Анна Владимирова
Мой капитан-киборг

Пролог

Я не знаю, зачем позволил ей все…

Девчонка со злыми глазами цвета зрелых оливок и потрясающими длинными темными волосами до самых упругих ягодиц будто выключила что-то внутри.

Да, я устал. Два месяца проболтался в чертовой впадине у самого Дьявола на рогах, и это едва не свело с ума. В департаменте предупреждали, что будет чертовски трудно, но дело стоило того – мы наконец-то завершили обустройство подводной станции. Эта гребанная Р-1 заработала! Первый шаг в трудном пути, и мы будто сделали его в заржавевших доспехах эпохи первооткрывателей! Но сделали…

И теперь – она. Я думал просто расслабиться в первый вечер на суше, подцепить кого-нибудь или тупо заплатить, чтобы расслабили гарантированно и без головняка. Но, нет – я увидел ее.

Она сидела у барной стойки, покусывая ноготок и постоянно осматриваясь. Только я точно знал уже тогда – ей нужен я. Черт его знает, может, километры воды над головой обостряют интуицию, но когда выходишь на берег, все здесь кажется до рези в глазах прозрачно и незатейливо.

Она робко мне улыбнулась, и я ответил на ее улыбку. Совсем девчонка… Только больно становится от понимания того, сколько эта «девчонка» могла уже повидать на своем коротком веку. И ведь никто не гарантирует, что он продлится дольше этого вечера, учитывая цели, которые она перед собой ставила.

– Прости, у тебя… – голос ее неумело охрип. – У тебя не занято?

Короткая юбочка и кружевной топик с длинными рукавами не скрывали почти ничего. Ноги я отметил, когда она еще сидела. Маленькая грудь в пуш-апе была хорошо видна через полупрозрачную белую ткань. Незатейливо. И кто же тебя, малышка, так подставил? И за что, интересно?

– Не занято. – Смущать ее откровенно оценивающим взглядом оказалось забавно. Даже в полумраке заведения было заметно ее смятение. – Но тебе бы я посоветовал все же подумать хорошенько и сбежать от голодного морского волка домой…

Она притягательно улыбнулась:

– Может, я питаю слабость к голодным волкам…

– Красная Шапочка плохо кончила.

– Это сначала, – она улыбнулась неожиданно опасно. – Потом ее спасли.

– Тебя никто не спасет…

Было в ее взгляде какое-то отчаяние. Все или ничего. Дрожала вся, но от цели не отступалась. Что же тебе нужно? И главное – зачем это все нужно мне? Но я смотрел в ее глаза, не в силах отвести взгляд.

– Тебя тут ничего и никто не цепляет, – заметила она. – Зачем пришел?

– По привычке…

– И после какой дыры так тускнеют глаза?

Мои, готов поклясться, вспыхнули сейчас таким интересом, что она не могла этого не заметить.

– После Гальдарийской впадины, – не отказывал себе в удовольствии рассматривать ее близко.

– Ого! – удивилась неподдельно. Она не знала, кто я такой и чем занимаюсь. – Говорят, там строят подводную базу…

Чтобы знать об этом, нужно интересоваться исследованиями и их последними сводками. В утренней программе-развлекаловке для домохозяек об этом не говорят.

– Да, построили уже… – Мне бы хоть глоток сделать из бутылки, что нагревалась в руке, но я не хотел. Такую девушку запивать пивом, пусть и дорогим, казалось издевательством. – Ты пить что будешь?

– Мартини…

– С водкой? – позволил себе еще одну расслабленную ухмылку.

– Нет, с оливкой, – серьезно возразила она.

Я видел, что она нервничала, и она видела, что я это видел.

– Зачем тебе все это? – задал прямой вопрос, когда ей принесли изящный бокал.

– Расслабиться хочу и… забыться, – она сделала вид, что делает большой глоток.

Ни черта она не расслабляться собиралась. И это злило и заводило одновременно:

– Почему со мной?

– Ты себя здесь чувствуешь также неуместно, как и я, – облизала она губы, глядя мне в глаза. – Может, пойдем отсюда?

Спешила.

– Я последний раз тебя предупреждаю, девочка, – прожег ее взглядом. – Если ты сейчас уйдешь со мной, то все будет по-моему…

Ее маленькая грудь невыносимо аппетитно дернулась в полупрозрачной ткани. Руки аж зачесались потрогать… Стоило труда вернуться взглядом к ее лицу, а она, как оказалось, терпеливо этого дожидалась. Губы с такой порочной ухмылкой захотелось тут же попробовать на вкус после ее мартини. И это был бы весь алкоголь за мой вечер.

