Трейси Бенгхарт
Сезон зловещих грёз

Tracy Banghart

SEASON OF SINISTER DREAMS

Copyright © 2021 by Tracy Banghart

Crown © mashakotcur/Shutterstock.com.

Wolf silhouette © Croisy/Shutterstock.com.

Red jewel © Ryzhi/Shutterstock.com.

Gold texture © janniwet/ Shutterstock.com.

Cover design by Karina Granda.

Cover copyright © 2021 by Hachette Book Group, Inc.

This edition published by arrangement with Little, Brown and Company, New York, USA

All rights reserved.

© Ускова К., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Для мамы и папы.

И для Скрэббла, который всегда был и будет очень хорошим мальчиком.

Глава первая
Аннализа

Я не должна была обладать такой силой.

Каждый день я пыталась приручить ее, сделать незаметной. Но она никуда не исчезала и лишь закипала внутри, становясь с каждым днем все сильнее. Гудела на кончиках моих пальцев, в груди, в горле. Разрасталась все больше и больше.

Достаточно было лишь одной-единственной искры…

Моя магия – дикий зверь, неукротимая волна. Мой способ выжить.

Тем вечером я кружилась в платье, юбка которого была похожа на большой золотой колокол. Улыбаясь, позволяла слишком сильно сжимать свою руку и притягивать ее прямо к влажным губам. Каждый бал – это водоворот цвета и звука, слишком сверкающий, слишком искусственный. Но я все равно танцевала на каждом из них. Потому что каждая сжатая рука, каждое прикосновение к обнаженной коже, каждый поцелуй – это путь. Нить в моей паутине. Способ сохранить контроль.

Я должна была плести свои планы так же изящно и незаметно, как плетет свою паутину ядовитый паук.

Партнер кружил меня всего в нескольких футах от трона, когда музыка вдруг оборвалась. Обычно при таких обстоятельствах я улыбалась и запоминала имя и лицо партнера, мысленно отмечая, как именно он может пригодиться мне в один прекрасный день. Но на этот раз меня отвлекли.

У трона короля Олдера стоял человек, которого я никогда раньше не видела. Он был высок, а его заостренная бородка подчеркивала остроту его взгляда.

Советники короля Олдера стояли за его спиной, словно тени. Едва ли кто-то из них был счастлив оттого, что находился здесь. Всего их было пять: четверо мужчин и одна женщина, и все они выглядели мрачными и напряженными. Даже стоящий в стороне и немного менее хмурый внук короля, принц Кендрик, с тоской смотрел в сторону арки дверного проема.

Сгорбившись, король Олдер встал с трона. На его болезненно худом теле висел камзол из толстой синей парчи. Он указал рукой в сторону незнакомца.

– Леди Аннализа, позволь представить тебе графа Орлайта из Мааденвелка.

Из Мааденвелка, королевства к югу от нас. Неудивительно, что я его не узнала. Он поклонился ниже, чем заслуживал мой статус внучатой племянницы короля. Подхалим.

Я снова сделала реверанс и подняла руку для поцелуя. Граф наклонился и взял ее обтянутыми перчаткой кончиками пальцев. Я применила свою магию, начала вкладывать ему в голову нужные мысли. У нее слишком острый подбородок, волосы слишком тусклые, а глаза – блеклые. Мне было нужно лишь одно прикосновение. Большинство мужчин легко поддаются внушению. Но его губы так и не коснулись моей кожи, и у меня не получилось вложить эти мысли ему в голову. Жаль.

Король Олдер откинулся на бархатную подушку своего изящного золотого трона. Стоящий позади советник Холлидей придвинулся ближе. Я не видела руки советника, но знала, что он просунул ее сквозь щели в золоте трона, дабы коснуться шеи короля Олдера. Каждый день он и другие лучшие целители королевства проникали своей магией глубоко в кости короля.

Но они не могли остановить время.

– Как она вам? – спросил король Олдер, указывая на меня своей дрожащей рукой. Он делал это на каждом балу. Выставлял меня напоказ перед бесчисленными магами, получившими дворянские титулы, и обсуждал меня так, словно я не слышала. Я знала, что вежливости и комплименты, которые следовали за подобными вопросами, были предназначены ему, а не мне. Обычно я охотно использовала знакомства и танцы для своих собственных целей. Но зачем мне иностранец, у которого в этом королевстве нет совсем никакой власти?

Я разгладила руками свою золотистую юбку. Ее округлая форма была подобрана специально, чтобы смягчить угловатость моей фигуры. У меня очень острый подбородок, тусклые волосы, костлявые плечи, а локти похожи на ножи. Но я благодарна своим недостаткам. Они – моя защита от подхалимства окружающих людей.

Глаза графа Орлайта сузились. Он был по меньшей мере на двадцать лет старше меня и стоял так, словно ему вместо позвоночника воткнули копье.

– Она очень красива, Ваше Величество.

Лжец.

– Значит, мы пришли к соглашению? – спросил король Олдер.

По моему позвоночнику пробежала беспокойная дрожь. Соглашение – не самое подходящее слово для танца.

Король Олдер не смотрел на меня. Он не сделал этого ни разу за весь этот разговор. Принц Кендрик переступал с ноги на ногу. Рядом с ним с каменными лицами стояли королевские советники.

Граф Орлайт поклонился королю.

– Да, Ваше Величество.

Король Олдер кивнул. Его слезящиеся глаза были прикованы к графу.

– В таком случае, теперь леди Аннализа – ваша невеста.

Невеста.

Меня парализовало от услышанного. Я издала странный звук.

– Прошу прощения?

– Граф Орлайт принял твои руку и сердце, – пояснил король Олдер. Он еще глубже погрузился в кресло, его плечи округлились. – Утром ты отправишься в Мааденвелк.

Утро. Мааденвелк. Нет, нет. Мое сердце билось так сильно и быстро, что казалось, будто под ребра засунули молоток. Я знала, что не могу оставить Тайн. Это мой дом. Это королевство, этот двор – именно с ними были связаны все мои желания и цели.

Внезапно ярость принизила меня до костей. Казалось, кожа вот-вот начнет искриться от напряжения. Над Большим залом раздался раскат грома, достаточно громкий, чтобы его можно было услышать даже при таком шуме музыки.

Граф Орлайт протянул мне свою руку.

– Танец, миледи? В честь нашего счастливого союза. Вы полюбите Мааденвелк. Воздух там теплый и мягкий, а земля усеяна цветами. Это королевство достойно такой леди, как вы.

В его интонации чувствовалась фальшь, но он умело маскировал ее за красивыми словами. В его улыбке было слишком много зубов, прямо как у волка. И снова я обратила внимание на его перчатки, на длинные бархатные рукава куртки, на высокий вырез. Танец не поможет мне выбраться из сложившейся ситуации.

Я снова опустилась в реверансе, глубоко засунув руки в складки моего золотого платья, подальше от него.

– Извините меня, граф. Я плохо себя чувствую. Боюсь, мне придется рано лечь спать.

– Аннализа.

Из уст короля Олдера мое имя звучало как предупреждение.

Наконец-то он посмотрел мне в глаза. Моя ненависть к нему глубока, как река. Она бездонна и темна. Она бесконечна, постоянна и неукротима. Но я никогда не позволяю ей выйти наружу, никогда не показываю ее людям. И я никогда не нарушаю его приказов.

Но я не могла оставаться на балу. Если я останусь, то сила, которая все больше накапливалась под моей кожей, электризуя мои кости и порываясь шагнуть наружу с каждым вздохом, найдет выход. Она такая могущественная, а я – лишь жалкий сосуд. Она найдет выход.

– Миледи.

Обтянутый перчаткой палец графа Орлайта коснулся моей руки. Даже сквозь ткань крошечный поток энергии смог достичь его кожи. Почувствовав легкий укол, он отступил. Но, судя по всему, не придал этому значения.

Он не понял, что это была я. Что, дай себе волю, я могла бы убить его. Я смотрела в его прикрытые глаза немного дольше, чем было нужно, а затем ушла прочь. Может быть, я хотела убить его.

И я определенно не желала выходить за него замуж.

Коридоры за Большим залом кишели слугами. Завернув за угол, я увидела двух обнимающихся людей, и, подняв свою тяжелую золотую юбку, побежала.

Наконец я добралась до своей комнаты. В очаге ревел огонь. Сибилла, моя горничная, видимо, ушла на ужин, прежде чем приступить к своим вечерним обязанностям. Я не стала звонить в колокольчик и звать ее.

Стоило мне щелкнуть пальцами, как свеча на маленьком столике у окна вспыхнула пламенем, опалив занавеску. Я схватила стоящий на умывальнике кувшин и потушила крошечный огонек. Но безумная дрожь под моей кожей становилась все сильнее. Надо быть предельно осторожной. Остальные свечи я зажгла спичками.

От раскатов грома маленькие окошки в коридоре начали дребезжать. Был уже поздний вечер, но звезды не проглядывали сквозь клубящиеся над замком черные тучи. Мне нужно было успокоиться.

Я встала перед огнем, и, смотря на него, постаралась расслабиться.

Как я могу остановить эту помолвку? Как я могу остановить короля? Как я могу остановить магию, пульсирующую во мне и отчаянно рвущуюся наружу?

Я не покину Тайн. Я скорее умру, чем покину землю, где лежат так и не нашедшие покоя кости моей матери.

Кто-то постучал. Прежде чем я успела ответить, мою дверь открыл принц Кендрик.

– Леди Аннализа, ты должна вернуться в Большой зал.

Он совсем не был похож на своего дедушку. Юный, неуклюжий, с мягкими глазами. Слегка нелепый в своем изящном бархатном камзоле. Если граф Орлайт – волк, то Кендрик – щенок.

– Я не могу, Ваше Высочество. Мне нужно… мне нужно немного времени.

Магия давила, растягивала грудную клетку, причиняла мне боль. Я была слишком рассеянна, слишком расстроена.

– Мне очень жаль, кузина. Я знаю, что эта новость тебя шокировала.

Кендрик закрыл дверь и подошел ближе.

– Уверена, ты можешь поговорить со своим дедушкой от моего имени.

Я не для того потратила все эти годы, плетя свою паутину, завоевывая доверие принца и всех остальных, сближаясь с королем Олдером, чтобы завтра на рассвете меня увезли в чужое королевство.

Я здесь не для того, чтобы вступить в политический брак. Не для того, чтобы стать привезенным из-за границы сувениром. Я – оружие, я – месть.

Я должна стать королевой.

– Пожалуйста, Кендрик. Я не могу уехать, – умоляла я.

– Я бы хотел, чтобы дедушка выслушал меня.

В его хмуром взгляде сквозила тоска.

– Но я правда верю, что он делает то, что лучше для Тайна. Граф Орлайт – могущественный человек.

Я подняла глаза к небу.

– Конечно, так и есть. Все вы могущественные люди, и моя жизнь в ваших руках. Но что, если я не хочу жить в Мааденвелке? Что, если я не хочу выходить замуж за незнакомца?

Кендрик склонил голову.

– Это несправедливо, – тихо сказал он. – И я буду скучать по тебе. Никто не понимает, не слушает меня так же, как ты. Ты и дедушка – вот вся моя семья. Но у всех нас есть роли, которые мы должны сыграть. Наши обязанности. Это то, что делает наше королевство сильным.

– Наше королевство не сильно, – прорычала я, больше не осторожничая со своими словами. Магия уже поглотила меня, и я не могла думать ни о чем другом. Я слишком отчаялась. – Король призвал в город всех сильнейших магов, и что происходит с фермерами и торговцами, с матерями, которые кричат о помощи, пока их мертвые дети лежат на грязных полах? Где та магия, что может помочь и исцелить их? Король использует свою власть только во благо себя одного. Жертвы, которых он требует, не укрепляют Тайн.

Я отступила назад, к огню. Обняла руками живот, пытаясь удержать все это внутри. Гнев и магия сплелись вместе и стали разрастаться, словно виноградные лозы, пока не заполнили меня целиком. Я наполнилась ими до краев. Я разрывалась.

Кендрику нужно было уйти сию же секунду. Он понятия не имел, в какой опасности находится.

– Ты знаешь, почему он так поступает, – сказал Кендрик дрожащим голосом.

– Это его не оправдывает, – огрызнулась я в ответ. Я говорила слишком много, слишком откровенно. У меня не оставалось ни терпения, ни сил на увертки. Боль короля, как и боль Кендрика – не важнее, чем боль других людей. Их горе не дает им право делать несчастными остальных.

– Прошло десять лет, Кендрик, а он все еще держит их всех здесь.

– Пожалуйста, вернись на бал, – сказал он. – Граф Орлайт рассчитывает потанцевать с тобой. Пойдем, кузина. Я буду тебя сопровождать. Мы… мы пройдем через это вместе.

– Оставь меня в покое.

Эти слова словно вырвались у меня из груди.

– Пожалуйста. Я не буду танцевать с этим волком. Я не уеду с ним утром. Я не могу, Кендрик.

Может, он и видел, насколько я серьезна. Но он не понимал, что на самом деле происходило внутри меня.

– Мне жаль. Пожалуйста, Аннализа…

– Нет, нет…

Я пыталась напомнить себе, что он щенок, а не волк. Это не его рук дело.

Но он не слушал, черт бы его побрал. Вместо этого он схватил меня за руки.

Между нами дугой прошла вспышка желтого света, и с очередным раскатом грома моя сила вырвалась наружу. Я хотела сдержаться, но не смогла. Мне нравилась эта сила. Я перестала быть собой. Я стала волей, и волной, и диким зверем.

Я просто хотела быть в безопасности.

Кендрик пролетел через комнату и врезался в стену. Его поглотила вспышка света.

Буря бушевала и вокруг, и внутри меня.

Я выпустила все это наружу.

Я выпустила наружу себя.

Глава вторая
Эвра

Я понимала, что не должна была туда идти. Не должна была этого делать. Мне надо было остаться дома.

Я уже начала замедлять шаг, но затем переборола себя.

– О нет, я не дам тебе так поступить. Продолжай идти, – Тамсин за руку тянула меня вперед. – Не теряй самообладания.

– Но что, если это уловка?

Я уже обсуждала с ней этот вопрос раньше.

– Ты нравишься Ронану, Эвра, я знаю это.

Тамсин вела меня прямо посередине улицы, игнорируя раздающееся за нашими спинами ворчание. Мы мешали проехать Бастиану и его тележке с хлебом.

– Мы должны уйти с дороги, – пробормотала я, сворачивая к краю. Мы должны развернуться обратно и разобраться во всем этом.

Она не отпустила меня, и это замедлило нас еще сильнее.

– После того что Бастиан сказал о тебе на прошлой неделе, он может и подождать.

У меня вспыхнули щеки.

– Именно поэтому мне и кажется, что встреча с Ронаном – ошибка. Я не знаю, о чем я думала, соглашаясь на это. Тэм, мне не нужно… – я замолчала, но мысль продолжала крутиться у меня в голове. Мне не нужно было еще одно напоминание о том, что я стала мишенью для косых, презрительных взглядов.

Прежде чем ответить, Тамсин бросила на Бастиана насмешливый взгляд.

– Ронан смотрит на тебя так, словно ты самая сладкая ягодка на ветке. Он же постоянно на тебя пялится. И в любом случае…

Она увела меня с дороги на извилистую тропинку, ведущую к церковному двору. За нашими спинами раздалось облегченное ворчание.

– Тем более, он знает, что я и Хаган с ним сделаем, если он плохо с тобой поступит. Эвра, он хочет за тобой приударить.

Она так противно изобразила готовое к поцелую лицо, что я не могла не рассмеяться. Но все же я была далеко не так уверена, как она.

Если бы Тамсин не была моей подругой, я бы вообще ни за что сюда не пошла.

Она остановилась перед крошечной часовней Виндхейвена и развернула меня лицом к себе. Под ее пристальным взглядом я вздрогнула, но она лишь улыбнулась.

– Ты выглядишь идеально. Ну, почти.

Она приложила кончик своего изящного пальчика к моему подбородку и закрыла глаза. Внезапное покалывание под кожей переросло в боль. Я вскрикнула и подняла руку, чтобы потереть больное место.

– Зачем ты это сделала?

– У тебя был синяк. Видимо, из-за твоих уроков метания ножей с Хаганом. Теперь все идеально!

Она ободряюще сжала мои плечи.

На самом деле синяк появился из-за бревна, которое упало, когда я тем утром рубила дрова для Старой Марни. Обычно это занятие помогало мне успокоиться, но, полагаю, в кои-то веки я переживала так сильно, что даже это не помогло.

– Останься со мной, Тэм, – умоляла я.

– Не могу, – она ухмыльнулась и пожала плечами. – У меня есть дела, которые нужно сделать. Кроме того, я не думаю, что Ронан будет рад такой компании.

У меня немного пересохло во рту.

До нас донеслась слабая свистящая трель, и Тамсин оглянулась на дорогу.

– Приходи ко мне завтра утром. Расскажешь, как все прошло.

И, подмигнув, она покинула меня. Вздохнув, я вошла в холодную тишину церкви. Сквозь единственное витражное окно часовни падал свет, оставляя на полу узор из квадратов красного и синего цвета. Вдоль стены мерцал ряд свечей.

Я выбрала место рядом с алтарем и опустилась на скамейку, положив руки на висящие у меня на поясе метательные ножи. Как бы странно ни выглядел мой пояс с ножами, затянутый вокруг позаимствованного у Тамсин платья цвета слоновой кости, я не могла оставить его дома. Моя обычная одежда – широкие брюки и мягкие мешковатые рубашки моих братьев – казалась неподходящей для свидания.

