Грейхэм Дин
Слим Эванс и его лошадь Молния

На Заоблачной тропе

Скалистые вершины Кайонов отбрасывали все более глубокие тени на их восточные склоны, когда июльское солнце, огненный шар в безоблачном небе, склонилось к горизонту.

Осторожно пробираясь по одному из перевалов Кайонов, ковбой ехал на гнедой лошади. Пыль толстым слоем покрывала и лошадь, и всадника, потому что в тот день они долго ехали по тропе, а в стране Кахон уже несколько недель не было дождя.

Преодолев последний крутой подъем, ведущий к вершине перевала, перед ними открылась новая страна. Гнедая лошадь встала, когда ее всадник спешился, более чем немного окоченевший от многочасового пребывания в седле и сильной дневной жары.

Ковбой ласково похлопал по лошади.

– Это была долгая поездка, Молния, старушка. Мы отдохнем здесь несколько минут, а потом посмотрим, сможем ли мы найти хорошее место для ночлега.

Узкая тропа расширилась на вершине, и там было болото с небольшой травой, которая избежала палящих лучей летнего зноя.

Лошадь начала пастись, а ковбой присел в тени валуна.

Весь день лошадь и всадник с трудом поднимались по склону с востока, следуя по малоиспользуемой тропе. Прикрыв глаза ладонью, ковбой попытался идти по следу. Он поворачивал на запад и север, в страну, которая была густо покрыта лесом и, казалось, была богата пастбищами – страна, новая как для лошади, так и для всадника.

В двадцатый раз за последние три дня ковбой сунул руку во внутренний карман и вытащил конверт. Он развернул письмо, которое в нем содержалось, и пробежал его озадаченным взглядом. Оно было адресовано Слиму Эвансу, ранчо "Летающая стрела", Санфилд, Вайо.

“Дорогой Слим, – начиналось письмо, – я нуждаюсь в твоей помощи. Дела идут плохо в стране Ползучих Теней за Кайонами, и я рассчитываю на то, что ты устранишь проблему. Необходима величайшая секретность, поэтому пусть никто, кроме твоего отца, не узнает об этом послании. Встретимся 22-го у подножия тропы Скай-Хай на другой стороне Кайонов. Тогда я все объясню.”

Послание было подписано Биллом Нидхэмом, секретарем Ассоциации скотоводов Горных штатов.

Слим Эванс сложил письмо и сунул его обратно в конверт, который теперь был сильно помят.

Это был вызов, которым он не мог пренебречь, и таинственный тон письма пробудил его любопытство. Раз или два за последние два года ему удавалось помочь Биллу Нидхэму и Ассоциации горных штатов в поимке угонщиков. Билл был старым другом семьи Эвансов, и Слим поспешил свернуть свою сумку и отправиться по Заоблачной тропе над Кайонами.

Это была лучшая часть еще одного дня пути к подножию тропы, но он мог замедлить быстрый темп, который поддерживали они с Молнией, потому что он был в пределах отведенного времени.

Тонкие морщинки прорезали лоб Слима, когда он посмотрел вниз с вершины тропы в сторону страны Ползучих Теней. Хотя он находился менее чем в ста пятидесяти милях от Летящей Стрелы, где он вырос, для него это была новая страна, прямо напротив южной границы Монтаны с Плохими Землями, примыкающими к ней на востоке.

Слим задался вопросом, не вызывал ли Нидхэм его по делу о краже скота. Но это казалось едва ли возможным, поскольку в ассоциации был небольшой штат людей, которые посвящали все свое время и энергию борьбе с ворами скота. Единственной работой Слима в этом направлении было несколько небольших расследований вблизи домашнего ранчо, где он смог сэкономить ассоциации на отправке одного из своих штатных детективов.

Билл Нидхэм был единственным человеком, у которого был ответ, и Слим неохотно покинул прохладную тень скалы. Молния откликнулась на его свист, и ковбой вскочил в седло.

– Еще полчаса, Молния, и мы поищем лагерь, – сказал Слим, проводя пальцами по гриве своей лошади.

Молния, прекрасная лошадь, была высокой, хорошо сложенной, с достаточно сильными ногами, чтобы выдерживать потрясающую скорость даже в суровых условиях коровьей страны.

На ее лбу выделялась белая звезда, а на каждой ноге был белый ошейник чуть выше сустава. Было очевидно, что лошадь и всадник понимали друг друга, потому что время от времени Слим заговаривал с Молнией, и кобыла, казалось, кивала в ответ.

Заоблачная тропа почти не использовалась в течение полудюжины лет, новая тропа через Кайоны проходила в девяти милях к югу по более легкому проходу. Много лет назад Заоблачная тропа была одним из главных маршрутов через горы, по ней с грохотом проезжали ковбои и стада из страны Ползучих Теней. Теперь старая дорога заросла сорняками, и осталось только подобие тропы.

В течение получаса Слим и Молния спускались с вершины в устойчивом темпе. Тропа огибала скалистый мыс, и небольшой участок леса впереди намекал на подходящее место для лагеря.

Горный ручей, поредевший от отсутствия дождей, спотыкаясь, бежал по своему каменистому руслу. Там было достаточно травы и много укрытий. Слим спешился, ослабил подпруги и снял тяжелое седло и одеяло со спины Молнии. Он вынул удила изо рта гнедой, перекинул поводья через великолепную голову, и Молния была свободна, чтобы пастись в поисках любых кусочков травы, которые можно было найти в маленькой долине.

Слим отстегнул тонкий вещевой мешок, который он нес за седлом, и достал набор для еды. Он путешествовал налегке.

Прежде чем приготовить себе ужин, он снял поношенные кожаные ботинки, которые защищали его ноги, и спустился к небольшому ручью. Вода была прохладной и сладкой, и он жадно напился из стремительного ручья. Затем он тщательно вымылся, напоследок окунув голову в воду.

Когда он смахнул воду с глаз, то увидел Молнию, стоявшую немного ниже него и смотревшую на него с укоризной.

Слим рассмеялся.

– Лучше попробуй немного воды, чтобы смыть грязь, – усмехнулся он.

Но Молния презрительно фыркнула, сделала большой глоток и снова вернулась к пастьбе.

Прохладная вода сильно освежила Слима, и он принялся за приготовление вечерней трапезы. Было еще полчаса до захода солнца, но он был в седле с восхода, и, хотя он был закален жизнью в горах, жара утомила его. Он был готов завернуться в одеяло, как только покончит с едой.

На участке леса было много сухих дров, и вскоре Слим развел небольшой бездымный костер. Обилие бекона, хлеб, который теперь был не слишком свежим, и маленький кофейник кофе завершили ужин.

Слим только что закончил превращать бекон в хрустящую, восхитительную коричневую корочку, а кофе кипел на углях, когда снизу донесся выстрел из винтовки.

Ковбой сделал паузу, бекон был на полпути между его оловянной тарелкой и ртом. Раздался еще один выстрел, за которым последовала автоматная очередь. Слим услышал внезапный крик боли смертельно раненой лошади и одним глотком прикончил бекон.

– Молния! – позвал он.

Гнедая, находившаяся теперь в сотне ярдов от него, услышала крик и помчалась во весь опор.