***

Такси доставило нас в выбранный наскоро отель. Пока я оформлял номер, моя спутница рассматривала в аквариуме холла прозрачных плоских рыбок, переминаясь с ноги на ногу – ей чертовски хотелось снять неудобную обувь, которая была явно в новинку ее умопомрачительным ногам.

Я усмехнулся в предвкушении. Интересно, на чем она проколется? Надежды на то, что меня действительно хотят просто трахнуть, не было ни капли. Придется все брать в свои руки…

Когда она попросила заказать мартини в номер, мне стало даже скучно. Напоить меня этим не напоишь, оставалось только усыпить или отравить. Думая об этом, я размазывал ее взглядом по панели лифта, пока мы ехали наверх. Но она не сдавалась – глядела на меня исподлобья с вызовом и решительностью, как дикая кошка. Протянешь руку – цапнет.

Девочка была опасна, но я не мог понять, чем. В поисках ответа рассматривал ее при свете – ни татушек у нее не было, ни следов побоев. Изящные пальчики, маленькие ладошки… только руки немного вывернуты ладонями наружу, будто она пианистка. И глаза. В таких не утонешь – полные горечи и едкой кислоты. Она смотрела на меня, а сама будто мечтала, что я захлебнусь слюной, пожирая ее взглядом.

Мы еще представления не имели, каково это – коснуться друг друга, а мысленно уже дрались.

Хотелось разрушить это напряжение, надавать ей по щекам и хорошенько оттрахать, чтобы кричала подо мной до хрипа… Я позволил губам дрогнуть в улыбке, не спуская с нее взгляда, и она опустила свой, нервно вздохнув.

«Поздно, девочка… Я давал шанс уйти».

Полумрак номера плотно обхватил ее тонкую фигуру и едва не поглотил, но вот загорелся нижний свет, и она вся предстала передо мной – беззащитная, загнанная в угол. Прошлась по номеру, ничего не касаясь, и замерла у окна:

– Высоко… красиво…

Мне было плевать на вид, меня полностью поглотил другой – ее фигура на фоне ночного города. Я не спеша стянул куртку, бросил на диван и опустился рядом, готовясь к представлению. Мелодично звякнуло, и птаха вспорхнула в сторону двери:

– Ты пить будешь?

– Буду, – сглотнул слюну.

Я выпью тебя сегодня до дна.

– Отлично, я уже подумала, ты в завязке, – я слышал, как она шуршит защитной бумагой с горлышка бутылки, как звякнуло стекло о стекло в дрогнувших руках. – Оливку?

– Нет…

Она приблизилась с двумя бокалами и протянула один мне. Мой, безусловно.

– За что пьем? – усмехнулся я.

– За удачную ночь, – расслабленно выдохнула она. Думает, что все идет по плану, и ее «удачная ночь» скоро закончится. Черта с два, малышка, она только началась… Я в два глотка осушил бокал, замечая, как беспокойно дрогнули ее ресницы, но она приложилась к своему, пряча глаза и снова едва лизнув.

– Ты бы хоть глоток сделала за вечер, – надоел мне ее фарс.

Она изящно искривила бровь, отставляя бокал:

– Я ни разу не уезжала с незнакомцем из клуба в отель…

– Чего ты еще ни разу не делала из того, что творишь сегодня? – усмехался я, прикидывая, за что буду ее хватать, когда она даст деру.

– Ни разу не ходила на каблуках. – Мне нравилась эта ее улыбка – другая, настоящая. – Терпеть не могу юбки… И этот топ – просто ужасный.

– Нужно было подцепить меня…

– Да, – виновато пожала плечами.

Все, что ты скажешь, я использую против тебя.

– Ложись на кровать, – приказал глухо. Она вздрогнула, поднимая на меня глаза.

– Так сразу?

– Ночь скоро кончится, а за день нам выпить уже не придется.

Я проследил взглядом, как она направляется к кровати, как с едва слышным вздохом снимает туфли и опускает ладони в центр покрывала. В каждом движении – надежда на то, что оно будет последним. Только черта с два ты от меня сбежишь – будешь двигаться сегодня всю ночь, я слишком зол и голоден. В голове слегка подернулось дымкой. Я моргнул, но взгляд с нее не спустил, замечая, с какой надеждой она ждет действия того, что подсыпала мне в бокал. Захотелось рассмотреть поближе…

Медленно поднялся и направился к ней:

– Я просил лечь на кровать, – напомнил застывшей на четвереньках девушке.