Деревянные скамейки, стоящие вдоль прохода, были пусты. Отец Кэмден всегда уходит в это время дня, чтобы навестить и утешить свою паству[1]. В его отсутствие магия его молитв поддерживает свечи зажженными, пол – чистым от пыли, а алтарные завесы – непривлекательными для мышей.

Я бы хотела, чтобы существовало заклинание, которое подсказало бы мне, чего ожидать, но в Тайне магия работает совсем не так. Здесь это просто небольшая, но полезная вещь – способ охладить воду или успокоить лошадь. Молитва, чтобы взошел хороший урожай. Это желание: желание, которое люди отдают земле.

Желание, которое я не могу загадать.

Большинство людей в Тайне находят в себе магию в четырнадцать, некоторые даже в шестнадцать лет. Мне – семнадцать, и во мне не было ни капли магии. И Виндхейвен начал это замечать. Вот почему было глупо приходить сюда, напомнила я себе.

По часовне эхом разнесся глухой удар. С ножом в руке я повернулась на звук.

Дверной проем заполнил силуэт Ронана, а затем, скрипнув петлями, дверь за ним закрылась. Я медленно опустила руку.

В течение многих лет я восхищалась его гладкими темными волосами и сверкающими глазами, его маленькими трюками и любезностями. Но всегда – с расстояния. Если не считать случайных взглядов в мою сторону, он никогда раньше не обращал на меня никакого внимания. До вчерашнего дня, когда он незаметно подошел ко мне и попросил о встрече.

Тусклый свет часовни скрывал выражение его лица.

– Ты хотел встретиться? Ну вот, я здесь.

Мой голос был слишком громким, слишком воинственным, к тому же дрогнул на последнем слове. По какой-то причине я не могла заставить себя вложить нож обратно в ножны. Холодный металл успокаивал мою руку.

Ронан пробормотал несколько слов. Внезапно из темноты рядом с ним вылетела мерцающая золотистая бабочка, осветившая путь ко мне. Когда она села мне на плечо, я не могла скрыть своего восторга. Эта иллюзия была прекраснее и изящнее, чем могла бы сделать любая рука.

– Ты похожа на фею, когда улыбаешься, – сказал Ронан, и его тихий грубый голос эхом раздался в маленькой часовне.

Я усмехнулась.

– Возможно. Если бы феи не были ни изящными, ни белокурыми, ни красивыми.

Он приблизился. Его долговязая фигура едва ли смогла затмить мою. Когда он подошел, бабочка вспыхнула искрами, которые исчезли на полпути к земле.

– Эвра, ты прекрасна.

Нет. Я слишком высокая, слишком сильная. Слишком деревенская девчонка. И волосы у меня торчат во все стороны.

Но Ронан не останавливался, пока не встал достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его жар. Он повторил это снова, но очень тихо.

– Ты такая красивая.

Я подумала, что этого не могло быть на самом деле. Мое сердце бешено колотилось. Правду ли сказала Тэм? О том, что Ронан все время на меня смотрит?

Небольшое пространство между нами заполнили запахи древесного дыма и свежесрубленной древесины. Очень медленно он наклонился ближе, пока его губы не оказались прямо рядом с моими. Я задержала дыхание. И Ронан меня поцеловал. Мой первый поцелуй.

Я совершенно не представляла, что мне делать. Я застыла. Потрясенная, скованная страхом статуя.

Похоже, Ронана это не беспокоило. Он мягко двигал своими губами по моим, игриво облизывая уголки, нежно покусывая нижнюю губу. Его руки скользили по моим рукам. Запоздало я попыталась последовать его примеру и подвинулась ближе к нему. Я хотела положить руки ему на плечи или, может быть, коснуться его волос, но я все еще держала один из своих метательных ножей. И мне было страшно. Страшно, что, если я буду двигаться слишком быстро или слишком сильно, все прекратится.

Или может быть, что я проснусь.

Ронан обнял меня и притянул ближе, прижав мои руки к животу. Его язык скользнул по моей нижней губе, ища вход. Внезапно все это стало слишком быстрым, слишком напористым. Я отступила. Ронан последовал за мной, на мгновение прижавшись еще ближе, но затем понял, что я пытаюсь увеличить расстояние между нами.

– Эвра, – прошептал он. – Ты такая милая.

Он снова наклонился, но я еще не успела отдышаться. Я прижала ту руку, в которой не было ножа, к его груди. Он уже немного успокоился, но все еще находился слишком близко. Я хотела вложить свое оружие в ножны, но он вдруг обхватил своими руками и мои руки, и нож, все сразу. Он был таким теплым, что кончики моих пальцев словно обдало жаром.

– Ты действительно ничего не чувствуешь? – пробормотал он.

Я не поняла, что он имеет в виду. Я чувствовала все, от мозоли на кончике его большого пальца и пульса на кончиках моих собственных, до воспоминаний о его губах на моих. Прежде чем я успела ответить, в моих ладонях расцвела еще одна золотая бабочка.

– Щекотно, – сказала я, когда крылья крошечной бабочки стали трепетать на моей коже.

– Ты сделаешь кое-что для меня?

Ронан оторвал взгляд от своего творения, чтобы посмотреть на меня. В полумраке часовни бабочка бросала на его лицо золотые нити света, словно волшебную сеть. Его глаза помрачнели.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Я хотела бы поцеловать его снова.

Его пальцы чуть напряглись.

– Сделай так, чтобы она исчезла. Такая мелочь. Ты же сделаешь это для меня?

Сначала я ничего не поняла.

– Что ты имеешь в виду?

– Используй свою магию. Заставь бабочку исчезнуть.

В его голосе стало больше вызова, чем нежности.

Холод начал растекаться от кончиков моих пальцев по запястьям, рукам, и наконец мое сердце сковал лед.

Тамсин все же ошибалась.

Зажав нож сложенными вместе ладонями, я погасила свет бабочки.

– Нет. Я не буду играть в эту игру.

Ронан опустил руки.

– Значит, это правда. У тебя и правда совсем ничего нет, ни намека на магию.

– Почему это должно иметь значение? – ответила я, краснея. – В этом нет ничего такого. Возможно, скоро так будет у всех.

Любой, в ком есть хотя бы капля настоящей магии, по приказу короля Олдера переезжает в Айронвальд, королевский город. И даже они не могут сделать все, о чем он просит. Никто не может превращать железо в золото, покорять королевства или обращать вспять смерть. Одной лишь магии здесь недостаточно. У меня перехватило дыхание. Этой магии было бы вполне достаточно, чтобы спасти моего отца.

– Никакой магии, да, этого все и боятся, – сказал Ронан, прерывая мои мысли. – Вот почему ты так нас всех пугаешь.

Никто и никогда раньше не говорил мне этого в лицо. Я чувствовала косые взгляды, но страх? Теперь я хотела бы стереть воспоминания о его губах, о его теплом дыхании на моей коже.

– Так почему ты здесь? – огрызнулась я. Слезы обжигали мне горло. Я крепче сжала свой все еще отстегнутый от пояса метательный нож. – Я думала… ты поцеловал меня, Ронан. Ты, кажется, не боишься.

Он издал легкий смешок.

– Может быть, «боюсь» – не то слово. Но моя семья жаждет магии, как и все остальные. И я не могу привязаться к кому-то настолько… бесполезному.

Он пригладил прядь выбившихся из моей косы волос.

– Но я видел, как ты наблюдала за мной. И подумал, что мы могли бы немного повеселиться.

– Немного повеселиться?

На грудь словно опустили наковальню, мигом выбившую весь воздух у меня из легких.

Он решил ответить на мой вопрос без слов, поэтому прижался губами к моей шее и тяжело опустился на меня всем телом.

Я вырвалась из его хватки и провела ножом по его горлу.

Не глубоко, не настолько, чтобы добиться чего-то большего, чем несколько капель крови и визг боли, но тем не менее он отшатнулся. Пока он приходил в себя, я его оттолкнула. Ронан с грохотом упал на пол, и его красивое лицо исказилось от ярости.

Я встала над ним. С этого положения, с моим ростом и моей силой, он выглядел маленьким и жалким.

– Может, магии у меня и нет, но с меткостью все отлично. Лучше тебе держаться подальше.

Ронан ничего не ответил и не попытался встать, и, вытерев кровь с кончика клинка, я вложила его в ножны вместе с остальными. Затем, высоко подняв подбородок, я ушла. По милости Божьей я не услышала, что именно он прокричал, когда за мной захлопнулась дверь. То, что он никогда не узнает, как я плакала, когда убегала, – это еще большая милость.

Подойдя к кромке окружающего дом моей семьи леса, я остановилась. Я шла через лес, а не по городской дороге, чтобы никто не увидел меня и не захотел узнать, что случилось. Мои щеки горели от замерзших следов слез, а глаза, которые я все время терла, наверняка были красными и яростными.

Дрожащими пальцами я попыталась пригладить волосы. Воспоминания о губах и руках Ронана еще не ушли, а его слова оставили мерзкий осадок.

Земля под моими ногами казалась неустойчивой, словно место плотно утрамбованной земли, которую я видела собственными глазами, занял песок. В моих ушах звучал странный гул и отдаленные раскаты грома. Гром? В это время года? Мое сердце все еще билось слишком быстро, но я уже была не совсем уверена, что это дело рук Ронана. Может быть, мне нужно что-нибудь съесть. Или прилечь.

Когда я вышла на поляну, со стороны дороги к дому поднимался Хаган. Я замерла. Мне не хотелось, чтобы он видел меня такой. Мама знала, куда я ходила, но ему я не говорила, и мне совсем не хотелось этого делать. Это слишком унизительно.

Он задумчиво рисовал кинжалом дугу в воздухе. В лезвии отражалось кобальтовое небо и искрился солнечный свет. Когда Хаган заметил меня, он наклонил голову.

– Так быстро вернулась?

– Где ты был? – спросила я, меняя тему.

– В городе, – сказал он. Его щеки покраснели от холода. – Готова к нашей тренировке?

Я могла лишь покачать головой.

Хаган начал более внимательно изучать меня глазами.

– Ты в порядке?

– Да, – прохрипела я, но он, похоже, мне не поверил.

– Что случилось? – спросил он. – Тэм сказала, что ты сегодня встречаешься с Ронаном.

Проклятие, Тамсин.

Я не могла рассказать ему, что сделал Ронан. Пока нет. Он захочет продумать план мести, но я все еще утопаю в стыде.

– Все… все было чудесно. Он… хотел, ах, – бормоча, я ухватилась за слух, который узнала несколько дней назад. – Он сказал что-то о короле. Это выбило меня из колеи.

– О том, что король Олдер приказал Фарине отправиться в замок? Я слышал.

Хаган постучал кулаком по бедру.

– Она была нашей лучшей целительницей. Она была нужна нам.

Я подумала об отце, которого нет уже восемь лет. Он умер из-за короля Олдера. Горечь покрыла кончик моего языка, но на сей раз это было желанным отвлечением.

– Мы нуждались во всех них. Со времен Болезни прошло десять лет, а король все еще призывает к себе всех лучших магов. Это неправильно.

Темно-синие глаза Хагана стали твердыми, напоминая сапфиры.

– Провидцы бурь говорят, что это будет горькое время года. Виндхейвену надо готовиться к худшему, и каждому из нас надо будет внести свой вклад. Фарина нужна нам здесь.

Не каждому из нас. Только не мне. От меня никакой помощи.

Я так старалась убедить себя – убедить деревню, – что это неправда. Я рубила дрова, передавала сообщения и помогала вспахивать чужие поля. Так много раз я улыбалась и переживала предательские косые взгляды от тех, кто раньше весело интересовался здоровьем моей матери. Но теперь стало ясно, что Ронан, а возможно и весь Виндхейвен, видит во мне лишь пустоту, а все прочее остается незамеченным.

Толкнув дверь большой плетеной корзиной, из кухни вышла мама. За ней во двор последовал запах жареного картофеля.

– Эвра, вот ты где.

Мама ниже ростом, чем остальные члены семьи. Выцветшие светлые волосы она всегда заплетала в косу. У меня такие же, как и у нее, серые глаза с тяжелыми веками и узкий нос, но на этом наше сходство заканчивается. Она изящная, розовая и безобидная, в то время как я широкоскулая и сильная, с веснушками и румяными щеками. Мои густые черные волосы достались мне от отца. А упрямой, четко очерченной челюстью я не похожу ни на кого из родных.

Один только мамин вид вызвал у меня на глазах слезы. После того как Хаган и Дьюард уснут этим вечером, я спущусь по лестнице в ее комнату и заберусь в ее кровать. Я расскажу о своих печалях, о боли, которая тяжким грузом лежит на моем сердце, и она споет мне колыбельную, как пела, когда я была ребенком. Она не будет просить меня быть сильной, не будет ожидать, что я буду планировать свою месть. Она обнимет меня и позволит мне поплакать.

– Привет, мама, – сказала я с неуверенной улыбкой.

Она встретилась со мной взглядом и в мгновение ока прочла в моих глазах надежду и разочарование. Просто взглянув на меня, она уже поняла, как прошла встреча. Мне не придется ничего объяснять. Напряжение в моей груди ослабло. Она переложила корзину на бедро и приобняла меня.

– Дорогая моя, – сказала она. – Уже почти время ужина. Иди, помоги мне с картошкой.

Хаган снова взмахнул кинжалом.

– Отлично. Я умираю с голоду.

Я хотела помочь маме с корзиной, но мои глаза снова поймали его лезвие, в котором отражалось солнце. Мои пальцы начало покалывать, а ноги внезапно налились тяжестью и стали дрожать. Странно.

– Эвра, завтра у нас тренировка. Я думаю…

Еще один взмах, еще одна вспышка света. Казалось, я не могу пошевелиться, отвести взгляд. Я открыла рот, начала что-то говорить. Мне казалось, что нож вспыхивает красным в его руках, становится пламенем, кроваво-черные языки которого охватывают меня целиком. Я перестала видеть и слышать мир вокруг. Все, что я видела, – это огонь.

Я хотела закричать, но мой рот наполнила волна жара и забрала из моего горла всю влагу.

Я нема.

Я глуха.

Но я не слепа.

Огонь превратился в стену из красного стекла, а перед ней на массивном троне восседал король Олдер. Его голову венчала золотая корона, его седые волосы волнами ниспадали на плечи. Его морщинистая кожа начала отслаиваться от щек тонкими полосками, а глаза закатились, и в конце концов остался один лишь голый череп. Сплошь белая, безжизненная кость. На таком же троне рядом с королем сидел гигантский желтый волк. Он открыл пасть, обнажая острые зубы и тяжелый розовый язык. Его глаза светились, как два пламени свечи, а красная стена за ними начала трескаться и заливаться кровью.

– Эвра!

Вдруг я снова начала чувствовать ноги, они покалывали и болели, а через мгновение подкосились, и я ударилась ладонями и коленями о холодную землю.

– Эвра!

Хрипло дыша, я свернулась калачиком.

Оказывается, мои глаза были закрыты.

Когда я успела их закрыть?

Я начала моргать, прогоняя тьму.

Глава третья
Аннализа

У меня подогнулись колени, но каркас платья не дал мне упасть на пол. Из моего горла вырвалось рыдание.

– Кендрик?

Я смотрела на груду бархата у стены. Никакого движения.

О нет, нет.

Что я наделала?

Магия оставила меня выжженной и истощенной, мысли словно заморозили. Пока через меня текла сила, я чувствовала себя в безопасности. Теперь все совсем не так. Я хотела упасть на кровать и проспать несколько дней. Но я не могла себе этого позволить.

Я должна была все это исправить.

Я мерила шагами свою спальню. К каменным вершинам подкрались сумерки, небо стало спокойным, грозовые облака ушли. Но последние лучи дневного света не могли добраться до этого темного угла замка. Я не могла оторвать взгляда от неподвижной фигуры Кендрика, и вглядывалась в нее снова и снова.

Он был таким неподвижным.

Черт бы его побрал. Почему он не мог просто уйти? Я не хотела причинять ему боль, я злилась не на него.

Волна паники грозила затянуть меня под воду. Он был таким добрым, таким заботливым, а я… я…

Я стала теребить шнуровку своего платья – внезапно его вес показался невыносимым. Когда я впервые оказалась при дворе, то была ослеплена платьями, поражена мягкостью шелка. Но теперь тяжелая ткань лишь раздражала. Я не могла позвать на помощь Сибиллу, поэтому, чтобы ослабить шнуровку, пришлось применить немного магии. Я снимала с себя слой за слоем, пока наконец не дошла до нижней юбки и не выскользнула из корсета и кринолина. Я стояла в своей сорочке прямо на месте бойни и тяжело дышала.

Краем глаза я заметила какое-то движение. Мерцание свечи?

Разум начал метаться и беспокоиться. Я создала для себя новую проблему, я сделала то, что обещала не делать. Но я не могла позволить себе сдаться. Не сейчас. У горя есть свои слои, прямо как у платья. И иногда, даже в агонии, нужно что-то предпринимать.

Я натянула простой черный халат, затянув его так, чтобы каждая частичка моей белой сорочки оказалась скрыта. Схватила кольцо Кендрика с того места, где оно упало – оно всегда было слишком свободным – и, глубоко вздохнув, выскользнула в коридор.

Прошло всего несколько минут с тех пор, как принц открыл дверь моей комнаты. Бал продолжался, и до пустых комнат все еще доносились звуки танцев и веселья. Я поспешила вдоль по коридору. К счастью, комната Кендрика была не так далеко от моей. Я добралась до его двери незамеченной.

