Алиса Ковалевская
Обязана быть его

Глава 1

– Да! – рыча, Эдик сжал мои запястья так сильно, что я прикусила губу от боли.

Сделал движение бёдрами, входя до упора. Я поморщилась. Прелюдии не хватило даже на то, чтобы я почувствовала возбуждение, но его это не интересовало. В последнее время мои желания его вообще не интересовали.

Свободной рукой я провела по его плечу, пытаясь расслабиться, почувствовать его. Он снова ударился в меня, заставляя вскрикнуть.

– Пожалуйста, не так, – морщась, на выдохе попросила я. Кончиками пальцев погладила его шею, пытаясь дать понять, что я хочу больше, чем есть. Коснулась волос.

– Раздвинь ноги, – дыхание его обожгло щёку.

Я послушалась. Знала, что ему не нравится, когда я перечу. Он выпустил моё запястье и вогнал член так глубоко, что я вскрикнула и зажмурилась.

Он продолжал брать меня – резко и быстро. На лбу его выступила испарина, а я думала о том, что хочу, чтобы всё это закончилось. В последнее время во время секса я всё чаще только об этом и думала.

– Да… – он закатил глаза. Плечи его напряглись, по телу прошла судорога. – Вот так… – с очередным толчком он наклонился ко мне и впился в губы.

Я приоткрыла рот, отвечая на поцелуй. Не думая, притянула его к себе, пытаясь быть ласковой, покорной. Соня проснётся минут через двадцать, и за это время мне нужно успеть привести себя в порядок. Сварить кофе и подогреть завтрак…

– Эдик… – шумно дыша, я погладила мужа вдоль позвоночника. Между ног было липко и влажно. Тронула его волосы, пытаясь вспомнить, как было раньше, но воспоминания казались блёклыми, словно кто-то прошёлся по ним ластиком. Живот ныл, запястье горело, и я знала, что скоро там проявятся новые синяки. Опять придётся надевать кофту с длинными рукавами. А лучше водолазку, потому что…

Я коснулась пальцами горла. Вчера он так больно сжал мою шею, что воспоминания до сих пор отдавались страхом.

Перекатившись на другую сторону постели, Эдуард удовлетворённо застонал и потёр лицо ладонями. Я лежала молча, не зная, что лучше – сразу пойти на кухню или попробовать заговорить. Вчера он вернулся с работы в отвратительном настроении, и, судя по всему, за ночь лучше оно не стало.

– Эдик, – я всё же приподнялась на локтях и подалась к нему. – Что-то…

– Приготовь кофе, – оборвал он меня.

Резким движением сел на край и, тряхнув головой, провёл ладонью по волосам, а затем и вовсе поднялся.

– И сделай на ужин что-нибудь нормальное. Не то дерьмо, что было вчера.

Я присела в постели. Опустила голову.

– Вчера мы с Соней…

– Меня не волнует, что было у тебя с Соней, – прошёл к шкафу, открыл его и тут же захлопнул. Обернулся ко мне и, одарив тяжёлым взглядом, прочеканил:

– Ты только и делаешь, что прикрываешься дочерью. Чем ты занимаешься целыми днями?! Я зарабатываю, содержу семью, а ты…

– Вчера мы ходили ко врачу, – всё же выговорила я, хотя знала, что лучше промолчать. Когда Эдуард был в подобном настроении, стоило молчать, но вчера день и правда был не из лучших. Дождь, сбой в электронной очереди…

Потерев лицо ладонями, я опустила голову ещё ниже, но после всё же посмотрела на Эдика.

– Хорошо, – вздохнула, пытаясь успокоить его, и потёрла ноющее запястье. – Что ты хочешь на ужин?

– Можно подумать, ты на многое способна, – он снова открыл шкаф. Осмотрел развешанные по цвету рубашки и, вытащив одну, презрительно скривил губы. – Сколько раз я говорил тебе, как надо их гладить? – рубашка опустилась возле меня, вешалка больно ударила по бедру. – Сколько?! – рявкнул и, достав другую, осмотрел пристально.

– Она нормально поглажена, Эдуард, – я взяла первую и, встав, подошла к мужу, понимая, что что-то действительно происходит. – Ты можешь…

– Не нормально, – он крепко взял меня за локоть и сдавил руку. – Если я говорю, что она поглажена плохо, Дарина, значит, она действительно поглажена плохо, – взгляд прямо в глаза. Тёмный, тяжёлый.

