Степанида Воск
Максимальное удовольствие

ГЛАВА 1

Четвертая стадия…Четвертая стадия…Четвертая стадия…

Два слова, что раскололи мир на до и после.

До – это когда полна сил, ожиданий, надежд.

После – нет ничего. Лишь сплошная темнота и беспросветное времяпрепровождение последних дней жизни.

Хочу ли я умирать?

Не знаю.

Не пробовала.

Но одно точно – вряд ли мне это понравится.

Я уронила голову на сложенные на столе руки. Плакать не хотелось. Если бы это помогло, то стало бы намного проще, но вот только не поможет. Я была чертовой реалисткой и уж чего-чего, а уж розовых очков никогда не носила. Не стоит их надевать и сейчас. Вот только всхлип был слишком громкий, пугающий саму себя. Как бы мне этого не хотелось, но внутри все кричало «почему именно я?». Ответа на этот вопрос у меня не было. Я подумала сколько раз подобное приходило в голову совершенно незнакомым людям? Сотни, тысячи, десятки тысяч или миллионы миллионов раз? Наверное, не меньше. Жаль, что даже в этом я была не оригинальна, а о первенстве, вообще, не стоит говорить.

Мерно гудел головизор в холле медицинского центра, в который я отправилась сдавать анализы и где услышала свой смертный приговор. На экране бегали собаки, счастливо помахивая хвостом, смеялись люди над не веселыми шутками, светило солнце, на которое было готово набежать облачко, улыбались белозубые продавцы воздуха, обещая все и сейчас, однако меня это теперь меньше всего интересовало. Мир сжался до страшного диагноза, утверждающего, что жить мне осталось всего ничего. Быть может несколько месяцев. Максимум два или три. И это в лучшем случае. А в худшем может и того меньше. Болезнь, как сказал врач, захватила огромную территорию, результаты анализов были тому подтверждением.

Перед глазами стояла черная пелена безысходности. Я не знаю, как добралась до дома. Слишком страшным было потрясение, всколыхнувшее мой размеренные мир. Все к чему я стремила, чего желала, о чем мечтало враз рассыпалось на мелкие кусочки, собрать воедино которые не представлялось возможным.

Я еле добралась до кровати, делать ничего не хотелось, двигаться тем более. Мне казалось, что даже воздух вокруг меня стал густой, словно желе, через которой невозможно было пробиться. Проще было лежать без движения. Когда-то мама говорила «ляг поспи и все пройдет». Может быть и в моем случае подобное возможно?

Страшно заснуть с мыслью о том, что завтра может не наступить, но еще страшнее проснуться с мыслью, что каждая последующая минута окажется последней.

Я тупо уставилась в потолок, гадая, каким образом провести остаток своей жизни. А ведь я планировала, что она будет долгой и успешной, а оказалось все совершенно не так. У меня были такие грандиозные планы на будущее. Создать семью, вырастить детей, состариться в окружении родных и близких. Осознание конечности существования давило тяжелым грузом на плечи. Хотелось выть от безысходности, рвать и метать. Вот только вряд ли это теперь мне поможет. Я почему-то сразу приняла случившееся за данность, поверила и приняла.

Заснуть никак не получалось, сколько я не старалась. Мысли одна страшнее другой теснили голову. Она буквально трескалась на части. Я сжала руками виски, стараясь хоть как-то облегчить свое существование. Шла середина ночи. Захотелось забыться и хоть толику времени не думать о скором конце.

Я встала с кровати и прошлепала на кухню, где-то в холодильном отсеке завалялась початая бутылка салимского самогона, оставшегося с незапамятных времен переезда в новую квартиру и специально припасенного для рабочих. Откупорив бутылку, я опрокинула сосуд, так что жидкость потекла в меня. Горло обожгло так, что дыхание перехватило. Я закашлялась. Из глаз брызнули слезы. Зато боль отвлекла от моральных страданий. Я, зажмурившись, хватила еще один глоток. Внутри разгорался небольшой пожар. После третьего глотка мир подернулся легкой дымкой и медленно стали отступать на задний план грустные мысли. Четвертый глоток, прокатившийся по пищеводу, заставил задуматься о совершении чего-то такого эдакого, что было бы не в моих привычках. Пятый приблизил паука, плетущего свою паутину в дальнем углу комнаты на несколько метров ближе. А может быть это я с ним собралась выпить на брудершафт? Я спросила паука об этом, но он мне не ответил. Оказался жутким молчуном. Хотя, как мне потом вспоминалось он все же со мной разговорился, вот только позже я не могла вспомнить тему нашей беседы. Скорее всего мы болтали, как заправские друзья, о жизни и ее перипетиях.

В итоге, когда бутылка оказалась пуста, в моей голове не осталось никакого сожаления о быстротечности жизни. А я сама заснула тут же рядом с бутылкой. Неплохое соседство для забытья о бренности жизни, все же это не тетка с косой и белым ликом, что стояла в самом конце моего жизненного пути.

Вот так случайно я нашла для себя средство забвения.

На утро же пришло осознание ближайшего будущего. На душе стало тошно. Самым странным было то, что похмелья не наблюдалось вообще, это и радовало, и смущало. Может паучок плеснул мне своего яда? Что и поспособствовало столь радужному состоянию здоровья, но не души.

Я усмехнулась. Неужели теперь чтобы не печалиться мне придется стать алкоголичкой? Перспектива не радовала, даже в свете ближайшей кончины. На меня до сих пор действовали вдолбленные с самого раннего детства нормы морали.

В комнате заработал головизор. Я совершенно забыла, что в это время обычно просыпалась на работу. И тут же задумалась, а нужна ли она мне? Коли осталось жить несколько месяцев, то вряд ли мне повредит стать тунеядкой и безработной. И я решила, что с меня хватит прогибаться под хозяина, пусть сам на себя жопу погнет.

Мысли, как и вчера, принялись метаться из стороны в сторону, словно бешеные. Уныние соседствовало с жаждой деятельности. Ужасно захотелось вскочить и куда-то побежать, видимо осознание скорого конца побуждало к движению. Вспомнился старый анекдот с бородой – «Больной перед смертью потел? – Потел. – Хорошо!». Так и мой организм требовал драйва, перед смертью желая выложиться по максимуму.

Я прошла в комнату, где по-прежнему работал головизор. И попала на блок рекламы. Как же без нее. Крикливая тетка приглашала посетить Уайли-парк, что находился на спутнике, вращающемся всего в семи часах лета на шаттле. Она и еще пара ее товарок обещала получить непередаваемый букет эмоций, перемешанный с адреналином и сдобренный толикой страха.

Я всегда страшилась подобных развлечений, считая их безрассудными, глупыми и опасными для жизни, ведь я надеялась на долгое нахождение в рядах живых. Как оказалось зря.

– А почему бы напоследок не испытать судьбу? – высказала вслух внезапно пришедшую мысль. – Двум смертям не бывать, а одной не миновать.

В тот же миг, чтобы не изменить своего решения (можно подумать у меня есть время на раздумье), забронировала с голопада место в шаттле на вечерний рейс. К утру я должна была оказаться на месте, на спутнике с красивым названием Силоний.

Вещи были собраны буквально за полчаса. В чемодан летело все подряд. Я особо не задумывалась о том, что мне могло понадобиться во время путешествия, когда часы отсчитывают последние минуты, становится глубоко наплевать на то, во что одета и как выгляжу. Собиралась я скорее по привычке, нежели из необходимости. До отлета мне следовало сделать еще множество дел, ведь было неизвестно, а вернусь ли я назад.

Когда чемодан был собран и поставлен в прихожей дожидаться намеченного времени, я уселась передохнуть, чтобы сообразить, что следует сделать в первую очередь за оставшееся время до отлета. План действий наметился моментально.

Поход к нотариусу был первым пунктом в моем списке дел. У меня за недолгую жизнь хоть и не много скопилось приобретений, но все они были добыты нелегким трудом, а потому даже после смерти не хотелось бы все пускать на самотек. Кроме того, занятость позволяла не думать о плохом. Поскольку близких родственников у меня не было, все свое имущество движимое и недвижимое я отписала соседке по лестничной площадке, дабы оно не досталось государству. Ирме мой маленький подарочек наверняка понравится. У соседки было пятеро детей мал мала меньше, в которых она души не чаяла, напоминая иной раз своим поведением курицу-наседку.

Затем я, как в последний раз, сходила в свое любимое кафе, что рядом с голотеатром на площади Победы. Там мне даже удалось на некоторое время забыться. А все надо было благодарить воздушные трубочки с кремом, что выходили из-под руки шеф-повара Палия. Он как почувствовал, что я пришла попрощаться и в какой-то момент оказался рядом. Мы даже поболтали с ним о погоде и грядущем солнечном затмении. На прощание я даже его поцеловала, что никогда ранее не делала, считая это неуместным. Я так долго пробыла в кафе, что чуть было не опоздала в космопорт. Благо посадку задержали из-за усилившегося солнечного ветра, как объявили по головизору в фойе космопорта, куда я стремительно влетела на всех парах, таща чемодан с вещами и разыскивая стыковочный узел, куда следовало отправиться для загрузки в шаттл.

Я летела, не разбирая дороги, какому-то мужику, кажется оттоптала ноги, но даже не остановилась извиниться за нанесенные увечья. Сама себе напоминала шаттл, на похожем мне предстояла преодолеть расстояние от Земли до Силония. Летела на далекое расстояние впервые, а потому готовилась к худшему. Мне много рассказывали про околоземные полеты ужасов, но тогда я не собиралась никуда, а потому отмахивалась от всех сведений, как от ненужной информации. Сдав в последних рядах вещи в багажное отделение шаттла я отправилась на посадку, вспоминая по пути, а закрыла ли я дверь в квартиру и выключила ли все электроприборы? Воду точно помнила, что закрывала. А то вместо наследства соседке останется обугленный остов, хорошо если не произойдет чего-нибудь хуже. Мой прагматизм и тут был на первом месте. Наверное, именно эта черта характера спасала меня от уныния в свете последних событий, чему я была несказанно рада.

Уже усевшись на свое место в шаттле и закрепив ремни безопасности, я услышала разговор двух кумушек в соседнем ряду.

– Вы знаете, что вместе с нами летит сам Лауренцо Пруди?

Интересно, а кто это? Мои мозг обрабатывал полученную информацию. Я судорожно пыталась вспомнить, а знаю ли я кого-нибудь с подобным именем. Нет. Не знаю. Было мне ответом. Интересно, а кто это за тип, что о нем судачат даже при старте? Все же большинство людей очень тяжело переносили околоземные полеты. Неподготовленные организмы остро реагировали на перегрузки при старте и посадке. Вроде бы ученые смогли исключить резкие рывки при движении, но человеческие организмы было сложно обмануть. Они были тонко чувствующими механизмами, созданными самой природой.

– Не может такого быть. Станет он лететь обыкновенным рейсом. У него же есть свой шаттл, зачем ему с простыми смертными испытывать судьбу?

Ого. Да с нами какой-то богач летит. Интересно, а что он тут забыл с простыми смертными? Я развлекалась тем, что встревала в разговор двух кумушек. Это позволяло отвлечься от предстоящего полета.

– Я вас уверяю, что это так. Говорят, что он тайно отказался от всего своего состояния. Наверное, сошел с ума, а никак иначе. Разве человек в нормальном уме подобное сделает?

Это точно. Поддержала я одну из товарок. От богатства никто еще не отказывался просто так. Значит, либо врут люди, либо там что-то не чисто на самом деле.

– Уж я бы точно на подобное не решилась…, -соседка повторила мои мысли.

Я усмехнулась, теряя интерес к услышанному. Я сейчас была готова отдать все лишь бы мне отменили вынесенный вердикт, но как сказал врач, зачитывающий смертный приговор, с моим заболеванием хоть в космос лететь, хоть землю грызть, все равно результата не будет. Наша медицина еще не придумала средства для борьбы с подобным недугом, тем более в такой запущенной форме. Спасибо, что хоть признались и развели руками сразу, а не попытались залечить до смерти. Видимо у некоторых докторов все же осталась совесть. И то радовало.

Старт прошел планово, если брать по меркам космолетчиков. Уши заложило по полной программе. Замутило. Затошнило. Одним словом, весь букет удовольствий от взлета проявил себя в полной мере. Я разве что не рыгал, как беременная кошка. А в остальном чувствовала себя прекрасно. Жаль было, что нельзя смотреть в иллюминаторы, как при полетах на небольшие расстояния над Землей. Тут иллюминаторов для путешественников не предполагалось совсем, чтобы не нагонять еще больше страха.

Когда полет выровнялся, то я отстегнула ремни, сидеть весь путь до искусственного спутника я не собиралась. По головизору показывали какую-то чушь. Я и до этого смотреть его не любила, а теперь тем более мне все казалось каким-то несущественным и неважным. Я решила пройтись по салону, выпить воды. В одном конце салона располагалась небольшая кухня, оборудованная автоматами, где можно было получить и еду, и питье, а в другом конце пассажирского салона имелось отхожее место, видимо, чтобы не смешивать ароматы. Я направилась именно за порцией воды. Как назло, там столпилась довольно-таки большая группа людей. Судя по всему, компания знакомых решила поужинать при этом, не заботясь об интересах окружающих. Впрочем, чему удивляться? Весь наш мир был похож на эту группку потребителей.

– Можно мне воды? – я пыталась в третий раз протиснуться к интересующему автомату.

– Я тоже жду своей очереди, но не пробиваю себе путь локтями, – проворчал мужчина, взглянув на меня недовольно из-под насупленных бровей.

– Спасибо, что не отказали, видимо, вам вода нужнее, – едко произнесла в ответ, раздумывая, а так ли мне хочется пить? Решила, что могу и потерпеть, оставляя свою реплику на прощание недоброжелательному индивиду.

Ругаться с хамом я не стала из принципа, хотя и хотелось. Слишком мало мне осталось, чтобы тратить крохи своего времени на неприятных людей. Я немного свыклась с мыслью о скорой кончине. Если не могу изменить ситуацию, то следует ее принять такой какая она есть. Жить мне осталось недолго, но ведь можно прожить дарованное время, а не просуществовать.

За водой я отправилась повторно спустя некоторое время, когда возле автоматов уже никого не было. Пить решила уже в кресле. От автоматов до моего места следовало пройти половину пассажирского салона. Я неспешно отправилась между рядами. И тут, как назло, объявили о наличии неопознанных препятствий на пути следования шаттла. Естественно, пассажирам никто не стал объяснять с чем конкретно мы можем столкнуться. Прозвучавшая команда усесться на свои места застала меня на полпути.

Мне пришлось в срочном порядке искать свободное место в непосредственной близости с местом нахождения. А если быть точной, то плюхаться в кресло без пассажира, ломясь через чужие ноги, потому, как только так я могла сохранить свою шею не свернутой. Во время маневров шаттла могло произойти все что угодно, вплоть до … об этом я старалась не думать.

– Смотрите куда лезете, – раздалось во время моего движения к свободному креслу. Оно оказалось в центре ряда и мне пришлось нырять в него рыбкой. – И чтоб вас…, – а это я вылила воду на колени своего нового соседа.

– Извините ради…, – все слова застряли у меня в горле, стоило увидеть того, кого я облила водой и кому оттоптала ноги. Им оказался все тот же хамоватый мужчина, с которым я столкнулась возле автоматов. Надо же как мне не повезло. Как будто какой-то рок меня вел именно на это место. Я пожурила свою обманщицу-судьбу, уготовившую очередное испытание на жизненном пути.

– Это вода, – пояснила я, вместо извинений готовых сорваться с моих губ. Почему-то рядом с нахалом и я становилась хабалкой базарной. Видимо, дурной пример заразителен.

– Ну так что? Теперь надо обливать ею с ног до головы? – недовольно произнес мужчина.

Теперь мне волей-неволей пришлось рассмотреть незнакомца. Заросший тип с недобрым взглядом мне совершенно не понравился. Надменность и цинизм впечатались в его чело точно так же, как меня зовут Илария. Хуже соседства нельзя было представить. И почему я не прошла чуть дальше по проходу, там виднелось еще одно свободное место? Села бы туда и никаких проблем не было.

– Ничего. Обсохните, – нагрубила вместо того, чтобы извиниться.

– А вы, я вижу, очень культурная девушка, – сделал мне замечание незнакомец.

– Не культурнее вас, – парировала в ответ. – Я тут на время тряски, а потом уйду, – не знаю почему сообщила мужчине, словно оправдаться решила.

– Дольше я вас точно не выдержу, – было сказано обладателем глаз цвета горького шоколада.