Первая волна растерянности прошла по ее телу мурашками, когда она послушно улеглась на покрывало, раскинув руки. Грудь тяжело вздымалась, губы сохли, и она постоянно облизывала их, тяжело сглатывая.

– Еще мартини? – издевательски усмехнулся.

Странно, но мне казалось, что стоит коснуться ее – и пути назад не будет. Она затягивала меня куда-то будто скрытым подводным течением, из которого уже не выбраться и не вернуться к отправной точке. Или это меня долбила дрянь, что разгуливала в крови, пытаясь вырубить.

Ее кожа будто вспыхнула под пальцами – такой горячей показалась, хотя, скорее, это у меня слегка поднялась температура и похолодели ладони. Но это ненадолго. Я коснулся ее колена и медленно повел руку вверх, наслаждаясь этими секундами спокойствия, когда еще можно просто дышать ей.

Теперь, после душного клуба, я, наконец, мог слышать ее запах, и он был моим каждой своей нотой. Горько-терпкий, бескомпромиссный… такой либо нравится раз и навсегда, либо вызывает жгучую неприязнь. Мне нравился. Я склонился ниже к ее животу, чтобы вдохнуть глубже и услышать стук ее сердца. Невыносимо захотелось коснуться ртом, и я перестал сдерживаться – опустился ниже и провел губами от пупка и ниже.

– Ты теперь моя… – и я повторил путь языком.

Она вцепилась пальчиками в простыни и выгнулась, а я двинулся выше. Содрал с нее чертов кусок прозрачной ткани, расстегнул лиф… и все это время глядел ей насмешливо в глаза.

– Что с тобой не так? – прошептала она одними губами.

– А тебе не сказали те, кто нанимал? – и я сжал маленькую грудь совсем легко, но и на это она отреагировала бурно – выгнулась и застонала. Держалась за мой взгляд, но никакой мольбы о пощаде в ее глазах я не заметил.

– Нет… – выдохнула она и обхватила меня за шею.

– На киборгов снотворные не действуют, – наслаждался я эмоциями изумления в ее глазах, но недолго.

Мне нужны были другие. Животный голод пустил по телу волну возбуждения, разогнавшую остатки препарата в крови. Пальцы стали горячими и чувствительными. Я стянул футболку и джинсы и вернулся к ней, трясущейся на постели. Но успокаивать ее не собирался.

– Что… что потом? – уперлась она ладонями в мою грудь.

– Я давал возможность уйти. – Ее лицо вблизи казалось еще более идеальным и… «моим». – Помнишь?

Надо будет узнать, что там она мне подсыпала… Но потом.

Я запустил пальцы в ее волосы и дернул к себе, впиваясь в ее рот. Злость клокотала в груди – на этот вечер, на эту дурочку в моих руках вместо профессиональной шлюхи, на два прошедших месяца…

Я не собирался ее щадить, целуя зло и жестко, сжимая пряди мягких волос между пальцами. И зря мне показалось, что она сдалась. Стоило прикусить ей губу, бестия выдернулась из рук и залепила пощечину, спуская что-то внутри с предохранителя.

Я одним броском распял ее на кровати, прижимая собой, жадно целуя, почти кусаясь. Она извивалась и вскрикивала подо мной, но вырываться не пыталась. Нет, если бы она заорала, чтобы выпустил и не трогал, я бы отпустил. Никогда не насиловал и не собирался. Но девчонка обвила мои бедра ногами, кусаясь в ответ и невозможно возбуждающе постанывая. Мы напоминали диких зверей на случке, когда невозможно хочется друг друга и когти втянуть нет сил.

Кажется, я порвал ей трусы, пытаясь стянуть их и втиснуться между бедер. Все, ради чего дышал сейчас – ворваться в нее до предела, резко и сильно, чтобы взвыла и поняла, кому сейчас принадлежит, но ни черта не вышло. Девочка оказалась такой тесной, что влететь в нее не смог. Я прижал ее руки к кровати, глядя в бешеные блестящие глаза, и толкнулся, насколько получилось. Она закусила губы и прижалась ко мне сильней. В какой-то момент показалось, что я так и останусь почти снаружи – не с моим прибором ее трахать… Но отступать было некуда. Я обхватил ее шею и, прижав к кровати, впился остервенело в ее рот. Она глухо вскрикнула, когда заполнил ее одним рывком, и вцепилась ногтями в мою спину, тяжело дыша.

