Анастасия Ригерман
Под защитой монстра

Глава 1. Хантер

– Агент Хоуп, знакомьтесь, это ваш новый напарник. Прибыл первым рейсом с Эрабиуса.

Невысокая блондинка с дерзкой стрижкой нахмурила аккуратный носик и подозрительно покосилась в мою сторону. Хотя, после эрабианок все землянки казались мне низкорослыми, а еще жутко странными.

– Хантер, – представился я и протянул женской особи руку, как учил путеводитель по Земле. По дороге сюда я изучил это пособие вдоль и поперек, в надежде получить пару наград за выслугу и побыстрее вернуться на родную планету.

Девушка перевела вопросительный взгляд на мистера Баррета из службы по работе с персоналом ММК. Тот, не стирая с лица наигранного оптимизма, одними глазами подтвердил все ее опасения на мой счет. Сделав глубокий вдох, она вздернула подбородок, вероятно, желая казаться выше и увереннее, и протянула напряженную руку.

– Хоуп, – произнесла неожиданно жестко, но, как бы не храбрилась, ее хрупкая холодная ладошка просто утонула в моей, сильной и горячей. – Добро пожаловать на Землю! – продолжила она, и от этого обычного с первого взгляда приветствия едва уловимо веяло опасностью.

– Спасибо за гостеприимство, – вежливо отозвался я, глядя на девушку, и невольно усмехнулся: «Гордый букмус».

Так на моей планете называли ярких мелких надоедливых букашек, но очень избирательных в плане питания. Потребляли они исключительно перегнившую кору священного дерева сааби.

Девушке мой оскал не понравился и она, не скрывая возмущения, поспешила высвободить руку. Что ж, я тоже не так представлял своего напарника, но не оскорбился. А ее разочарования вообще не понимал.

Внешне эрабианцы похожи на землян, точнее на лучших их представителей. Но есть и существенное отличие: мы во всех отношениях более продвинутая раса. Наши разработки обогнали земные на сотни лет. К тому же, эрабианцы превосходные воины, это знает каждый. Природа наделила нас сверх развитыми органами чувств. Никто не сравнится с эрабианцами по силе, выносливости, навыкам выживания и выслеживанию цели. А чего стоит ускоренная регенерация и способность исцелять других!

Вот только война тысячелетней давности сильно подпортила нам репутацию. Во всех учебниках вселенной числится тот факт, что моя раса в поисках пристанища захватила Эрабиус и перебила обездоленных. Никто не вдается в подробности, но с тех пор нас зовут чудовищами, убийцами, монстрами, пугая этими рассказами младенцев.

– Хоуп, мистер Хантер на Земле первый день. Все что мы успели – пройти регистрацию и процедуру инициации, это занесено в его личную межгалактическую карту. Ты закрепляешься за ним в качестве наставника. Прошу ввести его в курс дела, провести экскурсию по главному офису ММК, помочь с заселением в штаб-квартиру и с адаптацией. Все, как обычно.

– Принято, – по уставу отчеканила девушка, а стоило мне отвернуться, со всем вложенным в это недовольством прошептала беззвучно одними губами тому же мистеру Баррету. – Почему я?!

Интересно, забыла она или вообще не в курсе, что у эрабианцев панорамное зрение и острый слух, отчего я способен видеть и слышать гораздо больше, чем несчастные земляне.

– Следуй за мной, стажер, – раздраженно бросила в мою сторону Букмус, гордо вышагивая за дверь кабинета.

Неужели она думает, что я буду терпеть такое отношение от какой-то примитивной особи? Да большинство жителей этой жалкой планеты вообще не подозревают о существовании других рас, наивно полагая, что они единственные разумные существа во вселенной. На Земле, которая имеет статус заповедника, лишь сотрудники ММК (межгалактического миграционного контроля) знают всю правду о тех, кто официально живет среди людей.

Вот только зачем в эту дыру, где используют столь отсталые технологии и морочат местным жителям головы, присылают лучших воинов, мне так и не объяснили. Просто выставили с родного Эрабиуса за единственный проступок и отправили служить на другой конец света. Сколько я здесь пробуду и вернусь ли вообще домой – не знать этого было самым тяжелым испытанием.

Один длинный коридор с бесконечным количеством одинаково белых дверей по обе стороны переходил в другой, а мы все шли и шли, не говоря ни слова. В гулкой тишине выделялся даже тихий шорох наших шагов и учащенное дыхание агента Хоуп. Она явно куда-то торопилась. Возможно, ей хотелось поскорее выполнить возложенную на нее миссию и избавиться от меня. Мне же спешить было абсолютно некуда, но я терпеливо следовал за ней, не имея никакого желания потеряться на этой недоразвитой планете.

Девушка была одета так странно, что, разглядывая ее со спины, я всякий раз невольно улыбался. Обувь белого цвета не синхронизировалась с формой и особенностями стопы, а имела причудливую мягкую подошву с примитивными амортизирующими вставками и завязывалась на веревочки.

Да-да, веревочки! Сначала я даже не поверил собственным глазам! Может, они хотя бы завязываются автоматически?

Голубые брюки из жесткой натуральной ткани, явно не самоочищающейся и даже без системы терморегуляции, не говоря уже об интеллектуальном подгоне по размеру, имели хаотичные дыры, обнажая колени, а в некоторых местах и бедра. Похожие были и на футболке, с которой на меня глазели круглые улыбающиеся морды.

Это как же надо было упасть, чтобы так порвать свою одежду сразу в нескольких местах? Да, напарник мне достался хуже некуда. Что делать с ней на поле боя, если она и на ровном месте равновесия удержать не может?

Если Букмус попала в агенты ММК, куда отбирают лучших, то что говорить об остальных жителях этой несчастной планеты? В отличие от нас ДНК землян никто не совершенствует. Здесь не подбирают пары по генетической совместимости, вот и рождается потомство с отклонениями.

Может, конечно, я к ней слишком строг и все не так плохо, а дело в тех самых веревочках на обуви, которые просто могли развязаться? Да, Хантер, ты гений! Аналитические способности – твой конек! Но на всякий случай надо будет подарить ей парочку трансфобутов, как у меня.

– Прекрати таращиться на мой зад! – возмутилась Букмус, резко развернувшись и зло сверкнув глазами.

И как только узнала? Она же не может видеть то, что происходит сзади. Ну да ладно. А ведь меня предупреждали, что дикари бывают агрессивными.

– Я и не думал. Мое внимание привлекла твоя примитивная рваная одежда, – вспомнил советы из путеводителя по Земле о том, что искренность и радушие – залог доверия в отношениях. На всякий случай еще и улыбнулся пошире.

– Наноидиот, – прошептала девушка одними губами, так же резко отвернувшись.

Знать бы, чем не угодил? На Эрабиусе я был очень даже популярен у женских особей и успел привыкнуть к восторженным взглядам. Не удивлюсь, если на этой планете какие-то другие понятия о красоте и мужских идеалах. Иначе, с чего ей так надменно на меня смотреть?

Поравнявшись, мы остановились у одной из дверей. Букмус протянула руку с аккуратными тонкими пальцами и нажала на единственную кнопку, торчавшую из стены, подсвеченную красным контуром.

Как же здесь все убого! Интерактивный планер, встроенный в мою ладонь, теперь казался технологическим чудом, но впервые во многом был абсолютно бесполезен. Управлять чем-то силой мысли на этой захудалой планете станут еще не скоро.

Отдаваясь в ушах неприятным звоном, под потолком раздался звуковой сигнал. Я задрал голову, пытаясь отследить источник звука, как перед нами плавно отъехала дверь, приглашая войти в тесную металлическую кабину. Букмус уверенно шагнула внутрь и уже протянула руку к очередной кнопке, но оглянулась.

– Ну же, смелее! Или на этом вашем продвинутом Эрабиусе не знают, что такое лифты?

– Почему же, в историческом музее один до сих пор стоит, – попытался наладить контакт с представительницей другой цивилизации, но что-то снова пошло не так, и девушка обиженно насупилась.

Возвышаясь над ее хрупкой фигуркой, я украдкой разглядывал в зеркальном отражении, как неплохо мы вместе смотримся. Если только сменить Хоуп прическу – на Эрабиусе девушки с рождения не стригут волосы, укладывая в замысловатые плетения. А еще, стереть с ее лица это хмурое выражение и переодеть во что-то приличное, вроде моего самообучающегося зептокостюма. И, конечно, попытаться забыть о том, что теперь это мой напарник и личная обуза, которую мне предстоит прикрывать своим телом и вытаскивать из передряг.

Как такую букашку вообще могли взять на службу в ММК? На нее же чихни и улетит.

– Налюбовался своим отражением? Выходим, – насмешливо возвестила агент Хоуп, когда на дисплее замигал минус тридцатый этаж.

Двери распахнулись. Какофония из голосов и звуков на все лады стремительной волной оглушила мои сверхчувствительные уши. Заметив это, девушка бросила в мою сторону придирчивый взгляд. Голова начала раскалываться, но я быстро собрался.

Следуя странной земной традиции, пропустил Хоуп вперед. Честно говоря, для меня это было непостижимо. Как можно идти позади хрупкой женщины, а вдруг впереди опасность? Эрабианцы всегда закрывают своей спиной более слабых самок. Но чего я хотел, дикий мир – дикие нравы.

Вспомнив о задании провести для меня экскурсию, Хоуп начала сопровождать наше передвижение громким и очень формальным рассказом об особенностях работы ММК.

– Итак… Пришельцы, прибывшие на Землю, встают на миграционный учет и получают дозу Имитатора, соответствующую официальному сроку пребывания на планете. Он проставляется в миграционной межгалактической карте так же, как цель визита и сведения о приглашающей стороне…

С каждым шагом ее повествование все больше раздражало слух. Звуки казались слишком резкими, а головная боль только усиливалась. Поборов муки совести, незаметно я все-таки попытался заткнуть уши руками. Помогало мало, а Букмус все вещала и вещала.

– Для туристов максимальный срок пребывания на Земле составляет девяносто суток. Получив патент на работу, мигрант имеет основание для увеличения срока пребывания на нашей планете вплоть до окончания срока действия патента…

Вынырнув из очередного коридора, мы завернули за угол и нашему взору открылось шумное, пестрящее, бесконечно длинное помещение с высокими потолками в несколько ярусов.

– А вот и зал прибытия основной межгалактической станции на Земле! – девушка с гордостью застыла у поручня, опираясь о него двумя руками и наблюдая, как этажом ниже кипит жизнь.

– Удивительная постройка, – заметил я, и в этот раз Хоуп мечтательно улыбнулась в ответ, вероятно, приняв мои слова за комплимент.

Разочаровывать ее не стал. Я уже видел зал прибытия сквозь стеклянную перегородку пару часов назад, когда сам только прилетел на Землю. Здесь все напоминало… Даже не знаю с чем сравнить. На Эрабиусе так уже давно не строили. Все эти доисторические неразлагаемые материалы, скучные матовые стены, простые прямоугольные формы, металл, стекло. Подсветка, которая питается еще от электричества, огромные, мигающие мониторы, оповещающие на разных языках о расписании рейсов.

С таких же экранов впервые прибывших на Землю гуманоидов наперебой завлекали рекламные ролики туристических фирм. В одних мелькали нетронутые уголки дикой природы, в других полураздетые красавицы с выпирающими округлостями, на третьих нечто динамичное и экстремальное: скорость, прыжки, полеты, скольжения – развлечения, названия которых я еще не знал, но уже хотел попробовать.

По широкой лестнице мы спустились непосредственно в зал и продолжили движение. Шум в ушах нарастал, а вместе с ним к головной боли прибавилась пульсация в висках.

По огромному помещению среди пешеходов то и дело шныряли нелепые перевозчики на колесах с ручным управлением. Перед глазами беспрестанно мельтешили приветливые земляне в ярко-синей форме сотрудников ММК и немногим отличавшиеся от них растерянные пришельцы.

Кто-то выделялся цветом кожи, кто-то особенностями расположения органов чувств, кто-то наличием дополнительных конечностей, появившихся в ходе эволюции. Каждый в этом оживленном зале имел что-то свое, уникальное, но, в конечном счете, сходств у нас было гораздо больше, чем различий. Носитель мудрости Циа, который передавал знания еще моим родителям, с детства учил меня никогда не забывать об этом.

Поспевать за Хоуп становилось все сложнее. Уверенно пересекая переполненный зал, девушка рванула в самую гущу. Странно, но перед этой настырной козявкой расступались даже рослые широкоплечие громилы с планеты Муун, столпившиеся у окна регистрации.

– А вот и сборная по регби подоспела к открытию сезона, – весело прокомментировала Хоуп, неожиданно оглянувшись. Не желая быть застигнутым врасплох, я резко убрал руки от своих ушей, скрывая боль под натянутой улыбчивой миной. – Удачи, ребята! – крикнула девушка здоровякам и помахала рукой.

Те ожили и заулыбались ей в ответ, поигрывая мышцами. Стало даже обидно. Со мной Букмус отчего-то не была такой дружелюбной.

Держать лицо становилось все сложнее. Казалось, еще немного, и сосуды полопаются. Мои ладони зажимали уши так сильно, что я боялся расплющить собственную голову, но звук не утихал, словно гудящий рой насекомых буравил череп изнутри.

Возможно, сказывалось действие введенных по прибытии препаратов: «ритора» для распознавания речи и перестройки на земные языки и «имитатора», чтобы скрыть мои сияющие в темноте глаза. Тапетум (светоотражающая мембрана) дает эрабианцам возможность прекрасно видеть даже глубокой ночью, но испугает ничего не подозревающих землян.

Меня предупредили, что в первые сутки могут появиться небольшие сбои в работе органов чувств. Тогда я лишь усмехнулся. Но, по ходу, местный док большой шутник, если это незначительное отклонение!

Неожиданно у меня перед глазами все поплыло. Поспевать за Хоуп не получалось уже физически. Я попытался ее позвать, но вместо этого только что-то невнятно промычал. Язык во рту разбух и отказывался двигаться. Не оборачиваясь и не сбавляя набранного темпа, девушка быстро затерялась в массе пришельцев. Какое-то время я еще вылавливал из разноцветной толпы ярко-желтое пятно ее футболки, но с каждым шагом это становилось все сложнее.

Так я и замер где-то на чужой планете на минус тридцатом этаже посреди нескончаемо движущейся массы гуманоидов, где никому ни до кого нет дела. Один на один с невыносимой болью в голове, нестерпимым шумом в ушах и постепенно отказывающим зрением.

Когда девушка снова появилась передо мной, взъерошенная и красная от злости, она напомнила обладающие ценными свойствами, но сплошь покрытые колючками ягоды кувех, растущие на Эрабиусе в горах Скорби. Пару раз носитель мудрости Циа брал меня с собой и туда.

Как бы ни старался, я уже не мог разобрать того, что она с грозным видом кричала. Возможно, Хоуп решила, что я не желаю ее слушать, закрыв уши ладонями? Но когда принялась испуганно водить руками перед моим искаженным лицом, сообразила, что все серьезнее, чем кажется. Только звуки и образы уже слились в один неразличимый поток, который все дальше уносил мое сознание от этого места.

– Реакция Хотмана, – первое что я услышал, когда пришел в себя, оказавшись в горизонтальном положении в небольшой, светлой и, главное, тихой комнате. – Крайне редкий, но имеющий место быть ответ организма на первый ввод имитатора.

Передо мной стоял мужчина средних лет в нелепых очках и белом халате.

Я покосился на испуганную Хоуп, склонившуюся надо мной. Она сидела совсем рядом на кушетке, и уже не казалась такой бесстрашной. Теперь ее темные глазища с волнением изучали мое лицо, нежно касаясь взглядом.

– Хантер, ты нас слышишь? – на порядок ласковее прежнего спросила она, приложив свою холодную ладошку к моему лбу.

– Да, Букмус, слышу. Можешь звать меня просто Хант. А у тебя, оказывается, красивые глаза.

– Док, он все еще не в себе? – озабоченно нахмурилась девушка, поглядывая в его сторону. – Что еще за Букмус?

Смешок дока означал, что тот был в теме, но из мужской солидарности он неожиданно мне подыграл.

– Не обращай внимания, раз отвечает, значит уже очухался. Расслабься, Хоуп, страшное позади. Странно, что вы пришли так поздно, при такой реакции боли бывают невыносимые.

«Не то слово», – подумал я, но, глядя на все еще встревоженную напарницу, сказал совсем другое.

– Значит, у меня повышенный болевой порог, – различать собственный голос на фоне наступившей тишины казалось неимоверным счастьем.

– Извините, я не представился. Доктор Эндрю, – док улыбнулся, с интересом меня изучая, и протянул руку.

– Хантер, – аккуратно обхватил конечность своего улыбчивого спасителя.

– Оу, какая горячая! – заметил Эндрю во время рукопожатия. – Организм адаптируется под новые условия, но уже совсем скоро температура будет ненамного выше, чем у любого землянина.

– Как я здесь оказался? – мысленно попытался восстановить события, но после зала прибытия так ничего и не помнил. Не могла же слабая девчонка дотащить меня на себе? Или могла? Было странное ощущение, что все они здесь что-то скрывают.

– В сборной по регби оказались очень отзывчивые игроки, – немного отстранившись от меня, в своей привычной манере усмехнулась Хоуп.

Я ничего не ответил, только отвернулся и беспомощно закрыл глаза. Такого позора не переживал за все свои двадцать пять галактических лет. Где это видано, чтобы непобедимый в бою эрабианец рухнул, потеряв сознание от какой-то вакцины?! Наверное, не зря меня сослали на Землю. Сегодня я опозорил всю свою расу, как какой-то слабак.

– Проверю еще несколько показателей и смогу вас отпустить, – не унимался суетливый док, предлагая последить глазами за фиолетовым огоньком фонарика в его руках. Странно, но наблюдая за реакцией моих глаз, он получал какое-то особое, одному ему понятное удовольствие. – Ваша раса всегда меня поражала, – пояснил Эндрю. – Я изучаю Эрабиус уже много лет. Усовершенствованные органы чувств и эта уникальная способность к ускоренной регенерации. Мы о таком можем только мечтать!

Я же после долгого перелета мечтал лишь поскорее оказаться в той самой штаб-квартире наедине со своими мыслями, пройти ионную очистку в восстанавливающей камере, поменять зептокостюм, а еще пополнить запасы биотоплива в собственном организме. Интерактивный планер в моей ладони уже несколько раз провибрировал, напоминая об этом. Звуковые оповещения я отключил, но урчание в желудке так просто отключить не получалось.

– Кажется, кого-то пора познакомить с земной кухней, – улыбнулась Хоуп, в очередной раз услышав характерный звук из моего живота.

– Уверен, мистер Хантер, будет просто в восторге! – подхватил ее мысль улыбчивый док.

Не сомневаюсь. Сейчас меня устроил бы даже пресный низкокалорийный рацион третьего уровня, который состоял главным образом из капустного желе.

– Должно быть, вы знаете о популярности гастрономических туров на нашу планету, – воодушевленно продолжал хвастаться Эндрю, пока я поднимался с кушетки. – Земные кулинарные шедевры еще никого не оставили равнодушными! Только не налегайте на крепкий кофе, по крайней мере, ближайшие дни, пока ваши показатели не стабилизируются.

– Хорошо, – заверил его, находясь уже у дверей кабинета.

Букмус подозрительно застыла в сторонке, придирчиво осматривая меня с головы до ног.