Теперь самое сложное. Его слуга внутри или он сидит с другими слугами на кухне и ждет, пока Кендрик его не позовет? Я понятия не имела, как у них было заведено. И решилась тихонько постучать. Ответа не последовало.

Быстро, бесшумно я вошла в комнату Кендрика.

В камине горел огонь, но его комната была темнее моей. На холодных каменных стенах висели гобелены, изображающие людей, бросающихся в бой верхом на ржущих лошадях. Кровать Кендрика была задрапирована кроваво-красным дамастом[2]. У нее было резное деревянное изголовье, изображающее охоту на оленя. Наверное, это было идеей короля Олдера. Он всегда хотел разбудить в Кендрике жестокие инстинкты.

Я поспешила к столу, сделанному из более тяжелого резного дерева. Щелчком пальцев я зажгла свечу.

Пергамент. Чернила и перо.

Дорогой дедушка,

Я не могу этого сделать. Мое сердце и желания ведут меня в другое место.

Мне жаль.

Кендрик.

Моя магия проникла в буквы, чтобы они выглядели так, словно были написаны его собственной рукой. Похоже, это была последняя капля моей силы. Я была полностью опустошена. Рядом с запиской я положила кольцо с печаткой Кендрика. Возможно, король не поверит, что его внук сбежал из дома. Возможно, стоило придумать причину посущественнее.

Но на это не было времени. К тому же, чем проще ложь, тем труднее ее разоблачить.

Мои мысли вернулись к графу Орлайту. Что мне с ним делать? Я начала задумчиво барабанить пальцами по столу Кендрика. Я не могу поехать в Мааденвелк утром. Только не после всего, что я сделала, дабы получить в Тайне хотя бы какую-то власть.

Закрыв глаза, я начала изучать слабый электрический импульс, проходящий вдоль моего позвоночника. Сколько во мне осталось магии? Чтобы полностью восстановить силы, нужны ночь сна, хорошая еда и время. Но у меня не было ничего из этого. Я пыталась поймать ощущение покалывания под кожей на кончиках пальцев. Это ощущение черпало силу из других мест: из силы моих ног, из самого биения моего сердца. Чем больше разрасталась магия, тем больше ослабевало мое тело.

Достаточно ли этого?

Должно быть достаточно.

Если я смогу добраться до графа Орлайта, прикоснуться своими искрящимися пальцами к его коже, то у меня получится убедить его уехать без меня. Но сделать это нужно было где-нибудь в уединенном месте: нас могли увидеть, а рисковать было нельзя.

Мой желудок начал сжиматься еще сильнее. Где-нибудь в уединенном месте.

Я собиралась справиться с этим так же, как и с любой другой неприятной задачей: спокойно и уверенно.

Я больше не подведу тебя, мама.

Я кралась по коридорам, словно тень. Гостевые комнаты были расположены в другом крыле замка, далеко от наших спален. Оставаться незамеченной было сложно, но я не могла растрачивать магию на то, чтобы прятаться от посторонних глаз. Мне было нужно все, что у меня осталось, а если и этого будет недостаточно… Я содрогнулась, подумав об уловке, которую мне придется использовать. Подумала об острой бороде и проницательных глазах графа Орлайта, его росте и мускулатуре, его силе.

Я понимала, на что способны его руки. Такие руки легко могут обхватить и сжать чье-то горло. А если он надавит на меня всем своим весом, мне не удержаться.

Я прислонилась к стене из грубого камня и закрыла глаза. И пригласила воспоминания.

Однажды они уже помогли мне сделать то, что я должна была сделать. Ради мамы и ради себя самой.

Помогут и снова. Я почувствовала, как призрачные руки сдавили горло, не давая дышать.

Мой разум прояснился. Мой гнев – он все еще со мной, постоянный и неизменный.

Я поняла, что смогу сделать то, что должна. Иногда выживание требует жертв.

– Леди Аннализа, с вами все в порядке?

Мои глаза распахнулись, легкие резко наполнились воздухом, и я закашлялась.

Меня охватила паника.

– Советник Берк.

Одетая в легкий домашний халат, я присела в реверансе. Мне хотелось вернуть свой кринолин и корсет из китового уса.

Берк, самый молодой из советников короля, поклонился. Его густые каштановые волосы падали вперед, скрывая глаза. На нем была бордовая мантия. Советник напряженно хмурился. Он был новичком при дворе: его дядя, советник Верон, убедил короля Олдера назначить его в прошлом году.

– Что вы здесь делаете? – спросил он прямо.

– Я… – мне нужно было срочно что-то придумать. Я спрятала свой гнев за сладким от сожаления голосом. – Я знаю, что мне не следовало покидать бал. Я хотела извиниться перед графом Орлайтом.

– В этом халате? – Берк нахмурился еще сильнее.

– Я вызвала недовольство короля. Я думала, что это все исправит.

Я расчетливо пожала плечами, будто показывая, что знаю свое место и свой долг. Я не показала виду, насколько я ненавижу это подчиненное положение. Мой долг.

Берк покачал головой и, разворачиваясь, пробормотал что-то себе под нос.

– Прошу прощения?

Я не разобрала и пары слов.

– Граф Орлайт вас недостоин. Я возражал против этого союза, – пробормотал он, не глядя на меня.

– Вы и правда возражали?

Мне даже не пришло в голову, что это решение король обсуждал со своими советниками. Или что кто-то мог ему возразить.

– Почему?

Он оглянулся на меня. В тусклом свете коридора я не смогла прочесть выражение его лица.

– Вы следующая в очереди на трон после принца Кендрика. А Орлайт всего лишь граф, к тому же иностранный.

Следующая в очереди на трон? Я всего лишь кузина, причем довольно дальняя. Я просто хотела сблизиться с принцем Кендриком, с королем, хотела повлиять…

Я никогда и не думала изучать линии наследования, семейные связи…

А принц Кендрик тем временем лежал мертвый в моей комнате.

Мои колени начали дрожать. Внезапно в коридоре стало слишком тепло, и моя тонкая сорочка показалась тяжелее зимнего плаща.

Я наследница.

Новое знание сразу подсказало мне множество путей.

Наследница.

Это все меняло.

– Спасибо… спасибо вам, советник Берк. За попытку, – добавила я после паузы.

Голова шла кругом. В какой-то момент слуга Кендрика вернется в его комнату и увидит записку. Кто-нибудь сообщит королю. Он проведет расследование. А потом он пошлет за мной.

Я пожелала Берку спокойной ночи, и после того, как он исчез в коридоре, поспешила обратно в свою комнату. Теперь король не может выдать меня замуж за графа иностранного происхождения. Я должна была приберечь свою магию на случай, если кому-то понадобится напоминание о моей роли и значении в этом королевстве.

Кроме того, оставалась еще одна вещь, которую я должна была сделать. Но мне придется подождать, пока зáмок уснет.

Я остановилась у двери своей комнаты. Моя голова кружилась от пьянящей радости и от тяжести вины. Я не хотела причинять принцу вред. Но все, к чему я стремилась, все, ради чего я работала – нет, даже больше – о чем когда-либо мечтала, – вдруг оказалось в пределах моей досягаемости.

Когда я открыла дверь, меня встретил странный звук. В мерцающем свете огня что-то двигалось.

Я проглотила крик.

Глава четвертая
Эвра

Я подняла глаза и увидела склонившегося надо мной Хагана. За ним, со сжатыми от беспокойства губами, стояла мама.

– Ты в порядке? – спросила она, протягивая ко мне руку.

– Я…

Я не знала, как ей ответить.

– У тебя был припадок? Ты просто рухнула, – добавил Хаган, широко раскрыв глаза. Они вместе помогли мне сесть.

Я сглотнула. Рот наполнил вкус крови и пепла.

– Я не знаю, что случилось. Я почувствовала… На мгновение мне показалось, что я куда-то переместилась, оказалась в каком-то другом месте. Это было похоже на сон.

Я с трудом поднялась на ноги, мир вокруг все еще слегка мерцал, и мне казалось, что наш изношенный, обшитый деревянными досками дом – это сон. Мои колени начали подгибаться, и Хаган обнял меня за талию.

– В другом месте? – пробормотала мама. Они с Хаганом обменялись взглядом, которого я не поняла.

Хаган осторожно провел меня в дом. С глухим стуком я упала на скамейку, которая тянулась вдоль всей кухонной стены. Тепло от огня в очаге окутало меня, но мои пальцы все еще жгло от холода. Я засунула руки под мышки, чтобы согреть их.

Медный, горелый привкус так и не исчез у меня изо рта.

– Мама, дашь немного воды?

Она схватила кружку и налила туда воду из стоящей на огне кастрюли, пробормотав над паром несколько слов. Когда она протянула мне кружку, вода в ней была прохладной и сладкой.

– Спасибо.

Я крепче сжала ее руками. Образы из сна кружились у меня в голове. Сон наяву? Но я ведь не спала, разве нет?

– Это было так странно. Интересно… Надеюсь, я не заболела.

Я старалась не позволять своим мыслям задерживаться на воспоминании о лице короля, но я не могла избавиться от ощущения, что в нем таилось какое-то зло.

– Единственная, у кого нет магии… но в наши дни их так мало, – пробормотала мама.

Я пристально посмотрела на нее, и мои мысли вернулись к тому моменту, когда Ронан попросил меня разрушить его иллюзию, бабочку.

– Какое это имеет отношение к магии?

Внимание мамы отвлекло раздавшееся из очага шипение. С болезненным выражением лица она поспешила к огню и начала размешивать содержимое котелка. Я по привычке хотела встать, чтобы ей помочь, но Хаган толкнул меня обратно.

– Твой сон, – сказал он. – Ты помнишь, что ты видела?

Пересказывая ему содержание сна, я дрожала. Лицо короля, волк…

– А потом стеклянная стена за троном треснула и по ней потекла кровь.

У меня перехватило дыхание.

Я сделала еще один глоток воды. У меня начала кружиться голова. Ни с того ни с сего я вдруг почувствовала себя очень уставшей. Иссохшей. Как будто я работала на солнце в самый жаркий летний день. Как будто во мне не осталось ни капли воды.

– Мама, – прошептала я, когда мир начинает крениться. – Я…

– Мама, спирта.

Хаган обнял меня за плечи.

– Эвра, не падай в обморок.

Я хотела ответить, что, конечно же, не упаду в обморок – я никогда в жизни не теряла сознания, – но тени в углах кухни начали расти, тянуться ко мне, и я тяжело прислонилась к боку Хагана. Казалось, я не могла пошевелиться, не могла подняться.

– Вот.

Мама влила мне в рот немного обжигающего напитка. Было противно, но я его проглотила.

– Вот и все, еще немного, – сказала она, когда очередная волна жидкости обожгла мне горло.

Живот горел огнем, я задыхалась, меня тошнило. Казалось, я умираю.

Но вместо того чтобы убить меня, жар напитал все сухие места. Казалось, он заполнил щели в моих мышцах, коже и костях. Это прочистило мне голову, хотя, уверена, обычно этот напиток служит для противоположных целей. Спустя еще одно мгновение перед глазами перестали мелькать темные пятна, и мое дыхание стало спокойнее. Все еще сидя на скамейке, я выпрямилась.

– Лучше? – спросил Хаган, продолжая меня обнимать.

Я кивнула. Рот немного жгло.

Морщины на мамином лбу разгладились. Я взяла у нее маленькую бутылочку и сделала еще глоток.

– Спирт? – спросила я, и мой голос показался каким-то чужим.

Она кивнула.

– Я использую его в готовке. Завтра вы с Хаганом можете съездить в деревню и взять что покрепче. Чем сильнее спирт, тем быстрее он приведет тебя в чувство в следующий раз.

– В следующий раз?

Мой желудок подскочил прямо к обожженному горлу.

– Почему это должно случиться снова? Ты… ты думаешь, я больна?

Десять лет назад, когда в Тайне свирепствовала Болезнь, она вызывала боли в груди, слабость, галлюцинации, а во многих случаях и смерть. В голове пронеслись воспоминания о том, каковы были первые симптомы.

Мама убрала с моего лица прядь волос.

– Нет, Эвра, ты не больна.

Но она все еще выглядела грустной.

– Ты помнишь истории, которые тебе рассказывали в детстве? О членах нашей семьи и их видениях?

Меня словно пронзило молнией. Она не может иметь в виду…

– Это всего лишь легенды, – прошептала я.

Она покачала головой.

– Это нечто гораздо большее.

Низко висящие потолочные балки утопали в тенях, и на мгновение мне показалось, что они напоминают черные, ухмыляющиеся, смеющиеся надо мной черепа. Я едва могла дышать.

– Ты не можешь думать, что я Ясновидящая.

Хаган встал рядом со мной.

– Когда пришла Болезнь, отец думал, что это будет Дьюард. Ясновидящие пробуждаются, когда королевство находится в самом худшем, самом опасном состоянии, а те времена были очень темными.

– Ты хочешь сказать, что сейчас все еще хуже? – я повернулась, чтобы посмотреть на своего брата. – Почему мне никто не рассказал? Как вы могли держать это от меня в секрете?

Хаган посмотрел на потертое дерево стола.

– Это никогда не должно было быть секретом, – мягко сказала мама. – Твой отец ждал, пока мальчикам не исполнится десять, чтобы с ними поговорить. Этот дар – наследие его семьи. Но, дорогая, ему не хватило времени… – ее голос сорвался. – Когда он умер, тебе было девять. Есть так много всего, что он рассказал бы тебе, чему научил бы тебя, если бы у него была такая возможность.

В комнате воцарилась тишина, придавленная тяжестью и горечью воспоминаний. Я опустила голову на руки. Было так много моментов, когда я чувствовала себя потерянной из-за того, что отца не было рядом.

– Ты могла бы сама мне рассказать, – прошептала я.

– Магия Ясновидения никогда не выбирала девушку. Я думала… я думала, что мы поговорим об этом в будущем, когда у тебя будут собственные дети, которым ты сможешь передать этот дар.

– Теперь у тебя есть магия, Эвра, – хрипло, но мягко сказал Хаган. Это прозвучало почти нетерпеливо, как будто он думал, что это станет для меня утешением.

И на мгновение мне показалось, что так и есть. У меня есть магия. Я обратила внимание на стоящую передо мной чашку воды. После обхватила ее руками и очень осторожно притянула ближе к себе. Шепотом я попросила ее закипеть.

Но пар так и не появился.

Мамины руки легли поверх моих.

– Мне очень жаль, Эвра. Это магия другого рода.

Мои глаза устремились на нее. Каждый день в течение последних трех лет я молилась о том, чтобы быть такой же, как все остальные. Чувствовать шепот, чувствовать силу в своей крови. Магия – это не просто какое-то желание, это множество желаний, которые загадываются снова и снова в течение дня. Это образ жизни.

И без магии я – колесо, которое не может ехать.

– Твое видение показало, что король в опасности, – сказал Хаган, прервав темную спираль моих мыслей.

– Да. И пусть опасность быстро найдет его, – пробормотала я.

– Ясновидящий должен защищать короля, – напомнил он мне. – Независимо от того, как поступает король. Ты должна ему помочь.

Мама пригладила волосы, расправила плечи и повернулась, чтобы снять с крючков над умывальником три неглубокие деревянные миски. Она вся дрожала, и миски гремели, словно груда костей.

– Хаган, дорогой, – сказала она. – Картошка готова. Можешь снять ее с огня?

Когда Хаган встал и мне больше не на кого было опереться, я осела. Он взял тряпку, чтобы защитить руки, после чего осторожно перенес на стол тяжелую железную сковороду.

Мама разложила хрустящий жареный картофель по нашим тарелкам и налила сверху тонкую струйку молочного супа. В жидкости плавали частички зеленых и красных трав из ее сада. Поднимался ароматный пар. Я поднесла ложку к губам и запихнула ее прямо в горло. Хаган снова сел, на этот раз напротив меня, и начал есть. Его чавканье было единственным звуком в комнате.

– Я не могу, – прошептала я. – Я не могу ему помочь.

Я не могла покинуть свой дом, чтобы спасти короля, который оставил свое королевство разбитым и слабым. Я не хотела этого делать.

Восемь лет назад отец поцарапался кусочком ржавого металла. Одна маленькая, рваная рана. Когда она распухла и покраснела, когда он почувствовал приближение лихорадки, мама и Дьюард попытались ему помочь. Другие жители деревни тоже пытались. Но инфекция была сильной, и побороть ее можно было только сильной магией. Наш единственный целитель уехал в Айронвальд, когда началась Болезнь. И мы еще не научились обходиться без него. В соседних деревнях ситуация была такой же. Ни у кого не было достаточно сильной магии.

Отец умер ближе к вечеру, как раз перед тем, как исчезли последние лучи солнца. Он вздохнул, вздрогнул и замер. Последовавшая за этим бесконечная ночь все еще преследует меня во снах.

Я не могу стать Ясновидящей короля.

По маминой щеке стекла слеза, упав прямо в суп.

– Мы уверены? – спросил Хаган немного отчаянно. – Возможно, это был симптом лихорадки. Эвра, ты уверена, что не заболела?

Я хотела сказать, что это так. Я хотела просто отшутиться. Сказать, что это было просто глупое маленькое головокружение. Или я могла бы обвинить в этом Ронана, сказать, что мне стало плохо из-за его грубости. Но я не могла забыть, насколько реальным все это казалось, с какой ясностью я видела, как кожа короля сходила с его костей.

