Юлия Узун
Моё привидение

Глава 1
Потеря

Конец ноября выдался дождливым. Небо продолжало хмуриться, и похоже в этом году погода не собиралась радовать жителей Лондона солнышком. Но мне необходимо выгулять собаку, зайти на почту и отправить письмо моей бабушке в Ирландию. По пути можно заскочить за сухим кормом в супермаркет, похватать орешки и замороженные наггетсы.

Впопыхах накинула плащ, забрызганный каплями дождя от предыдущего раза. Вот не видела смысла стирать его, если завтра вновь испортится погода.

Арнольд уже сидел у двери, в нетерпении виляя хвостом. Ему было плевать на погоду. Он любит улицу просто потому, что всегда может приударить за очередной породистой красоткой в парке. Он у меня сердцеед. За три года Арнольд и мое сердце покорил настолько, что ревновала его даже к дереву, на которое он писал.

Сегодня все валилось из рук. Мы давно должны были выйти, а я искала ключи от квартиры. Арнольд громко тявкнул, чтобы поторапливалась. И тут наконец увидела ключи – на крючке под пальто. Дурацкая манера хранить вещи не на своих местах. Вечером пришла с работы, бросила ключи, а на утро забыла где. Да, это я – Бетти Брукс. Маленькая неуклюжая Бетти, которая, найдя ключи, начала распутывать поводок. Давно нужно купить новый, но я же лентяйка. Да, Арнольд не раз срывался с поводка, завидев симпатичную самку, но это ничему меня не научило.

Прикрепив ошейник, погладила пса по загривку, который топорщился и делал моего пса еще пушистее. Собаку подарила мне подруга три года назад после того, как умерли мои родители. Белоснежный Арнольд стал моим ангелом-спасителем, иначе бы меня поглотила в пучину тяжелая депрессия.

Осиротев в один день, думала, что уже не вернусь к нормальной жизни. Тогда появился он – мой Американский эскимосский шпиц.

Мы вышли на лестничную площадку, и дверь почти была закрыта, когда мой телефон на трюмо напомнил, что я его забыла. Подруга – Дженна – знала, когда нужно позвонить.

– О, привет! – сказала в трубку, подтягивая поводок к себе, чтобы мы с Арнольдом могли поехать на лифте. – Как раз на почту собралась… Да, подруга, ты же знаешь, что мне больше некому писать, кроме моей бабушки… О чем ты говоришь! Моя девяностодвухлетняя бабушка и интернет – это все равно, что ты жареную рыбу польешь клубничным сиропом со сливками, – подруга громко расхохоталась так, что Арнольд навострил свои треугольные уши.

Затем Дженна напомнила мне об обеде. Она решила пригласить меня перед своим отъездом в отпуск.

– Конечно же, не забыла! Отпуск. Как это мило. Верю, что ты с Джорджем и Мэтью проведешь незабываемую неделю в Блэкпул.

Пока Дженна трезвонила о том, в каком отеле они остановятся и какие достопримечательности собираются посмотреть, мы с Арнольдом свернули к парку, чтобы он сделал свои дела прежде, чем мы выйдем на чистую улицу.

– Что? Я? В отпуск? Брось, Дженна, за шесть лет ни разу никуда не ездила. Не с кем и некуда… О, нет! Вашу семейную идиллию ни за что на свете не нарушу. Я с вами буду как долбаная нитка на платье, которую захочется отрезать и выбросить.

Арнольд потянул меня вперед, пришлось попрощаться с Дженной. Мой пес заприметил подружку.

Дождавшись, пока он полностью обнюхает ретривера с бантиком на голове, поболтала с хозяйкой собаки. Но любительница воды, заприметив фонтан, потеряла всякий интерес к Арнольду и увела от нас женщину. Чему я была рада, ведь теперь мы могли идти на почту.

Дождь не переставал моросить, но мы все же добрались до почты, где я с легкой душой отправила письмо, расплатилась, и мы продолжили выполнять наш четкий план.

Проходя мимо телеги с горячими хот-догами, я чуть не захлебнулась слюной. Давно не ела. Поэтому, подмигнув своему псу, попросила два сочных хот-дога. А пока ждала и расплачивалась, Арнольд как-то незаметно умудрился сорваться с поводка. И заметила это, когда он уже бежал к дороге.

– Арнольд! – крикнула, спеша засунуть кошелёк в сумку. – Стой!

На противоположной улице шла женщина с терьером, Арнольд умел отличать самок. Он их чуял за версту. Как настоящий кобель, пёс мчался к ней.

Наконец, справилась с кошельком. Вдруг услышала визг тормозов… удар… и звук, как будто из плюшевого мишки, если на него нажать.

Подняла голову, и в моих глазах застыл ужас.

***

– Мистер Колин Арчболд, примите наши искренние соболезнования, – сказал Альберт Алрик, подавая влажную ладонь для пожатия и добавил, – я был правой рукой Эдварда. Это огромная потеря для всех нас.

Колин кивнул. Ком в горле встал.

Следом за Альбертом шел Джейкоб Дэсс, а за ним Колби Сигрувс – исполнительные директора, работающие на его брата. Колин видел их впервые в жизни, но перед похоронами хорошо изучил список приглашенных людей.

Каждый пытался выразить глубокое сочувствие, но никто не понимал, что значит потерять брата-близнеца. Ему стоило огромных усилий приветствовать всех этих незнакомых ему людей и выслушивать бравады о том, насколько им жаль.

Колин оставил мать и отца заниматься этим делом, потому что ему, в конце концов, был необходим воздух.

Оказавшись на заднем крыльце дома, Колин опустился на поверхность ограды для цветов, так как ноги отказывались держать его. Высокий сильный крепкий парень чувствовал себя калекой из-за необходимости переживать боль утраты. Когда он видел Эдварда в последний раз? Полгода? Год назад? От осознания этого, боль становилась острее. Он должен плакать, но почему-то не плакал. Должен страдать, потому что потерял часть себя, но не страдал. Колин всё еще находился в шоке, мозг отказывался воспринимать то, как это могло случиться.

К нему шла молодая женщина на высоких каблуках. Она выглядела элегантно в черном платье-футляр. Светлые волосы туго завязаны в хвост. Она держалась стойко, не выдавая истинных чувств. Но Колин знал, что эта женщина любила Эдварда больше жизни и этот день вовсе не был для нее легким, как казался на первый взгляд.

– Кэл?

Он встал ей на встречу.

– Мама сказала, что ты здесь, – Келли всегда называла свекровь «мама», и они понимали о ком речь.

– Я…

– Колин, – она легонько коснулась его руки, – ты не должен обвинять себя в чем-либо. Я знаю, Эдвард любил тебя и всегда думал о тебе. – Она сглотнула. Ей самой было тяжело говорить, но Келли чувствовала, что Колин нуждался в поддержке.

– Кэл, я просто… – он зажал пальцами веки, чтобы слезы не рвались наружу.

– Эй, ты должен сделать это, – фраза звучала так нежно, и Колин, как по велению, уронил голову ей на плечо. – Поплачь. Выпусти свою боль наружу.

Постояв так немного с Келли, разделяя с ней общее горе, Колин взял себя в руки и через некоторое время уже стоял у гроба брата – точной своей копии.

– Ты никогда не был похож на меня, брат, – негромко говорил Колин, – если бы ты смог тогда понять меня… наверное, сейчас не лежал бы здесь. Я… – К гробу шла мать, и Колин решил не продолжать. Лишь добавил шепотом, – прощай.

***

Судьба у меня такая – быть одной. Мне двадцать шесть лет, а что имею? Ноль без палочки. В детстве мечтала о сестрах и братьях, но родители так и не смогли завести еще ребенка. Мою первую кошку украли через три дня после появления. В школе была серой мышью, и со мной никто не хотел дружить. Мой мозг отказывался искать причины. Я просто была слишком правильной. Очки и две косички создавали образ дурнушки, и поэтому мальчики не смотрели в мою сторону. А потом меня взяла злость, и сама уже не хотела смотреть в их сторону.

Три года назад я потеряла родителей. А теперь собаку. И снова одна.

Единственная моя подруга – это Дженна. Однако она замужем и у нее есть сын. Иногда мы с ней не можем сойтись во мнениях из-за разного образа жизни. Но сейчас она со мной и терпит мое нытье.

– Это всего лишь собака!

– Нет, Дженна, это не просто собака. Он был моей родной душой. И потеряла его по своей дурости. Почему я никогда не делаю все вовремя?

– О, не начинай, пожалуйста, про поводок. Арнольд был одержим самочками, он мог также и от нового поводка отвязаться.

Я всхлипывала.

– Он был таким задорным. Не могу поверить. Дженна, вчера у меня была собака. А сегодня у меня нет собаки, – завыла.

Дженна похлопала меня по руке и придвинула чай. Но я не хотела пить. Вообще ничего не хотела. Верните мне мою собаку!

– Ты не должна утопать в горе, родная моя.

– А что я могу сделать? Арнольд был в моей жизни. Дома лежат его погрызенные игрушки, его чашка для еды на кухне, возле холодильника, одеяльце такое же пушистое, как и он сам… – не могла представить, как смогу вернуться в свою квартиру и не сойти с ума.

После трагедии Дженна взяла меня к себе. Но вечером она с семьей уезжает в Блэкпул, а я вынуждена вернуться домой.

Дженна молча слушала мое сетование. И понимала меня лучше, чем кто-либо еще. Она подарила мне пса, чтобы тот скрасил мое одиночество, но вот я опять одна.

В глаза бросился диван с кремовой обивкой, и на меня нахлынули воспоминания.

– Мне кажется, что Арнольд не умер. Он просто бегает и топчет твои клумбы в саду. Сейчас вбежит сюда, запрыгнет на диван, а ты начнешь ворчать, что он своими грязными лапами запачкает диван.

Дженна тяжело вздохнула и внезапно стукнула ладонями по столу.

– Ну, хватит! Размазня!

Я округлила свои карие глаза.

– Бетти, найди себе бойфренда. Или мужика какого-нибудь. Тебе нужно выйти замуж!

– Как же все просто у тебя! – раздосадовано крикнула я. Конечно, понимала, что подруга хочет помочь, но во мне вскипела обида. Я не считала, что у меня именно та внешность, которая нравится мужчинам. – Мне двадцать шесть! И до сих пор на меня ни один мужик не взглянул. Ни один, Дженна!

– Ты девственница?

– Нет.

– Значит, один все же посмотрел.

Я махнула рукой.

– Тот случай не считается. Я была пьяна… и он кстати тоже.

Дженна схватила меня за плечи и подвела к зеркалу. В отражении стояла довольно-таки худая девушка с сиськами, как многие выражаются. Мне не нравится мой низкий рост, сосульки на голове. Их даже распустить нормально нельзя. Эффекта они все равно никакого не дадут – тонкие и безжизненные волосы.

Дженна же была обо мне другого мнения:

– Посмотри на себя, Бетти. Ты красивая. У тебя большие выразительные глаза. Я всегда завидовала твоим черным длинным ресницам. И очень рада, что год назад ты все же решилась избавиться от своих огромных очков. Контактные линзы не портят твою внешность, нежели та гадкая оправа, – она взяла мои руки и вывела вперед. – Тонкие длинные пальчики, ты не зря занималась фортепиано в школьные годы. Если тебя накрасить и сделать прическу, то ты будешь просто куколка.

Я уставилась на себя оценивающим глазом своей подруги. Да, возможно в ее словах и есть доля правды. Я видела только минусы, а она указала на мои плюсы.

– А еще у тебя есть ум. Ты отличный журналист, и тебя уважает сам Кок!

Наш главный редактор Джозеф Кок. О его фамилии ходит много разных слухов, без смеха ее нельзя произнести. Но Кока уважали в нашей редакции. Он лучший редактор из всех, кого я успела узнать за шесть лет.

– Ладно, – сдалась я, – скажи хоть в каком направлении искать.

Дженна, довольная результатом своей чудо терапии, вновь поставила чайник на плиту.

– Начни с Тео. В нашем отделе даже шкафчики уже знают, что он на тебя запал.

Я вспомнила этого парня и скривилась. Он тоже маленького роста, и, когда нервничает, его лицо становится красным и круглым, как помидор. Симпатичный ли Тео? Эм…

– Дженна, уж если я решу выбрать себе мужа, то Тео будет стоять последним в очереди.

– Тогда сделаем так. Вернусь через семь дней, и мы займемся твоим имиджем. Я свожу тебя в самые лучшие клубы нашего города, чтобы ты могла присмотреться, – Дженна одним движением усадила меня за стол. – Мы сделаем из тебя человека, а то существо, что сидит сейчас передо мной, сотрем в порошок.

– А что мне делать все эти семь дней?

Дженна подумала и ласково улыбнулась мне.

– А эту неделю я разрешаю тебе насладиться горем.

***

Обычно Колин любил обстановку в мастерской. Громкая сверлящая гитарная музыка била из старых динамиков. Несколько спортивных автомобилей возвышались на подъемах. В помещении стоял запах плавленого железа и краски.

Обычно Колин помогал своим механикам с тюнингом, потому что он был не просто хозяином автомастерской «SPK», но и отличным мастером авто-тюнинга. Колин превосходный художник и те шедевры, что он мог создавать на капотах, нельзя было повторить.

Обычно Колин приходил в мастерскую, напевая себе под нос «Sex on fire» группы «Kings of Leon», или что-нибудь из «Motorhead». Но сегодня он молчал. Сегодня он лежал на диване, задрав ноги, и смотрел в потолок, невзирая на то, что вокруг кипит работа.

Наконец Элспет – его лучший друг и напарник по бизнесу – бросил тряпку, о которую вытер руки, и подошел к Колину.

– Как прошли похороны?

Колин помрачнел.

– Ну да… – согласился Элспет, словно понял поток мыслей друга. – Глупый вопрос.

– Это несправедливо. А ведь он младше меня… – Колин помолчал, затем дрожащим голосом добавил, – на целых восемнадцать минут.

– Эй. Никто в этом не виноват. – Элспет посмотрел в сторону и решил, что лучше будет сменить тему. – Слушай, сегодня мы будем раскрашивать «Корвет». Хозяин авто хочет черный и ему нужен огонь на этом фоне… ты как?