– В таком виде мы не сможем выйти в город, – уверенно постановила она. – Если мистер Хантер хочет утолить голод, сперва нам придется провести обратный тюнинг и экипировать продвинутого эрабианца под отсталого землянина.

Подвох открыто читался в каждом ее слове, подкрепляясь коронной ухмылкой и невероятным весельем в темных глазах. Кажется, я стал понимать к чему она клонит и мне это совсем не нравилось.

Глава 2. Надежда

– Давай, Наденька! Мы в тебя верим! Покажи им, где раки зимуют! – громче всех кричала моя боевая бабуля и ее напутствия на родном русском выделялись белым пятном среди плавных переливов французской речи.

До сих пор не верилось, что ей удалось уговорить меня на это. Мало того, что нарядила в национальный костюм как какую-то куклу, так еще и записала на чемпионат по скашиванию лаванды серпом на ежегодном празднике.

А чему удивляться, это же моя любимая бабушка Аврора – настоящая железная леди, неумолимая, непобедимая и беспощадная. Если кого взяла в оборот, с живого не слезет. С ней проще согласиться, чем переспорить. Она и во мне уже много лет пыталась найти и взрастить из ничего свои выдающиеся качества, но безуспешно. Однажды ей придется смириться и признать, что пошла я не в нее, и даже не в ее бунтарку дочь, а в своего тихого и скромного отца, который мог дни напролет не вылезать из кабинета, разрабатывая очередной научный проект.

И вот я уже стою в ряду таких же счастливчиков, крепко сжимающих боевые орудия, ожидая условного сигнала. На лоб то и дело опускается соломенная шляпа с атласными лентами, с плеча сползает белая накрахмаленная блуза с широченным вырезом. Пышная многослойная юбка с передником путается под ногами. Я в ней до поля еле дошла, а как буду передвигаться между густых зарослей лаванды, еще и работая серпом, вообще представляла с трудом.

Раздается свисток и под громкие аплодисменты гостей праздника мы начинаем соревнование. Одной рукой подхватываю соцветия, другой срезаю. Невольно жмурюсь от удовольствия, вдыхая терпкий и такой любимый аромат. Быстро закидываю пышный букетик в корзину и принимаюсь за следующий куст, одновременно передвигаясь вдоль ряда на шаг вперед.

Проводя каждое лето в Провансе, о королеве местных полей я знала почти все. Время цветения лаванды здесь приходилось на середину июня – начало августа. Точнее этот период не назвал бы никто, всякий раз он мог сдвигаться в ту или другую сторону в зависимости от количества жарких солнечных дней и моих любимых дождей, после которых над полями появлялась невообразимой красоты радуга.

Собирали лаванду в период массового цветения, когда поле будто по волшебству начинало играть яркими красками, а значит, распустилось уже больше половины цветочков. В это время их аромат становился наиболее выраженным.

Через пятнадцать минут позади остается и мой сосед справа, впервые взявший в руки серп, и беспокойная гудящая толпа болельщиков. Мне все это не ново. Я давно владею навыком сбора лаванды. Еще с тех пор, как бабушка вышла замуж за месье Готье, своего соседа по подмосковной даче, и переехала в его родовое гнездо в городок Солт на юге Франции в провинции Прованс. К ним я и сбегаю из шумной Москвы каждое лето.

Когда пять лет назад родители погибли в автокатастрофе, бабушка пыталась заменить нам с Димкой и мать и отца. Но мы быстро осознали, что от ее гиперопеки легче никому не становится, скорее наоборот. Поэтому, когда в ее жизни появился Готье, этого смелого мужчину без инстинкта самосохранения мы поддержали руками и ногами, обещая почаще к ним приезжать и быть круглосуточно на связи по скайпу.

Бабушка сопротивлялась, и на уговоры согласилась не сразу, что было неудивительно. Иначе Димка первым сказал бы, что ее подменили инопланетяне.

Здесь, в Провансе, я ужасно скучала по старшему брату, оставшемуся в Москве. Переживала, как он там справлялся без меня эти полтора месяца. Совсем, наверное, отощал бедняга со своей работой. Ничего, еще пара дней и самолет. Приеду, наготовлю ему чего-нибудь вкусненького.

В очередной раз поправляю очки с некрасивыми толстыми линзами, которые ношу не снимая. Плохое зрение тоже от отца. Но я не жалуюсь, к этому быстро привыкаешь, как и к тому, что ровесники с детского сада за спиной зовут тебя очкариком.

Поднимаю глаза, сдвигая на законное место надоедливую шляпу, а передо мной целое лавандовое море! Живое, волнуемое легким ветерком, и невероятно душистое! Уходящее в горизонт стройными рядами, и чарующие переливами оттенков – от дымчато-лилового до иссиня-фиолетового. Что может быть прекраснее такого зрелища? Разве что очередной свисток, означающий конец соревнований.

Едва успели объявить победителей, как ко мне с поздравлениями подбежал Дидье.

– Надя, ты была бесподобна! – парень забавно прищурился, а его пушистым ресницам в этот момент позавидовала бы любая девчонка.

Любая, только не я. За теми страшными очками, которые я с детства вынуждена была носить, никто никогда меня и не замечал. Что такого разглядел во мне Дидье, всякий раз ожидая моего приезда и краснея пуще томата, для меня оставалось загадкой.

– Спасибо! Знаешь, а это оказалось даже весело, – вернула улыбку моему робкому другу.

В свои девятнадцать парень так вытянулся, что возвышался над головами многих гостей праздника, а долговязой фигурой напоминал нескладного утенка. Пройдет еще пара лет, и он непременно оперится и возмужает, раздастся в плечах, став похожим на своего невероятно обаятельного отца. А пока этот неуклюжий молодой человек с угловатыми, но приятными чертами лица, был одним из моих немногочисленных друзей в Солте.

Родители Дидье были такими же фермерами, как месье Готье и моя бабушка Аврора. На все праздники они собирались вместе, будто одна дружная семья. Но во всей этой идиллии имелся один существенный недостаток – моя бронебойная бабушка, заметив ко мне интерес со стороны Дидье с разыгравшимися гормонами, решила во что бы то ни стало нас поженить и породниться.

Признаю, в свои двадцать я не пользовалась особым интересом у противоположенного пола. То ли из-за скромности и замкнутости, то ли из-за этих ужасных очков и отсутствия косметики на моем лице. Но и это не было поводом пристраивать меня за соседа, да еще и младше по возрасту. В общем, мне эта ее идея совсем не нравилась!

– Какие планы на оставшийся праздник? – парень как обычно увязался за мной хвостом.

– Еще несколько часов буду помогать бабушке на ярмарке, потом можем погулять, – подняла глаза и невольно залилась румянцем, заметив, как скромняга Дидье с высоты своего жирафьего роста наслаждался видами огромного до неприличия декольте моей средневековой рубахи. – Только сначала поменяю этот наряд на что-то более подходящее, – поспешила умерить его пыл.

Парой часов не обошлось. Весь день мы с бабушкой крутились в лавке, как белки в колесе. Натуральные продукты из лаванды, такие как масло, цветы, косметика, лавандовый мед – уходили лучше горячих пирожков.

Все в Провансе целый год готовились к встрече туристов: лето – период максимальной выручки, которая будет кормить весь год. Что такое гостеприимство и сервис, тут знали не понаслышке.

Подобные фестивали проводились во многих городах. В первое воскресенье июля в Феррасьер, затем в Валенсоль, в начале августа в Динь ле Бэн и Валреа с парадом лаванды и цветочными экипажами, и только к середине августа у нас в Солте. Но сейчас, когда от усталости подгибались ноги, а приветливая улыбка с трудом натягивалась на лицо, казалось, что туристы пропустили все эти города и приехали сразу сюда, к нам.

– Все Наденька, на сегодня с тебя хватит, – неожиданно смягчилась бабушка, заметив возвышающуюся над толпой голову пробирающегося к нам Дидье. – Шла бы лучше погуляла с друзьями. Еще успеете на выступление фольклорных коллективов посмотреть. Говорят, в этом году после концерта будет грандиозный фейерверк. А вот и компания тебе подоспела! Добрый вечер, сосед! – бабуля расплылась в радушной улыбке будущему зятю, или кем он ей там должен был приходиться в ее мечтах, от которых меня просто выворачивало. – Эх, Наденька, где мои двадцать лет?

На старых пожелтевших фотографиях бабуля, и правда, была неотразима. Рядом с такой красавицей Дидье меня и не заметил бы. Бабушка и в свои годы умудрялась оставаться яркой и ухоженной женщиной с невероятной энергией, словно где-то под кожей у нее были встроены солнечные батарейки.

Парень просиял ей в ответ и только что не раскланялся.

– Добрый вечер, мадам Аврора. Могу я отпросить на прогулку вашу очаровательную внучку?

И он туда же! Уже тошнит от этого спектакля. Эти двое точно в сговоре!

– Конечно, сынок. С тобой я отпущу ее хоть на край света.

– Ба, может, хватит? – не выдержала я и все-таки слегонца толкнула ее под прилавком, стараясь говорить как можно тише и на русском. – Не перегибай, стыдно уже.

– Стыдно такого жениха упустить! – как всегда настаивала на своем моя сердобольная бабуля. – Это сейчас тебе кажется, что вся жизнь впереди, а время пролетит, не заметишь. Приедешь через пару лет, и его уже кто-то окрутил. Так и будете с братом сидеть в своей пыльной Москве с толстым котом в обнимку.

Да уж… Мое будущее в бабушкином представлении рисовалось не самое радужное. Или со стороны со мной все еще хуже, чем я себе представляла? Да, мне не хватает уверенности, и я не особо слежу за модой, не одеваюсь, как кукла Барби. Но и уродиной меня не назовешь. Все на месте: грудь, талия, попа. Рост, вес – все параметры в норме. Волосы по пояс, правда, жутко непослушные и, как правило, заплетенные в косу. Черты лица у меня аккуратные, а еще глаза красивые. Жаль только, под очками их никто не видит, а на линзы у меня жуткая аллергия, я пробовала.

Все это время долговязый Дидье глупо улыбался, наблюдая за нашей засекреченной перепалкой. Русского он не знал и никогда не интересовался ни языком, ни моей родной культурой. С ним мы всегда общались на французском, который благодаря погружению в языковую среду и неиссякаемому упорству за последние годы стал у меня вполне сносным.

В очередной раз натянула улыбку и поцеловала на прощание бабушку Аврору, а спустя минуту следом за Дидье все дальше удалялась от ее душистой лавандовой лавки.

Праздник был в самом разгаре, всюду веселились люди. Туристы встречали меня радостными улыбками, любуясь красочным и жутко неудобным национальным костюмом, который я так и не успела переодеть.

Дидье пытался меня развлекать, без умолку рассказывая какие-то дурацкие истории. Я кивала в ответ, а сама все думала, зачем она так со мной? Если не бабушка, то кто еще поверит в меня? Кто поддержит, успокоит, сказав, что я не меньше других достойна счастья и оно обязательно ждет меня где-то на этом свете?

Не смогу я быть счастливой по расчету! И полюбить того, кого считаю только другом, тоже не смогу. А, главное, не хочу. Я уже знаю, как это бывает, когда среди толпы видишь только его. Когда от одного его присутствия в помещении воздух становится гуще, а ты забываешь, как дышать, теряешь способность говорить и вообще здраво мыслить. Краснеешь до кончиков ушей, и едва успеваешь отвести взгляд, пока он его не заметил.

Так устроен этот мир: кто-то безысходно влюблен в тебя, а в кого-то, даже потеряв последнюю надежду, остаешься по уши влюблена ты. Я влюбилась в ту самую минуту, когда он впервые вошел в аудиторию. У нас были общие пары по биологии. Алекс спортсмен, а я будущий психолог, на первых курсах наши группы часто посещали одни и те же лекции.

В тот день у многих местных красавиц появился объект обожания и кому-то из них он отвечал взаимностью. Правда, ненадолго. Его отношения даже со звездой факультета Верочкой не продлились дольше положенных двух недель. А вот незамеченной он оставил одну только меня и еще парочку фриков, чьих имен, наверняка, даже не знал.

Прошло уже больше года с тех пор, как Алекс Шторм, звезда нашей университетской команды пловцов, уехал учиться по обмену в Штаты, где ему пророчили выдающуюся спортивную карьеру. Казалось, давно пора о нем забыть. Вот только я не знала, как выбросить Алекса из моей головы, где он так прочно поселился.

Все это время я упорно продолжала мучить себя глупыми мечтами, тайком разглядывала его фотографии в соцсетях, увеличивая их так, чтобы не было видно всех этих окружающих его красоток, и казалось, будто он улыбается с них мне одной. В такие моменты его серьезные темно-серые глаза цвета грозового неба, подернутого дымкой, смотрели только на меня, заботливо спрашивая: «Скучала?»

Еще как! Миллион раз, признаваясь себе, что влюблена не столько в тебя, сколько в того, кого сама придумала. И все равно скучала. А на других даже смотреть не хотела. Рядом с ними в моих мыслях всегда появлялся он и мой выбор был очевиден.

Из всех этих размышлений меня вырвал визг стремительно взлетающих в темное небо снарядов и вспышки салюта, которые одномоментно окрасили небо яркими светящимися гроздьями. Громкие, крутящиеся и феерично взрывающиеся – они привлекли внимание всех на этой площади! Люди, крича и ликуя, дружно запрокинули головы.

– Это необыкновенно! – пыталась перекричать воцарившееся безумие.

Дидье стоял совсем близко, но, как оказалось, смотрел он с восторгом вовсе не в небо, а на меня.

– Ты необыкновенная, – произнес парень, отчего-то разволновавшись. В том, что расслышала его верно, я не была уверена.

– Ты что-то сказал? – переспросила и тут же пожалела об этом, осознавая, что в этой романтичной обстановке Дидье может наговорить лишнего и испортить нашу такую хрупкую дружбу.

– Ты мне очень нравишься, Наденька.

Он уже протянул ко мне свои длинные руки, и я испуганно сделала шаг назад, опасаясь, что мечты бабушки вот-вот начнут сбываться.

– Пожалуйста, не надо, – попросила его остановиться в своих признаниях, пока не поздно.

– Нет, я должен это сказать!

Теперь взрывы фейерверков, которые совсем недавно наполняли душу беззаботной радостью и уносили в детство, отчего-то стали пугать, а я невольно вздрагивать от каждого нового разряда. Один шаг и этот мальчишка-переросток навис надо мной. Не взирая на шумную толпу, которая обступила нас подобно живому океану, он решительно продолжил начатое.

– Мы уже достаточно взрослые, Надя, и я люблю тебя. Сколько можно делать вид, что это не так?!

Вот и закончилась дружба. Славный добрый Дидье только что сделал мне признание, даже не подозревая, что одинокая, неуверенная в себе очкастая соседка не сможет на него ответить, не разбив ему сердца. Эх, бабушка, что же ты наделала?!

– Прости, Дидье… Но ты для меня только друг, – выдала, собрав всю свою храбрость. Едва закончив фразу, я стремительно развернулась и трусливо сбежала прямо из-под его длинного французского носа.

Растворится в толпе оказалось несложно. Я неслась, что было сил, пробираясь в просветы между гостями праздника, застывшими за рассматриванием салюта. Преодолев площадь, торопливо выскочила на узкую улочку, затем на другую. Остановилась я лишь тогда, когда в абсолютно пустом переулке едва не сбила с ног ветхую старушку. Из ее корзины рассыпалось все содержимое, а прикупила на ярмарке она немало.

– Простите, пожалуйста, я все исправлю, – извинилась, коря собственную невнимательность. Практически на ощупь я принялась собирать и закидывать ее вещи в корзину. – Здесь так темно, а мои глаза и при свете неважно видят, – оправдывалась я.

– Ну что ты, деточка, – успокоила меня старушка, прикоснувшись сухой морщинистой рукой к моей ладони, перехватывая корзину. – Такие глаза, как у тебя, стоят миллиона подобных.

«Еще и издевается», – обиделась я, но тут же дала себе мысленный подзатыльник. Даже думать так о немощной старушке было неуважительно. Ведь это я врезалась в нее в кромешной темноте, и ей точно было не до моих очков.

– Не от любви ли ты неслась во весь опор? – продолжила насмехаться подозрительная старушка, не выпуская моей руки. – Так она уже ждет тебя за новым поворотом. Не успеешь оглянуться, встретишь того, кто предназначен тебе судьбой.

В первую секунду ее слова меня испугали. Не каждый день такое услышишь. Но разве не я совсем недавно ждала чего-то подобного от своей бабушки? А желания, даже самые странные, имеют свойство сбываться. Я все еще верила в это.

– Как же я узнаю, что это он? – отбросив все разумные доводы, задала пусть глупый, но столь важный вопрос.

– Глазам не верь, они у тебя слишком много видят, сердце слушай. И вот еще…

Старушка засуетилась, будто куда-то спешила. Позвякивая, она выудила из кармана какую-то подвеску на цепочке и неожиданно накинула мне на шею со словами:

– Возьми, тебе пригодится. И не снимай! – при этом старуха пригрозила мне скрюченным пальцем, будто так ее наказ отпечатается где-то в особом месте на подкорке.

– Спасибо, – только и ответила я, ощупывая на груди странный подарок от еще более странной женщины.

– А теперь ступай…

С этими словами старушка отправила меня восвояси. Продолжая переваривать услышанное, я послушно двинулась вдоль темной улицы по направлению к дому. Над головой взрывались последние фейерверки. Один из них яркой вспышкой осветил пространство вокруг, и я решила оглянуться, проверить, не привиделась ли мне эта женщина. На пустой улице кроме меня уже никого не было. Только кулончик, пригревшийся на груди, подтверждал то, что эта встреча не плод моего воображения.

Каким-то чудом проскользнув незамеченной мимо бабушки и месье Готье, я поднялась на второй этаж в свою комнату. Первое, что мне хотелось сделать, так это рассмотреть подарок. От всей этой истории веяло каким-то волшебством, и когда я сняла с шеи цепочку, только еще раз убедилась в этом.

Кулончик оказался непростым. Это был прозрачный стеклянный кувшинчик с маслянистым содержимым, облаченный в кружевной наряд из серебра тонкого плетения. Простая с виду вещица была так искусно выполнена, будто создал ее не обычный ювелир, а самые настоящие эльфы, о которых я столько читала в книжках.

Телефонный звонок заставил меня вздрогнуть и поспешно вернуть удлиненную цепочку на шею. На экране смартфона высветилась довольная физиономия моей лучшей подруги Майки.

– Приветствую тебя, человеческое дитя, – проговорила я, предварительно зажав двумя пальцами нос, продолжая нашу добрую традицию разыгрывать друг друга при каждом удобном случае.

– Привет, Надюха, – звонко рассмеялась на том конце Майка. – То, что тебя инопланетяне похитили, будешь своему брату рассказывать. А у меня для тебя такие новости, закачаешься! Готова?!

– К чему? – все еще не понимала я, не ожидая услышать от этой взбалмошной и ветреной натуры хоть что-то важное.

– Смерч возвращается! – торжественно возвестила она и замолчала, наверное, ожидая, что я тут уже упала в обморок и мне нужно время прийти в себя после этой сногсшибательной новости.

– Какой еще смерч? Майка, ты вообще о чем?!

– Ну, этот твой Алекс стихийное бедствие!

– Алекс Шторм… Он возвращается? – теперь я, и правда, была близка к обмороку.

