Виктория Верченко
История у костра: легенда о спасительнице

ПРОЛОГ.

– Давайте, садитесь быстрее! Я потом не буду рассказывать эту историю ещё раз.

Дети, пиная друг друга и спотыкаясь о собственные длинные косы стали занимать лучшие места вокруг женщины, а взрослые и подростки спокойно устроились сзади.

Большой костёр создавал таинственные тени. Женщина протянула руки к разгорающемуся пламени:

– Чур не перебивать меня! Это длинная историческая повесть, я бы сказала, легенда, так что все тссс, я могу легко запутаться. Итак…

***

Темнота. Ветки старых кривых деревьев царапают нежную кожу лица и рук. Под уставшими ногами громко хлюпает вязкая грязь, не давая быстро бежать. Каждый шаг давался очень тяжело, казалось, что нога утопает в грязи всё больше и больше, глубже и глубже…

Колючий дождь прорывался сквозь листья деревьев и бил в лицо. Именно дождь и делал грязь такой вязкой. Вякинки (национальная обувь фальмов) потерялись в трясинах, оставив женщину босой. Её пятки уже были все в царапинах и ранках, что значительно мешало ей бежать.

Женщина остановилась, чтобы перевести дух. Она оглянулась назад, пытаясь всмотреться в кромешную тьму, иногда освещаемую молнией. На женщину глядели лишь чёрные дупла деревьев да тусклая луна. Сильнее натянув на лицо промокший капюшон, она пошла дальше вглубь Вечного леса Погибели.

Вместе с каплями холодного дождя по её щекам потекли неприятно тёплые слёзы. Молодая женщина опустила взгляд вниз. Её руки аккуратно сжимали маленький свёрточек из лоскутков истлевшей ткани. Крохотное личико младенца со страхом выглядывало из под них. Женщина поспешно закрыла своей рукой его от дождя и продолжила путь. Больше не осталось ничего, что не могло промокнуть.

Женщина снова остановилась, тихо взвыв. Её нога по колено увязла в грязи, и та со злобой выдернула её. Выбившаяся из сил, она присела на скользкий булыжник, стоящий, как будто специально для неё.

Снова удар молнии. Младенец заплакал. Крепче прижимая его к себе, женщина задрала подол изорванной юбки, оголяя распухшую лодыжку: во время бега она чуть не сломала ногу. С досадой опустив грязный подол, она встала с булыжника и тревожно обернулась. Её большие заострённые ушки уловили возмущённые мужские голоса вдали. Грубые голоса солдат пробирали до дрожи. Зачем им она? Неужели ради её одной они решились так далеко войти в Вечный лес Погибели? Ей не верилось.

Прижав к себе младенца ещё крепче, словно боясь, что он исчезнет, женщина снова побежала, стараясь не обращать внимания на боль в ноге. Она пыталась двигаться беззвучно, как её учили когда-то родители. Из-за грязи и луж не получалось: при каждом шаге издавалось «хлюп-чавк».

Голоса стали приближаться, и сердце из её груди буквально выпрыгивало от страха. Ведь она была фальмом – вымирающим народом, расой. Врагом человечества, как они часто называли её народ – ворожея, ведьма, колдунья. Были и обидные прозвища, например «ушастая тварь», «болотная скотина», «дитя гнили». Каждый называл и называет по-своему.

Женщина ускорилась, но было поздно: в предплечье резко раздалась боль, и она чуть не выронила ребёнка. Её подстрелили.

– «Плохо», – подумала она, но всё равно ускорилась.

Из её плеча сочилась горячая жёлтая кровь, а по всей левой руке толчками раздавалась острая боль, и женщина поняла, что долго не сможет бежать. Она запрыгнула в обрыв, образовавшийся под корнями старого дуба и притихла, зажав младенцу рот. Тот, словно всё понимая, затих вместе с ней. Впрочем, у детей фальмов гораздо раньше появлялась осознанность, даже в возрасте двух месяцев, но росли они, как все и говорить начинали с двух лет.

Такое случалось часто, если верить рассказам пожилых фальмов, повидавших за жизнь многое. Люди всегда охотились на существ, отличавшихся от них. И женщина была уверена, они хотели убить их всех до одного лишь из-за собственного страха. Фальмы – могущественные разумные существа, очень похожие на людей внешне. Они отличаются от людей большими заострёнными ушами; красивыми зеркальными глазами цвета золота или серебра(цвет глаз может быть и иным) ; нежной белой, серой или бирюзовой кожей, но встречаются фальмы и с другими цветами кожи, например, жёлтый; как правило, длинными волосами невероятной густоты, бывающими от белоснежного и чёрного до золотого и красного цветов. И конечно, все фальмы были очень красивы. Но красотой не зазнавались и всегда помнили о природе. Большие уши и зоркие глаза, чуткий нюх и лёгкие кости – всё для гармонии с природой. Фальмы никогда не стремились вредить, а если и вредили, то взамен давали что-то. Например, если фальм срубил дерево, то на его место он обязательно посадит новое.

Молодая женщина-мать была типичным фальмом. Любила жизнь и природу. Никогда у неё не было в мыслях убивать. Даже человека ей порой было жалко, хотя она сама не понимала, почему. Её предал человек, которого она считала самым родным на свете, и вот теперь она в бегах. Конечно же, она была очень красива, особенно для людского глаза. Недаром их называли совратительницами, хотя таковыми они не были.

– Эй, да чтоб тебя…! – услышала прямо над головой женщина и вжалась в грязь, – Пусть покатится этот лес к чертям! Я все сапоги промочил чёртовой жижей. Пойдёмте уже отсюда!

Солдаты громко шлёпали и топали по лужам, от чего женщине хотелось закричать от ужаса. В её голове вертелась одна мысль: «Лишь бы не нашли. Лишь бы ушли». Ей пришлось ещё сильнее вжаться в землю. Грязная лужа оврага доставала ей до груди. Противная скользкая грязь обволокла женщину с пят до шеи. Младенца она держала над грязью.

– Я согласен, Крил. Мы только заболеем или хуже того заблудимся. Да мы уже заблудились! – прогнусавил отвратительный голос в ответ.

– Не заблудились! Соберись, размазня! Чёртова ведьма с её фокусами… – раздался низкий голос совсем рядом.

– Командир, псы её не чуют. Нигде нет. Пойдёмте-ка отсюда, пока мы не утонули в этих болотах… – молодой голос парня разбавил жуткие голоса.

Послышалось недовольное рычание и мычание, но потом «командир» резко сказал:

– Пошли, псы драные! Упустили, идиоты…! Я вычту это из вашего жалованья. Пропади пропадом эта сука с её выродком! Надеюсь, она утонет в этих болотах… Скажете всем, что нашли её и пустили ей стрелу в сердце! Всё, пошли.

Женщина боялась задышать. Младенец уже терял терпение, но она со страхом продолжала давить ему на рот.

–«Лишь бы не заплакала», – стала вертеться мысль у женщины в голове.

Оглушительный топот сначала усилился, а потом стал постепенно затихать, уносясь вглубь леса.

Женщина разжала рот младенцу и облегчённо вздохнула. Она догадывалась, что природа ей помогла и усилившийся дождь скрыл её запах от нюха собак. Мысленно поблагодарив богов, она не без труда встала и выглянула из обрыва. Солдаты ушли.

Через несколько минут она уже шла по болотистой земле, надеясь найти хоть какое-то укрытие от неумолимого ливня. Она думала, что ей повезёт наткнуться на заброшенную крыдь (по фальмски «хижина», «изба»). Ведь раньше на землях Вечного леса Погибели с удовольствием жили фальмы и основали когда-то страну Шийлару со столицей Ритвиль. Но к сожалению, эту страну позже разорили людские войска. Как они смогли пройти по болотам до самой столицы? Для каждого выжившего фальма это остаётся загадкой.

Женщина совсем выбилась из сил. Длинное платье, ставшее коричневым от грязи, прилипло к телу. Ноги уже не слушались, все оставшиеся силы она вкладывала в свои руки, чтобы случайно не отпустить плачущего ребёнка. Младенец проголодался, но дать ему женщине было нечего. Ей самой нужно было держаться.

Примерно через полчаса удача улыбнулась ей: на небольшой полянке стояла тусклая деревянная хижинка. Замысловатые окна прогнили от влаги, дверь просела от времени. Сам дом был обвит растениями. Видимо, жильцы покинули это место очень давно.

Женщина толкнула дверь, и та со скрипом открылась внутрь. Было темно, но можно было понять, что и внутри домик зарос.

Женщине стало жутко, и она решила применить свой дар. Сжав челюсти, она пустила по своим ярко золотым волосам оставшуюся энергию. Они засветились, словно огонёк на факеле. По дому полился тёплый свет. «Свет яркого солнца» – так называли её раньше, до того, как их город захватили и разрушили люди.

Волосы светились гораздо хуже, чем обычно. Грязь налипла на длинные концы, будто краска. Кроме этого, у фальмийки совсем не осталось энергии для своего дара, но не сидеть же в темноте?

Внутри было очень сыро и воняло болотом. Народная фальмская мебель с узорчатой росписью и вышивкой так и стояла, словно её хозяин решил бросить всё свое имущество. Мебель прогнила, но женщина была больше чем благодарна и за это.

Положив младенца на остатки старой кровати, женщина сняла с себя грязную промокшую одежду и посмотрела на свою рану на предплечье. Из раны торчал тоненький железный наконечник очень короткой, но острой стрелы. Женщина закусила мокрый рукав своего плаща и выдернула стрелу одним сильным рывком. От боли она закричала, но из-за рукава крик вышел заглушенным. Из раны тут же потоком засочилась бледная жёлтая кровь, и женщине пришлось туго завязать вокруг раны тряпку.

Она кинула на пол окровавленную стрелу, с омерзением прижав уши к голове, когда та зазвенела, столкнувшись с полом.

Младенец заплакал, и женщина вдохнула затхлый воздух.

– Мы выжили, дочка, – произнесла она и опустилась на пол рядом с младенцем, устало улыбнувшись, – мы справимся, Нейсиль.

ГЛАВА 1. Лесная сирота.

Она медленно стала приседать к земле , прижав уши к голове. Её взор золотых глаз неотрывно был направлен вдаль, куда-то за высокие сосны. Бездонные зрачки сузились, всматриваясь в цель.

Она сделала тихий вдох и задержала дыхание. Все мышцы напряжены: от пальцев ног до кончиков пальцев рук, цепко держащих тетиву и деревянный лук, аккуратно отполированный, с изумительной росписью чёрной краской, выводимой тонкой гибкой кисточкой.

Девушка замерла, словно превратилась в статую. Ни одна её мышца не дрогнула, когда изящные длинные пальцы отпустили тетиву. Тонкая стрела ручной работы стремительно полетела вдаль. Вскоре из-за сосен и высокой травы раздались тихое взбрыкивание и писк: стрела попала в цель.

Девушка убрала лук за спину и подбежала к деревьям. Около их корней брыкалось и извивалось небольшое животное с белыми рожками, торчащими из макушки, и когтистыми лапами; с вытянутой мордой и мясистым телом чёрного окраса: рогатый всеядник – редкое животное на землях, где жила девушка.

Она положила руку на рану зверя, и тот будто провалился в небытие. Его зрачки расширились, дыхание пришло в норму, но из смертельной раны широкой струёй текла бурая кровь. Девушка второй рукой вынула с лязгом острый кортик с позолоченной ручкой из ножен на толстом поясе и ловким движением вонзила его прямо в сердце животного. Тот замер, и из его зубастой пасти медленно вышел последний вздох. Девушка вынула кортик из его груди и вытерла о траву, после убрав его в ножны. Стрелу она достала резким движением: стрела попала зверю чуть правее сердца. Вытерев её об траву, она механически убрала её в резной колчан, настолько часто она стреляла из лука. Девушка любила своё оружие, это можно понять по тому, как искусно каждое из них было сделано. На каждом обязательно присутствует изящная роспись красками и ножом для резьбы. Замысловатые спирали обвивали лук на концах, а в середине были вырезаны маленькие выемки для пальцев. Всё было сделано для удобства и комфорта, ведь охотилась жительница одинокого леса весьма часто.

Взяв бездыханное тело животного за задние ноги и длинный хвост, девушка пошла с редкой добычей вглубь леса. Через пару минут ходьбы она вышла к небольшому деревянному домику, из трубы в крыше которого тонкой струйкой выходил кремового цвета дымок.

Тряхнув рукой, уставшей тащить тяжёлую тушку, она поднялась на низкое крылечко и быстро обстучала ноги об пол: не тащить же прилипшую к обуви грязь и пыль в дом?