– Огонь… – безжизненно повторил Колин. Затем он обвел мастерскую взглядом. Машины.

МАШИНЫ.

По какой такой иронии случилось так, что именно автомобиль унес жизнь его брата? Тот самый, который Колин видел в своей мастерской всего несколько дней назад. Водитель пожелал бампер из стекловолокна. Для чего? Чтобы через неделю убить этим бампером его брата?

Колин сомкнул веки. Почему Эдвард не вышел в тот день из машины? Какого черта он остался сидеть в ней?!

Колин задавался вопросом, как теперь сможет работать среди всего этого металла?

– Если ты не расположен к работе, – вновь начал Элспет, потом на секунду отвлекся. – Эй, Робин, снимай шины, я иду! – Он вновь повернулся к другу и тихо произнес: – Возьми тайм-аут, отдохни. Придешь в себя и возвращайся.

– Возможно, так будет лучше. – Колин сел. В кармане, уже который раз, вибрировал телефон. Похоже, опять что-то срочное. На экране высветилось имя Кэл. – Алло?

– Колин, я жду тебя в кафе «Лиз». Позавтракаем, и заодно у нас с Альбертом к тебе очень серьезный разговор.

Завершив звонок, Колин долго сидел в раздумьях. Голос Келли звучал сдержанно, строго, и по каким-то причинам эта ее настойчивость пугала. «Жду тебя....» вместо «А не хочешь ли…». Келли обязательно нужно, чтобы он пришел. Она сказала «с Альбертом». Это тот бородатый мужичок с проседью на висках? Кажется, он назвал себя «правой рукой Эдварда»?

Жизнь Эдварда для Колина неведома. Они были близнецами, но тяги друг к другу не испытывали. Каждый жил своей жизнью, абсолютно разной. Колину не хотелось быть посвященным в то, что делал его брат. В конце концов, он умер, и его не вернуть. Так что от него теперь хочет Келли?

– Элспет, – Колин стоял у выхода, когда окликнул его, – подвези меня до «Лиз Кафе».

Не задав ни единого вопроса, Элспет выполнил просьбу. Если Колин не захотел сам вести машину, значит, он действительно плох.

***

В редакции глянцевого модного журнала «Сюда приходит каждый» кипела независимая и добросовестная работа. Сотни пальцев одновременно стучали по клавиатурам. Слышался непрерывный скрип работающего принтера. Работники журнала передвигались в быстром темпе, перехватывая сообщения друг у друга.

Я уставилась на один единственный длинный заголовок на своем компьютере «Революция не происходит, когда общество принимает новые технологии. Она происходит, когда общество принимает новые поступки». Я писала эту статью. Это была моя идея. Но сейчас ненавидела свою работу, ненавидела эту статью и не имела ни малейшего желания ее писать.

Напротив меня место пустовало. Очень не хватало Дженны. Особенно сейчас, когда мне так плохо. Ночевать дома не хотелось, сняла номер в отеле, так как представить не могу, как смогу вернуться в свою пустую квартиру, где все напоминает мне об Арнольде.

Мимо моего стола прошел Тео. Странно, что он ничего не сказал, ведь Дженна наверняка проговорилась о моей беде коллегам, и они должны были растрепаться по всей редакции. Но никто не подошел ко мне утром и не сказал, что им жаль. Отсюда и чувства у меня были смешанными. С одной стороны – больно и обидно от того, что некому потрепать меня по плечу и сказать: «Эй, Бет, взбодрись». А с другой стороны – рада, что мой стол не обступают любопытные сплетницы нашего отдела и не спрашивают как же это случилось. Я все равно не смогла бы такое рассказать.

Внезапно мое внимание привлекла худенькая девушка. В руках у нее стопка бумаг. Чистое коричневое платье с болтающимся пояском. Рыжий волос перевязан тонкой повязкой. Очки в аккуратной позолоченной оправе. Она шарахалась от каждого, кто пытался налететь на нее. Сразу вспомнила себя в школьном возрасте. Меня тоже никогда не видели, поэтому сбивали с ног. Бывало, падала, но до меня никому не было дела.

Повернулась к столу справа от меня. Белла знала здесь даже крыс в подвале.

– Кто эта девушка? – спросила я, указывая на рыжеволосую.

– Как? Ты ее не знаешь? – удивленно воззрилась на меня Белла. – Люси Хоуп – корректор. Она работает в нашей редакции уже больше трех лет. Куку!

Неужели я ни разу ее не видела?

Девушка скрылась за углом. Долго сверлила пустое место глазами, пока Белла не обратила на себя внимание.

– Эта Люси здесь как зомби. И чего это я удивляюсь! Если ты спросишь хоть кого-нибудь о ней, то получишь в ответ «не знаю». Люси словно нет здесь. В этой редакции существует корректор, но имя ни для кого не имеет значения.

– Но ты ведь знаешь ее имя, – заметила, с явным подвохом.

– Я – это я. Я работаю здесь с самых истоков, – Белла нервно схватила зеркало и начала поправлять и без того идеальный макияж. – И потом. Моя работа напрямую связана с корректором, поэтому имела счастье с ней общаться. И вот, что я тебе скажу, Бет… – ее голос опустился до шепота. Белла пригнулась ко мне так близко, что я почувствовала запах ее малиновой губной помады, – она с приветом.

– С приветом?

– Да.

К нам подошел Тео и попробовал вникнуть в разговор.

– Люси озабочена потусторонними силами, верит в магию и колдовство.

Я сдвинула брови. В разговор вступил Тео.

– О, ты о нашем корректоре, Бел?

– Угу.

– Я тоже слышал что-то такое, – он бесцеремонно уселся на край моего стола. А я давала разрешение, спрашивается?! – Она пересмотрела все сериалы про паранормальные явления. А еще… ее видели на кладбище.

Я вздрогнула и стукнула Тео по колену, чтобы он слез с моего стола. Что за бред! У каждого есть свои странности и теперь из-за этого человек должен стать невидимым для общества?

Тео и Белла принялись насмехаться и шутить на тему призраков, а в моей голове проносились обрывки моей школьной жизни. Насмешки лучшей девочки нашей школы Дианы – белокурой дивы школьного подиума – и Криса, мальчика, в которого была влюблена большая половина нашего класса. А ведь они никуда не исчезли из Лондона. Я их часто вижу, но меня они, к счастью, не узнают.

Кок торопливо двигался по коридору, лавируя между столами.

– Брукс, зайди! – крикнул он мне, не глядя, и скрылся в кабинете.

Я, Белла и Тео обменялись взглядами. Пришлось мгновенно забыть о нашем разговоре и идти на погибель к редактору, который, по словам Дженны, души во мне не чает.

***

Перед Колином сидели Келли и Альберт Алрик. Они ожидали, пока принесут завтрак. Колин сохранял непринужденный вид, словно не было никогда пропасти размером почти что в год между ним и братом.

Келли и Эдвард были женаты семь лет. Колин помнит их свадьбу, словно это было вчера. В тот день они были именно теми братьями-близнецами, о которых пишут в книгах. Неразлучники.

Но постепенно узелок, связывающий их, распался, и концы разнесло по сторонам. Эдвард ушел с головой в бизнес и семью. А Колин вел разгульный образ жизни, участвовал в гонках и менял женщин, как перчатки. У него даже подружки постоянной никогда не было.

– Мистер Арчболд, – первым нарушил молчание Альберт, – у нас для вас новость.

– Угу. Хорошая или плохая? – осведомился Колин, заметив, что Келли старается быть частью разговора, но мысли ее не здесь. Она трепала блестящую сережку в ухе. И это ее нервное состояние передавалось Колину.

– Не знаю, – Алрик пожал плечами. Он вновь и вновь промокал вспотевший лоб носовым платком. Жара или нервы? В кафе было душновато из-за обогревателей. – Расценивать вам. На самом деле, мы должны были говорить с вами в присутствии адвоката, однако, поскольку мы трое были Эдварду ближе всех, то решили отбросить формальности.

Колин потирал ладони о свои джинсы. Он уже догадывался, что его ожидает сюрприз. Разве Эдвард ушел бы из жизни, не напакостив брату?

– Формальности, адвокат… что происходит?

– Э… мистер Арчболд…

– Можно мне, Альберт? – переняла инициативу на себя Келли. Алрик кивнул и Келли мягко коснулась локтя Колина, показывая этим жестом свою заботу. – Колин, ты знаешь, что твой брат за последние пять лет сколотил себе бизнес?

– Как я могу этого не знать, Кэл, если рекламы его строительных проектов висят чуть ли не на каждом переулке Лондона.

– Это очень большая строительная компания. И… она приносила… – Келли осеклась, – приносит огромный доход.

– Это хорошо, – с пониманием кивнул Колин.

Келли и Альберт секунду играли в гляделки. Затем Альберт продолжил.

– Колин, этот бизнес был очень важен для Эдварда по многим причинам. И… понимаешь, он скоропостижно скончался и не успел…

По щекам Келли побежали слезы. Альберту все труднее становилось подбирать слова. И Колин начинал терять терпение.

– Ближе к делу. Пока что я ничего не понимаю.

– Мой муж не спал ночами, чтобы создать эту империю. Мы вместе пережили все взлеты и падения «Арчболд Билдинг». И если его кресло займет посторонний человек, то имя Эдварда, имя его семьи будет стерто с лица земли. Все его труды, все старания окажутся напрасными. Что тут непонятного? Теперь компания лишилась хозяина. Если они сейчас начнут решать, кто станет во главе фирмы, начнется война, так как на место Эдварда претендует по меньшей мере пять человек! – Келли растопырила перед Колином пальцы. Она была возбуждена, и рука дрожала. Колин увидел обручальное кольцо, и предположил, что оно осталось потому, что она не хочет расставаться с Эдвардом. – Но и не только это важно, – продолжала Келли. – Доход этой фирмы кормит меня и двух наших с Эдвардом детей, Колин. И если я еще смогу с этим справиться, то девочки…

– Кэл, а я тут при чем?

– Мы боимся, что из-за вражды компания придет к убыткам и ее итог – падение и… уничтожение, – добавил ко всему сказанному Альберт. – «Арчболд Билдинг» переименут. Об Эдварде все забудут и вряд ли вспомнят, как об основателе, поэтому…

– Поэтому?

– Будет целесообразно поставить во главу тебя – брата-близнеца Эдварда.

Голова Колина упала в собственные ладони. «Разбудите меня и скажите, что это кошмарный сон!» – подумал он.

Глава 2

Голос в голове

Вставай.

Вставай.

Открыв глаза, я прищурилась. За окном жарило солнце, и для первого дня зимы утро выглядело слишком теплым. Я развалилась во весь рост как звезда. Сегодня воскресенье и мне абсолютно нечего делать. Сомкнула веки и в голову полезли воспоминания.

По воскресеньям мы с Арнольдом бегали на набережной реки Темза. У нас было особенное местечко, где мы делали передышку, разглядывали прохожих, Арнольд гонялся за голубями или, если встречал, за симпатичными собачками. А я просто наслаждалась утренним воздухом.

Затем шел завтрак: для Арнольда корм, а для меня сухой завтрак с молоком. Телевизор мы подолгу смотрели вместе. Играли, дурачились… иногда делала влажную уборку. Я человек немного безалаберный и делаю уборку исключительно в тех случаях, когда грязь и беспорядок становятся слишком видимыми.

Очень часто в воскресенье мы навещали Дженну или всей компанией отправлялись в сити молл, если ей что-то нужно было. Дженна брала своего девяти летнего сына Мэтью с нами. Эти дни невозможно забыть. Слишком свежи были все эти воспоминания.

Я уставилась в потолок, мои щеки были мокрыми от слез, поэтому я вынуждена была потереться о подушку.

«Никаких слез», – сказала себе я. По идее мое настроение должно соответствовать положению. Меня повысили до заместителя редактора. Поверить не могла, когда Кок произнес эти слова в пятницу вечером:

– Ты получила повышение, Брукс. Мои поздравления!

И теперь я – ответственный секретарь.

А если серьезно, то я была к этому готова. Кок много раз делал неоднозначные намеки. Оставалось лишь дождаться знаменательного дня.

В желудке заурчало. Вдруг вспомнила, что с вечера у меня осталась плитка шоколада. И, как коренная англичанка, я очень любила чай.

Стараясь не обращать внимания на миску возле холодильника, прошла к своей «Американской кухне» – кухня, совмещенная с гостиной – и нажала на кнопку электрического чайника. Плитка шоколада манила к себе этикеткой. Не дожидаясь щелчка чайника, я отломила сегмент и положила в рот. Иногда разрешаю себе есть шоколад, когда в горе или не в настроении. Сейчас у меня горе, поэтому совесть меня не мучает.

Закрывая холодильник, мне показалось, что промелькнула тень. Я вгляделась в светлую комнату, но так и не поняла откуда могла упасть эта тень и так быстро исчезнуть. Как правило, она могла бы возникнуть от движения предмета или… человека.

Щелк!

Я подпрыгнула на месте от испуга.

Чайник свирепо выплескивал горячую воду. Еще два сегмента пошли мне в рот. А потом решила, что все-таки не мешало бы выйти на пробежку. Только сегодня я изменю маршрут.

***

Галстук, тесный костюм, белая выглаженная рубашка, кожаные туфли – всё это пришлось позаимствовать у брата, потому что среди вещей Колина можно найти только джинсы, льняные тонкие брюки, бермуды, футболки с V-образным вырезом или свитера, спортивные куртки и даже косуху; из обуви – кроссовки самых различных цветов. Но только не то, что сейчас было на нем.

В комнату вошла мать. Колин смотрел на нее в зеркало.

– Ну, и как?

Миссис Арчболд еле сдерживала себя, чтобы не заплакать. Колин, несомненно, был копией своего брата. В этом костюме Эмма словно увидела самого Эдварда. Колина выдавали лишь волосы, которые были длиннее, а осветленные концы делали его немного младше своих лет.

– Ты великолепно выглядишь.

– Не уверен, что справлюсь, мам, – он встал к Эмме лицом. – У меня нет соответствующего образования. Я ничего не смыслю в строительстве домов. Я художник.

– Сынок, – женщина нежно провела по его щеке ладонью, – ваши профессии пересекаются в некотором смысле. Уметь управлять бизнесом тебе не нужно учиться. У тебя уже есть мастерская. А художники и в строительных проектах пригождаются. Не зацикливайся на этом.