Слим перепрыгнул через костер и нырнул в небольшую кучу вещмешков рядом со своим седлом. Из седельной сумки он вытащил патронташ и кобуру. Он быстро пристегнул его к поясу, задержавшись ровно настолько, чтобы убедиться, что тяжелый пистолет 38-го калибра в кобуре свободен.

Из сумки, пристегнутой к седлу, он вытащил винчестер 30 калибра. С первого взгляда он понял, что магазин полон, и перекинул через плечо дополнительный пояс с патронами.

Стрельба внизу приближалась неуклонно. Седлать было некогда, и Слим вскочил на Молнию и помчался по Заоблачной тропе.

Бушвокеры

В бешеном галопе Слим и Молния помчались вниз по долине. Как истинная пастушья лошадь, Молния чувствовала препятствия почти до того, как они появлялись в поле зрения, и не раз вытягивала свои длинные ноги, чтобы перепрыгнуть через плохо видимые места на тропе. При том темпе, с которым они двигались, падение было бы фатальным для обоих.

Долина расширилась, а лес поредел. Слим резко натянул поводья Молнии. Перед ними была большая промоина, усеянная валунами, которые были снесены с вершин Кайонов весенними потоками. Где-то в массе валунов скрывался секрет непрерывной стрельбы.

Слим внимательно слушал. Три винтовки лаяли свою песню смерти. Насколько он мог судить по стрельбе, было двое против одного, и он проголосовал за место у ринга.

– Ты останешься здесь, – сказал он Молнии. – Я не могу сказать, с чем я столкнулся, а ты довольно крупная мишень.

Он соскользнул с гнедой и нырнул между валунами. Небо было ярко-красным, когда солнце опустилось за горизонт. Из низин уже наползали тени. Оставалось самое большее пятнадцать минут света, в течение которых он мог надеяться на любую стрельбу, если попадет в беду.

Слим переходил от валуна к валуну, быстро приближаясь к месту стрельбы. Казалось, она была сосредоточена справа от него, и он неуклонно двигался в этом направлении. Минуту спустя он увидел, как открывается небольшой спуск с главной долины. Затем он заметил лошадь, которая была убита. Животное лежало прямо перед небольшой долиной. Немного левее Слима был огромный валун, и ему удалось заползти на него. С этой позиции разворачивалась вся сцена.

Всадник мертвой лошади оказался в ловушке в небольшой промоине. Он попытался сбежать, но оказался в похожем на коробку каньоне со стенами, слишком крутыми, чтобы по ним можно было взобраться. Он укрылся за скалами и теперь тщательно и методично стрелял в людей, которые сбили его с ног.

Через несколько секунд Слим заметил стрелков, убивших лошадь. По одному с каждой стороны они постепенно приближались к человеку, оказавшемуся в ловушке в каньоне.

Слим еще раз взглянул на свой Винчестер. Дистанция была небольшой – менее двухсот ярдов. Ветра не было, но свет быстро угасал.

Ему не нравилось, как люди приближались к пойманному в ловушку всаднику. Их действия были слишком смертоносны, они стреляли слишком спокойно. Было очевидно, что они не хотели, чтобы их жертва вышла живой. Это был нечестный бой, и Слим проявил значительный интерес к спору, прижимая гладкую рукоятку винчестера из орехового дерева к щеке.

Острым взглядом и уверенными пальцами он прицелился в ближайшего стрелка. Но мужчина стоял к нему спиной. Он не мог стрелять без предупреждения. Слим слегка расслабился и послал звонкий призыв, эхом разнесшийся по долине.

– Привет, да! Привет! Что там происходит?

Стрельба внезапно прекратилась, и двое изумленных стрелков повернулись к нему, их оружие было готово к немедленному действию. Но Слим, растянувшийся на вершине большого валуна, был практически невидим на таком расстоянии. От человека, запертого в каньоне, не доносилось ни звука.

– Что здесь происходит? – снова закричал Слим.

Должно быть, он слегка приподнял голову, потому что один из стрелков выстрелил, и пуля ударила в валун менее чем в трех футах от него.

Это было объявлением войны, и Слим принял вызов. Он мог бы хладнокровно застрелить противников, но он дал им шанс – два шанса.

Выстрел, произведенный в Слима, все еще отдавался эхом над долиной, когда ковбой из "Летящей стрелы" выстрелил дважды. Раздался резкий крик боли одного из стрелков, и Слим услышал, как ружье с грохотом упало на камни. Он целился в локоть, который всего на секунду появился с одной стороны валуна. Очевидно, его цель была верной.

Человек, оказавшийся в ловушке в каньоне, снова вступил в бой, и стрелки оказались между двух огней: Слим с одной стороны и неизвестный с другой. У них не было особого желания подвергать себя смертельной стрельбе Слима, и они довольствовались тем, что дождались темноты.

Слим перестал стрелять. Безрассудная пальба была бы пустой тратой свинца, и шансы попасть в кого-нибудь были крайне малы.

Сумерки сгустились, и вечерняя звезда выглянула на усыпанную валунами отмель, которая несколько минут назад гудела свинцовой смертью.

Наступила ночь, и вместе с ней долина проснулась от новых звуков – шума ботинок, скребущих по камням, когда их владельцы неуклюже пытались передвигаться в тишине. Слим снял свои собственные ботинки и в одних носках тихо направился к тому месту, где в последний раз видел стрелков. Острые камни кололи его ноги, но он двигался бесшумно, уверенно продвигаясь вперед.

Еще через несколько минут новая луна прольет свои слабые лучи на Кайоны, но, возможно, они не проникнут в эту отдаленную долину. Слим чуть не споткнулся о винтовку, которую уронил мужчина. Приклад оружия был разбит ударом его пули, и винтовка была бесполезна. Слим положил ее обратно на землю и медленно двинулся к устью каньона. Ему было любопытно узнать личность человека, который стал мишенью для жестокого нападения боевиков.

Ковбой "Летящая стрела" был почти у входа в каньон, когда его остановил грохот летящих копыт. В скачущей интонации было что-то знакомое. Дикий стук копыт звучал как Молния. Но этого не могло быть. Он оставил Молнию далеко на тропе.

С растущим страхом в сердце Слим отбросил осторожность и помчался обратно по тропе. Камни царапали его ноги, но с его единственной мыслью о Молнии не было времени останавливаться и искать валун, на котором он оставил свои ботинки.

Дорога выровнялась. Слим почувствовал под собой траву. Именно здесь он оставил прекрасную лошадь; именно здесь его должна была ждать Молния.

Слим сложил ладони чашечкой и позвал лошадь по имени.

– Молния! – закричал он. Снова и снова этот крик срывался с его встревоженных губ. Он свистел снова и снова. Каждый раз ответом была только тишина ночи, в то время как далеко внизу по тропе стук летящих копыт стихал и, наконец, совсем исчез.

Слим знал, что произошло. Стрелки, отрезанные его появлением от своих собственных лошадей, были вынуждены искать спасения вверх по тропе. Они наткнулись на Молнию, ожидавшую возвращения своего хозяина, и взобрались на большую гнедую. Пробираясь по усыпанной камнями промоине, они вернулись к своим лошадям и благополучно сбежали, но Молния, самая ценная лошадь в хозяйстве “Летящей Стрелы”, была взята с собой.