– Совсем одичала, – усмехнулся ей в губы и двинулся медленно, прислушиваясь к ее реакции.

Желание наказать разбивалось о чертов страх сделать больно! Я, блять, боялся сделать больно после того, как у нее не вышло меня вырубить!

Девочка жарко дышала и постанывала в мой рот, наполняя чувством давно забытого восторга – ей было хорошо! А когда она сама накрыла своими губами мои – я улыбнулся. Злость разлетелась, осталась только она – всклокоченная, мокрая и вся моя. Я толкнул ее на спину и задвигался сильнее и резче, любуясь лоснящейся от пота кожей и вздрагивающей грудью с возбужденными сосками. Девчонка закричала громче, жмурясь и выгибаясь, не оставляя мне шанса сдержаться… И я кончил в нее, едва не рухнув сверху – так сильно ударило в голову. Двухмесячное воздержание и дрянь в бокале делали свое дело…

Только это было лишь начало… Сначала я снова довел ее до такого же состояния – девочка оказалась горячей и голодной не меньше, хоть сопротивлялась уже сильнее. Но то, как ломался ее протест о жажду разрядки, делало месть особенно приятной. Она дрожала и насаживалась на мои пальцы и язык сама, лишь бы позволил ей кончить.

В третий раз мы финишировали одновременно. Я чувствовал, как сжимается ее лоно вокруг члена, смотрел, как невменяемо дрожит она вся, и сыто усмехался – будешь знать как дразнить голодного мужика в баре. Потом вдруг подумалось, что черта с два позволю ей кого-то еще дразнить… кроме меня. А потом мысли растворились в каком-то тумане.

1_Лаки

Струи воды уже невыносимо обжигали, а мне все было мало. Нет, я не терлась остервенело мочалкой, пытаясь стереть прошлую ночь с кожи… Просто не могла согреться. Так бывает, когда вылазишь из-под одеяла утром, и прошибает озноб от того, что еще несколько секунд назад было тепло, а то, что ждет – безрадостно.

Я вылезла из объятий мужчины сразу, как его дыхание стало глубоким. Думала, умру от страха, пока собиралась, опасаясь, что он проснется. То, что он вообще уснул, было невероятно – его ведь не вырубило снотворное, которым меня обеспечили для задания.

Я подняла голову, подставляя лицо струям. Жаль, что нельзя выполоскать воспоминания из мозгов!

Что… что вообще это было?! Как я оказалась в такой переделке?! И почему он меня не грохнул?! Я ведь всерьез подумала, что отымеет и пристукнет. Может, он так и хотел, но… уснул?

Не верилось.

Я смотрела на покрытую паром дешевую пластиковую перегородку, как капли воды набухают на ее поверхности и срываются вниз… а перед глазами стояло совершенное тело мужчины, блестящее от пота, и капли, скатывающиеся с висков по жестким скулам к подбородку. Его на самом деле заботило мое удовольствие. Боялся сделать больно – я видела. Взгляд синих глаз вспарывал мою душу с сухим треском истлевшей ткани… Все, чем обернулась я за эти годы выживания здесь, в гетто, он содрал за одну ночь. Будто я была не сухой мумией, а винтажной скрипкой. И он заставил меня звучать. И чувствовать…

Кусок битого зеркала напротив не порадовал – об этой ночи еще долго будут напоминать его метки на шее и укус на губе.

Я стиснула зубы и выкрутила кран. В моей конуре горячая вода бывает только по утрам, но не все встают так рано. Повезло сегодня хоть в этом, потому что через полчаса вода до меня уже не поднимется.

Квартирка с видом на трущобы с высоты полета флайглайда. Полшага – и я в кухне, которую пересекла еще в два. Капли холодили разгоряченное тело, расслабляя. Захотелось завалиться спать. Может, так и сделать? Я обвела взглядом свои пятнадцать квадратов: кровать, стол и шкаф – все, что помещалось. Но это того стоило – меня было нереально найти. Камер в районе нет ни одной, патрули почти не забираются сюда.

О деле я всегда договаривалась в сети. Даром, что ли, я – одна из лучших хакеров Лордона? Навыки идеальной подчистки следов за собой я освоила раньше, чем начала ходить. И нечего разводить паранойю, меня не найти. Никто никогда не находил.