Я не могла отрицать, что во мне что-то изменилось. Это новое осознание, эта новая магия проникала под кожу и приспосабливалась ко мне, как будто она всегда была там и просто ждала. Она становилась частью меня. Если Ронан, Бастиан и остальная деревня боялись меня тогда, когда считали, что у меня нет магии… Это ничто по сравнению с тем, что они будут думать сейчас. Я черный пес, несущий смерть. Белоногая кобыла – предвестник грядущих новых ужасов. Потому что в каждой сказке, которую мне рассказывали в детстве, в каждой истории, которую я считала не более чем мифом, Ясновидящие были пророками гибели.

Дверь распахнулась, и в комнату с порывом пронизывающего ветра ворвался Дьюард. Он встряхнул своими лохматыми темными волосами, в которых уже начала пробиваться седина.

– Снег пошел. Пока я шел от Молли, погода изменилась так быстро, что это было похоже как конец света.

– Ты поел? – машинально спросила мама.

Дьюард снова покачал головой и снял свою дубленку, повесив ее на крючок у огня. Прежде чем мама успела встать, он схватил миску.

– Молли и ее мать обещали отнести немного цыпленка Старой Марни. У нее ужасно болит колено из-за того, что в этом году холода наступили так рано. Я не хотел беспокоить их и просить, чтобы они накормили еще и меня.

Он сел на скамейку рядом с Хаганом и положил себе оставшиеся картошку и суп. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать окружающую его тишину. Он посмотрел на наши осунувшиеся, заплаканные лица и прищурился.

– Что случилось?

Мгновение все молчали. Дьюарда окутывали запахи свежей сосны и снега. Мне хотелось броситься в объятия моего старшего брата, глубоко вдохнуть и забыть весь этот день.

Вместо этого я продолжила доедать суп, а мама тем временем рассказала ему про мое видение.

Лицо Дьюарда прорезали задумчивые морщины.

– Но что это значит? Лицо короля с отслаивающейся кожей, еще и волк?

– Я не знаю.

Я стала рассказывать ему больше, о тишине, о перемещении, о крови. Но при мысли об этом у меня начала кружиться голова. Я сделала глубокий вдох и постаралась держать руки ровно.

– Что ж, полагаю, это и правда видение о короле, – сказал Дьюард. Когда он хмурится, то невероятно напоминает отца. – Завтра мы уедем.

– Мы уедем?

Мой желудок сжался.

– За… зачем?

Но я уже знала ответ. Вот почему он воспринял мой вопрос как возражение.

– Мы должны рассказать королю, Эвра, и как можно скорее. Если слух распространится и король узнает, что появился Ясновидящий, который к нему не пришел…

Его люди найдут меня и заставят прийти. Так же, как они заставляют Фарину. Точно так же, как они заставили всех лучших магов в королевстве.

Хаган провел рукой по своим коротким светлым волосам.

– Я пойду с Эврой. Ты нужен маме здесь, Дьюард. И ты нужен Молли.

Мама встала и собрала миски. Ее маленькая фигурка словно сжалась еще сильнее. Я уже чувствовала себя достаточно сильной, чтобы подняться, достаточно сильной, чтобы помочь. Я забрала тарелки из ее рук.

– К утру буря должна закончиться, – тихо сказала она. – Если ты уедешь к полудню, то до наступления темноты вы успеете пройти достаточно много.

Я хотела возразить, сказать, что на ферме полно работы, что мне надо помогать рубить дрова и разносить сообщения. Что мне надо тренироваться с Хаганом драться на ножах. И что завтра я планировала увидеться с Тэм. Но в этом не было никакого смысла. Это не первый раз, когда воля короля заставляет жизнь человека измениться.

Мы с Хаганом провели вечер, собирая вещи. Я поднималась и спускалась по лестнице из его комнаты в свою, успокаиваемая тихими звуками разговора мамы и Дьюарда в гостиной. Мама штопала мою любимую пару носков, чтобы я могла взять их с собой.

На втором этаже дома было четыре комнаты – кухня, гостиная, спальня Дьюарда и Хагана, а также мамина спальня. Все они окружали гигантский центральный очаг, который обогревал каждую из них. Моя комната была самой большой, она располагалась на чердаке. Но крыша резко заострялась и позволяла помещаться только в центре комнаты, вокруг каменной трубы. Тесные помещения под карнизом использовались для хранения вещей.

Проходя по каждой комнате и собирая вещи, которые могли понадобиться в нашем путешествии, я поймала себя на том, что задерживаюсь. Моя рука скользила по любимой книге сказок мамы, цеплялась за толстую шерстяную ткань куртки Дьюарда. Я взяла одну из его старых рубашек и запихнула ее в свою сумку, как будто всей моей одежды – обносков моих братьев – уже не было достаточно. Жаль, что я не могла запихнуть в сумку его самого. Я хотела, чтобы мне не нужно было уходить.

Было уже поздно, ярко светила луна. Я забралась в мамину кровать и свернулась рядом с ней калачиком. Ее руки окутали меня своим теплом, ее дыхание покрыло мой лоб, и я начала шептать о своих страхах и тревогах в мягкую впадинку ее горла. Ее сердце сильно билось у меня в ухе.

На протяжении этой последней ночи мой мир оставался прежним.

Глава пятая
Аннализа

Я выпустила дикого зверя.

Я не хотела этого. Не так.

Я накинула простыни, чтобы защитить руки и лицо. Взяла самые крепкие ленты, какие только нашла, чтобы связать его. А оно все бросалось на меня, снова и снова.

Оно. Принц Кендрик. То, чем он стал.

В моей комнате пахло потом, гнилью и животным страхом.

Часы тянулись медленно. Я могла только ахать и молиться.

– Оставь меня в покое, мне нехорошо! – прокричала я через дверь, когда Сибилла пришла, чтобы помочь мне лечь в постель. Я рыдала, кости ломило – магия высасывала из меня всю силу, заставляя болеть мышцы и кости. Но последний ее вздох смог скрыть рычание и нечеловеческие вопли существа.

О Боже, что я наделала.

Каким-то чудом, спустя несколько часов я уже спускалась по заброшенным задним коридорам замка, борясь со зверем за каждый шаг. Моя магия создала неестественную тишину, и наша бушующая битва напоминала какую-то злобную пантомиму. Стражники у маленьких задних ворот не остановили меня – может быть, у меня получилось их заколдовать, а может, они не видели меня из-за бушующей над головой бури. Я едва могла разглядеть собственные ноги, уже скользкие от грязи.

Я не понимала, где заканчивается моя воля и начинается магия. Мой разум превратился в водоворот хаотического отчаяния. Я потеряла связь с землей под ногами, логику и все те амбиции, которые руководили моей жизнью. Все, что я могла делать, это двигаться вперед, шатаясь в темноте.

В этот ужасный сон.

Я думала о том, что мне следовало бы убить зверя. Но я не смогла. У меня не было ни сил, ни магии, ни воли. Ничего не осталось.

Я не знала, что делать.

Одна ночь, и мой мир безвозвратно изменился.

Глава шестая
Эвра

Озеро на Плачущей реке замерзло, став ровным и молочно-белым, словно огромный слепой глаз. На его берегу я увидела фигуру человека, которого сразу узнала, даже спустя все эти годы. Он обернулся на звук моих хрустящих по снегу ботинок. На нем была его любимая шляпа из потертой мягкой кожи, такая же любимая и уютная, как и он сам. Его голубые глаза светились, словно пламя свечи, и глубокие тени вырисовывали под ними полумесяцы.

– Отец?

Мой голос – голос ребенка, который потерялся и ищет утешения.

– Это горькое время года, – сказал он голосом более жестким и холодным, чем я помнила. – Горькое, как кровь.

– Отец, что происходит? Как работает магия ясновидения? Что мне делать?

В своем собственном голосе я слышала тоску и страх. Я так сильно скучала по нему.

– Я тоже скучаю по тебе, моя девочка. – странный блеск в его глазах погас. Мгновение я не видела ничего, кроме моего отца и его нежности. – Ты достаточно сильна для всего этого, и ты должна продолжать оставаться сильной. И внимательной.

По ледяному голубому небу проплыло облако и отбросило на его лицо тень. Я услышала, как позади него кто-то закричал, посмотрела туда и увидела, как кто-то свернулся клубком на другом берегу озера. Мне надо ему помочь? Я сделала шаг, и мир раскололся надвое. Озеро содрогнулось, опустилась тьма, земля под моими ногами начала дрожать.

– Эвра, помни, кровь не может лгать.

Голос отца трескался как стекло, как ломающийся лед. Я больше не могла разглядеть его в вихре снега, молний и теней. Горло сдавили рыдания. Я горевала о нем, я злилась из-за него. Этого момента, этого сна – его недостаточно.

Незнакомец на другом берегу озера снова закричал.

Я проснулась с открытым ртом и горлом, горящим так, как будто все эти крики были моими. Но ворочающаяся и вздыхающая рядом мама явно не проснулась. Я взяла стоящую у кровати свечу и еле-еле, трясущимися руками, зажгла ее. И снова я пожелала, чтобы магия создала искру. Я шептала эти слова, щелкала пальцами. Пожалуйста, магия, пожалуйста. Но мама права. Магия ясновидения, похоже, так не работает. После нескольких попыток я зажгла ее с помощью спичек, и небольшой мерцающий огонек начал отбрасывать на кровать плещущие тени.

– Эвра? – пробормотала мама, не открывая глаз.

– Спи, мама, – прошептала я в ответ. Я вышла из комнаты, прихватив с собой свечу, и села на скамейку на кухне. Чтобы успокоиться, я сжала кулаки и стала вглядываться в пламя свечи. Дыши. Просто дыши. Сначала у меня получались лишь неглубокие, поверхностные вздохи. Но несколько глотков маминого кулинарного спирта помогли облегчить чувство жжения в груди. От тлеющих углей исходило тепло, но мои пальцы все равно покалывало от холода.

Со мной говорил отец. Был ли это сон, рожденный моей тоской по нему, рожденный осознанием того, что магия ясновидения досталась мне от него? Или это было нечто большее? Это казалось реальным, как и казался реальным королевский зал. Но если это было видение, то о чем оно меня предупреждало? Чем это может быть мне полезно?

Я не нашла тех ответов, которые искала. У меня лишь появилось еще больше вопросов. Еще больше страхов. Встреча с отцом была утешением, и все же этот сон оставил во мне чувство страха, как бывает после кошмаров.

Кровь не может лгать.

Да, я хотела от него чего-то большего, но неужели это делало меня черствой и жестокой?

Пытаться снова заснуть было бесполезно, поэтому я, спотыкаясь, поднялась по лестнице в свою темную комнату на чердаке. Я надела пару старых кожаных брюк Хагана и шерстяную рубашку, которую взяла у Дьюарда. Я собиралась навестить Тамсин. В конце концов, мы все равно собирались встретиться, и вряд ли она будет возражать, что я пришла пораньше.

Я осторожно спустилась в комнату моих братьев. Дьюард фыркнул. Я замерла, но он не двигался, и я прокралась мимо него в гостиную. В любом случае он скоро проснется, за окном уже начинало светать. Кровать Хагана оказалась пуста. Я решила, он уже в сарае, готовится к нашему путешествию.

Когда я тихо проходила на кухню, то услышала, как шевелится мама. Я не знала, почему веду себя так скрытно. Никого бы не удивило, что мне нужно поговорить с Тэм. Но весь путь до двери я все равно преодолела очень осторожно. Я была не готова встретиться лицом к лицу с мамой, Хаганом и Дьюардом, пока перед глазами стоял грустный взгляд отца, а в голове крутились те слова, что он мне сказал. По правде говоря, я не была готова ни к одной из частей этого дня. Еще нет. Сначала мне нужно было успокоиться, нужен был свежий воздух, тишина и прогулка. Я сняла с крючка плащ и сделала широкий шаг, чтобы не наступить на скрипучую доску прямо перед кухонной дверью.

Воздух снаружи был таким хрупким, таким сухим и холодным, что мне казалось, будто он может сломаться, разбиться, как стекло, от одного моего движения. Наши лошади, Гоббер и Дейзи, услышали мои шаги и заржали. Так что прежде, чем Хаган успел бы разобраться, в чем дело, я убежала, скользя по мокрому, неглубокому слою снега.

Вскоре я была уже на полпути вниз по склону, ведущему в Виндхейвен. По дороге я упала и перепачкала плащ в снегу. Рядом с тропинкой вниз по крошечным камнепадам неслась, образуя небольшие изгибы, Плачущая река. Шум реки, обычно успокаивающий, сейчас звучал угрожающе. Вода преодолевала вторгшийся на ее территорию лед.

Я вспомнила о тенях в форме черепов, которые смеялись надо мной прошлой ночью. Каждый уголок тьмы, мимо которого я проходила, таил в себе угрозу. Почему я так себя чувствую? Почему я продолжаю смотреть на небо, ожидая, что оно рухнет мне на голову?

Я ускорила шаг. Река свернула в сторону, в лес, который окружал Виндхейвен и озеро. Дорога повернула на восток, навстречу все более яркому зареву рассвета. Я шла окольным путем, свернув с тропинки прямо в сугробы. Мне совершенно не хотелось встретиться с кем-либо из деревни. Сегодня Бастиан может обойтись без своих ворчливых оскорблений.

Я добралась до дома Тамсин как раз в тот момент, когда солнце поднялось над холмом и бросило на окна лучи света. Отец Тэм – глава Виндхейвена, и их семья живет в самом красивом доме в деревне. У него два этажа и два дымохода, а серый камень по обе стороны от тяжелой дубовой двери украшен розами. Но зимой голые и колючие лозы испещрены белыми пятнами.

Я схватила две пригоршни снега и сложила их в один твердый шарик. Руки горели – я забыла свои перчатки. И свои метательные ножи. От этого осознания у меня по спине пробежал ледяной холодок.

Я встала под одним из окон второго этажа и бросила снежок. Он с тихим стуком попал в стекло. Я бросила еще один. Спустя мгновение колеблющийся свет свечи окрасил налипший на окно снег в желтый цвет.

Прошло еще несколько минут, и вот задняя дверь отворилась.

Тэм выскользнула наружу, натягивая на плечо колчан и лук, а на руки – перчатки. Вместо плаща на ней была утепленная шерстью куртка из мягкой овчины. Ее волосы были спрятаны под лисьей шапкой, сделанной из первого убитого ею зверя. Пока она тащила меня прочь от дома, за ее спиной болтался пушистый красный плюмаж[3].

Не было никаких сомнений в том, что Тамсин – самая красивая девушка в Виндхейвене. Ее родители с самого детства души в ней не чаяли. У нее была безупречная кожа, густые волосы цвета льна и большие темные глаза. При этом она, как и я, была ростом выше большинства деревенских мужчин и развила в себе бунтарскую жилку. Ее многие пытались усмирить, но каждого ожидал провал.

Этим утром ее лицо было открытым и нетерпеливым. Она тянула меня по тропинке к озеру.

– Сейчас так рано! Значит, новости хорошие? Прошлой ночью я едва смогла заснуть от любопытства. Кроме того, мама снова заговорила о том, чтобы выдать меня замуж за Джиллиса. Джиллис! Он не только старый и лысый, но и не сумел бы сказать, какой конец стрелы острый, даже попади она прямо в него! Если мама думает, что я могу об этом даже помыслить…

Она прочистила горло, явно сдерживаясь в выражениях.

– В любом случае, скажи мне, что у тебя есть хорошие новости!

Я непонимающе на нее посмотрела. Хорошие новости? Весь мой мир трещал и рушился вокруг меня.

Она снова потянула меня за руку.

– Ну же, Эвра. Что сказал Ронан?

Конечно. Со всем остальным я совсем забыла о Ронане. Я пыталась ответить, но слова застыли у меня во рту. Я не хотела говорить о нем. Я хотела рассказать о своем видении, о своем сне, о своем ужасе перед встречей с королем. Но с чего мне начать?

Она заметила мое молчание и остановилась так внезапно, что я чуть не споткнулась. Она стала изучать мое лицо, но чего бы она в нем ни увидела, уголки ее губ опустились.

– О нет. Я была уверена, что ты ему нравишься. Мне очень жаль, Эвра. Не волнуйся, мы научим его…

– Тэм, дело не в этом, – сказала я. – Ну то есть и в этом тоже, но…

– Значит, все прошло хорошо? – спросила она, явно сбитая с толку.

– О нет, это было ужасно. Надеюсь, он весь покроется прыщами.

Тэм фыркнула от смеха. Мы добрались до озера, и оно было совсем не таким, как у меня во сне. Берега замерзли и побелели от снега, но центр все еще был серебристо-черным. В шедшей рябью воде отражался солнечный свет.

– На самом деле Ронан – это самая меньшая из моих забот. Вчера я… У меня было видение.

Это слово камнем опустилось между нами, оставляя после себя круги на воде, которые видела лишь я одна.

– Видение? Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

Ее глаза такие темные, что при слабом освещении часто кажутся черными. Этим утром яркое зимнее солнце освещало их так, что они приобрели оттенок красного дерева.

Вдруг она не поймет меня?

А если даже и поймет?

– Мама думает… она думает, что я Ясновидящая. Я видела, как прямо у меня на глазах умер король. Мне приснился сон, в котором мой отец разговаривал со мной. Сегодня я уезжаю в Айронвальд. Я должна искать аудиенции…

Слова вырывались сплошным потоком. В них не было никакого смысла даже для меня самой.

Глаза Тэм округлились.

– Ясновидение? Айронвальд?

Я плотнее закуталась в мокрый плащ. Восходящее солнце почти не спасало от холода. Мои ноги – две огромные глыбы льда, засунутые в ботинки. Вдруг я начала жалеть, что вообще начала об этом рассказывать. Когда у меня не было ни капли магии, все было паршиво. Но теперь… теперь я стала безумным пророком, и я собираюсь служить королю, которого все ненавидят. Тэм, как и весь остальной Виндхейвен, отвернется от меня.