В сердце Слима была всепоглощающая горечь, когда он медленно повернул назад по каменистой тропе, чтобы найти свои ботинки. Молния была его собственной лошадью. Он тренировал кобылу до тех пор, пока она не стала предметом зависти каждого ковбоя на территории “Летящей Стрелы”. Его руки крепко сжали приклад винтовки. Позволь ему приблизиться к людям, укравшим Молнию, и не было бы ни предупреждающих криков, ни причудливых выстрелов, направленных только на то, чтобы попасть в локоть.

Именно в таком настроении Слим помчался обратно по тропе, слишком злой, чтобы щадить свои ноги, когда шел по жестоким камням.

Тихий голос вернул его от дикой ярости к хладнокровному осознанию того, что он оказался в затруднительном положении.

– Подними руки и не двигайся!

Слова были произнесены тихо, едва ли громче шепота, но в них звучала серьезность, которая не допускала никакого вмешательства.

Слим разжал руки, и его винтовка с грохотом упала на землю.

– Теперь медленно подними руки. Не пытайся достать пистолет из кобуры. Я безжалостно пристрелю тебя, если ты это сделаешь.

Руки Слима осторожно поднялись выше, пока не оказались у него над головой. Его мозг работал быстро. Мог ли сбежать только один из стрелков? Неужели невредимый человек ждал, когда он попадет в ловушку? Или это был тот самый человек, который оказался в ловушке в каньоне?

Вопросы проносились у него в голове. Таинственное письмо от Билла Нидхэма из Ассоциации скотоводов, безусловно, привело его к неприятностям, и он не добрался до страны Ползучих Теней.

Мягкий голос заговорил снова.

– А теперь повернись. Двигайся медленно. Помни, ты на мушке.

Странное письмо

Слим, воздев руки к небесам, медленно повернулся в лунном свете. Он был осторожен, чтобы не сделать ни одного неверного движения, потому что горечь в голосе его неизвестного похитителя почти разрезала ночной воздух.

Лучи тонкой луны ярко освещали лицо Слима. Другой мужчина был скрыт в тени, но Слим знал, что пистолет направлен в середину его тела. Он терпеливо ждал. Невидимый стрелок с отвращением фыркнул.

– Ты можешь опустить руки. Я ошибся номером. Просто мне повезло.

Опасаясь подвоха, Слим медленно опускал руки, но как только они оказались на уровне талии, он почувствовал себя в безопасности. Его револьвер все еще был в кобуре на боку, и движением, почти слишком быстрым, чтобы за ним мог уследить глаз, он мог выхватить пистолет и выстрелить с удивительной быстротой и точностью.

Ботинки заскрежетали по камням, и из тени вырисовалась чья-то фигура. Затем лунный свет осветил юношу примерно того же возраста, что и Слим. В одной руке была зажата винтовка.

– Похоже, мы прекрасная пара, – усмехнулся чужак. – После того, как ты спас мою шкуру от скунсов, которые пытались устроить мне засаду, я выражаю свою благодарность, выловив тебя в кустах. Чертовски удивительно, что сегодня здесь никого не убили.

– Кто ты такой и чего тебе нужно? – рявкнул Слим, его гнев все еще был близок к точке кипения.

– Я не виню тебя за то, что ты немного раздражителен, – сказал коренастый ковбой. – На самом деле, я не совсем понимаю, что произошло.

– Кто сбил твою лошадь?

– Это еще одна загадка. Я спокойно спускался по тропе, когда затрещала винтовка, и моя лошадь просто свернула и сбросила меня. Старый конь так и не понял, что его ударило. Потом свинец начал сыпаться в мою сторону, и я юркнул в этот слепой каньон.

– Примерно в то же время пришел я, – вставил Слим.

– Это примерно так. Ты вмешался как раз вовремя, чтобы спасти мою шкуру. Я очень благодарен тебе за то, что ты сделал, и чертовски сожалею, что задержал тебя несколько минут назад. После того, что случилось, я не собирался рисковать.

– О, я не очень виню тебя за это.

– Меня зовут Чак Мид, – сказал чужак. – Я из четвертого округа. Это немного больше, чем в ста милях к югу отсюда, на Суитуотере.

– Я Слим Эванс. Из хозяйства "Летящая стрела” рядом с Санфилдом.

Они холодно оглядели друг друга, и между ними почти мгновенно возникла симпатия.

Слим был высоким, как и следовало из его имени. Ростом чуть больше пяти футов одиннадцати дюймов, он весил 163 фунта, а тело было построено из жилистых мышц. Руки у него были длинные и тонкие, а в походке чувствовалась грация горного льва. Его голубые глаза были откровенными и вопрошающими, но временами в них вспыхивал смертоносный огонек, который предупреждал противника о том, что перед ним действительно умелая рука, способная позаботиться о себе практически в любой чрезвычайной ситуации.

Чак был всего 195 фунтов и поднялся всего на пять футов семь дюймов в ботинках. У него были массивные плечи, а короткие руки обладали силой медведя гризли. Он был чемпионом среди всех борцов в долине Суитуотер, а в игре "поймай как поймаешь" ему не было равных. Копна вьющихся волос торчала почти во все стороны, а брови у него были тяжелые. Но под кустистыми бровями блестели карие глаза, которые были теплыми и дружелюбными, и у него была приятная улыбка.

Чак посмотрел вниз на рваные носки на ногах Слима.

– Это плохое место, чтобы бродить в одних носках, – предположил он.

– Я оставил свои ботинки в долине, – объяснил Слим. – Решил, что в одних носках я смогу подкрасться к двум парням, которые пытались тебя убить. Они сбежали от меня и украли мою лошадь.

– Что? – взорвался Чак, и его лицо потемнело от гнева.

– Пока я играл в доброго самаритянина, эти парни обогнули меня сзади и убежали с моей лошадью.

– Плохо. Это значит, что мы оба идем пешком, потому что мой старый конь больше никогда не встанет на дыбы.

– Стояние здесь нам не поможет. Давай возьмем мои ботинки.

Слим поднял винтовку и пошел впереди по каменистой земле. Каждый шаг причинял ему боль, и от его носков почти ничего не осталось, когда он, наконец, добрался до огромного валуна, где спрятал свои ботинки.

Он сел и снял носки, потирая ноющие ступни руками.

– У меня в свертке одеяла есть смена носков, – сказал Чак. – Я пойду и заберу свои вещи.

Слим массировал подошвы ног, пока Чак не вернулся со своим спальником. Ковбой из четвертого округа развернул его и достал пару плотных, удобных носков.

Слим с благодарностью натянул их, поудобнее пошевелил пальцами ног, а затем сунул ноги в ботинки.

– Теперь я готов к действию, – сказал он, вставая.

– Куда ты направляешься? – спросил Чак.

– Вниз по Заоблачной тропе, – ответил Слим, который, несмотря на симпатию к своему новообретенному спутнику, был осторожен, чтобы не выдать никакой важной информации.

– Это прекрасно. Я направляюсь в ту же сторону. Поскольку с этого момента мы оба будем топать ногами, мы могли бы пойти вместе.

– Мне подходит, – согласился Слим. – Если те мальчики, которые немного попрактиковались в стрельбе по тебе, снова появятся, они могут быть удивлены, обнаружив, что у них есть двое вместо одного, чтобы сражаться.

Чак оглядел тяжелый пистолет и поношенную кобуру на боку Слима. Он тихонько присвистнул.