Я прикусила язык, чтобы не продолжать глупую ссору. Пусть потешится своей победой. Для того, чтобы не было соблазна еще больше разругаться с незнакомцем, я отвернулась в противоположную от него сторону, допивая оставшуюся в стакане воду. Не хватало опрокинуть на него еще раз то, что осталось.

Как только по головизорам прошло сообщение о нормализации полета я покинула временное пристанище, даже на взглянув на мужчину, что сидел рядом. Много чести будет о нем думать и на него смотреть. Неприятный тип.

Сидя на своем месте, до меня донесся разговор двух кумушек. Интересно, а они когда-нибудь перестают болтать или нет?

– Он такой красавчик. Вы видели? Как нет? Сходите обязательно. Потом будет о чем рассказать подружкам.

– Обязательно схожу, вот перестанет у меня в животе бурчать, а то что-то не свежее съела.

– Это у вас от невесомости за бортом.

Это у нее от чрезмерного чревоугодничания, подумала я, откидывая сиденье назад и пытаясь хоть немного передремать. По прилету я собиралась выжать по максимуму от развлечений и впечатлений, неизвестно как быстро они оборвутся. А потому время на сон решила не оставлять вовсе, да и не шел он ко мне. Видимо боялся. Неужели я такая страшная?

То ли сон меня сморил, то ли забытье, но я смогла скоротать достаточно много времени полета, кроме того, в салоне приглушили свет, оставив только слабое освещение вдоль проходов, что создавало некую интимность и позволяло несколько покемарить, кто мог.

Посадка на спутник стала не менее выматывающая и изнуряющая организм. Рыгала не только я одна. Практически все, сидящие со мной рядом, были подвержены подобному недугу. Все, кто совершал перелеты лишь время от времени, не могли удержать содержимое своих желудков. Я тихо радовалась, что пила лишь воду в полете, а то была бы как те две кумушки, что непрестанно болтали всю дорогу, мешая спать. Одна умудрилась сделать свое дело на соседку, совершенно случайно, как она сказала, впрочем, та тоже не осталась в долгу.

Радовало одно, что по выходу из шаттла все обязаны пройти через камеру очистки, спасающую не только от ужасного запаха недопереваренного ланча, но и от бактерий и микробов родительской планеты. На спутнике строго следили за инфекционным фоном, не позволяя всякой заразе проникать под купол.

Пройдя все круги дезинфекционных камер, нас организованными группами попросили пройти в зал таможенного контроля. Можно подумать, что по пути кто-то отпочковался из людей или решил раздвоиться. Всех же тщательно проверяли при посадке, зачем еще тут душу выматывать? Или это сделано для отсеивания лишних пассажиров на рейсах? Один раз так слетаешь, больше не захочется.

В зале выдачи багажа было как всегда людно и душно. Каждый страждущий старался побыстрее получить свои вещички и быстрее убраться из космопорта. Почему-то для путешественников лишнее напоминание о посадке всегда вызывало отрицательные эмоции, вот они и спешили побыстрее о них забыть.

Я увидела на конвейере свой чемодан и дабы он не пошел на второй круг и не потонул среди сонма себе подобных я начала лавировать между людьми, не теряя его из вида. Без толкотни не обошлось. Я даже постаралась не обращать на нее внимание, сосредоточившись на чемодане.

– Да что ж ты как слон в посудной лавке? Неужели не видишь куда идешь? – рассерженный мужской голос над ухом известил о том, что я кому-то отдавила клешню. Ну я же не специально, меня толкнули, а буквально мгновение назад и мне кто-то наехал чемоданом на ногу, но я же не причитала в голос, как больная на голову?

– Если бы видела, то не наступила, – примирительно произнесла в ответ, еще не видя с кем говорю.

– Опять ты! – раздалось вновь у меня над ухом, мое же все внимание было сосредоточено на чемодане. Еще чуть-чуть и я до него доберусь.

– Ты даже меня не слышишь, – меня схватили за руку и буквально выдернули из толпы, а я потеряла из виду свое имущество, поползшее по ленте на другой круг. Мне теперь придется ждать какое-то время пока конвейер соизволит привезти мой чемодан.

Расстроилась.

– Я его потеряла. А все из-за вас, – я перевела, наконец, взгляд на мужчину, недовольного и смурного, как грозовое небо. Возмущающийся тип оказался тем мужчиной, с которым у меня уже состоялась пара стычек. – Вы за мной следите?

Мне захотелось наброситься на мужчину с кулаками. Как он мог так со мной поступить? Бессовестный. Нахал. Наглец. Жалкий тип. Совести у него нет. Никакой. Ни человеческой, ни общегражданской.

– Нужна ты мне больно. Я требую извинений, – патлатый, как я окрестила его про себя, высился надо мной, как огромная скала.

Ах извинения ем нужны!

– Не дождетесь, – вырвалось у меня. – Лучше бы постриглись и побрились, хоть на человека были бы похожи, а не на заросший баобаб, – в сердцах бросила я, вкладывая в свои слова максимум негодования и эмоций, бушующих внутри.

Я может быть и смертница, но чувство прекрасного во мне до сих пор живо. А этот, пышущий праведным гневом, мужлан своим видом коробил.

Мужчина от такой наглости даже на некоторое время онемел. Видимо, не ожидал подобного замечания. Ну раз ему некому сказать, что он плохо выглядит, то пусть этим человеком окажусь я.

– А ты мало того, что не воспитана, ты еще и хамка, – сделал мне замечание мужчина. – Немедленно извинись, – приказал мужчина.

– А вот и не подумаю, – по-детски отреагировала на слова незнакомца.

Не знаю, чем бы закончилось наше противостояние, но тут к нам подлетели две кумушки, что занимали место в шаттле недалеко от меня.

– Лауренцо, ведь это вы? Скажите, что это вы. Ведь, правда вы? – затараторила одна, вцепляясь мужчине в руку, словно рыба пиранья в свою добычу.

Так это об этом мужчине шел разговор между кумушками? Я скептически посмотрела на него. И что в нем знаменитого? Я о таком человеке не слышала, а раз не слышала, то значит он недостаточно знаменит, решила про себя.

– Я не могу поверить, что стою рядом с Лауренцо, – заверещала ее подруга. – Можно я с вами запечатлеюсь? – и женщина выхватила голопад и начала снимать. – И еще разок. И еще один. А теперь всем вместе. А теперь вот так, -дальше я старалась не слушать, давясь со смеху, наблюдая все со стороны. Надо было видеть, как кривился незнакомец, когда его будто тряпичную куклу дергали в разные стороны кумушки, чуть ли не разрывая на части. И почему бы ему не прогнать их прочь? Я бы, наверное, так и сделала.

Будучи привлеченными чересчур активными кумушками к активно запечатлевающейся троице, стали подтягиваться люди. Сказано, что больше двух это толпа.

– Мама, мама, это же Лауренцо Пруди, известный на весь мир меценат, бизнесмен…, – оттеснившие меня мама с дочкой развеяли часть появившихся вопросов. Моя нелюбовь к головизорам сыграла со мной злую шутку. Я не разглядела за заросшим лицом известного человека. Впрочем, не особо о том переживала.

Я под шумок постаралась сделать ноги, отправившись на поиски своего чемодана. Вот кем оказался мой случайный знакомый. То-то мне его надменный взгляд не понравился. Избыток денег давал о себе знать. Что же известный богач, если верить девочке, как простой плебей летел в общественном шаттле? Видимо, поиздержался бедняжка. На чем-то прогорел. В способность богатого пройти через игольное ушко я не верила, вернее, в отказ от благ ради чего бы то ни было.

Кумушки настолько сильно и плотно атаковали бедного Лауренцо, что я даже ему посочувствовала, потому как перехватила его взгляд, в котором прочитала ужас неизбежного. Не по этой ли причине он зарос как бармалей, чтобы не быть узнанным? Впрочем, это его сугубо личное дело.

ГЛАВА 2

Такси до гостиницы меня домчало достаточно быстро, я даже не успела рассмотреть окрестности. Вообще-то поселения на спутнике все больше напоминали мыльные пузыри, осевшие на поверхность. Внутри одного такого пузыря, с искусственной атмосферой, стояли дома, строения, высились башни, росли деревья, цвели цветы. Между собой пузыри соединялись не менее прозрачными перемычками-трубами, позволяющими в случае катастрофы изолировать один от другого. Хотя, конечно, сам размер пузырей поражал. Их то и было видно лишь из космоса. А на поверхности спутника складывалось впечатление, что все вокруг настоящее, не важно, о чем шла речь: о небе, ручейках и озерах. Даже дождь и тот шел в пузырях, я уже не говорю про искусственные грозы. Просто когда-то спутник пытались окутать атмосферой, но создать генераторы, позволяющие удерживать воздух не смогли, вот и вышли из положения путем определенного зонирования. Кроме того, под куполами гораздо дешевле оказалось поддерживать микроклимат и регулировать все обменные процессы.

– Ваш номер семьсот двенадцатый, – известила девушка за стойкой в холле отеля. Здесь все было как на Земле, чтобы постояльцы не испытывали дискомфорта. В кадках по периметру помещения стояли небольшие деревца. Возле удобных диванчиков на столиках лежала свежая пресса и не только местная, но и планетарная, даже имелся автомат с напитками и снеками для ожидающих.

Одним словом, гостиница мне понравилась. Еще бы, ведь я не экономила, позволяя себе тратить наследство, оставленное родителями так как мне было угодно. Все же жизни осталось не так много чтобы быть скаредной. На последние дни жизни медицинской страховки мне должно было хватить с лихвой. Если все пройдет так быстро как пообещали, то на моих счетах даже останутся крупицы средств. Я мечтала о большой и шумной семье, помня какой она у меня когда-то была, а теперь вот и мечты не осталось, все перечеркнул страшный приговор.

Номер оказался не столь просторным как мне показалось, когда я просматривала голографические картинки в сети, но уютным, что радовало. Впрочем, номер мне был необходим для того, чтобы переспать, или по крайней мере попытаться сделать это.

Я разложила вещи. Чистые отправила в шкаф, плавно выдвигающийся из стены, развесив все что того требовало, а вот грязные кинула в автомат для чистки. Посадка шаттла была запоминающейся настолько, что вся одежда просто сердила потом. Хотя, мне это, наверное, показалось. Это все нервы. После дезинфекционной камеры не должно было остаться никаких запахов, но я все решила перечистить одежду. Должны же быть у меня пунктики помимо мыслей о скорой кончине.

Раздумывала лечь ли отдохнуть или нет долго. Целых две секунды.

– У меня жизнь идет на часы, а я буду спать. Марш получать от жизни все что она может мне дать … в лицо, – улыбнулась от собственной шутки. Схватив небольшую сумочку, я выскочила из номера и вприпрыжку отправилась вдоль по коридору. Лифтами решила не пользоваться принципиально, если только по необходимости. Поскольку пешком интереснее и сразу можно проникнуться духом дома, то есть гостиницы. Я решила начать осмотр с самого верхнего этажа. Тем более лестница была с одной стороны панорамная и через стекло была видна часть города. Панорама открывалась великолепная. Даже не надо было подниматься на обзорные башни, чтобы все рассмотреть получше. Мне бы еще что-нибудь для приближения и тогда бы я, вообще, была бы довольна.

Посмотрев все что мне было доступно, я собралась спуститься, но вспомнила, что такая же лестница должна быть и с другой стороны гостиницы и через верхний этаж отправилась на противоположную часть здания.

Со стороны человек подумал бы – у нее смертельное заболевание, а она скачет как лошадь или в крайнем случае коза. Но во мне что-то сломалось. Я стала неправильной. Таймер, запущенный на обратный отсчет, заставлял положительные эмоции буквально выпрыгивать наружу.

Завернув за угол, я буквально впечаталась в широкую спину, клюнув в нее носом со всего разбега.

– Ой, – только и смогла вымолвить, понимая, что чуть не сбила человека.

А если бы это был кто-то пожилой или женщина с ребенком, или инвалид, что бы я тогда делала?

Правда, тот, кого я хорошенько приложила, оказался совершенно не пожилым, не женщиной и даже не ребенком. Это был Лауренцо.

– Опа-на, приплыли, – от неожиданности встречи у меня все мысли разбежались в разные стороны. Зато язык выложил все что первое пришло в голову.

– Опять, ты! Ты за мной следишь? – прогрохотал мужчина, начиная темнеть на глазах. Наверное, это от радости его лицо стало приобретать легкий налет красноты. – Жалкая папарацци, что вам от меня нужно? – видимо, он имел в виду остальную журналистскую братию. – Все что можно вы уже разведали. Хочешь покопаться в моем грязном белье, так пошли, покажу, – и Лауренцо схватил меня за руку и поволок… в номер. Чужой.

Кажется, номер принадлежал именно ему. Мне не озвучили хозяина, но я догадалась, судя по одежде, лежащей на диване. Именно такая же была одета на мужчине во время полета. А сейчас он, как и я, переоделся в другую. Молодец, не терял времени даром.

– Смотри! Вдоволь смотри, – Лауренцо схватил меня сзади за предплечья и повел вдоль разложенных вещей. Он, в отличие от меня, свои вещи не разложил по местам, а оставил в неком беспорядке. Я так поняла, что мужчина ожидал прихода горничной, которая и должна была все рассортировать.

– Да отпусти меня. Немедленно, – наконец, я обрела дар речи. – На кой черт мне твои шмотки сдались, впрочем, как и ты сам? Придурок. Параноик, – неслись из моего рта ругательства. Я изо всех сил пыталась вырваться из крепкого захвата. Конечно, силушки у Лауренцо немерено.

– Ты хотела вынюхать, так нюхай, жалкая шавка, – вот, а не оборзел ли он вконец?

– Псих, как там тебя? Я не знаю, что ты там себе возомнил, но я точно не та, о ком ты думаешь. Мне до твоего белья дела совершенно нет. Свое исподнее оставь при себе. И отпусти меня, придурок, – мне было не до сантиментов. Когда какой-то заросший бугай сковывает движения это кого хочешь из себя выведет. Вот он меня и вывел.

– Как тебя зовут? Кто ты такая? Что ты делаешь на Силонии? – осыпал меня градом вопросов Лауренцо.

Первой мыслью у меня было не отвечать на вопросы этого ненормального, но потом я подумала, что чем быстрее я удовлетворю его интерес, тем быстрее он меня отпустит и я отправлюсь туда, куда собиралась. С психопатами надо вести себя соответствующим образом, дать то, что они хотят и бежать… бежать… бежать…

– Меня зовут Илария Немо, приехала на Силонию с целью посетить все злачные и увеселительные места. В данное время я уже никто. Работы у меня нет или скорее всего нет, потому как я ее бросила, – выпалила на одном дыхании, выжидательно оглядываясь через плечо.

– Почему? – раздался закономерный вопрос.

– А это уже мои личные дела, в которые тебе нос совать не стоит. Я же не спрашиваю про твои, – кажется, я была очень даже убедительна, потому как мужчина не стал настаивать на получении дальнейшей информации.

– Так ты не журналистка? – одно предплечье отпустили и меня развернули лицом к Лауренцо. Освободить меня полностью мужчина не решился.

– На кой черт мне это нужно? Я сюда развлекаться приехала, а ты мне мешаешь, – в душе я уже торжествовала победу. Сейчас он меня отпустит и я, наконец, избавлюсь от этого косматого заросшего мужлана. И что в нем только поклонницы находят? Кроме высокого роста нет ничего примечательного, но это же не основание сходить с ума?

Или я чего-то не понимаю в этой жизни?

– Точно? – требовательно переспросил Лауренцо.

– Точнее не бывает, – я удивлялась своему спокойствию. Раньше я бы давно вышла из себя, начала, орать протестовать, а теперь была само благоразумие. Неужели на меня так подействовала ожидающая за порогом смерть?

Моя вторая рука была отпущена. В глазах Лауренцо появилось сожаление. Вот только мне это было совершенно не нужно.

– Мне очень…, – начал мужчина.

– Мне тоже очень неприятно. Прошу больше не попадаться на моем пути. А еще лучше переходить на другую сторону дороги, а еще лучше не появляться, вообще, в поле зрения. Никогда. Всего доброго. Счастливо оставаться, – последние слова я бросала на ходу, стараясь сбежать как можно быстрее из номера Лауренцо.

– Я компенсирую все причиненные неудобства, – донеслось до меня.

– Засунь их себе в задницу, – бросила на прощание, показывая средний палец. – Неврастеник.