Шея опять заныла, напоминая, чем могут закончиться препирательства с ним, горло сжалось выдохом. Я кивнула. Облизнула губы.

– Я переглажу, извини, – сказала тихо.

Ещё несколько секунд он смотрел на меня, будто хотел убедиться, что я всё поняла правильно, а после разжал пальцы. Кивнул. Забрав рубашку, я поспешно вышла. Взяв в ванной халат, накинула его. Как ни хотелось мне принять душ, времени на это не было. После… Вначале кофе и завтрак, а потом всё остальное. Растёрла ноющую руку и, глянув в сторону детской, пошла на кухню.

Отведя Соню в сад, я вернулась домой. По пути зашла в магазин и купила бутылку красного вина, чтобы замариновать мясо. В прошлый раз телятина пришлась Эдуарду по вкусу, но уверенности в том, что и теперь он останется доволен, у меня не было. В еде он любил разнообразие и изыски, я же, выросшая в простом посёлке, готовила хоть вкусно, но просто.

Отец мой исчез с горизонта, едва узнав про мамину беременность, и приходилось нам несладко. Жареная картошка, борщ на курином бульоне… Сразу после свадьбы Эдуард оставил на кухонном столе толстенную поваренную книгу и довольно жёстко объяснил, что должна уметь его жена.

Закончив с мясом, я перебрала рубашки. Присматривалась к каждой, пытаясь отыскать изъяны, но выглядели они идеально. Идеальный дом, идеальный порядок, идеальные рубашки, идеальная семья, чёрт возьми!

– Будь ты проклят! – всхлипнула я, резко повесив очередную рубашку в шкаф, и тронула шею. – Ненавижу…

Порой мне казалось, что у нас действительно всё в порядке. Дочь ни в чём не нуждалась и, вспоминая собственное детство, я была счастлива этому, как только может быть счастлива мать за своего ребёнка. Что же до меня самой… Наверное, многие мне завидовали. Работая в крупной успешной компании финансовым директором, Эдик полностью обеспечивал нас. Хорошая квартира, пусть и съемная, красивые вещи, подарки…

А идти мне было некуда. Вернуться в родной посёлок, в крохотную однокомнатную квартирку к маме? Подобного я не желала. Не желала для Сони.

Уперевшись лбом в дверцу шкафа, я выдохнула, и на зеркале остался влажный след. Посмотрела на себя. Когда-то я была хорошенькой, да и сейчас… Провела пальцами по волосам, приглаживая их, и снова коснулась тёмных пятен на шее. Отвернулась, не давая себе времени думать об этом. Что толку? Забеременела я рано, в девятнадцать, взяла в институте академический отпуск, уверенная, что через год продолжу обучение. Но этого не случилось. Муж был категоричен: семья и ничего кроме. Растерянная, я сдалась, в тайне надеясь, что со временем смогу переубедить его. Какой же я тогда была наивной…

– Может быть, вам стоит сходить к психологу, – Света задумчиво покрутила за ручку чашку с чаем, что стояла перед ней, и подняла на меня взгляд. – Вместе, Дарин.

– Он не пойдёт, – вздохнула я. Обхватила свою обеими ладонями и прислушалась к шуму, доносящемуся из детской.

Ужин был почти готов, дочь из сада я забрала ещё пару часов назад. Предугадать заранее, во сколько вернётся Эдуард, было почти невозможно. Порой он приходил совсем рано, в пять или около того, а порой задерживался едва ли не до ночи. Конечно же, можно было позвонить и спросить, но звонки в рабочее время он не любил, а раздражать его мне не хотелось.

– Вам нужно что-то делать, – настойчиво проговорила подруга, и во взгляде её появилось красноречивое выражение. Мне же оставалось только крепче обхватить чашку.

– Что я могу сделать? – спросила подавлено.

Светка продолжала смотреть на меня.

Я знала, что порой она осуждает меня за бездействие. Я и сама себя осуждала, но стоило мне только собраться, чтобы попробовать поменять хоть что-то, отвратительность реальности наваливалась со страшной силой. В точности, как сегодня.

– Я полностью зависима от него, – проговорила очень тихо. – И ладно бы я одна. Соня… Сама знаешь, ей в школу скоро.

– Даже не знаю, что сказать… – подруга смягчилась.