Открыв дверь и войдя внутрь, девушка положила тушку зверя в специально подготовленную для добычи плетённую корзину. Брезгливо отряхнув ладошки, она устало вздохнула, потерев шею.

Девушка вздрогнула, когда около её ног стала тереться её кошка с пушистой белой шёрсткой, громко мурлыча. Девушка взяла её на руки, прижав к груди.

– Проголодалась, моя риссара? – с нежностью в голосе произнесла она. (риссара – по-фальмски «красавица»).

В ответ прозвучало всё то же мурлыканье.

– Конечно ты проголодалась. Ты всегда хочешь есть, только почему-то охотиться сама ты не любишь, – недовольно продолжила хозяйка кошки, уходя вместе с ней на крохотную кухоньку, в интерьер которой входила белая печь и два маленьких стола – один для приготовления пищи, а другой для приёма. Ещё над разделочным столом к стене были прикреплены полки, на которых лежали ножи, разделочная доска и разные скляночки с душистыми приправами.

Она любила всякие мелочи, такие как сушёные измельчённые грибы; превращённые в ароматный порошок травы в разном сочетании, например лаванда, мелисса и мята, или цикорий, одуванчик и орех хрупилии (дерево с белоснежной корой и большими треугольными листьями цвета бронзы). Таких баночек и скляночек у девушки было много, и стояли они по всему дому. Из-за этих приправ в доме всегда стоял очень приятный запах, которым успела пропахнуть с ног до головы и сама хозяйка дома.

Покормив кошку мясом дичи, застреленной вчера, хозяйка прошла по короткому коридорчику в маленькую хозяйскую комнатку или спальню. В комнате не было ничего особенного: узкая кровать, больше похожая на койку, большой сундук с вещами и стол с зеркалом в комплекте с крохотной старой табуреткой.

Повесив на гвоздь в стене лук и колчан , она устало плюхнулась на скрипучую табуретку и уставилась на ненавистную внешность. Она – полуфальм-получеловек с подвижными острыми ушами маленького для фальма размера. Глаза мамины – золото с бронзовым оттенком, обрамлённые тёмными ресницами. Девушка заправила за ухо прядь длинных темно-пепельных волос. Кожа была белой, ближе к человеческой.

Девушка нахмурила брови, с омерзением отвернувшись от своего отражения. Она знала: пусть она и симпатичная, но она больше похожа на отца, чем на мать, при чём золотые мамины глаза ужасно не считались со всем остальным. Её отец – черноволосый человек, из-за которого её мама была вынуждена бежать в заброшенный фальмами Вечный лес Погибели. Из-за него она всю свою жизнь была в бегах с ребёнком. С ней. Это он предал её мать и хотел убить. Это единственное, что знала об своём отце полуфальмийка.

Позже её мама умерла от неизлечимой болезни, когда ей было 11 лет. Она успела обучить свою дочь языку фальмов и людей, живущих в Варнире. Научила её беззвучно ходить, показала, как добывать и готовить себе пищу, метко стрелять из лука и управляться с ножом. Научила шить и материть. Научила варить разные отвары и зелья, разбираться в травах. Развивать и контролировать свой дар. Главное – прятаться от людей. Она успела воспитать её, как достойного фальма. У девушки от матери остался только этот дом, построенный полностью и целиком её руками, и маленький золотой медальон на «прожженной» нитке (самые крепкие нитки в этом мире , изготавливаемые в Крептии – соседней стране Варнира) с вырезанной фамилией её семьи: Лави(на варнирском языке). Её мать носила имя Мариса, а фамилию Лави. Она дала своей дочери фамилию её семьи, ежели отца её ребёнка. Имя мать дала своей дочери в честь своей мамы – Нейсиль. Нейсиль Лави. Она даже не знала и до сих пор не знает, как зовут её отца. Ей всегда хотелось узнать имя своего отца, но Мариса отказывалась называть его и запрещала говорить о нём.

Забрав волосы в небрежный хвост, Нейсиль встала с табуретки и скинула с себя рубаху, испачканную бурыми каплями крови всеядника. Она стянула обтягивающие штаны, которые одевала для удобства, и аккуратно сложив их, убрала в сундук. Из сундука она достала длинное платье болотного цвета с рукавами до локтя и быстро накинула его на себя. Рубаху она убрала в плетёную корзину, точно такую же, как и для добычи. В той корзине лежали вещи для стирки. Раз в неделю девушка ходила стирать вещи и мыться в неглубокой речке, текущей на территории разрушенной страны фальмов – Шийлары.

Нейсиль вышла из комнаты, завернула за угол и отворила тяжёлым ключом дверь в последнюю комнату своего дома. Лаборатория.

В лаборатории было всегда теплее всего. На залитом водой и изрезанном столе слева от входа была буквально свалка, хотя мама учила Нейсиль держать рабочее место в порядке. Что на нём только не было! Куча пустых и полных колбочек с готовыми зельями разных размеров, сушёные ингредиенты и свежие ингредиенты, иногда валяющиеся по всему столу ; ножи и приборы для давки, измельчения ингредиентов, также сушёные растения, свисающие связками с потолка над столом, а ещё наиболее ценные ингредиенты, хранящиеся в различных банках и коробках, такие как кровь и сердце рогатого всеядника или слизь ядовитой лупоглазой жабы.

Рядом с этим столом была печка-очаг, а в ней среднего размера котёл, облезлый и закоптившийся от времени. В нём с детства готовила отвары Нейсиль. Готовить зелья, привороты, лекарственные отвары и яды – национальное занятие большинства фальмов. Меньшее количество фальмов больше проявляло талант к своему дару и другому тайному колдовству.

Для Нейсиль стало призванием варить зелья, а вот её мать предпочитала чародейство и пыталась усилить способности к нему и у своей дочери, но Нейсиль никогда не обладала сильными способностями к колдовству, хотя данные иногда проявлялись.

Остальную часть маленькой и весьма душной комнаты занимали шкафы с другими ингредиентами и запасами. Запасы требовались довольно часто. К Нейсиль, несмотря на советы почившей Марисы, в неделю приходил минимум 1 человек. В основном к ней обращались и обращаются за помощью женщины.

Женщины приходят к ней с разными проблемами: от несчастной любви до смертельной болезни. Её просили много раз помочь, приготовить зелье, сделать лекарство. И она делала, за это же и ненавидела себя.

На прошлой неделе к ней осмелилось явиться двое людей и обе молодые девушки. Первая пришла в понедельник ночью и попросила приготовить яд для собственного отца, который бил её мать каждый день. Нейсиль с удовольствием дала ей сильный яд, убивающий организм за пять секунд. Девушка поблагодарила её и подарила золотую брошь (хотя полуфальмийке она была вовсе не нужна). А вторая девушка была старше. Она страдала от бесплодия. И Нейсиль помогла и ей. Только никак не может до сих пор понять она: как они добираются и находят её дом, стоящий в миром забытом месте? И идти к ней тяжело: сплошные болота и буераки. Нейсиль спросила однажды у одной посетительницы, а та лишь ответила, что все девушки и женщины Варнира знают, что в Вечном лесе Погибели одиноко живёт выжившая фальмийка и умеет готовить чудотворные отвары.

– «А мужчины и не догадываются, не беспокойся, маявкэ (по-варнирски – колдунья). Я тебя не выдам властям и никто из женщин не собирается. Ты добрая и полезная маявкэ», – сказала ей одна посетительница.

Нейсиль было обидно, то, что её народ считают злым и глупым. Люди сильно ошибаются, впрочем, как и всегда.

Девушка ушла из лаборатории, захватив квадратную баночку и тонкий нож. Вернувшись в прихожую, она присела рядом с тушей всеядника, лежащего в корзине. Перевернув его на спину, она через секунду воткнула нож в левую часть груди зверя. Через три минуты её рука сжимала ещё тёплое сердце размером с детский кулачок. Налив в баночку небольшое количество крови животного, Нейсиль довольно убрала сердце внутрь, крепко закупорив пробкой. К баночке привязала: «Сердце рогатого всеядника».

Девушка вымыла руки в бочке с водой и вернулась в лабораторию. Поставив баночку в шкаф с редкими ингредиентами, она вздрогнула, тут же навострив уши. Снаружи послышался какой-то шум, и Нейсиль пригнулась. Она прокралась в прихожую, по пути захватив длинный разделочный нож. Спрятавшись за спинкой кресла, стоящего рядом с дверью, она стала ждать и прислушиваться.

Нейсиль не ждала сегодня никаких гостей. Она не планировала сегодня принимать людей, всё-таки воскресенье – выходной. Каждый раз она боялась, что её скромное убежище нашли солдаты Варнира, что кто-то из посетителей рассказал о полуфальмийке властям. Поэтому, когда кто-то приходил, всегда девушка вооружалась и пряталась. Белая кошка тоже привыкла, что в любую минуту за дверью может оказаться опасность…

Снаружи доносилась какая-то возня, и Нейсиль не на шутку занервничала. Кто там?

Внезапно, возня сменилась лёгкой мелодией игры на фальфийне – струнном инструменте фальмского народа, по звучанию похожего на скрипку. Знакомые ноты текли одна за другой…

Нежный девичий голос стал сопровождать фальфийну. Звучала древняя фальмская песня, которую Мариса пела своей дочери, когда та была маленькой. Девушка знала слова и мелодию наизусть, и не могла не подпевать. Ей неимоверно захотелось пуститься в пляс, закружиться в танце! На лице полуфальмийки засияла облегчённая улыбка, и она выбежала из дома на крыльцо. Её глаза заискрились от радости, рот в шоке открылся , и она уронила нож на пол.

Напротив крыльца стояла молодая фальмийка с белоснежной кожей, переливающейся на солнце бирюзой, с блестящими серебряными глазами и зеленоватыми волосами до колен, забранными в толстую косу. На фальмийке красовалось длинное шёлковое платье цвета солнца с ажурными рюшами по рукавам и низу. Озорные глаза весело прищурены, бледные губки двигаются, напевая мягкие слова.

Нейсиль радостно прильнула к фальмийке, не дав ей доиграть. Та обняла её в ответ, уткнувшись острым носом девушке в шею.

– Фитта Корлес, уж кого, а тебя не ожидала здесь увидеть! – удивлённо воскликнула Нейсиль, утерев слезинку, – Я так рада тебя видеть!

Фитта Корлес – близкая и единственная подруга Нейсиль, незаконно и с риском путешествующая по всему миру выжившая фальмийка. Они познакомились в заброшенной деревне фальмов, находящейся в одиннадцати километров севернее дома Нейсиль, почти посередине разрушенной Шийлары, когда полуфальмийке было четыре года. Нейсиль на данный момент 19 лет. Девушки являлись ровесницами.

– Полно тебе, Нейс! Я тоже безумно рада видеть тебя, спустя два года. Ты так изменилась, такая красавица! – ответила тонким, нежным голоском фальмийка.

– Да я то что? Вот если бы ты не запела, я бы и не узнала тебя. Я думала нож метнуть, – издала нервный смешок Нейсиль.

Девушки говорили на фальмском, вечно восклицая и улыбаясь во весь рот.

– К тебе кто-то приходит? Я думала, ты здесь совсем одна, – удивилась собеседница.

– Я местная колдунья, – отмахнулась Нейсиль, таща вещи подруги в дом, – говорят, меня знают многие женщины в Варнире. Я готовлю людям зелья, когда они приходят. Они взамен мне какую-то вещичку оставляют…

– Но Нейсиль, они же люди! Ты с ума сошла? Как они вообще нашли твой дом? – возмутилась Фитта, со страхом распахнув глаза, – Я то еле-еле добралась сюда, сплошные болотища! А эти твари…

– Фи, успокойся. У меня всё под контролем. Я без понятия, как они сюда приходят живыми, но это неважно. Ты сама рискуешь каждый день. Где ты была? Зачем пришла? – подозрительно сощурив глазки, сказала полуфальмийка, – Только давай в дом зайдём…

Девушки положили большие две сумки Фитты у входа и присели на большое кресло, за спинкой которого пряталась Нейсиль. Сцепив руки друга в замок, они продолжили разговор:

– Я приехала из Даррии. Жила год в Соте. Потом год путешествовала по другим городам: побывала в Фимре, в большой деревне имени Витории, в Чажице… Вообщем, на одном месте не сидела. Была 3 раза в бегах. Второй раз меня чуть не убили, – проговорила Фитта и опустила рукав платья, оголив правое плечо. Прямо под ключицей тянулся широкий ровный шрам. На спине тоже был точно такой же шрам. Из-за этого создавалось ощущение, что девушку насквозь проткнули мечом.