А он живет получше, чем я, пришло на ум, когда я все же покинула гостиницу. Две комнаты, как минимум. Впрочем, не настолько хорошо для человека его уровня. Хотя, какое мне до него дело? Да и размер капиталов Пруди мне был совершенно не знаком. Это было бы интересно тем кумушкам в шаттле, но не мне. Все что у меня есть мое, а чего нет, так я и так не могу получить. Я вздохнула с огромным сожалением и тут же постаралась прогнать грустные мысли куда подальше.

Первым делом я отправилась в Уайли-парк, ведь именно ради острых ощущений я и отправилась на Силоний. Входной билет позволял мне провести целый день, испытывая безграничный страх, вкушая адреналин ложками, визжа, как сумасшедшая.

Первым аттракционом, который я посетила, был «воздушные облака». Высоко над поверхностью парили практически настоящие облака, по которым мне предстояло поскакать, словно горной лани. Весь смак заключался в том, что каждое последующее облако находилось чуть дальше от предыдущего. Вроде бы ничего страшно и сложного не было в прыжках. Вот только прыгать приходилось без страховки, а до поверхности было ой как далеко. Понятное дело, что внизу сорвавшихся людей ловило силовое поле, но ведь свободное падение никто не отменял.

Когда скоростной лифт поднял меня к первому облаку я подумала, что этот аттракцион ничем не отличается от моего полета на шаттле. Ощущения были одинаковые. И зачем я полезла сюда, если спокойно могла несколько раз слетать на Землю и обратно?

Чокнутая, одним словом.

Но поскольку деньги были уже уплачены мне ничего не оставалось делать, как пройти эти чертовы облака. Естественно, до самого конца я не добралась, сорвалась где-то в середине, пока летела вниз прокляла все на свете, материлась знатно, вспомнив даже иностранные слова, характеризующие роды у вислоухой летучей мыши, зачавшей от бегемота. Зато, когда я оказалась на твердой почве моему восторгу не было предела. Меня обступили со всех сторон желающие повторить мой поступок, и я им вкратце рассказывала о непередаваемых ощущения парения, умолчав о душераздирающих дрожаниях конечностей, треморе ливера и десятке проклятий на голову проектировщиков парка. А что? Пусть сами испытают все прелести, не только же мне одной чувствовать себя песчинкой на теле Мироздания.

Вторым убойным аттракционом был «выдергиватель душ». Суть его заключалась в том, что связанного по рукам и ногам человека с огромной скоростью выдергивали эластичной лентой из устройства наподобие детской рогатки. В полете я прокляла тот миг, в котором не умерла от страха на первом аттракционе. Ощущать себя обыкновенным камушком оказалось еще хуже, чем птицей. У птицы хоть руки и ноги не связаны, а у меня остался свободен только рот и то туда засунули капу, чтобы от страха не сжевала свои коренные жевательные.

После этих двух милых устройств для встречи со всевышним все оставшиеся карусели, леденящие душу и тело, оказались сущими пустяками. Скатывание в вагончике с огромной высоты лишь немного пощекотало нервы, а полеты на мини-копиях шаттлов рассмешили.

Одним словом, я прошла огонь, воду и медные трубы. Из всего этого великолепия ужаса и страха я вынесла только одно – сердце у меня крепкое и просто так его ничем не испугаешь.

К концу длинного дня, напичканного впечатлениями, словно селедками в банке под самое горло, у меня заплетался язык, дрожали ноги и лихорадило все тело. Столько эмоций я не испытывала никогда ранее. Для того, чтобы понять весь кайф острых ощущений их надо пережить, а не довольствоваться глупыми объяснениями со стороны.

В гостиницу я буквально вползала на карачках, после того как вылезла из такси. Седой мужик с закрученными вверх усами все выпытывал у меня координаты, обещая связаться как освободится. Я посмеялась над наивностью седовласого ловеласа. Если уж проводить время в постели, то кувыркаться стоит с молодым и энергичным, а не сморщенным и высушенным. Зачем мне урюк, если есть свежий банан? Так я рассуждала поля по коридорам гостиницы. На лифте не поехала из принципа.

Крутые горки меня настолько вымотали, что я даже не пошла на ужин в ресторан при отеле. Один день воздержания мне вряд ли повредит, а все силы кончились на аттракционах.

На удивление я даже заснула, не прибегая ни к каким посторонним средствам. Мыслей о скорой кончине даже в помине не было. Оказалось, что удовольствие от жизни гораздо сильнее печальных дум.

ГЛАВА 3

Утро оказалось у меня ранним. На Силонии были такие же восходы и закаты, как и на Земле, только с некоторым смещение во времени. И если у себя дома я в это время еще спала, то здесь Солнце вовсю лезло в глаза, заглядывая сквозь открытые окна. Я было хотела побурчать по поводу несвоевременного подъема, но потом вспомнила о своей проблеме и решила, что все происходящее только к лучшему.

Приняв ванну, почистив зубы и приведя себя в порядок, я задумалась о том, чем бы насытить новый день. Пока я ощущала себя великолепно, жизнь во мне била ключом и вроде как умирать я не собиралась, по крайней мере, в ближайшем будущем.

Наконец, полазив по сети, посмотрев тысячи предложений о времяпрепровождении я решила ни на чем конкретно не останавливаться, а просто пройтись по Силонию. Я как раз жила в самом большом пузыре, как я окрестила защитные купола. Хотелось напоследок впитать ритм жизни курорта, на который я не задумываясь приехала.

Перед выходом в город я отправилась в ресторан при гостинице, желудок недвусмысленно заявлял о себе, все же он тоже живой человек и его время от времени надо кормить. Зал для приема пищи был большой, если не сказать огромный, я как-то не задумывалась сколько здесь обитателей. Однако ранним утром он пустовал. Оказалось, что я встала рано даже для Силония, впрочем, не раньше поваров и официантов. На завтрак я заказала омлет со свежими овощами, булочку с вареньем и крепкий кофе. Хоть меня и предупреждали о необходимости соблюдения диеты, но я решила, что все без толку. Все равно никто не скажет сколько кому отмерено.

В ресторане из завтракающих была только я в одном конце зала, а в другом виднелась спина какого-то мужчины. Видимо он тоже ранняя пташка, подумалось мне. Он откушал раньше меня, а когда вставал, то мне показался смутно знакомым. Но я не придала этому особого значения. Мало ли что мне померещится. Мужчина был строен, модно подстрижен и очень даже недурен собой. Это все что я мельком рассмотрела, опустив взгляд в собственную тарелку, стоило мужчине заметить мой легкий интерес.

Закончив с завтраком, я вновь поднялась к себе в номер, захватила сумочку, средство от загара и даже купальник. Не думала, что он мне понадобится, но на всякий случай взяла. Определенной программы у меня не было, а потому я решила подстраховаться. Может захочу испытать судьбу в аквапарке. Тем более один из них находился не так далеко от моей гостиницы.

Город меня потряс своей красотой. Я, конечно, ожидала чего-то подобного, но мне почему-то казалось, что он должен быть броским, крикливым и вычурным, а на самом деле оказался сдержанным, уравновешенным и … ярким. Все же этого у него отнять было нельзя. Но архитектурные строения, стенды с навязчивой рекламой, малые формы все сочеталось друг с другом просто великолепно. А может быть просто у меня было такое настроение, что все воспринималось крайне положительно.

К обеду я находилась по улочкам настолько, что мои ноги гудели от напряжения. Чувствовала, что завтра они будут болеть от чрезмерной нагрузки. И тут я наткнулась на океанариум с морскими обитателями. Надо же надо было прилететь на Силоний для того, чтобы посмотреть живность с Земли. И почему дома у меня никогда не хватало времени отыскать что-то подобное? Впрочем, стоит ли теперь об этом спрашивать?

Мои многострадальные ноги повели меня внутрь, где я столкнулась с обитателями морских глубин, сосуществующих в мире друг с другом настолько тесно, что жизнь одних без других просто невозможно. К моей радости, я попала к кормлению и с удовольствием наблюдала за поглощением пищи животными, что сновали меж зеленых, розовых и красных водорослей. Все было настолько интересно, отчего мне совершенно не хотелось уходить из маленького подводного мира.

Когда я, наконец, оказалась на улице, то поняла, что потратила на подводный мир практически остаток дня. В гостиницу идти еще было рано, да и не ждал меня никто, а тут на глаза попалась реклама ночного клуба. А почему бы и нет? И я отправилась разыскивать интересующее меня увеселительное заведение. О необходимости переодеться я даже не подумала. Как была в брюках и легкой кофточке, так и пошла. По пути с удовольствием забредала в небольшие магазинчики и любовалась выставленными товарами. Покупать ничего не покупала, разве что воду. Зачем мне сувениры, если они покупаются на долгую память, а мне осталось жить всего ничего. Лишние напоминания о скорой кончине мне не нужны. Пусть все останется в моей памяти так как есть.

Так потихоньку я подошла к интересующему меня месту. Им оказалось огромное здание, на котором красовалась сверкающая вывеска «Ночная фиалка». Она подмигивала проходящим мимо всеми цветами радуги, словно была новогодней елкой в сочельник.

Я уверенно подошла к дверям ведущим в увеселительное заведение.

– Девушка, сюда в таком виде нельзя, – остановил меня охранник ночного клуба прямо на входе.

– Как? – я оторопела от неожиданности.

– У нас дресс-код. Девушкам следует быть в платьях, – доброжелательно произнес мужчина. Весь его вид показывал, что он бы и рад пусть меня, но правила клуба нарушать было нельзя.

Мне стало стыдно, что я не подумала о такой малости, как о смене наряда для вечера. Придется возвращаться в гостиницу. На сегодня для меня вечер был испорчен. В душе заворочалась жалость к самой себе. Было обидно настолько сильно, что на глазах вот-вот должны были навернуться слезы. Вроде бы такая малость, а проняло меня до глубины души. Как много в нашем мире значат условности?

– Она со мной, – раздалось где-то у моего плеча. – Пропустите.

Даже не поворачиваясь, я узнала сочный голос, принадлежащий Лауренцо Пруди. Его меньше всего я хотела видеть в данный момент. Тем более, когда предательские слезы подкатились к самому горлу и готовы были выступить на ресницах. Я склонила голову вниз, чтобы не дай бог кто-то увидел мою беспомощность. Жалкой я меньше всего хотела предстать перед мужчиной, с которым уже не один раз конфликтовала.

– Я пойду, – прошептала еле-еле, собираясь ретироваться. Быть облагодетельствованной Лауренцо я не желала. Милостыню никогда не просила, нечего было и начинать. В следующий раз приду. Завтра, например. Оденусь соответствующим образом и приду. И тогда никто не посмеет меня не пропустить.

Подумаешь, сегодня не мой день. Так, я успокаивала саму себя, стараясь не расплакаться. Нельзя быть сентиментальной. Я должна быть сильной. Всегда. Осталось ведь немного.

– Куда? – властно произнес мужчина, схватив меня за предплечье. Захват оказался крепким, впрочем, с его хваткой я была знакома не по наслышке. – Пойдемте. Нечего бежать поджав хвост при только лишь нарисовавшейся проблеме.

Знал бы он какая у меня проблема, не судил бы столь поверхностно.

– Но…, – начал было протестовать охранник.

– Никаких «но». Ее внешний вид я беру на себя. Репутация заведения не пострадает, – властным голосом произнес мужчина, увлекая меня за собой вглубь клуба с говорящим названием «Ночная фиалка».

И я позволила себя увести, не высказав никакого сопротивления. Меня как будто заворожил сочный мужской голос, я почувствовала себя слабой и беззащитной. Отчего еще больше захотелось плакать. Я стояла на пороге смерти, а мне некому будет даже произнести эпитафию над могилой. Шапочные знакомые, и приятели в расчет не шли. Было обидно, что не было близких людей в моем кругу. Скорее всего дело было во мне, а не в окружающих, я старалась держаться особняком, боясь сближения после горечи утраты и вот теперь пожинала плоды своего поведения. Меня чуть ли не аркане тащил абсолютно посторонний мужчина, которому я глубоко до фени, а меня он пожалел только потому, что неправильно себя повел в прошлую нашу встречу. Я почему-то не сомневалась, что Лауренцо проверил мои слова, которые подтвердились в полном объеме.

– Куда вы меня ведете? – робко, словно это была не я, спросила у мужчины. Он так и не отпустил мое предплечье, а я не подняла головы.

– В свою комнату, – от услышанного я напряглась. – У постоянных клиентов есть свои апартаменты в «Ночной фиалке».

О том, что состоятельные клиенты имели в клубах места для отдыха, я слышала. Ведь в таких заведениях не только развлекались, но и заключали сделки, устраивали важные встречи. А людям, известное дело, время от времени следовало и расслабляться и не всегда расслабление было связано только лишь с увеселением. Иногда полезнее было поспать или на крайний случай полежать хотя бы некоторое время.

– И что я там буду делать? – я не могла понять, что от меня желает Лауренцо.

Ну приведет он меня в свою комнату и что? Что дальше? Для чего я там нужна? Украшением интерьера я вряд ли буду. Или он решил таким образом решить мою проблему? Вроде как в клубе побывала, а то, что не обошла весь, так это в расчет не бралось.

– Переоденетесь. Неужели непонятно? – мне было непонятно. Совершенно.

– Во что? – неужели решил предложить мне свою сорочку в качестве выходного наряда? Я, конечно, смелая девушка, но не настолько, чтобы дефилировать в мужской рубашке вместо вечернего туалета. Пусть она и будет по длине вровень с коротким платьем, но все же. Ведь, первый встречный сразу же определит, что я одета совсем не по дресс-коду.

– В платье, – коротко ответил мужчина. Каков вопрос, такой и ответ.

– Чье платье? – во мне проснулось любопытство. В голову закралась странная мыслишка, что тут в клубе Лауренцо переодевается в женские платья. То, что это странно само по себе, то не считается. Но мне же его размерчик будет несколько великоват. Опять получается передо мной встает проблема.

– А черт его знает чье. Кто-то забыл. Я знаю, что точно есть в шкафу. Недавно видел.

Я была ошарашена сведениями, свалившимися на мою голову. Еще не хватало чтобы я как побирушка носила чужие платья. Я осторожно собралась выпутаться из захвата и сделать ноги к выходу.

– Ты чего? – остановился Лауренцо.

– Мне не надо чужого платья. Я в гостиницу пойду, – все так же не поднимая головы произнесла я. Теперь уже делала это для того, чтобы мужчина не видел моей злости, что собралась вылиться на несчастную голову Пруди.

– Как это не надо? – мужчина не понял. – Ты передумала?

– Я не буду ничего носить за кем-то, – этого еще не хватало. Никогда в жизни я не надевала чужие вещи и перед смертью не собиралась этого делать. У меня есть гордость. Завтра приду. В своем.

– А! – услышала восклицание. – Так ты поэтому не хочешь. Не волнуйся. Оно новое. Даже бирки остались. Сама посмотришь. Просто, я не помню кому его собирался подарить, а оно не понадобилось. Так и осталось лежать, вернее, висеть, – мужчина вновь меня потянул. – Пойдем быстрее. У меня тут встреча назначена, а я уже опаздываю.

Занятой человек. Я и не сомневалась.

Пройдя по коридору, поднявшись на лифте, мы оказались в жилой части клуба. Судя по всему, данное заведение предоставляло тысячу и одно удовольствие и выполняло любое желание. Потанцевал, пошел поспал, поиграл в рулетку, пошел поспал, захотел интима, пошел поспал. Хотя, с последним желанием поспать вряд ли получится.

Мы оказались перед дверью, которая через мгновенье открылась.

– Платье найдешь в шкафу, с остальным тоже разберешься. Дверь просто захлопнешь, тут электронный замок. Все. Я пошел, – меня буквально вытолкнули на середину комнаты и оставили одну разбираться с содержимым.

Я оказалась заведена в комнатку средних размеров, скорее похожую на гостиничный номер. Единственное что меня поразило, так это открытость вспомогательных помещений. Душ был за прозрачной стенкой, шкаф тоже просвечивался насквозь, в нем виднелись висящие на вешалках вещи. Складывалось ощущение что я попала в самый центр какого-то реалити-шоу.

Потом-то я разобралась, что все прозрачные стены при необходимости затемнялись, пряча за собой содержимое, но в первую секунду мне почудилось, что я попало в логово какого-то извращенца, желающего подсматривать и за собой, и за своими гостями, особенно в интимной обстановке.

– Вот и что мне делать? Развернуться и уйти или воспользоваться сделанным предложением? – задала я себе вопрос.

И тут мой взгляд упал на зеркало, в котором отразилось я сама. На меня смотрела девушка с солнечными волосами, как когда-то называла меня мама, убранными в незамысловатый пучок. Теперь волосы кое-где вылезли, добавляя небрежности образу. Я подошла ближе к зеркальной глади.