Сразу вспомнились слова старухи, и кулончик на моей груди, откуда уже норовило выпрыгнуть сердце, показался горячее обычного. А что, если Алекс и есть тот самый, предназначенный мне судьбой?

Глава 3. Хантер

– Только не веревочки! – взмолился я в пункте подбора одежды.

– Деревня, это ж последняя коллекция с применением лучших технологий! – восхищенно рекламировал странную земную обувь паренек, трудившийся в ММК знатоком местной моды.

Когда он представился, имени я так и не запомнил, изумленно и даже настороженно разглядывая его собственный чудаковатый прикид.

– Лучшие технологии уже на моих ногах, а это… – у меня не было слов, только отчаяние.

Даже не предполагал, что расставание с трансфобутами и другими привычными элементами экипировки может оказаться таким болезненным. Моя прежняя жизнь, как и у любого эрабианца, подчинялась строгому распорядку. У меня имелось несколько вариантов зептокостюмов, утвержденных уставом. Каждый был предназначен для определенных целей: каждодневный, парадный – для встреч с представителями управления и главнокомандующим, тренировочный и усовершенствованная модель, подходящая для походов на другие планеты и экстремальных условий, в нем я и прилетел.

Этой одежды мне хватало на все случаи жизни. Снабженная многочисленными датчиками она была не только верным помощником, но и, в случае чего, защищала лучше второй кожи от перепада температур, огня и воды, опасных для жизни и здоровья газов, облучения.

То, что лежало передо мной сейчас, «заботливо подобранное по размеру», я и одеждой назвать не мог. Привычные костюмы сами подстраивались под мои размеры, а это – всего лишь куча тряпья.

Пытаясь найти поддержку, я встретился взглядом с Хоуп, но вредная Букмус без лишних слов дала понять, что без переодевания еды мне не видать, а кушать хотелось уже невыносимо.

– Ладно. Давайте быстрее с этим кончать, – тяжело вздохнув, сгреб вещи в охапку и скрылся в примерочной.

Отражение в зеркале отнюдь не радовало. В земных лохмотьях я выглядел хуже, чем неприкаянные изгнанники, дрейфующие по вселенной на своих обветшалых кораблях. Если этой ссылкой главнокомандующий хотел снизить мою самооценку до уровня глубоководных впадин, ему это удалось. Вид у меня был отстойнее не придумаешь.

– А он настоящий красавчик! – воскликнул смазливый паренек, обмотанный оранжевым шарфом, едва я показался в новом обличии. – А джинсы как сели! Еще бы, такие данные!

На мое счастье тона в одежде, что он мне подобрал, оказались на порядок сдержаннее его собственного гардероба. На этот писклявый восторг Хоуп лишь улыбнулась.

– Неплохой вышел образ, но кое-чего не хватает, – прихватив что-то с одной из полок со всяким барахлом, Букмус встала на носочки и уже тянулась тоненькими ручками к моему лицу. – Не хмурься, это всего лишь примитивные солнцезащитные очки. Когда выйдем на поверхность, тебе понравится, а твои сверхчувствительные глаза еще скажут мне «спасибо».

Мне уже нравилось. Наши отношения после позорного инцидента с потерей сознания заметно потеплели и стали напоминать нормальное дружеское общение, похожее на то, что было у меня с моей младшей сестрой Гилеей.

Как она там? Наверное, уже прошла обряд. Только я это еще не скоро узнаю, если узнаю вообще. Выходить на связь мне было запрещено до соответствующего разрешения на этот счет.

Снова длинные белые коридоры. Лифт, теперь поднимающий нас все выше на поверхность, и уже знакомое зеркало в полный рост на одной из его стен.

Новая одежда визуально казалась свободнее моего облегающего зептокостюма, который теперь бесцельно прозябал на дне бумажного пакета вместе с трансфобутами. Но на деле грубоватая, врезающаяся в кожу ткань джинсов так и ощущалась при каждом шаге. А вот чудаковатая обувь оказалась удобнее, чем я ожидал. Главное, следить за веревочками и освоить земную технологию их надежной фиксации. В первый раз Букмус не упустила возможности посмеяться надо мной и любезно сделала это за меня, пообещав в ближайшее время обучить «священному искусству завязывания шнурков, которое передается от отца к сыну».

Никто и не говорил, что будет легко. Другая планета, другие порядки. Знать бы еще, зачем меня сюда прислали.

Двери лифта разъехались в стороны, и мы оказались в светлом помещении с огромными панорамными окнами. Приложив пластиковые карточки к соответствующему сканеру, беспрепятственно преодолели пропускную систему и вышли на улицу.

Свет звезды, называемой здесь Солнцем, оказался настолько ярким, что в первые секунды пришлось зажмурить глаза. Сделал глубокий вдох, набрав полную грудь воздуха, и ощутил, как избыток кислорода с непривычки закружил голову. Великолепно! Не зря эта планета числится заповедником.

– Очки, – напомнила Букмус, уже нацепив на себя такие же, как те, что лежали у меня в кармане, только немного другой формы.

– Спасибо! – моим глазам, и правда, стало ощутимо легче.

А она не безнадежна. Может, у нас и получится работать в команде? Если, конечно, мелкая Букмус не станет лезть вперед больших дядей куда не следует.

Во время полета я просмотрел несколько фильмов об этой планете, но видеть собственными глазами бескрайнее голубое небо, в котором стайками парят причудливые птицы, и приятные для восприятия переливы зеленого – совсем другое удовольствие. На Эрабиусе небо имеет близкий оттенок, а вот цветовая палитра растительности существенно отличается.

– Где мы, в какой части планеты? – оглядываясь по сторонам, я следовал за девушкой в сторону парковки.

– В Северной Америке. Ленгли, штат Виргиния, всего тринадцать километров от Вашингона. А это, – Хоуп оглянулась, указывая на небольшое внешне здание, из которого мы только что вышли, – штаб-квартира Центрального разведывательного управления США. ММК является одним из его самых засекреченных подразделений. Мы не должны выделяться, Хант, для этого весь маскарад.

Во всех новых терминах мне было трудно разобраться. Тем более мое внимание уже привлекли земные четырехколесные автомобили, стройными рядами выстроенные на открытой парковке и так напоминающие смешные детские игрушки.

С этими угловатыми уродцами доведенные до совершенства средства передвижения на Эрабиусе не имели ничего общего. Капсулы повышенной комфортности и безопасности с интеллектуальной системой управления повсеместно перемещаются в атмосфере моей родной планеты, имея возможность выходить и за ее пределы, если корабль находится поблизости на орбите. Скорость варьируется автоматически, исходя из множества агрегируемых показателей безопасности. Таким образом, столкновения сводятся к нулю.

– Удивлен? Все так плохо, да? А на Эрабиусе вы на чем передвигаетесь? – неожиданно проявила интерес Хоуп, пока я запоминал ее нехитрые манипуляции по управлению примитивным земным транспортом.

Я рассказал, а она, аккуратно выруливая с одной узкой улочки на другую, с интересом слушала и даже убрала с лица фирменную надменную ухмылку.

Эрабианцам всегда было чем гордиться. Наш уклад жизни и открытия последних лет сводятся к рациональному использованию ресурсов, в том числе и человеческих, к оптимизации, снижению рисков, планированию и тщательному прогнозированию. «Эрабианец – существо, наделенное разумом, и должно слушать прежде всего голос здравого смысла, а не своих эмоций. Отбрось чувства, для воина они – ничто! Очисти разум и сохранишь голову на плечах!» – любит повторять носитель мудрости Циа.

– Хант, что ты творишь?! Засунься обратно и пристегнись, несносный гуманоид! – кричала рассвирепевшая Букмус, чем-то даже напомнившая мою маму много лет назад, когда та пыталась призвать к дисциплине невероятно шкодливого сынишку.

– А быстрее можешь?!

Люк в потолке автомобиля, в который я высунулся, судя по всему, и был для этого предназначен. А для чего же еще? Ощущения нереальные! Даже гоняя по просторам космоса за шустрыми Зимиганцами, которые не раз нарушали мирный договор, я не ощущал такой свободы. Теплый ветер дул мне в лицо, бил по груди и создавал достойное сопротивление раскинутым в стороны рукам, наполняя меня неизведанным прежде ощущением легкости. Оказывается, контролировать скорость в ручном режиме, не так и плохо! Хотя, на Эрабиусе с рождения внушают обратное.

– Сейчас же вернись в салон, пока нас не остановила полиция! Тем более мы почти приехали и скоро свернем с трассы!

Пытаясь меня усадить, Букмус резко дернула за карман, и я едва не остался без штанов. Чем так страшна эта «полиция», я не понял, но сверкать идеальным инопланетным задом перед моей гордой букашкой не хотелось бы.

– В следующий раз поведу я, – поставил перед фактом удивленную девушку, ловко заруливающую на парковку.

– Сперва сдашь мне экзамен на права, гонщик, – усмехнулась Хоуп, смешно сдувая прилипшую ко лбу челку. – Айда обедать! Это одно из моих любимых мест. Надеюсь, тебе понравится.

Помещение было небольшим, странным, как и все на этой планете, но невероятно уютным. Запахи, которые встретили нас еще с порога, отозвались слюной, неизбежно наполнившей рот, и очередным урчанием желудка. Кроме нас за парой столиков сидели шумные семьи с детьми, а невероятно радушная женщина в белоснежном фартуке разносила заказы, искренне желая при этом «приятного аппетита».

Я удивился и даже пригляделся. Живая, на робота не похожа. У нас такого не встретишь уже пару сотен лет.

– Это детское кафе, – пояснила Букмус, предлагая присесть за выбранный в самом дальнем углу столик, – но для первого знакомства с земной кухней самое то.

По привычке перед выбором пищи активировал планер на своей ладони, синхронизировал с земными единицами измерения.

– Рекомендуемое потребление полторы тысячи килокалорий, – озвучил первый из показателей, в надежде, что мой напарник поможет мне исходя из этого сформировать рацион. – Девяносто шесть граммов белка, сто семнадцать углеводов…

Договорить я не успел, потому что звонкий смех Хоуп неожиданно заполнил пространство. Даже занятые баловством детишки стали на нас оглядываться.

– Извини, – пытаясь успокоиться, девушка на мгновение закрыла лицо руками. – Я тут уже размечталась, как накормлю крутого эрабианца самыми вкусными бургерами во вселенной, но и подумать не могла, что он может оказаться каким-нибудь травоядным веганом!

– Я потребляю и животную пищу, если ты об этом. Но, как и все эрабианцы, соблюдаю обязательную процедуру, позволяющую поддерживать оптимальный баланс в моем организме.

Что я опять сделал не так?

– Да, расслабься уже, Хант. Отключай эту свою нано-хренатень. Ты на Земле! Понимаешь, что это значит? Здесь можно все! Ну, почти все. Просек? Ладно, еще поймешь. Просто делай как я и наслаждайся, пока тебя не загребли обратно.

Букмус с невиданным аппетитом дожевывала уже второй бургер, запивая неопознанным шипучим напитком. Такая хрупкая, и куда в нее столько влезает? Я же, минут десять, держа в руках такой же бургер, все не знал с какой стороны к этому чуду приступить. Если быть честным, то все еще пытался прикинуть, сколько здесь должно быть калорий, белков, жиров, углеводов. Пополню ли я этим до нужного уровня железо и магний в крови, о которых напомнил планер?

Каждый прием пищи в моей жизни был рациональным и осмысленным. Каждый продукт воспринимался не иначе, как правильно подобранный строительный материал, необходимый моему организму в тот или иной момент. Как же все у них здесь сложно, неразумно, пущено на самотек! И угораздило оказаться на отсталой примитивной планете!

С этими мыслями, устав глотать слюни, я наконец откусил первый кусочек и… Обо всем забыл! Даже прикрыл глаза от удовольствия. Мммм!!! Как там говорила Букмус: «Наслаждаться, пока не загребут обратно», а в этом есть какой-то смысл.

– Ну как? Что показал органолептический анализ? – растеряв остатки совести, насмехалась надо мной Хоуп.

А вот и не дождется! Не на того напала, примитивное насекомое.

– Ничего, есть можно, – ответил без лишних эмоций, состряпав одну из своих самых привередливых физиономий.

– Это ты еще нашу колу не пробовал, – Букмус игриво подмигнула карим глазом, плавно подвигая ко мне стакан с подозрительным содержимым. – Секретная, кстати, технология, – заговорщически продолжила она. – Волшебные пузырьки и все дела. Знающие люди говорят, даже железные гвозди растворяет! Если, конечно, могучий эрабианец не боится отведать напитка слабых земных людишек.

Не разрывая зрительного контакта с темными насмешливыми глазами, бросившими мне вызов, я решительно взял со стола стакан и в несколько глотков осушил его. От напитка мои челюсти свело, а «волшебные пузырьки» так ударили в голову, что на пару минут реально заморозили мозг.

Когда моя ссылка закончится, надо будет пригласить это «милое» земное создание на Эрабиус с ответным визитом. Пара недель на капустном желе в воспитательных целях ей точно не повредит.

Поднимаясь из-за стола, Букмус пояснила, что ей нужно «припудрить носик» и направилась в сторону помещений сброса биоотходов. Странные они тут, почему о естественных вещах не говорить прямо? Тем более я туда уже заглянул и все земные удобства испытал на себе. Правда, очень надеялся там же найти камеру ионной очистки и обработать руки перед приемом пищи. Но вместо этого открыл для себя забавную щелочную субстанцию, которая при контакте с водой образует пушистую пену. А смышленый земной мальчишка, который мне там встретился, научил из концентрированной липкой жижи с помощью рук надувать большие мыльные пузыри. Сразу видно у парня большой потенциал, Хоуп такому не научит.

Далее Букмус планировала показать мне временное пристанище, ту самую штаб-квартиру, которую для меня выделили в ММК, но что-то пошло не так.

Девушка подскочила ко мне, часто дыша и нервно сжимая в руке телефон. С этой земной технологией меня вкратце успели познакомить и выдали такой же. Оставив на столе несколько бумажек, Букмус молча схватила меня за руку и быстрым шагом решительно вывела на улицу, будто здание вот-вот взорвется. Но с помещением все было в порядке, что-то взорвалось у нее внутри.

– Хоуп, что случилось? Я могу чем-то помочь?

Вместо ответа она только ходила взад-вперед, со злостью пиная мелкие камешки, попадавшиеся ей под ноги, заламывая собственные руки, и запрокидывая голову к небу в поисках невидимых ответов. Когда Букмус с силой закусила нижнюю губу, и та начала белеть, я не выдержал ее самобичеваний.

– Посмотри на меня, – остановил одним четким движением, аккуратно обхватив ладонями хрупкие плечи. – Выкладывай, что произошло? Я могу быть полезен, но должен знать с чем имею дело.

Опустив голову, Хоуп тяжело вздохнула, а когда подняла свои лукавые глаза, в них не было прежнего веселья, только необузданная злость и животный испуг. Он уже успел пустить свои корни, лишая способности рационально мыслить.

– Мы должны ехать, по пути нам сбросят координаты, – одним рывком выскользнула из моих рук, направляясь в сторону припаркованного автомобиля.

– Сначала ты должна успокоиться и все мне рассказать, – остановил ее снова, перехватив за запястье. В ней заговорил адреналин, а в таком состоянии нельзя было никуда ехать.

В этот раз девушка не стала вырываться, но и не повернулась в мою сторону, продолжая отстраненно разглядывать носки своих кроссовок.

– Они нашли его и хотят увезти с Земли, – сухо отозвалась Хоуп, стыдясь своей уязвимости.

– Кого нашли?

– Мартина. Старика, который подобрал и вырастил меня, когда я осталась на улице. Он стал мне отцом, а позже привел в ММК. Больше у меня никого и нет. Понимаешь?

Ответа не требовалось, я лишь крепче сжал ее холодную ладонь, давая понять, что она не одна.

– А кто такие они?

– Те, с кем мы боремся. Наши главные враги, чертовы сосальщики! – девушка в очередной раз с неистовым отчаянием пнула камень, поднимая облако пыли.

– А теперь давай все по порядку. Только отойдем с дороги.

Обогнув кафе, которое стояло на пригорке под ажурной тенью высоких деревьев, мы обнаружили лавочку. С нее открывался удивительно красивый вид на город. Вполне подходящее место, чтоб узнать наконец, с каким таким страшным врагом столкнулись хрупкие земляне.

По мере ее рассказа мои глаза округлялись все больше. Те, с кем сражались Эрабианцы, открыто заявляли о своих намерениях. Это были войны сильных мужчин за ресурсы или новые неосвоенные планеты. Войны профессионалов, тех, кого с рождения к этому готовили. То, что творилось на этой спокойной с виду планете, никак не укладывалось в моей голове. Как такое вообще возможно в наше время?

Враги, которых Хоуп называла сосальщиками, оказались паразитической гуманоидной расой, питающейся человеческой жизненной энергией. Они высасывают ее при обычном касании своими руками-щупальцами. О них мало что известно. По большому счету, никто и не знает кто они такие и откуда прибыли. Вот только с открытием имитатора на Земле их становилось все больше. Легально этих пришельцев никогда не пропустил бы межгалактический миграционный контроль. Но им разрешение и не требовалось, они продолжали пребывать, и главное, где-то доставали имитатор, умело скрываясь среди своей же пищи.

– С первого касания человек ничего не почувствует, только легкое головокружение, – взволнованно рассказывала Хоуп, нервно сминая край своей футболки. – От повторного прикосновения – небольшую слабость. Если контакт продолжить, появляются симптомы заболеваний и человек неизменно попадает в больницу. Но гадкие твари на этом не останавливаются! У детей, стариков и больных защита ниже и энергию высосать гораздо легче. Именно поэтому паразиты выбирают социальные профессии. Они будто созданы для того, чтобы втираться в доверие. Мы находили их и среди признанных врачей, к которым люди, не зная правды, сами выстраивались в очереди, и среди улыбчивых воспитателей в детских садах, заслуженных учителей, сиделок, соцработников. Люди продолжают массово умирать от неизлечимых болезней, а власти, зная о том, что происходит, лишь разводят руками и спонсируют производство новых чудодейственных пустышек.

– Так зачем им твой отец? – имя я снова забыл, может, слишком много информации для одного дня.

– Мартин, его зовут Мартин, – возмутилась Хоуп, полоснув меня обиженным взглядом. – Отец – Проявитель, носитель редкого дара «Миллиона глаз». Таких как он всего несколько десятков на вселенную. Некоторые из них теперь живут на Земле. Это наши глаза. Без носителей дара все бойцы спецподразделения ММК, как слепые котята, – на этом, в очередной раз рассвирепев, девушка со злостью пнула еще и ствол дерева, рядом с которым мы сидели.

– А что дает этот дар?

– Обладатель дара видит мир без прикрас, – нервно усмехнулась, – а пришельцев такими, какие они есть, независимо от применения имитатора. Поэтому мы и зовем одаренных «Проявителями».

– Все-таки не понимаю, зачем проявитель самим сосальщикам?

Я поднялся с лавки, возвышаясь над скромной фигуркой Хоуп, и запустил пятерню в волосы, оглядывая с высоты холма жилые кварталы и зеленеющие окрестности.

– Носитель дара умеет еще кое-что. Входя в состояние медитации, он может видеть глазами других людей, или гуманоидов. Сосальщики уже давно не уничтожают проявителей, которые могут их разоблачить, работая на ММК, а выслеживают и похищают. Говорят, эти твари готовятся к войне и заставляют носителей дара работать на них, собирая секретную информацию.