– Эта компания больше моей мастерской. Огромный штат сотрудников. Контракты, клиенты… переговоры… черт, меня уже клинит.

– Не выражайся, – попросила миссис Арчболд с упреком.

– Прости, но я очень нервничаю. Ведь согласился на это только ради Кэл и своих племянников. Только ради них.

– И это большой шаг к тому, что… – Эмма сглотнула боль, затем перестроила мысль. – Эдвард оттуда будет тобой гордиться.

– Ладно, – Колин взял телефон и хотел по привычке засунуть его в задний карман, но брюки не джинсы. Тогда Эмма подсказала, что можно положить телефон во внутренний карман пиджака, за что получила горячий поцелуй в щеку.

Колин, в отличие от Эдварда никогда не скупился на поцелуи.

– А Джессика где? – спросил он, когда они спустились вниз, в холл, где отец читал утреннюю газету.

– Она уже в аэропорту. В пять утра уехала на такси. Твоя сестра всегда пунктуальна.

– Почему же она не осталась еще на пару дней?

– У нее учеба, сынок, – напомнила Эмма, подавая пальто, на которое Колин смотрел как на нечто неодобрительное. – Джессика попросила передать, что любит тебя.

– Могла бы сказать мне это в лицо.

– Не будь ворчливым.

– Вхожу в роль большого босса, что поделаешь, – со всей серьезностью сказал Колин и попрощавшись с родителями, вышел в морозное утро.

Декабрь решил порадовать англичан теплом только на один день. Понедельник во всех смыслах стал суровым. Колин с минуту топтался перед своим спортивным автомобилем, который был выкрашен в золотой металлик с огромной мордой тигра на капоте. Выпуская пар изо рта, он думал, что бизнесмену ездить на такой машине, по меньшей мере, странно. К тому же, со дня смерти Эдварда Колин не садился за руль. Он не мог.

Не мог и поэтому не поехал сам, а сел в такси.

Альберт уже встречал Колина у лифта.

***

Утро понедельника выдалось бешеным. Меня опять разбудил голос мужчины. Я пыталась вспомнить, что мне снилось вчера и сегодня, но из памяти все было напрочь стерто.

Чтобы найти подходящий для моего нового статуса костюм, пришлось устроить раскопки, так как в моем стенном шкафу в спальне вся одежда лежала горой. Я – шопоголик. Купила и забыла. Однако, сейчас понимаю, что это отличный минус. Потому что теперь мне нужны деловые костюмы.

С утюгом пришлось повоевать. Жертвой стала абсолютно новая блузка, у которой сожгла воротник. Никогда не умела нормально гладить, не разбираюсь во всяких тонкостях, таких как температура для особо чувствительных тканей. Ещё бы объяснил кто, что это за ткани…В каких случаях нужно использовать пар или воду мне тоже было неизвестно – просто за гранью моего понимания! Так что, поняв, что еще немного и опоздаю, нашла другую блузку и надела ее мятую, под пиджаком всё равно не заметно.

Время поджимало, а я опять потеряла ключи. И искала до тех пор, пока в голове мужской голос не сказал:

Упали в ботинок.

Голос прозвучал совершенно реально, что заставило меня на некоторое время застыть в ступоре. С удивлением проверив ботинок, действительно достала оттуда ключи. Я же не сумасшедшая?.. Может, мне лишь показалось, что голос мужской, а на самом деле это всего лишь подсознание подкинуло мне информацию из глубин памяти?.. Попытавшись успокоить себя мыслью, что никакого чужого голоса в моей голове нет, всё же отправилась на работу.

Пробка на дороге стала последним препятствием, и я в редакции – минута в минуту. И чего точно не ожидала, так это возгласов приветствия, поздравлений с новой должностью, шаров и шампанского!

Тео налил в мой бокал шипучий напиток, который я, кстати, терпеть не могу.

– Нам будет тебя не хватать в отделе, – мягко сказал он. Я посмотрела, как его бокал соприкоснулся с моим. – Теперь мы обязаны тебе подчиняться.

– О, Господи! Тео, не делай из моего повышения драму. Я – все та же Бетти. Меня не будет за этим столом, – бросила взгляд на захламленный моими вещами стол и стало немного грустно. – Зато я буду вон за той дверью с расписным голубым стеклом, – широко улыбнулась.

Никто не отреагировал и тогда Белла спросила:

– Тебе помочь собрать вещи?

– Было бы здорово.

После бурного приветствия и, как только в редакции появился Кок, все сотрудники рассосались по своим местам. Тео и Белла принялись помогать мне перетаскивать коробки с моими вещами в мой личный кабинет. Поверить не могу – мой кабинет. Мы работали быстро и молча. Тео между делом поинтересовался, сообщила ли я Дженне. А я не сообщила. Черт, Дженна меня не простит.

– Как только закончу, сразу позвоню ей, – пообещала скорее себе, чем Тео. Из меня выходит бестолковая подруга.

Мой стол напротив места Дженны опустел. На меня опять навалилась тоска. Кто будет теперь сидеть напротив моей подруги? А если этот кто-то, сто пудов девушка, станет Дженне ближе, чем я? Тогда просто умру от тоски, ведь одна никак не справлюсь.

Я взяла последнюю коробку и пошла к кабинету. Этот чертов стол меня словно отпускать не хотел. Обернулась, глядя на свои шесть лет в черном местами потертом кресле. Шесть лет – это небольшой срок, однако для меня это время много значило. Вспоминая, как мы вместе смеялись и плакали, на сердце становилось тепло и уютно. Только на работе я могла не чувствовать себя одинокой. А уединившись в кабинете, боялась сломаться. Ибо пустота внутри меня распространялась с бешеной скоростью.

И, несмотря на то, что в моем кабинете есть двустворчатые двери, ведущие в кабинет Кока, легче от этого не стало.

Щелчок и скрип отрывающейся двери отвлек меня от непрошенных мыслей. Из кабинета напротив вышла Люси. Мои глаза застыли на ее бледном лице. Она попыталась улыбнуться, но наверно посчитала, что я, как и все в редакции, сделаю вид, что не знаю ее.

– Привет, – тем не менее, сказала я.

Люси выглядела оцепеневшей.

– Э…

– Мы теперь соседи, – добавила и подмигнула девушке.

– О! Да… ой, прости. Поздравляю.

Мне было приятно, что Люси так обрадовалась моим словам. На самом деле подумывала с ней подружиться, ибо она напоминала мне мое прошлое, благодаря которому становилось понятно, что может чувствовать человек в ее положении изгоя.

После обеда выпила с Беллой чая. Жить не могу без чая! А потом Кок загрузил меня работой, в которой предстояло еще разобраться.

Так и прошел мой первый рабочий день в статусе заместителя редактора.

***

Колин, без всяких преувеличений, глядел на окружающую обстановку так, словно его насильно засунули в ракету и сказали: «ты будешь ею управлять».

Всюду, даже в воздухе, чувствовался запах денег. Коридоры отделаны декоративным камнем. Дорогая мебель в каждом кабинете, кожаные диваны и кресла; в зале, где сидели агенты – белые столы и новенькие компьютеры. Альберт показал зал для совещаний и у Колина отвисла челюсть. Длинный стол и двенадцать мягких стульев должно быть стоят целое состояние. Что тогда ждет его в кабинете Эдварда?

Колин чувствовал себя не в своей тарелке. Костюм облегал, как полиэтиленовый пакет. Спина вспотела. Туфли казались тесными, потому что мизинцы пульсировали под толстым слоем черной кожи.

Но самым сложным было вытерпеть любопытные взгляды теперь уже его подчинённых. Им было в диковинку видеть точную копию своего босса. Колин уже жалел, что до ссоры с братом не приходил сюда. Иначе не пришлось бы чувствовать себя экспонатом на выставке.

К счастью, Алрик провел его только по главному этажу. Колин помнил, что инвестиционная компания его брата – «Арчболд Билдинг» – занимала в бизнес центре три этажа и подсобку.

«Брат! Мой брат! Во что ты меня втянул?» – мысленно причитал Колин.

И вот он – кульминационный момент. Альберт открывает створки необъятных размеров кабинета, принадлежащего некогда Эдварду. Колин делает шаг и сердце замирает.

В этом месте не потерян дух его брата. Потому что в этом кабинете было заложено все, что так любил Эдвард. Макеты архитектурных проектов, плакаты строящихся домов, всевозможные журналы и брошюры, разложенные вдоль на длинной поверхности встроенных шкафов. Черный кожаный угловой диван в центре просторного кабинета для встречи клиентов, кофейный столик, на котором до сих пор лежал прайс-лист на квартиры последнего проекта. Колин покрутил его в руках, просто чтобы понять, что только недавно эту бумажку держал в руках его брат.

Казалось, воздух уплотнился, замедляя его. В глазах пробились слезы, которые Колин с большим трудом сдерживал.

– Это мой стол? – быстро спросил Колин, чтобы успеть сглотнуть подступивший комок.

– Да, сэр.

Колин опустился в кресло. Очень удобно. Мышцы расслабились и захотелось спать.

– Ну, и что же мне делать?

– Вы только не переживайте, мистер Арчболд. Я всему вас обучу. Как уже упоминал ранее, я был правой рукой хозяина, следовательно, знаю о каждом его шаге.

– Вы – ассистент?

– Да – главный ассистент. Теперь ваш ассистент.

– Ну, и как вы собираетесь направлять меня, Альберт? Я ведь могу наделать ошибок. Даже понятия не имею, что говорить на совещаниях. Не умею правильно вести себя на переговорах. У меня обычно разговор короткий: «что хотите?». А дальше могу или не могу сделать.

– Понимаю, к чему вы клоните, – Альберт промочил свой лоб платком. – У вас очаровательный заместитель. Пока вы привыкаете, он будет вести переговоры с клиентами.

Очаровательный заместитель.

Колин слегка приподнял брови, отмечая, что такое определение годится только…

И не успел он подумать, как в кабинет ворвалась красивая блондинка в тонком изысканном деловом платье. Элегантная прическа подчеркивала ее скулы, покрытые темными румянами. Ее внешность с первого взгляда выдавала испанские корни.

– Это и есть Колин Арчболд? – бесцеремонно спросила она Альберта.

Колин встал. И девушка, после кивка Альберта, оценивающе оглядела высокого парня сверху вниз, насколько позволял стол, и обратно.

– Превосходно, – это было похоже на умозаключение.

У Колина такое поведение вызвало раздражение.

Закончив разглядывать, блондинка протянула окольцованную руку и приветливо улыбнулась:

– Фернанда Торрес.

– Очень приятно.

Альберт тихо вышел, но Колин успел заметить, что Фернанда выгнала его жестом.

– Что ж, Колин. Могу я тебя так называть?

Колин пожал плечами.

– О, мы с Эдвардом были друзьями, – сказала блондинка.

Колин следил за ее кольцом и пытался понять – обручальное ли оно.

Старая привычка. Красивая женщина – цель. Однако она должна быть свободна.

– Раз так, называйте меня Колин, – смущенно произнес он и сел, жестом приглашая Фернанду сделать то же самое.

Но она не села.

– У меня есть идея получше. Поскольку мне предстоит ввести тебя в курс дела, Колин, я бы хотела начать с неформальной обстановки. Поэтому предлагаю пообедать в ресторане.

***

– Когда, ты говоришь, он сообщил тебе о повышении?

– В пятницу.

– А сегодня понедельник. И ты решила скрыть от меня такую знаменательную новость?

Дженна буквально захлебывалась от гнева. Я чувствовала себя гадко, даже грудную клетку сдавило. Посигналив невнимательному прохожему, выругалась. Арнольд тоже вот так выскочил на дорогу, и где он теперь… Мой автомобиль двигался по дороге А1202, и как раз проезжала мимо стройки. На недостроенном высотном здании висел плакат с лозунгом: «Мы строим вашу мечту!» – и крупные буквы снизу. Стоя на перекрестке, я размышляла над странным названием, вглядываясь в каждую красную буковку: «АРЧБОЛД БИЛДИНГ». Звучит громко, но непонятно.

Дженна сама мне позвонила, так как предатель Тео сделал мое дело и растрезвонил моей подруге о повышении.

Ответить Дженне мне было нечего.

– У меня нет оправдания, – невнятно пробормотала я.

Дженна обиделась, что и следовало ожидать. Однако в конце разговора все-таки пообещала, что мы это дело отпразднуем. Если мы с Дженной находили повод что-нибудь отпраздновать, то делали это на полную катушку. Так что я с нетерпением ждала, когда же у меня будет полное право забыться.

Оставив машину на обычном месте у подъездной дорожки, достала с заднего сиденья пакет, из которого шел пленительный аромат китайской еды, нажала на лок и вошла в подъезд. Лампочка мигала. Опять сбой в электричестве. Я не рискнула ехать на лифте и пешком поднялась на шестой этаж.

Я жила в маленькой квартире с одним залом и спальней. Отдельной кухни у меня не было. В гостиной в самом конце была встроена американская кухня, отделяемая от жилой зоны барной стойкой. Также боковая стенка холодильника с другой стороны служила своеобразной стеной.

В спальне у меня помещалась кровать и платяной шкаф, перед которым лежал пушистый коврик с животным принтом. Я купила его на случайной распродаже в мебельном магазине.

Но все же зал-гостиная – это единственное, ради чего я купила эту квартиру четыре года назад. Потому что там было окно во всю стену, и открывался вид на Сити. Мне не было смысла выходить на балкон, который сконструирован полукругом и представляет собой небольшую террасу. Отсюда можно увидеть город, сидя на диване перед телевизором.

Попрощавшись с костюмом, натянула на себя широкие клетчатые брючки и бледно-голубую трикотажную футболку. Сладко потянулась перед зеркалом. Наконец-то мое тело сможет отдохнуть.

Первым делом решила поужинать, пока еда, заказанная мной, не остыла. Сначала я была полна энтузиазма и строила в голове планы. Но через некоторое время сникла и стала бесцельно бродить по дому. Фотографии Арнольда, его миска, одеяльце и погрызенные игрушки в углу навеяли воспоминания.

От скуки попыталась разобрать кучу одежды, что оставила с утра в полном хаосе, но на полпути все бросила и разрыдалась.