Вот только никто не давал задания, связанные с киборгами. А это совершенно другой уровень. Я уверена – на меня вышли не простые заказчики. Если мой ночной незнакомец с подлодки еще и киборг, то совершенно точно работает на Правительство. Зачем кому-то понадобились данные его комма? Кто конкурирует с Правительством? Другое правительство? Японцы? Русские? Целью было похитить данные о новой подводной станции? Неудивительно, ведь она – первая в мире. При таком политическом напряжении этого морского волка должны провожать в бар целой толпой охранников! Либо у него с собой не было никаких данных в комме, которые я должна была вытащить. И кто те придурки, что так меня подставили – остается только гадать.

Я замоталась в поношенный халат и осторожно уселась на кровать. Все тело ломило, а между ног болезненно ныло. Два часа у меня ушло на то, чтобы стереть следы ночной вылазки на камерах, но от воспоминаний так просто не избавиться.

Внутри все дрожало и вибрировало отголосками близости с незнакомцем. Я все не могла понять, что чувствую… Злость. Но это на ситуацию в общем. Я боялась, что, стоит замереть в постели, и меня догонит и размажет боль, унижение от случившегося и как результат – желание сдохнуть. Но ничего такого не происходило, и я позволила себе прикрыть глаза.

Он не брал меня силой, я хотела сама. Да, больше боялась… Но это сначала.

Я расслабленно выдохнула… и комната поплыла перед глазами. Слезы потекли по вискам в волосы, но я не проронила ни звука. Я с детства плачу бесшумно. Все равно никто не услышит…

Как мне могло так повезти и не повезти одновременно?

В маленькое окно над рабочим столом уже пробивался утренний свет. Интересно, что он сделает, когда поймет, что я сбежала?..

2_Даррен

* * *

– Просмотри все камеры для начала, – рычал я в смарт, не пойми зачем всматриваясь в окно. Утренний город внизу выглядел уныло – молочно-желтый туман стелился над усыпанными листьями газонами какого-то парка, недалеко вяло стучал колесами метрон, и эти размеренные звуки отдавались в голове болью. – Пошли ко мне кого-то снять отпечатки и прошерстить номер… На крайний случай у меня есть и биоматериал…

Давно у меня не было такого отвратительного утра. И не только из-за головной боли. Я расхаживал по пустому номеру, едва сдерживаясь, чтобы не разнести стеклянный столик у окна.

– Биоматериалы? – Сволочь-Грейв усмехался на том конце трубки.

– Да, я трахал ее всю ночь, – цедил я.

– Мо-ло-дец, – протянул он, – то есть ты знал, что она собирается тебя вырубить, и все равно выпил? А потом еще и переспал с ней…

– Считай, что мне было слишком скучно два месяца под водой! – рявкнул я. – Не рви голову, она и так болит!

– Через семь минут тебя будут ждать на парковке отеля, – холодно сообщил Кайл, но тут же ехидно добавил: – Береги биоматериалы.

– Сука, – ругнулся, когда уже положил трубку.

Взгляд упал на смятую постель, и боль запульсировала с удвоенной силой. Как меня все же вырубило трезвого?! От усталости? От удовольствия и его количества?! Я понятия не имел, что делать с девчонкой утром, кроме как еще пару раз заняться сексом, но подумать об этом она мне не дала.

– Придурок, – прорычал глухо.

Как так вышло, что мне отказали мозги? А ведь они отказали еще до бокала с мартини! Слишком хороша оказалась эта дрянь, вошла, сучка, под кожу, как нож в масло, и растопила там все к чертям! Надо брать себе девчонку на корабль для траха, к черту такую голодовку! Тестостерон нужно как-то сжигать, иначе он оплавляет мозги.

Одевшись, я раздобыл у персонала обезболивающее, но, подумав, не стал пить – может смазать картину крови. А мне нужна вся информация.

Грейв всегда был точен в работе, флайглайд забрал меня минута в минуту, а уже через пятнадцать я шагал по коридорам Министерства безопасности.

– Мистер Джонс, с возвращением! – улыбался мне чуть ли ни каждый второй, и я еле находил в себе силы кивать ответ.

Ни черта не расслабило меня вчера, стало только хуже. Найду эту зеленоглазую мурену, будет бедная у меня. Обещал, что никто ее не спасет – слово надо держать. Она мне задолжала утро, а теперь на долг начнут капать проценты!

Хорошо, хоть Кайл предсказуемо не требовал от меня приветствий и эмоций – мы слишком хорошо друг друга знали. Я вошел в кабинет и сразу же встретился взглядом с его хозяином.