Но Тамсин не дала мне времени остаться один на один с этим сожалением.

– Ну, тогда я иду с тобой, – сказала она, обняв меня.

– Что?

Я отстранилась.

Она мягко улыбнулась.

– Я знаю, что ты в ужасе. Я вижу это по твоему лицу, чувствую это по всему твоему телу. Оно очень напряжено.

Тамсин сжала мои руки, и я поняла, что она права. Они такие напряженные, что от давления ее пальцев начали болеть.

– Я знаю, как вести себя при дворе, и у меня есть платья, которые ты сможешь надеть. Мы ведь всегда говорили, что поедем туда вместе?

Я никогда не была в столице, даже на ежегодном празднике, который король Олдер устраивал в честь дня рождения принца Кендрика. Мы живем достаточно близко, верхом на лошади можно добраться за пару дней. Но праздник приходится на время молотьбы. Однажды, много лет назад, мы с Тэм придумали план, как спрятать меня в карете ее семьи. Но Дьюард поймал меня, когда я уже почти ускользнула, и несколько дней читал мне нотации.

Я всегда хотела поехать. Но как наблюдатель. Невидимый гость праздника, который собирает коллекцию красивых видов, запахов и вкусов, сверкающих сокровищ, чтобы затем оживлять их в своей памяти темными зимними вечерами. Я хотела отправиться за историями про избалованных дворян и смекалистых трубадуров, как это делала Тэм. Но не ради короля, ни за что.

А что, если он подумает, что это я представляю для него опасность?

– Но, Тэм…

– Тебе нечего возразить. Тебе нужна твоя лучшая подруга. Когда наша жизнь резко и страшно меняется, мы всегда рядом друг с другом. Помнишь?

Она сказала это легко, но глаза ее были серьезны. Я знала, что она думает о том времени, когда мы встретились, когда она сама была напугана и хотела убежать.

Тэм переехала сюда вскоре после смерти моего отца. Люди все еще боялись чужаков, все еще страдали от Болезни и от того, как она изменила наш мир. Виндхейвен встретил своего нового главу и его семью с подозрением и недоверием. Но я видела в Тэм то же одиночество, те же грусть и боль, которые испытывала сама. Она горевала по своей прежней жизни, как и я горевала по своей. Мы подружились задолго до того, как остальная часть города изменила свое отношение к ее семье. Теперь они – высшее общество, гордость Виндхейвена.

Когда магия во мне так и не пробудилась, Тэм сделала то же, что я сделала для нее.

«Я не позволю чужому невежеству разрушить нашу дружбу», – сказала она мне, когда косые взгляды окружающих начали скользить не только по мне, но и по ней. И она была непоколебима.

Я снова обняла ее.

– Тебе необязательно уезжать. Твои родители…

– Мои родители будут в восторге. Они наполнят свои крошечные мозги фантазиями о том, как я выхожу замуж за дворянина и рожаю десять набитых магией орущих ребятишек. В любом случае, они всегда хотели, чтобы я жила при дворе.

Она выглядела настолько глубоко оскорбленной этой мыслью, что я не смогла удержаться от смеха. Это прозвучало немного слишком громко, немного истерично, но мне почему-то вдруг стало легче дышать.

– Тогда давай поторопимся, – сказала я. – Наша цель – уехать к полудню.

– А кто из твоих доблестных братьев предложил тебя сопровождать? – спросила она.

– И тот, и другой, – ответила я. – Но Хаган победил.

– Еще бы.

Она слегка улыбнулась.

Прежде чем я успела отвернуться, она коснулась моей щеки, и я почувствовала боль. Только не снова.

– У меня там не было синяка! – сказала я раздраженно.

– Было маленькое пятнышко. При дворе ты должна выглядеть как можно лучше.

Я закатила глаза.

– Ты единственная, кто собирается искать там себе мужа, не забыла? Никому не будет дела до того, как выглядит безумная Ясновидящая.

Она обхватила мое лицо руками, и выражение ее лица внезапно стало серьезным.

– Ты не сумасшедшая и никогда ею не будешь. Ты сильнее любого мага. Видения это просто видения. Я знаю тебя.

Ее слова, столь похожие на те, что во сне мне сказал отец, скорее обеспокоили меня, чем наоборот. Бросив последний нервный взгляд на озеро, я взяла Тэм под руку и повернулась, чтобы уйти.

Глава седьмая
Аннализа

Все началось с первыми лучами солнца.

Я смотрела в зеркало на синяки под глазами, на желтоватый оттенок кожи. На острые скулы, на бледные и тонкие губы. На моей шее красовалась глубокая царапина, а на лбу – пятно угольно-черной грязи.

Позади меня, в камине, медленно исчезая в языках пламени, лежали рваные ленты, порванные простыни и грязная одежда.

– Леди Аннализа? – позвала Сибилла с другой стороны двери, в ее голосе слышалось беспокойство.

Я не стала ее впускать.

Я постепенно приводила себя в порядок. У меня болели плечи и раскалывалась голова, а внутренности скручивало каждый раз, когда я думала о том, что сделала. Принц… он был щенком, а не волком. Он не заслужил всего этого.

Я оделась в темно-фиолетовое платье с высоким белым кружевным воротником, который полностью скрыл мое горло. Вытерла начисто лицо. Мои руки… в целом, с ними все было в порядке.

Когда я привела и себя, и комнату в порядок, то позвала Сибиллу и попросила ее начать сборы в Мааденвелк. Я принесла извинения и сказала, что была охвачена горем. Бледная, она остановилась прямо перед камином. Я заметила, что среди углей все еще лежал клочок окровавленной ткани, и попросила ее подбросить в огонь еще дров.

Когда я пришла в приемную короля, он уже занял свое место на троне. Все его советники, включая Берка, стояли за ним. Графа Орлайта не было видно.

Горело множество свечей, и из-за этого в комнате было слишком жарко, слишком дымно. Шея под кружевом начала зудеть.

Опустив взгляд в пол, я сделала реверанс.

– Вы хотели видеть меня, Ваше Величество?

– Ты собрала вещи? – спросил он.

По телу пробежала дрожь, и под моей кожей вспыхнула маленькая, задыхающаяся искра магии. Что, если Берк ошибся? И король все еще собирается отослать меня прочь?

Каким-то образом мне удалось кивнуть.

– Моя горничная сейчас собирает мои вещи.

И затем я сказала то, что должна была сказать, если бы не знала о принце. Сказала то, что отчаянно жаждала произнести.

– Пожалуйста, Ваше Величество, пожалуйста, позвольте мне остаться в Тайне.

Король Олдер стал внимательно изучать меня глазами. Его грудь поднималась и опускалась, как будто каждый вдох – это отдельный, изнурительный труд. Обычно он игнорировал меня или смотрел поверх моей головы, но в этот раз он обратил на меня все свое внимание. Это привело меня в замешательство. За все те годы, что я провела при дворе, инстинкт, велящий пресмыкаться перед ним, так и не угас. Но я нашла в себе силы встретиться с ним взглядом. Я решила использовать остатки магии в своей крови и вплести ее в ту невидимую паутину, которой я оплела короля. Нужно было укрепить старые нити. Для этого мне не нужен физический контакт – после первого раза становится легче.

– Дочь моей племянницы Алтеи, – пробормотал он. – Росла вдали от двора, пока во время Болезни твоя мать не умерла и тебя не забрали сюда.

Следующая в очереди на трон.

– Да, Ваше Величество.

– Похоже, я исполню твое желание, – сказал он, еще больше погружаясь в свое кресло. Все его наряды – экстравагантный бархат, капюшон с меховой подкладкой – не могут скрыть его усталость. Его возраст.

Все королевство знает, что десять лет назад он был готов передать корону своему сыну и сделал бы это, если бы эту мечту не украла трагедия.

Тогда было украдено много желаний.

И теперь ты заставила короля думать, что внук бросил его, – напомнила мне моя совесть. Тем не менее в моей груди расцвела надежда.

– Мое желание, Ваше Величество?

Скажи это, скажи это.

С глубоким вздохом он склонил голову.

– Ты не поедешь в Мааденвелк. Принц Кендрик отказался от своего места в этой семье и в этом королевстве. Однажды он сказал мне, что не хочет править, но я был достаточно глуп, чтобы поверить, что его чувство долга возобладает. Ты, леди Аннализа, моя ближайшая родственница. И теперь ты наследница престола.

Я отступила на шаг назад. В какой-то степени мое удивление было искренним. Я понятия не имела, что Кендрик говорил королю Олдеру о своем нежелании править. Я думала, что он по секрету поделился этим только со мной. Этот кусочек настоящего удивления помог мне преподнести остальную, притворную часть.

– Что… что насчет графа Орлайта?

Я бросила взгляд на дверь. Мне казалось, что он может вот-вот войти. Мой взгляд остановился на Берке. Уголок его скрытого в бороде рта приподнялся. Улыбка или гримаса? По крайней мере, он не хмурился так свирепо, как его дядя Верон, выглядящий так, словно с радостью скормил бы меня дворцовым собакам.

– Граф покинул Айронвальд, – сказал король. – Он разочарован. Как и я. Это был бы хороший союз, а ты совершенно не готова стать королевой. Ты ничего не знаешь ни о короне, ни о людях, которыми я правлю. В твоих венах нет ничего, кроме крови.

В мгновение ока он протянул руку и схватил меня за запястье, повернув его мягкой стороной вверх. Его ногти впились в мою кожу.

– А кровь так часто проливается.

Я изо всех сил сопротивлялась желанию вырвать свою руку. Вместо этого я впустила боль – пусть она напоминает мне о моей цели.

Он во мне ошибся. Я знаю о жителях Тайна гораздо больше, чем он.

– Возможно, принц передумает, – смиренно сказала я.

Король отпустил мое запястье по одному пальцу зараз. Усилие, которое ему пришлось приложить, не прошло даром – его худое тело сотряс наполненный мокротой кашель.

– Я надеюсь на это, но нужно быть готовым ко всему, – сказал он, переведя дыхание.

Я наклонила голову.

– Да, Ваше Величество. Я сделаю для Тайна все, что в моих силах, и буду молиться, чтобы принц вернулся.

– Берк вызвался подготовить тебя к твоей новой роли наследницы, – сказал он. – Я послал гонцов к главам деревень. Через две недели у нас будет пир, на котором объявят о новом наследнике.

– Да, Ваше Величество, – повторила я снова. Его разочарование было почти осязаемо. Но пусть я и испытывала жалость к Кендрику и ужасалась тому, что я с ним сделала, я не испытывала ни капли сочувствия к королю Олдеру. Его возраст и слабое здоровье, отказ от внука – это лишь малая часть того, чего он заслужил.

– Иди, – сказал он. – Скажи своей горничной, чтобы она перестала собирать вещи. Тебе понадобятся новые платья. И ты должна обучиться дипломатии и традициям королевской семьи. У тебя есть две недели, чтобы научиться вести себя как будущая королева.

Еще один кивок, еще один реверанс, и я свободна.

Я понеслась по коридору. Моя жизнь вот-вот изменится. Снова. Только на этот раз я творила будущее своими руками.

О таком я даже не могла мечтать.

– Леди Аннализа!

Я повернулась и увидела Берка. Он шел ко мне, за его спиной развивалась мантия.

Я так устала приседать в реверансе, что готова была закричать. И все же я неуклюже подчинилась обычаям, повела себя так, как должна была. Когда я стану королевой, то ни перед кем не буду делать реверанс.

– Мы должны начать приготовления, Ваше Высочество, – сказал Берк, выдержав перед моим новым титулом небольшую паузу.

Я не смогла сдержаться и усмехнулась. Я полностью истощена. Перед глазами мелькали пятна. Я была не в том состоянии, чтобы готовиться.

– Мне очень жаль, советник, но нам придется задержаться. Прошлой ночью от горя я не смогла заснуть, а события сегодняшнего утра сильно меня потрясли. Мне нужен отдых. Пожалуйста, поймите.

Я собиралась продолжить свой путь, но Берк взял меня под руку. Крепко.

– Конечно, Ваше Высочество. Но сначала я хотел бы обсудить с вами один небольшой вопрос.

Он развернул меня и повел к узкой лестнице в конце коридора. Мы осторожно спустились в темноту.

Мой пустой желудок сжался.

– Куда мы направляемся, советник?

Он выше меня и широк в плечах. Мне не нравилось, как близко он держит мою руку – прямо у своего бока. Не то чтобы на этой узкой извилистой лестнице было много места для побега.

– Мы выходим на улицу, – ответил он. – Сегодня просто прекрасное утро.

Но это не так. К тому времени, как мы добрались до внутреннего двора с его маленьким, наполненным весенними цветами садом, небо было заполнено тяжелыми, густыми грозовыми облаками. Берк поднял глаза и нахмурился от неожиданного шквала ветра. И все же он повел меня в центр двора, к каменному фонтану и его чарующему плеску незамерзающей воды. Свежий воздух проникал сквозь мое платье, но пробегающая по мне дрожь была вызвана скорее не холодом, а пробуждающейся под моей кожей магией.

Я вырвала руку и повернулась к нему лицом.

– Что мы здесь делаем?

Он встретился со мной взглядом. Я заметила, что его глаза такие же темные, как и его борода. Под странным сочетанием рассветного солнца и грозового неба они казались почти черными.

– Прошлой ночью у нас был разговор, – начал он.

Я очень старалась успокоиться и не нервничать.

– Вы были расстроены из-за отъезда из Тайна. Вы были расстроены из-за графа Орлайта. И вдруг этим утром вам уже не надо покидать Тайн, да и граф Орлайт больше не ваша проблема.

Я ждала, но он больше ничего не сказал.

– Это вопрос?

Сердце билось, словно отбойный молоток, а ветер все усиливался.

– Я подумал, – сказал Берк, – может быть, прошлой ночью вы пошли в покои принца Кендрика, а не в комнату графа.

Я смотрела на него, слегка приоткрыв рот.

– Чтобы сделать что, советник?

Знает ли Берк, что я не ходила в комнату графа Орлайта? Неужели он каким-то образом увидел меня вместе со зверем, когда ночь стала бархатной, а замок – тихим и темным?

Стараясь не думать об этом, я вглядывалась в каждую точку его обнаженной кожи, оценивала расстояние между нами и ту силу, что успела во мне накопиться. Он переступил с ноги на ногу, и его мантия начала мягко колыхаться. Она скрывала его руки, запястья, ноги, бóльшую часть шеи. Его щеки выглядели румяными, и это странно – не считая генерала Дрисколл, королевским советникам не доводилось много бывать на солнце. Как бы то ни было, его лицо находилось достаточно близко, чтобы я могла дотронуться.

– Вы знаете, куда отправился принц Кендрик? – он подошел на шаг ближе. – Вы знаете, почему он ушел?

Да. И да.

– Я ничего не знаю, – сказала я, и почему-то мой голос прозвучал очень спокойно. Магия помогала мне оставаться уверенной, но я не знала, поверит ли мне Берк. Мои руки дернулись, чтобы снять перчатки. Я была готова убедить его, но без сна и еды оказалась почти обессилена. Поэтому я продолжила говорить: – Жалею ли я, что осталась в Тайне? Нет. Но я не имею никакого отношения к решению принца Кендрика. Когда я ушла с бала, он пришел со мной поговорить. Он сказал, что я должна уважать желание его дедушки. Он и был причиной, по которой я решила… поговорить с графом Орлайтом. Принц казался… обычным. Он был таким же, как и всегда.

Я опустила взгляд в землю. Несколько капель дождя упали мне на затылок, но я оставалась недвижима.

Что, если бы я послушалась Кендрика? Что, если бы я смогла контролировать себя прошлой ночью? Что, если бы я вернулась на бал и танцевала с графом?

Кендрик был бы здесь. А я бы уехала.

– Что-то случилось.

Слова Берка – словно пощечина.

– Что вы имеете в виду?

Я провела пальцем по краю перчатки. Мне придется действовать быстро.

Берк отвернулся и сделал пару шагов в сторону.

– Должно быть, так и было, – продолжил он. – После того как принц поговорил с вами, он, видимо, что-то увидел или что-то подумал… что-то, что заставило его сделать этот выбор.

Пульсирующий огонь под моей кожей утих. Мои руки опустились, расслабились.

– Возможно, он долго боролся с этим решением. И поэтому ему не потребовалось много времени для его принятия.

– Ему никогда не было интересно говорить о своей роли в этом королевстве, – сказал Берк, проводя рукой по волосам. – Но он принял свою судьбу. Он знал, что это его долг.

– Долг может быть тяжелым бременем. Иногда достаточно тяжелым, чтобы тебя потопить.

Берк поднял глаза. Какое-то время мы оба молчали. По непонятной причине мои щеки залил румянец.

– А вы? Вы тонули? – тихо спросил он.

– Прошлой ночью?

Он уже знает, что мой ответ: «Да».

– А теперь?

Сквозь облака пробился лучик солнца. Буря прошла.

– Я не знаю.

Это правда.

– Мои новые обязанности – они очень тяжелы?

Он слегка пожал плечами.

– Как королева, вы будете держать в своих руках жизни многих людей. Нет более важной обязанности, чем эта.

Откуда ему знать, что я уже не раз держала в своих руках чужие жизни.

И что каким-то образом я каждый раз их губила.