– Фитта… – с ужасом в голосе начала Нейсиль, но та её перебила, снова натянув рукав :

– Не надо меня умолять не уезжать больше. Мы всё прояснили два года назад. Это моя жизнь, Нейс. Я такая же осиротевшая, как и ты. Что мне здесь делать? Я ужасно готовлю зелья, мой дар – парить в воздухе и нагонять ветер. Что мне делать? Мой дом, скорее всего, разрушен. Я не смогу жить, как ты.

– Фи, я не собиралась тебя ни о чём умолять, – закатив глаза, улыбнулась Нейсиль, – я лишь боюсь за тебя. Кто этот подлец, проделавший в тебе дыру?

– Не знаю. Какой-то солдат погнался за мной, увидев цвет моих выбившихся из под капюшона волос. Догадался, что я фальм, – потеребив своё большое ухо, безразлично ответила Фитта, – Тебе повезло с цветом волос больше, чем мне.

Полуфальмийка пожала острыми плечиками, осмотрев свои тёмные локоны. Девушки замолчали. Фитта поглаживала запястье подруги, расслабленно закрыв глаза.

– Я так скучала по тебе… – прервала тишину Нейсиль.

– Я тоже, саннуэ! Не представляю, как можно жить здесь совсем одной, в лесной глуши, – грустно улыбнувшись, прошептала фальмийка. (саннуэ – с фальмского «солнышко»).

К девушкам на колени запрыгнула белая кошка, начав мурлыкать так громко, что по телу пошла вибрация.

– Ну как я могла забыть про твою Ваянху! – произнесла Фитта, начав гладить ту по мягкой шёрстке. (Ваянха – с фальмского «говорунья»).

– Знаешь, такое ощущение, будто ради неё только и живу, – грустно усмехнулась Нейсиль.

– А чем ты занимаешься? Как проходит твой день?

Полуфальмийка нехотя ответила :

– Ничего особо не изменилось спустя два года. Также утром я просыпаюсь, привожу себя в порядок и завтракаю вместе с Ваянхой. Иду на охоту или за корнеплодами и плодами в лес, если мало еды. Охочусь на редкие ингредиенты и ищу их. Убираюсь в доме, проверяю лабораторию. Бегаю по лесу, очень много времени тренируюсь. Тренирую своё колдовство. Точу оружия. Раз в неделю хожу к речке. Готовлю зелья. Раз в месяц прокрадываюсь ночью в Варнир и что-нибудь краду. Чаще всего книги и одежду. Читаю. Шью, рисую. Ужинаю. Ложусь спать спустя два часа после наступления темноты.

– По тебе видно, что много тренируешься, – кивнула подруга, осматривая Нейсиль.

Полуфальмийка не спорила. Она действительно много времени уделяет тренировкам. На её теле нет и капельки лишнего жира. На руках, спине и ногах выступают мышцы, а на животе уже пять лет крепчал пресс.

– Скучно ты живёшь, конечно. Я бы с ума сошла от скуки и восьми лет одиночества, – вздохнула Фитта, оторвав взгляд от тела девушки.

– Я уже привыкла. Зато у меня тихо. Вот проснёшься на рассвете, выйдешь на крыльцо, а кругом тишина, только где-то в кроне деревьев поёт птичка, и трещит кузнечик в траве. Во влажном воздухе разлит запах утренней росы и намокших цветов. А где-то в далеке редко квакает лягушка и журчит ручеёк… – мечтательно говорила Нейсиль, закрыв глаза.

– Романтично, не спорю. Но беспокоюсь я о тебе. Как сяду на крыше в городе ночью и начинаю вспоминать… и тебя вспоминаю. Вспоминаю, что ты там, в лесу одна и словом тебе обмолвиться не с кем. Вот я и решила, что пора навестить старую подругу. Правда, третий раз погони со мной случился как раз перед мыслями навестить тебя. Никуда мне идти больше не хотелось. Одной, – прервала мечтания девушки фальмийка, особенно выделив последнее слово, и уставилась на девушку.

Нейсиль открыла глаза, нахмурив брови. Не понравилось ей это последнее «одной». Она посмотрела на подругу и быстро замотала головой.

– Нет, Фитта. Нет! Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? Нет, нет и нет! Исключено!

– Но почему? – непонимающе протянула Фитта, сжав ладони Нейсиль.

– Да хотя-бы, потому что я не могу бросить свой дом и кошку! Не могу бросить свою лабораторию, не могу бросить то, что осталось мне от мамы… – отчаянно сказала полуфальмийка, отведя взгляд.

– Эй… – фальмийка взяла лицо Нейсиль в свои ладони, заставив поднять на неё глаза, – Мне очень жаль, что она умерла, но и моей мамы нет тоже. Пойми меня, я лишь хочу, чтобы в жизни у тебя была… жизнь. Я не хочу, чтобы ты всю свою жизнь просидела в этом лесу и умерла в одиноком доме. Я понимаю, что здесь ты выросла, здесь ты хорошо обустроилась, но нужно же что-то менять…?

Нейсиль замешкалась. Она не знала, как объяснить Фитте то, что она не может бросить это место. Она любит этот дом, этот лес. Это часть её самой.

– Нейс, ты можешь взять все ценные тебе вещи с собой. Мы возьмём с собой Ваянху. Ты возьмёшь некоторые зелья и ингредиенты. Одежду, оружие…

– Ты – хитрая плутовка, явилась ко мне только потому, что тебе наскучило шататься по миру и находить себе на одно место приключения в одиночку, – как утверждение произнесла полуфальмийка, поджав губы.

– Именно. Только я явилась к тебе не потому, что мне стало скучно, а потому что я соскучилась и волнуюсь о тебе. Да, я люблю чувство риска. Я люблю опасность. Да вся жизнь наша сплошная опасность! Разве ты просто так взяла нож с собой, чтобы встретить меня? Зачем прятаться, если уже, сама говоришь, полстраны знает, что в лесу живёт фальм, чьей крови жаждет Варнирский король? Ну неужели тебе нравится так бессмысленно тратить свою молодость и красоту? – с надеждой говорила Фитта, смотря в зеркальные глаза Нейсиль, – Разве тебе нравится так жить?

Нейсиль не могла ответить, что ей нравится, а что нет. Она живёт в достатке, никогда не голодает. Она любит проводить время за рисованием, приготовлением зелий. Она любит охотиться и наблюдать, как летит стрела. Ей нравится плавать в речке и слушать журчание воды. Ей нравится бежать по тихому лесу и срывать с веток прямо на ходу гроздь красных сладких ягод, закидывая их сразу в рот. Ей нравилось слушать тихую и спокойную музыку природы, музыку леса. Но нравилась ли ей сама жизнь? Какая у неё была цель? Её как таковой никогда и не было. Она стремилась вырасти и стать во всём самостоятельной. Выросла уже в 11 лет, когда умерла мама. Потом выжить, научиться делать всё самой. Научилась. А что делать дальше? Фитта права. Кто и что ей гарантирует безопасность здесь? Кто знает, вдруг завтра сюда нагрянут солдаты и убьют её?

Она сама виновата. Кто-то проследил за ней, когда та приходила в город и возвращалась. Если бы она не ходила в город, глянуть одним глазком на жизнь других, то нечего было бы и опасаться.

– Нейсиль…? – вырвал полуфальмийку из круговорота мыслей голос Фитты, – Слушай, прости меня, я неожиданно пришла и накинулась на тебя… Не знаю даже, что на меня такое нашло. Мне правда стыдно, видимо, это у меня поехала крыша от вечного смрада смерти. Ты не обязана никуда уходить, если не хочешь. Я…

– Нет, Фи. Ты права. У меня нет никакой цели в жизни. Я ни о чём не мечтаю. Ради чего, а главное кого я вообще живу? Неужели ради кошки? Я знаю, чего я хочу. Я хочу жить, а не существовать, – поставила точку Нейсиль, уверенно посмотрев на подругу.

Фитта медленно встала с кресла и весело взглянула на неё.

– С чего начнём, Нейс?

ГЛАВА 2. Подготовка и окончательное решение.

Утром следующего дня Нейсиль сразу принялась за дело. Сначала быстро позавтракала, покормила питомицу, умылась родниковой водой. После всех необходимых утренних процедур принялась снимать пушистую шкуру с рогатого всеядника. Мясо девушка хорошенько промыла и убрала сушиться. Шкурку промыла, просушила и постелила на пол, как ковёр.

Девушка вернулась в спальню, где всё ещё сладко спала на кровати Фитта, прижавшись спиной к стене. Подруги спали вместе, так как ночью на полу бывало холодно. В тесноте, да не в обиде.

Нейсиль со скрипом открыла свой сундук и переоделась в удобные штаны, сшитые девушкой из украденной льняной ткани. Как правило, если девушка носила штаны, то это считалось очень плохим тоном и верхом неуважения к обществу. Но перед кем в глухом лесу полуфальмийке показывать свои манеры?

Надев свободную рубаху, она вышла в лес на лёгкую пробежку, чтобы собраться с мыслями.

Шаг за шагом, мысль за мыслью. Прохладный ветер подхватил тяжёлую косу девушки, подкидывая её в разные стороны. Босые ступни еле касались земли: только так Нейсиль и старалась передвигаться. «Всегда будь тише, сливайся с пространством», – говорила ей мама, когда гоняла дочь в лес.

Полуфальмийка зацепилась за ветку дерева и перепрыгнула маленький овраг, наполненный дождевой водой. Вдох и выдох. Нейсиль злилась на себя за решение уйти с Фиттой. Действительно ли она хотела этого? Да, хотела. Её бурная молодая кровь жаждала новых ощущений, а мозг новых знаний и умений. Чему она может ещё научиться в своём доме? Она застыла во времени, каждый день проходил, как один.

– «Здесь ты развеяла прах матери. Ты не можешь уйти отсюда!», – уговаривал внутренний голос.

– «Я ещё живу в отличие от неё и имею право на счастье», – противоречила сама себе Нейсиль. Здравый голос вторил ей.

– «Ты никогда не будешь счастлива! Ты – фальм», – продолжал внутренний голос.

Нейсиль тряхнула головой, отгоняя назойливый голос. Она тихо зарычала, пнув камешек. От её шагов трава увядала на глазах. Это проявлял себя врождённый дар полуфальмийки. Она может давать как жизнь, так и смерть. От её шагов могли и расти цветы, а могли и уничтожаться. Её руки обладают целебной и успокоительной силой. Но они могут нагнать тоску и боль на душу. Очень многое в её силе зависит от настроения.

Присев на упавший когда-то ствол дерева, Нейсиль запустила пальцы ног в землю, и все голые участки земли, куда ступала её нога, вновь мгновенно заросли нежной зелёной травой. Она часто не могла контролировать свою силу и просила прощения у богов природы, хотя с каждым днём сомневалась в мысли о том, что существуют боги.

Слишком много у неё накопилось на душе.

Девушка встала с бревна и медленно побежала домой, по пути разминая мышцы с кортиком в руках: шаг и выпад вперёд, замах с правого плеча – лезвие со свистом рассекло воздух . Подскок на носочке левой ноги и замах сверху – царапина на стволе дерева, тут же затягивающаяся, как ни в чём не бывало. Уклон в лево, удар; уклон в право, удар. Разворот и широкий мах правой ногой.

Нейсиль убрала кортик за пояс и поспешила домой. Солнце встало, должно быть, Фитта уже проснулась.

Выбежав на полянку своего дома, полуфальмийка сморщила нос, когда ветер ударил в лицо со стороны домика. Пахло чем-то сладким и горьким одновременно. Запах был приятным, но очень незнакомым и непривычным для неё.

Войдя в дом и зайдя в кухню, Нейсиль увидела Фитту, сидящую за столом, закинув ногу на ногу. В её руках была большая белая чашка, из которой и тянулся этот аромат . Из чашки шёл кремовый дымок, извиваясь тонкой струйкой.

– Что это ты пьёшь? – принюхиваясь, спросила Нейсиль.

– И тебе доброе утро. Как что? Кофе, – пожав плечиками, произнесла фальмийка.

– Ко-фе? – повторила незнакомое слово Нейсиль, заглядывая в чашку, – Дрянь какая-то, судя по запаху.

– Вовсе нет. И пахнет очень вкусно, шоколадом… – возразила Фитта, с удивлением посмотрев на подругу, – Ты никогда не пробовала кофе?

– И не собираюсь. Что это за напиток такой вообще? Из чего его варят? И нет, шоколадом не пахнет.

