекращай уже этот спектакль, роль влюбленной женщины тебе не идет.

–О, я бы с удовольствием. Меньше всего я хотела бы любить такую сволочь, как ты, но жизнь не спрашивает, когда раздает роли.

– Ой, да брось ты этот пафос, Лори! – засмеялся Маркус. – Я не хуже тебя знаю, как манит то, что недоступно. Тут и в любовь не сложно поверить.

Но Лорен еще больше распалили эти слова, и она зарыдала в голос:

–Да что ты об этом можешь знать, бесчувственная скотина?! Я унижалась перед тобой – ублюдком, этими отвратительными духами с жасмином обливалась, лишь бы угодить тебе, слушала, как ты во сне зовешь какую-то шлюху Эни! Ааа…ты с ума сошел?! – вскрикнула она от боли, когда он схватил ее за волосы и тихим от сдерживаемой ярости голосом процедил:

– Быстро собрала свои шмотки, и исчезла с моих глаз!

Он отпустил ее и, девушка, упав на пол, начала истерично рыдать.

–Я тебя ненавижу!

Маркус ничего не ответил, он сам не понимал, что его так разозлило. Сразу же после этой вспышки, он вышел из каюты и через полчаса улетел частным самолетом, оставив рыдающую девушку одну. Жалел ли он?! Жалел. Но то, что с Лорен все было кончено безмерно радовало. Эти отношения ему осточертели. Он даже удивлялся, как вообще мог думать о том, чтобы жениться на ней. Хотя она тут совсем не причем.

Спустя пару дней он послал цветы с извинениями, обзывая себя трусом за то, что не сказал «прости» той, перед которой действительно чувствовал себя виноватым. Мелькнула мысль, но он лишь рассмеялся, понимая, что это такая глупость. Он бы еще через год очнулся. Нет, он точно загремит в психушку, если не прекратит думать об этой девчонке. Невероятным усилием воли он все же прекратил: днём работа не оставляла времени, а ночью – не было сил.

Только вот работа теперь исключалась на целую неделю, а девчонка по-прежнему продолжала сводить с ума. Мистика какая-то, ей богу. Видимо, он совсем погряз в цинизме, раз отношения с женщиной вне постели вызывают у него ломку. Но было бы полнейшим свинством переспать с этой девочкой, когда вокруг него полно шлюх, готовых по щелчку раздвинуть ноги. Однако, других ему не надо, ему эту русскую подавай!

Ладно, сегодняшний вечер он зальет хорошим виски, а дальше посмотрит. Он ведь может послать на неделю спортивный режим, и он его пошлет.

Через полчаса, пробившись через толпу журналистов, Маркус летел в свою квартиру между Найтсбриджем и Гайд-парком.

Когда он вошел в пентхаус в девятьсот тридцать квадратов с панорамой на парк, его вдруг поразил неуют дизайнерской обстановки этого роскошного жилья. Дом с картинки. Вот и вся его жизнь такая искусственная, созданная чьими-то руками. Единственное, что он любил в этом доме – это спортзал, который обустраивали под него. Все остальное – хрень какая-то.

Вот для чего у него в гостиной стоит рояль? Для красоты, потому что в интерьер вписывается? Бред какой! Хотя однажды он нашел ему применение…

Мужчина поморщился от этих воспоминаний и пошел в свою комнату на втором этаже. Маркус быстро переоделся, вызвал стилиста, затем отправился на вечеринку на очередной своей игрушке, которую купил на прошлой неделе, за сто тридцать тысяч евро. Он также не смог удержаться и купил Audi Q7. Ностальгия, мать ее!

На вечеринку он прибыл с опозданием и сразу же отправился в бар, чтобы как следует нажраться. Удалось ему это с блеском, через час он уже ехал в какой-то клуб с очередной светской львицей или моделью, которая нагло шарила у него в штанах, не стесняясь ни своих подруг, ни его друзей. Ну, а ему тем более, не было никакого дела до ее «облико морале». Запоздалая мысль, что завтра опять все таблоиды будут кричать о его новой девушке, немного напрягла, но он тут же отмахнулся.