В прихожей до сих пор лежал тот злосчастный поводок. Я взяла его в руки и вспомнила весь ужас, что я пережила двадцать второго ноября. Слезы стекали по щекам и падали на темный паркет, оставляя крохотные лужицы.

Слезами горю не поможешь.

Услышала я и замолкла, только всхлипывая иногда. Мужской голос прозвучал прямо над моим правым ухом. Не могла же я ослышаться? Обернулась посмотреть, но за спиной была только дверь в ванную.

Молча обошла квартиру, но кроме меня здесь никого нет. Не значит же это, что я схожу с ума? Понимаю, если бы услышала лай Арнольда. Ну, или на крайний случай голоса мамы или папы. Откуда в моей голове мог появиться совершенно незнакомый мужской голос, задавалась вопросом.

В конце концов, пришла к выводу, что переутомилась. Поэтому включила телевизор и легла на диван, стараясь ни о чем не думать. Голоса я больше не слышала. А через несколько минут, под голос ведущего веселой передачи, уснула.

Утро наступило очень быстро. Хотя, возможно, это от того, что спала неудобно.

Вставай.

Я не хотела открывать глаза.

Просыпайся.

Я уже не сплю. Значит, мне никто не снится. Тогда, кто, черт побери, будит меня сейчас?

Меня берет зло, открываю глаза и вижу перед собой… лицо.

***

Элспет стоял как гора, заслоняя собой весь вид на Додж, который покрывали лаком.

Колин сидел на диване, наблюдая за процессом. В привычной одежде он чувствовал себя, как рыба в воде.

– Ты знаешь, от чего отказываешься? – пытался вразумить его Элспет. Утром, когда Колин появился в мастерской, он уже понял, что тот пошел на попятную.

– Нет, я в этом не участвую. Вчера, когда Фернанда начала рассказывать, в чем заключается их бизнес и какая ответственность висит на мне, я хотел сбежать немедленно.

– Но ты же сам говорил, что это ради жены Эдварда.

– Я не вернусь в тот долбаный офис! – психуя, взвыл Колин, затем вновь сел. Телефон в сотый раз завел свою песнь.

– Разумно будет, если ты хотя бы объяснишь им, что струсил.

Элспет отошел, чтобы помочь парням, а Колин вскипел, как заварной чайник.

– Эй, я не струсил. Я всего лишь…

– Что? – резко перебил его Элспет. – Ты даже трубку не берешь, чтобы честно признаться, что… струсил.

– Заткнись, слышишь.

– Струсил.

– Элспет…

– Струсил.

Колин сжал кулаки от злости.

– Ладно. Я сдрейфил, годится? Для меня это все другой мир. Эдвард знал всю эту систему и умел ею управлять. Мне же понадобятся годы, чтобы научиться, – он взял кисть и принялся покрывать лаком боковую дверь. – При всем своем желании я не способен все это освоить. Я люблю заниматься другими делами. Ты кажется говорил, что нужен огонь на черный фон?

Элспет машинально повернул голову в сторону черного Корвета.

– Отлично! – Колин потер руки. – Будет вам огонь уже к вечеру, – он прошел к своему месту, где у него хранились краска, наклейки и прочая ерунда. – Я художник, а не бизнесмен. Это мое призвание, и я люблю этим заниматься.

Элспет лишь развел руками. Огонь ему был нужнее, так что он оставил Колина за своим делом.

Но через час в мастерскую пожаловала гостья. Колин так увлекся работой, что не услышал, как она говорила с Элспетом, расспрашивая о нем.

– Красиво получается, – сказала гостья, подойдя к Корвету.

Колин выпрямился. Фернанда стояла перед ним в твидовом пальто и похлопывала по ладони перчатками, выражая недовольство.

– Неужели я должна буду бегать за тобой, чтобы привезти тебя в офис?

– Не стоило заморачиваться, – невнятно ответил Колин, так как во рту держал кисть. Он склонился над мелкими деталями, решив, что Фернанда отступит и оставит его в покое.

– Неужели ты струсил?

У Колина уши вспыхнули от злости. Опять это слово!

– Правильнее скажем, что я просто не справлюсь. Вот и все.

– Но ты не попробовал.

– Мне достаточно, что я вчера услышал.

Фернанда рассмеялась.

– Да я ведь не всерьез вчера… хотела попугать тебя, проверить, и надо же, ты…

– Я тебе что, подопытный кролик? – Колин возвышался над её хрупкой фигуркой суровой тенью. Да, его задело, что какая-то женщина решила поиграть с ним в игры. Может быть Эдвард эти игры приветствовал. Но у Колина несколько иной характер.

И у него рука не дрогнула, чтобы прогнать Фернанду из мастерской.

***

Я шла к лифту, пытаясь унять дрожь. Кто-то может решить, что пьяна, но я в трезвом уме. Если бы курила, то, наверное, смогла бы выкурить целую пачку лишь за одно только утро. Сегодня я впервые пожалела, что не имею вредных привычек.

Руки дрожали так, что телефон несколько раз выскальзывал из рук, и приходилось перезванивать Дженне.

– Уже три дня подряд меня будит мужской голос, – дрожащим пальцем нажала на кнопку вызова. – Да не пила я, Дженна! Ни капли, – не считая глоток шампанского в начале рабочего дня. Но глоток не мог вызвать такие галлюцинации.

На меня уставился мужчина, также ожидавший лифт. Тогда до меня дошло, что сорвалась на крик.

– Мне не могло такое присниться, – продолжала убеждать подругу, не обращая внимания на людей. – Я отчетливо слышу голос. Мужской голос. Нет. Он мне не знаком. Черт, у меня даже предположения нет. Может быть, душа Арнольда перевоплотилась в человека? – на другом конце послышался хохот Дженны, я скривила рот.

Приехал лифт. Вошла внутрь, потеснив толпу, и нажала на нужный мне этаж.

Кто делает зеркальные лифты? Вот сейчас меньше всего хочется смотреть на себя. Вид помятый, нестираный костюм и блузка еще более мятая, чем вчера. Одевалась впопыхах. Хвост завязала в машине. В голове стояло лицо, которое в секунды растворилось. Разве такое может померещиться?

– Ладно-ладно, – прервала я тираду Дженны, убеждающей меня, что это стресс. – Допустим, так оно и есть. Но ты меня не переубедишь, что этот голос существует. Ты представляешь, он мне вчера сказал: «слезами горю не поможешь». Уф… о чем ты? Какое еще прямое напоминание? – В зеркале увидела, как на меня таращатся мужчины и женщины. Но мне плевать. Я их не знаю.

Дженна некоторое время говорила, а потом намекнула, что смерть собаки открутила мне все винтики в голове. Недоуменно расширила глаза и залилась краской злости.

– Дженна, я не сумасшедшая!

Гнев захлестнул. Казалось бы с чего? Но это моя подруга! Быстро отключила звонок и бросила телефон в сумку, поставив его на беззвучный режим. Пускай звонит, хоть обзвонится. Ну, не могла я тронуться умом. Не сейчас.

Мысли вернулись к ее словам: «Это прямой намёк, что тебе нужен мужчина. Твой мозг создал тебе его в голове от скуки. Секса тебе в жизни не хватает, подруга. Я бы не смогла шесть лет воздерживаться. Тебе памятник поставить нужно».

И что-то вдруг щелкнуло. Тео. А что, если я и в правду от недостатка мужского внимания начинаю бредить? И я решила. Тео так Тео.

Лифт раздвинул свои створки. Никто из людей не шелохнулся. Все смотрели на меня. Покачала головой и прежде, чем выйти, крикнула:

– Ну что уставились? Я не сумасшедшая!

Глава 3

Встреча

Эмма суетилась вокруг стола.

– Колин, если бы я знала, что ты приедешь, то приготовила бы твои любимые отбивные с картофелем и…

– Мама. – Перебил ее сын. – Могу поесть и рис с овощами. И бобы. Я всеядный. Успокойся и сядь.

Эмма посмотрела на мужа. Сэмюель оторвался от газеты, чтобы кивнуть. И она села.

– Как тебе на месте Эдварда?

Глаза Колина застыли на вилке в руке.

– Я… не смог.

Сэмюель убрал газету.

– Но ты же обещал.

– Знаю, пап. Но этот бизнес не по мне. Фернанда Торрес сможет справиться, я уверен. Она образована и хорошо подкована в этом деле.

– Но кроме Фернанды есть еще люди, которые выставят свою кандидатуру. – напомнила Эмма. – Этот Колби… Альберт говорил, что именно его они опасаются.

– Если они боятся его, тогда зачем держат в компании?

– Сынок, – Сэмюель сдвинул брови, – его мог уволить только Эдвард, но он этого не сделал. Но сейчас твоего брата нет, а это значит, двери открыты, понимаешь? Колби вполне способен уничтожить «Арчболд Билдинг». Я разговаривал с Альбертом, и он заверил меня, что тот хочет продать компанию конкурентам, якобы это расширит их рынок. Но это рискованное дело. Арчболд Билдинг переименуют. Она перестанет существовать и Келли останется без средств существования. Подумай о Линн и Элис. Они должны получить образование. Ты лишаешь их будущего из-за своей трусости.

Послышался звонок, и Эмма пошла открывать.

Через минуту в столовую ворвались счастливые Линн и Элис. Увидев дядю Колина, они кинулись ему на шею.

– Дядя Колин, приходи на мой концерт в субботу. – Сказала Линн, не отпуская его шею. Ей восемь лет, но в этом возрасте она делала отличные успехи в музыке. Ее игра на фортепиано вызывала восторг не только у посторонних зрителей, но и в семье девочку любили слушать.

Элис была не менее одаренной девочкой. Ей только недавно исполнилось десять лет. Эдвард подарил ей велосипед. Элис собиралась стать профессиональной спортсменкой. Велотрек – это ее призвание.

– О! Обязательно приду! – Воскликнул Колин.

Девочкам становилось легче, когда они видели дядю, ведь он и папа на одно лицо. Он являлся ходячим напоминанием Эдварда. И девочки его очень любили, как и он их, хотя виделись они редко и чаще только по праздникам.

Келли стояла в дверях уставшая и переполненная горем. Под глазами он заметил темные круги. Спит ли она ночами? Или плачет в подушку, обнимая фотографию мужа?

Позже, когда девочки ушли с дедушкой в кабинет читать волшебные истории, а Эмма прибирала на кухне, Колин подсел к Келли и взял ее за руку. Темная курчавая челка упала на его лицо, но он не стал смахивать прядь.

– Прости меня. Прости за мой эгоизм.

Келли выдернула руку.

– Я могу тебя понять. Что ж, это судьба. Поищу работу, а девочкам придется сменить школу, потому что эта мне будет не по карману.

Услышав о том, что Линн и Элис должны будут привыкать к простой школе после престижной частной школы, Колин задумался.

«Ты даже не попробовал».

«Я всему вас обучу».

«Я же не серьезно…»

«Струсил!»

«Ты лишаешь их будущего из-за своей трусости».

Так что он, собственно говоря, теряет? Келли привыкла к другой жизни, и этой жизни сейчас лишает ее именно он. Колин любил ее в молодости, но брат оказался шустрее. Сейчас чувства угасли, но он не должен оставлять ее на растерзание времени. А если она не справится?

– Нет, Кэл. – Решительно сказал он. – Ты не будешь работать. Девочки не станут менять привычный образ жизни. Я кретин. Завтра поеду в «Арчболд Билдинг» и покажу всем, кто там хозяин. Пускай Колби забудет о продаже компании.

Келли крепко обняла его, и этим все было сказано.

***

18.00

В редакции началось движение. Рабочий день окончен. Я сижу.

18.05

Кок вывалился из своего кабинета, потирая виски. Он махнул мне на прощанье и вышел. Сижу.

18.15

Заглянул Тео, чтобы спросить иду ли я. Соврала, что надо доделать срочную работу. Он ушел. Я сижу.

18.20

Всё еще не сдвинулась с места.

18.30

Редакция опустела. Уборщица приступила к своим обязанностям. А я еще не ушла.

Не хочу домой.

***

Колин шел по Лондонским улицам к себе домой, запустив руки в теплые карманы куртки. Сколько должно пройти времени, чтобы он вновь смог сесть за руль?

Страха парень не испытывал, но один взгляд на машину заставлял всплывать перед глазами ужасающую картину.

Келли позвонила и попросила поехать с ней. «Куда?» – спросил он.

«На место аварии», – был ответ.

Покореженный автомобиль его брата стоял на тротуаре. Вся правая сторона была смята и вдавлена в салон. Руль отсутствовал. Эдварда раздавило в лепешку, как какой-то бекон. К тому времени, как он подъехал, труп уже успели увезти. Колин видел только кровь на сиденье и разлетевшиеся бумаги, которые, судя по всему, он рассматривал перед смертью.

Ужасающая картина лишила его дара речи. Эдварда убила не скорость, непогодные условия… он мирно припарковался на обочине перед банком. А потом появился тот мудак на БМВ…

***

Шел дождь. Часы показывали начало девятого. Я сидела в своей маленькой машине, ела гамбургер.

Лицо, что явилось мне утром, было не четким. Работал телевизор, и, возможно, спросонья увидела проекцию или отражение от лица на экране. Я убеждала себя, что наяву такого просто не бывает.

Что же касается голоса, то Дженна права, мне нужен мужчина и секс. Весь день я строила Тео глазки, но он так ничего и не понял. Завтра пойду прямым путем и просто позову его… в ресторан. Мы выпьем, а потом при свете ночных фонарей займемся этим на заднем сиденье его машины.

Да уж… перспектива. Тео не нужен мне в качестве постоянного приятеля. Он не урод, но и не мой идеал. Не хотела бы я, чтобы мои дети были на него похожи.

Гамбургер закончился. Пепси тоже. Печально вздохнув, вышла из машины, чтобы выкинуть мусор, и угодила туфлей в глубокую лужу. Замечательно! Заболеть не было ни малейшего желания, поэтому пошла домой.

У порога избавилась от обуви и чулок, сняла мокрое пальто. За ним пиджак. Юбка стала колоться и я, стянув ее, бросила к общей куче в корзину для белья. В блузке, трусиках и босиком прошлёпала в спальню, надела штаны и футболку, а потом включила свет в гостиной.