– У меня есть предчувствие, что в крайнем случае ты был бы очень кстати с этим шестизарядным пистолетом.

– Я могу заставить его говорить, – признался Слим. – А как насчет твоего седла?

– Оно на другой стороне тропы. Я заберу его, когда мы начнем спускаться.

– Тогда мы пойдем в мой лагерь. Я как раз садился ужинать, когда началась стрельба.

Чак перекинул свернутое одеяло через плечо и последовал за Слимом вверх по тропе.

Они добрались до участка леса и обнаружили, что небольшой костер прогорел сам по себе. Бекон был холодным и жирным, а кофе горьким.

– Я пошуршу еще дровами, – сказал Чак, и Слим приступил к несложным приготовлениям к совместной трапезе.

Через короткое время огонь снова разгорелся, и вкусный запах жареного бекона и кипящего кофе наполнил ночной воздух.

– По-моему, это действительно вкусно пахнет, – сказал Чак, присаживаясь на корточки по другую сторону костра. – Я путешествовал слишком налегке. Еда кончилась, и я отказался от полуденной трапезы, полагая, что сегодня вечером продвинусь достаточно далеко, чтобы добраться до какого-нибудь ранчо и получить настоящий ужин.

– Похоже, ты мало что знаешь об этой стране, – сказал Слим, ловко переворачивая бекон.

– Почему?

– В радиусе нескольких миль нет ни одного ранчо. Нам предстоит проехать добрых тридцать миль по тропе, прежде чем мы окажемся где-нибудь поблизости от места, где можно раздобыть лошадей.

– Ты уже бывал в этой стране раньше?

Слиму показалось, что глаза Чака пристально смотрят на него из-под кустистых бровей.

– Никогда не был на гребне Кайонов до сегодняшнего дня, – ответил ковбой из “Летящей стрелы”, – но мой отец проезжал здесь раз или два, и он рассказал мне кое-что о рельефе местности, прежде чем я отправился в путь.

– Тогда это довольно уединенная страна.

– Одинокая и чертовски негостеприимная, особенно страна Ползучих Теней на северо-западе.

– Да, я слышал, что от этого места лучше держаться подальше.

Слим, который выполнял обязанности повара, использовал раздвоенную палку, чтобы вытащить кофейник из углей. Сложив вдвое перчатку, он взялся за ручку и налил дымящийся напиток в потрепанные жестяные чашки, которые каждый ковбой носил в своем вещевом мешке.

Ночной воздух у вершины Кайонов был свежий и прохладный даже июльской ночью, а тепло от костра поднимало настроение. Они ели в тишине, допивая последнюю каплю из кофейника и подбирая последний кусочек хрустящего бекона с жирной сковороды.

– Я помою посуду, – сказал Чак, собирая простую посуду, необходимую им для еды. Он спустился к ручью, где Слим слышал, как он плещет водой в чашки и на сковородку.

Слим подбросил еще дров в огонь, и когда пламя взметнулось выше, а свет стал ярче, его взгляд упал на конверт, который уронил Чак.

Слим наклонился и поднял письмо. Оно лежало лицевой стороной вверх, и на нем был написан адрес: “Чак Мид, ранчо Четвертого округа". Но что действительно привлекло его внимание, так это имя отправителя письма в верхнем левом углу. Оно было от Билла Нидхэма, секретаря Ассоциации скотоводов Горных штатов.

Возникло почти непреодолимое искушение прочитать письмо, но Слим поборол этот порыв и бросил конверт на свернутое одеяло Чака.

Было странно, что у обоих были письма от секретаря ассоциации скотоводов и что оба ехали по Заоблачной тропе почти в один и тот же час.

Беда идет

Чак вернулся с горстью тарелок и поставил их у огня, где тепло полностью высушило бы их.

– Ты уронил письмо, – сказал Слим. – Я бросил его на твой свернутый рулон одеяла.

Чак быстро выпрямился, даже слишком быстро, подумал Слим, и обошел костер. Ковбой четвертого округа взял письмо, быстро, но внимательно просмотрел его и сунул во внутренний карман.

– Спасибо. Это важно, я бы не хотел его потерять.

– Есть много ценных вещей, которые мы не хотели бы терять, – сказал Слим. – Время от времени они исчезают, и мы, похоже, ничего не можем с этим поделать.

Его взгляд блуждал по седлу, которое он снял с Молнии чуть более двух часов назад.

– Что это значит?

– Моя лошадь, например. Если бы я хоть на минуту подумал, что потеряю Молнию, когда спускался вниз, чтобы помочь тебе, я не уверен, что пошел бы.

– Ты не придаешь большого значения моей жизни, – улыбнулся Чак.

– Может быть, дело просто в том, что я придаю большое значение хорошей лошади.

– Ты, должно быть, много заботился об этом животном. Конь, которого выбили из-под меня, обычная ездовая лошадь. Достаточно хороши для работы с коровами, но ничего особенного, и довольно злобные. Конечно, мне неприятно терять лошадь, но я не собираюсь проливать много слез.

Невольно Слим почувствовал, как его глаза наполняются слезами, когда он посмотрел на седло. Его голос дрогнул.

– Ты можешь так говорить. У тебя была просто обычная лошадь, которую можно было потерять, но у меня была Молния.

Чак пристально посмотрел на своего спутника и увидел, что Слим глубоко взволнован.

– У меня никогда не было ничего, кроме обычной лошади, – сказал он. – Может быть, если бы у меня была действительно хорошая лошадь, я бы имел некоторое представление о том, что ты чувствуешь.

– Может быть. Видишь ли, Молния была почти человеком. Я мог бы поговорить с ней, и она поняла бы почти все, что я сказал.

– Это намного больше, чем могут сделать многие люди.

– Молния была умнее многих людей.

Слим вытянул свои длинные ноги на одеяле у огня, положил голову на седло и посмотрел вверх, на новолуние.

Отчаянная боль сжала его сердце. Молния исчезла, и там была только огромная пустота. Он должен был поговорить, он должен был рассказать Чаку о чуде его лошади. Если бы он этого не сделал, он знал, что разразился бы слезами, что в высшей степени недостойно для крепкого молодого ковбоя.

– Молния была лошадью с белой звездой на лбу и белыми ногами. Она была длинноногой, быстрой, как ветер, и обладала большой выносливостью. Нигде поблизости не было лошади, которая могла бы заставить ее выйти на предел, и во время облавы, она могла выполнять работу любых других трех лошадей.

– Звучит как чудо-лошадь, – сказал Чак, подбрасывая еще одну пригоршню дров в огонь.

– Она была чудо-лошадью во всех смыслах этого слова, – продолжал Слим. – Молния была странной смесью. Ее мать – просто простушка на "Летящей стреле". Мы никогда точно не знали, кем был ее отец, но мой отец клянется, что это, должно быть, был Найдж, предводитель банды диких лошадей на Солнечном поле, отроге Кайонов. Найдж никогда не был сломлен, и лишь немногие люди когда-либо могли обмотать его веревкой. Он красавец – угольно-черный, весь в огне и темпераменте.

Чак кивнул.

Даже в четвертом округе они слышали о Найдже и его небольшом отряде диких лошадей, которые бродили по восточному склону Кайонов.

– Я слышал, что в Найдже кровь Кентукки, – сказал ковбой четвертого округа.