– Ой, да просто попробуй! Это очень вкусно, – заверила фальмийка, протянув чашку, – Мне тоже в первый раз запах показался подозрительным. Между прочим, я привезла этот сорт из столицы Даррии, и стоил он недёшево. Работая матросом на корабле, много не заработаешь!

Нейсиль недоверчиво приняла горячую чашку и с опаской, но скрытым интересом отхлебнула. Сладко-горький кипяток обжёг язык и горло. Действительно, ей вспомнился шоколад, который ей когда-то принесла в детстве мама.

– Ты работаешь матросом на корабле? Разве женщины могут…? – поперхнувшись, удивилась она.

– Работала под прикрытием . Ну как тебе? Понравилось? – улыбнулась интересу подруги Фитта.

– Неплохо. Но церник (настойка мяты, ягод и корней можжевельника, которую любили церемонно пить фальмы) вкуснее и полезнее, я уверена, в тысячу раз, – неохотно сказала полуфальмийка, передав чашку Фитте.

– Кто же спорит, – буркнула та, ухмыльнувшись.

Подкрепившись, девушки ушли в спальню, чтобы Нейсиль переоделась после пробежки.

– Так что ты надумала, Нейс? Ты всё-таки пойдёшь со мной? – спросила фальмийка подругу, пока та завязывала широкий пояс на талии.

– Не хочу снова оставаться одна, – коротко ответила Нейсиль, подняв на неё взгляд.

Фитта кивнула, приняв этот ответ за «да». Нейсиль положила ей ладонь на плечо, заставив посмотреть на неё.

– Спасибо, что пришла. Ты мне будто глаза открыла за столько лет, – благодарно улыбнувшись, сказала полуфальмийка.

Фитта ласково улыбнулась в ответ, потрепав девушку по руке:

– Хоть смысл жизни познаешь. Итак, я всё же желаю услышать твоё мнение: где ты бы хотела побывать?

– Хм, знаешь… я хочу побывать везде! А ты куда хочешь? Где ты была кроме Даррии? – пожала плечами Нейсиль и присела на край кровати.

– Вернее спросить, где я не была. Из соседних стран не была в Гжене, всегда мечтала увидеть острова-Близнецы… Я никогда не была в Шийларе. Я была лишь в деревне, но ни крупных городов, ни столицу я не видела, – задумчиво говорила фальмийка, потирая ухо.

– Ты хочешь в Шийлару? Фи, там никого не будет. Государство разорено, наверное, 25 лет назад. Что там делать? – мотая головой, не согласилась Нейсиль.

– А тебе никогда не хотелось побродить по руинам и развалинам? Неужели ты так уверена в том, что там никто не живёт? Я думаю, для начинающего незаконного путешественника в самый раз, – подмигнула фальмийка, весело сощурив глазки.

Нейсиль в очередной раз посмотрела на Фитту. Худенькая зелёная фальмийка с большими смешными ушками и болотными волосами. Все косточки остро выпирают, даже нос с подбородком. Тоненькая шейка, которую, казалось, можно сломать одним движением руки. В изяществе и миниатюрности ей не было равных, так думала Нейсиль. Она была даже выше на голову, чем фальмийка, и ей не верилось, что такая хрупкая девушка работала матросом, да ещё вечно в бегах. «Как только в этой милой головушке зародилась такая сильная страсть к приключениям?», – задавалась вопросом полуфальмийка. Но насколько она знала и помнила , Фитта Корлес никогда не боялась людей.

Нейсиль тоже была женственной особой, но никогда она не была да и сейчас не является такой худышкой, как Фитта. Все фальмийки по природе миниатюрны и тощи, но всё-таки, Нейсиль наполовину фальм, наполовину человек. У неё всегда присутствовали щёчки, ляжки и другие формы тела. Но конечно, когда она стала уделять особое внимание развитию своего тела и своих способностей, то сильно изменилась в лучшую сторону. Всё тело окрепло и подтянулось, но худышкой Нейсиль всё равно не стала.

– Вот всё удивляюсь: как ты вообще такая хрупкая , а живучая! – произнесла Нейсиль, когда заметила слегка смутившийся взгляд подруги.

– Бегаю быстро и глазки идиотам-солдатам строю умело, – хихикнула фальмийка, наигранно похлопав светлыми ресницами, и Нейсиль засмеялась:

– Что ты выдумываешь? У тебя же кожа, как облако и волосы зелёные, как ты им можешь глазки строить? Показываешь, как красиво можешь смотреться на костре в Корске?

Фитта фыркнула:

– Мне костёр не пойдёт. Цвет глаз не тот. Не сочетается.

Полуфальмийка вздохнула, запустив руку в растрепанные волосы :

– До костра, надеюсь, ещё не скоро. Сначала наведаемся в Шийлару.

– Завтра встанем в три утра. Начинай собирать вещи. Навряд-ли мы сюда уже вернёмся. Да смотри, питомца не забудь, – согласилась фальмийка, коротко кивнув на белую кошку, мирно спящую на табуретке, – И ещё…

– Тихо! – неожиданно шикнула на подругу Нейсиль, рефлекторно присев.

– Что такое…? – непонимающе испугалась та, но присела, начав двигать ушами.

– Человек, – хором прошептали девушки через несколько секунд , уловив за домом посторонние звуки.

Полуфальмийка прислушалась. В дверь постучали. Клиент?

– Сиди здесь и не высовывайся, ладно? – прошептала она, кивнув взгляд на Фитту.

Фальмийка кивнула, присев на табуретку рядом с кошкой.

Взяв кортик, Нейсиль пошла к выходу, бесшумно крадясь. Она, пригнувшись, посмотрела в окно. На пороге стоял грязный щуплый мужчина с козлиной бородкой. Его под руку держала такая же грязная старая женщина в пышном розовом платье. Мужчина настойчиво продолжал стучать.

– Убирайтесь прочь в свой город, я сегодня не желаю никого видеть, – спокойным голосом сказала Нейсиль в окно, отчего люди вздрогнули.

– Какое оно невежливое, – сморщилась старуха, начав рассматривать девушку, как будто перед ней стояло животное.

– Вы заявились ко мне средь бела дня и ломаете мне дверь. Мне это не нравится. Я вам сказала уходить, почему вы ещё стоите около моего дома и до неприличия рассматриваете меня? – с ноткой угрозы в голосе произнесла полуфальмийка.

– Ух, какая же мерзкая… – продолжила старуха, с ещё большим интересом.

– Если Вы не заткнёте эту невежу, я буду вынуждена перерезать вам обоим глотки и завязать ей бантиком язык, – хищно улыбнулась Нейсиль, переведя взгляд на мужчину и показав испугавшимся людям кортик.

– Мама, замолчи, – заговорил тот, и старушка закрыла рот.

– Зачем пришли? – спросила полуфальмийка.

– Мы хотели увидеть фальма. И я хотел узнать бы своё будущее и…

– Я не предсказательница, – невозмутимо прервала мужчину Нейсиль.

Он внезапно занервничал. Его мать ему что-то шепнула и тот резко достал пистолет, наставив дуло на полуфальмийку. Она никогда не видела этого оружия, но знала, что им можно убить издалека, как из лука.

Девушка мгновенно среагировала и пригнулась. Над головой пролетела со свистом пуля и врезалась в стену.

– Выходи, тварь! Власти мне выплатят немалую сумму за фальмскую голову, – кричал мужчина, пытаясь открыть запертую дверь.

Нейсиль переползла к другому окну и выглянула одним глазком: мужчина достал из-за пазухи большой молот и намеревался ударить по двери. Девушка не раздумывая метнула попавшийся под руку кухонный короткий нож через окно ему в голову. Лезвие, как в масло, вошло по рукоятку в череп, и глаза мужчины закатились. Из скривившегося рта полила красная кровь, и он с оглушительным грохотом повалился на деревянный пол крыльца. Старуха в ужасе закричала, смотря на мёртвого сына. Она закрыла безобразное лицо ладонями, бездумно отступая назад, к лесу.

Нейсиль открыла дверь и быстрым шагом вышла из дома, бесшумно подбежав к старухе с зажатым кортиком в правой руке.

Она силой отняла руки старухи от её лица, и та снова закричала, замерев на месте в ступоре. Полуфальмийка коротким и точным движением вонзила ей прямо в сердце лезвие кортика. Та выпучила со страхом глаза, открыв наполнившийся густой кровью рот.

– Теперь ты даже не оно, – наклонившись к старухе, шепнула ей на ухо Нейсиль, – Ты теперь никто и ничто.

На губах девушки заиграла лёгкая улыбка, когда она выдернула кортик из мёртвого тела, которое сразу же упало на землю, как мешок.

Нейсиль повернулась и увидела ошеломленную Фитту, стоящую в проходе перед трупом мужчины, заливающего кровью пол на крыльце. Она прижала пуще прежнего белые ладони ко рту и смотрела то на него, то на мёртвую старуху, то на саму Нейсиль с улыбкой на лице. Руки полуфальмийки были испачканы кровью, на юбке серого платья большое чёрное пятно.

– Они напали на тебя, – опустив руки, произнесла Фитта, больше как утверждение, чем вопрос.

Фальмийка теперь смотрела на подругу.

– Во сколько мы завтра уходим? – спокойно спросила Нейсиль.

– В три-четыре утра, – прохрипела в ответ Фитта.

– Вот и отлично. Я избавлюсь от тел, а ты приготовь что-нибудь съестное в дорогу. То, что не тухнет, но забивает желудок. Хлеб и воду обязательно. Найдёшь там у меня сумку какую-нибудь. Или в свою положишь, – проговорила полуфальмийка, подойдя к трупу мужчины, и вытерла об его брюки окровавленный кортик.

Фитта ушла в дом, закрыв дверь.

Нейсиль, с трудом перетащив тело мужчины к старухе, валяющейся в нескольких метрах от дома, подожгла трупы и в течение получаса смотрела, как скукоживается плоть в объятиях беспощадного пламени. Потом она сходила в лабораторию и взяла из шкафа с запасами колбочку с чёрной жидкостью. Вернувшись к недогоревшим телам, она залила их этой жидкостью и несгоревшие полностью участки тел вместе с костями стали шипеть и дымиться, рассыпаясь серым пеплом.

Через несколько минут полуфальмийка закопала небольшую горку пепла в землю и вздохнула, бросив взгляд на пятачок выгоревшей травы. Девушка устало взмахнула рукой и последствий огня как и не бывало.

Она прошла в лес, чтобы найти какой-нибудь маленький водоём. Через пару минут ходьбы она наткнулась на тонкий, но достаточно глубокий для того, чтобы окунуть кисть руки, ручеёк, бежавший рябью по камням и глинистой земле.

Присев рядом, Нейсиль стала тереть руки, которые были до локтя испачканы в засохшей и липкой человеческой крови. Кровь смешивалась с водой, тем самым окрашивая прозрачные потоки воды в бледный бардовый.

Девушка отмыла руки и стала отстирывать пятно крови в середине юбки платья. Более-менее отстирав платье, она вернулась домой, где Фитта усердно нарезала самопечный травяной хлеб, который нашла в буфете у Нейсиль.

– Всё удачно? – поинтересовалась она, складывая хлеб в белый лоскут ткани.

– Если бы было неудачно, я бы не пришла сюда сейчас, – устало проворчала Нейсиль, плюхаясь на стул, – в том ящике хранится мясо вяленое, тоже положи. Я, пожалуй, пойду собирать вещи.

Пройдя в свою комнату и закрыв дверь, Нейсиль рухнула на пол, больно ударившись коленями, и беззвучно затряслась, обнимая себя за плечи и поглаживая по спине. Девушка стала раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь успокоиться, унять дрожь. Первое убийство людей.

Она глубоко вдохнула и выдохнула. Неужели у каждого после первого убийства такая реакция?

– Я защищалась, они напали первыми. Они были людьми, – прошептала самой себе Нейсиль, и ей стало легче. «Но иногда мне всё же слишком сносит крышу», – подумала она.

Дрожь прошла. Девушка встала, подошла к зеркалу. Потерев холодными ладонями лицо, она снова вздохнула, окончательно успокоившись.

Полуфальмийка присела рядом с сундуком, откинув крышку, и стала отбирать одежду, которая могла ей понадобиться. Трое штанов, в которых всегда будет удобно в любой ситуации. Три рубахи, одна из них длинная. Два самых удобных платья: одно хлопковое и лёгкое коричневое, другое льняное зелёное с удобным широким поясом. Две пары кожаной обуви и одна – домотканая. Несколько крепких верёвочек для волос. Один тёмно-синий плащ с капюшоном – то, что точно необходимо.