Минуту стояла в оцепенении, задержав дыхание. Биение сердца нарастало с каждым ударом. Меня охватила паника, но крик долго не хотел вырываться из горла.

У окна стоял мужчина. Маньяк? Вор? В деловом костюме? Почему он не убегает? Молча стоит.

Внезапно вспоминаю о бите в углу у шторки. В спальне. Мне всего лишь нужно сделать шаг назад. Что я и делаю. Нахожу биту, предназначенную как раз у меня для таких экстренных случаев, потом выбегаю в гостиную с криком… Его нет.

Показалось?

Выставив биту перед собой, начинаю ходить по квартире. Куда он мог деться? Чертовщина какая-то.

В кухне опускаю своё оружие, решив, что винтики у меня точно пооткручивались. Выдыхаю, пью воду, разворачиваюсь и… стакан падает на пол, разбивается, а я дико кричу. Фильм «Крик» по сравнению с моим криком щебетанье зябликов.

Незнакомец неподвижной статуей застыл посреди комнаты, неотрывно глядя на меня. Теперь получилось рассмотреть его получше. Высокий, элегантный и вполне себе симпатичный мужчина среднего возраста. Я бы дала ему лет тридцать. Тёмный костюм-тройка идеально сидит на крепком теле. На грабителя он не похож, тогда кто он, чёрт побери?

Визжу, надрывая связки. Затем начинаю бегать по дому. Решаю его ударить. Взгляд натыкается на оставленную биту, которую немедленно подхватываю и ударяю самозванца. Бита проходит сквозь его тело. Мне кажется, что я промахнулась и бью еще раз. В моих глазах поселяется ужас. Бита вылетает из моих рук, словно это что-то мерзкое. С очередным истошным криком убегаю в ванную, где запираю дверь на щеколду и прислоняюсь к ней спиной. До слуха доносится только моё тяжелое дыхание. Сознание сковал страх, мешая ясно думать.

Немного отдышавшись, решаюсь прислушаться к остальным звукам в квартире, но за дверью тишина. Это успокаивает. Наверняка, он уже ушел. Еще немного стою у двери в ожидании какого-то звука или шагов, но ничего не происходит, что окончательно меня обнадеживает. Тогда, наконец, решаюсь умыться. Я уже повернулась к зеркалу, как сердце вновь сковал леденящий душу страх с криком, застрявшем в горле.

Мужчина стоит передо мной, а сквозь него я вижу всю мебель в ванной.

Со словами «Мама! Мамочка!» я вылетаю из ванной, хватаю ключи от машины и даю дёру из своей квартиры.

***

До дома Колин так и не дошел. Элспет позвонил и позвал его в спорт-бар.

– Два пива, – сказал Элспет бармену, и оперевшись на свои локти, томно посмотрел на друга. – Значит кому-то из твоей родни все-таки удалось тебя уломать. Я рад.

Все рады, кроме самого Колина. И именно Элспету пришлось наблюдать его кислую мину. Из Колина непроизвольно вырвался тяжелый вздох, стоило Элспету припомнить утро:

– Но вот с блондинкой вышло очень некрасиво, – сказал Элспет. – Придется тебе расстелиться тряпочкой перед красоткой.

– Именно это я сделаю первым делом завтра утром – извинюсь перед Фернандой. Отныне она нужна мне, как воздух.

Официант принес пиво и орешки. Колин подхватил горстку.

– Что же все-таки заставило тебя изменить решение? Утром ты казался категоричным.

– Отец кое-что прояснил. Да и Келли… боюсь за нее. Теперь я несу за них ответственность. За нее и племянниц. Сегодня мне кое-что стало понятно: у Келли и девочек остался я. Кто еще о них позаботится лучше?

– Почему бы тебе не… ну, ты же все-таки был в нее влюблен. А теперь она одна и все такое.

Отпив пива, Колин с горечью усмехнулся.

– Да, был. Но прошло слишком много времени.

– Да ну брось! Всего-то десять лет. Келли еще ничего – хорошенькая. А ты холост и…

– Если быть точнее, то прошло пятнадцать лет. – Поправил ошибку Колин, повысив голос. В бар повалили люди, плазменный экран окрасился в зеленый цвет. Игроки футбольных команд исполняли гимны своих стран. Бар постепенно превращался в гомонящий и разношерстный улей. – Пойдем отсюда. Нет настроения смотреть футбол.

Элспет расплатился, они вышли на улицу и, зарывшись шеями в куртки, решили немного пройтись.

– Мы учились в одной школе. – Начал рассказывать Колин. – Келли появилась в последний год. Ее семья как раз переехала в Лондон из Оксфорда. И мы с Эдвардом, как два близнеца-дурака по уши в нее втрескались. Мы даже умудрились заключить договор. Если Келли выберет одного, второй уходит тихо в сторонку.

– Мне кажется, честно.

– Я проиграл. Первый начал и сделал ошибку. Я начал вести себя с Келли так, словно она ничем не отличалась от других школьных потаскушек. Не был вежлив, не был обходителен. Я не учел, что Кэл другая. Не как все. А Эдвард учел. Он – романтик, умел ухаживать за девушками. И ему не понадобилось много усилий, чтобы покорить ее. Келли влюбилась в него без памяти и навсегда. А я ушел в сторонку.

– Печально.

– Нет. Когда нам было по восемнадцать, они поженились. Через два года появилась Элис, а за ней Линн. Я был счастлив за брата. Хотя, не спорю, первое время мучительно переживал свой провал и еще долгое время любил ее. Трудно видеть любимого человека каждый день и не иметь шанса коснуться. Она ведь стала частью нашей семьи, все праздники и уикенды она проводила у наших родителей, то есть с нами. И вот по этой причине, я постепенно стал откалываться от семьи. А дальше гонки, пьянки…

– Девушки.

– Девушки, в которых я не хотел влюбляться.

– Но теперь же у тебя отличный шанс, Колин. Келли может принадлежать тебе.

– Нет. Теперь мои чувства к Келли иссякли. Моё отношение к ней – это забота. Но никак не любовь.

«Настоящий мужчина не сомневается, когда встречает свою женщину» – однажды сказал ему Эдвард.

И Колин знал, что пока такая женщина не появилась на его пути.

***

В ушах до сих пор звенел мой собственный крик. Дворники работали в полную силу, чтобы лобовое стекло оставалось чистым. Похоже дождь затянется на всю ночь, а может даже и до утра.

Я, крепко вцепившись в руль, колесила по улицам Лондона в надежде придумать, куда мне податься. Дженна вернется только завтра. Звонить ей нет смысла. Она сдаст меня в психиатрическую клинику при первых же признаках шизофрении. А кто в трезвом уме поверит в чушь про привидения? Даже я стала сомневаться в своей здоровой психике.

Я не любитель полтергейста. Но в моей квартире однозначно завелась нечисть. Кто-нибудь скажет мне, существуют ли в мире охотники за привидениями?

– Бред! Бред! Бред! – повторяла я, сопровождая каждое слово ударом по рулю.

Еще утром Дженна сказала, что у меня не все дома. Значит, Дженне вообще не следует такое рассказывать. Она – скептик. Мне нужен тот, кто верит в такие вещи. И такой человек у меня есть. Люси.

Но вместе с тем также быстро пришло осознание, что её номера у меня попросту нет, и придётся ехать за ним в редакцию. Охранник, прибывавший сегодня на смене, смотрел то на меня, то на часы, искренне не понимая, что я здесь забыла в таком виде, ведь из дома так и вылетела в одной лишь пижаме. Пришлось врать, что забыла важные бумаги, которые требуются мне именно сейчас.

Я вылетела из дома в пижаме. Хорошо, что не в блузке и трусиках.

– Лень было наряжаться, – объяснила, как бы между прочим. Охранник окинул меня критикующим взглядом ещё раз, но кивнул, что понял. Конечно же, ни хрена он не понял! Да и черт с ним, с лешим! Поднялась в редакцию и начала шарить по офису в поисках нужной информации.

Дверь в кабинет Люси была заперта. Тогда подошла к столу Беллы. Она напрямую связана с корректором, а, значит, должна иметь хоть что-нибудь. Я открыла верхний ящик – хлам, Божечки! И вот оно – визитка Люси Хоуп. Уже хотела сунуть её в задний карман, но мои клетчатые штанишки их не имели. Хоть в трусы прячь! Пришлось зайти в свой кабинет и взять со стола первую попавшуюся папку.

Уже в машине я рассмотрела визитку, осознавая, что телефон, сумочка и деньги остались дома, а значит, вариант один – ехать к Люси домой. Конечно, в таком виде заявляться к людям не очень хорошая идея, но это единственный выход. Город я знаю достаточно хорошо, но на всякий случай всё же вбила адрес в навигатор. Как позже выяснилось, не зря.

Дорога заняла минут тридцать. Меня так трясло, что кресло дрожало вместе со мной. Я так нервничала, что пропустила поворот, и пришлось сдать назад. Ночь вступила в свою власть. Коттеджи окутаны туманными тенями. Переулок показался мне страшнее, чем неизведанное явление в моей собственной квартире. Слева тянулось кладбище. Я поморщилась и по всему телу пробежали неприятные мурашки. Оно было старое, заваленное ветками, прелыми листьями, а могилы казались заброшенными, заросли мхом и другой растительностью.

Умный женский голос навигатора велел мне остановиться. Я приехала. Глаза метались между кладбищем и маленьким аккуратным домиком. Теперь хотя бы ясно почему Люси видели на кладбище. Она живет рядом с ним.

Мотор моего желтого «Яриса» урчал на низких оборотах. Я отогнала тревожные мысли и заглушила его. В окнах коттеджа зажегся свет. Видимо, Люси поняла, что у нее гости.

А уже через несколько минут мы с ней сидели на кухне, ожидая, когда закипит чайник. Сначала я выдержала её любопытный взгляд, блуждающий то вверх, то вниз, и очевидно, она гадала, что меня могло привести сюда в пижаме. Однако мысли вслух Люси так и не произнесла, предпочитая прежде выслушать меня. Я рассказывала медленно, Люси слушала внимательно, стараясь не перебивать. Мне потребовалось много сил, чтобы унять дрожь. И что поразило больше всего, Люси, похоже, мне верила.

– Но я не верю в привидений. Как такое могло случиться? Он… такой… – я пыталась подобрать слово, – прозрачный.

– В жизни случаются и более необъяснимые вещи, – спокойно сказала Люси. Что может быть более необъяснимо, чем иметь в собственной квартире привидение, с неким скептицизмом отметила я про себя, в то время как Люси встала, чтобы налить чай. – Я живу возле кладбища почти всю жизнь и ни разу ничего подобного не видела… никакой мистики! А мне всегда хотелось увидеть духов. – Она хихикнула. – В детстве мы с моей подружкой-соседкой выходили ночью и караулили у могил.

– Не всегда получаешь то, чего хочешь, – отрешенно произнесла я и втянула носом аромат чая с бергамотом.

– Вот именно. Сама это сейчас сказала. Считай, что тебе повезло. Ты увидела то, что я мечтала увидеть много лет. И даже немного тебе завидую.

– Да ну? – скептически бросила я.

Люси наклонила голову, и от того, как свет упал на ее лицо, я смогла разглядеть рыжие канапушки. Она напоминала мне наивного ребенка, мечтающего о чем-то волшебном.

– А если я шизофреничка? – вдруг сказала я. – Разве у человека со здоровой психикой может появиться в доме призрак?

– Лично мне ты кажешься вполне разумным человеком.

– Угу. С небольшими отклонениями.

– Серьезно. А что, если ты попробуешь с ним пообщаться?

– Что?! Я? – В ужасе замахала руками. – Общаться с нечистью? Уволь!

Люси придвинула мне конфеты.

– Съешь шоколадку. Подними себе настроение. Ничего сверх… плохого не произошло.

Сверхъестественного. Она хотела сказать именно это. Но как раз именно это и произошло.

Я резко перегнулась через стол и наверно напомнила ей сумасшедшую, потому что Люси отпрянула назад:

– Скажи честно, а ты смогла бы поговорить с привидением?

Люси задумалась.

– Для этого я должна оказаться на твоем месте.

Я кинула долгий страдальческий взгляд на потолок, затем издала глубокий стон.

– И что мне делать? Это так ужасно, что боюсь возвращаться домой.

– Оставайся сегодня у меня. Я дам тебе чистую одежду.

– Нет, – вежливо отказалась, глядя на ужасающий вид из кухонного окна. Боялась даже представить, что могу увидеть еще больше призраков. – Завтра на работу, а я оставила дома сумку, телефон и нужные бумаги. Надо принять душ… и мне страшно.

– Тогда давай я поеду к тебе, – предложила Люси и улыбнулась мне.

– Ты?

– Ну да. Мне не сложно взять вещи и переночевать у тебя, раз ты боишься. Мне ведь не суждено увидеть приведение. Но… – Люси подмигнула, – завтра ты подбросишь меня с работы до дома.

Мне нравилась идея и я решительно сказала:

– Собирайся!

***

В 1989 году, 3 марта в семье Арчболд случилось неожиданное событие. На свет появились близнецы, которых назвали Колин и Эдвард. Сэмюель летал на седьмом небе от счастья. Как это так? Ждали одного, а Бог наградил их двумя детьми в один день. Как это получилось, для обоих семей – как для Арчболд, так и для семьи Эммы – осталось загадкой. Ведь ни в одном поколении ни в какой из сторон не было близнецов. То есть никакие гены не могли способствовать зачатию сразу двух малышей.

Как бы там ни было, это и не представлялось особой важностью. Главным делом являлось вырастить и воспитать мальчиков, дать им достойное образование и превратить в настоящих мужчин.

С самого рождения Колин и Эдвард были разными. Внешне их не отличить, но в остальном – никакого сходства. Эдвард развивался быстрее. Он рано сделал первые шаги, раньше начал держать ложку, у него у первого вылезли все зубы, первым он потерял их. Колин преуспел лишь в том, что родился на восемнадцать минут раньше.

В школе Эдварда хвалили учителя, а Колин умудрился связаться с нехорошей компанией, часто ввязывался в драки и Эмме приходилось придумывать для сына сносные наказания.

Были ли Эдвард и Колин близки? Да, в пределах домашней обстановки. В школе они чаще ходили порознь.