– Так всегда говорил мой отец, – продолжал Слим. – Как бы то ни было, одна из наших кобыл, обычная маленькая лошадь с белыми пятнами на морде и ногах, была матерью Молнии. Она была жеребенком из тысячи, это было видно с первого взгляда.

Слим сделал паузу и снова посмотрел на луну, ища утешения. Боль все еще была в его сердце, но разговор с Чаком, рассказ о Молнии немного ослабил пронзительную боль.

– Я как раз подходил к тому возрасту, когда мне понадобится хорошая лошадь, – продолжал Слим, – и папа выбрал Молнию и передал ее мне. Казалось, мы с самого начала отлично ладили, казалось, мы понимали, чего хочет другой. Я помню один раз во время весенней облавы, Молния попала в нору луговой собаки и сбросила меня. Я сломал одну ногу и вывихнул другую так сильно, что не мог стоять. Там я растянулся плашмя на горном хребте, в пяти милях от фургона с патронами, и с гор обрушился сильный шторм.

Молния бросила на меня один внимательный взгляд и на полном скаку направилась к фургону с патронами. Не прошло и часа, как она привела с собой отца и мальчиков. Они добрались туда как раз перед дождем, и, поверь мне, я был рад их видеть.

– Я слышал о таких лошадях, – кивнул Чак, – но я никогда не знал никого, у кого была бы такая.

– Есть только одна Молния. Сначала я дрессировал ее так, чтобы она никому другому не позволяла ездить на себе верхом, но другим мальчикам на ранчо это не очень нравилось, поэтому я отучил ее от этой привычки. Если бы я этого не сделал, ее бы никогда не увезли отсюда сегодня днем. Раньше она била ногами всякий раз, когда кто-нибудь приближался, но на ранчо это было довольно опасно.

– Как ты думаешь, как парни, которые охотились за мной, заполучили ее? – спросил Чак.

– Все, что им нужно было сделать, это подойти и взобраться на нее, она была такой нежной. Поверь мне, если я когда-нибудь верну ее, отныне она будет лошадью одного человека.

– Боюсь, у тебя мало шансов когда-нибудь вернуть ее, – сказал Чак, – если эта страна так малонаселена, как ты говоришь.

– Я как-нибудь верну ее, – ответил Слим тоном, который не предвещал ничего хорошего для людей, захвативших Молнию.

Некоторое время они молчали, оба думая о долгом спуске по Заоблачной тропе, которая ждала их с наступлением рассвета.

– Забавно, что я не видел тебя впереди, когда ты поднимался на вершину, – сказал Слим.

– Я, должно быть, пересек границу на добрый час раньше тебя. Моя лошадь довольно сильно запыхалась, и я не пытался выкроить много времени в течение первых получаса, спускаясь с этой стороны. Дело в том, что я остановился немного выше здесь, чтобы попить воды и дать коню попастись.

Огонь догорал, и не было необходимости подкладывать свежие дрова, потому что они были готовы завернуться в свои одеяла. Слим скинул ботинки, натянул одеяло на плечи и пожелал спокойной ночи своему новообретенному спутнику.

Он был измотан долгой дневной поездкой, приключением на усыпанной валунами отмели внизу и душевным горем из-за потери Молнии. Но сон пришел не сразу.

Почему Чак попал в засаду? Его мысли сосредоточились на письме в его собственной рубашке и на том, которое уронил Чак. Оба были от Билла Нидхэма. Могли ли они выполнять одну и ту же таинственную миссию, могли ли оба отвечать на внезапный звонок старого скотовода?

Неизвестный всадник

Слим беспокойно спал в ту ночь, его разум был встревожен горем и беспокойством из-за потери лошади. Он проснулся с первыми розовыми лучами в небе над Кайонами.

Чак все еще крепко спал, и Слим, босой, тихо спустился к ручью, где вымыл лицо и руки. Они израсходовали запас дров, собранных накануне вечером, и он собрал охапку сухих веток, прежде чем вернуться в лагерь.

Чак проснулся и лениво потягивался, когда Слим бросил дрова рядом с мертвым пеплом.

– Это будет отличный день для прогулки, – сказал ковбой Четвертого округа, натягивая ботинки.

– Не для моих ног после испытания, которое я им устроил, бегая по камням в одних носках, – сказал Слим.

Пока Чак мылся у ручья, Слим развел огонь и проверил их припасы. Там было достаточно бекона для утренней трапезы и четыре ломтика хлеба, которые были такими сухими, что теперь напоминали сухарь. Не так уж много еды для пары голодных ковбоев.

– У нас не хватает еды, – сообщил он Чаку.

– Достаточно бекона на завтрак и кусочек хлеба. На полный желудок можно начинать день. Нам понадобятся силы. Сколько кофе?

– Много кофе, но нам понадобится по меньшей мере день, чтобы добраться до конца этой тропы.

– Что ж, кофе поможет. Мы можем выпить его и думать, что мы уже поели.

К тому времени, как взошло солнце, они закончили завтракать и собирались собрать свой нехитрый лагерь.

– А как насчет твоего седла? – спросил Чак.

– Я собираюсь нести его с собой, сколько смогу. Если оно станет слишком тяжелым, я спрячу его по пути. Отец подарил его мне, и я не собираюсь рисковать и терять его понапрасну.

Слим свернул свой вещмешок и пристегнул его к седлу. Затем он остановился, чтобы оглядеть лагерь и убедиться, что ничего не упустил из виду. Чак с винтовкой в руке ждал его.

Слим закинул тяжелое седло себе на спину, и они начали спускаться по Заоблачной тропе. Она была покрыта изрядной порослью травы, так как в последние годы ею пользовались лишь случайные всадники, и ходить было бы совсем неплохо в туфлях на низком каблуке. Но сапоги для верховой езды на высоких каблуках никогда не предназначались для того, чтобы топать по не слишком ровной тропе. Слим знал, что он будет мучиться еще до конца дня.

Они добрались до усыпанной камнями отмели, где Чак попал в засаду, и остановились, пока ковбой Четвертого округа поднимал свое седло. Высоко над ними кружил канюк. Через несколько коротких часов конь Чака станет еще одним скелетом на тропе, намекающим на неразгаданную тайну.

Чак засунул винтовку в мешок, пристегнутый к седлу, и ковбои продолжили свой марш по тропе. Идти по камням было тяжело, но вскоре они вышли, и опора стала немного лучше.

Именно здесь они напали на след людей, которые напали на Чака. Слим сразу узнал отпечатки копыт Молнии. Немного дальше они обнаружили место, где уже некоторое время были привязаны еще две лошади.

– Они оставили здесь своих лошадей и использовали меня в качестве мишени, – с горечью сказал Чак.

– Думаешь, ты смог бы узнать их, если бы увидел снова?

– Я сомневаюсь в этом. Расстояние было слишком велико, а освещение было слабым.

– Я узнаю одного из них, – сказал Слим. – Я поставил на нем свою метку. Если я не ошибаюсь, у него раздроблен правый локоть. Если я когда-нибудь догоню его, у него будет что-то еще, кроме сломанного локтя, совсем не в форме.

Солнце палило над Кайонами, и разреженный воздух вскоре потеплел. Ручейки пота стекали по спине Чака, и вскоре его рубашка промокла насквозь. Стройный, не такой тяжелый, Слим меньше ощущал жар.