За что я любила её, так это за умение не только слушать, но и слышать. Сейчас она могла бы надавать мне кучу правильных на первый взгляд советов, обвинить Эдуарда во всех смертных, но какой был в этом толк? В одиночку растя маленького сына, она прекрасно понимала меня. Другое дело, что её живущие неподалёку родители всегда были на подхвате, да и институт, в отличие от меня, Света закончила.

– Что тут скажешь? – удручённо качнула я головой. Перехватила её устремлённый на моё запястье взгляд и натянула рукав кофты. – Нечего тут говорить.

В глубине коридора раздался звук торопливых шагов, а ещё через несколько секунд в кухню влетела растрёпанная Соня. Глянула на стол и потянулась к вазочке с печеньем. Я поспешно перехватила её маленькую ладошку. Такая крохотная… Стоило посмотреть на дочь, сердце моё наполнилось теплом. Поморщив хорошенький носик, она ловко высвободила ручонку и схватила-таки печенье.

– Ужин скоро, – напомнила я, не дав ей взять второе.

– Ну и что? – бойко отозвалась она и собралась было улизнуть обратно в детскую, но я поймала её за воротник домашнего костюма. Подтянула к себе и быстро обняла.

– Что-то случилось? – будто почувствовав моё настроение, она серьёзно посмотрела на меня, я же, мягко улыбнувшись, качнула головой.

– Она так на тебя похожа, – стоило Соне скрыться в коридоре, улыбнулась Светка. Как будто открытие сделала.

Дочь действительно была похожа на меня: глаза, губы, цвет волос. Только в осанке и чертах лица прослеживалось что-то от Эдика. Что-то, что добавляло ей утончённости, коей мне всегда не хватало.

Не успела я ничего сказать на это, в замке повернулся ключ. Я тут же глянула на часы. Времени ещё и половины шестого не было. Уже и не помню, когда Эдик возвращался домой так рано. В груди появилось тревожное чувство, запястья заныли, напоминая о том, что было совсем недавно.

Быстро взглянув на Свету, я поднялась из-за стола и сделала пару шагов в сторону коридора. Увидела вошедшего в квартиру мужа и поспешила выйти навстречу.

– Ты рано… – потянулась, чтобы помочь снять ему пиджак. Он любил, когда я забирала его одежду, а после сразу шла чистить её, даже если в этом не было необходимости.

– Ты не одна, – заметив Светины туфли, резанул мрачным взглядом.

У меня задрожали руки. Стало ясно, что тревожное предчувствие было не напрасно. В каждом движении Эдуарда, в каждом сказанном им слове ощущалось что-то угрожающее, не сулящее ничего хорошего.

– У меня Света, – отозвалась я тихо.

В коридор, держа в руках длинноволосую куклу, выбежала Соня. Увидев отца, застенчиво улыбнулась и, немного усмирив свой пыл, подошла. Посмотрела на него снизу-вверх, но он лишь мазнул по ней взглядом и, не разуваясь пройдя в кухню, приказал:

– Пошла отсюда.

Глава 2

Света неспешно поставила на стол чашку. Посмотрела на Эдика, после на меня. Я жестом попросила её не перечить ему и не говорить ничего такого, что могло бы разозлить его сильнее. По выражению лица подруги мне было понятно, насколько сильно её желание ответить ему в том же тоне, но она правильно поняла меня.

– Здравствуй, Эдуард, – встала.

На миг остановилась, проходя мимо него.

Он напрягся, стиснул руки в кулаки, и я увидела, как вздулись вены на его запястьях. Честно говоря, в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Что случилось?! Что у него случилось?! Никогда прежде он не возвращался домой в подобном настроении. Одно дело, когда мы ссорились, или он просто был недоволен мной, но, чтобы с порога…

– Посиделки закончились, – процедил он, одарив её пренебрежительным взглядом.

Света прошла мимо. Коснулась моей ладони кончиками пальцев, и в этом простом жесте было столько всего, что мне захотелось обнять её. Наверное, она была единственным человеком в моей жизни, с которым я имела возможность поделиться проблемами, переживаниями, пусть и знала – это всё равно ничего не изменит.

После свадьбы с Эдуардом у меня не осталось никого. Один за другим он выдавил из моей жизни друзей и просто знакомых, которых и так было мало, ибо в Москве на тот момент я пробыла недолго, а прошлая жизнь осталась в прошлом.