У Эдварда была склонность к математическим наукам. Больше всего он любил говорить о цифрах. Все экзамены он сдавал на отлично.

Колин относился к учебе поверхностно. Его больше увлекало торчать у отца в гараже и копаться в моторе его старенького «ауди». Позже он начал увлекаться граффити и хип-хоп, что и привело его к художественной школе.

У Эдварда появилась Келли – первая любовь и, как он всем заявлял, настоящая. Он поступил в престижный университет и каким-то чудесным образом сумел совмещать брак и учебу.

Да, Эдвардом гордились, его хвалили и ставили Колину в пример. И хотя Эмма и Сэмюель никогда не подавали вида, Колин знал, что Эдвард для них значил больше, чем он. И то, что в 2014 году Колин стал жить отдельно от родителей, виноват был, конечно же, его собственный брат. Наставления, вроде «Посмотри на брата…», «Эдвард смог, почему ты не можешь?», «Бери пример с брата»… в конце концов осточертели.

ЭДВАРД

ЭДВАРД

ЭДВАРД

Рамка с фотографией, где Колину и Эдварду по шестнадцать лет, улетела в угол. Колин обессиленно уронил голову на подушку. Часы отбивали час ночи. Даже теперь его хотят поставить на место Эдварда. И Колина это сводило с ума.

«Я должен. Ради Келли, Линн и Элис», – повторял он себе до тех пор, пока мозг не начал адекватно реагировать на предоставленную ему возможность.

Родители всегда хотели видеть Колина на месте брата. Его увлечения никогда не воспринимались всерьез. И даже когда он открыл мастерскую на пару с Элспетом, радости это никому не прибавило. Отец по-прежнему убеждал его пойти работать в компанию Эдварда; а мать часто упоминала, что ему пора жениться.

На счет женитьбы он сомневался, что сможет удовлетворить желание матери. Ну а управлять компанией Эдварда – отец победил. Возможно, ему удастся собрать по крупицам всю свою волю и понять, чем дышал на самом деле Эдвард.

***

Когда лифт проезжал пятый этаж, мое дыхание участилось, а ноги стали дрожать от страха. А вдруг я снова его увижу?

Люси, тем не менее, была само спокойствие. Она с готовностью ждала встречи с потусторонним явлением, держа перед собой синий пакет с вещами.

– А ты знаешь, как прогнать привидения? – неожиданно спросила я, подведя ключ к дверному замку. Желудок скрутило от страха, и было ощущение, что меня сейчас вывернет наизнанку.

– Я читала только про то, как их вызвать.

– Успокоила, – я подняла два пальца, делая знак кавычек в воздухе.

Вставить ключ у меня долго не получалось. Пальцы вспотели и дергались. Потеряв терпение, Люси отобрала ключ и вошла. Я стояла на месте, не в силах пошевелиться.

– Ну же, Бетти!

– Он там?

– Как я могу это знать?

Ну, конечно. Это могу знать только я.

Люси включила свет. Я была поражена, насколько легко она освоилась в чужом доме. В ней не было ни капли того стеснения, что мне удосужилось наблюдать у нас в редакции. Такое впечатление, что Люси в редакции и Люси вне стен редакции – два абсолютно разных человека.

Наконец, борясь с ознобом, я переступила порог своего дома, и все выглядело обычно. Никаких привидений в квартире не оказалось.

– Его здесь нет, – в моем голосе звучало четкое облегчение.

– Может быть, тебе показалось?

– Нет, Люси. Мне не могло показаться. Он, наверно, просто боится тебя. – Я посмеялась, ведь это вроде как шутка. Но Люси даже не улыбнулась.

– Смотри, поосторожнее с выводами, а то мне придется переехать к тебе.

Я вошла в спальню и достала запасную подушку и одеяло.

– Думаю, не придется. Он, наверно, сам испугался и ушел. Вот, – небрежно бросила постель на синий велюр, – на этом диване, правда, не очень удобно спать.

– Ничего. Где у тебя ванная комната?

– Выйди в прихожую, дверь направо.

Люси ушла, а я осталась в пустой комнате. Но почему-то не чувствовала, что нахожусь здесь одна. Четко ощущалось чьё-то присутствие и это отнюдь не относилось к моей гостье.

– Эй, ты! – Грозно закричала я. – Призрак оперы! Не вздумай еще раз появляться здесь! Я тебя не боюсь! Ну, если только чуть-чуть…

Делаю шаг, а потом замечаю, как мелькает какая-то тень. Разворачиваюсь, и душа уходит в пятки. Но это всего лишь Люси.

– Черт!

Люси медленно проходит к дивану и начинает стелить постель. Как хозяйка, это должна была сделать я. Но из меня дерьмовая хозяйка и ничего со мной не сделать.

– Не пугайся ты так. Я не привидение. – Она сняла очки и взбила подушку. – Терапия помогла?

– Какая терапия?

– Поговорить с ним.

– А! Да нет его здесь… и слава Богу.

Уходя в спальню, меня вдруг посетила мысль, что последние слова были произнесены с сожалением. Неужели я в глубине души хотела снова встретиться с этим призраком? Может быть, хотела. Но я не готова к новой встрече. Не сейчас.

Глава 4

Знакомство

Сотни взглядов были обращены на Колина, и он знал, что не без причины. Никто уже не надеялся его здесь увидеть. И вот сюрприз! В таких ситуациях главное уверенность в себе. И никакие нападки со стороны его новых коллег и никакие колкие замечания не свергнут его с выбранного пути.

– Сэр? – встретил его Альберт, возникший из ниоткуда, как снег летом.

– Где Фернанда? – властно спросил в ответ Колин и ему нравился его собственный голос.

– В своем кабинете.

– Отлично. – Колин остановился. – Где этот кабинет?

Альберт указал на дверь прямо напротив кабинета Эдварда – его кабинета. Надо привыкать называть помещение за этой проклятой черной дверью своим кабинетом, внушал себе Колин.

Когда Колин вошел, Фернанда сидела за своим столом, сосредоточенно склонившись над бумагами. Ее белокурые локоны красиво ниспадали на плечи. Лучи солнца попадали на губы, отчего блеск красиво переливался. То, что она заметила, кто перед ней, не было сомнения. Но женщина даже головы не подняла.

– Фернанда… Могу я тебя так называть?

После недолгого раздумья белокурая испанка отложила ручку, а затем воззрилась на него своими янтарными глазами.

– Мистер Арчболд, я сейчас занята. Если у вас ко мне дело, то запишитесь у секретаря.

– Боюсь, этот трюк не пройдет, мисс Торрес, – парировал Колин тем же тоном. – Потому что, как правило, боссу не требуется делать запись у секретаря, чтобы поговорить со своим подчиненным.

Фернанда встала, застегивая пиджак. Горчичный брючный костюм очень подходил к ее ярким глазам. Талия казалось тонкой, как тросточка. И кольца на пальце уже не было. Значит ли это, что она надевает его как безделушку, а не как символ любви к какому-то мужчине?

Они встали у окна друг против друга.

– Неужели Колин Арчболд передумал? – Она скрестила руки на груди.

Колин перевел дыхание.

– Фернанда, понимаю, ты обижена. Моя вчерашняя выходка непростительная. Тем не менее, я искренне прошу прощения. Ты должна меня понять, я потерял брата, и сейчас быть на его месте кажется мне неправильным, абсурдным.

– Абсурдно показывать свою трусость. По-моему, тебе ясно дали понять, что всему научат. О, Господи! Все, что тебе нужно делать – это командовать. Остальная работа все равно легла бы на меня. – Она помолчала, затем тихо добавила, обратив взгляд в окно: – Так всегда было.

«Так всегда было». Для Колина это прозвучало как маленькое откровение. Похоже, занавеса жизни Эдварда по миллиметру начинает приподниматься.

– Мир?

Фернанда долго смотрела на него, затем вздохнула.

– Мир.

– Как насчёт неформальной обстановки?

– Нет. Не получится. У меня важная встреча с клиентами.

– Могу я присутствовать?

Янтарные глаза вдруг слегка поблекли. Фернанда мигом сникла и, опустив плечи, отошла к столу.

– Нет. Это только мои клиенты.

– Личное? Парень?

– Мистер Арчболд, это неуместный вопрос в рабочее время.

Колин заметил, как она залилась краской смущения.

– Но если это клиенты, то…

– У вас есть личный ассистент! – перебила Колина Фернанда. – Почему бы вам не спросить у него, чем заняться. А сейчас извините, у меня много работы.

у Колина не было желания спорить с женщиной, пока она не в настроении, поэтому он вышел из её кабинета.

– Значит, «в рабочее время», – негромко произнес он. – Ну что же, дождусь не рабочего времени и тогда, детка, ты от моего вопроса не отвертишься.

Его глаза загорелись похотью и тягой к охоте. В этом здании больше нет Эдварда, им придется узнать кто такой Колин.

***

Небо над головой чистое, вокруг начинает пахнуть приближающимся Рождеством. А у меня в голове полная каша.

В моей квартире поселилось привидение!

И я до чертиков боялась оставаться дома одна.

Несколько человек видели, как я и Люси приехали в одной машине, и, само собой разумеется, через пять минут это обсуждала вся редакция. Я уже приготовилась вооружиться положением старшего. Всё-таки я уже не просто пешка в редакции, а заместитель редактора. Меня должны уважать.

Но не успели мы войти, а я что-то сообразить, как на меня набросилась Дженна с объятиями и поцелуями.

– Я вернулась! Надо же, неделю всего отсутствовала, а тут столько перемен! – Она искоса посмотрела на Люси, затем вновь улыбнулась мне во весь рот, – Ну как ты? Голоса исчезли из твоей головы?

Я открыла было рот, чтобы ответить, но Дженна вновь заговорила:

– Ничего-ничего. Сегодня отправимся в бар и выведем твои голоса раз и навсегда.

Я стояла не в силах пошевелиться. Краем глаза заметила, как Люси увильнула к себе в кабинет. На нее все равно никто не обращал внимания. А я чувствовала себя глупо, ведь не собиралась сообщать по рупору всей редакции, что слышу голос. Но Дженна сумела сделать это за меня громко и ясно, так, что теперь запрусь в кабинете, как Люси и стану изгоем.

Мои глаза на секунду встретились с глазами Тео. В них читалось недоумение. Но не стала что-либо говорить, а просто направилась к себе в кабинет. Да и Кок появился, заставив весь наш любопытный народ рассосаться по местам. Им новостей теперь на весь день хватит.

В течение дня я несколько раз обдумала, как поступлю, если ОНО опять появится. Что скажу… но дала себе честное слово не бояться. За ленчем мы с Люси обсудили, о чем можно спросить привидение. Кстати, Дженна была удивлена, что я отправилась на ленч именно с Люси, а не с ней. Но я не дала ей высказаться по этому поводу. Пусть думает над своим поведением.

После работы, как и обещала, отвезла Люси домой, чем вызвала бурю эмоций у Дженны. Пришлось пообещать, что объясню все при встрече. Но не объяснила. Вместо этого, я летала в облаках и даже не притронулась к коктейлю.

– Да что с тобой такое? – злилась подруга. – Неужели смерть собаки могла на тебя так повлиять? Я уехала, оставив тебя в горе, и знаю, что это неправильно. Но я же не могла знать, что…

– Дженна, – оборвала ее слишком резко, а в моем голосе слышалось раздражение, поэтому она ошалело закрутила головой. – Я в полном порядке, – заверила Дженну, затем взяла сумку, ключи и, поцеловав подругу в щеку, сказала, – Увидимся завтра. Я устала. Должность заместителя редактора отнимает много сил.

Это было отличное оправдание. Ну не могла я сказать Дженне про полтергейст в моем доме. Потому что боялась, что Дженна не сможет держать язык за зубами. Она не поверит мне. Она решит, что я сошла с ума.

Когда приехала домой, за окном совсем стемнело. Сложив все свои висячие и болтающиеся вещи на трюмо, быстро сняла пальто и вошла в гостиную. Страх застрял в горле. Вдох-выдох. Включаю свет в гостиной и борюсь с собой, чтобы не закричать.

Теперь я смотрю на него более спокойно, чем в первый раз. Это же не глюк, не игра моего больного воображения… На удивление, не изменилось абсолютно ничего: всё такой же дорогой деловой костюм, идеальные коротко постриженные волосы с золотым отливом. Вижу галстук, но не могу разглядеть цвет и рисунок. С того места, где я стояла, парень не был похож на привидение. Любой бы сказал, что это просто человек. Не удивительно, что изначально я приняла его за грабителя. Очень элегантный и симпатичный грабитель, скажу я вам.

– Ты меня видишь? – первым заговаривает он.

Молчу. Пытаюсь понять, действительно ли в своем уме.

Наконец отвечаю:

– И слышу.

– То, что ты меня слышишь, я уже давно понял.

«Давно» – меня пробирает мелкая дрожь. Сердце колотится так, что вот-вот разорвет мою грудную клетку и мячиком выпрыгнет на пол.

– Правда?

– По утрам ты не слышала будильник. Я пытался внушить тебе, что пора вставать и поэтому начал говорить “Вставай". Но ты меня услышала. Начал пробовать снова и снова, пока не убедился, что ты действительно слышишь меня.

Мне нечего было ему ответить. Просто стояла и разглядывала его, как какую-то диковину. Его голос звучал так реально, словно он живой человек. С детства думала, что если на земле и есть призраки, то это просто души, которые не умеют говорить и тем более мыслить. Этот парень не представлял никакой опасности, он не издавал завывающих звуков и стонов. Понимая это, я успокоилась, а дыхание выровнялось.

– Прости. Не хотел напугать тебя.

– О. – Надо же, какое вежливое привидение! Вдруг вспомнила о наставлениях Люси. Соберись, тряпка! Я должна спросить его. И спросила: – Ты умер?

Пауза. Похоже, привидение было в ступоре.

– Похоже, что – да.

– М-м-м… зачем ты забрался в мою квартиру?

– Я… не знаю.

– Хорошо. Причиной может быть то, что могу видеть тебя. Но, прости, я не Мелинда Гордон из сериала «Говорящая с призраками». Я не могу тебе помочь. Поэтому поищи себе кого-нибудь другого, не в моей квартире.