Они тащились уже больше часа, когда Чак объявил привал.

– Давай остановимся в тени этих низкорослых дубов. Это седло впивается мне прямо в середину спины.

Слим приветствовал это предложение, и они плюхнулись в тень.

Чак задумчиво посмотрел на чистое голубое небо. В поле зрения не было ни облачка, и ветер стих до шепота.

– Сколько еще миль до конца тропы? – спросил он.

– Я точно не знаю. Я бы сказал, что мы прошли около четырех миль с тех пор, как покинули лагерь. Должно быть, еще 23 или 24.

– Я никогда это не пройду.

– Я должен быть у подножия тропы сегодня вечером, – сказал Слим.

– Я тоже, – признался Чак, – но у меня есть серьезные сомнения в том, что мои ноги продержатся больше 20 миль.

– Нам лучше продолжать идти вперед. Еще час, и мы остановимся, сварим кофе и найдем ручей, где сможем ненадолго замочить ноги.

– Хорошая идея. У меня такое чувство, что они прямо сейчас горят.

Взвалив седла на плечи, они отправились вниз по тропе. Тропа менялась. Там было больше деревьев, но травы все еще было мало.

– Здесь не так много пастбищных угодий, – прокомментировал Чак.

– Нет. Это в стране Ползучих Теней. Я никогда там не был, но слышал, что в этой долине растет одна из лучших трав в Вайоминге.

– Не обязательно быть очень хорошим, чтобы быть таким, – сказал Чак. – Мы чуть не сгорели этим летом. Дождя не было неделями.

– Здесь было мало дождей или их вообще не было, но Ползучие Тени, кажется, всегда получают воду.

Какое-то время они молчали, и Слим удивлялся, почему Чаку тоже не терпелось добраться до конца тропы той ночью. Он не мог не думать о письме, выпавшем из кармана его товарища прошлой ночью, и все еще оставался без ответа вопрос о том, почему двое бандитов напали на Чака.

Солнце уже клонилось к зениту, когда они сделали вторую остановку у небольшого ручья. В долине было немного травы и несколько деревьев, по крайней мере, достаточно, чтобы обеспечить им тень.

Слим стянул ботинки и носки и посмотрел на свои ноги. Они были красными и опухшими. Чак, похоже, был в еще худшем состоянии.

Ковбой Четвертого округа подполз на четвереньках к кромке воды и с благодарностью опустил ноги в прохладную воду.

– О боже! Какое облегчение. Я и не знал, что вода может быть такой приятной на ощупь. Я уже подумываю о том, чтобы провести остаток дня прямо здесь.

– Тогда тебе придется провести его в одиночестве. Я собираюсь продолжить, как только мои ноги почувствуют себя немного лучше, и мы выпьем кофе.

– Может быть, кофе взбодрит меня, – согласился Чак. – Я соберу немного веток.

Прохладная вода уменьшила отек их ног, и через несколько минут они надели носки и ботинки и собрали достаточно сухих дров для костра. Слим наполнил кофейник, и незадолго до полудня они выпили по две чашки дымящегося напитка на каждого.

– Не так уж много еды, – сказал Слим, – но от этого у меня немного напрягается спина.

Чак кивнул, задумчиво глядя на свое седло.

– Вот что я тебе скажу. Я собираюсь спрятать свое седло. Я не думаю, что мы доберемся до конца тропы сегодня вечером, если не сделаем этого. Как только мы избавимся от седел, мы сможем идти намного быстрее, и это ослабит нагрузку на наши ноги.

Слим посмотрел на свои ботинки. Утренняя прогулка по неровной земле принесла им мало пользы. Подошвы были изрезаны острыми камнями, а каблуки стерлись под сумасшедшим углом. К концу дня ему придется выбросить свои дорогие ботинки, потому что он сомневался, что даже самый опытный сапожник сможет их починить.

– Наверное, ты прав, – согласился он. – Я ненавижу оставлять свое седло, но я знаю, что не смогу донести его до конца тропы сегодня вечером.

Чак пристально посмотрел на Слима, каждый из них был озадачен, возможно, немного встревожен настойчивостью другого в достижении конца тропы к заходу солнца.

Слим вымыл кофейную гущу из кофейника, а затем положил помятую жестяную кастрюлю и оставшийся кофе в свой свернутый рулон одеяла.

– Там есть небольшой обрыв слева и через ручей, который должен быть хорошим местом, чтобы оставить наши седла, – сказал Чак.

Они перебросили седла через ручей, а затем прыгнули за ними. Заросли на участке, на который указал Чак, оказались идеальными для тайника. Они вернулись на другую сторону ручья и набросили на плечи свернутые одеяла.

Оба ковбоя отстегнули от седел ножны с винтовками и держали их в правой руке, приклады пистолетов торчали из кожаных чехлов.

Сбросив груз с седел и отдохнув, они снова отправились по тропе. На них обрушился ослепительный полуденный зной, но они не осмелились дольше задерживаться у ручья.

Опустив головы и ссутулив плечи, они брели по тропе. Следы копыт трех лошадей все еще были отчетливо видны, потому что люди, укравшие Молнию, быстро скакали по тропе.

– Заставляет меня кипеть внутри каждый раз, когда я думаю о том, что меня поставили на ноги, – фыркнул Чак. – Может быть, я возьму небольшой отпуск и поищу парней, которые сделали мне подлость. С сувениром, который ты оставил на руке этого парня, их не должно быть так трудно найти.

Они свернули за поворот тропы и наткнулись на пепелище недавнего костра. Слим опустил руку в пепел. Он был холодным.

– Лошади были привязаны и стреножены здесь, – крикнул Чак. – Жаль, что мы не спустились по тропе прошлой ночью и не застали их врасплох.

– Сейчас легко думать об этих вещах, – ухмыльнулся Слим, поднимая носовой платок, покрытый коричневыми пятнами. – Я не думаю, что кто-то из них провел очень приятную ночь.

В середине дня они остановились у другого горного ручья, чтобы отдохнуть и омыть усталые ноги.

– Мои ноги выглядят так, как будто они вот-вот взорвутся, – сказал Чак, покачивая пальцами ног в прохладной воде.

Слим, растянувшийся на берегу рядом с ним, кивнул. Ему было интересно, смогут ли они сохранить свой темп и добраться до конца тропы этой ночью. Он не хотел разочаровывать Билла Нидхэма, потому что старый скотовод написал, что рассчитывает на него.

– Мой желудок и позвоночник так близко друг к другу, что я боюсь, что они объединятся и нападут на меня, – проворчал Чак, – если я быстро не положу в себя немного еды.

– Там осталось немного кофе.

– Тогда кофе, – сказал Чак. Он развел костер и сварил горький напиток.

– Что ты сюда уронил? Каблук одного из твоих ботинок? – спросил Слим, потягивая черную жидкость.

– Не жалуйся. Он горячий и сытный, а это главное.

Несмотря на невкусный вкус, они допили кофе, натянули ботинки, взяли винтовки и продолжили мучительный спуск вниз.

Солнце уже клонилось к горизонту, и местность постепенно выравнивалась. Они достигли предгорий, но по-прежнему не было никаких признаков человеческого жилья. Выйдя из зарослей леса, они посмотрели вниз на длинную широкую долину, трава на которой была выжжена солнцем.