Шампанское лилось рекой, музыка била по ушам, его «новая девушка» танцевала прямо у него на коленях, эротично терлась своей попкой о его член. Маркус смеялся над чьими-то шутками, танцевал, девушка поила его шампанское прямо из бутылки, слизывала лишнее, оставляя засосы на его шее. Он не помнил, как раздел ее. Модель так накачалась шампанским, что не возражала и трясла перед всеми голыми сиськами. Потом они поехали зачем-то еще в один клуб, по дороге он ее трахнул прямо в машине. Полуодетые и дико пьяные они подъехали к клубу и продолжили веселье в том же духе. Когда Маркус почувствовал, что скоро отключиться, позвонил своему шоферу, чтобы забрал его. Подружки пьяной в смерть львицы предложили закончить веселье у них на квартире, но он был не лучше их подруги и отказался, да и эти оргии больше его не привлекали.

Проснулся он только к следующему вечеру от того, что его телефон разрывался, разрывая его голову на части.

– О, черт! – промычал он в подушку, не в силах ни подняться, ни слушать эту трель. Потом все же дотянулся до злосчастного источника шума и простонал:

– Что?

– Не что, а кто, дубина! – услышал он бодрый голос своей средней сестры Изабеллы.

– А-а… это ты.

– Значит, это правда? Ты вчера… как тут, подожди – Изабелла на секунду замолчала. – А, вот! – вскричала она, вырывая у него еще один болезненный стон. – «Прославленному футболисту вечер обошелся в двадцать тысяч долларов, он всю ночь тусил в компании Англа Виктория Сикрит» или проще говоря, мисс Очередной Шлюхи.

–Пожалуйста, заткнись! – взмолился Маркус.

–О, я, конечно, заткнусь, но мама просто в шоке и ужасно переживает. Ты видел фото? Это кошмар! Что там происходит у тебя? Вчера передали, что тебя отстранили от следующей игры, потом во всех газетах чуть ли не пьяная оргия с твоим участием. Ты не звонишь, весь дерганый. Маркус, мы волнуемся! Что происходит? Мама вообще места себе не находит. – взволнованно тараторила сестра.

– Я приеду завтра, только, пожалуйста, завтра, все завтра! – голова раскалывалась от любого звука, из-за боли он почти не слышал, что сестра говорит, понял только, что мать огорчена. Он поедет к ней, давно не был. Но сейчас ему необходим аспирин или еще какой-нибудь анальгетик и срочно.

На следующий день он летел в Порту к матери, которая так и не захотела покидать Португалию. Миссис Беркет согласилась только переехать в новый дом, который сын купил в городе, где жила его старшая сестра с мужем и племянниками, чтобы мать не скучала, ибо два других ее ребенка были слишком заняты. Сын был звездой мирового масштаба, а средняя дочь – женой известного рок-музыканта и адвокатом первого и второго мужчины.

В самолете он снова спал, как и последние тридцать шесть часов своей жизни. Видимо, он действительно выпил алкоголя на двадцать тысяч долларов. Однако стыдно ему было разве что перед матерью. Вчерашний вечер очень даже скромный по всем меркам, особенно, в плане секса. Он вообще этот год живет более-менее прилично, в сравнении с тем, что он устраивал раньше. Только раньше ничего из этих диких тусовок не попадало в прессу. Какие-то общие факты: с кем приехал и уехал, во сколько и на чем. А сейчас… Он чувствовал себя грязной скотиной, перед глазами стояла Анна. Такая счастливая, мокрая, возбужденная и он, заявляющий, что для него секс в общественном месте – это экзотика. Ну, не козёл ли он после этого?

Впрочем, какая уже разница?! Он ведь закрыл эту тему, кажется? Ну да, ну да…

Мысль о том, что он постоянно думает о какой-то обычной девчонке, которая наверняка уже забыла его или вообще нашла кого-нибудь, просто убивала, сколько не повторял, что таких, как он, так просто не забывают.

Нет, всё-таки он кретин. Чего, спрашивается, мучается? Может, уже хватит трахать себе мозги? В конце концов, лучше девчонку и жить спокойно. Все стремятся к красивой жизни, и она не исключение. Купит ей хорошую квартирку, машину, шмоток брендовых наберет, мир покажет, да будет потрахивать, пока не надоест. Он к тому же молод, красив – мало какой содержанке такая удача выпадает. А уж для бедной студентки из России и вовсе несбыточная мечта.

«Ты совсем рехнулся, Мару, что ты несешь?! Разве такая девочка про это? Господи, что ты со мной сделала, Эни?»