Весь ее рассказ походил на какую-то страшную сказку, с невидимым и беспощадным врагом, вечным противостоянием добра и зла. Вот только какова моя роль во всей этой истории, я все еще не понимал. Даром я не обладаю, а значит, несмотря на все мои способности, так же слеп, как и несчастные земляне.

Телефон Хоуп дважды пропищал, и она решительно подскочила на ноги.

– Нам пора! – твердо скомандовала маленькая Букмус. – Пришли координаты, наши люди смогли их отследить. Мартин в Италии, недалеко от Рима.

Девушка удивительным образом аккумулировалась и резво побежала к автомобилю, не желая терять драгоценное время.

– Сколько туда добираться? – запрыгнул на пассажирское сиденье и в этот раз решил пристегнуться, не испытывая ее терпения.

– Смотря на чем, – Хоуп выжала педаль газа, уверенно набирая скорость, и принялась лихо обгонять своих неторопливых попутчиков по трассе. – Италия на другом континенте. На гражданском самолете лететь часов девять, но это очень долго, не наш вариант, – на этом девушка хитро прищурилась, повернув голову вполоборота в мою сторону. Маленькая Букмус явно что-то задумала. – Пришло время прижать одного шустрого паромщика, – усмехнулась она.

Ее довольный оскал не предвещал ничего хорошего. Но я решил не задавать лишних вопросов и поберечь свою психику, скоро и так все узнаю.

За окном пролетали земные угловатые постройки. Так и тянет их на квадраты и прямоугольники, будто других форм нет? На улицах было много родителей с детьми и это невольно радовало. На Эрабиусе, где все, казалось бы, продумано и доведено до совершенства, в последнее столетие рождаемость стала падать. Даже когда всем парам, прошедшим обряд, вменили законом иметь не менее двух детей, появились новые проблемы. Абсолютно здоровые по всем показателям женщины не могли зачать от своих идеально совместимых с ними мужчин. Ученые и представители управления во главе с главнокомандующим ломали головы, не желая признавать, что совершенная система дала сбой.

Хоуп припарковала машину на стоянке.

– Милый каменный домик.

– Ага, – ответила Букмус, выбираясь из машины. – Это музей. Самый старое здание в Вашингтоне, постройка 1765 года.

– Здорово. Знаешь, я очень люблю историю. Но, разве мы не торопимся?

– Еще как торопимся! – резво забежав по ступеням, моя букашка тут же скрылась за дверью.

Следуя за ней, я оказался в маленьком сувенирном магазинчике среди всякой всячины, а хрупкая Хоуп уже прижимала к стене одной своей тонкой ручонкой коротышку с лысой головой и бегающими глазками. Увидев меня в дверях, тот начал кричать о нападении, но быстро заткнулся, осознав, что я по другую сторону.

– А ты не перестаешь меня удивлять, напарник, – улыбнулся, любуясь моей воинственной букашкой. – Помощь нужна?

– Сама справлюсь, – другого от гордого Букмуса и не ожидал. – Ты же помнишь о своем долге, да Зуи? Помнишь, кто помог тебе с продлением срока пребывания на Земле и с получением патента, когда ты в очередной раз облажался? Долги нужно отдавать, а не удирать, заметив меня в дверях.

– Чего ты хочешь? – испуганно заговорил мужчина, едва она его отпустила. – Если снова что-то незаконное, это не ко мне. Я на испытательном сроке.

Коротышка принялся нервно отряхивать свои штаны, а Хоуп лишь звонко рассмеялась.

– Зуи, я и есть закон. Или у тебя много других друзей из ММК, готовых продлевать визу твоему многочисленному потомству за красивые глаза и невероятно длинные уши?

– Прости, Хоуп. Ты же знаешь, нам нельзя обратно, на Зунзане война и детям там не место.

– Знаю, поэтому и помогаю. А мне нужна твоя помощь. Сделаем все быстро, никто ничего и не заметит.

Вслед за опасливым коротышкой по длинной каменной лестнице мы спустились в подвал. Здесь пахло многовековой сыростью и было на порядок холоднее, чем на поверхности. Перебирая в дрожащих руках связку ключей, он долго искал нужный, а когда нашел, перед нами открылась дверь и ослепил яркий свет. Это помещение уже не выглядело таким старинным, а было неплохо оборудовано по местным меркам.

– Располагайтесь, – пробубнил коротышка, – гуманоиды в большой отсек слева, металлические предметы и электроника – в ящик справа.

Хоуп начала опустошать свою женскую сумку, что носила через плечо, и карманы, шумно вываливая их многочисленное содержимое в указанный контейнер.

– Куда отправляемся? – уточнил коротышка, со всей ответственностью настраивая какие-то приборы.

– В Рим, – отозвалась Хоуп, уже заканчивая со своим барахлом.

– Что это такое? – не выдержал я, устав мучить себя догадками.

– Телепортатор, – абсолютно спокойно ответила девушка. – Да ты проходи, не стесняйся. Только свои умные приборы сдай вон в тот ящичек.

– Я был уверен, что на Земле телепортами еще не пользуются, – вытащил из кармана полученный в ММК смартфон и занял место рядом с Хоуп в отсеке для гуманоидов.

– Так и есть. А это экспериментальный образец. Правда, говорят, объект не всегда приходит целиком. Но разве ради благой цели не стоит рискнуть? Где наша не пропадала! Врубай, Зуи!

Глава 4. Надежда

– Наденька, не забудь положить в чемодан масло, мед и травы, – кричала с кухни бабушка Аврора, пока я упаковывала свои вещи.

Уже раз десять проверила паспорт, электронные билеты, наличие смартфона, зарядного устройства. Как у любого ответственного человека, который пытается контролировать все до мелочей, путешествия всякий раз вызывали у меня особое нервное состояние. Ведь это дорога, где ты – всего лишь движущаяся точка в потоке миллиона различных факторов и в любой момент что-то может пойти не так.

От всех этих мыслей у меня задергался левый глаз. Еще и бабушка косилась в мою сторону, желая последний раз перед отъездом промыть мне мозги по поводу Дидье. Чего уж тут церемониться, ей еще вечера все донесли. Непонятно, как она дотерпела до утра.

Вот только я думала совсем о другом. «Он возаращается!!!» – звучало в моей голове гимном торжествующей любви и возродившихся надежд. В радостном предвкушении, задавая ритм всему этому нечаянному безумию, так резво барабанило сердце, что в моей душе уже развевались красочные флаги и радужные ленты, а под кожей распускались цветы. Куда бы я не шла, отовсюду на меня непрестанно смотрели глаза цвета грозового неба.

Совсем скоро я его увижу!!! Пусть украдкой, пусть издалека, для меня это было неважно. Главное, я снова буду иметь возможность периодически встречать Алекса.

Месье Готье, заметив меня на лестнице, любезно вырвал из рук увесистый чемодан. Легким движением он уложил его в багажник машины, на которой нам еще предстояло преодолеть долгий путь. А бабушка, улучив момент, все-таки решила устроить допрос.

– Вот скажи, внученька, о чем ты вчера думала, отталкивая Дидье? Бедный мальчик не находит себе места, весь извелся от своих чувств. А других кандидатов я что-то не наблюдаю.

– О нем и думала. Дидье всего девятнадцать и он обязательно встретит ту, которая искренне полюбит его. А еще о том, что и я найду свое настоящее счастье, а не его искусственную замену.

– Дай Бог, милая, дай Бог, – неожиданно смиренно приняла мой дерзкий ответ непоколебимая Аврора. – Только как показывает практика, реальная жизнь, увы, далека от сказок и в чудеса я уже давно не верю, – бабушка тяжело вздохнула и, сложив руки на груди, задумчиво отвернулась к окну.

Не удивительно. На ее век выдалось немало испытаний. Рано похоронив дедушку, с которым они были близки с юности и очень счастливы, бабушка будто умерла вместе с ним и долго не могла вернуться к нормальной жизни. А после эта авария, где погибла моя мама и ее единственная дочь. Но и это не сломило железную Аврору. После похорон ни я, ни Димка, больше никогда не видели ее слез. Для меня она всегда была и будет примером человека с непоколебимой волей и невидимым стальным стержнем где-то внутри.

Вот только я не она и все еще верю в сказки. Чудо обязательно произойдет! Кулончик на груди, скрытый под плотной тканью футболки, каждую секунду молчаливо напоминал об этом.

Я обняла бабушку на прощание и уже садилась в машину к месье Готье, когда на дороге показалась долговязая фигура Дидье. Теперь я прочувствовала значение выражения «повесить голову», парень будто даже ростом стал ниже. Оставив на сиденье женскую сумочку, в которой носила документы и все самое ценное, я вышла к своему другу.

– Здравствуй, Наденька, – промямлил парень, продолжая с какой-то неимоверной тоской вглядываться в мое лицо.

– Привет, – прищурившись от солнца, я поспешно отвела взгляд.

Мне было неловко находится рядом с ним после этого важного разговора, и не хотелось смотреть ему в глаза. Словно я какой-то предатель, раз не испытываю тех же чувств. Впервые в жизни что-то внутри требовало поскорее покинуть Прованс, оставив всю эту ситуацию позади. Будто я, сама того не осознавая, опаздываю на какую-то важную встречу в своей жизни.

– Уезжаешь?

– Как видишь. Извини, Дидье, но мне пора. Одну меня самолет ждать не станет, – попыталась пошутить, только парень даже не улыбнулся.

Вместо этого одним шагом он резко сократил расстояние между нами и сгреб меня в охапку своими длинными ручищами.

– Ты обязательно будешь счастлива, – неожиданно изрек он, уткнувшись носом куда-то в мою макушку. – А я навсегда останусь твоим хорошим другом, не забывай об этом.

Резко развернувшись, и зашагав своими семимильными шагами, парень так же быстро скрылся из вида. Растерявшись, я так и осталась стоять посреди дороги, разглядывая его удаляющуюся фигуру.

И что это сейчас было? Кажется, наш малыш Дидье в одночасье повзрослел.

Наблюдая со стороны, наверняка, странную картину прощания Месье Готье все это время терпеливо ожидал меня за рулем своего ретро-автомобиля и загадочно улыбался. За всю дорогу он не сказал мне ни слова по этому поводу, за что я искренне была ему благодарна. Хорошо, что в этот раз бабушка решила остаться дома и весь путь до Лиона я могла наслаждаться великолепными пейзажами и витать в облаках, не скрывая своей счастливой улыбки.

Высадив в аэропорту, месье Готье последний раз по-отцовски обнял меня и похлопал по спине натруженными руками. Когда я оглянулась спустя пару минут, он уже безвозвратно растворился среди сотни других провожающих.

После того, как мой объемный чемодан забрали в багаж, я осталась налегке с одной маленькой сумочкой и чувствовала себя невероятно комфортно. Этот перелет был для меня особенно волнительным, так как я, пытаясь переступить через свои внутренние страхи, наконец решилась проездом посетить Рим, намеренно остановившись на варианте с восьмичасовой пересадкой.

Конечно, я все тщательно спланировала. Леонардо Экспресс быстро доставит меня до центра города. Я и маршрут прогулки по достопримечательностям уже разработала, чтобы вовремя вернуться в аэропорт и успеть на рейс в Москву.

А пока пристегнули ремни и взлетаем!

Я никогда не боялась полетов. Даже наоборот, когда за окном рядом с тобой парили облака, а над ними даже в самый пасмурный день сияло солнце, всякий раз хотелось кричать от восторга.

Только в этот раз у окна сидела не я, а невероятно объемная и крайне раздраженная особа. Едва заняв место, женщина недовольно косилась в мою сторону, будто это я залезаю на ее половину и вовсе не она заполнила весь салон самолета слишком навязчивым запахом духов. Перед самой посадкой соседка умудрилась облить нас обоих водой из стакана, на что я лишь вежливо промолчала.

Ничего, этим моего приподнятого настроения не испортить! Под жарким итальянским солнцем мокрое пятно на джинсах высохнет без следа.

Не успела спуститься по трапу и вдохнуть полной грудью воздух «вечного города», так и пропитанный культурным наследием, как коса распустилась и мои волосы волнами разлетелись в разные стороны. Выходит, где-то в салоне самолета я еще и резинку посеяла. Запасной у меня с собой не оказалось, но и возвращаться из-за такой мелочи не имело смысла. Тем более за мной уже столпились пассажиры с горячим итальянским темпераментом, которые спешили кто куда по своим делам.

Первым пунктом в моем туристическом маршруте был, конечно же, Колизей. Только вышла со станции и сразу увидела этого красавца в форме «надкушенного кекса».

– Вот я и добралась, – успокоила саму себя, выплевывая изо рта непослушные волосы, что так и норовили закрыть лицо при каждом порыве ветра.

Уверенно продвигаясь по дороге, выложенной камнем, прижала к бедру маленькую сумочку со всем своим богатством, которую жутко боялась потерять. Протиснулась сквозь кучу людей. Вот только по мере моего приближения к кассам, туристов меньше не становилось. Заняла место в очереди и принялась терпеливо ждать. Казалось, что вся экскурсия займет меньше времени, чем очередь за билетом.

Просияла от счастья, когда вместе с аудиогидом получила карту Колизея, где цифрами были отмечены соответствующие записи, и вполне довольная собой отправилась в путь.

Иду, наслаждаюсь видами: ярусы, проходы по бокам. Внизу место, где раньше была арена, а теперь ее нет, и поэтому туристам открывается вид на подвалы, где держали будущих участников битв, то есть рабов по большей части. А саму не отпускает мысль, что этим камням и коридорам почти две тысячи лет!!! Поразительно!

Больше всего хотелось попасть в нижнюю часть, под арену. Но по обычному билету туда было не пройти, а еще одну очередь в кассу я бы просто не выдержала. Чудо не заставило себя долго ждать. Заглядевшись на всю эту красоту, случайно толкнула одну молодую пару и извинилась на русском. Услышав родную речь, они обрадовались и вручили мне тот самый билет в подвал. Мол, приобрели заранее онлайн, а сами уже не успеваем. Я предложила оплату, но влюбленные лишь отмахнулись и, пожелав приятных впечатлений, скрылись за поворотом. Так я и осталась стоять удивленная и счастливая, сжимающая в руках заветный билетик.

Группа желающих посетить подвалы Колизея оказалось немногочисленной, я была седьмой и замыкающей. По темным старинным коридорам опасливые туристы продвигались с фонариками, следуя за гидом, как несмышленые утята за мамой уткой, не отставая ни на шаг. Завороженная древностью, я и в этой стае чувствовала себя гадким утенком, то и дело теряя своих из вида и догоняя, когда те, следуя гуськом, уже успевали скрыться за поворотом.

В очередной раз обнимаясь с многовековой колонной, я заметила, как в одном из темных туннелей на другой стороне забрезжил необыкновенно яркий свет. Мне бы, как разумному человеку, испугаться и побежать вслед за своими утятами, но меня будто магнитом потянуло к этому источнику.

Не узнавая саму себя, я преодолела ограждение с надписью: «Проход запрещен». Подкралась поближе и увидела, как в воздухе в темноте прорисовалась светящаяся рамка, напоминающая дверной проем, которая все больше заполнялась сиянием. Глаза ослепило ярким светом, и я спряталась за колонной. Каково же было мое удивление, когда через этот фантастический проход в темный подвал Колизея из ниоткуда вынырнул высокий широкоплечий мужчина, а следом за ним миниатюрная девушка.

Испуганная до чертиков я не разглядела их лиц, только подсвеченные силуэты. Закрыла собственный рот ладонью, чтобы не закричать, и набирала полную грудь воздуха, потому что последние пару минут вовсе не дышала.

– Ничего не потерял по пути? – спросила девушка-пришелец на прекрасном английском и злобно захихикала.

– Экспериментальный образец, говоришь? Завязывай с такими шутками, – сердито ответил громила глубоким и удивительно приятным голосом.

В это время в пространстве позади силуэтов из воздуха материализовалось что-то еще, и с соответствующим звуком стало падать на каменный пол, только я этого уже не видела. Пока пришельцы отвлеклись, решила действовать и на цыпочках побежала в другой конец коридора, где по идее и должна была находиться моя группа.

Кажется, я еще никогда не бегала так быстро и так хорошо не ориентировалась на местности. Утятки моего отсутствия даже не заметили. Только удивленно оглянулись, когда я, тяжело дыша, вся растрепанная и в очках набекрень выскочила из-за угла с очумелыми глазами.

Первым желанием было рассказать обо всем. Но стоило представить, как это будет воспринято, и я решила банально соврать, что заблудилась.

Да кто мне вообще поверит? Я и сама толком не поняла, что там видела? Светящуюся дверь и двух американских туристов? Или реальных гостей из другого мира, которые попали к нам через дыру в пространстве?

Едва экскурсия подошла к концу, пугливо озираясь по сторонам, я вышла из Колизея. Следующим пунктом в моем списке достопримечательностей была арка Константина. Благо дело, отсюда до нее было рукой подать.

Подошла к заборчику, запрокинула голову, смотрю на это творение с лепниной, а у самой колени дрожат. Как вспомню светящуюся дверь, а из нее нога вылезает, будто из зеркала, аж мурашки по спине. Мне уже и радости никакой от всех этих исторических ценностей, когда о другом голова тревожится. И снова подозрительно вглядываюсь в физиономии окружающих меня туристов.

Как раз позади примостился какой-то здоровяк с фотоаппаратом, стоит, делает снимки. Или делает вид, что делает снимки, а сам ко мне подбирается поближе? Я ведь лиц этих «гостей из будущего» не разглядела. Рядом будут стоять, не узнаю. А, может, они тут уже периметр обходят, ищут меня, чтоб убрать свидетеля и следы замести?

Эх, Димка, черт тебя побери с твоими гуманоидами и съездами уфологов! Если все детство про них рассказы слушать и страшные фильмы смотреть, не мудрено, что и померещатся. Кто-то поумнее прошел бы мимо, а я, дура, полезла куда не следует, теперь буду собственной тени бояться.

С другой стороны, как я их не успела разглядеть, так и они меня. Чего так пугаться? Да и зачем я им могу быть нужна? Ни о чем важном они не говорили, а я о них никому не рассказывала. Улечу из Рима и все забуду. Может, у них тут подпольные экскурсии в Колизей из другой вселенной? Тянет пришельцев прикоснуться к прекрасному. Только меня это в любом случае не касается. Надо собраться, взять себя в руки и просто подальше уйти от этого места. Что у нас там по плану?

Достала смартфон, открыла карту. Точно, Римский форум. Вот туда и пойду. Забила маршрут в навигатор, чтобы наверняка, и даже вздохнула с облегчением. Тревога начала отступать.

Подняла глаза – небо какое голубое, красотища! Скоро вернусь домой, а там новый учебный год и Алекс возвращается, а я волнуюсь непонятно о чем.

Только далеко уйти я не успела. Резкий толчок в бедро опрокинул меня на землю, и я выронила смартфон. В это время молодой парень плотного телосложения в серой кепке выхватил мою сумку со всеми деньгами, банковскими картами, документами и понесся в сторону дороги.

Быстро подняв смартфон, я запихнула его поглубже в карман. Делать нечего, сумка нужна позарез. Бегала я всегда неплохо и одета была удобно: джинсы, кроссовки. Шанс вернуть ее все еще был. И понеслась!

Когда с ранних лет живешь без родителей, привыкаешь рассчитывать только на себя и не ждать помощи со стороны. Димка не в счет, он сам как большой ребенок.