– Мне жаль скот, пытающийся жить за счет этой дряни, – сказал Слим.

– Лучше пожалей нас. Если мы не найдем чего-нибудь съестного, нам, возможно, придется перейти на траву.

Чак снова двинулся по тропе, когда его остановил оклик Слима.

– Подожди минутку. В нижний конец долины въезжает всадник.

Чак остановился и оглядел дальний конец долины.

– Ничего не вижу. Может быть, ты сходишь с ума.

– Нет, – резко возразил Слим. – Просто постой спокойно минутку. Парень заходит справа и ведет другую лошадь.

Чак прикрыл глаза ладонью и пристально посмотрел в направлении, указанном Слимом.

– Ты прав. Что теперь?

– Давай вернемся в лес вдоль тропы и подождем, пока он подойдет, чтобы мы могли хорошенько рассмотреть его.

Они нашли убежище в зарослях кустарника, выросшего вокруг поваленного дерева. Слим вытащил винтовку из ножен и открыл магазин. Оружие было готово к действию.

– Не хочешь рисковать? – спросил Чак.

– Нет. Я рискнул прошлой ночью и потерял Молнию.

Всадник быстро приближался, но солнце било ковбоям в глаза, и им было трудно что-либо разглядеть.

Приближающийся всадник был менее чем в 400 ярдах от него, когда Слим узнал лошадь.

– Он скачет на Молнии! – закричал он. – Чак, ты слышишь? Это Молния поднимается по тропе!

– Конечно, я слышу, и если ты не заткнешься, этот всадник тоже услышит, и тогда Молния может быть вынуждена в спешке пойти другим путем.

Слим, который встал в момент своего дикого восторга, присел на корточки за стволом дерева и прижал приклад винтовки к щеке. Линии его челюсти превратились в прямые, напряженные линии, а палец изогнулся вокруг спускового крючка. Еще немного, и неизвестный всадник Молнии оказался бы вне поля зрения защитных лучей Солнца.

Молния возвращается

Слим нетерпеливо ждал, пока всадник на Молнии мчался к ним вверх по долине. На расстоянии трехсот ярдов его палец мягко нажал на спусковой крючок винчестера.

– Лучше подождать еще немного, – посоветовал Чак. – Ты можешь промахнуться с такого расстояния.

Слим фыркнул.

– Прямо сейчас он у меня на прицеле. Этот парень – один из конокрадов, который никуда не денется.

Но Слим последовал совету Чака, и напряжение его пальца на спусковом крючке уменьшилось. Цель казалась больше, потому что человек, ехавший верхом на Молнии, был тяжелым и крупного роста.

Всадник и лошадь приблизились, вторая лошадь отставала от Молнии на несколько футов. Именно тогда Слим заметил, что винтовка всадника на Молнии находится в ножнах на седле второй лошади. Если бы он выстрелил сейчас, то выстрелил бы в человека, вооруженного максимум шестизарядным пистолетом, и тот не смог бы ответить ему на равных условиях. Слим знал, что конокрад не заслуживает такого внимания, но, несмотря на свою ярость из-за потери Молнии, он не мог заставить себя хладнокровно застрелить человека.

Он с отвращением уронил винтовку.

– “У этого парня нет ничего в пределах досягаемости, кроме шестизарядного пистолета. Я не могу выстрелить в него с такого расстояния.

– Что ты собираешься делать? – спросил Чак.

– Подожду, пока он не подъедет поближе, а затем выйду и окликну его. Если он возьмет свой шестизарядный пистолет, мы будем в равных условиях.

– Я не знаю. Мне кажется, твой шестизарядный пистолет должен быть у тебя под рукой. У тебя длинные руки и длинные кисти, а твой пистолет подвешен как раз для быстрых действий.

– Я могу заставить его говорить, – согласился Слим, его прищуренные глаза следили за приближением всадника, который теперь был почти на расстоянии оклика. Если бы он продолжал идти по следу, то прошел бы в трех шагах от двух ковбоев.

Чак посмотрел на свои ноющие ноги.

– Черт возьми, но будет здорово снова сесть в седло. Сегодня я прошел пешком больше, чем за многие годы.

– Ты снова будешь скакать примерно через пять минут, ковбой, – сказал Слим. – Этот парень попадает прямо в центр настоящей неприятной вечеринки с сюрпризом.

Слим переместился из своего положения на корточках за поваленным деревом и убедился, что его пистолет в кобуре свободен. Был хороший шанс, что он понадобится ему в спешке.

Всадник на Молнии был в сотне ярдов от них, когда Слим встал и спокойно ждал рядом с тропой. Всадник быстро приближался, не подозревая о разъяренных ковбоях, которые ждали его.

Внезапно Слим изменил свои планы. Он знал бескровный, но не совсем безболезненный способ захватить всадника. Приложив два пальца к губам, он издал пронзительный свист, разнесшийся по долине.

Молния внезапно остановилась, застыв, как статуя. Снова резкий свист сорвался с губ Слима, в то время как Чак наблюдал за ним с открытым ртом от изумления.

Молния пришла в движение. Большая гнедая оторвалась от земли в диком, извивающемся прыжке, который застал ее всадника врасплох. Молния почти поменялась концами и обрушилась с раскачивающимся, резким треском, от которого неизвестный всадник растянулся в воздухе и с глухим стуком приземлился на одной стороне тропы.

Затем гнедая помчалась к Слиму, заржав в явном восторге от того, что снова обнаружила своего хозяина.

Чак побежал по тропе в сторону упавшего всадника, в то время как Слим прыгнул на Молнию. Гнедая прямо-таки заплясала от радости встречи, а Слим наклонился и нежно погладил красивую гриву.

– Боже, Молния, старушка, рад снова тебя видеть. Черт бы меня побрал! Прошлой ночью я думал, что для нас все кончено, когда услышал, как эти бродяги ускакали прочь. Отныне на тебе никто не ездит, кроме меня. Понимаешь?

Молния вскинула голову в быстрой, сердитой манере, которая указывала на то, что любому, кроме Слима, было бы трудно взобраться на нее.

С тропы донесся резкий крик Чака.

– Эй, Слим. Иди сюда и познакомься со своим конокрадом.

Ковбой "Летящая стрела" молниеносно развернулся и поскакал вниз по тропе. Чак склонился над упавшим человеком, который теперь проявлял некоторые признаки возвращающегося интереса к жизни.

– Думаешь, ты сможешь его узнать? – спросил Чак, когда Слим выскользнул из седла.

– Да это же старина Билл Нидхэм! – воскликнул Слим. – Что, во имя всего святого, он мог делать на Молнии?

Старина Билл, высокий и крепкого телосложения, типичный скотовод старой закалки, сумел приподнять свое покрытое синяками тело на одном локте и сердито покосился на двух ковбоев, смотревших на него сверху вниз.

– Что за идея проделать со мной такой трюк? – потребовал он. Затем, узнав Слима, когда туман рассеялся в его древних глазах, он добавил. – Боже мой, Слим. Я как раз ехал по тропе в поисках тебя, когда твоя лошадь взорвала динамитную шашку у меня под седлом. Как все это произошло?

– Это то, что мы хотим знать, – сказал Чак. – Должно быть много объяснений по поводу некоторых вещей, которые произошли прошлой ночью по эту сторону пропасти.