Кайл Грейв – специалист отдела информационной безопасности Министерства. Теперь. А когда-то мы с ним были просто подопытными телами для эксперимента нашего Правительства по созданию суперлюдей, способных выживать там, где не могут обычные люди. Кайл был первым.

Я иногда пытался представить себе тот ад, через который пришлось пройти ему. Мы с ним не были похожи. Я – свободный человек, выпускник военной академии, у которого был выбор. И когда меня перемололо в катастрофе на тестах подводного аппарата, я сам решил лечь на операционный стол. У Грейва никогда не было выбора.

– Не садись, – первое, что услышал от него, войдя в кабинет и собираясь опуститься на первую попавшуюся горизонтальную поверхность.

Идеальный, как обычно. Черный костюм и темный сканирующий взгляд – беспроигрышный фирменный стиль негласного серого кардинала Министерства. С ним рядом даже за себя не порадуешься, что в кои то веки на мне джинсы и футболка вместо униформы!

– И тебе доброе утро, – поморщился, выпрямляясь.

– Пойдем, – скомандовал он и вышел из-за стола.

– Хоть бы спросил, как мои дела, – проворчал, когда мы поравнялись в коридоре.

– Про твои дела я уже все знаю, – без тени усмешки ответил он.

– Что-то нашел?

Не любил эти его паузы, но знал – если молчит, значит все сложнее, чем я ожидал.

– На камерах пусто, – нахмурился он.

– У меня нет галлюцинаций, – досадливо процедил я.

– Если бы у тебя были галлюцинации, то на камерах был бы ты один, – не оценил шутку Грейв. – Изображений нет вовсе. А прошло всего три часа…

– Кто-то подчистил за ней все?

– Скорее всего, – многозначительно кивнул он. Но я знал этот его тон – это только начало.

Мы прошли к лифтам.

– Как ты? – все же спросил он, когда мы остались в лифте.

– Мне нужно ее найти, – принял его вызов взглядов. – Не знаю зачем, не спрашивай. Просто нужно. Если анализ не покажет какой-то наркоты в крови, конечно…

Кайл усмехнулся:

– Думаешь, она, как фея, дунула тебе что-то в глаза на подлете?

– Вряд ли, – шумно выдохнул я. – Я бы почувствовал. Да и запал на нее еще до того, как она подошла.

Кайл пожал плечами:

– Бывает.

Ему ли не знать? Только его «бывает» уже надежно и всерьез в него влюблено, живет с ним и никуда давать деру не планирует, насколько мне известно. Мы до сих пор переписываемся с Рошель. Я держу руку на пульсе с тех пор, как довелось привести ее в чувства, пока Грейв валялся с семнадцатью огневыми. Знаю, что с ним иногда может быть нелегко, но искренне хочу, чтобы у них все и дальше было также хорошо. Они это заслужили.

Уверен, Кайл знает о нашей дружбе, но ни разу ничего мне не высказал, а я не спрашивал разрешения.

– Что ты вообще думаешь? – вдруг спросил он, когда мы вышли на нужном этаже и направились по белым коридорам, полным неприятных воспоминаний.

– Нужно быть идиотом, чтобы подослать кого-то ко мне, но, видимо, таковой нашелся…

– В то время как разведки всех стран знают, что ты – последний, у кого можно было бы искать информацию?

Мозги киборгов защищены не только от снотворных и ядов, но и от воздействий препаратов, с помощью которых допрашивают обычных людей. Это если киборга вообще удастся взять.

– Может, кто-то хотел избавиться от нее, но способ так себе… – серьезно предположил я.

Мысль, что мою ночную диверсантку будет кто-то преследовать и угрожать ей, неприятно кольнула в области солнечного сплетения. Когда к ней прилипло притяжательное местоимение, я решил не разбираться.

– Найдем ее и узнаем, – холодно отозвался Кайл и активировал входную панель корпуса.

Будто вчера отсюда вышел. Лаборатория Министерства была для меня особенным местом – я проходил тут реабилитацию. Думал, черта с два когда-либо приду сюда по своей воле.

– Мистер Джонс, добрый день.

Я тут же оказался под пристальным вниманием хорошо знакомой привлекательной особы. И ничего что ей за пятьдесят, Грейс Либерти – сердце этого места. Только я надеялся, что Грейв не станет привлекать ее к моим… биоматериалам.

– Привет, Грейс, – я помнил, как доктор не любила официального обращения. – Как дела?

– Спасибо, капитан Джонс, кажется, лучше, чем ваши.

– Голова колется, доктор, а я вчера выпил лишь стакан мартини. Старею? – улыбнулся ей вымучено.