– Голубые глаза на месте, – прокомментировала свой внешний вид. – Только выглядят несколько уставшими, а так вполне ничего.

Я попыталась не обращать внимание на страх, затаившийся в глубине глаз. А в целом я себя устраивала полностью.

– Уйти или воспользоваться предложением? – еще раз спросила у себя.

Я обернулась, посмотрела на комнату. В ней помимо кровати, хитро спрятанной в стене, но тем не менее видной из-за прозрачности днища, находился небольшой столик с двумя мягкими креслами, головизор, вмонтированный в стену, автомат для заказа пищи, шкаф для одежды, ванный уголок. Одним словам, тут было все что нужно для долгого или не очень пребывания. Это как требовалось клиенту.

– Любой каприз за ваши деньги, – вспомнила известную фразу.

Развернувшись, я стремительно подошла к шкафу и сдвинула прозрачную створку. Внутри в аккуратном порядке все в прозрачных упаковках перемежались мужские сорочки, пиджаки и брюки, отдельно висели галстуки. Тут же на полочках в стопочках лежали вещи, которые не требовалось вешать. Я заметила пару свитеров, несколько маек и мягких брюк. Надо же, тут был полный комплект одежды. Присутствовала даже легкая куртка и зонт. На спутнике всегда царило лето и было тепло. Однако дожди иногда случались, чтобы погода все больше напоминала земную. Среди мужской одежды сиротливо висел явно женский наряд, в чехле с бирками. Лауренцо не обманул.

Аккуратно сняла женское платье. Сто процентов оно мне не подойдет.

Однако все равно, хоть внутренний голос и вопил, что допускаю ошибку, я немного надорвала упаковку, а когда дело было сделано, я без раздумий разорвала ее до конца. Передо мной оказалось платье насыщенного синего цвета. Таким иногда бывает небо в безлунную ночь. Я запомнила это с детства, когда мы с родителями частенько любили гулять летом допоздна. Дни в ту пору летом были жаркие и удавалось перевести дух лишь поздно ночью. Мы любили любоваться звездным небом, сидя в парке на лавочке и закинув головы на спинку. Тогда я была счастлива.

Я вздохнула и провела рукой по платью. На ощупь оно было прохладным. Материал приятно ласкал ладонь. Теперь мне очень сильно захотелось его надеть. Будь, что будет.

Освободив платье от остатков упаковки, я прикинула его на себя возле зеркала. Цвет наряда безумно подходил к цвету моих глаз, сделав их ярче и насыщеннее.

Собралась скинуть одежду и тут столкнулась с проблемой. Целый день бродя по улицам я изрядно вспотела и покрылась слоем пыли. А надевать чистое платье на грязное тело было как-то не с руки. Я перевела взгляд на душевую кабину, расположенную в комнате.

– Это будет верх наглости или нет? – я задумалась. Впрочем, Лауренцо не запрещал мне ничего трогать, следовательно я имела полное право воспользоваться и этой частью номера. Почему-то в момент приема душа я совершенно не задумывалась, что в комнату кто-то войдет и увидит меня. Я была уверена, что подобного не произойдет.

Еще даже не до конца скользнув в платье, я поняла, что оно придется мне впору и от этого меня обуяла такая радость, будто я выиграла миллион. И, действительно, наряд сел на меня, как влитой. Хотя, безусловно этому способствовало эластичный материал, принимающий контуры тела. Однако не только это помогло ощутить его «своим» оно безумно мне шло: к цвету глаз, к цвету волос, делая их ярче на фоне насыщенного синего. Мои волосы буквально источали внутренний свет, стоило им оказаться по соседству с платьем. Впереди платье полностью закрывало меня почти под самое горло, но вот сзади можно было увидеть обнаженную спину, впрочем, открытыми оставались и руки. Длина же была до самого пола, даже чуточку набегала на мягкие серые замшевые туфли.

Я посетовала, что об обуви своей «бывшей» Лауренцо не подумал, следовательно, и я оказалась без туфлей, но в любом случае длина платья должна была скрыть неподходящую обувь. Если быстро не шагать, а плыть павой, то никто и не заметит, что я одета неподобающим образом.

Перекинув волосы на одно плечо, я посмотрела на себя со спины и мне понравилось то, что я увидела. Подумала, что в таком виде меня из клуба не выгонят.

Я собрала свою одежду, не зная, что с ней делать. Потом сложила аккуратно и завернула в пакет, предварительно вложив адрес своей гостиницы, на всякий случай.

Пока я была в номере Лауренцо сам хозяин так и не появился, следовало, конечно, сказать ему спасибо за предоставленный наряд, но как? Написать записку? Вроде бы слишком грубо. Но где я его найду лично? Впрочем, раз мы с ним живем в одной гостинице, то наверняка встретимся.

Чуть было не заблудилась, выйдя из номера Лауренцо, но столкнулась с работником клуба, который и объяснил мне путь в сторону основных залов. У меня еще поинтересовались чего бы я хотела: веселиться, играть или погрустить. Оказалось, что если я хочу повеселиться, то мне нужно на танц-пол, там как раз выступает какая-то заезжая группа с Земли, если поиграть, то рулетка, автоматы и много чего еще меня ждут, а вот под «погрустить» подразумевался бильярд. У хозяина заведения был пунктик по этому поводу, вот он целый зал и отвел под это развлечение.

Я выбрала веселье. Времени для грусти у меня практически не оставалось и это я всегда смогу наверстать, когда растением буду доживать последние дни жизни. Мысли о плохом стремительно портили настроение, потому я спешила, как могла, в зону развлечений.

Громкая музыка, смех указали мне правильный путь задолго до того момента как я сообразила куда мне повернуть.

Для развлечений в клубе было отведено несколько залов, один был интерактивный. Люди в специальных шлемах веселились каждый под свою музыку. На это было безумно смешно смотреть со стороны. Кто-то выбирал медленную мелодию и скользил плавно по танцполу, а его сосед, наоборот, быструю и ритмичную, отчего дергался как заведенный болванчик. Все это веселило народ до умопомрачения. В зале царила добрая анархия. Туда я не пошла. Слишком креативно для меня. Все же я привыкла по старинке, слушая и внимая, ловя настроение, разлитое вокруг меня. Во втором зале люди танцевали в режиме нон-стопа. Ритм музыки постоянно менялся и в этом была изюминка, потому как никто не мог угадать какую мелодию сменит предыдущую. А вот в третьем играли на инструментах живые люди. Работник клуба не обманул меня. Я отправилась именно в этот зал. Для меня он оказался теплее и ближе. Помимо артистов на сцене и танцующих, здесь имелись еще и смотрящие. Так я назвала тех, кто сидел за столиками и разглядывал всех остальных. Лишь в этом зале были сидячие места для отдыха.

Поскольку я была одна, то столик занимать не решилась, хотя и были свободные места. Я подошла к барной стойке и уселась около нее. Ко мне сразу же подлетел бармен и спросил, чего я хочу. Я заказала какой-то алкогольный коктейль для поднятия настроения. Оно на самом деле катастрофически падало вниз. Может быть, это было связано с одиночеством в толпе, может быть, потому что в тот момент музыканты пели грустную песню о неразделенной любви. Одним словом, мне стало себя жалко. Я гнала куда подальше это чувство, но тем не менее оно упорно возвращалось, чего бы я ни делала.

Коктейль оказался с удивительным вкусом – терпко-сладкий с нотками цитрусовых и добавлением чего-то, что именно я не могла разобрать. Я сразу же хватанула половину принесенной меры и почувствовала себя на порядок лучше. Мир раскрасился яркими красками, окружающие люди стали гораздо милее и добрее. Мне очень сильно захотелось присоединиться к танцующим, однако я пока не решалась, предпочитая наблюдать.

Медленная музыка сменилась более быстрой. На танцполе появились отдельные танцоры. Я некоторое время сидела и смотрела, ловя ритм музыки, потягивала коктейль, который очень быстро закончился. Я попросила официанта повторить. Парень в бандане с принтом в виде черепа подмигнул мне, похвалив за выбор, и выполнил заказ. Я еще приложилась к напитку, который все больше и больше мне нравился, и решилась. Вышла к танцующим.

Конечно, было немного неудобно танцевать в длинном платье, но тем не менее я получала удовольствие от происходящего. Действительно, ни одной девушки или женщины в брюках не наблюдалось. Правда, в основном все были в коротких до колен платьях, лишь несколько дам отважились надеть длинные. Так что белой вороной я не была. К концу танца я растворилась в музыке, начав ее пропускать через себя, чувствуя, как растворяюсь в мелодии, ощущаю ее каждой клеточкой своего тела.

Одна песня сменялась другой, а я все танцевала и танцевала, лишь изредка возвращалась к барной стойке, чтобы хлебнуть так понравившегося мне коктейля. Мелодии обволакивали меня, расплывались по венам, заставляя следовать за ними, ощущать всеми фибрами души. Мне было легко и комфортно. Я парила в блаженном экстазе, чувствуя себя морской сиреной, лесной нимфой в зависимости от оттенков музыки, что увлекала меня за собой. Я покачивалась в такт порывов ветра, уплывала вместе с прибоем, растекалась весенней лужицей, порхала легким мотыльком. Музыка меня вела за собой, и я полностью принадлежала ей, до остатка.

ГЛАВА 4

Я все чаще и чаще прикладывалась к коктейлю, чем больше пила, тем сильнее хотела.

– Сколько вы уже выпили? Может быть уже достаточно? – раздалось у меня над ухом.

Я резко повернулась в сторону и чуть было не свалилась со стула. В глазах у меня немного поплыло. Люди уже давно стали для меня смазанными фигурами. Но разве это могло стать для меня препятствием к получению удовольствия? Конечно же нет. Кроме того, мне так мало осталось, разве я вправе лишать себя последнего?

– Кто вы такой? И что вам от меня надо? – затуманенным взглядом я смотрела на незнакомого мужчину. Его глаза кого-то мне напоминали, вот только я не могла вспомнить кого. Попытавшись несколько раз, я отбросила мучения в сторону. Если не вспомнила, значит он мне не знаком.

Я попыталась сфокусировать свой взгляд на мужчине. И с третьего раза мне это удалось сделать. По крайней мере, лицо я рассмотрела более-менее четко. Короткая модная стрижка приятно подчеркивала мужественность черт мужчины. Высокий лоб, благородный профиль, чувственные губы и волевой подбородок приятно ласкали мой девичий взор. Все портили темные глаза незнакомца, смотревшие на меня сурово и с легким осуждением.

– Короткая же у тебя память.

Я в недоумении сложила брови домиком, пытаясь понять в чем меня обвиняют. Вроде бы никому деньги не должна, дорогу всегда переходила в положенном месте, мусор соседям под дверь не бросала, на стенах подъезда матерные слова не писала, в офисе кофе не воровала, кредитов у меня никогда не водилось. И, вообще, я вела до последнего времени правильный образ жизни. С чего бы у незнакомого мужчины ко мне появились претензии? Может ему просто скучно?

– Отстань. Чего пристал? Неужели не видишь, что ты мне мешаешь веселиться, – махнула я рукой, собираясь вновь отправиться танцевать, потянувшись за стаканом. Жажда давала о себе знать.

– Тебе уже хватит пить, – грубо приказал мне мужчина.

А вы это видели? Чтобы какой-то там незнакомец мне приказывал? Да не бывать этому.

– Это мое дело. Что хочу, то и делаю, – я постаралась схватить коктейль, не признавая приказ, однако мне не позволили.

– Что там у тебя? – мужчина поднес к носу мой бокал. – «Слезы забвения»? И сколько ты уже выпила? – требовательно спросил у меня незнакомец.

Каков нахал?! Может быть ему еще зуб запломбированный в прошлом году показать?

– Не знаю. Много, – не стала скрывать. – Чудесный коктейль. В меру сладкий, в меру терпкий. Вкусный, – протянула я. – Хочешь попробовать? Давай я тебе закажу. Бармен, еще два таких же. Мне и мужчине, – я указала на незнакомца. – Я плачу.

Мне показалось или во взгляде моего соседа промелькнуло дикое удивление.

– Ты всегда платишь за мужчин? – отбирать у меня выпивку собеседник передумал. Вот что значит основы дипломатии. Я была довольна маленькой победой.

– Обычно, нет, но сейчас я могу себе это позволить, – гордо сообщила незнакомцу и перевела взгляд на танцующих невдалеке.

Мужчина незаметно от меня отменил заказ.

– Выиграла в казино? – темная бровь подскочила вверх.

Какой же он нудный. И зачем только заговорила? Пристал, теперь не отстанет.

– Не-а. Еще даже не дошла до карточного стола, – но я действовала по плану.

– А хотела бы? – задал он мне вопрос.

– Угу, – буркнула, надеясь, что мужчина от меня отстанет.

– Так может пойдем? Я составлю тебе компанию, – предложил мне мужчина.

Я смерила его долгим взглядом. Икнула. Нечаянно. Видимо воздух не так схватила. Ухмыльнулась предложению.

– А пойдем! Гулять, так гулять, – и я чуть было не свалилась со стула, потому как махнула рукой, что поддерживала голову. Хорошо, что незнакомец вовремя меня поймал, а иначе я бы растянулась на полу.

– Тебе, пожалуй, хватит, – я прижалась к горячему мужскому телу. Кое-кто меня приобнял, чтобы я шла и не спотыкалась на каждом шагу, наступая на подол платья.

Мужчина ведет себя как занудливая тетушка.

– А мы потом будем танцевать? – вспомнила, как позавидовала девушкам, имеющим партнеров на танцполе.

– А ты хочешь?

– Угу, – кивнула и опять чуть не упала.

– Да что же ты такая неаккуратная, все ноги мне оттоптала, – принялся журить меня мужчина. Я даже и возмущаться не стала, зная, что он прав. Одному индивиду я уже ноги оттоптала в шаттле, это уже второй, скоро мужчин с ластами вместо ног станет невообразимое количество.

Мы прошли в другой зал, где царил бог азарта, денег и ожидания чуда. Тут из рук в руки переходили фишки. За некоторые из них можно было купить безбедную жизнь на долгие годы. Клуб имел возможность предоставить развлечения как для богатых, так и для бедных. Возле сотен автоматов, выстроенных рядами, сидели те, кто победнее, но и они тек же желали испытать счастье, надеясь сорвать огромный Джек-пот. В глубине зала стояли зеленые столы, за которыми велась игра в покер, ставки тут иной раз бывали достаточно велики. Чуть в стороне рядами стояли столы с рулеткой.

– Куда желаешь? – шепнул вопрос мне на ухо мужчина. В зале было шумно от бряцающих автоматов, визжащих и кричащих людей, музыки, сочившейся с потолка и мерным слоем покрывавшей всех окружающих. Тут царил бог азарта, веселья и горечи поражений.

– Везде хочу. Все хочу, – жадно взирая на окружающих, произнесла я.

– Какая ты… ненасытная, – в голосе мужчины мне послышалась ирония.

Знал бы он с чем связана моя ненасытность, не говорил бы так. Впрочем, откуда ему знать? Да и зачем? Никому нет дела до моих забот и проблем. Они никого не должны касаться. У каждого своя жизнь. У него своя, а у меня своя.

– Ты можешь меня оставить и идти по своим делам, – милостиво отпустила я мужчину. Подумаешь, я и сама разберусь со своими желаниями. Случайные люди рядом с собою мне не нужны. Ни за кого держаться я не собираюсь. Пока мне достаточно самой себя.

– Нет, уж. Послежу, чтобы с тобой ничего не случилось, – мужчина положил мою руку на сгиб своего локтя. До этого он просто обнимал меня за талию.

А он наглец. Хотя, меня это в меньшей степени сейчас интересовало. У меня была другая цель. Я желала испытать госпожу удачу. Кто она мне: тетка и близкая подруга?

– Как хочешь, – отмахнулась. С ним или без него я должна была все попробовать.

Первым делом отправилась к автоматам, уж больно сильно меня заинтересовали эти однорукие бандиты. Со времен изобретения они не сильно изменились, разве что внешне стали другими и управлялись силой мысли. Мне водрузили на голову шлем виртуальной реальности, где я попала в сказочный лес, а там мне надо было отыскать несколько одинаковых деревьев. Естественно, среди тысяч практически одинаковых стволов я не смогла отыскать три идентичных друг другу, зато покормила виртуальную белку, подружилась с одноногим зайцем и смогла пересчитать зубы у волка с подпалиной на боку. Следующим я выбрала стандартный вариант игры, в котором крутилось три водяных колеса. Их я должна была остановить одновременно. Вначале, у меня ничего не получалось, одно обязательно запаздывало, так я сделала несколько попыток, а когда уже собралась переключиться на другую игру, колеса остановились одновременно и что самое удивительное уровень воды в ковшах совпал. Я выиграла.