– Так, так, Чак. Я полагал, что найду тебя где-нибудь на тропе, но не рассчитывал, что вы со Слимом будете вместе. Хорошо знаете друг друга?

– Так уж получилось. С рассвета мы протопали больше двадцати миль по этой тропе. Мои ноги просто убивают меня.

Чак сел и стащил ботинки, массируя подошвы своих горящих ступней руками.

– Давайте послушаем историю, ребята, – сказал старина Билл. – Расскажи мне, что случилось прошлой ночью, и я расскажу вам, как мне удалось заполучить Молнию.

Слим посмотрел на Чака.

– Все произошло по эту сторону пропасти, и Чак был первым, кто преодолел вершину. Начинай рассказывать.

– Есть о чем рассказать, – начал Чак. – Я отнесся к этому довольно спокойно, рассчитывая, что у меня будет достаточно времени, чтобы добраться до подножия тропы. Через чуть больше получаса легкой езды по эту сторону гребня тропы пара парней набросилась на меня с винтовками.

– Разве они тебя не предупредили? – спросил старый скотовод.

– Ни звука, пока Винчестеры не начали палить. Первое, что я понял, это то, что моя лошадь прогнулась и сбросила меня. Мне удалось схватить винтовку и нырнуть в боковой каньон, но это была ловушка – выхода не было. У двух других было достаточно укрытий за валунами в этом сухом месте, и они стреляли каждый раз, когда я двигался. Дело шло к темноте и все выглядело довольно мрачно для вашего покорного слуги, когда кто-то еще решил принять участие в облаве и напал на бушвокеров сзади.

Старина Билл усмехнулся.

– Нетрудно догадаться, о ком ты говоришь.

– Ну, это все изменило. Слим пальнул одного из них по локтю, и они решили, что с них хватит, но на выходе они обошли вокруг и украли лошадь Слима.

– Итак, вы начали спускаться по тропе.

– Ты имеешь в виду, что мы начали хромать по тропе, – сказал Слим. – Мои ботинки не были созданы для ходьбы, и я не знаю, когда я испытывал такие муки.

– Меня это тоже касается, – сказал Чак.

– А как насчет тебя, Слим? Давай послушаем твою версию этой истории, – настаивал старина Билл.

– Больше рассказывать особо нечего. Я разбил лагерь по эту сторону вершины и как раз садился ужинать, когда началась стрельба. Я мог сказать, что было двое против одного, поэтому я взял свою винтовку и провел небольшую разведку. Когда я спустился в лощину, я увидел, что они заперли Чака и стреляли на поражение. Я бросил им вызов, и они позволили мне немного зацепиться, так что я вырвался на свободу. Они сбежали и украли Молнию, и я был немного несчастен, пока ты не появился.

– И ты не знаешь, насколько близок к смерти ты был несколько минут назад, – сказал Чак. – Слим держал тебя на прицеле и был готов пристрелить тебя. Потом он решил, что не сможет хладнокровно убить человека.

– Так что он просто свистнул, и Молния вышибла меня прямо из седла, – усмехнулся старина Билл. – Может быть, стрельба все-таки была бы не такой уж плохой идеей.

Он потер свое покрытое синяками тело исследующими пальцами.

– Чертовски удивительно, что каждая кость в моем теле не была сломана.

– Ты тяжело переносишь свои падения, – признал Чак.

– Я хочу знать, где ты нашел Молнию, – сказал Слим.

– Бушвокеры проезжали сегодня днем мимо моего лагеря, и я через минуту узнал Молнию. Я знал, что в таком путешествии ты будешь скакать на Молнии, и я не стал терять ни времени, ни преимущества. Они вели Молнию, и когда я начал стрелять, она вырвалась. После того, что ты сделал с ними прошлой ночью, у этих парней не хватило духу для еще одной драки, и они пустились во весь опор в долину Ползучих Теней. Поймать Молнию не составило большого труда, потому что она, казалось, немного помнила меня по моим визитам в "Летящую стрелу". Но, парень, когда ты свистнул, она совсем забыла обо мне. Я никогда не видел, чтобы лошадь так быстро поднималась или так резко падала. Никогда больше так со мной не поступай.

– Я никогда этого не сделаю, – пообещал Слим, – но это хороший трюк, который нужно иметь про запас. Если бы я был по-настоящему умен прошлой ночью, я думаю, что мог бы остановить Молнию, свистнув ей, но я не очень хорошо соображал. Когда я услышал, как бушвокеры галопом помчались с ней, у меня просто помутился рассудок.

– Я ни капельки не виню тебя, сынок, – сказал старина Билл. – А теперь давайте приступим к делу – разберем лагерь и раздобудем немного еды. Нет смысла идти к подножию тропы сегодня вечером. Мы разобьем здесь лагерь, и я расскажу вам, что у меня припрятано в рукаве.

Слим посмотрел на Чака и ткнул большим пальцем.

– Что насчет него?

– Он увяз в этом деле так же глубоко, как и ты. Просто наберись немного терпения. Мы поедим, а потом поговорим. Человек не может хорошо думать на пустой желудок.

Объяснения

Они согласились с простой философией старого Билла, и все трое принялись разбивать лагерь. Слим позаботился о Молнии и лошади Старого Билла, пока Чак ходил, шурша охапкой дров.

Старый Билл развернул свернутое одеяло, и там обнаружился приличный запас провизии, нечто большее, чем горький кофе, которым они пытались утолить свой голод в тот день.

Вскоре разгорелся потрескивающий огонь, на нем жарился бекон и жарился картофель. Там было много хлеба и чайник вкусного кофе. Слим и Чак наелись досыта, а старина Билл наблюдал за ними сверкающими глазами. Это были молодые люди по его сердцу, честные, мужественные молодые парни, способные ездить верхом, лучшие на западе, ничего не боящиеся, включая горных диких кошек. Он знал, что может рассчитывать на них в предстоящей работе.

Покончив с едой, Слим и Чак отнесли немногочисленную посуду к ближайшему ручью, где вымыли ее в прохладной воде. К тому времени, как они вернулись в лагерь, старина Билл расстелил одеяла, подбросил дров в костер и закурил трубку. Он был готов заговорить, готов рассказать им, почему он так таинственно вызвал их на встречу с ним на Заоблачной тропе.

Ковбой из "Летящей стрелы" и ковбой из четвертого округа опустили свои усталые тела на одеяла и стали ждать, когда заговорит Старина Билл. Скотовод переложил свою трубку.

– Я начну с самого начала, – сказал он. – Эта история уходит корнями в историю крупного рогатого скота Вайоминга, но лучше всего, чтобы вы полностью знали, во что ввязываетесь.

Он ткнул большим пальцем в общем направлении страны Ползучих Теней.

– Это лучшая страна для скотоводства в этой части запада – много сочной травы и много воды, которая хороша круглый год. Долина расположена между Кайонами и Тремя Солдатами, и зимой там теплее, чем в большинстве районов Вайоминга. Но попасть в эту страну непросто – слишком дорого для железной дороги из-за такого объема бизнеса, так что мир как бы забыл о долине, за исключением тех случаев, когда стада выходят осенью по дороге на погрузочные площадки в Мопстике. Долина такая же жесткая, может быть, немного жестче, чем тридцать лет назад, когда Адам Маркс вошел и основал Бокс Б. Тогда Адам воевал руками, и сейчас она его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.