Парень, не щадя, расталкивал туристов в разные стороны, а я тихонько радовалась. Если держать скорость, мне только и оставалось бежать по проторенной дороге. Но тут начались невысокие ограждения и «серая кепка», зараза, легко их преодолел одним прыжком.

Я же паркуром, увы, никогда не занималась. Обегая эти препятствия не быстрее суетливой курицы, постепенно начала терять гадкого воришку из вида. Но даже в этой ситуации не намерена была сдаваться.

Еще один рывок и удача снова была на моей стороне. Думая, что оторвался, парень замедлил ход, огляделся по сторонам и перешел на шаг. Я же на всех парусах летела оттуда, откуда он совсем не ожидал. «Серая кепка» с моим бесценным имуществом оказался на открытой дороге и теперь нас разделяли какие-то сто метров.

«Давай, Надя, ты сможешь!» – мысленно подбодрила саму себя, настигая преступника.

Вот только что делать, когда его догоню, я так и не придумала. Парень был порядком крупнее меня и настроен явно недружелюбно. Я же по части драк вообще была на нулевом уровне. Сразу вспомнилось как Димка ходил на каратэ и иногда отрабатывал на мне приемы. Только меня это мало чему научило, разве что группироваться и правильно падать.

И вот он наступил решающий момент. На полной скорости толкнула этого паразита в спину. Больно жуть! Себе чуть кости не переломала, а он лишь пошатнулся, гад. Зато, пока парень растерялся от неожиданности, успела схватиться за свою сумку.

Тащу, что есть сил. Ремешок кожаный, качественный, выдержит.

Что, не ожидал, зараза?! На войне, как на войне.

Оценив мой решительный настрой, воришка предпринял неожиданный ход – отпустил сумку, и я вместе с ней кубарем полетела прямиком на трассу.

Очки исчезли с моего лица еще во время падения. Когда же я встала на ноги, не сразу осознала, где нахожусь. Вижу я без очков более-менее нормально только сильно вблизи. А здесь кругом было одно расплывчатое пятно, даже куда идти непонятно. Слепой крот посреди дороги чувствовал бы себя примерно так же.

Машины раздраженно сигналили и пролетали мимо, обдувая ветром, а на меня, судя по звукам, уже надвигалось что-то большое, типа грузовика или автобуса.

«Господи, да не может же все так закончиться?!» – посетила голову последняя мысль, прежде чем случилось невероятное. Меня будто порывом ветра подхватило, и вот мы уже стоим на обочине. Только в объятьях ветра не бывает так тепло и уютно. Поднимаю глаза и вижу мощную мужскую грудь, широкий разворот плеч, волевой подбородок, красивые губы… дальше все расплывается.

«Супермен» поставил меня на землю, опустив широкие ладони на мои плечи.

– Ты в порядке? – заботливо поинтересовался он на английском неожиданно проникновенным голосом. И отчего-то показалось, будто я его уже слышала. Только в голове такая каша от пережитого ужаса, что могло и почудиться, не мудрено.

Стою, словно язык проглотила. Закостеневшими пальцами стиснула злосчастную сумку. А от осознания того, что из-за нее могла сейчас лежать раздавленной лепешкой на дороге, меня начало трясти.

Тогда, не говоря ни слова, мой спаситель притянул меня к себе и заключил в объятья, в которых оказалось невероятно жарко, но совсем ничего не страшно. И весь этот расплывчатый мир вокруг, полный опасностей, в его сильных руках вдруг стал похож на безобидного пушистого котенка.

Позволив себе расслабиться, уткнулась носом в рельефную мужскую грудь, прикрытую футболкой, вдохнула легкий, манящий свежестью аромат его кожи. И не заметила, откуда взялись эти запоздалые слезы на моих, наверняка, грязных после падения щеках.

Как представила себя со стороны: испуганную, слепую, растрепанную, где-то на римской обочине в объятьях незнакомца, чьего лица я даже не запомню, потому что не имею возможности увидеть, и стало так саму себя жалко.

В другой момент от такого громилы уже неслась бы с воплями куда подальше, но конкретно этого я почему-то не боялась. И не потому, что, рискуя своей жизнью, он только что спас мою. Стыдно было признаться, но в его бережных объятьях я чувствовала себя невероятно комфортно, будто так и должно быть. Или это результат стресса? Еще и кулончик на груди стал горячее обычного и уже начинал обжигать кожу.

Из собственных мыслей меня вырвал мужской голос. Незнакомец произнес всего одну фразу на каком-то непонятном языке и улыбнулся – это все, что мне удалось разглядеть, когда я с интересом уставилась на его лицо. Не видела, но чувствовала, как он с удовольствием рассматривает мои заплаканные глаза, красные пятна от слез на чумазой физиономии, неопрятную и, наверняка, разлохмаченную прическу.

Я замерла, как заколдованная, когда «Супермен» одним плавным движением убрал с моего лица волосы, едва коснувшись кончиками пальцев нежной кожи в районе виска. Было в этом прикосновении и в том, как он на меня смотрел, что-то интимное.

Было бы что разглядывать? Слепая, чумазая курица… Вот и джинсы умудрилась порвать. Уже чувствую, как под дыркой саднит колено. Опустив глаза, от которых все равно не было толка, я незамедлительно покраснела.

Вся эта встреча продолжалась считанные минуты, только в моей голове время остановило ход. От того ли, что слишком часто билось взволнованное сердце, или сама ситуация никак не вписывалась в мою серую размеренную жизнь, где все спланировано и продумано до глупых мелочей. Будто и не со мной все это происходило вовсе.

В кармане мужчины завибрировал смартфон и он поспешно убрал от меня свои горячие руки. Без них сразу стало как-то неуютно. Он явно спешил и уже собирался прощаться, а я, испугавшись, что останусь неизвестно где и без очков, неосознанно вцепилась в него.

– Я потеряла очки при падении и почти ничего не вижу, – призналась, намекая, что не обойдусь без помощи.

Он ничего не ответил. Только спустя минуту, вложил пропавшие очки в мои ладони. Оказывается, все это время они были где-то поблизости. Последний раз мужчина задумчиво прикоснулся к моим волосам, убирая их за ухо, произнес что-то на невероятно красивом, но неизвестном мне языке, и растворился.

Дрожащими пальцами поторопилась нацепить очки, чтобы разглядеть своего спасителя хотя бы со спины. Но его уже и след простыл. Только теперь я заметила, что правая линза разбилась и через нее проходила огромная трещина, визуально искажая пространство. Но теперь меня это скорее забавляло. Я осталась чудесным образом жива и сберегла сумку с документами. А еще встретила незнакомца, мысли о котором до сих пор заставляли сердце биться чаще положенного.

Какая же я глупая! Даже не поблагодарила его и не спросила имени. Хотя, с чего я вообще взяла, что растрепанное чудище вроде меня может быть кому-то интересно.

Глава 5. Хантер

Когда телепортируешься первый раз, ощущения весьма странные. Мне было тогда лет пять, но помню это как сейчас. Родители не торопили меня, давая осмыслить происходящее и вдоволь наиграться с плазменным раствором, который тонкой пленкой заполнял проход в туннель. Мама смеялась над тем, как я в целях эксперимента сначала отправил в путешествие свою любимую игрушку, одноглазого робота-испытателя, и только потом, взяв за руку отца, прошел сквозь проход телепорта сам.

В земной модели телепорта слой плазменного раствора был гораздо толще, отчего перемещаться сквозь вязкую жижу внутри туннеля оказалось не очень приятно. Но принцип работы оставался тем же, что и на Эрабиусе. Сами земляне догадались или кто подсказал, вопрос оставался спорным. А вот само существование телепортов на этой захудалой планете не могло не радовать.

В этот раз я решил забыть о традициях и прошел первым. Так безопаснее. Оказавшись по другую сторону в темном подвальном помещении и осмотревшись, я уже встречал Хоуп. Вредная Букмус, едва успела вылезти из туннеля, продолжила начатое.

– Ничего не потерял по пути? – в привычной манере насмехалась девушка.

– Экспериментальный образец говоришь? Завязывай с такими шутками.

Был ли я зол на нее? Нет, конечно. Только привык владеть полной информацией, отправляясь на задание, а не действовать вслепую, отчего эта ее манера ставить меня в глупые ситуации начинала раздражать.

А еще я ощущал, что в ее голосе мало веселья. Скорее всего, таким образом Букмус пыталась спрятать нарастающую тревожность из-за событий с Мартином. Я прекрасно понимал, каково это, когда под угрозой тот, кто тебе дорог. В таких случаях, даже если хорошо обучен и натренирован, трудно действовать по инструкции.

Пока Хоуп вылавливала из телепорта свою сумку со всем ее многочисленным содержимым, я заметил, что мы не одни. В непроглядной темноте девушка старалась передвигаться незаметно, почти бесшумно, но только не для моих глаз и ушей. Я и отсюда слышал ее аккуратные шаги и то, как часто бьется взволнованное сердце. А этот аромат, повисший в воздухе после ее распущенных волос… Я даже закрыл глаза на секунду, мысли снова унесли меня в священную долину вблизи озера Воспоминаний, сплошь усыпанную редкими цветами санселий. Неужели и на Земле есть нечто похожее?

– Нас заметили. Я видел убегающую девушку в темноте.

– Заплутавшие туристы, ничего страшного. Я в прошлый раз, вылезая из портала, целую группу религиозных фанатиков распугала. Один заикнулся что-то про вестника апокалипсиса и пришествие антихриста. Ты бы слышал их вопли! – не отвлекаясь от вылавливания из плазменного раствора своих побрякушек, веселилась Хоуп.

– Где мы? – в очередной раз задал простой и столь важный вопрос.

– В подвалах Колизея, – вот только мне это название ни о чем не говорило. – Памятник архитектуры Древнего Рима, – верно расценив мое нетерпеливое молчание, продолжила Букмус. – Дело в том, что на Земле телепорты исправно работают только в местах сосредоточения силы. Здесь какие-то особые магнитные поля. Древние знали об этом побольше нашего, возводив постройки именно на таких участках.

Теперь хотя бы хождение по музеям становилось понятным.

– А почему нельзя пользоваться телепортом легально? – едва ощутимый аромат санселий в воздухе все еще сводил меня с ума, навевая тоскливые воспоминания о доме.

Телепорт начал постепенно сворачиваться, а Букмус все копалась со своим барахлом, теперь, наспех запихивая его в сумку.

– Отчего же нельзя? Можно. Вот только, не знаю, как у вас, а на этой планете очень любят разные бестолковые бумажки. И пока получишь официальное разрешение, может уже несколько часов пройти, которых у нас нет. Проще наладить контакт с паромщиками. Они, как и Зуи, в большинстве своем вполне сговорчивые ребята.

– Видел я, как ловко ты договариваешься.

Хоуп включила фонарик, вырывающий полоску света в темном пространстве, и со знанием дела пошла вперед. Ход ее мыслей поражал мою законопослушную голову. На Эрабиусе и за меньшее могли отправить в изгнание, а это мелкое насекомое будто ничего и не опасалось вовсе.

– Привыкай, стажер. Это Земля, здесь по-другому не выжить, – устрашающе произнесла Хоуп своим насмешливым голосом, поровнее устанавливая на место табличку: «Внимание! Опасно! Проход запрещен!»

Яркий свет ударил по глазам, уже привыкшим к темноте, и я посильнее надвинул на лоб кепку, доставая из кармана темные очки. Многоярусные каменные развалины, посреди которых мы оказались, несмотря на свой потрепанный вид, внушали уважение. Тут и там шныряли люди: по одиночке, парами или небольшими группами, неизменно что-то разглядывая, трогая, фотографируя.

– Нам туда, – быстро сориентировалась Хоуп.

Спустя пару минут мы уже стояли на открытой площадке в окружении многочисленных туристов.

– Какой у нас план? – спросил неожиданно жестко, заметив растерянность своей напарницы.

Вся эта секретная операция по спасению проявителя напоминала какое-то неорганизованное безумие. Всякий раз останавливаясь на хрупкой фигурке Хоуп, я вообще не понимал, что здесь делаю. Если мы с ней и есть боевая единица, то, не имея общего плана действий, стратегии, оружия, спецоборудования – вся эта операция изначально обречена на провал. Хотелось видеть ситуацию в целом, а не собирать по бесконечным кусочкам из ее насмешливых рассказов.

Девушка подняла на меня свои темные встревоженные глаза, и я пожалел, что давлю на нее. Мыслями она была далеко отсюда, хоть и держала себя в руках из последних сил.

– Где-то здесь нас должен встретить свой человек из ММК. Прежде, чем гнаться за сосальщиками, нужно обзавестись специальным оружием и транспортом. Но он опаздывает. Место, где держат Мартина недалеко от Рима, мы подоспеем туда вместе с группой захвата.

Этот ответ меня более-менее удовлетворил. План есть, а вскоре будет и транспорт, и оружие. Смартфон Хоуп что-то просигнализировал и девушка, прочитав сообщение, потащила меня в сторону.

– Стой здесь. Льюис уже на месте. Но он работает под прикрытием и контактирует только с теми, кого знает в лицо. Я вернусь через пять минут с транспортом и оружием. Никуда не уходи и без всяких там инопланетных фокусов. Ясно?

– Вполне, – терпеливо ответил я, поскрипев при этом зубами.

Сложившаяся ситуация меня уже порядком бесила. На Эрабиусе я руководил спецотрядом сильных здоровых мужчин, каждый из которых раза в три крупнее моей букашки. С нашими знаниями и оружием за пару месяцев мы могли захватить небольшую планету. А что происходит с моей жизнью сейчас? Мамочка оставила меня пять минут постоять в сторонке, пока она делает важные дела. До чего же ты докатился, Хантер?!

В голове так и звучали слова главнокомандующего: «Эта ссылка пойдет тебе на пользу. Ты должен научиться держать себя в руках и контролировать свои эмоции».

Да пропади пропадом такая жизнь! Кто я на этой несчастной планете? Такой же немощный человечишка?

Поднимаю голову к небу, делая глубокий вдох. Где-то там, далеко осталась моя планета и моя реальная жизнь. Что мне сделать, чтобы вернуть ее обратно? Я на все готов.

Только не успеваю об этом подумать, как с легким порывом ветра меня волной накрывает уже знакомый аромат санселий. До чего же прекрасно, словно весточка от сестры с Эрабиуса.

Но стоит повернуть голову в сторону его источника, как я прихожу в ужас. Та самая девушка, которая видела нас в подвале, растерянно стоит посреди дороги. Ее длинные волосы развеваются на ветру от пролетающих мимо автомобилей, а на нее на полной скорости уже несется автобус.

То, на что землянину потребовались бы минуты, я успел за пару секунд. Преодолел расстояние, подхватил девчонку на руки и вернул на обочину. Ставлю ее на ноги, а сам только и слышу, как испуганно колотится ее сердце, того и гляди выпрыгнет. Поднимает на меня ничего непонимающий взгляд, а я будто в озеро Воспоминаний смотрю, та же зелень и глубина. И ее лицо кажется мне знакомым, как у той дикарки из пророчества.

Достигая совершеннолетия, воины на моей планете проходят церемонию посвящения. Ту, что проходил я, отложилась где-то в особенном месте. После официальной части по древней традиции мужчины отправляются к озеру Воспоминаний. Это тот единственный раз, когда ты имеешь возможность прикоснуться с священному источнику, испить его воды на удачу, или получить предсказание, которое многим по рассказам не раз спасало жизни. Вот и я отважился. Разделся догола, зашел в ледяную воду, пока не скрылась макушка и открыл глаза.

В тот момент я ожидал увидеть что угодно: кровавую битву, какой-то решающий момент сражения, только не это. Передо мной среди священных цветов стояла дикарка с распущенными волосами. Простая юная девушка, одна из тех, что населяли эту планету еще до войны тысячелетней давности, когда моя раса ее захватила. Она протянула ко мне руку, а когда я в ответ протянул свою, сказала только одну фразу: «Найди меня».

В тот день парни долго расспрашивали, что мне показала священная вода, делясь своими предсказаниями. А я отмалчивался, мне было как-то даже стыдно, что все они видели славные битвы, которые принесут нам немало побед, а я босоногую дикарку в стареньком драном платье.

Только, кажется, я ее нашел.

– С тобой все в порядке? – спросил, взволнованный от такого совпадения, больше всего на свете желая услышать ее голос.

Но она молчала. Опустила голову и задрожала, как лист на ветру, будто озябла. Запах санселий подобно облаку окутал меня с ног до головы. Так и хотелось к ней прикоснуться, согреть своим теплом. Руки сами обняли хрупкие плечи, сомкнулись на девичьей спине, незаметно перебирая рассыпчатые волосы. Я понимал, что это сродни безумию, только уже закрыл глаза и не мог ей надышаться.

– Вот я тебя и нашел, – забываясь, произнес на Эрабианском.

Всегда считал это предсказание бредом, а теперь, казалось, готов был в него поверить. Услышав мой голос, девушка оторвала свою голову от моей груди и подняла на меня заинтересованный взгляд. До чего у нее были красивые глаза, не на что непохожие, как две яркие звезды. И смотрела она будто не на мое лицо, а насквозь меня видела, со всеми сокровенными мыслями и чувствами. Вот только от нее их и не хотелось скрывать. Ее сердце снова забилось взволновано, только в этот раз не от страха.

Знаю, что не должен был, но я не смог себя удержать. Всего на мгновение прикоснулся к ее виску, оставляя незримую метку избранной. Не для того я проделал такой долгий путь, чтоб однажды встретив, вновь потерять нареченную звездами. А она будто что-то почувствовала, смутилась и опустила свои невероятной красоты глаза, спрятав всю их чистоту под длинными ресницами.

Сигнал смартфона от Хоуп напомнил о времени, и я поторопился вернуться. Как же хотелось послать ММК куда подальше и остаться здесь, рядом с ней. Но в глубине души я знал, что это неправильно, а свою избранную я теперь всегда найду, где бы она не находилась. На этом, вручив своему нежданному счастью странные очки в ладони, пообещал вернуться и сбежал.

Хоуп ждала меня там же, где и оставила, только на открытом транспортном средстве и в шлеме.

– Запрыгивай и погнали, – прокричала она, пытаясь переорать рычащий двигатель.

Мне шлема не предложили, свободное место было всего одно, за ее миниатюрной спиной. Перекинул ногу, сел. Транспортное средство чем-то напоминало наши портативные двухместные летательные аппараты, которые производятся для исследователей, изучающих другие планеты. Простые в использовании, они расходуют мало топлива и передвигаются достаточно плавно. А еще позволяют, не покидая прозрачной полимерной кабины, которая автоматически образуется при взлете, защищая пассажиров, проводить анализ местности, делать снимки и замеры.

– Держись крепче! – повернув голову в мою сторону, снова прокричала Букмус и рванула с места, встав на дыбы, перескочив бордюр и собирая многочисленные кочки.

За что держаться, было непонятно, и я схватился за мою букашку. А если бы не моя хорошая реакция, слетев, так и остался бы лежать на асфальте. Никакой полимерной кабины безопасности не образовалось. Надо завязывать со своими аналогиями и ожиданиями. Эту отсталую планету населяют во истину безумные существа.

Как можно при такой хлипкой конструкции, как у Букмус, передвигаться на этом, я не понимал. Если только у нее есть запасные жизни, о которых она умалчивает или хотя бы ускоренная регенерация, как у меня.

– Тебя не было, когда я вернулась. Где пропадал? – поинтересовалась мамочка.