Глава восьмая
Эвра

Когда мы с Тэм вошли в наш двор, мама как раз вышла из сарая с корзиной яиц. Между нами висел дорожный сундук Тэм. Я заметила на мамином лице облегчение.

– Ах. Я так и знала, что ты с Тэм.

– Я пошла попрощаться, но она настояла на том, чтобы поехать со мной, – сказала я.

Мама улыбнулась.

– Конечно, это же Тэм.

С глухим стуком мы с Тэм уронили сундук на землю. Мои собственные вещи заняли гораздо меньше места – бóльшая часть моей одежды досталась мне от моих братьев, и это точно не те вещи, которые могут пригодиться в замке, где женщины должны носить платья, драгоценности и прочие безделушки. Тэм упаковала чуть больше платьев, чем ей было нужно, чтобы я могла их у нее одолжить.

Мой желудок сжался. Оказаться при дворе – это словно попасть в чужую страну, где говорят на иностранном языке. Словно оказаться в совершенно другом мире. Даже с Тамсин в качестве переводчика я наверняка поставлю себя в неловкое положение.

– Хаган готов?

Я взяла мамину корзинку и последовала за ней в дом, а Тэм пошла за мной.

Мама разбила несколько яиц над разогретой сковородой, и они начали шипеть и плеваться.

– Он пошел за спиртом, но уже скоро должен вернуться. До наступления темноты вы успеете преодолеть большое расстояние.

Она бросила взгляд на Тамсин.

– Очень мило с твоей стороны пойти с ними. Ты, конечно, поговорила со своими родителями?

– Конечно, – торжественно сказала Тэм.

Мама заметила, что у нас есть склонность не всегда «помнить» о том, чтобы сообщать родителям Тэм о наших планах.

– Хорошо, – сказала мама, кивнув. – Можете поехать в Айронвальд на Гоббере. Почему бы вам, девочки, не помочь мне собрать вещи? У меня есть хлеб, который вы можете взять с собой, и еда, но до выхода ее нужно приготовить. И да, Эвра, ты нужна Тэнси.

Мама старалась, чтобы этот момент казался нормальным. Ее голос был таким, словно я просто запаздывала со своими домашними обязанностями и что путешествие, в которое мы отправлялись, было самой обычной поездкой. Перед тем как вернуться на улицу, я поцеловала ее в лоб, и на мгновение она так вцепилась в мои руки, словно вот-вот упадет. Когда я уходила, она издала шмыгающий звук, и я испугалась, что она выдворила нас, чтобы поплакать.

Когда я толкнула тяжелую деревянную дверь в сарай, Дейзи заржала. Меня окутали густые, теплые запахи конского волоса и куриного помета. Войдя, слева я увидела стойла, а справа – мамин курятник. Всего было десять кур да гордый черный петух, который сидел на стропилах и наблюдал за нами. Стоило перестать обращать на него внимание, как он начинал кричать, и звук создавал такое громкое эхо, что от него стучали зубы.

– Эвра, это ты? – позвал Дьюард из задней части сарая.

– Да. И Тэм. Она пойдет со мной.

Я провела рукой по бархатному носу Дейзи, позволила своим пальцам взъерошить золотистый чуб Гоббера. Это большие, крепкие пахотные лошади. Их зимние шкуры были такие пушистые, что они казались в них неуклюжими. Лошади подмигивали мне своими огромными мягкими карими глазами. Дейзи снова заржала.

– Тише, дурочка, – сказала я, продолжая идти по усыпанному соломой проходу.

– Твои родители не возражали? – спросил Дьюард, глядя на нас. Он работал над уздечкой, его ловкие пальцы крутили кожу, чтобы починить ослабленное место.

Тамсин пожала плечами. Не то чтобы они могли ее остановить. Дьюард это понимал, но он начал так серьезно относиться к своей роли старшего, что зачастую это перекидывалось и на Тэм. Именно он научил ее стрелять из лука. И, когда из-за отсутствия магии для меня это занятие оказалось слишком сложным, научил меня метать ножи.

По бокам от моего лба свисало несколько выбившихся прядей. Я быстро распустила и пересобрала косу, а затем схватила табуретку и ведро.

– Я позабочусь о Тэнси.

– Ваша мама сказала, что мы должны помочь упаковать тележку Гоббера. Я принесла небольшой сундучок. Нам нужно что-то еще?

Тэм и Дьюард приступили к работе, а я вошла в стойло Тэнси.

Когда я подняла щеколду, она замычала.

– Прости, Тэнси, прости, – прошептала я низким, успокаивающим голосом. – Теперь я здесь.

Рядом с ней я поставила табурет, а под нее – ведро. Она нетерпеливо вздохнула.

– Тише, моя милая, моя малышка, – бормотала я, пока мои пальцы сжимали ее вымя. А затем я начала напевать. Тэнси любила слушать колыбельные, пока ее доили. Ее любимые, это «Моя леди заблудилась» и «Шмель». И вот я стала напевать ей в такт ритмичному звону падающего в ведро молока.

Моя леди, любовь моя,
Где же ты прячешься?
Может, ты в саду,
Среди прекрасных роз?
Моя леди, любовь моя,
Где же ты, где же?
Может, найду я тебя на лугу?..

Мне начал вторить другой голос. Сначала тихо, а затем все громче и громче, пока он не заглушил шипение льющегося в ведро молока.

Пока он не заглушил все.

Маленькая девочка в поношенном платье лежала в траве на животе и срывала полевые цветы. Рядом с ней сидела ее мама, она пела и расчесывала каштановые волосы девочки.

Затерянную среди зеленых трав?
Любовь моя, моя леди,
Куда ты ушла?
Моя леди потерялась, моя леди потерялась.

– Где леди, мама? – спросила маленькая девочка. – Ты думаешь, она испугалась?

– Это просто песня, голубка моя. Просто песня.

Она тихо напевала мелодию.

– Я хочу никогда не терять тебя, мама. Я бы испугалась.

Когда она гладила волосы своей дочери, ее пальцы дрожали.

– Ты не потеряешь меня. Я твоя мама. Я никуда не уйду.

– Но папа ушел. Он заблудился?

Маленькая девочка перекатилась на бок, чтобы посмотреть на свою мать.

Женщина провела пальцем по лбу девочки и по спинке ее носа.

– Твой отец не потерялся. Он просто… уехал. Он работает. Чтобы у нас было больше еды. Он вернется, голубка моя.

Взгляд девочки скользнул выше лица матери. Прямо на меня. Она смотрела прямо мне в глаза и уже открыла рот, чтобы заговорить.

Тяжело дыша, я дернулась вперед, и моя голова ударилась о теплый бок Тэнси. Она дернулась, и я упала на землю. Ведро опрокинулось, молоко разлилось по соломе.

Мои руки и колени все покрылись грязью, а дышала я так, словно пробежала много миль. Мои легкие горели. С каждым вздохом моя кожа все больше превращалась в пустыню, а язык становился сухим, как песок.

– Мама, – прошептала я.

На этот раз я без раздумий приняла бутылку, сунутую мне в руки. Огонь снова заполнил все пустое пространство, обжег мне горло. Дьюард помог мне сесть. Он тянул меня до тех пор, пока я не прислонилась к стене стойла Тэнси. Он присел на корточки рядом со мной и держал бутылку у моих губ все то время, что я продолжала глотать спирт.

Тэнси начала беспокойно теребить мои волосы, но Дьюард ее оттолкнул. Наблюдая за нами, она продолжила жевать свою жвачку.

– Что ты видела, Эвра? – спросил Дьюард, когда мое дыхание замедлилось, а руки перестали так сильно дрожать. Я все еще чувствовала себя неуравновешенной. Такой больной и истощенной. Неужели так будет всегда?

– Я… я не знаю. На этот раз это было не так похоже на сон, – ответила я дрожащим голосом. – Это было больше похоже на воспоминание. Но я не знаю чье. Я видела лишь маленькую девочку. Маленькую девочку со своей мамой.

Я собралась провести рукой по волосам, но остановилась, заметив, что мои пальцы все перепачкались в грязи.

– Как ты думаешь, что это значит?

– Я не знаю.

Дьюард пристально посмотрел на свои руки, словно пытаясь вспомнить что-то свое.

– Всю прошлую ночь я провел, пытаясь вспомнить все, что отец рассказал мне о магии ясновидения. Я помню, он сказал, что сначала будет сложно, но что можно научиться ее контролировать. Он сказал, что от спирта становится легче и что с практикой видения станут яснее. Он говорил о Ясновидящих, смотрящих в будущее и прошлое. Они получали загадки, которые должны были решить.

Он сделал глубокий вдох и, недовольный собой, покачал головой.

– Оттого, что я скажу тебе, что это загадка, тебе не будет легче ее разгадать.

Он встал, вытянув по бокам напряженные руки.

– Мне очень жаль, Эвра. Я думаю, что знания, которые он мне передал, были скорее о том, как жить с этой магией, чем о том, как понимать видения. Может быть, он знал больше… Я бы хотел этого.

Я тоже встала и обняла его.

– Спасибо, что попытался. В любом случае, больше всего меня волнует именно то, как с этим жить.

Но про себя я подумала о том, что у короля может быть иное мнение на этот счет. Но, возможно, для него видения будут иметь смысл. Он знает о тех вещах, о которых не знаю я.

Дьюард толкнул сапогом грязный кусок соломы.

– Ты так сильно хотела магии, Эвра. Ты так много работала. Ты довольна, что получила этот дар?

Это совсем не та магия, о которой я мечтала. Не та магия, которая может распустить цветок или помочь с мытьем посуды.

Эта магия управляет мной, будто это она – мой хозяин. У меня нет власти над тем, когда придут видения или насколько сильно они меня истощат.

– Дар? – я встретилась с Дьюардом взглядом. – Эта магия больше похожа на проклятие.

Глава девятая
Аннализа

Как только наш с Берком разговор закончился, я вернулась в свою комнату и упала в постель, не обращая внимания на солнечный свет, льющийся на мою подушку. Наконец-то, наконец-то я могла поспать.

Я проснулась с воспоминанием о голосе моей матери.

Куда ты ушла?

Моя леди потерялась, моя леди потерялась.

Две строчки колыбельной, которую она пела мне в детстве. Лишь эти две строчки и мягкий, теплый тембр ее голоса. Сон цеплялся за края моего сознания, но я никак не могла в него вернуться. Но мне очень хотелось его вернуть, хотелось вернуть ее.

Без нее я была потеряна, так же потеряна, как и леди.

– Леди Аннализа, пора вставать, – тихо сказала склонившаяся надо мной Сибилла.

С внутренним вздохом я открыла глаза. Свет изменился. Потускнел. День почти закончился.

– Король Олдер попросил вас присутствовать на встрече со своими советниками, – сказала Сибилла. – Она скоро начнется.

Когда я откинула одеяло и медленно села, то услышала хруст в спине.

Сибилла издала тихий звук тревоги.

– Ваши ноги, миледи.

Я посмотрела вниз и увидела, что мои голые ноги покрыты царапинами, некоторые из них оказались глубокими и покрытыми коркой засохшей крови. Я натянула одеяло обратно. Я совсем забыла… Я так устала, так устала от магии, что не залечила их. Я не думала…

– Я… я позову целителя, – сказала Сибилла, отступая.

Ее золотистые волосы, заплетенные в косы и завитые в пучки, отражали утренний свет. Когда она повернулась, солнечный свет осветил ее щеки цвета слоновой кости и отблеск страха в бледно-голубых глазах. Она была моей горничной всего несколько месяцев, с тех пор как я внушила принцу Кендрику, что внучатую племянницу короля необходимо поселить в семейном крыле замка. Я выбрала ее в качестве своей горничной, потому что она была тихой, вежливой, ненавязчивой и покорной.

– Пожалуйста, не надо, – сказала я, и нежность скрыла панику в моем голосе. Я протянула ей руку. На долю секунды она потеряла самообладание, и в то мгновение ее взгляд был таким, словно она увидела змею.

Я взяла ее дрожащую руку в свою и притянула на край кровати поближе к себе. Она сидела, как испуганная птица, готовая улететь.

– Я знаю, что я странная, – начала я, все еще держа ее за руку. – Я вижу страх в твоих глазах. Ты не знаешь, как все это понимать – особенно сейчас, после событий последних дней.

– Ваше Высочество, вы не должны мне ничего объяснять.

Она склонила голову, ее мозолистые пальцы напряглись. Мне показалось, что она хочет отстраниться.

Я накрыла ее другую руку своей. Нежно. Как близкая подруга.

– Я все время куда-то ухожу. И возвращаюсь грязная и растрепанная. Я отослала тебя, когда мне должна была понадобиться твоя помощь. Я мало ела. Я знаю, что ты замечаешь все эти вещи.

– Удивляться этому не входит в мои обязанности.

– Но ты удивляешься. В конце концов, ты человек, Сибилла. Конечно, тебе интересно. Ты порядочная девушка, так что поступай по своему разумению. Ты же не распространяешь сплетни и не разговариваешь обо мне с другими слугами.

Она посмотрела мне в глаза.

– Я бы никогда…

Я похлопала ее по руке.

– Я знаю.

Магия, словно сладкий яд, начала медленно скользить из моих рук в ее. Постепенно она расслабилась.

Скоро она поверит. Я уже оплела ее своей паутиной, проникла в ее разум и сердце. Она доверяла мне раньше и будет доверять впредь. Я укрепила нашу связь, усилила ее уважение, ее преданность. Я тоже начала расслабляться.

– Я очень тебя ценю, Сибилла. Я знаю, что ты лучшая служанка во всем замке.

Она покраснела и снова посмотрела на свои ноги. Ее тело придвинулось немного ближе к моему. Она больше не выглядела так, будто хочет сбежать.

Стоило ли мне продолжать? Мне не хотелось, но ее поддержка, ее глаза и уши были нужны мне больше чем когда-либо.

– Я знаю, ты сделаешь для меня все, что угодно, – сказала я, сжимая ее руки.

Она кивнула, и уголков ее рта коснулась легкая мечтательная улыбка.

– Да, Ваше Высочество. Конечно, я так и сделаю.

– Ты перескажешь мне все сплетни, которые услышишь.

– Да.

– Ты никому не расскажешь, о чем мы говорим и чем я занимаюсь. Ты никому не расскажешь про царапины или про что-либо еще. Я знаю, ты умеешь быть молчаливой, не так ли, Сибилла?

– О да, Ваше Высочество.

Все еще держа ее за руки, я встала и опустилась на колени у ее ног.

– Однажды я стану королевой Тайна. А королеве нужны те, кому она может доверять. Настоящие друзья, которые помогут ей сохранить королевство в безопасности. Вот и мне нужно, чтобы ты помогла мне быть в безопасности. Ты сможешь это сделать?

Сибилла встретилась со мной взглядом, ее глаза блестели золотом. Но постепенно магия утонула в них, и они вновь стали бледно-голубыми.

– Да, миледи, – ответила она. – Я могу.

Мою грудь внезапно наполнил прилив эмоций, и мне стало тяжело дышать. Немного запыхавшись, я продолжила:

– Ты должна знать, Сибилла, все, что я делаю – все, – я делаю во благо этого королевства. Ты можешь мне верить.

Я знала, что это не вера заставляет ее кивать. Но решила, что где-то в глубине души она и правда мне верит. Когда я стану королевой – перспектива все еще настолько нова, что мое сердце начало биться быстрее, – мне больше не придется так поступать. Я дам людям то, что им нужно, я буду относиться к ним с уважением, и они будут любить меня за это.

Сжав руки Сибиллы в последний раз, я разомкнула пальцы.

Я встала, смахнула капельку влаги с уголка глаза – не совсем слезу, – и повернулась к слабой полоске солнечного света на полу.

– Мне пора собираться, – сказала я. – Король ждет.

Сибилла помогла мне переодеться из мятого платья в тяжелый наряд из парчи, который весьма подходил для будущей королевы.

Женщина не управляла Тайном вот уже сто лет. Король Олдер и его советники, кажется, были не рады такой перспективе. Когда я вошла в круглый, увешанный гобеленами кабинет, они едва ли обратили на меня внимание. Эта комната оказалась меньше, чем приемная короля, и она была не так богато украшена. Здесь король с советниками встречались, чтобы обсудить государственные дела, и, похоже, времени зря не теряли. Стол был завален книгами и картами, и все это освещено низко висящими лампами, наполненными ярким, созданным магией огнем. В отличие от Большого зала и приемных комнат, в этой комнате не было королевских стражников – они ждали снаружи.

Советник Берк указал мне на место по правую руку от короля Олдера. Его собственное место находилось в дальнем конце стола, как и подобает самому молодому члену совета.

На фоне подчеркнутого молчания шорох моего платья звучал особенно громко.

Король выглядел здоровее обычного – я почувствовала на нем эхо магии. Но хотя в его распоряжении находятся самые сильные маги, время нельзя было обмануть. Он лишь обеспечивал себе комфорт. Никто не смог бы продлить ему жизнь, даже я.

Будь у меня выбор, я бы ее сократила.

– Генерал Дрисколл, вам слово, – начал король Олдер, наклонив голову к единственной другой женщине в комнате.

Генералу Дрисколл было где-то за сорок. Ее кудрявые черные волосы были заплетены в тугие косы, а лоб прорезали глубокие морщины. В отличие от других советников, она носила военную форму, а не бордовые мантии. Много лет назад король Олдер призвал эту женщину в Айронвальд, потому что ее магия сделала ее особенно искусным стратегом. Он использовал ее в военных целях, применяя предложенные ей решения, чтобы укрепить границы Тайна и подавить инакомыслие внутри королевства.