На самом дне сундука лежали памятные вещи, дорогие Нейсиль , такие как детская любимая игрушка в виде плюшевой куколки-фальма. Крохотный, но очень точный портрет её матери в резной рамке. Первое письмо Фитты, которое однажды утром влетело через окно прямо Нейсиль в руки…

Девушка понимала, что весь сундук она не сможет взять с собой, поэтому в большую наплечную сумку она убрала одни штаны, одну рубаху, два платья, четыре верёвочки для волос, двое кожаных ботинок, плащ убирать не стала, так как оденет его сразу же, и все памятные вышеперечисленные вещи.

Сбегав в лабораторию, Нейсиль прихватила несколько колбочек с зельями, которые могли пригодиться в пути. И конечно, она не была бы собой, если бы не положила в сумку ещё и три крохотные баночки с душистыми приправами.

На последок всех важных дел, девушка получше заточила свой любимый кортик.

Она села отдохнуть, и к ней тут же запрыгнула на колени Ваянха. Нейсиль грустно улыбнулась, смотря на питомицу, во весь свой рост растянувшуюся от удовольствия побыть с хозяйкой, которая весь день куда-то уходила и на месте не сидела.

– Что же мне с тобой делать? – обречённо вздохнула полуфальмийка, – Как мне передвигаться с тобой?

Это был пока самый важный вопрос, ноющий в голове у Нейсиль. Кошка была очень доброй и ленивой. Её никак нельзя выпускать в дикую природу. И в доме её нельзя оставлять – ясное дело, погибнет. Оставался только один выход: отдать в добрые руки. Только вот кому?

– Эй, всё хорошо? – в комнату, постучавшись, вошла Фитта.

– Да. Я просто думаю, что с кошкой , особенно такой ленивой, как Ваянха, очень тяжело будет путешествовать. Я думала отдать её кому-нибудь, но кому? Может у тебя есть неподалёку знакомые? – с надеждой в голосе произнесла Нейсиль, посмотрев на фальмийку.

– Нет, а если и есть, то уже меня не помнят. Слушай, не переживай! Мы посадим её в корзинку, будем её нести по очереди. Всё будет хорошо, – заверила та, почесав у Ваянхи за ушком, – тем более, мы же пойдём в Шийлару. Там не опасно.

– Ещё бы в пустой стране было опасно, – буркнула полуфальмийка, аккуратно столкнув питомицу со своих ног на кровать.

– Это всё, что ты хочешь забрать? – удивилась Фитта, бросив взгляд на сумку, лежащую около сундука, – Я думала, ты минимум полдома утащишь.

Нейсиль пожала плечами :

– Зачем мне брать с собой много хлама? Этот дом – моё прошлое. Здесь хранится много моих хороших воспоминаний. Если я возьму их все с собой, то большинство растеряю по дороге. Пусть они будут здесь…

– Мудро, – согласно кивнула фальмийка.

– Только нужно сделать ещё пару вещей. Первое – хотела спросить, у тебя есть оружие? – вспомнила Нейсиль, снова посмотрев на подругу.

– Два Крептийских кинжала (комплект двух кинжалов изогнутой формы с зубчатыми концами) , – ответила Фитта, похлопав по бёдрам, к которым были прикреплены двое ножен.

– Хорошо. Значит, одно дело, – произнесла полуфальмийка и ушла в лабораторию.

Нейсиль стала сгребать с полок и шкафов все оставшиеся зелья в большой чёрный мешок, который достала из-под шкафа с припасами. В основном остались только очень сильные яды и всякая ерунда для клиентов, по типу снотворного.

Когда все зелья оказались в мешке, девушка потащила его из дома. Фитта непонимающе смотрела на пыхтящую от тяжести подругу.

– Что ты смотришь? Помоги! – возмутилась Нейсиль, и девушки уже вместе тащили зелья.

– Что ты собираешься сделать? – с интересом спросила фальмийка, внимательно наблюдая за действиями девушки, когда они далеко оттащили мешок от дома.

Нейсиль крепко завязала концы мешка и из кармана достала маленький коробок с самодельными спичками.

– Ты совсем рехнулась?! – вытаращила глаза Фитта, когда полуфальмийка чиркнула спичкой о коробок, – Да ты пол-леса взорвёшь! Зачем ты вообще…

– Тихо, – раздражённо шикнула Нейсиль, – У меня всё под контролем.

Она достала из кармана маленькую бутылочку с серой жидкостью и подставила под неё горящую спичку, разогревая жидкость.

Когда жидкость закипела, девушка задула спичку и вылила всё до последней капли на мешок. Она побежала к стоящей в стороне Фитте и на ходу закричала :

– Ложись! Если будешь стоять, костей лишишься! Уши закрой!

Как только Нейсиль легла на землю, заткнув уши, раздался оглушительный взрыв и земля как будто содрогнулась. Фальмийка рядом издала писк, и Нейсиль звонко рассмеялась:

– Можешь открыть глаза и разжать свои бедные ушки. Всё уже!

Полуфальмийка побежала к месту взрыва. Мешок стоял так же, как и до взрыва, только из приоткрывшегося горлышка шёл дым.

Фитта встала рядом с подругой, возмущённо заговорив:

– Почему мешок целый? Что за шуточки?!

Нейсиль весело хохотнула:

– Это специальный мешок, смазанный внутри и в принципе пропитанный зельем неразрушаемости, которое я изобрела лично год назад. Этот мешок не убиваемый на определённое время. А вот все отвары, что там были, сгорели. В мешке сейчас только разбитое стекло колбочек. Можешь сама убедиться, если не веришь. Но согласись, такого взрыва ты ещё не слышала!

– Ты точно с ума сошла здесь в одиночестве, – нервно усмехнулась Фитта, пригладив вставшие дыбом волосы на голове.

– Однако это лучше, чем если кто-то найдёт все мои творения. Сама понимаешь, что может случиться, если они попадут в неумелые руки.

Фитта и не спорила.

ГЛАВА 3. Начало новой жизни.

Нейсиль неподвижно сидела на вымытом от крови крыльце и задумчиво покусывала травинку, как будто мысленно прощаясь с домом. Солнце только начинало вставать на горизонте, освещая всё вокруг красно-оранжевым светом. Где-то пел соловей и трещал кузнечик, а вдали было слышно журчание ручья, образовавшегося от ночного дождя…

Девушка выбросила травинку и ушла в дом. Пройдя в спальню, она застыла в проходе и облокотилась об косяк, став с улыбкой наблюдать, как спящая Фитта морщится от лучей просыпающегося солнца, просачивающихся сквозь прозрачные занавески на окне. Фальмийка приоткрыла один глаз и с ненавистью посмотрела на окно, ещё больше зажмурившись. Она заворочалась, недовольно кряхтя и потягиваясь.

Нейсиль лукаво закусила губу и тихо легла на кровать рядом с ней. Приблизив своё лицо к уху девушки, она прошептала :

– Уже девять часов утра…

– Иди к чёрту, – буркнула в подушку Фитта, продолжая потягиваться, – Какой дурак поверит в то, что сейчас почти день, когда за окном ещё толком не рассвело?

– От людей фразочку взяла? – фыркнула полуфальмийка, толкнув подругу локтем в бок.

– Я сама уже вся, как человек, так что повторяю: иди к чёрту со своей тупой шуточкой, – ответила та, всё-таки сев на кровати, и подняла взгляд на девушку.

Нейсиль хихикнула, увидев сонный бардак на голове фальмийки :

– Давай вставай и приводи себя в порядок. Уже почти четыре часа! А ты, напоминаю, хотела идти в три. Почему вообще я тебя бужу? Твоей идеей было…

– Нейс, не нуди, а? Сейчас встану. Иди пока проверь, всё ли мы собрали и отыщи свою кошку. О, и пожалуйста, сложи мою фальфийну в чехол. Она лежит на столике в прихожей. Только аккуратно! Увижу хоть царапинку, в овраг сброшу по пути к Шийларе, – проговорила Фитта, пригрозив в конце тоненьким пальцем.

– Кто кого, – пробубнила себе под нос полуфальмийка, уходя в прихожую.

Убрав фальфийну в твёрдый чехол, Нейсиль там же нашла Ваянху, мирно свернувшуюся калачиком в кресле. Девушка поставила небольшую плетёную корзинку с постеленным на дне одеялом рядом, чтобы посадить в неё животное перед выходом.

Она вернулась в спальню. Фитты уже там не было, кровать была небрежно заправлена, отчего полуфальмийка с негодованием поджала губы. Поправив одеяла на постели, она быстро переоделась в простые коричневые штаны и рубаху, а на ноги надела кожаные сапожки с тонкой удобной подошвой. Прикрепив к ремню ножны с начищенным до блеска кортиком, Нейсиль завершила образ чёрным плащом с большим капюшоном. Напоследок она заплела толстую косу на голове и закинула на спину свой лук с колчаном, полным новых стрел.

Девушка вышла обратно в прихожую. Фитта стояла у двери и застегивала множество застежек на высоких сапогах, плотно облегающих ногу. Она уже была готова : на ней было надето плотное платье-плащ небесного цвета с таким же большим капюшоном. Фальмийка оставила длинные волосы распущенными. Около неё лежала одна большая сумка и корзина с уже послушно сидевшей в ней кошкой.

Нейсиль закинула свою сумку с вещами и провизией на плечо и взяла корзинку с Ваянхой свободной рукой. Фитта тоже надела свою двуручную сумку на спину (рюкзак – неизвестная вещь для Нейсиль), а сверху ещё чехол с инструментом и была такова.

– Готова? – спросила она, посмотрев на слегка нервничающую подругу.

Нейсиль лишь вздохнула и вышла из дома.

– Спасибо за приют, – тихо прошептала полуфальмийка, оглянувшись на дом.

Девушки бодро зашагали в лес, периодически сверяясь с картой, которую когда-то приобрела в Варнире Фитта.

* * *

Девушки практически всегда шли молча, полностью сосредоточенные на своих ногах и движениях. Путь был нелёгкий. Навстречу им всё время попадались разные овражки и буреломы, поэтому приходилось искать обход.

– У меня уже ноги ноют, давай отдохнём, – спустя сорок минут ходьбы устало прохныкала Фитта, опускаясь на поваленное дерево.

Нейсиль лишь закатила глаза, ещё раз раскрыв карту. Она провела дорожку указательным пальцем от своего дома (на карте он был в виде оранжевого крестика) до границы Шийлары через болотистую местность леса.

– Ты не устала? – изумилась фальмийка, разминая спину.

Нейсиль оторвала взгляд от карты и улыбнулась, качая головой :

– Я вот думаю, кто из нас путешествует всю свою жизнь. Где твоя выносливость?

– Мне ещё ни разу не доводилось путешествовать по такому лесу! К твоему дому со стороны Варнира даже тропинка есть, а здесь и ступить страшно. Я, наверное, один раз пересекла эти места, но потом я только в цивилизации была. Я просто не привыкла, – возмутилась подруга, нахмурившись.

– Так не ходи и не привыкай! Используй свой дар. Или ты уже забыла, что ты коренной фальм? Мне должно быть вообще тяжелее, чем тебе. Тем более, мы уже почти дошли до границы Шийлары, – рыкнула в ответ полуфальмийка, но потом смягчилась, – Пять минут сидим. Пить хочешь?

Девушки сделали по глотку воды из бутыли и, немного отдохнув, снова отправились в путь.

Погода была прохладной, сверху накрапывал дождик. Нейсиль накинула капюшон, чтобы холодные капли не падали за шиворот и не мочили голову.

Фитта теперь с изумительной лёгкостью парила в воздухе, отталкиваясь ногами от деревьев и подгоняя своё тело, ставшее невесомым, ветром.

Нейсиль перепрыгнула очередную яму, придержав корзинку с напуганной кошкой, выглядывающей наружу. Дождь прекратился, но успел намочить крону деревьев. Капли дождевой воды теперь падали с листьев, сталкиваясь друг с другом и сливаясь воедино. Одна крупная капля упала полуфальмийке прямо на нос, отчего она, испугавшись, засмеялась.

– Эй, Нейс, смотри! – произнесла Фитта, хватаясь за её плечо, чтобы не улететь вперёд, – Там кажется, сторожевая башня.

– Или её остатки, – хмыкнула полуфальмийка, пробираясь через заросли к высокому полуразваленному деревянному строению, прогнившему от постоянных дождей, – Руку убери. Я тебе не лошадь, а ты не повозка.