– Бегал наперегонки с автобусом. Такой ответ устроит?

– Ну, и кто кого?

– Я оказался быстрее, – надеюсь, после наглядной демонстрации в бою она перестанет задавать глупые вопросы. – Как называется этот транспорт? – прокричал на ухо Хоуп.

– Спортивный байк Ducati последнего поколения, – с какой-то непонятной любовью в голосе ответила моя напарница. – Эта крошка весит не больше двухсот килограмм, но за три секунды уже на отметке в сотню!

Мы разгонимся и быстрее, в этом я уже не сомневался. Набирая скорость, Хоуп умело лавировала по трассе, обходя неторопливо бегущие автомобили. Солнцезащитные очки едва ли спасали от потока воздуха, что обрушился на мою голову, нещадно врезался в грудь и растрепал волосы.

Если забыть про неоспоримую повышенную опасность, было что-то в земном транспорте особенное. Что-то такое, что пробуждало потаенные инстинкты. Этот двигатель, например, будто зверь так и рычал под нами, пронизывая тело вибрацией. И руки Хоуп на руле, от каждого движения которых на высокой скорости так много зависело.

Сейчас мне уже хотелось поменяться с Букмус местами, и самому попробовать эту машину в управлении. Но такая возможность еще непременно будет. А пока нужно было собраться с мыслями, настроиться на операцию по захвату сосальщиков и постараться хотя бы на время не думать о НЕЙ.

«Очисти разум и сохранишь голову на плечах», – снова вспомнились слова носителя мудрости Циа. Только что делать, если сила, затмевающая разум, обрела столь прекрасные очертания? Как выбросить ее из головы, когда даже глядя на чистое голубое небо всюду видишь эти глаза и слышишь запах санселий, смешавшийся с тонким ароматом ее кожи.

Я ведь даже не знал, как зовут эту земную девушку? Не говоря о том, насколько мы совместимы на генном уровне? У моей расы браки заключаются только так. А здесь сработала какая-то магия древних, которых мы истребили своим приходом на Эрабиус. Мне о ней, как на зло, мало что было известно.

Каждый знает, что метка избранницы приведет к ней, где бы она не была. Прежде я только слышал рассказы об этом, а теперь и сам чувствовал эту девушку сквозь пространство, словно дистанционно подключился к ее нейронной сети. И сейчас я был спокоен, потому что кожей ощущал, что у нее все хорошо.

Мы выехали за пределы города. Построек на нашем пути становилось все меньше. Лишь горы, поля, мосты, реки и петляющая дорога, которая тянулась бесконечной черной змеей с белыми отметинами.

Напряжение Хоуп было столь велико, что едва не вылезало из нее ядовитыми колючками. Она заметно превышала скорость, с трудом входила в повороты. На последнем мы чудом удержали равновесие, не вылетев с дороги, и это ее прогрессирующее состояние, с которым она не могла совладать, становилось нашим главным врагом.

– Остановись, – настойчиво попросил девушку, и она притормозила на обочине, сняла шлем, вопросительно подняв на меня свои темные глазища в пол лица. – А теперь слезай. Я поведу.

Думал, что больше они быть уже не могут, но, когда отчетливо разглядел в ее зрачках свое отражение внушительных размеров, понял, что ошибался.

– Ты не умеешь и у тебя нет прав, – уверенно заявила Букмус, воинственно прищурив один глаз.

– Я водил и не такое, поверь мне, а еще очень быстро учусь, – надеялся, этих аргументов будет достаточно, но ее подозрительный прищур никуда не делся. – Это Земля, детка. А мне говорили, что здесь можно все. Ты не в том состоянии, чтобы вести. Поэтому сядь и расслабься.

Она только рот открыла от удивления, но руль уступила. Вот она – сила мужского авторитета. С моей упрямой сестрой такое тоже иногда прокатывало. А они даже больше похожи, чем я ожидал.

Байк зарычал, и мы продолжили путь. Сначала, пока я, покачиваясь, ловил равновесие на непривычном земном транспорте, Хоуп казалась еще более напряженной, словно готовилась к неминуемому падению. Но, когда я обвыкся и уверенно вошел в привычный ей скоростной режим, девушка только довольно скрестила ладошки у меня под ребрами и заметно расслабилась.

То-то же! Отдыхай, мамочка, а то слишком много взвалила на свои хрупкие плечи. Могучие Эрабианцы созданы не для того, чтобы сидеть на скамейке запасных.

Через полтора часа быстрой езды по трассе перед нами показался Авеццано – тот самый заветный городок, к которому мы и держали путь.

– Земля легендарных марсов, – эпично прокомментировала Хоуп, окинув с высоты горной дороги обычное поселение. – Марс – бог войны. Говорят, этот итальянский народ унаследовал его агрессивный нрав. А еще в древние времена их подозревали в колдовстве, имелись здесь и заклинатели змей.

Не знаю, к чему она меня морально готовила, но, проезжая по городу, ничего необычного я не заметил. Разбросанные тут и там домики с красными черепичными крышами, небольшой каменный собор на центральной площади, украшенный цветастой мозаикой.

Воинственный нрав проявила только стайка неизвестных мне одомашненных птиц, которые преградили нам дорогу. Но и с ними легко справился малолетний мальчишка, погоняющий их хворостиной.

– Успеваем, – взволнованно выдохнула Хоуп, пока я пропускал этих гакающих крылатых пешеходов с забавными клювами. – Здесь сворачиваем, минут через двадцать будем на месте.

Жесткое асфальтовое покрытие сменилось проселочной дорогой и нескончаемыми сельскохозяйственными землями.

– А здесь сто пятьдесят лет назад было огромное мелководное озеро Фучино, – между делом продолжила Хоуп экскурсию. – Сто сорок квадратных километров. Можешь себе представить?

– И куда оно делось?

Эта девушка, по сути, с другого конца планеты, не переставала меня удивлять своими разнообразными интересами.

– Прорыли каналы и осушили. Время от времени Фуцинское озеро затопляло пашни и поселения. А еще стоячая вода была причиной малярии, – кажется, Хоуп уже начала привыкать к общению со мной и, не дожидаясь новых вопросов, терпеливо объясняла значение незнакомых земных слов. – Это такая болезнь, забравшая тысячи человеческих жизней. А переносят ее гадкие кусачие кровососы, обитающие на болотах.

Из ее уст это прозвучало невероятно зловеще, что даже мурашки пробежали по спине. Сколько же разных чудовищ населяет эту планету? И как только слабые людишки выживают, не понятно.

Остановившись в небольшом перелеске, мы снова сверились с часами. Координаты были правильными, но место подозрительно тихим. Дальше по дороге начинались горы, а вдалеке, за пушистыми верхушками деревьев, ярким пятном в последних солнечных лучах прорисовывалась черепичная крыша ветхого покосившегося домишки.

– Мартин должен быть там, – с надеждой вглядываясь в темные окна, прошептала Хоуп, – и мы вытащим его. Только дождемся наших, – теперь она проверяла сообщения на смартфоне. – Странно, еще двадцать минут назад связной писал, что они уже на месте, а теперь не отвечает.

Я не стал пугать ее, но предчувствие говорило, что свои уже не придут. Солнечный диск почти спрятался за горой, накрывая наш перелесок сгущающимся сумерками. А еще в воздухе, который спускался с гор, неестественно пахло свежей кровью. Но и об этом я решил ей не говорить, а попытался отвлечь.

– Странно, на Земле такой короткий день? Совсем недавно был обед и уже закат.

Хоуп хотя бы улыбнулась, забыв на минуту о заветном доме на горе.

– Ты, как большой ребенок, Хант. Мы же оказались на другом континенте, а разница во времени между Вашингтоном и Римом шесть часов. Здесь уже закат, а там он будет еще не скоро.

Режим заботливой мамочки нравился мне гораздо больше воинственной букашки. Не женское это дело – подставляться под пули, и я всячески постараюсь оградить это хрупкое создание. Надеюсь, тот, кто оказался сейчас рядом с моей сестренкой Гилеей так же позаботится и о ней.

– Доставай оружие, Хоуп. И если есть что-то, что я должен знать про сосальщиков, сейчас самый подходящий момент ввести меня в курс дела.

– Они самые изворотливые твари на свете, – с явным отвращением почти выплюнула эта милая девушка. – Омерзительные паразиты, которые всем своим видом внушают потрясающее доверие. А еще они очень быстрые и расчетливые.

Все это время из содержимого небольшой и на удивление вместительной сумки Хоуп собирала оружие. Невероятно ловко и почти не глядя, не более чем за минуту она смастерила первый бластер и уже заправляла его странными патронами. В ее хрупкой ладони это боевое орудие смотрелось более чем внушительно.

– Держи, – решительно вручила в мои руки, нервно сдувая с глаз челку. – В гильзах специальный раствор, способный обездвижить на время этих изворотливых тварей. Мы мало знаем о них, потому что ни одного не удалось взять живьем. Если не выходит сбежать, чертовы сосальщики предпочитают сдохнуть, и что бы мы не делали, у них это всегда прекрасно получается. Гильзы – последняя разработка наших ученых. Нам нужен не только Мартин, но и любая информация о них.

Время было на исходе, новых сообщений от своих ожидаемо так и не пришло. Оставив шумный байк, под покровом сумерек по узкой витиеватой дороге мы поднимались в гору.

Букмус часто дышала, хмурилась и пыхтела, но не отставая следовала за мной. Я мог бежать и гораздо быстрее, но не видел смысла испытывать предел физических возможностей слабого человека. Хилая с виду Хоуп и так поражала своей выносливостью и скоростью передвижения с учетом нагрузки. Может, дело не только в мускулах и способностях? Какая неизвестная мне сила наделяет это слабое существо такой решительностью и отвагой истинного воина? Одно из двух: эти земляне однозначно что-то скрывают, или на всю голову сумасшедшие.

Одинокий дом на горе, разместившийся на ровной площадке, окруженной многовековыми раскидистыми деревьями, встретил нас следами свежей перестрелки.

– Держись за мной, – скомандовал напарнице, которая еще не осознавая, что здесь произошло, по-прежнему была полна решимости надрать задницы сосальщикам.

– С каких это пор ты у нас главный?! – возмутилась запыхавшаяся Букмус у дверей дома, когда я заметил, что за одним из деревьев кто-то есть.

– Тише, – прошептал я и метнулся к дереву.

Здесь мы и обнаружили одного из наших с серьезным пулевым ранением. Прикрывая одной рукой окровавленный живот, молодой мужчина в спецформе, подпирал широкой спиной необъятный ствол дерева.

– Где остальные? – взмолилась Хоуп, – в доме еще кто-то есть?

– Не думаю, – закашлявшись, хрипло отозвался раненый. – Они словно знали, что мы придем и заманили в ловушку. Я слышал, что выше в горах, на взлетной площадке, у них есть космический корабль. Тех, кто выжил, они зачем-то увели с собой, мне чудом удалось спрятаться. Если поторопитесь, вы еще успеете их догнать.

– Мы скоро вернемся, – пообещал я раненому и, не теряя драгоценного времени, подхватил на руки ошарашенную Хоуп. – Так будет быстрее, – заверил свою напарницу, едва она попыталась что-то возмущенно пропищать, и понесся в указанном направлении.

Мужчина был прав, выше по дороге на специальной площадке к взлету действительно готовился космический корабль приличных размеров. Кто-то уже был внутри, а кто-то из людей, которых они увели с собой, еще оставался снаружи под конвоем всего двух пришельцев. У меня был только один шанс и я его использовал.

– Стой здесь и без земных глупостей, – предупредил Хоуп, оставив ее в укрытии за каменным выступом.

На бегу сделал пару точных выстрелов, но задел лишь одного. Сосальщики, и правда, оказались быстрыми, не такими как я, но реакция у них была отменная. Люди из группы захвата ММК, которых до этого держали под прицелом, ринулись в рассыпную. Один из пришельцев успел-таки в последнюю секунду запрыгнуть в оживший космолет.

Остановить огромный корабль, поднимающийся в небо, с бластером, стреляющим усыпляющей вакциной, я при любом раскладе не смог бы. А вот попробовать взять живым подстреленного сосальщика, который остался за бортом, решил попробовать. И я уже бросился за ним вместе с парнями из ММК, но позади раздались душераздирающие вопли Хоуп.

– Нет, не делай этого! – кричала моя Букмус, подняв руки в небо, вслед взлетающему кораблю.

Когда я подоспел к ней, она была сама не своя, а по ее щекам бежали слезы.

– Хоуп, очнись! Что с тобой происходит?

– Я буду сильной и приму дар, отец, если ты так решил, – в этот раз уже тише проговорила она и обращалась явно не ко мне, вглядываясь в темное звездное небо своими обезумевшими глазами.

– Хоуп, с кем ты разговариваешь? Прости, я не успел спасти твоего отца. Но ведь это не конец, он жив, а значит шанс еще есть.

Неожиданно один из людей ММК оттащил меня в сторону.

– Не мешай, парень, она в трансе и все-равно тебя не слышит. А то, что сейчас происходит – исторический момент. Мартин вышел с ней на связь и пытается передать свой дар, пока корабль не покинул околоземное пространство.

– Такое вообще возможно?

– Всякое говорят. Будем надеяться, что у них получится. Без проявителя мы, как слепые котята.

– Я принимаю дар «Миллиона глаз», – уже шепотом произнесла Хоуп, со знанием дела сомкнув ладони над своей головой, и неподвижно застыв в ожидании какого-то чуда.

Вспышка, внезапно осветившая ночное небо, походила на гигантскую застывшую молнию.

– Создают пространственно-временной разрыв, – пояснил все тот же человек из ММК. – Знать бы еще, куда они при этом переносятся с нашими людьми.

Корабль включил режим невидимки, но мое зрение прекрасно отслеживало его движение в образовавшуюся воронку. Гадкое ощущение чувствовать себя беспомощным! Мне бы сейчас звездолет и парочку проверенных парней из отряда для прикрытия. Но тут мое внимание переключилось на мигающий неподалеку огонек в ночном небе.

– А это еще что?

– Вот черт, гражданский самолет! Как бы и их туда не засосало ненароком, – взмахнул рукой мужичок и скривился, наблюдая за неизбежным.

Только сейчас заметил на его руке окровавленную повязку. Этому бойцу сегодня тоже досталось.

Воронка смыкалась, но пролетающий самолет резко сменил маршрут, словно и его остаточными потоками затягивало в пространственно-временной разрыв. Беспомощной металлической птицей он уже показался над нашими головами, дружелюбно подмигивая огоньками.

Пульс неожиданно ускорил ритм, а под кожей будто раскаленным докрасна металлом прорисовалась узорная вязь, предупреждая об опасности. Я чувствовал, на этом самолете ОНА – моя избранная, и с замиранием сердца наблюдал за происходящим, не имея возможности что-либо изменить.

Глава 6. Надежда

– Я что, все-таки умерла?

– Ага, и попала в рай.

Едва успела продрать глаза, как отпрянула ошарашенная своим видением, чудом не свалившись с кровати. В абсолютно белом помещении передо мной сидел сам Алекс Шторм во плоти, сияя лучезарной улыбкой под цвет стен. А еще слишком яркая лампа так подсвечивала его голову… В общем, мысли о загробном мире напрашивались как-то сами собой.

– Где мы?

– В Москве, в больничке. Вяземцева, ты это… Давай поспокойнее, без лишних потрясений. А то такими темпами, того и гляди, глаза из орбит повылезают. Да ты, наверное, и не видишь ничего без своих очков. Сейчас, погоди минуту, исправим.

Парень, будто намеренно поигрывая прокачанными мышцами, отвернулся и полез в спортивную сумку. Немного там покопавшись, выудил из бокового кармана мои страшные треснувшие очки и как-то неловко пытался их на меня напялить.

– Да не бойся ты, я не кусаюсь. Только в особых ситуациях… Ну, ты понимаешь, девочка взрослая. И то по обоюдному желанию.

Я, наверное, уже покраснела до кончиков ушей, а этот красавец, моя давняя мечта и личное стихийное бедствие, превратился в одно забавное расплывчатое пятно, продолжая болтать о всяких неприличных вещах. Снимаю очки, надеваю снова, опять снимаю… И с удивлением до меня доходит, что вижу я без них гораздо лучше, а точнее, просто прекрасно.

Да не может такого быть! Неужели я так удачно треснулась головой в самолете во время той тряски в зоне турбулентности, что в моем мозгу, в месте, отвечающем за зрение, что-то перемкнуло? Или причина совсем в другом?

Огромная шишка на затылке все еще болезненно напоминала о себе, но воспоминания о недавнем полете уже выстроились в хронологическом порядке, давая возможность разобраться в произошедшем.

Первым делом вспомнилось, как в аэропорту Рима при регистрации на рейс я столкнулась с нашей командой пловцов из пятнадцати самых популярных в универе парней во главе с бессменным тренером Виталием Емельяновичем Киселевым по прозвищу Киса.

Густые брови как всегда были сурово сдвинуты к переносице, выражая предельную сосредоточенность их обладателя. Бодрый пенсионер не давал спуску не только парням из команды, но и самому себе, за что каждый из ребят беспредельно его уважал. Серьезный, слегка бородатый по моде, широкоплечий и коренастый на фоне отряда молодых, отборных, то и дело хохочущих раздолбаев, он смотрелся так же круто, как дядька Черномор.

Всей командой они довольно часто выезжали на различные сборы и соревнования. Но встретить их здесь и сейчас я точно не ожидала.

И какова же была моя реакция, когда я заметила эту честную компанию? Сверившись с часами и оценив время до посадки, я побежала прятаться в туалет. При чем, в женский была жуткая очередь, а вход в мужской совершенно свободен. Долго не думая, я забежала в убежище и закрылась в одной из кабинок, на всякий случай забравшись с ногами на крышку унитаза.

Глупо? Так скажет только тот, кого никогда не высмеивали эти гребаные Аполлоны с двумя извилинами на всю команду и их постоянно меняющиеся куклы Барби с надувными губами и другими регулируемыми силиконом частями тела. За эти годы я научилась оставаться незамеченной. И скажу вам, режим «невидимки», из всего перепробованного мной, показал себя самой удачной стратегией.

Но оказалось туалет не был пуст. После характерного звука сливающейся воды из бочка унитаза, кто-то легкой походкой подошел к раковинам и открыл кран, а кто-то другой как раз зашел в помещение, смачно при этом хлопнув дверью.

– Мы его ищем везде, а он на толчке застрял! Почему на звонки не отвечаешь? – басистый голос Кисы еще и в гневе я узнала бы из тысячи. Интересно, кого он так отчитывает? – Снова все должны вокруг тебя бегать, а команда, ответственность – пустой звук?

– Тренер, я ж не нарочно. Телефон разрядился. А так я, и правда, хочу вернуться в команду, за этим и прилетел на сборы.

Услышав его голос, мой рот открылся от удивления, и я тут же заткнула его ладонью, чтобы случайно не запищать от радости.

Это был Алекс! Здесь, в Риме! Точнее, в туалете аэропорта в Риме. Как же мне хотелось встать в полный рост на крышку унитаза, подтянуться и выглянуть в щелку над дверью. Увидеть его хотя бы одним глазком. Но, как представила, что меня могут заметить, и какой будет конфуз, неподвижно застыла, прислушиваясь.