– Но я не могу уйти из этой квартиры. – Призрак продолжал стоять у окна, но теперь он повернулся ко мне всем торсом, и я рефлекторно сделала шаг назад. – Уже пытался уйти. Но каждый раз, как это делаю, меня отбрасывает назад. Я здесь в заточении.

Тихо чертыхнулась. Мне нужен перерыв. Я должна переварить ту информацию, которую уже имею. Поэтому ушла в другую комнату, пригрозив прозрачному человеку пальцем: «Не вздумай пробраться в спальню. Мне надо подумать».

***

Рабочий день подошел к концу. Через свою стеклянную стену для обозрения, Колин видел кто покидает контору. Фернанда до сих пор не вышла, и он решил ждать.

Он знал ее всего два дня, но уже отчетливо понимал, что ждет новую встречу. И дело нисколько ни в совести. Фернанда красивая. Она умела преподнести свою стать в лучшем свете. Ее манера двигаться напоминала дикую кошку, а янтарные глаза были лишь дополнительным доказательством ее упрямого и дерзкого характера. Фернанда – одна из тех женщин-кошек, которые чувствуют, что мир вращается вокруг них. Чтобы поймать ее в сети, Колину нужно стать хищником пострашнее.

В коридоре стало пусто. Колин продолжал стоять у стекла, запустив руки в карманы своих синих брюк. Пиджак он снял, а рукава рубашки закатил до локтей, выставляя на показ кожаный браслет и часы.

Из тишины раздался громкий хлопок. Наконец-то кошечка выползла из своей норки. Колин поспешил выйти.

– Мистер Арчболд?

– Мисс Торрес?

Они встали напротив друг друга.

– С чего вы решили, что я «мисс»?

– Исправьте меня, если я не прав.

– Ладно. Ваша взяла. Я не замужем. А сейчас прошу меня извинить. – Забросив в сумочку ключи, такую крошечную, что казалось, там только ключи и поместятся, она захлопнула с щелчком замочек и направилась к лифту.

Колин последовал за ней.

– В первый день ты была очень приветлива.

– Это потому, что я не знала, что имею дело с психом.

– Я же извинился.

Приехал лифт, и Фернанда юркнула внутрь, желая побыстрее нажать на кнопку и прихлопнуть Колину нос, но он вставил ботинок.

– Я извинился, и мы заключили перемирие.

Фернанда помолчала, словно сомневаясь, стоит ли отвечать.

– Заключили. Но это не значит, что я вновь буду с тобой приветлива. Это Альберт может лизать тебе зад, лишь бы ты заменил брата…

Колин перехватил ее на вдохе:

– Думаешь, мне нравится перспектива быть на месте брата? Никто ведь не спрашивает, каково это быть старшим близнецом, который должен брать пример с младшего. Вчера думал, что не справлюсь. Да и сегодня мало в себя верю. Я – не он. И не смогу им быть.

Фернанда подошла ближе к нему и посмотрела в глаза.

– Умные люди говорят, что очень многие живут маленькой, мелочной жизнью, – начала она ровно и мелодично, – Очень многие умирают молодыми, а хоронят их старики. Понимаешь, о чем я? Большинство людей даже не познали неудач – они просто отказались бороться. А большинство препятствий, которые мешают тебе двигаться к цели, ты сам себе воздвиг. Ты, Колин, слишком зациклен на своих «мелочных мыслях». Ты считаешь, что неудача – твой удел. Но это не так. Эдвард смог разрушить все барьеры перед собой и доказать этому городу, что он чего-то стоит! А ты, похоже, решил, что остался его тенью. Но это не так. Ты можешь жить по своим правилам, а не по правилам брата. Просто для этого тебе не хватает самокритики.

После этой душещипательной речи она толкнула носом своей туфли его ногу и дверь закрылась.

***

Прошло двадцать минут. Ну, может быть, больше. Я не засекала время. Просто переоделась и залезла в Инстаграм, чтобы почувствовать себя обычным человеком, а не Бетти «Гордон».

Дженна выставила новые фотографии с отпуска. Благодаря им, я смогла отвлечься, но ненадолго.

Я знала, что ОНО там.

А вдруг здесь?

Сердце вновь начало выплясывать танцы страха. И как прикажете жить в этой квартире, зная, что ОНО повсюду?

Решила, что раз убежать невозможно, значит, придется выяснить, что этому чудо призраку нужно от меня.

Стуча зубами, вышла из спальни. Его силуэт был едва виден из-за света ночных фонарей, проникающих в дом. Я дотянулась до выключателя и зажгла свет. Он повернул ко мне голову.

– Только стой, где стоишь, – быстро сказала и прошла к дивану. Ноги не хотели меня держать.

– Меня не нужно бояться. Я не причиню тебе вреда.

– Это инстинкт самосохранения. В жизни не видела привидений. – Вновь разглядывала его, как неизведанную зверюшку. – Как это произошло?

– Меня сбил автомобиль, – ответил он.

Сразу отметила тот факт, что и Арнольда сбила машина.

– На тебе никаких увечий. Я имею в виду… э… в фильмах призраки обычно появляются такие, какими они… ну, того…

– У меня нет объяснения на этот счет. Я знаю не больше, чем ты.

– Когда ты умер?

– 22 ноября 2019 года.

Я встала на ноги. Ушам своим поверить не могу. Дата его смерти совпадает с датой смерти моей собаки. Меня даже не волновало, что человек умер совсем недавно. Но почему? Как это может быть связано?

– Ты уверен?

– Да.

Какая-то сила заставила меня посмотреть на все рамки с фотографиями, где запечатлен Арнольд. Они стояли в ряд на моем комоде, прямо напротив призрака.

– Интересно, что же привело тебя в мой дом… – я произнесла это вслух, хотя вовсе не собиралась.

Тогда привидение мне ответило:

– Твоя собака.

Я насторожилась и напустила на себя суровый вид:

– Что значит, «моя собака»? Зачем моей собаке тащить в дом незнакомого призрака? Не вижу связи.

– Твоя собака виновата в моей смерти.

– Что?! – Никто не вправе обвинять моего бедного пса! Меня охватил гнев. – Эй, ты! Полегче с обвинениями. Моя собака тебя не трогала. Арнольда тоже сбила машина, и он не мог стать виновным в твоей смерти, потому что в тот день на дороге больше никого не было. Ну, если только не ты сидел за рулем той злосчастной БМВ.

– Нет. За рулем сидел не я.

Он отвернулся к окну и опустил взгляд вниз, на опустевшую дорогу. Выглядел, при этом, печальным и мне даже стало его жаль. Может не стоило так резко нападать? Хотела извиниться, но тут он сказал то, чего вовсе не ожидала услышать.

Он сказал:

– За рулем сидел и мой убийца.

***

Двадцать второе ноября начиналось как обычно. Мой будильник прозвенел в половину седьмого, я нащупал телефон и провёл пальцем по сенсору. Еще пять минут понежился в объятиях Келли, своей вечно любимой женщины. Я любил ее, как берег любит волны, как ясное небо любит солнце, как ночь любит звезды. Каждое утро вдыхал аромат ее волос и мне это не надоедало. Этим утром я разбудил ее безумно возбужденный. Она ответила мне взаимностью, хотя еще спала. Но мне это было не важно. Я занимался сексом с женой, словно знал, что это больше не повторится. Хотелось запечатлеть этот момент в памяти, выжечь его и никогда не забывать.

Тем утром я опоздал. Альберт ушел на совещание и я решил, что он справится без меня. И чтобы не терять время, отправился в банк решить некоторые вопросы по кредитам. По дороге успел сделать несколько звонков.

Перед банком было свободное место, я припарковался, радуясь, что не нужно включать аварийку или кружить вокруг и дожидаться, пока освободится место.

Заглушив мотор, взял папку, чтобы проверить все ли документы на месте, и тогда заметил некоторые странности. На нескольких документах была моя подпись, но я не делаю сверху закорючку, вдобавок я никогда не видел эти бумаги в глаза. В тот момент принялся подробно изучать содержание документов, но чем дальше заходил, тем больше росла моя уверенность, что кто-то решил меня подставить.

Зазвонил мой мобильный. Это была Фернанда. Я собирался выяснить у нее, что происходит, но ответить мне было уже не суждено. Где-то на соседней улице услышал пронзительный крик женщины. Настолько дикий и страшный, что у меня завибрировали перепонки в ушах. На миг мне показалось, что она кричит мне в ухо. Когда повернулся, чтобы посмотреть в ту сторону, я уже видел, как в мою сторону летит БМВ. Номера отпечатались у меня в мозгу. Моросил дождь, дороги были скользкими, и машину метало из стороны в сторону. Я схватился за ручку, чтобы открыть дверь, но оказалось слишком поздно…

***

Ага! Я все поняла. Значит, этот призрак явился ко мне, чтобы я совершила акт возмездия. Отомстить за собаку, а заодно и за него. За кого он меня принимает?

– БМВ даже не остановился, когда переехал мою собаку. Я не видела этого человека. – Я уже расслабленно лежала, задрав ноги на спинку дивана, и говорила с привидением. Мы обсуждали день, когда эта беда случилась с нами обоими так, словно он выжил, и я пришла навестить его после всего и выяснить обстоятельства. – Не знаю, важно ли это было в тот момент, – продолжала я, а в глазах стояли слезы. – Я потеряла единственного друга, часть себя. Арнольд помогал мне все три года справляться с одиночеством. Я… даже не думала о мести.

– Я никогда не пойму, как можно любить животное, – с тонкой иронией произнес призрак. – Все эти дружелюбные питомцы несут одни проблемы.

– А вот и нет! Я любила Арнольда и не тебе осуждать меня за это. Ты можешь понимать или не понимать таких людей, как я, мне плевать, но можешь сделать одолжение и не высказывать свое мнение на эту тему.

– Прости. – Он отвернулся к окну, что дало мне время опять рассмотреть его. Под костюмом однозначно скрывалось мускулистое тело… раньше. Черт, я даже представить не могу, как это все устроено: сгусток энергии, который проецирует одетого цельного человека. Мне завтра будет, что обсудить с Люси.

Мой взгляд вдруг встретился с циферблатом на настенных часах, и глаза тотчас же округлились от изумления.

Два часа ночи!

– Эй, призрак оперы? – я встала с дивана. Привидение повернуло ко мне голову. – Тебе ведь все равно, который час, а мне утром на работу.

Он кивнул.

Я потянулась, зевая.

– И не вздумай меня будить! Оставь это будильнику.

– Ты должна его отпустить, – прозвучало в ответ, и я обернулась. Его не было на месте. Покрутила головой, но не видела его.

– Что ты имеешь в виду?

– Арнольда.

Повернулась на голос. Мужчина стоял возле одеяльца моего пса.

– Убери его вещи. Спрячь, отдай или выбрось. Ты не можешь изводить себя верой, что он не ушел.

И вновь начала вскипать.

– Не твое дело! Сколько захочу, столько и буду страдать. Кого отсюда и надо убрать, так это тебя. – Одарив прозрачного мужчину свирепым взглядом, чуть тише добавила: – Чем завтра же и займусь.

После чего выключила свет и ушла спать. Но еще долго не могла уснуть, мучая себя мыслями о том, что не стоило быть такой резкой. Он не виноват, что остался в этом мире.

***

Очнувшись вне своей машины, я ничего не понимал. На мне не было ни царапины, но вокруг столпились люди, завывали сирены. Чуть левее стояла скорая, в которую грузили раненого мужчину на носилках. Какой-то парнишка на байке снимал все на видео. Я закричал на него:

– Эй, место аварии – это не съемочная площадка!

Но он меня не услышал, тогда я подошел и попробовал выбить телефон у него из рук. Но меня охватил ужас. Что-то не то было с моей рукой. Она прошла сквозь аппарат, словно я не мог до него дотянуться. Мне стало страшно.

Физически ничего не ощущал, но слышал, видел, мог выражать эмоции и, в конце концов, я говорил.

Не долго думая, подбежал к своей машине и увидел… себя – мертвого. Потом этот пронзительный крик женщины повторился в голове. Я зажмурился, чтобы прогнать давящий звон, но он становился громче.

Издав громкий вопль, попятился назад.

Крик исчез. Исчезли вообще какие-либо звуки. Стало тихо. Открыв глаза, понял, что в квартире, однако быстро осознал, что никогда здесь не был. Я стал ходить по дому, но не узнавал место. Фотографии, одежда, мебель – все это не принадлежало моей жизни.

Хотел войти в ванную, но дверь была заперта. Приложив руку, увидел, как она прошла сквозь дерево. Я запаниковал. Что происходит? Я на самом деле умер? Начал колотить по двери и провалился внутрь. Так я понял, что могу проходить сквозь стены. Так осознал, кем я являюсь.

Глава 5

Жизнь не изменится сама по себе

Выключая будильник, я думала, что пора бы сменить мелодию на менее громкую. К сверлящим гитарным струнам мой мозг давно привык, а сегодня вдруг поняла, что эта мелодия меня раздражает. Приятный голос призрака был куда предпочтительнее.

Призрак!

Удобно зарывшись в подушку, я вспомнила, что просила его не будить меня, то есть не делать работу за будильник. И надо же! Он выполнил мою просьбу. Теперь можно похвастаться, что получила приз – умное привидение!

Но на самом деле это все было не смешно, а очень даже грустно. Дальше мои мысли углубились, и я начала вспоминать вчерашний разговор с этим прозрачным человеком. На прощанье наговорила ему много неприятных вещей и, вопреки осознаниям истинных фактов, я дико сожалела о своих последних словах.

Открыв глаза, уставилась в окно. Солнце еще не взошло, по стёклам бил мелкий дождик. Этот день предвкушал скуку, нудные дела, отчеты и другие хлопоты.

Пора вставать, нехотя приказала себе и откинула одеяло. Неожиданность, которая поджидала меня у подножия кровати, заставила не просто на секунду мою душу выйти из тела от страха… Быстро попятившись, я свалилась вместе с простынёй на пол, со злостью отмечая, что пора заменить шелковую постель на хлопковую. К тому же я ударилась лбом и громко чертыхнулась. А когда подняла глаза, чтобы посмотреть на него, мои щеки вспыхнули огнем.