От радости я заверещала и захлопала в ладоши. Сорвала с головы виртуальный шлем и кинулась обнимать терпеливо стоящего рядом мужчину. Он, надо отдать ему должное, мне не мешал совершенно.

– Ты видел? Видел? Я выиграла! Выиграла! – кричала я, чувствуя выплеск адреналина в кровь.

– Еще будешь играть? – мне показалось, что мужчина устал ждать меня. В другой раз я бы, наверное, отреагировала, грубо ответив, мол, не интересно, ступай своей дорогой, но тут мои интересы совпали с тайным желанием мужчины уйти.

– Нет, – ответила отказом.– Пойдем к рулетке, – я встала со своего места, чем несказанно удивила своего собеседника. Он явно не ожидал от меня подобного поведения.

– Нет? – переспросил он. – Почему? Ты же только что выиграла, – мужчина не мог понять мои мотивы.

– Я хочу все попробовать, а тут уже пройденный этап, – махнула рукой в сторону автомата.

Мужчина терпеливо поплелся за мной к столам, покрытым зеленым сукном.

Мы подошли к одному из них, где крупье, миловидная девушка с волосами, убранными в замысловатую косу, тепло улыбнулась кому-то стоящему рядом со мной. Мне даже стало интересно кому адресована улыбка.

– Мистер Пруди, вы будете играть?

– Нет, сегодня я побуду в качестве зрителя, – услышала я сочный голос мужчины, что пришел вместе со мной.

Я, плохо соображая от выпитого, непонимающе повернула голову в сторону и уставилась на своего соседа. Несколько долгих секунд соображала, сводя одно с другим. У меня в голове не сходились воедино две картинки.

– Ты, Пруди? – окинула взглядом мужчину. – Нет. Ты не он. Он волосатый. А ты чистенький. Значит, однофамилец, – сделала заключение и переключила свое внимание на бегущий на рулетке шарик.

Мужчина не стал протестовать, а я посчитала разговор исчерпанным. Кроме того, меня увлекла игра. Здесь оказалось даже интереснее, чем на автоматах. Тут были живые эмоции. Кто-то проигрывал, кто-то выигрывал, в любом случае равнодушных не оставалось.

Недалеко от меня стоял старичок с козлиной бородкой. Лет ему было много, годы выбелили волосы практически полностью, руки покрылись пергаментной бумагой, в пальцах появилось дрожание, голубые когда-то глаза выцвели. Он долго и упорно жевал свою бороденку, закусив краешек, что-то то ли шептал, то ли приговаривал. А потом решился и бросил все имеющиеся в наличии фишки на красное.

Я, недолго думая последовала его примеру, посчитав, что с черным я скоро столкнусь. И тут же несколько раз подряд выиграла небольшие суммы в виртуальной валюте казино.

После третьего выигрыша, откричав в свое удовольствие, и поздравив соседей кого с выигрышем, кого с проигрышем я собралась пойти дальше. Меня ждали покерные столы.

– Ты вновь все бросаешь? – незнакомец был удивлен, но уже в меньшей степени.

– Ага.

– Тебе нужны деньги? – задал он мне вопрос.

– Не-а, – легкомысленно ответила я, хватая бокал с подноса, проходящего мимо официанта, сновавшего между столиками. Я хотела добавить, что мертвым деньги не нужны, но не стала омрачать хорошее настроение воспоминаниями о скорой смерти, да вряд ли бы моему собеседнику это понравилось.

– Может хватит?

– Хватит что? – непонимающе уставилась на мужчину. За короткий промежуток времени я привыкла, что он ходит за мной по пятам, словно тень, не задает лишних вопросов, не пристает, ничего от меня не требует, лишь сопровождает. Может ему просто скучно, и он решил таким образом развлечься? В принципе, я была не против. У каждого свое веселье.

– Пить. После «Слез забвения» любая выпивка может повредить, причем очень сильно, – назидательным тоном произнес мужчина.

– Ты прямо как моя мама в юности. Та тоже постоянно брюзжала. Не надо пить – это вредно для здоровья, – я изменила голос, вспоминая мамин. – Может быть лучше бы я спилась, тогда ничего бы не было, – в сердцах выпалила в ответ.

И кто меня только за язык тянул?

– Не было чего? – проявил интерес незнакомец.

– Ничего, – отмахнулась. – Отстань. Хочешь будь рядом – будь, не хочешь катись подобру-поздорову, – нервно повела плечом.

– А ты всегда такая резкая, Илария? – спросил у меня мужчина.

– Мы разве знакомы? – поинтересовалась я, а потом тут же добавила. – А! Я, наверное, тебе представилась, – тут же хихикнула и отпила глоток шампанского. Мне моментально шибануло в голову, я покачнулась. И мне стало глубоко наплевать как зовут моего собеседника, потому как мне стало очень плохо. Мои внутренности скрутил спазм. Я резко согнулась и закашлялась, моля бога только об одном, чтобы не опозориться при людях.

– Я же говорил, – услышала я сквозь пелену ворчание мужчины.

А потом у меня закружилась голова и я начала проваливаться куда-то во тьму.

Очнулась я, лежа на кровати в уже привычной для меня комнате.

– Ну, наконец-то, а то я уже думал, что придется вызывать бригаду врачей, чтобы привести в сознание, – в поле мой видимости попал знакомый мужчина.

Я пошевелилась.

Постаралась собраться с мыслями, хотя они почему-то никак не собирались в кучку. Однако одно я знала точно, что к врачам не хочу. Совсем. У меня на них аллергия и нервный тик.

– Зачем врачей? Не надо врачей. Мне уже хорошо. Мне очень хорошо, – я постаралась встать, но тут же была вынуждена вновь упасть на подушку, оттого что закружилась голова.

«Неужели прозвенел первый звоночек?» – пронеслось у меня в голове. – «Это начало конца».

Мир сузился до размера гроба. Я почувствовала, что начала задыхаться. Мне катастрофически стало не хватать воздуха. Спазм сжал горло. Закашлялась.

– На, выпей воды, – мне в руку вложили стакан и помогли приподняться. – Только маленькими глотками. Не спеши, – спокойный тон помог мне несколько прийти в себя за что я была благодарна мужчине.

Немного отдышалась, сделала еще пару глотков.

– Ну, что? Тебе легче? – поинтересовался мужчина. – Говорил – не надо пить. Вот что бывает, когда не слушают старших, – опять начал читать морали незнакомец.

Стоп. А что он делает в комнате Лауренцо? Как он сюда вошел, если даже у меня не было ключа? Кажется, медленно мои мысли стали выстраиваться в определенном порядке.

– Как мы тут оказались? – я взглянула в глаза мужчине. – И как вошли? – пытливо поинтересовалась у незнакомца.

– С помощью этого, – он продемонстрировал мне электронный ключ.

– Откуда он у тебя? – меня пронзили подозрения. – Ты его украл?

– С какой стати я должен красть свой собственный ключ, от своих же апартаментов?

До меня тяжело и долго доходило очевидное.

Я четко была уверена, что нахожусь в комнате Лауренцо Пруди, потому как именно он меня сюда привел в первый раз, когда предложил воспользоваться платьем. Ключ от комнаты был тоже у него. С его помощью он открыл замок. Я сомневалась, что подобных ключей было великое множество. А это значит…

А это значит…

А это значит…

Меня несколько заклинило.

Мозг никак не желал переключиться с одной задачи на другую. Я реально зависла, не сумев понять очевидное.

Илария, думай.

Я буквально подталкивала в спину свои мыслительные процессы

Что же получается теперь?

А теперь получается – вариант первый – со мной находится еще один Лауренцо.

Так. Допустим. Ведь этот, который со мной, совсем не похож на настоящего. Или похож?

Тогда стоит допустить второй вариант.

– Ты и Лауренцо одно лицо? – я не верила глазам своим.

Нет.

Этого не может быть.

Это совсем не он.

Тот, который летел в шаттле и находился в моей гостинице был заросший, как дикобраз, у него волосы были длинные с подпалинами на концах, а еще была борода и усы. Этот симпатичный, а тот – бе-ее.

Нет.

Не может быть ничего подобного.

Кажется, кое-кто надо мной, откровенно говоря, начал потешаться, видя замешательство, вызванное совершенным открытием.

– Может. Может, – чуть улыбнулся … Лауренцо.

Боже. Я это сказал вслух. Какой ужас.

Мне стало стыдно, отчего сразу же захотелось оказаться у себя в гостиничном номере, в том, в котором я остановилась на Силонии. Я поползла по кровати, желая встать как можно быстрее.

Наверное, я смешно выглядела со стороны, но меня это не интересовало в тот момент. Я ползла к своей цели.

– Куда-то собралась? – обманчиво мягко поинтересовался у меня мужчина.

– Домой, – буркнула, продолжая занятие.

– А доберешься? – и чего пристал спрашивается?

– Постараюсь, – честно ответила я. Поднялась с кровати. Мне никто не мешал и не препятствовал. Вот только голова моя садовая вновь закружилась, мир начал переворачиваться. И спустя мгновение я лежала на крепких руках.

Хорошо хоть лицо не встретилось с полом, а то бы было весело.

– Тебе сейчас нельзя двигаться, – шоколадного цвета глаза смотрели на меня крайне внимательно.

– Почему? – удивилась.

– У тебя ломка, – спокойно объяснил мне мужчина, продолжая держать на руках.

Конечно, было бы интереснее выпусти он меня из рук.

– К-какая ломка? – мой голос дрогнул.

– Наркотическая.

– Я не принимаю наркотики. Я даже не вдыхаю, не говоря о том, чтобы вводить под кожу, – и это еще не перечислила другие способы отравления организма. Я знала, что некоторые из наркотиков вводили специфическим способом, например, через анальное отверстие, якобы «там» очень близко находятся кровеносные сосуды, через которые хорошо всасываются чужеродные вещества.

– А коктейль «Слезы забвения» пила? – напомнил мужчина.

– Так он же алкогольный.

– Ага, с небольшой дозой алиата, – «обрадовал» меня Лауренцо.

– Как? Не может быть! – перед глазами опять все поплыло. Такой подставы я точно не ожидала. – Он же сказал, что коктейль снимет напряжение.

Я вспомнила как бармен расхваливал коктейль, предлагая именно его. По глупости и незнанию согласилась, а теперь вот оказалось, что меня обвели вокруг пальца, как неопытного ребенка.

– Он и снял. На время, – подтвердил часть россказней Пруди, но только часть.

– И что мне теперь делать? – я чувствовала себя безумно беспомощной, ни на что не годной.

Что будет если Лауренцо уйдет, оставив меня одну? А он уйдет, как еще недавно ушел на встречу. А что буду делать я?

А ведь у меня время ограничено. Мне мало осталось. А я так бездарно проводила его, разлеживаясь непонятно, где и непонятно с кем.

Мне так стало жалко себя. Так обидно, что непрошеные слезы возьми и выступи на глазах. Сейчас я меньше всего напоминала взрослую женщину, скорее была юным подростком в пубертатном возрасте, когда выплеск эмоций может вызвать все что угодно. Вплоть до любой мелочи.

– Эй. Ты чего? – кажется кое-кто растерялся. В сочном голосе, что так понравился мне, появились нотки беспокойства.

– Н-ничего, – постаралась задавить всхлип.

– Может воды? -взгляд исподлобья и вопрос в глазах.

– Н-не надо воды, – утерла нос.

– А что надо? – более требовательное.

– Н-ничего не надо, – я уже всхлипывала в голос. Внутри меня распрямилась доселе сжатая пружина, высвобождая засунутые в дальний угол сознания страхи. А ведь я не плакала как узнала страшную весть, не плакала и позже, когда до меня потихоньку доходила вся чудовищность приговора, и даже не плакала, когда приняла свою судьбу. Думала, что в состоянии пережить последние дни жизни спокойно, без особого сожаления об утерянных возможностей, о не сбывшихся надеждах, не использованных годах.

Оказалось, нет. Не смогла.

Разрыдалась на руках у абсолютно чужого человека. Даже не родственника.

Жуть.

Я еще сильнее зашмыгала носом.

– У тебя какая-то беда? – Лауренцо оказался очень проницательным мужчиной.

Однако рассказывать ему о своей беде я не собиралась. Мне казалось, что если я расскажу кому-нибудь о ней, то она станет гораздо реальна будучи озвученной. А пока я молчала, вроде как беды и не было. Это же секрета, а секретов не существует пока о нем знает только один человек.

– Нет. Все хорошо. Это все алиат, видимо, откат от этой дряни, – перевела стрелки на заразу, что попала в кровь не по моей вине.

Лауренцо сразу же стал серьезным, как будто внутри лампочку выключили. Но я не особо тому придала значение. Все же свои переживания были ближе к телу.

– Тебе не к лицу ложь, – коротко заметил мужчина и встал с кровати, оставив меня одну. – Я вызову такси, – он перехватил мой испуганный взгляд. – И помогу добраться до гостиницы.

Значит, вот так. Запросто. Вышвырнет из своей жизни. Отчего-то именно от этой мысли захотелось разрыдаться в голос. Обида за то, что меня откинули походя, как ненужный пакет для мусора уязвил в самое сердце. Совершенно не подумала о том, что я Лауренцо никто, что он не обязан за мною ухаживать, что он и так для меня сделал слишком много, с учетом того, что у нас было в анамнезе. Нет. Я об даже не вспомнила. Зато обиду затаила. Губы надула.

Не знаю откуда у меня взялись силы, видимо включилось второе дыхание или еще что-то, но смогла встать. В этот раз Лауренцо меня не останавливал, да я и не послушалась бы.

– Вижу тебе легче.

– Да. Намного, – я держалась рукой за стеночку, но стоически делала вид, что у меня совершенно не кружится голова и со мною все в порядке.

– Такси уже у входа, – мужчина считал какую-то информацию с голопада. Холод во взгляде полоснул по чувствительной душе. – У меня еще одна встреча, ты извини, – внезапно произнес он, – если тебе хочется, то можешь остаться.

Хочется – перехочется.

Вот еще. Я гордая. Меня и так хорошенько макнули лицом в ароматное марево презрения. Хватит. Еще раз я не переживу, да и зачем? Не стоит разменивать свою жизнь на глупости. А мне он стал казаться приятным человеком.

Не верь глазам своим, Илария.

– Я домой, – поставила в известность.

– Тогда пойдем потихоньку, – меня подталкивали вновь.

– Я только «за», – мне даже касаться мужчины не хотелось, настолько было неприятно находиться рядом, но я не могла. Ноги меня держали крайне плохо. Это бесило и выводило из себя еще больше.

Мы как-то чересчур быстро оказались у входа в клуб, выяснилось, что существовала целая сеть лифтов и коротких путей, по которым можно было выйти на улицу. А до своей комнаты он вел меня иначе. Похоже, что рассматривал исподтишка, то-то я ощущала на себе изучающий взгляд. Теперь бы и я посмотрела на Лауренцо, с учетом изменившейся внешности, но мне не позволяла гордость. Так мы и шли, каждый смотрел строго перед собой.

– Я позвоню узнать, как у тебя дела, – пообещал мне Лауренцо на прощание, после того как усадил в такси. Кар должен был доставить меня в гостиницу.

Пруди даже доплатил таксисту, чтобы меня проводили до номера. Я не хотела, начала возмущаться, но Пруди был непреклонен. Ну и черт с ним. Хочет сорить деньгами, пусть сорит. Видимо те две кумушки ошиблись, думая, что Лауренцо поиздержался и стал нищ. Наверняка, это был пиар-ход и какая-то другая причина.

По дороге разрешила себе пустить скупую слезу, пообещав, что она будет последней, потому как я не позволю себе еще раз расстроиться из-за мужчины. Вот вроде бы он мне не то, что не принадлежал, даже авансов не давал, никаких намеков, а мне все равно было обидно, как будто жених предал. Я все больше и больше накручивала себя, придумывая несуществующее и не могла понять откуда мне в голову пришли мысли о некой связи с Лауренцо. Подумаешь, пожалел девушку, заступился, приодел и дал возможность реализовать часть желаний. За это же не падают в ноги, не начинают мыть ступни и воду пить. А я вот причислила его в спасители.

Ведь знамо дело – мы в ответе за тех, кого приручили.

Так что же получается, что я маленькая бесхозная собачонка, которой некуда податься и которая ищет хозяина?