– Пап, – Соня всё же подошла к отцу и, взяв за руку, потянула его, привлекая к себе внимание. – Посмотри…

Эдуард дёрнулся. Опустил на дочь взгляд, глянул на протянутую ему куклу и, ничего не сказав, прошёл в спальню.

– Иди к себе, малыш, – шепнула я, коснувшись её мягких волос. – У папы плохое настроение.

– Это из-за меня? – её губки приоткрылись, в глазах появилась растерянность.

Я поспешила покачать головой и снова погладила её по голове. Взяла из рук длинноволосую Барби, поправила туфельку на её ноге и вернула дочери.

– Какая красивая. Ты косу ей заплела? Сама?

– Угу, – Соня выглядела расстроенной.

Эдуард никогда не проявлял к ней слишком уж тёплых чувств, но даже несмотря на это, она любила его. Любила и должно быть, подсознательно пыталась добиться ответной любви. Бедная моя девочка…

Вздохнув, я убрала с её личика волосы и повторила:

– Иди к себе, малышка. Пожалуйста.

Взяв за руку, я проводила её до детской. Прикрыла дверь и, собравшись с духом, вошла в нашу спальню.

Эдуард, непривычно взъерошенный, мерил комнату шагами. Увидев меня, остановился и осмотрел с головы до ног. Внутренности обдало холодом, дыхание перехватило, и я едва не потянулась к горлу, но вовремя остановила себя.

Ничего не сказав, Эдуард тряхнул головой и снова прошёлся по комнате. Остановился возле окна, резко отдёрнул штору, посмотрел на улицу, но я понимала – ничего из происходящего за окном он не видит. Или видит, но его это не волнует.

Заткнув поглубже тревогу, я плотно прикрыла за собой дверь. Пожалела, что не додумалась попросить Свету взять Соню к себе хотя бы на пару часиков. Жила она недалеко, и я бы смогла забрать дочку чуть позже. Хотя… Сложно сказать, как отнёсся бы к этому Эдик.

– Я приготовила ужин, – аккуратно начала я, выбрав между этим и вопросом о том, что случилось.

Эдуард глянул на меня так, словно я была недалёкой, и мне стало ясно, что стоило всё-таки выбрать второе.

– Хочешь, я накрою на стол, и ты расскажешь мне, что случилось? – приблизившись на пару метров, спросила я всё с той же осторожностью.

Последние годы научили меня сдержанности. Эдуард напоминал сжатую пружину. Казалось, стоит только задеть её, и она распрямится.

– Мне не до твоего ужина, – грубо ответил он и снова посмотрел на меня. Теперь медленно, словно оценивал.

Задержался на лице, на груди, опустил взгляд к бёдрам и ногам.

– Приведи себя в порядок, – вдруг прочеканил он жёстко и холодно.

Я так и замерла. В порядок? Днём я вымыла голову, нанесла лёгкий макияж, как он любил. Обычно этого хватало, чтобы он остался доволен.

– Мы куда-то идём? – лихорадочно соображая, что в этом случае придётся всё-таки попросить Светку взять к себе дочь, спросила я.

Обычно Эдик предупреждал о встречах, где мне нужно было его сопровождать, о важных вечерах, устраиваемых компанией и прочих мероприятиях заранее.

Может быть, я что-то пропустила? Не поняла, не услышала? Нет… Точно нет. Он обязательно напомнил бы днём. Да и сейчас говорил бы иначе…

– Не мы, – приблизился ко мне вплотную и, взяв за подбородок, посмотрел в лицо. Но снова иначе – оценивающим взглядом. – Ты идёшь, Дарина.

Я судорожно выдохнула и отступила. Непонимающе мотнула головой.

– Куда?

– Поедешь к моему шефу, – глаза его стали совсем тёмными, в уголке жёсткого рта зародилось нечто похожее на пренебрежительную усмешку.

– К шефу? – должно быть, непонимание в моём голосе звучало настолько отчётливо, что он немного смягчился. По крайней мере, взгляд стал не таким пугающим. – Но… Зачем? Зачем мне ехать к твоему шефу?

Подушечкой большого пальца муж коснулся моей скулы. Погладил почти нежно до уголка губ, но в нежности этой было нечто леденящее. Как будто я падала с высоты на мягкую-мягкую траву, заведомо зная, что под ней скрываются острые камни.

Повернув ладонь тыльной стороной, он погладил меня по щеке, собрал волосы и вспушил их. После опустился пальцами по шее и только после ответил:

– Ты ему нравишься.