ОНО улыбалось. Нет, он смеялся даже. Какой-то сгусток воздуха стоит у моей кровати и откровенно ржет! Если бы могла запустить в него подушкой, то давно сделала бы это. Но прямо за ним стояла моя декоративная ваза из Нидерландов. Я опасалась разбить ее.

– Ты пользуешься своим положением, чтобы нагло надо мной издеваться, – уже вслух заключила я, поднимаясь на ноги. – Какого черта ты стоишь у моей кровати?

– Ты сказала, чтобы я не будил тебя. Я вел себя тихо. – Он еще улыбался.

– Впредь знай, что я не хочу просыпаться с чувством, что живу в замке Глэмис.

– Неужели так страшно? – крикнул он мне вопрос в спину.

А я зашла в ванную и уже оттуда ответила:

– В детстве мы с друзьями в кемпинге рассказывали страшилки про привидения! На открытом воздухе, сидя вокруг костра! После таких историй каждый шорох меня пугал. Так вот знаешь: ощущения такие же!

На работу я приехала как ужаленная. Дженна набросилась на меня с вопросами, одним из которых был: откуда у меня на лбу синяк. Но я была не в силах ответить хотя бы на один. Поэтому ушла к себе в кабинет и сидела там до тех пор, пока вся редакция не засобиралась на ленч.

Ко мне зашел Тео.

– Как ты себя чувствуешь?

– В психиатре пока не нуждаюсь, – съязвила я. Не трудно догадаться, что вчерашнее до сих пор обсуждают.

Однако Тео похоже обиделся.

– Ты просто выглядишь усталой.

Оторвавшись от экрана, скользнула взглядом по его лицу. Он иногда бывает таким милым, а я стерва еще та! На самом деле парень очень симпатичный. По его рыжей кудрявой челке сходит с ума пол редакции. Он любит носить темные рубашки под белые или кремовые брюки. Тео Бёрджес – художественный редактор, который работает в нашем журнале три с половиной года. И не без стыда признаюсь, что почти пять месяцев я считала Тео «голубым». Ха-ха! И до сих пор бы так думала, если бы в редакции не пошли слухи о том, что он встречается с Мелани, секретарем нашего боса. Позже она подтвердила этот слух, и я не раз видела этих двоих вместе после работы. Их отношения продлились полтора года. Потом у нашей красотки Мелани появился новый любовник, а Тео… говорят, что он влюблён в меня. Но я в это не верю, иначе он бы как-то себя уже проявил.

– Спасибо, что спросил. Прости. – Я вернула взгляд в компьютер. – Просто не выспалась. Поздно легла.

– Да?

– Угу.

– Наверное, на свидании была, – предположил он.

А я, как дурочка, заулыбалась:

– Ревнуешь?

– Э… нет.

– Раз так, то какая тебе разница?

– Ладно. – Он выпрямился, явно недовольный. – Идешь обедать?

– Нет. Мне нужно закончить тут кое-что.

– Понятно. Принести что-нибудь?

– А? Нет, спасибо.

Через пять минут в редакции стало тихо. Наконец-то!

***

Альберт Алрик стоял перед столом Колина, держа блокнот с колечками и сосредоточенно вглядываясь в содержимое, рассказывал о том, что из себя представляет «Арчболд Билдинг».

– У нас в Лондоне шесть строящихся объектов. Один из них вскоре сдается, – объяснял Алрик. – В твоем кабинете, как ты уже успел заметить, макеты тех зданий, которые строятся в данный момент.

Колин посмотрел за спину своего ассистента. Еще вчера было непонятно, что это за макеты и зачем тут расположены, но сегодня всё встало на свои места.

– Если есть желание, после обеда мы можем прокатиться по объектам и… – фраза Алрика была прервана стуком в дверь. Он поспешил ее открыть.

Колин поднялся со своего кресла и принял важную позу, засунув руки в карманы кофейного цвета брюк. На нем была надета рубашка, больше спортивного стиля, нежели классика, с закатанными по локоть рукавами. Галстука отсутствовал. Верхние три пуговицы были расстегнуты. Колин понял, что это не совсем то, чего требует этика компании, но, как сказала ему Фернанда, он может жить и работать по своим правилам. Обдумав хорошенько эти слова перед сном, Колин пришел к выводу, что начнет он, пожалуй, именно со своего внешнего вида. Впрочем, никто не сможет придраться, так как выглядит Колин элегантно, пусть и не в костюме. Волосы у него длиннее, чем у Эдварда, поэтому Колин любит их зачесывать назад, но непослушный кудрявый локон все равно выбивается на лоб, делая его неотразимым, привлекательным и сексуальным.

Алрик раскрыл дверь и в кабинет вошел Колби Сигрувс.

– Добрый день, мистер Арчболд!

– Мистер Сигрувс?

– Верно. Вы хорошо меня запомнили. Простите, я был в отъезде, в Манчестере. Встречался с клиентами. Поэтому не мог увидеться с вами раньше.

– Альберт, – обратился к нему Колин, неуверенно выступая из-за стола. А когда Алрик приблизился, он шёпотом спросил: – Как нам кофе попросить?

– Одну минуту, мистер Арчболд, – улыбнулся Алрик, затем подошел к столу Колина и нажал на кнопку коммутатора. – Нора, два кофе, пожалуйста! – После этого Альберт вышел.

Колин и Колби расположились на кожаном диване. Что чувствовал Колин? Ему было неуютно в присутствии человека, о котором нелестно отзываются не только сотрудники компании, но и родители. Колби Сигрувс – тот самый, который намеревался продать компанию, если встанет во главе. Что за человек этот Сигрувс? С первого взгляда сложно судить, но Колин намеревался не спускать с этого гуся глаз.

– Как вам на новом месте? – спросил Колби, присаживаясь напротив Колина.

– Э… привыкаю.

– Я, если вам еще не доложили, отвечаю за строительство объектов на юго-востоке Темзы. Там строится огромный жилой комплекс, сравнимый с пятизвездочным отелем.

Колин покачал головой, показывая, что понимает. Затем он посмотрел на шесть макетов у стеклянной стены. Колби словно понял его мысленный вопрос и сказал:

– Второй проект справа от двери.

– О! Понятно.

Вошла Нора и поставила серебристый поднос с двумя чашками кофе на столик перед мужчинами.

– Что-нибудь еще, мистер Арчболд?

– Нет, Нора. Спасибо.

Оба мужчины проводили секретаршу взглядом. У девушки были длинные стройные ноги, как у куклы Барби. На них грех не заглядеться.

– Это я нашел Эдварду Нору. Красотка, не правда ли?

– Да.

– И, к тому же – умная. – Колби взял чашку с кофе, затем откинулся на спинку, как хозяин.

– Давно вы работаете в компании?

– Почти с истоков ее зарождения. Эдвард должен был быть мне признателен, ибо я заключил немало стоящих сделок.

– Очень вероятно, что он был вам признателен. – «Иначе давно уже вышвырнул тебя взашей», – уже про себя подумал Колин.

– Я очень надеюсь, что мы сможем поладить и с вами, мистер Арчболд. – Сигрувс улыбнулся, но Колину эта улыбка искренней не показалась. – Ваша задача достичь больших высот, нежели ваш брат. Эдвард иногда был несговорчивым, поэтому мы потеряли много возможностей. Как думаете, Колин, вы и я смогли бы стать одной командой?

«Это зависит от того, насколько ты хитёр».

А вслух Колин сказал:

– Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы компания моего брата-близнеца процветала.

***

Я влетела в кабинет Люси возбужденная и нетерпеливая. Она немедленно подскочила и достала, заказанную ранее еду.

– О! Лапша! – воскликнула я, садясь на соседний стул.

Потом заметила вопросительный взгляд Люси, указывающий на мой синяк.

– Упала с кровати, – объяснила, быстро подмигнув. – Он напугал меня утром.

Мы обе расхохотались.

– Ну, давай, рассказывай, – не терпелось Люси.

И я начала с того, что наконец-то имела возможность разглядеть призрака. И описала его внешность во всех подробностях, а затем перешла к тому, что узнала.

– Вау! Потрясающе! – Люси даже жевать забывала. Она слушала, раскрыв рот.

– В общем, мне надо выяснить, зачем он явился ко мне. Теперь ясно, что у моей собаки и у этого человека один убийца. Думаешь, я должна отомстить?

– Подожди. Не торопи события, – сказала Люси, бросаясь к своему компьютеру. – Я ведь тоже этой ночью не сидела, сложа руки. За ночь перерыла весь интернет, чтобы у меня было побольше информации.

Я задрожала всеми фибрами от того, что сейчас происходило что-то сверхъестественное. Это привидение перевернуло мою обыденность с ног на голову. Я всё еще не могла поверить в происходящее.

Люси начала открывать папку за папкой на своем экране, пока я доедала свою лапшу.

– Итак, – начала Люси, поправив очки на переносице. – Давай сначала поймем, кто такие призраки. – И она начала читать. – «С точки зрения парапсихологии, привидением можно называть умершего человека, полностью не отошедшего от материального мира и находящегося в своем так называемом эфирном теле»… То есть ты, Бетти, видишь фантом умершего недавно мужчины. Объясняется это тем, что человеческое сознание не может признать факт собственной смерти и пытается продолжать привычное для себя существование.

– Стоп, – я бросила пластмассовую вилку в картонный стакан, не желая больше кушать. – Он сказал, что не может выбраться из моей квартиры. Он утверждает, что в заточении.

– Угу, – Люси подумала. – Значит, он не просто так оказался у тебя. Видимо, ты являешься его посредником.

– Кем?

– Ну, через тебя он хочет завершить какие-то незаконченные дела.

– Но он говорит, что не знает, зачем пришел ко мне.

– Потому что он еще не осознал это сам. Человек умер и в шоке. Но ответ придет к нему постепенно, а мы ему поможем.

В моей душе как будто посветлело. Я даже не думала , что слово «мы» почти доведет меня до слез. Однако внешне свои эмоции не показывала, а продолжала слушать Люси, как ни в чем ни бывало.

– Вот смотри. В одной из статей говорится: «Довольно часто встречаются упоминания о том, что призраки появляются для выполнения какой-либо задачи, которую они не выполнили при жизни, к примеру, совершить возмездие, а возможно, даже покарать за свою смерть. Если это так, то можно предположить, что некоторые привидения обладают разумом и интеллектом. Что, в свою очередь, дает право говорить о нетленности человеческого духа. Разумеется, призраки далеко не всегда преследуют цель отмщения. Наоборот, очень часто они вступают в контакт с живыми для того, чтобы утешить родных или исправить какую-то несправедливость. Так, к примеру, они могут вернуть украденную вещь ее владельцу. Кроме того, призрак может появиться, с целью предупредить об опасности».

Я вздохнула.

– Ох и сложно все это. Но, по крайней мере, у меня есть почва.

Вечером, вернувшись домой, у меня уже выстроилась в голове определенная схема, по которой я собиралась действовать. Чувствовала себя теперь увереннее и без страха передвигалась мимо привидения, который по-прежнему стоял около окна. Я даже бросила ему небрежное дружеское «привет», после чего водрузила все пакеты с ужином на стол.

– Как провел день?

Первое правило: вести себя так, словно он обычный человек.

– Смотрел в окно.

– М-м-м… не надоедает?

– Нет.

– Значит так. Я накопала информацию и могу сказать теперь однозначно, что ты остался в этом мире не просто так. – Плюхнула на диван и вытянула ноги, положив их на кофейный столик. Хотелось снять костюм, но сперва надо было поговорить с привидением. – Ты должен мне помочь. Потому что удерживать в этом мире человека может что угодно.

–  Постараюсь, – без энтузиазма бросил он. Это, конечно, могло отбить у меня всякое желание помогать ему, но, очевидно, что очень хочу избавиться от нечисти в своем доме. Поэтому ответила, не реагируя на его настроение:

– Ладно. Ну, во-первых, ты хочешь отомстить за свою смерть. А так как мою собаку убил тот же человек, я могу помочь совершить возмездие и упокоиться с миром. А посему собираюсь выяснить, что стало с тем водителем БМВ. Скорее всего, твоя семья это дело так не оставит.

– Логично.

– Во-вторых, возможно из-за того, что ты не попрощался с любящими людьми, остался здесь. А я должна стать твоим проводником. Так что следующий мой шаг – найти твою семью.

– Есть еще «в-третьих»?

– Есть. Но тут уж я не смогу помочь, если ты не вспомнишь. Очень может быть, что ты хочешь предупредить об опасности меня или даже свою семью через меня. Есть предположение, что ты не закончил какое-то дело…

Мужчина отвернулся к окну, ничего мне не ответив. Тут было от чего прийти в замешательство. Я точно не могла выразить, что было в его глазах. Он смотрел так… не враждебно, нет. Не было в его взгляде ни разочарования, ни пренебрежения. А было в нем что-то такое… болезненное, печальное. А что, если я затронула какие-то его чувства? Я даже не спросила, хочет ли он, чтобы я копалась в его жизни. А в обстоятельствах смерти? Мою собаку и этого человека, находящегося сейчас в моей квартире – неприкаянную душу – сбил один и тот же человек. Вот как так получилось, что в один и тот же день, одна и та же машина могла сбить сразу собаку и человека? Черт, а ведь мне действительно хотелось узнать ответ на этот вопрос!

Я колебалась прежде, чем завершить начатое:

– В общем, подумай, может, удастся вспомнить… есть ли какая-нибудь задача, которую ты не выполнил при жизни.

– Твое рвение поскорее избавиться от меня впечатляет.

Если бы он не был призраком, я бы стукнула его.

– Это не только мне нужно! – вспыхнула. – Прежде всего, это нужно тебе! Раз тебя так задевает мое рвение, я не стану даже пробовать. Но на миг призадумайся. Твоя душа бессмертна и в какой-то момент ты возненавидишь себя, захочешь уйти, но не сможешь. И помочь тебе будет некому.

Я скрылась в спальне, решив дать ему немного времени. Взяв полотенце и чистую одежду, уже через минуту вернулась в гостиную.

– Я в душ, – быстро бросила ему. Сделала несколько шагов, но вдруг вернулась. Он смотрел в мою сторону. – Ты можешь передвигаться по всей моей квартире?

– Да.

– И… и в ванную? – Зачем я спрашиваю, если в день нашей встречи он вырос там из ниоткуда? – Не смей подглядывать за мной! – строго сказала я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.