– Вряд ли, – ответила она на улыбку. – Пойдемте. Ничего еще не принимали?

– Ни душа, ни анальгетика.

– Отлично. Мистер Грейв, он у вас умница…

– Других не держим, – усмехнулся Кайл.

Отвык я от этих специфических любезностей.

* * *

– В крови довольно сильная реакция на препарат, – через несколько минут сообщила Грейс, не отрываясь от показателей анализатора.

– Дайте анальгина, – процедил я. Боль стала совсем нестерпимой.

– Кайл, посмотри пока… – Грейс изящно вспорхнула на шпильках со стула и вскоре вернулась ко мне с инъекцией. – Видишь?

– Какая-то комбинированная дрянь, – прокомментировал сухо, пока мне вводили в вену препарат. – Почти разрушилась – не собрать остатков.

– Угу, – досадливо поморщилась Грейс. – За борьбой с побочными составляющими и не рассмотрим ничего. Тот, кто делал эту формулу, знал, на кого она рассчитана и какой эффект должна дать.

– Почему же не подействовало? – поморщился я. Перед глазами уже прыгали черные точки.

– Подействовало, ты же уснул, насколько я поняла, – и Грейс вернулась к анализатору.

– Уснул, но уже под утро.

Кайл задумчиво сверлил взглядом спину Грейс:

– Подготовь мне отчет по всем остаткам, которые найдешь…

– Я даже соберу для тебя варианты паззла, – лучезарно улыбнулась она ему. – А там сам уже подумаешь, какая формула и какие ее эффекты больше подойдут под твою версию.

Глаза Кайла заблестели восхищением – редко на кого он так смотрел.

– Можете и со мной поговорить, – начал раздражаться я. – О чем вы?

– Грейс может предположить формулу препарата по его остаткам. Вместе с тем получим и вариации эффектов…

– Какие вариации? – головная боль, пусть и стихающая, не делала меня дружелюбнее. – Меня хотели вырубить.

Грейв посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом, потом коротко приказал:

– Заканчивай с сдачей биоматериалов. – Он поднялся с кресла. – Жду в кабинете.

3_Лаки

* * *

Хаддауэй стрит жила своей жизнью – пестрые палатки, запахи дешевой синтетической уличной еды, музыка на стыке блюза и хип-хопа, танцы молодняка, кучкующегося в подворотнях, и пестрые флаги сохнувшего белья.

Черный квартал.

– Лакиша! Чего прячешься, где была всю ночь?

Деловитый скрипучий фальцет Марши Брайтс, кажется, слышен за три квартала. Повезло мне с соседкой, начнут убивать – достаточно просто успеть стукнуть ей в стенку.

Что-то часто меня начали одолевать мысли об этом…

– Мисс Брайтс, я, кажется, не подписывала документов, по которым вы меня удочеряли, – со скучающим видом застыла напротив двери квартиры.

– Ты можешь стучать по клавишам тише?

– У меня световая клавиатура, мисс Брайтс. Вам что-то купить?

– Кто же тогда стучал?

Я закатила глаза, отрываясь от косяка, и развернулась к лестнице.

– Купи мне помидор и хлеба! – прилетело вдогонку.

В животе заурчало.

– Окей! – Но стоило сделать шаг на лестницу, меня догнали последние слова соседки:

– К тебе вчера вечером Марк заходил с ребятами!

При упоминании местного авторитета я запнулась на ступеньках. Еще и ноги после вчерашних каблуков болели и саднили. Что было нужно Марку, я приблизительно догадывалась…

Здесь в «черном квартале» если ты ничья, то общая. Я старалась не нарываться, не шляться по кварталу и ни с кем не заводить знакомств, быть со всеми приветливой и помогать старикам, типа моей соседки – здесь это уважают. Но, видимо, я была наивной, полагая, что никто не стукнет на меня Марку.

Молодая девушка живет одна – чем не повод наведаться?

– Блять, – ругнулась себе под нос, надвигая капюшон на лоб.

Рано или поздно отовсюду приходится драпать. Может, пора и отсюда.

Я прислонилась к стенке дома, не сделав и шага – силы были на исходе. Почему-то после этой ночи я осознала это четко и в красках.

Я больше не могу.

Ноги подогнулись, и я сползла по стенке, тяжело дыша.

Этот заказ был последним рывком! Денег как раз бы хватило на квартиру, что я присмотрела в пригороде. Осталось бы и на адвоката, чтобы дать ход делу о родительском праве… Но нет. Вместо этого меня отымели, как последнюю шлюху. И Марк теперь приперся за тем же.