– Итальянских девок за задницы щипать ты прилетел! – не выбирая выражения, отбил подачу Киса. – Ты меня однажды уже подвел, Алексей, из Штатов тебя тоже не за хорошее поведение поперли. Вот только я тебя из малька вырастил, знаю твой потенциал. Поэтому и даю второй шанс. Но и ты должен образумиться, показать, что способен думать не только о себе, и о том, куда пристроить свою макаронину.

Едва не запалившись, я подавила смешок. Кто бы еще посмел озвучить такое звезде универа? А Киса ничего так для старичка. А что? Мы еще в Италии и шутка вышла в тему. Поди, кого-то накануне перекормили спагетти.

– Что ж мне теперь в монахи пойти, чтобы снова у вас плавать? – пригорюнился Алекс.

– Ну, будет тебе. Я что ли молодым не был? Просто прекращай все эти пьянки, гулянки. Девушку НОРМАЛЬНУЮ заведи. Докажи, что тебе можно доверять.

В туалете снова хлопнула дверь. Кто-то зашел, кто-то вышел, полилась вода и незнакомая речь. А я все сидела под впечатлением от всех этих невероятных встреч и от нечаянно подслушанного разговора. Странно, что, восхищаясь Алексом на расстоянии, я представляла себе сколько угодно романтических сцен с его участием, но никогда не задумывалась о тех проблемах, которые он реально переживал в своей жизни. И это его неожиданное возвращение из Штатов, которое меня так окрылило, для него, возможно, стало определенным переломным моментом и даже шагом назад в спортивной карьере.

Время выходило, пришлось выйти и мне из своего убежища. Прикупив в дьюти фри невзрачную панаму с широкими полями и огромные солнцезащитные очки, окончательно спрятала свое лицо от ненужных взглядов и разговоров. Чтобы наверняка, еще и волосы распустила. Те, кто знал меня по универу, могли опознать и по несменной косе.

Проскользнув почти незамеченной мимо набалованных вниманием красавцев, которые и имени моего не вспомнят, последней зашла в самолет, и заняла свое место с краю в хвостовой секции салона. Я девушка предусмотрительная, и билеты приобретаю заранее, пока еще есть выбор мест. А по статистике сидеть в хвостовой части воздушного судна безопаснее. Понятно, от крушения с нескольких километров это не спасет. Но, в случае аварийной посадки с небольшой высоты, шансы выжить повысит. Может, вся эта статистика и бред, учитывая, что я сегодня едва не погибла на ровной дороге, но на душе все равно было как-то спокойнее.

Пристегнули ремни, взлетели. За окном засверкал огнями ночной Рим. Только я этого почти не видела со своего безопасного места у прохода.

Кто-то смотрел фильмы в наушниках на встроенных планшетах, кто-то уже готовился ко сну. В салоне погас свет и один за другим пассажиры стали опускать шторки иллюминаторов. Вот и я закрыла глаза, но после такого насыщенного дня сон не шел.

Тут прямо передо мной появился светлячок. Я уставилась на него и даже попыталась прикоснуться пальцем, но он от меня ускользал.

– Вы это видите? Откуда только он здесь взялся? – недоумевала, обратившись к пожилому дяденьке, сидящему по соседству и настороженно наблюдающему за мной в темноте, как за умалишенной.

Светлячок появился снова и позвал меня за собой. Я встала и пошла. Но не успела сделать и несколько шагов, как самолет затрясло, в салоне включился свет и началась паника. Когда на головы пассажиров стали вываливаться кислородные маски, расфуфыренная девушка из бизнес-класса подскочила с места и пронзительно заверещала:

– Я не могу умереть!!! Я не за это столько заплатила! – будто ее жизнь на порядок дороже остальных пассажиров самолета пропорционально стоимости билета.

– Уважаемые пассажиры, сохраняйте спокойствие. Мы попали в зону повышенной турбулентности, такое случается, – отработанным голосом пыталась всех утихомирить отчаянная стюардесса с ярко-алыми губами, как у вампирши. – Девушка, пожалуйста, вернитесь на свое место и пристегнитесь, – обратилась она ко мне, чем привлекла внимание всех остальных пассажиров.

Только, что происходило дальше, я уже не видела, так как ненароком проглотив светлячка, ударилась головой и отключилась. Помню лишь, как он приятным теплом обжог мое горло и разлился по телу. А последней мыслью, мелькнувшей в голове, было, что это скорее кусочек солнца, чем жучок, уж больно приятный на вкус.

– Вяземцева, ты меня слышишь? – Алекс водил перед моим носом широкой загорелой ладонью, пока я не вынырнула из своих мыслей. – Говорю, когда началась паника, ты рухнула, а я тебя оттащил с прохода, усадил, пристегнул. В общем спас!

Парень загадочно улыбнулся и выдержал паузу. И было в этот момент на его симпатичном сосредоточенном лице что-то такое, едва уловимое, героическое. А еще, этот взгляд, устремленный вдаль. Какой же он все-таки! Картинка! Глаз не оторвать! Капитан Америка отдыхает.

Странное дело, совсем недавно я могла только мечтать об этом. Меня спас сам Алекс Шторм! От одной мысли в голове должен радостно играть целый оркестр. А на деле представлялась какая-то неприятная картина: суматоха в салоне самолета, я валяюсь растрепанная и без чувств, Алекс не понятно из каких побуждений оттаскивающий в сторонку мое обездвиженное тело.

Хотя, может, и понятных? Тренер летел тем же рейсом и, наверняка, поставил мысленную галочку, что непутевый Шторм встал на путь исправления, оказав помощь несчастной жертве обстоятельств.

– Спасибо, что не бросил, – робко поблагодарила своего спасителя, пытаясь привстать.

Валяться мне уже надоело и, не считая шишки, чувствовала я себя как никогда прекрасно. Словно в меня влили ведро энергетиков и теперь я готова была свернуть горы, одним прыжком допрыгнуть до Луны, или что там еще положено супергероям с шишками?

– Э…Э… Вяземцева! Вернись в прежнее горизонтальное положение. Ты пару часов была в отключке, тебе нельзя.

Парень подскочил с места и попытался вопреки моей воли уложить меня обратно. При этом он уперся рукой в мою грудную клетку. Но я сопротивлялась укладываться, а его ладонь как-то незаметно соскользнула чуть ниже, оказавшись ровно там, где вовсе не должна была находиться, сминая тонкую ткань больничной рубашки, в которую меня облачили, а под ней и грудь третьего размера с неожиданно затвердевшим торчащим соском.

– Эх, молодежь! Оставила на минутку, а они тут уже развлекаются. Едва очухалась, а все туда же, – с непонятными упреками в помещение бесцеремонно вторглась строгая дама преклонных лет и суровой наружности.

– Я всего лишь хотела встать, – принялась оправдываться, красная до кончиков ушей и обиженная из-за несправедливого обвинения, все еще стыдливо поглядывая в сторону моего невоспитанного сказочного принца.

Те, наверняка, рук при первой встрече не распускают. По крайней мере, в сказках об этом никто не пишет.

– А я сказал, что вставать не положено, – безапелляционно заявил Алекс, довольно разглядывая после «осмотра» мою скромную фигуру на больничной койке.

– Вон как тебе с женихом повезло, девочка! Ценила бы такое сокровище!

– Какой еще жених?! – попыталась возмутиться, но меня в этой палате никто и не слушал.

Бабуля уважительно обласкала взглядом самодовольного широкоплечего красавца, будто единственного родного сына. И откуда берется такой талант, за считанные секунды по-настоящему влюблять в себя окружающих?

– Заботливый какой, на руках принес, всю больницу на уши поставил и ни на шаг не отходит.

Алекс, слушая все эти дифирамбы, сохранял героическое достоинство на своем точеном лице. Только по сияющим глазам, в которые я столько раз мечтала заглянуть, было видно, что ему эти песни по нраву и мужчина едва не урчит, как кот, которого почесали за ушком.

– Вот бы моей внучке такого, – задумчиво закончила исповедь бабуля, сверкнув в мою сторону испепеляющим взглядом, – она у меня девочка скромная и воспитанная.

«Не то что эта», – мысленно закончила ее монолог и поняла, что оставаться в этой странной больнице не намерена ни минуты. Что она себе вообще позволяет? Понимаю, человеческий фактор, но это не профессионально в конце концов.

– Мы уходим отсюда прямо сейчас! – столкнулась с удивленным взглядом Алекса, явно неожидавшего от своей робкой и безнадежно влюбленной тени такой уверенности.

Я тоже умею быть твердой в своих решениях, женишок.

– Но так нельзя! – возмутилась нетактичная бабуля, воинственно нахмурив брови и подперев кулаками бока, показывая тем самым свое доминирование в больничных условиях. – Мы анализы не получили и обследование не провели. Еще неизвестно, что там произошло в твоей голове при падении.

– С моей головой все в порядке. И чувствую я себя как никогда прекрасно! – демонстративно зажмурила глаза, поводила указательным пальцем по кругу и коснулась кончика носа. – Где мои вещи? – только сейчас, прислонив ладонь к груди, поняла, что цепочка с кулончиком куда-то пропала. – Я подпишу все бумаги, что беру ответственность на себя. А обследование пройду в поликлинике по месту жительства, совсем не обязательно держать меня в этой тюрьме.

– Вяземц… – Алекс снова хотел назвать меня по фамилии, но, заметив, как подозрительно следит за ним уже злющая бабка, быстро исправился, играя роль невероятно заботливого жениха. – Надюш, дорогая, ну как же так? А если ты опять грохнешься… рыбка?

Надо же, оказывается и имя мое знает! Вот жук!

– Бегемотик, – решила подыграть и я, с удовольствием разглядывая его удивленную вытянувшуюся физиономию, – ну что со мной может случиться? Ты же рядом, такой большой и сильный. Упаду, поймаешь и снова меня спасешь, мой герой.

– Ну хорошо, домой, так домой, – наконец утвердил Алекс и бабка ринулась на выход готовить документы.

– Бегемотик, говоришь… – навис надо мной разъяренный Шторм, и это состояние было ему невероятным образом к лицу.

Вот только я, заглядывая в его темно-серые глаза, чувствовала себя лодочкой, попавшей в шторм, которая того и гляди пойдет ко дну, растеряв последнюю волю и смелость.

– Алекс, что за жених? Зачем это вранье?

– Во-первых, скажи я, что мы едва знаем друг друга, мне не разрешили бы и в палату войти, не то что остаться рядом. – Алекс перевел взгляд на темнеющий контур окна. Необычная выдалась ночка для нас обоих. Парень собрался с мыслями, тяжело выдохнул и, решительно подняв на меня глаза, продолжил. – А, во-вторых, может, ты мне нравишься, Вяземцева? И это не случайно, что спас тебя именно я. Ты подумай об этом.

И снова этот его фирменный взгляд, под которым без огня плавится сливочное масло из морозилки и любое женское сердце за пару секунд доходит до кондиции «ваша на веки».

А мне отчего-то вдруг стало так обидно. Что за насмешка судьбы? Ведь этот момент мог по праву стать самым счастливым в моей жизни, не услышь я тот разговор в туалете. А теперь все складывалось как дважды два. Кто еще, как не скромная очкастая замухрышка прекрасно подойдет на роль «нормальной» девушки с точки зрения тренера для «преобразившегося» Шторма? А по факту лишь ширма, завеса из невзрачного картона для яркой жизни, которую он и не собирался менять.

Я думала обо всем этом, когда, почти не глядя, подписывала документы о выписке. И когда, получив свою одежду и личные вещи, снова сжимала в ладони мой волшебный кулончик.

«Неужели Алекс и есть моя судьба?» – мысленно спрашивала у него, ожидая ответа. Но он не давал никаких знаков. Металл цепочки неприятно холодил кожу, а внутри кувшинчика при движении неторопливо переливалась обычная маслянистая жидкость.

«Готова ли я довольствоваться этой ролью, делая вид, что ничего не знаю об игре, в которую он играет?» – задала себе главный вопрос, следуя к выходу из больницы, в то время как Алекс с легкостью нес свою спортивную сумку и мой увесистый чемодан, обклеенный багажными бирками, еще и умудряясь задорно мне подмигивать.

Московская ночь встретила нас привычными огнями, тишиной и августовской прохладой. Поежилась, зябко кутаясь в тонкую футболку, и на секунду запрокинула голову, любуясь безгранично звездным небом. Сегодня оно казалось особенно ярким. Или это было от того, что я впервые могла разглядывать его своими глазами, а не сквозь линзы очков, заброшенных и забытых в недрах сумки.

– Замерзла, – скорее констатировал, чем спросил.

– Нет, нормально, – попыталась возразить я, не привыкшая к подобному вниманию к моей скромной персоне, но парень уже достал из спортивной сумки свою модную ветровку и заботливо накинул на мои плечи.

– Так-то лучше, не хватало еще, чтобы ты простудилась. Акклиматизация и все такое, – с деловым видом пояснил Алекс, в очередной раз подмигнув, каким-то прелестным образом компенсируя этим свое неумение грамотно выражать мысли словами.

Столько раз наблюдая за Штормом издалека, я часто пыталась представить себе, какой он при близком общении? Чем увлекается кроме спорта, что читает, о чем мечтает, какие фильмы любит? Что предпочитает: чай или кофе? Какой запах у его любимой туалетной воды? Да в моей голове хранился целый список таких вопросов! Сейчас этот богатый, но тяжелый древесно-фужерный мужской аромат, исходивший от его ветровки, сперва обласкал меня своей благородной элегантностью, а затем незаметно растворил в себе, подавляя мой собственный запах, да и все остальные вокруг. И мне впервые стало страшно.

Не имея собственного опыта, всеми фибрами души вместе со слезами я уже успела впитать чужой. День за днем он проникал мне под кожу, когда Майка полгода прорыдала на моем дружеском плече, испытав все радости общения и всю горечь расставания с одним самовлюбленным смазливым козлом, который только что ноги не вытер об ее светлые чувства.

А что, если и Алекс совсем не тот, кем я его представляла все это время? Что, если оказавшись слишком близко, он поглотит и растопчет меня, а я уже не смогу собрать по частям свое разбитое сердце. Судя по всему, он не привык поступать открыто и играть по правилам. Ведь мог мне по-честному все объяснить и тогда я не отказала бы в помощи. Но играть со мной в неравнодушного ухажера, а за спиной насмехаться – на такое я не подписывалась.

Невольно вспомнились запахи и эмоции, пережитые в объятьях другого моего спасителя, того, который чудесным образом перенес меня с оживленной трассы. Не видя его лица и ничего не зная об этом мужчине, к нему я испытывала удивительное доверие и чувствовала себя по-настоящему защищенной. В своих мечтах тоже самое я ощущала и к Алексу. А на деле даже близких эмоций он пока не вызывал.

Перед больничными коваными воротами нас ожидало такси. Мой новоявленный женишок галантно открыл дверь и я поспешила забраться в салон на заднее сиденье. Алекс закинул вещи в багажник и уже было приоткрыл дверь рядом с водителем, но в последнюю секунду передумал и разместился рядом со мной. От его близости сразу стало как-то тревожно и неловко.

– Куда едем-то? – уточнил зевающий таксист и они с Алексом вопросительно уставились на меня.

Я назвала свой адрес, машина тронулась. По пустым ночным дорогам ехать было недалеко. Как же хотелось домой! Повиснуть на Димке, который почти наверняка успел похудеть за время моего отъезда, схватить в охапку пушистика Капчу и загладить до полусмерти, не взирая на его мявкающие жалобы и стоны. Полить цветы…

– Продиктуй свой номер, – вернул меня в реальность Алекс, уже создав новый контакт в крутом смартфоне.

Несмотря на наличие свободного места с его стороны, парень сидел так близко, что, едва повернув голову, мне не составило труда разглядеть запись: «Надя Вяземцева». Забавно, еще вчера я числилась бы в его записной книжке не иначе, как «Очкастая ботанша» или того хуже. Как же все меняется!

– С какой целью интересуешься? – решила так просто не сдаваться.

– Высплюсь и на МРТ тебя завтра отвезу. И это не обсуждается, со здоровьем не шутят!

Мои глаза снова расширились, только что рот не открылся. Общаемся без году пару часов, а он уже руководит мной, как законный супруг.

– Диктуй, рыбка, или язык проглотила? Я ведь все равно узнаю или припрусь без звонка, адрес ты уже назвала.

Назвала. И номер продиктовала. Пусть звонит, раз решил, хоть собраться успею до его прихода. Не встречать же свою мечту в дверях с нечищеными зубами и в пенсионерской пижаме?

– Приехали, – объявил таксист и я поспешила вылезти из автомобиля, пока заигравшийся в волшебного принца Алекс не побежал открывать мне дверь.

Мысленно я уже подбирала подходящие слова для романтичного прощания под фонарем, но мой спаситель еще не собирался со мной расставаться и, попросив водителя подождать, уверенно двинулся в сторону подъезда.

– Спасибо, но я и сама справлюсь, – безуспешно попыталась забрать у него свой чемодан, а услышав ответ, только отдернула руку.

– Вяземцева! Лучше дверь открой, – раздраженно рявкнул Алекс, но тут же оттаял, нависнув надо мной своей внушительной фигурой, внимательно вглядываясь при этом в мои испуганные глаза, словно такими они ему больше нравились. – А ты без очков очень даже симпатичная, Надя… – прозвучало как откровение, заставившее пульс разогнаться до предельных скоростей.

И снова поймала себя на мысли: «Закрой уши, Надюша, а лучше и глаза. Не смотри на его красивые лживые губы и размах в плечах. Слушать его речи сладко, что мед пить, зато потом будет горько. Не открывай свое сердце. Не играй в эти игры».

Только пока пальцы наощупь перебирали небольшую связку ключей в поисках подходящего, мы так и смотрели друг другу в глаза. А его наглая конечность уже потянулась к моему лицу, нежно касаясь скулы и пряди волос, которую он заботливо убрал за ухо. Мое лицо залилось краской, и я нервно сглотнула, опустив взгляд в пол. Алекс, довольный произведенным эффектом, едва заметно улыбнулся.

«Пи-пи-пи-пи», – со звуком открылась дверь в подъезд, и Шторм придержал ее своей широкой ладонью, пропуская меня вперед. А я иду и спотыкаюсь на ровном месте от его физически ощутимого взгляда на своей пятой точке и того, что все это жутко неправильно.

– Спасибо и спокойной ночи, – остановились у дверей моей квартиры.

– До завтра, – прозвучало как-то угрожающе его поставленным голосом, и я от неловкости закусила губу, на которую он перевел взгляд. – Позвоню, как проснусь.

– Ага, буду ждать, – растерялась я, все еще не веря в происходящее.

– Хороших снов, Вяземцева, – донеслось эхом с лестницы, по которой горным бараном радостно поскакал мужчина моей мечты, отказавшись от услуг лифта.

«Странный он какой-то, не поймешь где кончается игра, а где начинается настоящий Шторм», – с этой мыслью изнутри я закрыла дверь и устало опустилась на лавочку для обуви.

Как же хорошо было оказаться дома! Из темной комнаты, пошатываясь и сверкая глазами, вышел сонный Капча, принялся тереться об мои ноги и умилительно урчать. Только тогда я заметила, что так и не вернула Алексу его ветровку. Оставила ее в прихожей, а сама на цыпочках, чтобы не разбудить брата, поплелась в ванную. Хотелось побыстрее смыть с себя этот подавляющий волю мужской парфюм и оказаться в кровати.

Поднялась на второй этаж квартиры, где под самой крышей располагались наши спальни. Тихонько заглянула к Димке. Брат мирно сопел, обнимая подушку. Как же я соскучилась! Ладно, не будить же? И так, наверное, полночи проработал. Днем пообщаемся.