Мысли совсем перемешались. Нравлюсь?! Господи… Что он говорит?! Да и вообще к чему это?!

– Нравлюсь? – переспросила я, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Думаешь, я не видел, как он шарился по тебе? – пренебрежительная усмешка стала заметнее, нежность прикосновений напоминала ожидание удара.

Поёжившись, я сглотнула, но постаралась ничем не показать, что происходящее начинает по-настоящему пугать меня.

– Будь его воля, он бы трахнул тебя прямо там.

– Что ты такое говоришь, Эдик? – шёпотом отозвалась я, покачивая головой. – Он до меня не дотрагивался. И…

– Заткнись! – зарычал он и схватил меня сзади за шею. – Заткнись и слушай, сука. У меня проблемы. Большие проблемы на работе. Сейчас ты приведёшь себя в порядок, поедешь к Демьяну и сделаешь всё, чтобы эти проблемы стали не такими большими. Хоть раз в жизни ты способна сделать что-то стоящее?!

Его жаркое дыхание опаляло кожу, в горле пересохло. Происходящее казалось нереальным. Эдуард всегда был ревнивым, после свадьбы же это стало почти невыносимым. Любой направленный в мою сторону мужской взгляд, любая попытка других мужчин заговорить со мной… А сейчас…

– Я не шлюха, – просипела я, понимая, что дрожу.

– Ты?! – злая усмешка исказила его лицо. – Ты самая настоящая шлюха! Давай, – толкнул меня к двери. – Зря я кормлю тебя?! Обработай его как следует.

– Я не шлюха! – выкрикнула, понимая, что начинаю захлёбываться слезами. – Да если бы и была… Чем я тебе помогу?! При чём тут я?! – шумно дыша, я смотрела на него, не понимая, чего он хочет от меня.

Что у него за проблемы? С работой?! С деньгами?! Но большие мальчики играют по большому, при чём тут я?!

Я вспомнила его начальника: красивый, высокий мужчина лет тридцати пяти, может, немного старше. Человек, по одному только взгляду которого можно понять, что у него есть абсолютно всё, что ему нужно. А если чего-то нет… Если чего-то нет, он получит это по первому щелчку пальцев. Вещи, недвижимость, женщин…

Мы действительно перекинулись с ним несколькими словами на одном из устроенных компанией банкетов. Я вспомнила его глаза – чёрные. Взгляд его подавлял волю, бархат, что звучал в голосе, был обманчивым. Может быть… может быть, он действительно смотрел на меня с неким интересом. Не знаю… В висках у меня стучало, в голове плыло.

– Что ты сделал? – выдавила я сипло, чувствуя себя пойманной в силок канарейкой.

Глядя на Эдуарда, я понимала – если не сделаю так, как он хочет, будет хуже. На скулах его выступили желваки, губы были поджаты.

– Ничего, – процедил он и снова оказался возле меня. – Пытался заработать деньги для того, чтобы оплатить всё, что тебе нравится. Эту грёбаную квартиру, твои посиделки с подружками…

Схватив за локоть, он потащил меня к ванной. Мельком я заметила, как в приоткрытой двери детской появилась Соня и постаралась собраться, но у меня ничего не вышло.

– Мои посиделки? – всхлипнула я. – Эдуард, пожалуйста…

– Чтобы через полчаса ты была готова, – он впихнул меня в ванную. Зашёл следом, захлопнув дверь и принялся стаскивать домашнее платье.

Я стояла, судорожно всхлипывая, и не знала, что делать. Волна за волной по телу пробегала дрожь, слёзы градом бежали по щекам. Не прошло и минуты, как я стояла совершенно обнажённая под пристальным взглядом мужа.

Отступив на шаг, он внимательно осмотрел меня. Я слизнула с губ соль. Меня передёрнуло, когда он, намотав на палец локон моих волос, подтянул меня к себе и звонко ударил по заду. Прижал к своему паху. Я почувствовала его твёрдый член, пальцы его, пройдясь меж ягодиц, коснулись ануса, после скользнули ниже и резко вонзились в меня.

– Встанешь на колени и хорошенько отсосёшь у него, – заставляя меня запрокинуть голову, процедил Эдик. – Ты, конечно, в этом не очень, но будь добра, уж постарайся.