Приблизившись вплотную к башне, Нейсиль замерла и стала осматривать просевшие двери. Она потянула за ржавую ручку и дверь упала бы прямо на неё , если б девушка не выставила вперёд руки. Дав двери свободно упасть наземь, полуфальмийка шагнула внутрь.

– Что ты там хочешь найти? Эта башня пуста, – донёсся голос Фитты сзади.

Нейсиль не стала отвечать. Ей просто было интересно увидеть то, что сделали её сородичи. Она потянула носом затхлый воздух башни. Дневной свет проникал через многочисленные щели и дыры, разгоняя мрак.

Действительно, на первом этаже не было ничего интересного. Пустое круглое помещение с четырьмя спальными мешками из шкур, которые проела моль. Наверх вела винтовая лестница. Девушка осторожно ступила на одну ступеньку, и та протяжно заскрипела, ударяя неприятным звуком по чувствительным ушам.

Стараясь не обращать внимания на отвратительный скрип, полуфальмийка поднялась на второй этаж. Комната с высоким потолком и двумя окнами в стене, около которых стояло по стулу. Один стул валялся на боку.

Нейсиль сглотнула, увидев около стульев голубоватые полусгнившие кости в ржавых металлических щитках. Рядом с упавшим стулом лежал гниющий череп с дырой во лбу и три железных наконечника от стрел.

– Интересно, как они умерли? – задумчиво спросила Фитта, парящая над останками фальмов.

– Думаю, они дежурили. И их застрелили из лука, – ответила на её вопрос полуфальмийка, смотря в окно, – Вот почему Шийлара не была готова к нападению. Уходим.

Вернувшись на заросшую полянку перед башней , девушки двинулись дальше, вторгаясь на территорию государства. Через пару километров показался средь разросшейся травы разрушенный домик. А затем ещё один и ещё один… Каждый был полуразваленным и заросшим растениями. Деревня (или город) смотрелась до дрожи жутко. На душе становилось грустно и страшно, при виде разрушенной деревни. Нейсиль заглянула в окно одной хижины: сквозь деревянные пословицы росли причудливые цветы и травы, упираясь верхушками в крышу. В траве валялся крохотный череп с широко открытой челюстью, как будто от крика.

Полуфальмийка с ужасом отступила назад, случайно толкнув уже стоящую сзади Фитту.

– Ай, осторожнее! – воскликнула фальмийка, с трудом удержав равновесие, – Всё нормально? Что ты там такое увидела? На тебе лица нет.

– Всё хорошо. Пойдём. Думаю, это просто деревня, подобная той, в которой ты когда-то жила, – сказала Нейсиль и зашагала вперёд, раздвигая разросшуюся траву свободной от корзинки с Ваянхой рукой.

– Ладно…Я тогда полечу вперёд, осмотрю местность и в целом узнаю, далеко ли ближайший город, – произнесла Фитта и взмыла в воздух, уносясь потоками ветра вдаль.

Нейсиль ещё раз оглянулась на домик, но останавливаться не стала. Она не могла себе представить, какой же ужас испытали фальмы в тот день, когда на их страну напали. По рассказам матери, люди подступили со всех сторон: и с южной стороны прямиком из Варнира, и с северной, причалив на кораблях. Они все были до единого вооружены арбалетами и пушками: солдаты стреляли абсолютно во всех, даже в маленьких детей. Забавно то, что напали и разрушили небольшое государство варнирцы, а потом был созван правительский совет всех стран, где Варнирский король (на тот момент король Накелар династии Шуссо) призвал истреблять «эту заразу, это порождение Дьявола», как выразился король. Остальные правители почему-то поддержали его, хотя фальмы как таковой угрозы не представляли ни для них, ни для Варнира. С тех пор всех оставшихся, разбросанных по всему миру фальмов стали убивать, сжигая на костре. Единственная страна – Гжена отказалась убивать «наиинтереснейших созданий». Вместо убийств, они стали отлавливать фальмов и ставить на них опыты. Многих фальмиек, найденных Гженой, вместо того, чтобы отправить на опыты, отправляли в самые лучшие городские бордели, ведь довольно часто находились весьма богатые люди, мечтающие провести время наедине с необычной красавицей. Во многих борделях фальмийкам жестоко отрезали языки: посетителей раздражало, когда девушка много разговаривала не по делу, а если на неизвестном никому языке, то она вообще портила своим «щебетанием» всякое удовольствие.

Полуфальмийка передёрнулась, вспоминая рассказы матери, тоже когда-то скитающейся по миру в поисках тихого пристанища. Мать спокойно ведала своей дочери о ужасах, которые люди могли делать с их народом. Женщина считала, что лучше, когда дочь знает о всём, что с ней может приключиться, если она не будет осторожна.

Девушка вздрогнула от неожиданности и рывком достала кортик, когда над головой с огромной скоростью пролетела Фитта.

– Нейс! Идём скорее! Ты не поверишь, что, а точнее кого я нашла! – крикнула свысока фальмийка, постепенно снижаясь и сбавляя скорость.

– Что такое? – удивлённо подняла брови Нейсиль, начав бежать за летящей подругой. Она опустила взгляд на корзинку: Ваянха с огромными глазищами вцепилась в стенки и прижалась ко дну, – Что случилось, Фи?!

– Беги за мной! – лишь сказала та, махнув рукой.

Спустя пару минут, местность изменилась. На большом спуске вниз, Нейсиль просто потеряла дар речи от изумления: перед глазами расстилался город или очень большая деревня. Вместо скромных хижинок почти все дома были построены на старых, огромных разноцветных деревьях(белый, коричневый, золотой, серый и оранжевый). Издали дома можно было их вовсе не заметить : так хорошо густая крона дерева скрывала построение.

С каждым шагом приятное изумление на лице полуфальмийки сменялось ужасом. Каждый домик на дереве был полуразрушен , а крыша и пол были дырявыми и чёрными в некоторых местах , как уголь. С дверей свисали обугленные остатки, видимо, верёвочной лестницы. На самих деревьях были видны следы огня. Люди поджигали их, вместе с находившимися внутри фальмами.

Сами домики еле держались на стволах: за столько лет деревья выросли ещё больше и исправили последствия пламени, почти полностью разрушив дома. Но их с удовольствием заселили многочисленные птицы, построив на крышах гнезда.

– Долго ещё? – спросила Нейсиль, сглотнув горький комок в горле.

– Нет, если не будешь тормозить и засматриваться по сторонам, – ответила Фитта, весело кружась на ветру.

Нейсиль не разделяла веселья подруги. Ей было мягко говоря не по себе от окружающей картины, хотя с другой стороны таинственное зрелище завораживало своей необычной красотой развалин.

Через несколько минут мрачного пейзажа Фитта остановилась, поставив ноги на землю. Пройдя несколько шагов вперёд, она указала вперёд. На холме, скрывшись за молодыми деревцами, стоял маленький домик. Целый маленький домик. Ни следов огня, ни гнили, ни чрезмерной растительности, ни животных. Он выглядел не хуже, чем дом Нейсиль, а из отверстии в крыше шёл серый дым.

Полуфальмийка с настороженностью наблюдала, как открывается дверь. В проходе появилась пара фальмов: фальм и фальмийка. А за их спинами прятался маленький щуплый мальчик с очень большими бирюзовыми ушками.

– Это… живые фальмы в невредимом доме, – всё, что смогла выдавить из себя Нейсиль, смотря на мальчика, испуганно прижимающегося к юбке матери.

– Нейс, это не просто дом с живыми фальмами. Это мой дом, а это мои… – улыбнулась Фитта, наблюдая за выражением лица подруги.

– Это невозможно…– прошептала та, смотря то на фальмскую семью, то на девушку.

Она замечала сильное сходство между парнем и мальчиком с Фиттой. Одинаковый нос – прямой и острый, как будто заточенный. Большие уши, белая кожа с бирюзовым оттенком. Серебряные глаза и болотные волосы. Парень заулыбался, смущаясь от пристального взгляда полуфальмийки.

– Добро пожаловать в семью Корлес, – произнёс он, подходя к ней и протягивая ладонь, – Не знаю, помнишь ли ты, но моё имя Явэр, старший брат Фитты.

Перед глазами у Нейсиль вспышкой мелькнули воспоминания: добрая хрупкая женщина с коротко остриженными салатовыми волосами и искрящимися глазами подаёт её улыбающейся матери целую буханку душистого хлеба, а на Нейсиль во все глаза лупится маленькая фальмийка, держащая за руку старшего брата. Высокий мальчик (для Нейсиль в четырёхлетнем возрасте) смущённо улыбается, протягивая маленькой полуфальмийке ладошку.

Нейсиль сморгнула, смотря на точно такого же смущённого брата подруги, как и в детстве. Она всё-таки пожала грубую ладонь, глупо смотря на острый кончик носа парня.

– Я помню…Но как это возможно? Фитта писала, что ты…

– В гневе ушёл из дома в 14 лет, я знаю. Я вернулся. Мне недавно исполнилось 23, и я живу со своей семьёй здесь уже три года, – перебил её Явэр, и крохотную ладошку протянула стоящая рядом девушка :

– Жена Явэра, Афна. Мы вместе уже шесть лет.

Нейсиль пожала её руку, оглядев ещё более хрупкую фальмийку, чем Фитта. Густые белые волосы забраны в пучок, серая кожа блестит на солнце.

– Фи, ты ведь знала, что твой брат вернулся, сидит здесь уже три года и растит очаровательное лупоглазое чадо, да? – сощурив глаза, перевела шокированный взгляд на подругу Нейсиль.

– Нейс, я не знала! Клянусь, не знала! Откуда мне знать, если я всё время со своего прихода с тобой? Я летела над деревней и увидела целый и невредимый дом стоит. Думаю, спущусь и посмотрю, вдруг там кто-то живёт. Буквально через секунду я поняла, что это мой собственный дом, а потом из дома вышел очень знакомый на лицо фальм. Я поняла, что это мой брат. Правда, я была также шокирована как и ты сейчас. Я думала, ты будешь рада увидеть других фальмов…

– Конечно, я рада, – согласно кивнула полуфальмийка, – Только что теперь? Ты… останешься?

– Не захворала ли ты, Нейс? – Фитта громко рассмеялась, а её брат наоборот нахмурился, увидев, что его маленький сын вот-вот заплачет от страха, – Я и остаться – вещи несовместимые. Да я чокнутая, конечно, не такая как ты, но я чокнутая путешественница, которой, как ты сказала, стало скучно одной искать себе приключения на задницу!

Нейсиль теперь тоже засмеялась:

– Я так не говорила!

Явэр кашлянул, прерывая смех, когда мальчишка всё-таки пустил слезу. Фитта, пытаясь сдержать смех, замолчала, а Нейсиль лишь спокойно улыбнулась, надменно подняв бровь, и наклонилась к мальчику, начавшему сильно раздражать её. Тот с испугом посмотрел ей в глаза.

– Сколько тебе лет, малец? – нежным голосом спросила она, смотря как мальчик размазывает слёзы и сопли по лицу.

– Пять, – хныкая, ответил он.

– Я в твоём возрасте практически отхватила себе палец и спокойно залечила его сама, не проронив ни слезинки, а потом слушала рассказы своей матери о том, как одной девушке выкололи раскаленными железками глаза из-за того, что она часто плакала, а ты плачешь из-за того, что пришли добрые фальмы и просто смеются. Советую быть посмелее, малец, иначе когда-нибудь окажешься на месте той девушки, – проговорила ему на ушко полуфальмийка, отчего мальчик застыл с каменным лицом и ещё сильнее вылупил свои большие глаза.

Девушка ему лишь подмигнула. Конечно, она слегка приукрасила пример, но сработало: мальчишка больше не плакал. Это подействовало гораздо лучше, чем если бы его стали лелеять и укачивать. Ребёнок бы начал ещё больше разводить влагу, потому что детям нравится, когда их жалеют.

Все ошарашенно застыли, смотря сначала на неё, потом на мальчика. Жена Явэра явно хотела что-то возмущённо сказать, но как будто проглотив язык, быстро увела сына в дом, хлопнув дверью. Сам Явэр нахмурился, продолжая испепелять взглядом Нейсиль.

– Что вы на меня так смотрите? Ну подумаешь, слегка придумала, но ваше дитя не заплакало. И без того сырости в этом году хватает, не считаете, Явэр? – произнесла Нейсиль, закатив глаза, – Куда мы теперь направимся, Фи?

– Что? Но вы только пришли! Я не видел Фитту 9 лет, и ты говоришь, что вы собираетесь уйти? – воскликнул фальм, переведя взгляд на сестру.