На последней мысли я встряхнулась. К черту все. Зачем мне эти страдания? Мне жить осталось с гулькин нос, а я тут сопли, слезы развела, тем более на пустом месте.

ГЛАВА 5

Когда я оказалась около гостиницы, мой боевой дух вновь поднялся на небывалые вершины. Я даже самостоятельно вышла из такси, отказавшись от посторонней помощи, переругавшись с водителем кара. Он утверждал, что должен мне помочь. Да ничего он мне не должен, если и должен, то Лауренцо, а его с нами нет. Я так водителю и сказала. К черту мужчин.

К черту Лауренцо. Пусть катится подобру-поздорову. И постаралась выбросить его из мыслей куда подальше.

Ночь вступила в права на Силонии, а вместе с ней пришло одиночество. Я его не ждала, а оно приперлось и прогнало сон. Я так до утра и промаялась бессонницей, ворочаясь с бока на бок. Выпить успокоительное или тем паче алкоголь боялась, все же на старые дрожжи алиата могло случиться все что угодно. Поискать в сети последствия передоза не составило труда. Еще бы несколько бокалов этого чудесного напитка ввергло бы меня в легкую прострацию, а увеличение дозы привело бы к галлюцинациям. Большой передоз грозил комой. Бармен не мог этого не знать, но тем не менее не предупредил. Урод замшелый. Только о своей выгоде и беспокоился, это сто процентов.

Утром кроме меня в ресторане из посетителей не было никого. Официант, обслуживающий меня, тихо позевывал, думая, что я не вижу. В такую рань на Силонии было не принято вставать.

Я, конечно, могла сделать заказ в номер, но мне захотелось побыть среди людей. Во время завтрака посетила мысль, что я зря отправилась в путешествие. И с этим надо было что-то делать. Смена настроения от эйфории до начинающейся депрессии меня обеспокоило. Следовало выбираться из этого состояния. В другое время я бы вспомнила о надвигающихся критических днях, а с учетом свалившихся на меня потрясений не было ничего страшного в столь контрастной смене настроения. Однако я совершенно о том забыла, стараясь спастись от уныния и печали.

Чем же заняться в очередной день моего пребывания на Силонии?

Я задалась подобным вопросом еще ночью, когда глаза почему-то отказывали закрываться, а я сама не желала отправляться в царство сна и грез. Я решила пойти на гонки на аэрокарах. На Силонии как раз не так давно построили аэрокародром. Все средства массовой информации просто трубили о том, зазывая туристов в гости на спутник. Вот, наконец, и я добралась. В интерактивном меню головизора я обнаружила карту, говорящую, что до места проведения гонок не так и далеко. Я ее скачала на свой голопад. Решила и сегодня побольше походить пешком, чтобы к вечеру выдохнуться по полной программе и уснуть без задних ног. Я понимала, что не спать нельзя. Человек без еды может прожить гораздо дольше, чем без сна. Прибегать к сильнодействующим препаратам по нормализации этого состояния мне как-то тоже сильно не хотелось. Стать заядлой наркоманкой я не мечтала никогда, вот и сейчас не собиралась становиться.

– Спасибо, – поблагодарила я официанта, принесшего кофе. – Скажите, а вы были на гонках?

– Вы про аэрокары? – сразу же нашелся мужчина. Кажется, об этом знали все.

– Ну да. Интересно? Или так себе? – решила спросить у местного аборигена.

В силу того, что в условиях спутника удалось создать на дроме небольшое притяжение, аэрокары летали с бешеной скоростью, практически не касаясь поверхности спутника. Складывалось ощущение, что кары парили, отчего и получили название аэрокары. Управлять такими машинами было сложно, они то и дело норовили коснуться земли, отчего снижалась скорость, и кары могли перевернуться, зацепившись за поверхность. Лишь немногие смельчаки отваживались «летать», рискуя жизнями на огромных скоростях. Трассы были сконструированы таким образом, чтобы аэрокары разгонялись до максимума. Риск погибнуть у гонщиков был очень велик за это стадион и собирал толпы народа. Уже не один раз он был обагрен кровью смельчаков. И тем не менее от этого их становилось не меньше. Желающих испытать судьбу с каждым днем росло в геометрической прогрессии. За победу в гонках выжившие участники получали огромные деньги. Ну, а за погибших их безутешные родственники приходили забирать кровавую плату.

– Нет. Что вы? Как это так себе?! Это захватывающе! Непередаваемо! Волшебно! – эпитеты сыпались из уст мужчины словно горох из прохудившегося пакета. – Если вы ни разу не были на гонках, то это значит, что вы не жили. Вам непременно нужно посетить аэрокародром, а иначе вы рискуете не испытать такого подъема адреналина, что в состоянии дать только лишь он один.

Одним словом, мужчина меня убедил в правильности выбора. Распрощавшись с ним, я отправилась своим ходом к обозначенному на карте месту. По пути заглядывала в просыпающиеся витрины, здоровалась с лоточниками, раскладывающими свой товар на прилавках, бросала мелочь зазевавшимся дворникам. На Силонии были и машины-уборщики, но почему-то данная профессия не была полностью отдана на откуп автоматом. На самом деле только дворники имели право попрошайничать, клянча небольшое подаяние. В противном случае это каралось законом. Оттого на улицах Силония было столько много живых дворников, ибо было много туристов, которые и служили средством существования для отдельной прослойки граждан, занимающихся, по сути, попрошайничеством.

Поскольку я шла не спеша, постоянно отвлекалась на посторонние предметы, заходила в магазины, пила по дороге кофе в уличных кафе, то к аэрокародрому добралась лишь к обеду. В это время как раз начинались тренировочные заезды перед основным выступлением.

Трибуны были полупусты. На тренировках гонщикам запрещалось развивать запредельную скорость, требовалось соблюдать жесткие условия техники безопасности. Лишь риск во время гонок был допустим и оплачивался деньгами. В других случаях грозила дисквалификация и отлучение от выступлений. Заявить о себе, как о гонщике, мог каждый желающий, для этого было необходимо только иметь удостоверение, позволяющее водить кары соответствующего класса. Только и всего. Однако простые водилы не особо рвались на дром. Жить мечтали все, причем долго. Я их прекрасно понимала. Я бы то же не стала лезть в самое пекло госпожи смерти.

Пройдя на трибуну, я заняла место, указанное в электронном билете. Оно оказалось прямо напротив одной из «конюшен». Все участники должны были быть зарегистрированы в одной из команд, за которую они выступали, это позволяло в некоторой мере упорядочить количество желающих и сформировать определенные школы вождения на дроме. Каждая «конюшня» должна была выставлять по несколько человек в каждый заезд. Причем выбор был то произвольный на усмотрение тренера, то автоматический, что позволяло всем из участников быть выбранными. Вот такая демократия через пень колоду.

Меня всегда удивляло что же может так сильно привлекать людей в неоправданном риске для жизни, не понарошку, как на аттракционах, а всерьез, когда речь идет не только о здоровье, но и о смерти. Наверное, я чего-то недопонимала до конца. Вот и собиралась разобраться, вникнуть, постичь.

На земле я водила машину, но без особой охоты, скорее по необходимости, чтобы не ездить в общественном транспорте, а по возможности старалась отлынивать от езды. А тут люди в очередь становились, чтобы испытать адреналин на грани жизни и смерти.

Начались пробные заезды. Я с нетерпением следила за каждой парой тренирующихся. Таким образом участники запоминали трассу, ее виражи, спуски и подъемы. Сегодня отрабатывали именно парное вождение на дроме. Для чего это было нужно я не знала, видимо, так было надо для постижения науки. Чуть позже от рядом сидящей пожилой пары я узнала, что в таких заездах участвуют новички и более опытные водители, не раз побывавшие на дроме и на своей шкуре испытавшие все прелести езды на грани.

С каждым заездом я все больше и больше проникалась идеей гонок. Азарт захватывал меня, захлестывая с головой. И это еще я следила лишь за тренировочными заездами.

Что же будет твориться со мной на настоящих?

Стоило только какому-нибудь кару проскочить мимо меня, как я вскакивала и начинала махать руками. Я даже стала использовать свистелки, раздаваемые при входе. Я была в восторге от гонок, чувствуя, как адреналин бился в моих венах, понуждая бежать на дром и просить, чтобы меня приняли в какую-нибудь команду. Лишь врожденная скромность останавливала от необдуманных шагов.

Кары носились с бешеной скоростью. Теперь пар на дроме не было, а заезды стали массовыми, однако скорости, как и в первом случае были не предельными.

Я время от времени поглядывала на «конюшню», в которую то входили, то выходили люди. И в какой-то миг мне показалось, что я узнала мужчину несколько раз, мелькнувшего то тут, то там.

Лауренцо.

А он что там делает? Неужели тоже выступает? Было похоже на то. Надо же, никогда бы не подумала, что брюзга Лауренцо, коим он выступил во время полета на шаттле мог рисковать своей жизнью ради денег. Или его пленил азарт и чувство опасности? Мне нестерпимо захотелось о том узнать.

Пойти или не пойти? Я долго колебалась. Может быть, он уже ушел? А я тут мучаюсь. Я так долго думала, что наступило время основных заездов, которые должны были начаться с минуты на минуту. И только тогда я все же решилась, коря себя за медлительность. Мне пришлось лавировать в огромном потоке людей, снующих в обе стороны, причем все спешили. Кто-то стремился занять свои места, у кого-то выступали родственники на дроме, некоторые, как и я, любопытствующие, мечтали попасть в святая святых и увидеть вживую как творится история.

Я все ближе приближалась к «конюшне», в которой был замечен Лауренцо. А собственно, больше никого я не знала, а потому стремилась к нему, забыв, что еще вчера дулась и не хотела иметь ничего общего.

– Девушка, не подскажите, где тут вход? – меня остановила среднего возраста женщина со смешной шляпкой на голове, напоминающей блинчик с загнутыми краями. – Так хочется увидеть, как будет выступать Лауренцо Пруди. Я по нему сохну уже давно, – доверительно произнесла женщина, признав во мне сразу же чуть ли не приятельницу, стоило нам заговорить. Опять я столкнулась с еще одной поклонницей мужчины. И что они ко мне липнут, словно медом намазано?

В короткий срок я выяснила, что она давняя его почитательница, следит постоянно за жизнью Пруди, ходя буквально по пятам. Вот даже на соревнования приехала, стоило только разузнать, что он будет среди участников. А, вообще, она питала надежду связать себя с ним узами брака. Она как раз находилась в свободном поиске, потому как последний ее кавалер сбежал, даже не забрав свои вещи, дырявые на пятках носки и пижамные брюки с пятном на левой штанине. Видимо очень сильно спешил, чтобы унести ноги.

Вот это Лауренцо попал, я даже посочувствовала. Если такая дама вцепится своими коготками, то мало не покажется. Это точно.

Судя по тому, что поклонницы не давали Пруди прохода, я буду совершенно лишней со своим вниманием. И развернулась в обратную от «конюшни» сторону, собираясь отправиться вновь на трибуну и оттуда смотреть за гонками.

Но тут случилось непредвиденное. На меня напали. Да. Да. Вот так взяли и напали. С ножом. Какой-то юноша с признаками вчерашнего опьянения на лице и свежим перегаром зажал меня в угол недалеко от «конюшни». Вокруг сновали люди, которым совершенно не было дело до меня. А меня грабили. И мало того, что отобрал все: наличные деньги, кредитки, голопад, даже сумочку и ту сорвал с плеча. Грабителю помимо прочего понадобилось еще меня пощупать. И если с собственностью я рассталась довольно-таки ровно, то вот этого уже стерпеть не могла. Я начала возмущаться. Пока не сильно громко, надеясь, на понятливость нападавшего.

– А ну, не ори. Стой, кому сказал. Не трепыхайся, а то перо в бок засуну, – предупредил меня вьюноша, шаря по груди. Что-то твердое уперлось мне под ребра.

Вот урод, видимо, у парня спермотоксикоз еще не кончился. И надо же было мне нарваться на этого недоростка. Сидела бы на своем месте на трибуне, так нет, поперлась – увидеться со знаменитостью ей, видите ли, захотелось.

– Я тебе все отдала, чего ты от меня не отстанешь? – сопротивлялась я, стараясь не замечать приставленного к боку ножа. – Отпусти, – пыталась договориться с парнем.

И откуда только этот придурок на мою голову взялся?

– Нет, куколка, еще не все. Вот когда я закончу свое дело, тогда и отпущу.

Я чувствовала, что нападавший занял идеальное место, продумав все до мелочей. Разве нормальный человек распознает в якобы обнимающейся парочке насильника и жертву? Нет. Все подумают, что так специально задумано. И пройдут мимо. Кроме того, нас от посторонних глаз загораживала тумба.

А у меня вовсю задирали юбку и шарили по голым ногам. С какого-то перепугу, помня о вчерашнем, я надела не брюки, а юбку и за это поплатилась.

– А ну, сказал, не дергайся.

Я набрала в легкие побольше воздуха, собираясь закричать. Липкая рука парня подбиралась к моей промежности.

– Тихо, порешу, – я ощутила холодную сталь, кажется, кто-то прорезал майку, щекоча лезвием обнаженное тело.

Я боялась вздохнуть, настолько меня поразила наглость нападавшего и страх за собственную жизнь. Так бездарно умирать я не желала. За что?

Когда я практически распрощалась с жизнью, поскольку быть изнасилованной я не желала, собираясь бороться до конца, выжидая лишь подходящий момент для броска, ко мне пришла помощь с той стороны откуда я меньше всего ожидала.

– Может быть ты ее и зарежешь, но пулю получишь быстрее, – зловещий шепот был внезапен как для меня, так и для нападавшего подонка. – Даже не думай, я не промахнусь.

Будучи сильно испуганной, я сразу не смогла определить, что прозвучавший сладкой мелодией голос мне знаком.

– Иди куда шел, – огрызнулся парень. – Или если хочешь дам попользоваться, когда сам закончу, – насильник не собирался так просто отступать.

Я буквально ощущала как его пульсирующая плоть продолжает вжиматься в меня. Парень был не на шутку возбужден, и даже смертельная опасность в виде пистолета не была аргументом в желании получить удовольствие. Правда, на мой взгляд слишком сомнительное.

– Дружок, ты не понял. Я с тобой не на торгах. Быстро убрал свою зубочистку, я ждать не собираюсь, – угроза на мой взгляд была вполне реальна.

– Это ты меня не понял…, – начал было насильник.

Однако я тоже время зря не теряла, пока нападавший отвлекся на несколько мгновений на еще одного участника нашей маленькой мизансцены я просунула руку между собой и насильником и ухватила его за самое дорогое, с силой сжала и выкрутила в сторону. К тому времени хозяйство насильника с его же подачи не было сковано одеждой, а потому мне очень легко удалось приблизиться к самому сокровенному.

– Ой, мамочки, – писклявым голосом заорал паренек, растеряв сразу же свой апломб. – Мне же больно. Отпусти.

Вот взяла и разогналась отпустить. Как он меня отпустил, так и я его. Люблю чтобы все было по-честному. Он мне, я ему.

– А вот и не отпущу, – зло прошипела я, усиливая нажим. Нож противно звякнул где-то под ногами, насильник же старался спасать самое драгоценное. – Это тебе за то, что обокрал, – я крутанула руку в сторону, парень взвыл. – А это за то, что собирался сделать, – тут несчастный заорал благим матом. Это я между пальцами кожицу защемила. Нечаянно. Или специально. Кто же теперь скажет правду?

– Мужик, помоги! – взмолился он. – Она же мне яйца оторвет. Будь человеком. Помоги, – глаза парня буквально выскакивали из орбит.

– И правильно сделает. Продолжай, Илария, я на шухере постою, – мужской насмешливый голос оказался до боли знаком. Я выглянула из-за плеча, корчившегося в судорогах нападавшего, пытающегося отцепить мои руки, и увидела Лауренцо. И как он только умудряется оказываться в нужном месте в нужное время?

А может быть это судьба? Я бы не удивилась этому совершенно.

– Я тебя убью, – вперемешку с воем пищал паренек.

И как он только умудрялся угрожать, когда под вопросом был его мужской статус. Я бы на его месте десять раз подумала.

– Только после того, как останешься евнухом, – со злобной улыбкой произнесла в ответ.

Вот не надо меня обижать. Я добрая лишь до того момента пока меня не трогают, а иначе становлюсь хуже мегеры.

– Помогите! Спасите! – в голос кричал насильник.

Я бы на его месте так не орала, а пыталась себе помочь хоть как-нибудь. Он же как петух размахивал руками. Вентиляцию создавал что ли?