Мужчина словно ждал ответа, но его не было, так же не было спокойствия в его душе. Все это не ускользнуло от женщины, ожидающей в салоне лимузина, когда охрана провела ее сына через журналистов. Мать и дитя – это не просто слова, это связь, это самая бескорыстная любовь и преданность, это понимание и близость. Поэтому светловолосой женщине не нужно было ничего рассказывать, она видела, что с ее сыном что-то не так. Женщина с волнением и страхом ждала идущего к ней высокого, хмурого мужчину, не переставая восхищаться красотой сына. Как же он похож на отца, даже еще красивее и статнее. Это сходство заставляло сердце женщины биться, как сумасшедшее, возвращая ее в далекое прошлое, наполняя глаза слезами.

– Мама! – женщина попала в стальные объятия, вдыхая такой родной запах любимого ребенка, ее мальчика.

– Сынок! – шмыгнула она носом.

– Эй, ты что, хочешь мне рубашку намочить? – пошутил он. Они засмеялись.

–Нет, что ты?! – притворно ужаснулась женщина. – Как ты, мой золотой?

Мужчина улыбнулся искренней улыбкой и стал похожим на мальчишку.

– А ты?

– Счастлива, ты ведь приехал! Я приготовила твои любимые отбивные.

– О, я тебя обожаю!

Всю неделю он провел с матерью, водил ее по ресторанам, в театр, на футбол к племянникам, которые решили последовать примеру дяди. Встречался с многочисленными родственниками, покупал кучу подарков. Он был даже счастлив, дома было уютно и хорошо, но в то же время здесь он чувствовал, как пуста на самом деле его жизнь. Перед глазами часто возникала Анна. Он не видел, что все это время мать наблюдает за ним и делает свои выводы.

Перед самым отъездом у них произошел разговор, который Меган Беркет не решалась завести в течение всей недели, ибо знала своего сына.

– Маркус, – начала она, упаковывая вещи сына в фирменные чемоданы, она сама это делала, хотя в доме была прислуга. Мегги была простой женщиной и ей нравилось ухаживать за сыном, заботится о нем хотя бы в таких мелочах. Ведь никто кроме матери не сделает ничего с любовью.

Мужчина вопросительно посмотрел на нее.

– Скажи мне, что случилось? Только не надо меня уверять, что все в порядке! Я же вижу, ты сам не свой.

– Все хорошо, мам, – улыбнулся он, но глаза стали холодными. Женщина тяжело вздохнула.

– Я не могу смотреть на то, как ты мечешься. Как ты не понимаешь, я же с ума сойду от переживаний! – всхлипнула она, бросая сборы.

Теперь он тяжело вздохнул.

– Не накручивай, это всего лишь мелочи.

– Я вижу, что от этих мелочей ты места себе не находишь. У тебя проблемы с женщиной?

– Какая вы догадливая, миссис Беркет, – пошутил Маркус, но серьезный взгляд матери, заставил сказать правду. – У меня проблемы с самим собой, – усмехнулся он невесело, отходя к окну.

И она, как ни странно, больше вопросов не задала, а тихо сказала:

– А может не стоит терзаться, а просто сделать так, как желаешь больше всего на свете? Сердце никогда не подводит, сынок.

Удивительно, такие простые слова, а с него будто спали оковы, точнее, ему, будто развязали руки. Странно. А может мать права?! Ведь больше всего он хочет увидеть свою малышку, почувствовать вкус ее губ, услышать смех. Дело ведь не только в сексе. Может, ну их – все эти заморочки. Пусть идет своим чередом, а там может что-то и получится?

–Спасибо! – улыбнулся он матери. Мегги была счастлива видеть эту улыбку, мрачное настроение сына очень угнетало ее. Теперь, кажется, можно со спокойной душой проводить его.

Глава 10

В такси сидели двое – хмурый светловолосый парень и прелестная девушка-шатенка, у нее был замученный вид, кричащий о том, что ночь она провела в слезах. Сейчас девушка отрешенно смотрела в окно, а парень с беспокойством смотрел на нее. Так, молча, они доехали до аэропорта. Андрей только перед посадкой решился заговорить:

– Анют, ты как?

– Все в порядке, спасибо Андрей за помощь и поддержку! – мягко улыбнулась Аня парню. Ему было невыносимо видеть ее такой, он хоть и не знал, что произошло, но не надо быть семи пядей, чтобы понять, дело в том козле на Ауди. Это было так мучительно наблюдать, как любимая девушка убивается по другому мужчине.

– Перестань, – отмахнулся Андрей, – Пиши мне, ладно?