В легкие со свистом ворвался воздух – кто бы по щекам надавал!

– Вставай, Лакиша, – пришли на ум слова моей обидчицы в школе. – Не встанешь – запинают насмерть…

Я поднялась и пошла по обшарпанной бетонной дороге в сторону проезжей части, лихорадочно шаря в душе в поисках крупицы надежды. Ведь держало меня что-то раньше? Я ведь обещала Джи, что однажды вернусь навсегда, она меня ждет и верит, что мама не бросит.

При мысли о дочери все стало еще хуже. В груди заныло, перед глазами потемнело, а руки затряслись от жажды прижать к себе родного человечка, единственного в этом мире. Надо потерпеть до вечера – мои приемные два часа до заката раз в неделю. И так уже год… Не знаю, что удержало меня от того, чтобы не упасть на землю и на начать царапать бетон ногтями, жалобно воя.

Страх – мой единственный союзник.

В груди завибрировало от сабвуфера проехавшей мимо машины. Я проводила ее взглядом, и, стараясь не сильно прятать лицо в капюшоне, направилась вдоль улицы. Слишком очевидно прятаться тут нельзя, только разозлишь кого-нибудь. Самое верное – просто не привлекать внимания. Черный спортивный костюм, недорогие кроссовки, неброские принты. Несколько прядей волос обязательно торчат из-под капюшона – я не скрываю их цвет, будто вся напоказ. Под толстовкой – спортивный дорогой лиф, скрадывающий грудь. Задницу надежно прячут бесформенные штаны – то, что нужно, чтобы смешаться с местной грязью.

Я шла и думала, как быть дальше с заказом. Второго шанса мне не дадут, да и я больше не сунусь к этому… волку. Подходящее имя. При воспоминании о мужчине по позвоночнику прокатилась горячая волна и рухнула в ноги. Правильно – бежать надо было сразу. И он ведь предупреждал. Но тогда кровообращение в ногах мне передавливали туфли, и ведь правда говорят – это нарушает снабжение мозга кислородом. Раньше он мне не отказывал. С чего вдруг я вообразила себя крутым спецом по соблазнению? Видела же – он раскусил меня сразу, подойти не успела. Поэтому и давал шанс…

Он давал мне шанс!

Дорогу перегородила какая-то бабка с баулом, едва в нее не вписалась.

И что делать с авансом? Вернуть? Не принято – репутация у меня среди нашего брата незапятнанная. И связываться с заказчиком нужно было сразу, но я не подумала об этом, занятая стиранием следов. Хотя… Откуда им знать подробности? Скажу, что комм взломать не удалось – слишком беспокойно его хозяин спал. И что таблетка не подействовала – тоже. Не моя, в конце концов, вина, что препарат мне выдали, не действующий на киборгов…

Устроившись у грязного окна за дальним столиком уличной забегаловки, я достала из рюкзака планшет. Старый обшарпанный корпус был обманчив – под ним скрывалась такая мощная операционная система, которой позавидовали бы многие в Министерстве обороны.

Пальцы забегали по экрану: лучшая защита – нападение.

Моя профессия стоила недешево и позволяла зарабатывать хорошо. Но риски были несоизмеримы. Я не бралась за заказы, связанные с финансовыми доступами – там хоть и гонорары заоблачные, риск оказаться за решеткой слишком велик. А вот взломы баз данных – моя специализация. И тут я, конечно, намозолила нашей службе безопасности глаза…

Губы тронула горькая усмешка – такие, как я, не живут долго. Добегаюсь однажды, попадусь, переоценю снова свои возможности, только уже не повезет так, как вчера.

– Кофе! – заорали от стойки так, что я вздрогнула.

Вот он – сервис гетто. Пластиковый кофе в пластиковом стакане.

«… У вас двадцать четыре часа, чтобы дать мне ответ».

Только прошло всего пятнадцать секунд.

«И как он тебя оттрахал? Понравилось?»

Никакой бури эмоций, только чистый концентрированный страх впрыснуло в вены. Я всматривалась в послание, пытаясь отыскать подтекст.

«Нет. Поэтому аванс я оставляю себе в качестве компенсации за вашу некомпетентность».

«И как тебе кофе в этом дешевом кафе?»

Сердце забилось быстрее, и стоило труда успокоиться. Ничего эта фраза не значила.

«Наше сотрудничество окончено».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.