Она всегда меня пугала. Из всех королевских советников и подхалимов она, кажется, единственная могла бы меня раскусить. На ее разум, в отличие от окружающих ее мужчин, очень трудно было повлиять.

– Ваше Величество, – сказала она. – Я послала два отряда на поиски принца Кендрика. Как только появятся новости, я сообщу.

Король кивнул и жестом попросил ее продолжать. Было сложно понять, что он чувствовал по поводу исчезновения Кендрика. Он злится, убит горем или впал в отчаяние?

Генерал Дрисколл продолжила:

– За городскими стенами орудует банда разбойников. Сегодня утром были найдены два тела. Горла перерезаны, вещи исчезли. Гостиница «Смеющееся перо» не раз просила о защите. Я могу послать людей охранять ее и другие гостиницы в том районе, попытаться поймать разбойников и проследить, чтобы не появилось новых.

Король Олдер потер лоб дрожащей рукой.

– Пошлите четырех человек, не больше. Разбойники всегда были и будут.

Мой желудок сжался. Всего четыре человека? Да что они могут сделать?

Рот генерала Дрисколл сжался, и было похоже, что она готова поспорить, но король продолжил:

– А как насчет слухов о повстанцах, скрывающихся в Винтерленде? Что насчет них?

Генерал Дрисколл прочистила горло.

– Я все еще жду подтверждения. У нас возникли разногласия по поводу того, действительно ли это представляющие вам угрозу повстанцы, или это просто семьи, которые не хотят, чтобы их магов забрали в город.

Губы короля Олдера сжались в тонкую линию.

– В любом случае, они представляют угрозу.

– В течение нескольких дней у меня появится больше информации, – ответила генерал Дрисколл.

Повстанцы в Винтерленде. Я впервые услышала о чем-то подобном. Я знала, что некоторые мятежники пытались бежать из Тайна, хотя пограничные патрули генерала Дрисколл всегда задерживали тех, кого разыскивал король. Но прятаться в пределах королевства? Объединяясь вместе? По мне пробежал легкий трепет.

– Сообщите мне, как только ваши разведчики вернутся, – приказал король Олдер. Он перевел взгляд на советника Найла. Верон и Найл – самые старшие в комнате. Оба сидели рядом с королем и прятали выражения своих лиц за густыми бородами. У Найла борода была совсем белая, а у Верона – черная с проседью.

– Найл, а как насчет мага из Спайр-Фоллз? Она приедет добровольно?

Найл бросил взгляд на свои сжатые кулаки, которые он положил на стол.

– Она не хочет покидать свою деревню, Ваше Величество. У нее много родни, гораздо больше, чем могло бы сопровождать ее в Айронвальд.

Он поднял взгляд, и морщинки вокруг его глаз стали глубже.

– Нам предложить ей больше денег?

Король Олдер пристально посмотрел на него.

– Предложить больше? Нелепо. Скажи ей, что если она не приедет добровольно, то вообще ничего не получит. Это не переговоры.

Найл склонил голову. Он не стал спорить и возражать. Остальные советники молчали. Верон переводил взгляд с меня на стол.

– Спайр-Фоллз нуждается в своих сильнейших магах.

Мой голос прозвучал так тихо и хрипло, что я с трудом его узнала. Берк и советник Холлидей на дальнем конце стола вряд ли меня услышали.

Но король услышал.

– Что ты сказала?

Он повернулся ко мне, впервые признав мое присутствие в этой комнате. Если взгляд на жука под его ботинком можно считать признанием.

Моя кровь бурлила, магия текла по моим венам, и мне казалось, что внутри меня – огонь. Часть меня хотела отступить, извиниться, держать рот на замке. Но разве не этого момента я так долго ждала? Момента, когда я смогу говорить в полный голос и использовать власть, которую получила? Да, до сих пор мне следовало молчать. Я наблюдала и ждала. Училась. Внушала людям нужные мысли, плела свою паутину. Но королева не может молчать. Если я хотела, чтобы советники короля воспринимали меня всерьез, если я хотела, чтобы королевство видело во мне настоящую, истинную и законную наследницу, я должна была начать говорить здесь и сейчас.

Я подняла подбородок. Мои спрятанные под столом руки начали дрожать.

– Спайр-Фоллз – бедная деревня, расположенная далеко от торговых путей в Мааденвелк и Гринбрайар. Там мало сельскохозяйственных угодий, а зимы суровы. Женщина, которую вы хотите забрать из ее дома, сопротивляется, потому что знает, что это поставит под угрозу ее поселение. Какую бы сумму вы ей ни предложили, этого будет недостаточно, а применение силы лишь склонит ее к побегу.

Лицо короля Олдера побледнело, а затем начало краснеть.

– Ты сомневаешься в моих решениях?

Советник Берк поднялся со своего места:

– Ваше Величество, я думаю, что леди Аннализа пыталась сказать…

Я тоже встала и подняла вверх руку. Берк замолчал. Я не хотела, чтобы он превращал мои слова во что-то угодное королю. Я так долго все держала в себе, так долго закипала в тишине. Я прибыла в замок не для того, чтобы жеманничать перед потными чиновниками. Не для того, чтобы выходить замуж за мужчину из другого королевства. Я была здесь ради этого момента.

Я прибыла сюда ради своей матери и ради Тайна.

– Я не сомневаюсь в вас, Ваше Величество, – сказала я. – Я лишь хочу донести до вас свое видение ситуации, как человек, много лет живший за пределами замка. Вы платите лучшим магам королевства за то, чтобы они жили здесь, но ваши деньги не избавляют их от боли разлуки со своими семьями. К тому же, на самом деле это не ваши деньги. Это налоги, которые вы из года в год повышаете, все больше обременяя и без того страдающих людей. Они страдают без магов, которые могли бы обеспечить безопасность их домов и процветание их посевов. И они страдают в нищете. Неудивительно, что они прибегают к воровству. Вы создали опасную ситуацию, Ваше Величество.

Король Олдер посмотрел на меня, и в его глазах я увидела смерть. Не его, а мою.

Я зашла слишком далеко. Он вышвырнет меня из комнаты. Он найдет другого дальнего родственника, того, кто будет кротко внимать каждому его слову.

Но я не могла уйти без боя. По моим рукам полились струйки магии, и я постаралась создать атмосферу близости и доверия. Я много лет изучала короля и ждала подходящего момента. И теперь я сделала ставку на то, что демонстрация силы произведет на него впечатление. Я уже не могла отступить. Поэтому я пошла еще дальше. Я позволила своему гневу слегка выйти наружу.

– Ваши советники плохо вам служат, раз молча отсиживаются. Я знаю, что не о таком наследнике вы мечтали. И вы можете убить меня за мою честность, но я не буду лгать вам, Ваше Величество.

Я не позволю ему уничтожить Тайн.

Лицо короля Олдера напоминало пороховую бочку с зажженным фитилем. Мне казалось, он вот-вот взорвется, начнет разглагольствовать и бредить, будет угрожать насадить мою голову на пику. Но я показала ему, что я далеко не пустышка. Я больше, чем тело, которое нужно отправить в Мааденвелк.

И его советники тоже это поняли. Тишина за столом стала другой.

Тем не менее, у меня не было цели обратить на себя весь его гнев. Я наклонилась к королю, нежно накрыла его руку своей и мягко, успокаивающе продолжила:

– Я знаю, почему магия так важна для вас, Ваше Величество. Я не говорю, что вам нужно перестать ее использовать. Многие люди готовы служить вам по своей воле. Возьмите их. А остальных оставьте в покое.

Гнев в моем голосе погас, как пламя свечи, дыма от которого никто никогда не увидит. Я использовала свою магию, чтобы сделать с королем Олдером то же самое. Но в этой паутине осталось еще множество нитей, которые нужно было укрепить, множество завитков, в которые мне нужно было вложить свои собственные мысли.

Внезапно король начал смеяться так громко, что советник Холлидей подпрыгнул.

– Ты такая же, какой была твоя мать, – сказал король Олдер, похлопывая меня по руке дрожащей ладонью. Но на его лице я заметила хитрое выражение. – Сначала тихая, а затем вдруг такая громкая.

Я склонила голову.

– Она бы сказала мне придержать язык, Ваше Величество. Я скучаю по ее наставлениям.

Мою грудь пронзила острая боль. Я приняла ее, пригласила ее, поместила прямо у сердца.

Я скучаю по тебе, мама.

Шурша тяжелой парчой, я села обратно в кресло.

– Женщина в Спайр-Фоллз, – задумчиво сказал король. – Предложи ей больше, как ты и предлагал, Найл. Но если она откажется, не заставляй ее. Леди Аннализа права – есть и другие, кто не станет воротить нос от нашего золота.

Это больше, чем я ожидала. Мою грудь заполнила радость.

Возможно, я спасла этой женщине жизнь.

Король Олдер перешел к другим делам. Близившийся пир, поиски принца. Его советники не сказали мне ни слова, и я больше не вмешивалась в их разговор. Но мое настроение оставалось приподнятым. Я изменила жизнь лишь одной женщины, и не должна была позволять этой маленькой победе вскружить мне голову. Но я была очень довольна, что смогла кому-то помочь, особенно учитывая ситуацию с принцем Кендриком. В тот момент я почувствовала пьянящее чувство облегчения.

Когда все стали выходить из комнаты, советник Берк жестом велел мне подождать.

– Что у нас на повестке дня? – спросила я, практически подпрыгивая на носках. – Мне нужно мерить платья? Или практиковаться в подписании королевских указов?

Я надеялась, что все дело в моем поведении за столом. Я умирала с голоду.

Берк бросил взгляд в сторону двери. Когда он убедился, что мы действительно одни, то заговорил:

– То, что вы сказали… что не станете лгать королю… Это прозвучало красиво. Но если ваша цель состоит в том, чтобы завоевать доверие, то лучше обратите свое внимание на совет. Потому что именно мы на самом деле руководим королевством.

Едва ли мне стало совестно от его строгого тона. Я сложила ладони вместе и опустила их на свою пышную юбку.

– И вы все были назначены королем, не так ли?

Когда он медленно кивнул, я подняла бровь.

– Почему я должна беспокоиться о том, чтобы заслужить ваше уважение, когда я могу назначить своих собственных советников?

Вместо того чтобы разозлиться, он слегка улыбнулся.

– Ну, вам не нужно беспокоиться о том, чтобы заработать мое. Вы очень четко сформулировали мои переживания по поводу королевских приоритетов. Но король стар и болен, и нет никакой необходимости в том, чтобы с ним враждовать. Совет знает, как дать ему то, чего он хочет, и в то же время защитить Тайн.

– И вы знаете?

Я склонила голову набок и подумала обо всем, что произошло. Обо всем, что я видела за последние несколько лет.

– Я верю, что вы даете ему то, чего он хочет. Но едва ли вы защищаете Тайн.

Он сделал шаг ко мне, и внезапно воздух между нами наполнился напряжением совсем иного рода.

– Чего вы хотите? Я пытался разобраться сам, но не смог.

Берк все время говорил и вел себя совсем не так, как я того ожидала. Он, как и большинство мужчин, выражал эмоции всем своим телом, но ему не хватало волчьей хитрости графа Орлайта и неуклюжей серьезности принца Кендрика. Я начала изучать его лицо. Мои пальцы готовы были прикоснуться к нему, впустить магию и начать искать ловушку. Обычно все было видно по глазам и, соответственно, по рукам, которые так легко использовать в качестве оружия.

Он встретился со мной взглядом, но я была совсем не готова к тому восхищению, которое в нем нашла.

Меня обдало жаром. Я неловко откашлялась. О чем он меня спрашивал? Я совсем забыла. Наверное, я неправильно поняла этот взгляд, но все же я была взволнована.

– Леди Аннализа?

– Я…

И вдруг я вспомнила, о чем он спрашивал. Чего вы хотите?

Мое лицо стало суровым.

– Советник, чего я хочу, так это сделать Тайн безопаснее. Я выросла не в Айронвальде – я выросла в деревне, похожей на Спайр-Фоллз. Я знаю, какой тяжелой ношей для народа оборачиваются прихоти короля.

– Он потерял сына и невестку. Он чуть не потерял своего внука. Так что его желание окружить себя лучшими магами нетрудно понять.

– Но его долг заключается не в том, чтобы защищать самого себя.

Все хотят, чтобы я проявила сочувствие. Чтобы я поняла.

И я понимала.

Король пережил утрату. А потом он использовал свою силу, чтобы все остальные страдали так же, как и он.

– А что об этом думал принц Кендрик? – спросила я.

Берк провел рукой по волосам.

– Принц… Я не знаю, что думал принц. Он не говорил о своих родителях, а я здесь совсем недолго и не успел хорошо его узнать. Знаешь… – на мгновение он отвел взгляд и сжал челюсти, – я ведь тоже вырос не в Айронвальде. Это дядя решил привезти меня сюда. Я этого не хотел.

– Что ж, не думаю, что вы недовольны своим новым положением, – сказала я.

Он тихо усмехнулся себе под нос.

– Я горю желанием снизить ущерб, который причиняет король. Но у меня слишком мало власти. Король почти никого не слушает, и уж тем более он не слушает меня.

Это напоминало странное эхо того, что сказал принц Кендрик. О том, что он хотел бы, чтобы дед к нему прислушался.

– Сколько они предложили тебе за то, чтобы ты приехал сюда? Чтобы ты изменил всю свою жизнь?

Он отвел взгляд.

– Они ничего не предлагали. Просто приказали.

Ледяной палец прочертил линию вдоль моего позвоночника.

Солдаты, пришедшие за моей матерью, тоже не собирались ничего предлагать.

Глава десятая
Эвра

Одну оленью шкуру мама уложила на скамейку нашей повозки, а другую перекинула через перила, чтобы мы прикрыли ноги. Когда я повернулась, чтобы обнять Дьюарда, Тэм подпрыгнула. Теперь, когда этот момент настал, минуты ускользали слишком быстро. Я попыталась ухватиться за последнюю ниточку – с моего последнего видения прошло уже несколько часов. Может быть, видения прекратились, может быть, я могла бы остаться.

Я не хотела уезжать.

– Тебе нужно будет спеть для Тэнси, – сказала я. – Сначала она будет волноваться. Она не любит перемен, и…

– С ней все будет хорошо, Эвра, – мягко сказал Дьюард. – Не беспокойся о нас. И о себе тоже постарайся не беспокоиться. Знаешь, в этом может быть что-то хорошее. У некоторых видений счастливый конец.

– Я не могу даже думать обо всем этом.

Я шмыгнула носом в его рубашку. Его руки обхватили меня, и на пару мгновений я ощутила спокойствие и безопасность. Именно благодаря Дьюарду я никогда по-настоящему не беспокоилась о косых взглядах и хмурых лицах. Я никогда не сомневалась, что он будет защищать меня, любить меня до самого последнего вздоха. Если бы я рассказала ему о Ронане, он, наверное, сказал бы, что мне следовало резать глубже.

– Я буду скучать по тебе, – сказала я.

– И я по тебе, младшая сестренка.

Я неохотно отстранилась. Хаган вырвался из маминых объятий, но она продолжила увещевания по поводу того, что ему надо быть осторожнее. Я подошла к маме, и она прижала меня к себе слишком близко и слишком крепко, а затем отстранилась, положила руки мне на плечи и посмотрела прямо в глаза. Выражение ее лица было острым, как сталь.

– У тебя есть сила, Эвра. Это твоя магия. Король у тебя в долгу. Ты должна это помнить. Ты не одна из тех магов, что вынуждены работать в замке. Ты идешь туда по своей собственной воле. Ты можешь просить о чем-то, ты можешь вести переговоры. Заставь его позволить тебе вернуться домой, чтобы мы снова встретились.

Ее голос сорвался, с лица спала маска спокойствия, и под жесткими словами я увидела неприкрытое страдание. Она снова притянула меня к себе. Ее голова упиралась мне в плечо – я намного выше и крепче, чем она. И я использовала свою силу, чтобы удержать нас обеих.

Скоро, чересчур скоро мы с Хаганом поднялись в повозку и сели рядом с Тэм. Хаган взял поводья, и Гоббер устремился прочь от мамы и Дьюарда, прочь от нашего маленького дома, прочь от всего, что я когда-либо знала. Пока мы с грохотом мчались по узкой, неровной дороге, я заставляла себя продолжать смотреть вперед. Я понимала, что если обернусь, то сломаюсь, заплачу.

И никуда не уеду.

Тамсин обняла меня за плечи. Несмотря на то, что я была зажата на узкой скамье между ней и Хаганом, укрыта оленьей шкурой и закутана в свой тяжелый шерстяной плащ, холод продолжал обжигать мне щеки и нос.

Мое сердце колотилось в такт копытам Гоббера, моя голова разрывалась от вопросов и страхов.

Я никогда не уезжала на юг дальше, чем в Хатчинс, ближайшую деревню. Почти все наши торговые пути устремлены на восток. За озером на Плачущей реке земля становится плоской и песчаной, так что фермы Виндхейвена обеспечивают зерном и кукурузой почти весь регион. К югу и западу, между Виндхейвеном и Айронвальдом, почва богаче, и среди густых лесных массивов разбросано множество небольших фермерских хозяйств.

Дорога, по которой мы ехали, была обсажена высокими серебристыми березами. Мы видели мало других путешественников. Мимо нас проехал черный и неуклюжий общественный экипаж, затем шаткая повозка, запряженная самой медленной и старой лошадью, которую я когда-либо видела, и, наконец, курьер, одетый в костюм красного королевского цвета. Когда его лошадь пронеслась мимо нас, я заметила, что он что-то выглядывает в лесу.