Резко он вогнал пальцы ещё глубже. Потом ещё, до упора. Я тихонько захныкала, пытаясь отстраниться, оттолкнуть его. Меня тошнило, внутри саднило ещё с утра, и я была не готова к очередной его грубости. От его дыхания, от его слов было мерзко. Так мерзко, что, казалось, меня вот-вот вывернет.

Губы его прошлись по шее, языком он поднялся по венке, по подбородку и, жёстко обхватив мой затылок, приблизил лицо к своему.

– Поняла меня? – процедил в губы.

Я не ответила, только всхлипнула. Он стиснул зубы, ударил меня ещё сильнее по заду.

– Поняла? – уже рыча.

Я молчала. Подбородок дрожал, а я просто смотрела на человека, с которым прожила больше пяти лет, на своего мужа, и не верила, что это происходит на самом деле.

– Поняла?! – заорал он, и одновременно с этим щёку мою обожгло ударом.

Вскрикнув, я схватилась за лицо и зарыдала в голос. Униженная, трясущаяся, опиралась ладонью о стиральную машинку, а Эдуард нависал надо мной, полный ярости. Намотав волосы на ладонь, он заставил меня выпрямиться.

– Дарина, ты поняла меня? – совсем тихо, почти не размыкая бледных губ.

– Поняла, – на всхлипе ответила я.

Он тут же погладил меня по лицу, в том месте, где кожа пылала после пощёчины. Вначале очень легко, потом с нажимом, заставляя поморщиться, напоминая, чем грозит неповиновение. Обнял за талию и, прижав к себе, накрыл рот губами. Покусывая, он целовал меня так, что я не могла дышать. Тёрся о меня бёдрами.

– Вот и молодец, – напоследок прикусив нижнюю губу, он кивнул. Вытер с моего лица слёзы и отступил. – Чтобы через двадцать минут была готова, – пристально посмотрел в глаза. – Дай ему хорошенько себя трахнуть. Хорошенько, Дарина.

– Эдик… – уже не пытаясь ничего понять, я просто проскулила, – какой в этом смысл? Что я сделаю?

– Для начала дай ему то, чего он хочет, – Эдуард остановился в дверях. – А дальше видно будет.

Оставшись одна, я в бессилии присела на борт ванной. Выпотрошенная, накрыла лицо ладонями и почувствовала собственную нервную дрожь. Двадцать минут… Как в тумане я осмотрела ванную, не понимая, что должна сделать. Душ… Наверное, мне нужно принять душ. А потом…

В прострации я открыла воду и встала под упругие струи. Финансовые проблемы, квартира… Прислонилась лбом к стене и беззвучно разрыдалась.

Глава 3

– Не это, – отрезал Эдуард, когда я, достав из шкафа спускающееся чуть ниже колен розовое платье с крупными пионами, надела его.

Он сидел на краю постели и внимательно наблюдал за мной. Наблюдал за тем, как я укладываю волосы, как, борясь со снова и снова набегающими слезами, наношу макияж, как замазываю тональным кремом тёмные следы на шее.

– А какое? – едва слыша собственный голос, спросила я.

Эдик встал и, подойдя ко мне, принялся перебирать вешалки. Он стоял прямо за мной, и я чувствовала, как тело его соприкасается с моим, чувствовала запах его одеколона и понимала, что к горлу опять подступает тошнота.

– Вот это, – он вытащил чёрное платье футляр. – Ты в нём кажешься изящнее.

Не помню, чтобы я хоть раз надевала это платье при муже, но спорить не стала. Взяла вешалку в руки. Так и есть – к платью всё ещё была прикреплена бирка. Должно быть, я раз примерила его после покупки.

Ладонь Эдика опустилась мне на спину, меж лопаток, вторая легла на зад.

– Запомни, ты должна постараться, – он задрал подол платья.

Шумно выдохнул, прямо у меня над ухом, поглаживая по бедру. Я старалась не обращать внимания на его касания, старалась, чтобы чувства не захлестнули меня. Член его снова стал твёрдым, и я ждала, что он задерёт подол выше, но делать этого Эдик почему-то не стал.

Стоило ему отойти, я почувствовала некое облегчение.

– Покорми Соню, когда я уеду, – сглотнув вставший в горле ком, попросила я.

– Ты не могла сделать этого сама? – с пренебрежением осведомился он, снова садясь на кровать и наблюдая за тем, как я убираю розовое платье.

– Мы ждали тебя.