– Да, Нейс, я думала, мы немного посидим у моего брата. Мы же никуда не спешим, верно? – согласно кивнула та, беря Явэра за руку.

Нейсиль втянула воздух, потерев лицо рукой.

– Простите, я себя неважно чувствую. Вы идите в дом, побеседуйте, пусть Фитта отдохнёт. А я пожалуй, пройдусь, – произнесла полуфальмийка, и её улыбка на губах внезапно погасла.

– Не ходи никуда одна! Нейсиль, что случилось? Тебе плохо? – обеспокоенно спросила фальмийка, взяв лицо девушки в свои ладони.

– Не знаю, наверное, перенервничала. Мне в принципе не по себе от этих развалин.

– Так, предлагаю в таком случае всем зайти в дом и отдохнуть. Расскажете о себе, как живёте и куда направляетесь за чашечкой крепкого чая. Мне кажется, сейчас начнётся дождь, – сказал с улыбкой Явэр и вошёл в дом.

Девушки зашли следом. Внутри было скромно, но вполне уютно.

– Располагайся, Нейсиль, чувствуй себя, как дома. Фитта, пойдём, пожалуйста, со мной, – добавил фальм, уходя в другую комнату, видимо, кухню.

Нейсиль присела на диван в гостиной, положив Ваянху, вылезшую из корзинки, себе на ноги, а брат и сестра удалились.

Доставая чашки из буфета, Явэр шепнул:

– Мне кажется, твоя подруга психически ненормальная. Странная она какая-то.

– Явэр не осуждай её! Сам подумай: она одна одинёшенька жила в доме в лесу 8 лет после смерти её матери, – зашипела на него Фитта, – Вчера, у меня на глазах она убила двух людей и улыбалась. Естественно, у неё не всё хорошо со психикой!

– У меня всё прекрасно с психикой и заодно со слухом. Некрасиво обсуждать кого-то за его спиной, – недовольно сказала Нейсиль, бесшумно вставшая у двери с кошкой на руках.

Брат и сестра вздрогнули, беспомощно посмотрев друг на друга.

Полуфальмийка усмехнулась:

– Бросьте, я на вас не обижаюсь и зла не держу. Это чайные листья? Уже не помню, когда в последний раз пила чай.

Фальм растерялся и стал поспешно наливать кипяток в четыре чашки.

– Да, я тоже его берегу для особенного случая. Вот как раз и тот самый особенный случай!

На кухню пришла Афна, оставившая сына в одной из комнат. Видимо, посчитала, что гости окажут плохое влияние на ребёнка.

– Хотите моего печенья? Вчера испекла, – сказала она, доставая с полки поднос, укрытый тканью.

– С удовольствием, спасибо! – вежливо согласилась Фитта, улыбнувшись хозяйке.

Все взяли по чашке чая и вернулись в гостиную. Нейсиль и Фитта сели расположились на диване, а пара устроилась в кресле, стоявшем напротив.

Нейсиль, погладив по голове Ваянху, отпила из своей чашки.

– Очень вкусный чай, – произнесла она, обратившись к хозяевам.

– Спасибо! Ну, девушки, рассказывайте. Куда направляетесь? Откуда пришли? – начал разговор Явэр, смакуя свой чай.

Фальмийка рассказала, что долго путешествовала и решила из-за накалившихся обстоятельств навестить Нейсиль, живущую в Вечном лесу Погибели. Полуфальмийка поведала, как жила до появления подруги и чем занималась, сказала, каким она обладает даром. Рассказала, как девушки встретились, и как Фитта уговорила Нейсиль уйти с ней. Как они решили пойти в Шийлару…

– Ну, и куда теперь думаете пойти? Скажу честно, девушки, делать в Шийларе абсолютно нечего, если переходить с места на место. Дело в том, что убитые территории новый король, он же наследник короля Накелара, решил начать осваивать. Я, когда бродил по стране с надеждой найти ещё фальмов, случайно наткнулся на пятерых варнирских солдат. Мне пришлось убегать обратно. А вообще, оставайтесь с нами, зачем куда-то уходить? – проговорил Явэр, отставив пустую чашку.

– Нет, брат. Это теперь не мой дом, и я не хочу быть тебе обузой. Я ещё не нашла свой райский уголок, свое тихое пристанище, чтобы остановиться. А Нейсиль уже наверное насиделась до тошноты, – грустно улыбнулась Фитта, качая головой.

Нейсиль согласно кивнула. Она замялась, но сказала с мольбой в голосе :

– Явэр, Афна, я вижу, что вы фальмы очень хорошие, добрые. Прошу, приютите мою питомицу Ваянху. Сами понимаете, мне будет очень тяжело с ней путешествовать. Она уже напугана. Она стара, поэтому долго следить за ней не придётся, но я умоляю позаботится о ней, ведь мне абсолютно некому её больше оставить, и …

– Полно-полно, милая! – с пониманием прервала её Афна, подходя к кошке, лежащей около ног Нейсиль, – Конечно же мы возьмём твою кошку. Такая красавица! Мы ведь поможем, Явэр?

Парень кивнул:

– Безусловно.

– Спасибо большое! Спасибо вам, – воскликнула полуфальмийка и всхлипнула, прослезившись.

Фитта притянула её к себе, нежно обняв.

– Ну-ну, не надо! Сама же говорила, сырости и так много в этом году. Теперь не нужно будет бояться за Ваянху. Она в надёжных руках, я знаю. Явэр в детстве очень любил животных. Думаю, и сейчас он их любит, – успокоила подругу она.

Нейсиль утерла слёзы, посмотрев на то, как Афна гладит кошку. Это животное действительно было ей так же дорого, как Фитта. Как мама.

ГЛАВА 4. Последний день.

Весь оставшийся день Нейсиль провела в компании молодой семьи вместе с Фиттой. Они просто решили отдохнуть напоследок, ведь чутье полуфальмийке подсказывало, что путешествие будет сложным.

Явэр и его жена познакомили девушек со своим сыном. Мальчика звали Питт и ему правда было 5 лет. Он оказался весьма трусливым по отношению к Нейсиль (понятно, почему), но со своей тётей Фиттой познакомился с удовольствием. Они вместе с Афной провели весь день в играх и знакомствах. Как выяснилось, Фитта очень любит детей. А Нейсиль весь день провела с Явэром, лично вызвавшимся рассказать и показать ей, как он обеспечивает свою семью всем необходимым. Фальм рано проснулся, потому что как раз собирался на охоту, и конечно, это больше всего заинтересовало полуфальмийку. После чаепития фальм пошёл на прогулку, с радостью взяв с собой Нейсиль. Он много рассказывал ей о Шийларе; о том, где он побывал, и как познакомился с Афной. Также он показал, каким даром обладает: его дар – менять свою внешность. Поэтому никто из людей и не покушался на его жизнь, по рассказам фальма. Среди людей он всегда выглядел черноволосым, кареглазым парнем с маленькими человеческими ушами и смуглой кожей.

Под вечер они с Нейсиль всё-таки решили поохотиться кого-то крупного, вроде дикой лесной антилопы, ведь мелкими перепёлками толком не насытишься. А из крупного животного может получиться вкуснейшее жаркое.

– А Вы сами этот лук сделали? – спросила Нейсиль, проводя пальцами по отполированному дереву оружия, – Такая искусная работа!

Они с Явэром шли по зарослям развалин, как по лесу. Над головой пролетали, громко чирикая, различные птицы, а под ногами то и дело пробегала какая-нибудь белка. Был бы в лесе «погибели» человек, он бы удивился абсолютному отсутствию кровожадных насекомых, по типу комара.

– Нет, я купил его четыре года назад у одного кузнеца в Толлет (город в Варнире). Работал тогда грузчиком в Нирите (портовый остров Варнира) , хотел быть как можно дальше от матери… Украл лошадь тогда и доехал на другой конец страны, – ответил фальм, неловко уклонившись от чуть не хлыстнувшей его по лицу ветки дерева, – Вот у тебя лук превосходный! Сама смастерила?

– Конечно, сама. У меня нет возможности что-либо вообще купить. У меня нет ни монетки рицэн (средняя и основная денежная единица в Варнире и Крептии). Я иногда пробираюсь ночью в город и ворую, но в последнее время перестала этим заниматься. А можно поинтересоваться, почему Вы сбежали из дома? Что у Вас тогда произошло?

– Я был молод, эгоистичен и глуп, – неловко сказал Явэр, оседая в траву когда за домом показался дикий кабан, – Я поругался с матушкой из-за того, что мне не хватало общения со сверстниками, и я хотел приключений. Я до сих пор ненавижу себя за тот разговор с ней. Я, когда вернулся, думал, что и она, и Фитта также живут в нашем доме, но Фитты нигде не оказалось , а за домом я обнаружил маленькую каменную табличку на земле. На ней было написано: «Здесь развеян прах Дакин Корлес». Та табличка также стоит за домом. Я всегда ухаживаю за ней, надеясь, что мама меня простит.

Он выстрелил из лука, и стрела попала кабану в бедро, с хрустом раздробив кость. Животное заверещало, пытаясь выдернуть стрелу. Было видно, что ему очень больно.

– Кто же так стреляет? Животное на охоте нужно сразу убивать в грудь, чтобы оно не испытывало невыносимых мук. Опустите свой лук! – возмутилась Нейсиль, пробираясь к напуганному до смерти кабану.

Она прижала ладонь к ране, и животное будто заснуло, не закрывая глаз. Девушка методично выдернула стрелу и резким движением снова вонзила её в сердце кабану. Нейсиль убрала руку от мёртвого тела и встала с земли, позволив Явэру забрать добычу.

– Никогда прежде не видел девушку, способную так быстро и ловко убить кого-либо. Ты хорошо справляешься, Нейсиль. Лучше меня уж точно, – с восхищением произнёс фальм, смотря на полуфальмийку, вытирающую окровавленные руки в большой лопух, сорванный по дороге.

Та пожала плечами :

– Это обычное дело. Хочешь жить – умей вертеться. Опыта много у меня. Но впредь знайте: стрелять нужно чётко в левую часть груди, ведь в следующий раз меня не будет рядом, и я не смогу «усыпить» животное. Каждое существо заслуживает лёгкой смерти.

– Даже люди? – вверг в сомнение девушку Явэр, хитро улыбнувшись.

Немного подумав, полуфальмийка ответила:

– Даже некоторые люди. Большинство людей – паразиты на Земле. Уж поверьте, я с радостью буду смотреть, как варнирский король дёргается на пике. Вот он точно паразит и заслуживает мучений.

– Но король уже другой – его сын занял престол одиннадцать лет назад. Неужели он виноват в деяниях отца?

– Он не был бы виноват, если бы отменил закон своего отца об уничтожении фальмов хотя бы в своём государстве. Поэтому я считаю его полностью виновным. Если мне повезёт встретиться с ним лицом к лицу, я его убью, – дёрнув бровью, жёстко сказала Нейсиль.

Фальм хохотнул:

– Не хотелось бы мне в таком случае быть на месте короля.

Нейсиль лишь усмехнулась, направляясь к дому, окна которого горели тёплым жёлтым светом.

Девушка вошла в тёплый дом и устало села на диван, скинув кожаные ботинки. Через пару секунд вошёл и Явэр, потащив на плече тушку кабана на кухню.

– Нейсиль, Явэр, а вот и вы! Мы вас ждали. Где вы были? – радостно произнесла Фитта, вбежавшая в гостиную.

Она присела рядом с девушкой, обняв ту за плечи.

– Охотились. Явэр показывал мне деревню, – пожала плечами полуфальмийка, – Рассказал мне почти всю свою жизнь.

– Фитта, милая, будь добра, сходи на кухню и помоги брату уложить добычу по местам. Я что-то так утомилась сегодня, даже не знаю, что со мной, – сказала слишком наигранным голоском Афна, вошедшая в комнату через несколько секунд после Фитты.

Нейсиль прищурила глаза, подозрительно посмотрев на неё. Что-то её тревожило.

Но подруга лишь вздохнула, улыбнувшись :

– Да, конечно.

Как только она ушла в коридор, доброе выражение глаз Афны сменилось ненавистным и сумасшедшим, даже угрожающим. Фальмийка быстро подошла к Нейсиль, нависнув над ней. Она зло заговорила:

– Ну, Нейсиль, чем вы там ещё занимались с моим мужем?