Будучи старше меня на восемь лет, Димка рано встал на ноги и начал прилично зарабатывать. Но, как и наш гениальный отец, был склонен к затворничеству и мог дни напролет не выходить из своей комнаты. Благо дело, профессия программиста позволяла ему работать удаленно. В такие дни этот компьютерный самородок без меня просто умер бы от голода, забывая о необходимости элементарно поесть. У кого-то в его двадцать восемь уже была семья и дети, а у брата были только мы с котом и бабуля, которая умудрялась безотрывно участвовать в нашей жизни даже издалека.

На улице начинало светать, поэтому, прежде чем забраться под одеяло и закрыть глаза, пришлось поплотнее задвинуть шторы. Сны мне снились довольно часто, но этот я запомнила надолго.

– Хоуп… – обратился к кому-то знакомый мужской голос и сердце пропустило удар.

Поднимаю веки с четким ощущением, что оказалась в другом теле. Лежу на краю кровати в незнакомом помещении. В комнате полумрак, а на полу передо мной на одной простыне, закинув мускулистые руки за голову, на спине расположился невероятно красивый молодой мужчина. Не смазливый мальчишка с правильными чертами лица, как Алекс, а настоящий воин, защитник, каких снимают в фильмах про спартанцев. Я думала в реальной жизни таких и не бывает, а все это результат грима и фотошопа. Хотя, что я могу понимать в мужчинах, когда до последнего времени всячески старалась их избегать?

– Да, Хант, – ответила девушка неожиданно звонким голосом, который однозначно вырвался из моей груди.

Сперва я даже испугалась этого, таких реалистичных снов прежде мне никогда не снилось. Но ведь мне ничего не угрожает? А самое правильное во сне – расслабиться и наслаждаться процессом. Считай, что попала в какой-то фильм и наблюдай за всем изнутри.

– А зачем на Землю присылают лучших воинов со вселенной? Неужели только из-за сосальщиков? – снова спросил мужчина, которого так и хотелось разглядывать, но девушка смотрела куда ей вздумается, только не на него.

– Не только. На Земле производят имитатор, а мы обнаружили его утечку. Теперь баиньки, – деловито произнесла моя героиня и перевернулась на другой бок. – Может, тебе и достаточно будет подзарядиться от розетки пару минут, а я без полноценного сна превращусь в злую фурию.

– Мы уже лет двести, как отказались от всех видов энергетиков, – засмеялся «спартанец» и я мысленно улыбнулась вместе с ним, наслаждаясь волшебными переливами его голоса. – Они пагубно влияют на мозговые клетки. А кто такая фурия?

– Завтра утром узнаешь, если я не высплюсь. Хороших снов, несносный гуманоид.

Глава 7. Хантер

– Ты что-то почувствовала? Дар теперь твой? – не понимая, что происходит, я снова расспрашивал Хоуп, которая смотрела вслед мигающему огоньку и упорно молчала, обессиленно опустив руки вдоль тела.

Пространственно-временной разрыв успел закрыться прежде, чем в него залетел гражданский самолет с самым ценным пассажиром на борту. Для меня, конечно. Вот только тревога не отступала, я ощущал, с ней что-то не так. Может, испугалась? А как же иначе. У всех на этом летающем корыте по праву появился второй день рождения. Попади они через разрыв в открытый космос, от них бы уже ничего не осталось. Неповоротливую железную птицу и, не покидая атмосферы, потрепало по полной программе.

– Хант, – тихо отозвалась Букмус, уткнувшись холодным носом в мое плечо. Помнится, и гордая сестренка Гилея делала так же, когда нуждалась в поддержке. И я позволил себе приобнять хрупкую фигурку девушки, которая так стыдилась проявления собственной слабости. – Я не смогла. Ничего не смогла, слышишь! Ни спасти Мартина, ни перенять его силу! – маленькие кулачки, поочередно нанося удары, отчаянно врезались в мою грудь и тут же, словно обесточенные, сползли вниз. – Дар не выбрал меня. Он нашел кого-то более достойного.

– Как это возможно? Кого еще он мог найти?

Вся эта история с даром не укладывалась в голове. Как вообще можно передать такие способности, да еще на расстоянии? Для того, кто вырос в мире, где правят технологии, все это звучало, как полнейший бред. Отголосками таких чудес на моей планете были, разве что предания древних, населявших Эрабиус до нас. Они выбрали иной путь развития и казались для моих предков дикарями, но в тоже время, управляли такими материями, которые нам до сих пор были неподвластны.

Хоуп собралась и, последний раз шмыгнув носом, оторвалась от моей груди, заняв место рядом. Расправив плечи, она свела руки за спиной и высоко подняла подбородок, восстанавливая надломленный стальной стержень, в наличии которого где-то внутри этой удивительной земной девушки я даже не сомневался. Какое-то время мы так и стояли, молча уставившись в темное небо, сияющее неизвестными мне созвездиями, в том направлении, куда совсем недавно улетел самолет.

– С вероятностью в девяносто девять процентов дар выбрал кого-то на борту того гражданского судна, – с прежним спокойствием и уверенностью заявила Хоуп.

– А как понять, кого именно?

– Этим мы и займемся завтра же утром. Потому что, если сосальщики найдут его раньше, мы потеряем еще один козырь из колоды.

Мимо нас с Хоуп люди из ММК пронесли тело обездвиженного вакциной сосальщика, того самого, которого я подстрелил. Его все-таки удалось поймать на подходе к обрыву, чему все были несказанно рады. В руках этих крупных парней в спецформе тощий, обмякший парнишка в гражданском с приятными чертами лица и взъерошенной прической казался скорее жертвой, чем беспощадным врагом.

Букмус не разделяла моих двойственных чувств, а лишь довольно наблюдала за тем, как пленного связывают и засовывают в машину. Оно и понятно. Если этому парню удастся развязать язык, у нас появится реальная ниточка, ведущая к Мартину.

– Придется задержаться в Риме, не хочу пропустить допрос, – прокомментировала она, когда мы, попрощавшись с людьми из ММК, направились в сторону оставленного байка. – Но все это будет завтра, а сегодня нужно отдохнуть.

В этот раз Хоуп не спорила, без лишних слов уступив мне водительское место. И дело было не только в моем зрении, благодаря которому в темноте я видел так же хорошо, как и днем. Она реально выдохлась и уже не скрывала этого, прижавшись ко мне своим тоненьким телом и устало положив голову на мое плечо. Байк зарычал и набрал скорость, следуя по полям, горам, мостам и витиеватой трассе, ведущей обратно в Рим.

Я наслаждался ночью, как и любой эрабианец. Для меня это особенное время. Пока любители солнца сладко сопят в своих норках, просыпается совсем другой мир. На моей планете он удивительно яркий! В это время суток можно воочию налюбоваться сказочными пейзажами. В таинственной тишине среди темных силуэтов перешептывающихся деревьев там и тут фосфорическим светом зажигаются волшебные огоньки. Когда мы были детьми, самой веселой забавой было найти такое трухлявое дерево, которое достаточно ударить носком трансфобута и во все стороны, словно искры разлетятся огоньки-гнилушки. На Эрабиусе подобное свечение имеют многие грибы и травянистые растения. Невзрачные днем, в период цветения под покровом ночи они образуют целые поля с мириадами звезд, не уступая по красоте небу над головой. Может, и на Земле есть что-то похожее, просто я еще не знаю об этом. Было бы здорово, потому сейчас, глядя на темнеющие поля, я невероятно скучал по этому зрелищу.

В маленьком уютном отеле, где мы остановились, Хоуп оплатила два номера. Только оказалось, что зря. Я так и не понял, как земляне обходятся без восстанавливающей камеры для ионной очистки, а еще очень хотелось есть. Букмус, прежде чем закрыть дверь в свой номер перед моим носом, что-то сказала про доставку еды. Но портативного телепортатора в отведенном мне помещении я так и не обнаружил, а голодным все равно не смог бы уснуть. В общем, спустя каких-то пять минут пришлось снова атаковать Хоуп с вопросами.

– Прости, Хант, неважный из меня выходит наставник. Сейчас все исправим. Не стой в дверях, проходи, – извиняясь, оправдывалась мокрая напарница в одном полотенце, едва прикрывающем пятую точку и тут же скрылась в ванной комнате.

Вернулась она уже в огромном халате, но лучше уж так. Хоть мои мысли и заняты другой, но я мужчина, в конце концов, а у нас рабочие отношения и субординация. Не к чему мне пялиться на ее стройные ноги.

Экскурсия по ванной комнате прошла успешно и вскоре я тоже принял душ, наигравшись с пушистой пеной. Уже и не помню, когда последний раз купался под дождем? Странные эти земляне! У нас под водой плещутся, разве что дети ради развлечения, или в вынужденных условиях на природе. И в бассейнах, конечно, но это ради тренировок и поддержания формы. Воду мы стараемся беречь, а в домашних условиях и на кораблях восстанавливающие камеры прекрасно справляются со своей работой по очистке.

Когда по примеру Хоуп, обернувшись полотенцем, я вышел из ванной комнаты, она уже с аппетитом жевала что-то вкусное, но, заметив меня, отчего-то закашлялась и поспешно отвела взгляд.

– Напарник… Ты оделся бы что ли. А то все эти инопланетные идеальные формы неискушенных земных девушек вгоняют в комплексы, – смущенно пробубнила она, рассматривая свои крохотные пальчики на босых ногах с ярко-зелеными ноготками. Ну, точно, букашка! Интересно, у всех землянок так, или только у этой? – А вообще, присоединяйся. Заказала для тебя, но не смогла удержаться и один кусочек все-таки утащила. Что может быть лучше итальянской пиццы в Риме! Ммм… Объедение! – пролепетала Букмус, облизывая кончики пальцев, перемазанные каким-то соусом.

В этот раз долго уговаривать меня не пришлось. Это было в самом деле невероятно вкусно, а вот о том, насколько несбалансированно, я старался не думать. Планер и сам все подсчитает и отчитает за такую пищу, а пока будем наслаждаться.

Долго проговорив, уже под утро мы так и уснули в одной комнате: Хоуп на кровати, я – на полу, на расстеленной простыне. Как по мне, жесткая поверхность даже лучше, да и прохладнее.

Букмус разоткровенничалась, рассказав, что подростком осталась без родителей и сбежала из приюта, где над ней издевались старшие дети. Как попала в компанию мелких воришек и, чтобы прокормить себя, грабила дома, в чем была весьма успешна, и за что ей до сих пор было стыдно. А однажды она залезла в дом Мартина. Мужчина каким-то образом ее поймал, а затем удочерил и воспитал. Он называл ее очень способной и развивал в разных направлениях. Когда ей исполнилось двадцать, отец привел Хоуп в ММК, где она работала уже три года.

После откровенного рассказа девушка долго молчала, задумчиво глазела в темный потолок, сжимая свои маленькие кулачки до красных отметин от ногтей, которых в темноте никто не должен был разглядеть. Я тоже молчал, хоть и замечал больше положенного.

Всю ночь мозг пытался переварить полученную информацию и выдавал абсолютно безумные сны. В них я снова оказывался в родном доме на Эрабиусе и видел, как девушки вплетают жемчужные ленты в волосы моей рыдающей сестренке. Она была в платье, украшенном цветами для свадебной церемонии, а между нами возвышалась невидимая стена. Как бы я ни старался, так и не смог пробиться сквозь нее, обнять Гилею, защитить, увезти на другой конец света, где никогда не увижу ее слез. Когда-то я обещал родителям о ней позаботиться, но этой ссылкой меня лишили такой возможности.

Затем сон переносил меня на Землю и на моих руках снова оказывалась моя избранная. Растерянная и испуганная девушка прижималась к моей груди холодными ладонями, а стоило ей поднять ресницы и встретиться со мной взглядом, внутри разливалось настоящее тепло. Даже во сне в ее присутствии, кружа голову, легкие наполнял аромат санселий. Темные шелковистые волосы спадали волнами и струились в моих руках, соблазнительные губы, приоткрытые и сочные, как два ярких лепестка, становились все ближе. Интересно, какие они на вкус?

– Время не ждет, красавчик. Если не встанешь сам, мне придется вылить на тебя стакан воды! – внезапно заявила девушка вместо поцелуя и медленно растворилась в моих руках.

– Хант, ты собираешься просыпаться?! – открываю глаза, а надо мной стоит злющая Хоуп. Аккуратные брови сердито сдвинуты домиком, непослушная светлая челка то и дело спадает на лицо и моя букашка привычно сдувает ее, смешно скривив губы. – Там сосальщик очнулся, скоро начнется допрос, нам пора выдвигаться.

Не прошло и получаса, как мы прибыли в центральный офис ММК в Риме. Точнее, сначала Хоуп привела меня в обычное кафе с посетителями, где мы отведали вкуснейшей пасты с пармезаном и овощами, а затем здесь же нас встретил свой человек.

– Следуйте за мной, на минус третьем этаже вас ожидают, – произнес парень в поварском колпаке и провел через служебное помещение в пыльную кладовку, заставленную старыми стеллажами с хозтоварами и какими-то метелками.

– Чертова, швабра, чтоб тебя! – завопила Хоуп, споткнувшись, но я успел ее подхватить, поймав и сердитый непонимающий взгляд девушки. – Это что, такая шутка? Куда он нас привел?

Стоило парню закрыть дверь за нашими спинами, как впереди отъехала стена, приглашая пройти в лифт.

– Вот это конспирация у макаронников! – рассмеялась Букмус, нажимая кнопочку минус три. – В этом офисе я еще не была и, должно быть, там есть, что скрывать.

В тесном и душном помещении лифта не имелось зеркал, только надпись на стене, выведенная красивыми буквами: «Враг опасен, когда кажется побежденным».

Странное чувство пробежало по позвоночнику от этих слов, а перед глазами появился образ родителей. Сразу вспомнился тот день, когда отец положил тяжелые ладони на худые плечи стремительно вытянувшегося подростка и, глядя в глаза, пообещал, что они с мамой скоро вернутся. Планету, на которую они отправлялись с исследовательской миссией, заселяли лишь безобидные существа, с которыми был подписан мирный договор. Вот только мама с папой так и не вернулись. Никто не ожидал, что терпеливые примитивные гуманоиды воинственно настроены и могут оказаться очень жестокими.

Мудрая фраза, надо бы запомнить и не повторять чужих ошибок.

Двери распахнулись, а нас встретил один из тех людей, который был вчера ночью на операции.

– Директор подразделения Джино, – представился крупный мужчина с невероятно живыми глазами и глубоким шрамом на правой щеке, от чего его радушная улыбка была заметно кривой на одну сторону. – Добро пожаловать! – ответил на его рукопожатие. – Благодаря вам многие из нас этой ночью вернулись домой к женам и детям, а мы даже не успели сказать спасибо.

– Как и вы я всего лишь выполнял свою работу.

А ведь хорошая вещь этот ритор! Одно введение и ты на определенный период понимаешь любой земной язык. На Эрабиусе эту задачу прекрасно решал планер, но программы с земными языками для таких высокотехнологичных устройств, напрямую связанных с нейронной сетью носителя, здесь еще не разработали.

Допрос пойманного сосальщика проводился в небольшом светлом помещении. Заключенный сидел за столом, скованный наручниками, место напротив занял директор Джино. Мы с Хоуп наблюдали за происходящим в затемненной комнате за стеклом.

– Он нас тоже видит? – на всякий случай уточнил я.

– Нет, конечно. Это зеркало Гезелла. Благодаря титановому напылению часть света отражается, а часть проходит насквозь, делая одну сторону зеркальной, а другую полупрозрачным стеклом.

Вот только когда парнишка за столом с ехидным оскалом повернул голову в нашу сторону, было четкое ощущение, что видит он нас не хуже, чем мы его.

– Куда корабль увез наших людей? – в этой маленькой комнате от прежнего радушного Джино не осталось и следа. Едва сдерживаемая ненависть, так и витала в воздухе, перемешиваясь со стальными нотами его голоса. – Откуда вы прилетели? Кто у вас главный? Зачем вы убиваете людей? Есть ли антидот для тех, кто уже болен? – Джино методично продолжал задавать вопрос за вопросом, ожидая хоть какой-то реакции. Но ее не было, как если бы он обращался к неразумному ребенку, который при этом ковырялся в носу или с необъяснимым интересом следил за мухой, приземлившейся на стену. – Ты понимаешь, о чем тебя спрашивают?

Парень упорно молчал. Когда все приемы привлечь его внимание были исчерпаны, и мы уже не надеялись услышать ответов, он вдруг изменился в лице и выдал пару предложений на прекрасном итальянском.

– Мы не убиваем людей, а лишь выполняем свое предназначение. Только вам этого не понять. Те, кто умирают, должны умереть. Земля и наш дом тоже, большего я вам не скажу.

Хоуп, все это время терпеливо сдерживающая свои порывы, что-то прорычала и рванула к двери. Желание собственными руками придушить парнишку, пока тот не расколется, куда увезли Мартина, было понятным. Но на его счастье она врезалась в грудь разъяренного Джино, выходящего ей навстречу.

– Заприте где-нибудь этого подонка, пока я его не убил, – дал приказ он своим людям, эмоционально рассекая при этом руками воздух. – Оказывается, выкачивать из нас жизнь – это их предназначение. Чертовы ублюдки!

Хоуп быстро сориентировалась, что сегодня до сосальщика ей уже не добраться, и, сменив недовольное рычание на обаятельную ангельскую улыбку, обратилась к Джино с просьбой.

– Нам нужна информация о людях в том самолете, который едва не угодил в разрыв.

Спустя пять минут перед нами лежал список пассажиров того самого рейса «Рим – Москва».

– Русские… – обреченно вздохнула Хоуп и задумчиво запустила пятерню в волосы, взъерошив прическу до форменного безобразия. – Значит просто не будет. Пару раз я с ними уже работала. Ох уж эта их широкая душа и национальные традиции! У меня здоровья столько нет! – возмутилась Букмус и принялась перечислять, загибая пальцы на руке. – «За встречу», «за знакомство», «за любовь», «после третьей не закусывают», «на посошок». А еще они такие непредсказуемые и импульсивные, словно ими правят чувства, а не логика. Чуднее инопланетян!

Из ее слов я почти ничего не понял, особенно кто кого и зачем закусывает? И что за загадочный «посошок»? Лишь удивленно покосился на притихшую девушку, которую с головой накрыли воспоминания. Неужели в зависимости от места проживания земляне так отличаются между собой? С другой стороны, если она сравнивает их с пришельцами – мы должны сработаться.

– Ладно, проехали. Итак, кто у нас тут? – с экрана монитора со всей серьезностью во взглядах и полном отсутствии даже намека на улыбку на нас смотрели лица пассажиров, рядом высвечивалась краткая информация о каждом: серия и номер паспорта, когда и где родился, место проживания. – Пожилая пара… Точно нет, – не раздумывая заключила Хоуп, и переключилась на следующее фото.

– Почему ты так решила? – уточнил я, пытаясь уследить за ходом ее мыслей и понять, в чем здесь логика.

– Детей и стариков отсекаем. Мартин говорил, что в случае передачи дар выберет самого сильного духом, но и того, кто сможет вынести такую ношу физически. Чаще всего это здоровые молодые люди от шестнадцати до тридцати пяти. Вероятность того, что дар выбрал кого-то из этих пенсионеров не больше пяти процентов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.