Аня посмотрела на него, теперь она все понимала. Она видела в этом парне собственное отражение и чувствовала себя виноватой. Меньше всего ей хотелось причинить ему боль, а это неизбежно, ибо для нее существовал только один мужчина – Маркус Беркет. Всё-таки какая ирония!

Она всю ночь не сомкнула глаз, интернет манил, это было нестерпимое желание узнать все, добить себя до конца. Она никогда не интересовалась жизнью звезд, а уж тем более, футболистов, ей до сих пор казалось, что это просто шутка. Аня не могла поверить, что провела десять дней с мужчиной, которого боготворит чуть ли не каждый второй. Опять же ирония судьбы не иначе: тысячи… Да что там? Миллионы девушек мечтают о такой встрече! Но это случилось с той, которая и предположить не могла, что он может быть известным человеком. Наверное, он дико забавлялся, наблюдая за ней. Ощущать себя чьей-то игрушкой не слишком приятно, а являться развлечением для любимого человека – больно.

Когда она очнулась от своих мыслей, Андрей с ожиданием смотрел на нее. Запоздало вспомнив про вопрос, она кивнула и тут же засобиралась, объявили о посадке на ее самолет.

Три часа в салоне эконом-класса девушка слушала музыку, словно мазохистка, причиняя себе еще большую боль, потому что слова песен были созвучны с ее состоянием. Так поглощенная в себя, она не заметила, как пересела в автобус и доехала до родной деревушки. Только выйдя из душного салона, вдохнув свежий воздух с легким ароматом хвои, Аня радостно улыбнулась. Как же здорово вернуться домой! Родной пейзаж – величественные горы, хвойный лес, маленькие домики, родные запахи скошенного сена, свежести, лошадей, родной шум бурной реки и еще самый родной голос на свете.

Маргарита Петровна бежала к своей девочке, не видя ничего вокруг, слезы застилали ей глаза. Они не виделись целых два года! Женщина расстроилась, отметив про себя худобу внучки и ее усталый вид.

Аня счастливо улыбнулась, сжала бабушку в крепких объятиях – так они и стояли на остановке, обнявшись и рыдая, потом все же пошли домой. Шли молча, с улыбкой глядя друг на друга. Аня отметила, что бабушка почти не изменилась, разве что похудела немного. Маргарита Петровна же напротив нашла много перемен в лице внучки. Она заметила, что Аня повзрослела: теперь ее внучка была похожа на девушку, а не на девчонку-подростка, еще заметила припухшие от слез глаза, в которых затаилась боль. Сердце женщины заныло, но она всегда была оптимисткой и борцом, поэтому знала, что они, как и всегда, справятся.

– Нюрочка, как же я рада, как же рада! – Маргарита Петровна обнимала, целовала Аню в перерывах между всхлипами.

– А тут ничего не изменилось! – воскликнула девушка, оглядывая местность. По дороге встречались соседи, каждый хотел поболтать, а потому путь до дома занял много времени. Вскоре показался деревянный, двухэтажный дом с эркером. Аня замерла, любуюсь им. В груди щемило «дом, милый дом!». Быстро взбежав по ступенькам, Аня, словно ураган, понеслась в гостиную, побросав на пороге сумки. Маргарита Петровна знала, куда она помчалась, а потому не удивилась, когда через минуту раздалась красивая мелодия. Женщина вошла следом, внучка счастливо улыбалась, а пальцы искусно скользили по клавишам.

«Какая же красивая она выросла!» – любовалась она Анюткой, прислонившись к дверному косяку. Чуть позже она села на диван, а Аня начала играть ее любимые мелодии. Так прошел час, Аня бы и не переставала играть, но Маргарита Петровна вспомнила об ужине, и они решили отложить концерт.

Ужин прошел в теплой атмосфере, обе рассказывали о самых ярких и хороших моментах, прошедших за год. Ане было тяжело, потому что десять дней июля были, пожалуй, самыми яркими и счастливыми за все пребывание в Москве, если не сказать, что за всю жизнь. Аня решила, что расскажет бабушке, она обязана поделиться этим с женщиной, которая поделилась с ней всем в этой жизни, как бы не было тяжело вспоминать. Но только счастливыми моментами, а то в какую грязь они вылились должно остаться с ней. Бабушке ни к чему эти переживания. Аня так и сделала, рассказала почти все, что было у нее с Маркусом за десять дней, кроме интимных моментов – это тоже бабушке знать ни к чему. Она говорила спокойно и с улыбкой, будто ничего особенного не произошло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.