– А ну, тихо! Где вещи, что украл? – сориентировался Лауренцо.

– Тут. Все тут. В карманах, – парень немного утих.

Мой спаситель вынул все что украл у меня грабитель и даже больше.

– Можешь его отпустить, Илария. А то за оторванный пенис придется отсидеть в тюрьме. А оно тебе надо? – спросил у меня Лауренцо. Вон я вижу полиция на горизонте появилась. Пусть они с ним дальше разбираются.

– Я не могу, – пожаловалась.

– Что не можешь? – удивился мужчина.

– Отпустить его не могу. У меня руку судорогой свело, – я не могла разжать пальцы.

В итоге это пришлось делать с помощью улыбчивой девушки – полицейского, которая в голос потешалась над незадачливым грабителем и насильником. Оказалось, что он им не понаслышке знаком, но обычно промышлял мелким воровством, а тут решил пойти на серьезное дело.

И что он во мне рассмотрел такого, что решился на столь опрометчивый шаг? Может быть у меня в глазах некая обреченность? Или и того хуже – лик смерти витает надо головой? Оттого парень и решился на меня напасть, чувствуя, что ничего не будет в конечном итоге. Но ошибся. И сам пострадал, да еще в лапы правосудия попал. Думаю, что подобного развития событий он точно не ожидал.

Бедный парень. Ему можно было посочувствовать

Как оказалось полицейские прекрасно знали Лауренцо. Именно он поспособствовал, чтобы меня долго не задерживали, а, быстро опросив и приняв заявление, отпустили на четыре стороны.

Пока решался вопрос с задержанным я не сводила взора с Пруди, пока он не видел. В моих глазах он казался чуть ли не героем. Все же без его помощи вряд ли я так легко отделалась. В лучшем случае бы зализывала раны, а в худшем лежала где-нибудь в канаве с перерезанным горлом или проломленной головой. От преступных элементов можно было ожидать все что угодно.

Когда Васко, так звали парня, что на меня напал, увели, то мы с Лауренцо остались одни.

– Испугалась? Он тебе ничего не сделал? – еще раз спросил у меня мужчина. Выяснилось, что никакого пистолета у него не было, а лишь подарочная зажигалка, имитирующая оружие. Иначе бы нам пришлось отправиться в полицейский участок для выяснения всех подробностей, а так нас лишь опросили. На Силонии официально было запрещено ношение любого вида оружия.

– Нет, – я покачала головой. – Все хорошо. Я же сказала полицейским, – я не знала куда девать руки и взгляд. Они блуждали, не находя места, а взгляд не могла поднять на Лауренцо. Стеснялась, оставшись наедине с мужчиной.

– Я слышал, но я же вижу, что ты не в своей тарелке, – продолжил он давить на меня.

И тут меня прорвало. Я позорно разрыдалась. Как будто кто-то убрал платину и все что накопилось, хлынуло прочь.

– Он, он хотел меня…а я …я испугалась…А он приставил… я чувствовала. Мне было страшно…, – не знаю, как я оказалась на плече у Лауренцо, но он гладил меня по голове и шептал успокаивающие слова.

Второй раз я плакала в присутствии этого мужчины.

– Тихо, девочка. Тихо. Что же ты за недоразумение такое? – негромко шептал Пруди.

– Так это я во всем виновата? – попыталась вырваться. – Я ему ничего не делала…

Как он мог свалить на меня всю вину?

– Нет. Нет. Я неправильно выразился. Ты не виновата. Пойдем, – позволила Лауренцо себя увлечь.

– Куда ты меня ведешь? – я не сразу различила, что мы движемся внутри «конюшни», вокруг бегали гонщики в форме, техники, специалисты, координаторы. Вокруг кричали, какой-то мужчина отчитывал другого, укоряя в излишней глупости. Можно подумать, что она бывает не лишней.

– К себе в бокс. У меня скоро заезд. А ты там полежишь, отдохнешь.

Я совсем забыла, что Лауренцо участвует сегодня в гонках.

Тут к нам подлетел усатый крепыш и начал кричать на Лауренцо, что тот пропал, словно под землю провалился, а он был вынужден произвести перестановку в команде, что Лауренцо его под монастырь подводит своим безответственным поведением, что так не делается, а если он такой крутой, то пусть сам и решает свои проблемы, он ему не обязан хвосты заносить.

– Будет тебе горячиться, Николя. Все хорошо, что хорошо кончается.

– Ты где был? – сбавил чуть обороты мужчина.

– Девушку спасал. На нее напали, вот и потребовалось мое участие, – спокойно ответил Лауренцо, расставляя все на свои места.

Крепыш внимательно посмотрел на меня, увидел помятую и порванную одежду, заплаканные глаза, изможденный вид.

– Так надо было сразу сказать, – пробурчал крепыш. – Девушки – это святое.

– Ты же не дал слова вставить.

– Поговори еще мне, чтобы через пять минут был на дроме. Все ясно? – потом Николя посмотрел на меня. – С тобою же уже все в порядке. Да? Помощь не требуется?

Я отрицательно покачала головой.

– Вот и отлично. Живо. Живо. Живо, мальчики, – это Николя переключился уже на кого-то другого. Судя по всему, он тут если не один из самых главных, то один из самых горлатых.

– Пойдем. Я тебя провожу в бокс, – предложил мне Лауренцо.

Да что это такое творится? Как только я оказываюсь с этим мужчиной рядом, так сразу он отправляет меня в кровать и ладно бы для приятного занятия, а то просто так. Бока отлежать. Неужели я настолько плохо выгляжу, что годна лишь только для одного?

– Не для того я на дром пришла, чтобы отсиживаться в боксе, – гордо вздернула голову. – Я на трибуну вернусь. Оттуда и посмотрю гонки.

Собралась гордо прошествовать мимо мужчины. Пусть знает наших.

– А не испугаешься? – в голосе Лауренсо слышалась откровенная забота.

Я замотала головой, показывая, что меня теперь ничего не страшит. Хотя на самом деле такой уверенностью не обладала. Однако признаваться в том не спешила.

– Тогда пойдем, я тебя в свою ложу провожу, раз ты хочешь все же быть на трибунах,– предложил Пруди.

– А у тебя есть и ложа? – я все больше и больше удивлялась наличию заранее забронированных и выкупленных мест у этого баловня судьбы. Есть ли на Силонии такое место, где у Лауренцо нет чего-то своего? Скорее всего нет.

Поразмышлять на эту тему мне не удалось, потому как нас буквально смел с ног ураган. Это Лауренцо атаковала поклонница. Хотя в первую секунду я подумала, что началось стихийное бедствие.

– Лауренцо, дорогой. Я так долго тебя ждала. Наконец-то, ты весь мой, – женщина кинулась на мужчину с поцелуями и обниманиями.

Видели бы вы, как бедного мужчину перекосило, он скривился, словно от зубной боли, не успевая вставить ни одно слова в тираду агонизирующей от эйфории женщины.

Подобной славы я бы точно не хотела. Быть смятой жерновами любви поклонников никому не захочется. Слишком велика цена у популярности. Уж лучше быть серой мышкой, чем купаться в известности.

Мне стало так жалко Лауренцо, но что я могла сделать?

А женщина продолжала верещать, рассказывая о своей неземной любви к Пруди, как она оклеила все стены в своем жилище графическими изображениями Лауренцо, как разговаривала с ним каждый день, хвалилась успехами в жизни. И вот, ее мечта сбылась. Мужчина оказался одинок, свободен и теперь она может… выйти за него замуж.

Ого. Высоко же она решила забраться. Не по Сеньке шапка.

Я готова была поставить приличную сумму, что Пруди ее сейчас отошьет, причем в грубой форме. Однако он меня удивил.

– Милочка, – Лауренцо аккуратно постарался оттянуть от себя назойливую женщину. – Вы ошибаетесь, я совершенно не свободен. У меня есть невеста.

Та, бедная, даже опешила от неожиданности и на мгновение замерла. Я так же застыла, желая услышать продолжение.

– Какая невеста? Я не знаю никакой невесты. Все это ты придумал, чтобы не жениться на мне. Я точно знаю, что ты свободен, как осенний лист на ветру, – твердо произнесла женщина. -Ты мне зубы не заговаривай. Я уже и регистраторшу пригласила.

Признаки нервного заболевания были налицо. И это страшило больше всего. Иметь дело с сумасшедшими очень сложно само по себе, а когда такая припадочная практически держала цель всей своей жизни в руках, задача усложнялась в разы.

Однако Лауренцо не растерялся:

– Уважаемая, я восторгаюсь вашей оперативностью, но, к сожалению, ваши данные устарели. У меня уже есть невеста.

– Кто это еще? – агрессивно произнесла женщина. Она была готова идти в бой с ветряными мельницами.

– Так она стоит рядом с вами. Если позволите потесниться, то моя дорогая Илария подарит мне поцелуй перед заездом.

Это кого он имел в виду? Меня? Похоже на то. Кажется, настала теперь моя очередь спасать Лауренцо, подыграв ему.

– Да, милочка, ты что не видишь, что мешаешь мне поцеловать своего любимого, – я оттеснила сумасшедшую в сторону и обняла Лауренцо, надеясь, что на женщину это подействует и она отстанет от Пруди.

Он приобнял меня в ответ, глазами понуждая продолжить игру. Я и продолжила.

– Дорогой, отведи меня в свою ложу. Я хочу насладиться твоей победой, – и я, привстав на носочки, поцеловала Лауренцо в губы. Припадочная фанатка зорким соколом следила за моими действиями, так что схалтурить не удалось, пришлось целовать по-настоящему.

Наши губы с Лауренцо встретились и произошло нечто непредсказуемое. Впрочем, вся моя поездка на Силоний состояла из вот таких неожиданностей. Нас словно током ударило, стоило коснуться друг друга. Это было не объяснимо, но факт оставался фактом. О подобном я читала в женских романах, но никогда не думала, что такое может случиться со мной. Через мгновение я помышлять забыла о какой-то сумасшедшей фанатке, о гонках, о недавнем ограблении и неудавшимся изнасиловании. Все вылетело у меня из головы. Жаркая волна страсти прокатилась по нашим с Лауренцо телам. Я буквально ощущала, что и его, так же, как и меня, прошибло насквозь одним и тем же чувством. Я пила нектар нежности с губ мужчины, а он отвечал мне тем же самым. Я растворялась в потоках желания, исходящего от Лауренцо, не пытаясь разобраться в причинах, послуживших толчком к событиям.

– Эй, вы бы хоть постеснялись. Вы же друг друга сейчас съедите и останков не будет, – услышали мы сквозь пелену страсти, заслонившую разум.

Мы нехотя разорвали поцелуй с Лауренцо. И он, и я дышали так часто, словно пробежали несколько километров без остановки. Мое сердце выскакивало из груди.

– Совсем стыд потеряли, – продолжила бурчать экс претендентка на роль супруги Пруди. – Никакой совести, – женщина была раздражена увиденной картиной. Она потопталась на месте, а потом, махнув рукой, отправилась восвояси. Лауренцо вздохнул с облегчением.

Мы еще легко отделались, могло быть и хуже.

– Что это было? – шепнул мужчина, упираясь своим лбом в мой.

– Не знаю, – я не менее его была шокирована случившимся. Со мною никогда такого не было.

– Сучий потрох, – раздался знакомый голос. Это Николя совершил свой обход по раздаче люлей и вернулся в исходную точку. – Ты почему до сих пор не в каре?

– Тебе пора, – я как заботливая подруга напомнила мужчине о необходимости быть в другом месте.

– Я не хочу уходить, – в унисон ответил он мне. Его глаза горели неутоленной страстью, что так же плескалась внутри меня.

– Надо.

Мы словно вынырнули из океана жизни новыми людьми, которые были близки друг другу, как никто на свете не был ранее близок. Как такое могло случиться за кратчайший миг я не знала.

Лауренцо проводил меня в свою ложу. Она оказалась намного ближе к центру дрома. И из нее знамо лучше было видно, чем оттуда, где я первоначально сидела. Было удивительно находиться одной среди десятка свободных мест.

Мне было сказано не грустить.

Поцеловать на прощание Лауренцо я не решилась, хотя очень хотелось. Сумасшедшая фанатка осталась там, где мы ее встретили. Она все же вернулась еще раз, видимо, надеялась, что ей все показалось и у нее есть шанс на место возле Лауренцо. Однако ей не повезло. Женщина пыталась увязаться следом за наму, но ее просто не пустили в отсек с ложами. Оказалось, что там была охрана на входе. В кои-то веки я была рада, что за деньги можно получить что-то больше, чем обыкновенный набор услуг.

А потом начались гонки. А уж там я пропала окончательно.

Заезды и до этого проходили, но тогда я ни за кого не болела, тут у меня появился человек, за которого очень сильно переживала.

Говорят, на треке скорости совершенно не ощущается, что трибуны сливаются в сплошное размытое пятно, а гонщик, проносящийся мимо, чувствует только лишь биение сердца и свой кар. Я бы удивилась, если бы он и этого не мог, потому как скорости были колоссальными и запредельными. Кары парили над поверхностью дрома, как птицы. Быстрые, мощные, агрессивные, настойчиво рвущиеся к победе.

Мне забыли рассказать, что во время основных гонок, а не тренировочных заездов допускалось подрезать соперников, создавать внештатные ситуации, провоцировать.

Это было страшно.

Это было захватывающее.

Это леденило кровь.

Хождение по краю, по лезвию, когда малейший просчет может привести к смерти бередил сердце, заставляя замирать.

Я выглядывала со своего места, стараясь ничего не упустить, все запомнить. Мне было сложно сфокусироваться на чем-то основном, все время происходило что-то новое, требующее моего внимания.

И тут я увидела Лауренцо. Он вышел в форме гонщика, затянутый в углепластиковый костюм от шеи и до пяток. Комбинезон повторял формы тела, ничего не скрывая, подчеркивая каждую мышцу, каждый бугорок, каждую выемку. Я даже не могла и представить, что он настолько потрясающе сложен. Широкие плечи, узкие бедра, мощная грудь, крепкие ноги и упругие ягодицы стали для меня если не откровением, то открытием это точно. Я пожирала взглядом мужчину и не могла насмотреться. Хотелось сорваться со своего места и бежать, бежать, бежать…вниз… к Лауренцо.

А что же будет если его раздеть? Внезапно посетила меня столь нескромная мысль. Теперь я была не удивлена, почему поклонницы на него так и липли.

Стоило только раз увидеть Лауренцо в костюме и можно было констатировать – я пропала, причем окончательно.

На ум помимо воли поползли нескромные мысли пока я разглядывала перекатывающиеся под тонким, но плотным материалом мышцы. Жутко захотелось потрогать их, ощутить упругое сокращение при движении.

Лауренцо, прежде чем надеть шлем и залезть в кар, а мне со своего место было прекрасно видно, где производится посадка, посмотрел на меня и помахал. Меня окутала волна нежности к этому человеку. Я помахала в ответ и даже послала воздушный поцелуй, чувствуя себя на самом деле невестой, провожающей любимого. Если не на смерть, то на смертельное задание точно.

Через несколько мгновений сотни каров выстроились в строгом порядке. Они должны были стартовать по ультразвуковому сигналу, напрямую посылаемому прямо в мозг участникам заезда.

Все трибуны замерли в ожидании. Грандиозное количество участников говорило о чем-то необычном. Тут объявили, что это связано со знаменательной датой в честь годовщины построения спутника. По сути, сегодня был день Силония. Народ ликовал и торжествовал.

Я со своими проблемами совершенно не обратила внимание на праздничное убранство города, считая, что так здесь всегда.

Кары на спутнике, в отличие от Земли, ездили, а если точнее сказать летали не на жидком топливе, а на электрической энергии, поскольку искусственная атмосфера вряд ли бы смогла пережить надругательство над собой. Все машины светились как новогодние гирлянды, играя красками, подмигивая лампочками и бликуя светоотражающими эмблемами, густо украшающими болиды для гонок.

И, наконец, прозвучал сигнал, извещающий о начале. Тут случилось что-то небывалое. Сотни каров стартовали как единый отлаженный механизм, как рой ос, взлетающий с места посадки. В первое мгновение так и показалось, но вот потом… Кто-то из участников гонки вырвался вперед, каким-то чудом лавируя между своими собратьями, кто-то сразу же оказался в аутсайдерах. На треке творилось что-то невообразимое.

Кары, разогнавшись, летели над поверхностью трека, словно пикирующие стрекозы над поверхностью водной глади пруда, при этом скорости были в десятки раз выше.