Нейсиль удивлённо приподняла брови, и по лицу сама собой поползла шокированная усмешка:

– Вы серьёзно? Вы подозреваете, что Явэр изменил Вам со мной? Я, конечно, обворожительна, не спорю, но…

– Заткнись, сучка! – прошипела фальмийка, запрыгнув на диван и сжав горло Нейсиль, – Явэр мой, поняла? Если я узнаю, что ты его хоть пальцем коснулась, я отрежу тебе все твои пальцы и потом удушу тебя! Никто не смеет трогать моего мужа!

Нейсиль одним движением выкрутила руку Афны, сдавливающую её горло, и прижала девушку лицом к дивану, приставив к её шее лезвие своего кортика.

– А теперь ты меня слушай, ревнивая стерва. Никто не смеет меня так оскорблять, как ты сейчас. Тот, кто это сделает, поплатится своим грязным языком, но тебя я прощаю. Не хочу расстраивать твоего муженька. И если ты думаешь, что сможешь меня одолеть, то вероятно, твой мозг размером с вишнёвую косточку. Да я могу свернуть твою тонкую шейку с завязанными глазами и руками! Так что не советую больше со мной связываться, душенька, – с ядом в голосе процедила полуфальмийка, медленно убрав кортик и встав с прижатой фальмийки.

Та закашлялась и села, рассеянно пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. В её глазах читался страх и шок.

В гостиную вернулась Фитта, прижимаясь к руке брата. Она улыбнулась Афне, и та слабо улыбнулась ей в ответ, постоянно косясь на Нейсиль.

– Сегодня будет прекрасный ужин! Явэр уже опалил шестерых перепёлок, а я поставила их в печь, – улыбаясь, произнесла Фитта, отрываясь от Явэра. Она нежно обняла Нейсиль, стоящую рядом с диваном, – Всё хорошо? Какая-то ты напряжённая, Нейс. У тебя лицо пятнами идёт, ты себя хорошо чувствуешь?

Фальмийка обеспокоенно стала рассматривать подругу, но та остановила её руки, пробегающие по лицу. Видимо, подруга решила, что она обожглась о какое-нибудь ядовитое растение на охоте. Нейсиль натянуто улыбнулась нахмуренной Фитте, стараясь сделать улыбку как можно обычней, и тряхнула головой :

– Всё отлично. Просто я устала и проголодалась. Что там на ужин?

Все вместе, они вкусно поужинали через полчаса. Нейсиль, поблагодарив хозяев за ужин, удалилась из дома. Она убежала за несколько домов и забралась на крышу одного из самых уцелевших. Девушка облокотилась на руки и расслабленно закрыла глаза, прислушиваясь к вечерней природе разрушенной деревни. Ветер, шуршащий листьями и травой, пронёсся мимо. Ночной сверчок затрещал где-то в гуще трав, заговорила кукушка. Влажный вечерний воздух приятно холодил разгоревшуюся кожу. Никогда не было ещё у Нейсиль такого гнева. Она не понимала, как Афна могла так подумать о ней? Неужели она думает, что полуфальмийка настолько бесстыжая? Афна показалась Нейсиль очень похожей на людей, вечно ищущих повод для скандала и драмы.

Внезапно откуда-то снизу полилась лёгкая и спокойная мелодия игры на фальфийне, и Нейсиль улыбнулась одним уголком губ.

Музыка отдавалась эхом по всей округе, заставляя её сердце дрожать от удовольствия. Девушка обожала игру на этом инструменте, особенно в исполнении Фитты. Фальфийна в её руках буквально оживала, и переливы нот превращались в хор тонких голосов.

Рядом с Нейсиль мягко опустилась фальмийка, закончив мелодию. Она взяла руку подруги в свою и переплела их пальцы между собой. Проснувшаяся луна зеркально отражалась в её серебряных глазах.

– Нейсиль, всё хорошо? Что произошло между тобой и Афной, пока я помогала Явэру? – тихо спросила она, посмотрев Нейсиль в глаза.

Полуфальмийка снова закрыла глаза, отмахнувшись :

– Ничего интересного. Не бери в голову, ладно? Просто поверь мне, что я в полном порядке.

Приняв молчание фальмийки за понимание, она добавила:

– Предлагаю завтра рано утром уйти. Не будем злоупотреблять гостеприимством твоего брата и его милой жёнушки. Как считаешь?

– Если ты хочешь уйти, давай. Думаю, мы и правда достаточно набрались сил. И Нейс, мы можем взять с собой Ваянху, если ты так сильно ей дорожишь.

Нейсиль покачала головой :

– Поэтому и оставляю её твоему брату, что дорожу ей. У неё и так стресс, а ты предлагаешь взять её с собой в вечное шествие по опасному миру. Нет, Фи. Пусть она доживёт свои оставшиеся годы в спокойствии.

– Как скажешь, – коротко сказала Фитта, закрыв глаза, – А куда мы отправимся?

– Взглянем на карту, – пожала плечами полуфальмийка, вынув из глубокого кармана плаща свёрток пергамента.

– Давай сначала решим, останемся ли мы в Шийларе, – подметила фальмийка, смотря на страну, всю помеченную болотистым лесом, – Здесь красиво, тихо, но очень скучно и одновременно грустно. Мы могли остаться у тебя дома и ничего бы не изменилось. Что здесь, что там. В столицу, думаю, нет смысла идти: такие же пустые развалины, как и здесь.

Нейсиль кивнула:

– Согласна. Вижу по глазам, у тебя появилась идея…?

– Не боишься плавать на кораблях?

Нейсиль неуверенно ответила:

– Нет… Ну, в книгах плавание описывается не страшно. Мне откуда вообще знать? Я не ступала ногой дальше крайнего города Варнира.

– Значит, тебе нужно обязательно попробовать! Решено: мы поплывём на острова-Близнецы, – Фитта ткнула пальцем в два абсолютно на вид одинаковых острова, лежащих почти в самом правом нижнем углу. Они были параллельны, что ещё больше придавало им схожести.

– И что же там, на этих островах? – спросила Нейсиль, обводя ногтем указательного пальца контур островов.

– Говорят, там настоящий райский уголок. Горячее солнышко, белый песок и лазурная водичка. Практически нет дождей! Там должно быть невероятно красиво и хорошо! Конечно, там живут люди, но их совсем мало. Так, деревушки мелкие. Двадцать лет назад там вообще никто не жил, и людей ссылали на острова в качестве наказания. А ещё говорят, что там русалки обитают. На корабль сядем в Нирите. Что думаешь? – проговорила фальмийка, подняв на подругу взгляд.

– Про русалок глупый миф. И кстати, деньги у тебя есть? Мы же совсем про них забыли. У меня ничего, сама понимаешь.

– Обижаешь, – ухмыльнулась Фитта, задрав подол плаща-платья и выудив из левого сапога увесистый мешочек.

Она позвенела монетами, высыпав себе на юбку всё содержимое: горстка рицэн, чуть поменьше файти и шесть крэт (файти – самая маленькая монета Варнира и Крептии, крэт – самая большая). Среди денег сверкали два золотых кольца и одна серебряная брошь. Нейсиль догадливо дёрнула бровью:

– Краденные?

– Большинство, – не стала отрицать подруга, убирая монеты обратно в мешочек, – Матросам платят очень мало на том корабле, куда меня чудом взяли. Полученного жалования за месяц работы хватало только на самую дешёвую бутылку медовухи да на буханку хлеба. Нами руководил весьма жадный капитан. Я не могла перейти к другому, потому что боялась что странного тощего «мальчишку» в капюшоне больше никто и не возьмёт. Поэтому, когда я решила уйти со службы и приехать к тебе, я забралась ночью в дом одного богатого работорговца и украла несколько монет да брошь с кольцом. Это кольцо вот моё. Мне его подарили однажды. Уж поверь, кошелёк того работорговца от этого не опустел!

– Ну, хорошо. А женщин не берут на судно? – поинтересовалась Нейсиль, сворачивая карту и убирая её в карман.

Фитта пожала плечами :

– Вроде бы не берут. Примета там у мужиков такая была: баба на корабле – жди беды. Но на некоторых суднах женщин брали, я лично видела. Почти в каждой команде имелась одна представительница прекрасного пола. Но в основном их нанимали кухарками, правда я видела одну девчонку, вооружённую с ног до головы, в чёрной шляпе, в штанах. Капитанская дочь, скорее всего. Видела бы ты, с каким презрением на неё смотрели некоторые мадам. Кстати, ты одета примерно, как она.

Нейсиль осмотрела себя безразличным взглядом. Какая разница, как она выглядит и во что одета? Главное – удобство и полный комфорт.

– Ты снова собираешься притворяться парнем, Фи?

– А у меня есть выбор? – фыркнула в ответ фальмийка, накрутив на палец длинный локон зелёных, как листья, волос, – Ты можешь притвориться обычной девушкой-человеком. У тебя вполне естественный цвет волос для людей. Твои маленькие ушки можно легко закрыть волосами. Правда, ты всё равно слишком красива и бела для человека. Природа поистине вложила в фальмов всю душу.

Нейсиль горько усмехнулась:

– И ты меня в красоте обгоняешь. Неужели люди настолько слепы, чтобы не отличить хрупкую низенькую девушку, а тем более фальмийку от парня-человека?

– Ой, не льсти мне, Нейс! Но люди действительно часто слепы, – хихикнула Фитта, зевнув, – Уже поздно, а нам завтра рано вставать. Пойдём?

Нейсиль даже не сдвинулась с места, удобно устроившись на выгнутом дереве крыши. Спустя пару секунд она неохотно махнула рукой :

– Я, пожалуй, посплю здесь. Дождя не намечается. Я тебя утром разбужу. На рассвете.

– Тогда сладких снов, – произнесла фальмийка слетая с крыши.

– И тебе.

* * *

Конечно, Нейсиль проснулась, когда ещё только виделся краешек солнца. Она успела сбегать к небольшой речке, которую пересекали вчера они с Явэром. Девушка привела себя в порядок, освежившись холодной водой, и побежала будить подругу.

Войдя в дом, она сразу заметила две готовые сумки – её и Фитты, стоящие у входа. Полуфальмийка одобрительно кивнула, поняв, что Фитта собрала вещи с вечера.

Девушка бесшумно пробралась к дивану в гостиной, на котором спала фальмийка. Она погладила её по плечу, и та вздрогнула, разлепив глаза. Фитта сонно проморгалась и закивала, дав знать, что уже полностью проснулась.

Нейсиль ушла на кухню и быстро съела кусок хлеба, запив его травяным зелёным чаем. Не хотелось ей долго и церемонно завтракать, зачем объедать хозяев?

Она вернулась в гостиную, где медленно складывала за собой одеяло Фитта. Её глаза были закрыты и казалось, что она снова спит, только стоя. Нейсиль силой выпихнула подругу в ванную комнату, чтобы та привела себя в порядок, а сама стала поправлять диван.

Нейсиль уже собралась выходить из дома, но Ваянха появилась у двери так же бесшумно, как это всегда её хозяйка. Кошка будто почувствовала, что видит хозяйку в последний раз и решила проводить. Казалось, что её весёлая мордочка грустно осунулась, преданные глаза заблестели.

Девушка опустилась на пол рядом с ней и взяла животное на руки, легонько прижав её к груди, в которой так и разрывалось сердце.

Нейсиль смахнула две крупные слезы, начав гладить кошку по голове:

– Не плачь, моя маленькая. Не волнуйся, моя Ваянха! Я буду в порядке. И с тобой всё будет хорошо. Явэр не даст тебя в обиду, я знаю… Тебе здесь будет лучше. Ты только не грусти и не скучай!.. Я люблю тебя, моя кюльфэ (кюльфэ – с фальмского «радость»).

Полуфальмийка поднялась, ноги как будто налились свинцом. Она знала, что говорила больше себе, чем питомице.

– «Это всего лишь кошка, Нейсиль. Зачем ты так убиваешься?», – проснулся внутренний голос.

– «Не смей так думать! Ваянха была со мной с самого начала, она не просто животное», – зло откинула куда-то вглубь себя Нейсиль внутренний голос и вышла из дома, бросив последний раз взгляд на Ваянху.

Девушка удобнее повесила сумку на плечо, лук закинула на спину, проверила кортик на поясе и глубоко вдохнула утренний воздух. Она присела на ступеньку крыльца, потерев напряжённое лицо ладонями. Через несколько минут дверь распахнулась, и на крыльцо вышла полностью готовая Фитта с рюкзаком на спине. Она уже успела переодеться в чёрные штаны и другой плащ чёрного цвета. Большой капюшон полностью скрывал её волосы и уши. Зелёные брови казались чёрными в тени. Теперь фальмийка выглядела, как подозрительный мальчишка лет четырнадцати, так и жаждущий украсть что-то из богатого кармана.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.