Повернув голову набок, я посмотрела на просветы между деревьями. Игра солнца и тени создавала иллюзию, что тьма движется – что это живое существо, следующее за нами по пятам. Я задрожала, и моя рука потянулась к ножам.

– Когда я была маленькой, во время Болезни, – заговорила Тамсин, – мама сказала мне, что Ясновидящий пробуждается, когда королевству грозит опасность упасть во тьму. Она сказала, что если магия ясновидения спит, значит, в мире еще остался свет. Это были те дни, когда все болели и умирали, когда король только начал вынуждать всех лучших магов уезжать в Айронвальд.

Она сделала паузу. Когда я посмотрела на нее, то заметила между ее бровями глубокую морщину.

– Неужели сейчас все и правда хуже, чем было тогда? Как такое может быть?

Я впилась пальцами в верхнюю часть бедра.

– Я думаю, что ясновидение – это как… Я думаю, что я должна остановить наступление надвигающейся тьмы.

– Значит, сейчас все еще не так плохо… Но будет? Это случится, если ты не расскажешь королю о том, что видишь? – спросил Хаган. – Это большая ответственность.

Он немного наклонился вперед, чтобы щелкнуть поводьями по спине Гоббера. Я подумала о том, что мы все хотели бы убежать от этой правды. От этой ответственности.

– Но я не знаю, в чем заключается угроза. То, что я видела… все это не имеет никакого смысла.

Холод кусал меня за щеки, а тени бежали за нами следом.

– У тебя было два видения и сон, – сказала Тэм. – Ты видела умирающего короля, волка и маленькую девочку. Может, было что-то еще?

Отец сказал, что кровь не может лгать. И…

– Кто-то кричал, я слышала, как кто-то кричал.

Я почти забыла. Я не знала почему, но об отце мне рассказывать не хотелось.

– Это что, загадка? Все эти части складываются в одну общую правду, одну угрозу королю Олдеру и Тайну? – спросил Хаган.

Я пожала плечами. От тряски у меня разболелась голова. Но этот стук в моей голове… я не могла понять, дело в тележке или надвигается очередное видение? Я прикоснулась к привязанной к моему бедру бутыли со спиртом. Я всегда доверяла своему телу. У меня не было магии, на которую можно было бы положиться, поэтому мои мышцы, дыхание и кровь – это все, что у меня когда-либо было. И я не хотела подвергать сомнению каждое новое ощущение.

– Ты сказала, что на троне сидел волк, – начала размышлять Тамсин. – Тут все понятно. Ну, знаешь, волк у ворот. Вопрос в том, что представляет собой этот волк. В чем заключается реальная угроза.

– Может быть, король Олдер поймет, – сказала я, скорчив гримасу.

– Я всегда думал, что самая большая угроза для Тайна – это он сам, – сказал Хаган, вторя моим собственным мыслям.

Я выросла на ферме и всегда вела подсчет неудачам и успехам в початках кукурузы, ведрах молока, снопах пшеницы. Я понятия не имела, какие силы могут угрожать королю.

Разговор стих. Какое-то время единственными звуками были глухой стук копыт Гоббера и шелест ветра среди мертвых листьев. В какой-то момент Хаган устал от тряски и заколдовал телегу для более плавной езды. Я готовилась к другому видению и к тому тошнотворному крену, когда реальность отступает, но оно так и не пришло.

Когда солнце опустилось за деревья, Хаган свернул с дороги и повел нас по изрытой колеями тропинке в лес.

– Сегодня не слишком холодно. Мы должны разбить лагерь и поспать под открытым небом, – сказал он. Это первые слова, которые кто-либо из нас произнес за последние несколько часов. – Я думаю, что мы будем в большей безопасности, если остановимся подальше от гостиниц. В последнее время участились случаи разбойных нападений.

– Хочешь сказать, среди нас слишком много девушек, и ты не справишься с нашей защитой? – спросила Тэм с легкой ухмылкой. – Ты знаешь, что мы можем сами за себя постоять.

Я попыталась улыбнуться, но мои губы стали такими же холодными и твердыми, как и ноги.

– Я думаю, что так мы будем в большей безопасности, – просто ответил Хаган.

– Мы не хотим, чтобы кто-то задавал вопросы о том, куда мы едем, – сказала я в знак согласия.

Конечно, мы могли бы солгать, но держаться особняком, кажется, самый простой вариант. Непохоже, что люди будут рады услышать о пробуждении Ясновидящего.

Хаган остановился на небольшой поляне, окруженной кустарниками. Переплетающиеся над нами ветви открывали лишь маленький кусочек темнеющего неба. В центре поляны виднелась обугленная впадина. Очевидно, эта поляна и раньше использовалась как место для лагеря.

На негнущихся ногах мы слезли с телеги. Тамсин застонала, уперлась руками в бедра и откинулась назад, задрав подбородок к небу. Хаган высвободил Гоббера, оставил его возле линии деревьев с небольшой охапкой сена и прочел небольшое заклинание, чтобы тот никуда не ушел.

– Я найду воду, – сказала я, взяв с тележки пару пустых кожаных фляг. Сквозь ветер я слышала тихое журчание ручья.

Тамсин потянулась за своим луком и колчаном со стрелами.

– Я найду ужин.

– Я разведу огонь, – ответил Хаган.

С флягами в руках я пробралась сквозь заросли кустарника. Земля была довольно плоской, пологий склон вел к ручью. Я нашла укромное местечко, чтобы облегчиться, а затем продолжила спускаться к свежей и холодной воде. Я попыталась найти рыбу, но света заходящего солнца оказалось недостаточно, чтобы осветить что-то под поверхностью воды. Мгновение я просто сидела на корточках, прислушиваясь к журчанию воды. До сих пор путешествие шло гладко, погода была прохладной, но ясной. Две ночи, и мы будем на месте. Ручей переливался по камням, плескался, шептал: «Будь осторожна».

Я резко встала, и шепот прекратился. Прижав к груди фляги с водой, я поспешила обратно в наш лагерь.

Выйдя из-за деревьев, я услышала веселое потрескивание костра, который развел Хаган. Через несколько минут вернулась ухмыляющаяся Тэм и принесла освежеванного кролика. Мы поменялись местами – Тэм принялась заколдовывать воду, чтобы та стала чистой, а я начала разделывать добычу. Вскоре мы расселись вокруг костра и стали ждать, пока будет готов кролик. Капающий на огонь жир шипел и плевался. Все это так напоминало одну из наших охотничьих вылазок, что у меня на глаза навернулись слезы.

– У тебя сегодня были еще какие-нибудь видения? – спросил Хаган, подкладывая в огонь больше хвороста и посылая в темноту искры. Тихо и стремительно, словно одна из стрел Тэм, наступила ночь.

– Нет. Интересно, может быть, у меня действительно легкая лихорадка? Как глупо, если мы совершаем это путешествие впустую.

Но в моих ушах все еще звучали и шепот воды, и крики с дальнего берега озера, и треск кожи, сходившей с лица короля. Я сама не верила в то, что говорила.

Тэм посмотрела в огонь.

– Тебе обязательно ждать видений? Ты не можешь их вызвать?

– Не знаю, – сказала я, потерев лицо руками.

Хаган толкнул меня плечом.

– Думаю, что можешь. Отец сказал, что Ясновидящий может научиться контролировать видения. А ты всегда быстро всему училась.

Я оттолкнула его назад.

– Это тебе не урок по метанию ножей. Это… это у меня в голове. И ощущения от этого не самые приятные, – сказала я с едва сдерживаемой дрожью в голосе.

Мой взгляд ловил танец красного пламени и белого дыма, который то скрывал, то открывал взору черноту горящего дерева. Что, если король Олдер ожидает, что я смогу контролировать видения? Что, если он попытается заставить меня это сделать?

– Может быть, мне стоит попробовать. Ну, знаете… проверить, смогу ли я вообще.

– Мы будем рядом, – тихо сказала Тамсин.

– Дай мне спирт, – пробормотал Хаган. – Я буду наготове.

Когда я сделала так, как они сказали, то почувствовала, как они обменялись взглядами поверх моей головы. Мне хотелось разозлиться, но вместо этого я сделала глубокий вдох. Огонь притянул мой взгляд так же, как вчера это сделало ритмичное движение ножа Хагана. Я начала терять концентрацию. Как и вода, потрескивание пламени звучало почти как голос, голос отца…

Смотри в огонь и отпусти все мысли. Видение придет, когда ты потеряешь себя. Дыши.

Потерять себя – это последнее, чего бы мне хотелось. Но, возможно, лучше уж впускать видения тогда, когда я захочу, чем ждать, пока они застанут меня врасплох.

Вдох. Выдох.

Я сделала так, как говорил голос, и постепенно стала расслабляться. И голос начал меняться.

Потрескивание огня превратилось в задыхающийся смех, а шипение кроличьего жира стало низким и угрожающим, превратившись в рычание.

Огонь погас, как звезда, внезапно скрытая невидимым облаком. И на одно мучительное мгновение чернота стала нескончаемой. Бесконечной. А затем я вдруг оказалась в огромном пустом зале королевского замка. Его освещали факелы и пылающий в массивном камине огонь.

В конце длинной комнаты, на возвышении, у трона расхаживал огромный золотой волк. Перед ним, лицом ко мне, стояла девушка в красивом платье. На ней была королевская золотая корона, а лицо ее было бледным, как у трупа. Каждый раз, когда она хотела сесть, волк на нее начинал рычать и огрызаться.

Девушка глубоко вздохнула, ее малиновое платье всколыхнулось, и, с решительным выражением лица, она опустилась на трон, шурша шелком и нижними юбками.

Волк зарычал.

Она так крепко сжала золотые подлокотники кресла, что ее руки начали напоминать когти. Зверь прыгнул, и она закричала.

С раскатом грома комната раскололась на части, молния пробила потолок и пронзила пол, взорвав огнем каменную кладку. Сопротивляясь какой-то невидимой силе, я бросилась на землю.

И приземлилась прямо в темноту. Свернувшись калачиком, я лежала на боку. Какофония разрушения сменилась моим собственным тяжелым дыханием и тихим потрескиванием костра. В щеку впивались острые края опавших листьев. Сквозь деревья пронесся завывающий порыв ветра, бросив мне в лицо облако пепла.

Хаган помог мне сесть и поднести к губам маленькую синюю бутылочку со спиртом. Горло начало гореть, но жидкость тут же привела меня в чувство.

– Ну, это сработало, – сказала я дрожащим голосом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Тэм. Она вцепилась в мое запястье, сжав его так сильно, что у меня онемели пальцы.

– Пытаюсь прийти в себя.

Я постаралась успокоить свое дыхание. В ушах слышался слабый гул, словно вокруг меня все еще рушилось здание.

– Ты немного вскрикнула, – сдавленно сказал Хаган. – Но это хорошо. Это ведь хорошо, да? Ты смогла вызвать видение.

Чтобы прочистить горло, я проглотила еще немного спирта.

– Я видела девушку в королевской короне, она сидела на троне. На нее напал золотой волк. Затем замок рухнул и разрушил все вокруг меня.

– Значит, короля скоро заменят? – с надеждой предположила Тамсин.

– Странной девушкой, на которую затем нападет волк?

Из-за валящего от костра дыма начало щипать глаза. Кости ломило от усталости. Возможно, именно об этом говорил отец: королевский род прервется. Но…

– Замок разрушился, Тэм. Я не думаю, что это видение предсказывает что-то хорошее. И я снова не увидела ничего, что могло бы быть полезно королю.

– Ты не знаешь, что ты видела, – сказал Хаган, вытаскивая из огня вертел с кроликом. – Мы ничего не поймем, пока мы не доберемся до замка, пока ты не поговоришь с королем.

Когда я вновь подумала о содрогающейся земле и огромных камнях, которые падали мне на голову и готовы были раздавить, у меня скрутило живот. Где-то в затылке снова начался медленный, ритмичный стук.

– Хотела бы я знать, что, оказав помощь королю Олдеру, я помогу и Тайну. Что, если его спасение от этой угрозы, чем бы она ни была, только ухудшит ситуацию для всех нас? Я не хочу делать все еще хуже.

Хаган протянул мне палочку с хрустящим жареным кроликом, чтобы я могла съесть первый кусочек.

– Во всех историях, – сказал он, – Ясновидящий служит королевству, а не только королю.

– Страх – это нормально, – тихо сказала Тэм. – Но разве ты сможешь жить с осознанием того, что не попыталась остановить тьму? Чем бы она ни была.

Я вздрогнула. Уставившись в пустоту за костром, я снова увидела рычащего волка и рассыпающийся в прах королевский замок.

– Что, если я не смогу? – прошептала я в темноту.

Глава одиннадцатая
Аннализа

Я никак не могла выкинуть из головы слова Берка.

Они ничего не предлагали. Просто приказали.

Ночь была беспокойной: меня мучили воспоминания, которые становились кошмарами. Весь день я была сама не своя, а к полудню начала дрожать от усталости. Последовал еще один беспокойный сон, а по пробуждении я начала нетерпеливо мерить шагами свою комнату.

Наконец в замке воцарилась тишина. Я оделась в темную одежду и проскользнула на кухню. Шеф-повар и ее персонал работали почти круглосуточно, но небольшой перерыв все же был. Это случалось после того, как вечерняя посуда была вымыта, мясо посолено, а хлеб замешан и оставлен подниматься. И именно в это время я прокралась внутрь, засунула в холщовый мешок олений окорок и, крадучись, поспешила прочь. Через задние ворота, к заброшенному летнему домику. К невидимому барьеру, который не позволит его пересечь ничему живому. Вдалеке, в темноте, я услышала рычание принца, ставшего зверем.

Я бросила мешок на поляну перед маленьким, обшарпанным коттеджем, но не стала пересекать барьер. Рычание превратилось в вой. Из-за темноты я почти ничего не видела, но лунный свет отражался в его глазах, заставляя их блестеть. Какое-то время я стояла, прислушиваясь к отчаянному, неистовому голоду принца. Я отправила магию на поиски слабых мест в моем барьере. Укрепляя его, я старалась укрепить и свою собственную решимость.

Я посмотрела на луну: холодную, белую и вечную.

– Мама, я скучаю по тебе, – прошептала я, просто чтобы ощутить эти слова на своих губах. Она была целительницей. То, что я сделала с принцем и с людьми в замке, привело бы ее в ужас.

– Но они убили тебя, мама, – прошептала я луне. – Ты заслуживаешь справедливости.

Я почти услышала ее ответ: Ты имеешь в виду месть?

– И ее тоже, – согласилась я. – Ты заслуживаешь мести.

Как и многие из нас.

– Без тебя так тяжело, – сказала я ей, вглядываясь в звезды. – Я скучаю по тебе каждый день. Без тебя меня бы здесь не было.

Но, может, тогда я была бы с ней?

Ты знаешь, что тебе нужно сделать. Она говорила из моих воспоминаний. Эти слова были сказаны на нашей кухне, когда на столе лежало тесто для хлеба, а мои ладони были заключены в ее теплые и перепачканные мукой руки. Я и правда знала.

Я должна была вернуть принца Кендрика обратно.

Ради мамы и ее памяти. Для себя, потому что я не хотела быть похожей на короля Олдера, который не осознает ценности человеческой жизни.

Но я не знала, как отменить такую сильную магию. Простая попытка могла его убить. Я молилась, чтобы, если этого не произойдет, у меня осталось достаточно сил, чтобы убедить его отречься по-настоящему. После первого раза внушение проходит легче. Мне было нужно, чтобы Кендрик исчез, но если я позволю ему жить так, мы оба станем монстрами.

Я придвинулась как можно ближе к невидимому барьеру. Кендрик, сгорбленный и тяжело дышащий, все еще был занят своей едой. Я позволила своей магии вспыхнуть. Я отпустила ее на волю, и она начала течь по моим рукам, собираться на кончиках моих пальцев. Я закрыла глаза и представила принца таким, каким он был прежде. Было бы легче, если бы я могла прикоснуться к нему, но я знала, что зверь не подпустит меня к себе. Я протянула свои покрытые золотыми прожилками руки вперед.

Я собиралась сделать принца Кендрика таким, каким он был, и погрузилась в огонь, позволив дикой магии исполнить мою волю.

Магия покинула меня с порывом ветра и запахом выжженной земли. Вспышка молнии расколола ночь надвое.

Кендрик взвыл.

Я тяжело опустилась на землю. Моя голова откинулась назад, рот открывался и закрывался, но я не могла сделать вдох. Вспышка молнии ослепила меня.

Пока я ждала, когда глаза привыкнут к темноте, воцарилась тишина. Я напрягла уши, пытаясь уловить голос, крик, знак того, что принц Кендрик пришел в себя. Но этого так и не произошло. Когда я снова смогла разглядеть его очертания, стало ясно, что моя магия ничего не изменила, лишь причинила принцу боль. Он лежал на боку, тяжело дыша и поскуливая. Я не знала, может ли он двигаться. Я ранила его, я убила его?

Развернувшись, я побежала прочь.

По моим щекам текли обжигающие слезы.

Я пыталась. Мама, я пыталась. Я что, хотела потерпеть неудачу? Почему моей воли оказалось недостаточно? Может, надо было сначала к нему прикоснуться? Вопросы преследовали, поглощали меня. И самым главным был вопрос, от которого я не могла убежать и который не готова была принять. Неужели его смерть – единственный выход?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Верующие, живущие в одном приходе и отправляющие религиозные обряды в одной церкви.

Вернуться

2

Шелковая узорчатая ткань.

Вернуться

3

Украшение из перьев на головных уборах и конской сбруе.

Вернуться