Завязалась отчаянная борьба. Лидеры гонки сменялись один за другим. Кто-то сразу же выбывал – отказывали кары, не выдерживая предельных нагрузок. Трибуны ликовали, получая свою дозу адреналина, в ожидании чего-то грандиозного. И оно свершилось. Один из участников не совладал с мощью своего кара и допустил столкновение с другим, тот в свою очередь зацепил еще одну машину. В первый кар, потерявший управление, на огромной скорости влетел кар следующий сзади … и расколол надвое. А внутри то находился живой человек.

Что тут началось? Трибуны гудели, трибуны визжали, опьяненные пролитой кровью. Трек получил свою кровавую плату.

Я замерла. Очарование гонкой сразу же для меня пропало. Потому как я представила на месте покалеченного, и, надеюсь, живого гонщика одного мужчину. Лауренцо. Именно о нем я подумала в тот миг, когда мобильная бригада скорой помощи отправилась на спасение пострадавших. Я по экрану головизора следила за спасательными действиями, переживая за незнакомого мужчину, как за своего родственника.

Для меня время остановилось. С каждым покоренным участниками гонки кругом мое волнение нарастало все больше и больше. Я следила за номером пятьсот двенадцать на фюзеляже кара везде, где только было можно. Воочию на дроме, в поле видимости, в экране огромного головизора, установленного над трибунами. Я даже прислушивалась к реву толпы, а не изменился ли он, извещая о новой аварии и новой жертве.

Мне казалось, что я чувствую объединение наших душ с Лауренцо, будто они слились воедино и теперь я ощущала его как свою собственную.

К концу гонки я была настолько взвинчена, что о меня можно было спички зажигать без кремния.

Я не знаю, как смогла дождаться финального звонка, извещающего, что появился первый претендент на корону победителя в сегодняшнем финале. Это означало лишь одно, что гонка закончена. По крайней мере, я так надеялась. Но человек предполагает, а бог располагает.

Когда Лауренцо появился в ложе, я радовалась как маленькая.

ГЛАВА 6

– Ну, наконец, все закончилось, – произнесла я, увидев мужчину и бросившись ему на шею.

– Как это все закончено? Все только начинается, – обрадовал он меня.

Я в изумлении посмотрела на Лауренцо.

– Да, – еще раз подтвердил он. – Это был только первый заезд. В нем отсеялись самые слабые. Будет еще два, которые и выявят победителя.

Глаза мужчины блестели азартом, в них была жажда движения и победы.

– Как так? Неужели недостаточно было жертв? – по головизору объявили, что гонщик разбитого в дребезги кара, как и два других, очень сильно пострадали. Первый находился при смерти, а остальные были в тяжелом состоянии и им проводились экстренные операции.

Я уважала риск, но с умом, когда все было просчитано заранее и отрицательные последствия сведены к минимуму, а не подобное самоубийство, что творилось на треке.

– Это гонки, детка, – «обрадовал» меня Лауренцо.

Можно подумать мне стало легче.

– Так ты собираешься еще участвовать? – в ужасе я посмотрела на своего знакомого.

– Обязательно. Неужели ты думаешь, что я откажусь? – мужчина выжидательно на меня посмотрел, словно предвкушал что же я дальше скажу.

Мне хотелось остановить его, запретить так глупо рисковать своей жизнью. Однако я промолчала. Кто я такая, чтобы указывать Лауренцо? Я оставила свои мысли и желания при себе.

– Конечно, нет. Я буду за тебя болеть, – чуть тише произнесла в ответ, потупив взор.

– Я очень рад, что именно сегодня есть человек, который будет за меня переживать, – ответил мне Лауренцо, прежде чем вновь уйти.

А я смотрела в спину мужчины и из моей груди рвался крик. Я желала его остановить. Запретить рисковать собой. Заставить послушать меня.

Следующий заезд превратился для меня в сущий ад. Теперь я знала не понаслышке чем рискуют гонщики и как все происходит на самом деле. Смерть неотлучным стервятником парила над дромом и выжидала, когда же надо будет спикировать вниз за своей добычей.

Я за себя так не переживала, как рвала душу за Лауренцо. Я молила бога, чтобы он отвел от него беду. Я считала секунды, растягивающиеся в часы, до окончания гонки. Страх вперемешку с адреналином бурлили во мне. Эти эмоции приносили только страдания, а не удовольствие. Оказалось, что за другого человека значительно тяжелее переживать, чем за себя. Одно дело вверять свою судьбу и надеяться на госпожу удачу, а другое следить как близкий человек балансирует на лезвие клинка. Боязно и очень переживательно. По крайней мере, для меня так и было.

Я волновалась за Лауренцо так сильно, что сцепила зубы, прокусив губу, а мои ногти впивались в ладони, стоило мне только увидеть знакомый кар в головизоре или воочию недалеко от себя.

Я была благодарна судьбе за то, что в очередном заезде никто не пострадал и благодарила бога за подобный подарок. Думаю, что в этом меня поддерживали десятки близких, молящихся, как и я на трибунах дрома.

Ожидала, что, как и в прошлый раз Лауренцо придет в ложу, чтобы сказать мне пару слов. Однако я ошиблась. Мужчину на подходе к своей ложе окружили журналисты и продержали до самого начала последней финальной гонки. Именно она должна была решить судьбу крупного денежного приза. Я следила за уверенным, сильным мужчиной, отвечавшим на вопросы папарацци и не могла насмотреться. Мой взор буквально приковало к фигуре, затянутой в комбинезон.

Наконец, извести о начале финальной гонки. Люди, как муравьи, потянулись от дрома в сторону трибун.

Гонщиков осталось только десять, уложившихся в контрольное время. Среди них был и Лауренцо. Со своего места я не могла налюбоваться на мужчину. Его стройная и подтянутая фигура выделялась на фоне других людей. И это притягивало взгляды зрителей и болельщиков. Поклонники скандировали имена финалистов с восторгом ожидая заезда.

А я трепетала. Меня разрывали противоречивые чувства. Остаться или уйти? Досмотреть до конца и узнать кто же стал победителем на сегодня, или же все бросить. И пусть это останется для меня тайной. Я боролась сама с собой. Для меня были важны положительные эмоции, но и оставить Лауренцо я не могла. В итоге победило желание встретиться еще раз с Лауренцо.

Прозвучал сигнал. Кары начали движение по дрому. Для меня все происходило как в замедленной съемке. По головизору шли кадры, рассказывающие о каждом участнике: во скольких гонках он участвовал, сколько раз победил или же оставался без побед в конце списка. Я с удивлением узнала, что Лауренцо являлся постоянным завсегдатаем гонок, причем победы были среди его достижений. Теперь мне стали понятны чаяния поклонниц Лауренцо. От такого мужчины с кучей достоинств разве что не на стенки полезешь от желания. Желания обладать.

С дрома раздалось урчание несущихся на предельной скорости каров. Мне буквально уши заложило от этого шума. А в висках билась мысль «лишь бы с ним было все нормально».

Я немного отвлеклась на собственные переживания и пропустила тот момент, когда на дроме произошло столкновение двух каров. Одним из них оказался машиной Лауренцо. Я замерла от ужаса. Кар под номером пятьсот двенадцать прокрутило вокруг своей оси, но радовало одно, что не выкинуло с трека. Мужчине чудом умудрился выровнять автомобиль, от этого он потерял в скорости, немного отстав от остальных участников. Впереди шла отчаянная борьба за лидерство в гонке. С одной стороны мне дико жалко, что Лауренцо потерял драгоценные секунды, а с другой я на была рада, надеясь, что теперь ничто не помешает прийти на финиш целым и невредимым.

Однако я сильно ошибалась. Среди лидирующих участников завязалась ожесточенная драка. То один, то другой кар вырывались на первое место, опережая лишь на доли секунды. До финиша оставался всего один круг. По идее ничего не должно было изменить расклад гонки. Болельщики уже скандировали имя предполагаемого победителя. Комментаторы пророчили номеру тридцать четыре получение приза. Но. Любая гонка является непредсказуемой до того момента пока не пересечена финишная черта. Так получилось и в этом случае. Второй участник, наступающий на пятки номеру тридцать четыре, в глупом желании вырваться вперед допустил оплошность, задел крылом лидирующего. В результате чего его машина развернула лидера, и они закрутились в страшном штопоре, увлекая за собой преследующие их кары. Образовалась куча-мала из нескольких машин. А гонка все продолжалась. Из лидера номер тридцать четыре превратился в поверженного. Я боялась взглянуть на головизор, потому как чувствовала, что без жертв не обошлось. Трек получил еще одну жертву. Трибуны гудели. Трибуны вопили.

Гонка завершилась безоговорочной победой… пятьсот двенадцатого номера.

Что?

Я не поверила ушам своим, когда комментатор объявил о наличии победителя.

Лауренцо. Именно он стал первым.

Оказалось, что в суматохе из-за скученности каров перед финишем он умудрился догнать всех остальных и перегнать. Это было уму не постижимо, но факт оставался фактом.

Очертя голову бросившись из ложи, я кубарем промчалась по ступеням, кинувшись прямиком к треку, где уже вовсю чествовали победителя. Лауренцо буквально на руках вытащили из едва остановившегося кара. Толпа людей окружила мужчину, все стремились его поздравить, похлопать по спине, выразить свое восхищение и произнести несколько лестных, но таких заслуженных слов.

Мужчина купался в лучах славы, принимая их как должное. Он был триумфатором, мастерски выстроившим тактику и сумев обойти даже более сильных претендентов. Он ликовал вместе с остальными. И я не была исключением из правил.

Стоя чуть в сторонке от основной толпы, я с нетерпением ждала когда смогу подойти сказать как я за него переживала, как боялась потерять, как трепетала на каждом круге. Он сам меня заметил и поманил, побуждая подойти. Я не заставила себя ждать, кинувшись в самую гущу.

– Почему так долго не шла? – шепнул мне Лауренцо.

– Боялась, что ты не заметишь среди толпы твоих поклонниц. Ты теперь местная знаменитость. До тебя страшно дотронуться, – я немного стушевалась.

– Я и до этого был знаменитостью, – улыбнулся мужчина, целуя меня в щеку. Однако я желала большего и повернулась к нему лицо. Губы Лауренцо накрыли мои и весь мир вокруг перестал существовать, остались только он и я. Волшебство повторилось.

– Эй, молодые. Хватит сосаться. Еще успеете, – рядом оказался Николя собственной персоной. – Пойдемте на вручение, нас уже ждут.

Я спрятала лицо на груди Лауренцо. От него пахло потом, скоростью, риском, адреналином и еще мужчиной. Было чертовски приятно вдыхать его аромат, от которого завелась не на шутку. И в порыве то ли нежности, то ли страсти совершила опрометчивый поступок, прикусив губами мочку уха мужчины. Во мне проснулись какие-то первобытные инстинкты.

– Я тоже тебя хочу, – меня обжог горячечный шепот, пока мы в обнимку шли на место, где должно состояться торжественное вручение кубка победителя. Лауренцо меня не отпустил, заставляя идти рядом, держа за талию.

Страстные слова полоснули по натянутым нервам, вызывая прилив крови к лицу и некоторым другим стратегически важным частям тела. Близость Лауренцо будила во мне дикое физическое желание и если бы не необходимость быть на пьедестале почета, то я сама бы затащила мужчину в какой-нибудь укромный уголок, позволив разгуляться своей безудержной фантазии.

Подобное желание для меня было в новинку. Обычно в общении с мужским полом я была достаточно сдержанно и всегда отдавала инициативу в руки партнера. А тут… во мне что-то щелкнуло и перевернуло все с головы на ноги.

Неужели скорая кончина так на меня подействовала? Если так, то в этом есть даже своя изюминка. Оказалось, что я достаточно активна в душе и это проявилось в решающий момент жизни.

Меня незаметно оттеснили в сторону, когда брали интервью у победителя гонки. Однако мужчина воспротивился этому, вытянув за руку из окружающей толпы. Ему явно не хватало меня рядом. Сквозь наши сцепленные руки пробегали искорки электрического тока. Мне хотелось, чтобы исчезли все окружающие люди, и мы с Лауренцо остались одни. Жар внутри тела нарастал с неимоверной скоростью и у меня было дикое желание его затушишь одним известным с древних времен способом.

Журналисты делали свое дело, беря интервью у Пруди, интересуясь что он чувствовал во время гонки, как понял, что до победы остались считанные метры и ощутил ли эйфорию, когда победил. Мужчина отвечал добродушно и открыто, делясь своей радостью с окружающими. Я любовалась им со стороны, чувствуя некую сопричастность. Возможно и мое желание чтобы он победил сыграло решающую роль на чаше весов госпожи удачи.

А когда у Пруди спросили кому посвящается его очередная победа, то он ответил – Иларии, тепло взглянув на меня. Удивленными оказались не только журналисты, но и я.

– А как же Кьяра? – раздался вопрос со стороны.

Это длинноносая блондинка, репортер одного из каналов земного головидения решила узнать подробности личной жизни победителя

– А Кьяра выбрала более успешного и удачливого мужчину … в отличие от меня, – весело и задорно улыбнулся Лауренцо.

От его слов я несколько напряглась, в то же время прекрасно понимая, что такой человек как Лауренцо вряд ли был свободен до того, как он встретился на моем пути. А потом я вспомнила, что все равно с ним ненадолго, так что надо брать от жизни то, что само плывет мне в руки. И не всегда это что-то плохое.

Лауренцо обеспокоенно взглянул на меня, почувствовав реакцию тела, но я глазами показала, что со мной все в порядке и не стоит переживать по пустякам. Затем пресс-конференция была прервана зазвучавшем тушем в честь победителя, которого пригласили на пьедестал почета. Люди ликовали, радуясь победе. Лишь родственники и близкие друзья пострадавших на дроме и находившихся на грани жизни и смерти не были столь счастливы. Я бы на их месте тоже переживала.

До конца праздника в честь победителя Лауренцо меня не отпускал от себя, все время держа либо за руку, либо обнимая за талию. А, кроме того, он периодически целовал меня то в щеку, то в ухо, а то и в губы. Мимолетно и обещающе. Я радовалась словно ребенок, купаясь в лучах чужой славы. Я же не была виновата, меня заставляли это делать. Все же к подобному вниманию я не привыкла.

Лишь к позднему вечеру дром стал потихоньку пустеть. С трибун потянулись вереницы уходящих болельщиков. Трек замирал. Отмечание праздника жизни подошло к концу. Я с облегчением вздохнула, надеясь в скором времени добраться до гостиницы. Все же день был чересчур насыщен на эмоции и, откровенно говоря, я устала. Хотелось покоя.

– Пойдем, я все же покажу тебе свое логово, – заговорщицки позвал меня Лауренцо, когда я уже думала мы отправимся домой. Или, по крайней мере, я одна. Я уже предвкушала вечер наедине с головизором. Отчего-то мне захотелось посмотреть какой-нибудь романтический фильм со слезливым сюжетом, чтобы душа развернулась, а потом свернулась в трубочку, чтобы я всплакнула, сопереживая героям, обозвала подлецом и подонком главгада и обрадовалась счастливому концу, когда зло будет наказано, а добро восторжествует. А после чего счастливой и удовлетворенной заснула в своей одинокой постели, обняв подушку и сожалея, что у меня некого прижать к себе.

– Может в другой раз? – мне почему-то не хотелось портить обыденностью волшебство момента.

– Пойдем, тебе понравится, – настойчиво пообещал мне мужчина.

– Хорошо, -согласилась, даже не предполагая, что мне может показать победитель гонок.

Лауренцо тянул меня за руку за собою, словно маленькую девочку, что потерялась в толпе.

– Что же там такого интересного? – шла следом и интересовалась по пути.

Неужели решил похвалиться своими кубками? Впрочем, если есть чем похвалиться, то почему бы этого не сделать? Любому человеку будет приятно показать свои достижения, тем боле если он ими гордился.

Однако как же глубоко ошибалась, считая, что Лауренцо пожелал распустить перья перед глупенькой фанаткой. Стоило мне переступить порог бокса, как меня сграбастали в охапку, шепча страстные слова.

– Как же я ждал этого момента, детка, – горячечный шепот будоражил разгоняющуюся по венам кровь, заставляя воспламеняться в миг. Теперь мне стало ясно для чего меня так активно звали в бокс. Лауренцо просто желал уединиться со мною как можно быстрее. Я не возражала, отдаваясь с не меньшей страстью мужчине. И затухнувшее в ходе вечера пламя желания, вспыхнуло с новой силой. Мужчина перевел дыхание и озвучил мои мысли. – Ты знаешь зачем мы здесь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.