Сняв бельё, я отвернулась. Достала чёрный кружевной комплект и надела его. Мельком поймала в зеркале своё отражение, но вглядываться не стала. Чёрное платье-футляр коснулось тела, и я опять нервно вздрогнула. Заставила себя посмотреть на Эдуарда.

– Так лучше? – спросила и, вытащив коробку с лаковыми туфлями, надела их.

– Куда лучше, – согласился он и поманил меня пальцем.

Я покорно подошла и встала меж его раздвинутых ног. Глядя снизу-вверх, он провёл ладонями по моим бёдрам, забрался под подол и, отодвинув трусики в сторону, провёл меж половых губ.

– Не забудь, что ты должна быть мокрая. Уж не знаю, чего Терентьев нашёл в тебе… – пальцы вонзились в плоть, и я сжалась. Заставила себя сдержаться, не показать чувств. Что-то подсказывало, что это дало бы ему ещё какой-то повод. Какой и для чего? Мне было уже всё равно. По крайней мере здесь и сейчас всё равно. А что дальше… Об этом я и думать боялась, потому что что-то подсказывало – ничего не изменится.

Пальцы медленно скользили во мне туда-сюда, потом чуть быстрее и снова медленнее до тех пор, пока я не остановила Эдуарда, взяв за руку.

– Я сделаю, как ты сказал, – посмотрела на него. В сущности, он ничего не сказал, только… Только то, что я должна быть послушной и хорошей. Хорошей…

– Ещё как сделаешь, – подтвердил он. – Я отвезу тебя, – заявил, вставая.

– Надо покормить Соню, – тут же возразила я.

Эдуард замешкался. Присмотрелся ко мне, а после всё же проговорил:

– Заканчивай тут, я положу ей ужин. Поест сама.

Меня тряхнуло. Хоть Соня и была достаточно разумной для своих пяти с половиной лет, но вот так… Но возразить не посмела. Дочь действительно могла справиться сама.

– Она слишком маленькая, чтобы оставаться дома одной, – сказала, когда Эдуард был уже в дверях.

– Ничего, – он в который раз пробежался по мне взглядом. – Надень на шею цепочку, что я подарил тебе на годовщину. С бриллиантовой подвеской.

– Эдик… – как он может говорить о цепочке, когда речь идёт о дочери?! Как?!

– За час с ней ничего не случится, – поняв меня, прочеканил Эдуард. – Я включу ей мультфильм и оставлю немного попкорна. Уверяю тебя, – усмешка в уголке губ, – она даже не заметит, что одна.

Я прикрыла глаза. Заставила себя успокоиться. Как бы там ни было, он – неплохой отец. Неплохой. Он никогда не обижал дочь, даже голос на неё повышал крайне редко. А я… Я справлюсь.

– Это просто плохое время, – вернувшись, Эдик коснулся моей щеки. – Прости. Прости, Дарина. Потом будет лучше.

Вовсе не уверенная в этом, я заставила себя кивнуть. Он мягко, едва ощутимо, коснулся моих губ своими и снова, глядя в глаза, погладил по всё ещё ноющей щеке.

– Прости, я не хотел.

– Двадцать девятый этаж, – повторил Эдуард, подведя меня к одному из лифтов, находящихся в глубине холла.

Квартира Демьяна Терентьева находилась в том же здании, что и офис компании, но на несколько этажей выше. Прежде я уже бывала тут, но никогда нигде помимо офиса. Лифты, что поднимали туда сотрудников и посетителей, находились в главном холле, здесь же всё было незнакомым.

До боли в пальцах сжав маленький клатч, я ждала, когда створки разъедутся в стороны. Понятия не имею, зачем Эдуарду потребовалось провожать меня. Хотел убедиться, что в последний момент не передумаю? А разве он оставил мне хоть один шанс на это?

– Я помню, – прошелестела одними губами.

– Хорошо, – ладонь его прошлась по моей спине от шеи до ягодиц. Легонько похлопав, он подтолкнул меня к открывшейся кабинке.

– Пожалуйста, – обернулась я к нему напоследок. – Помоги Соне умыться и почистить зубы. И уложи её вовремя. Она…

– Я знаю, как обращаться с собственной дочерью, – отрезал он, перебив меня.

Я закрыла рот. Всмотрелась в его лицо, встретилась с жёстким взглядом. Слова кончились вместе с надеждами.

– Конечно, – сжала клатч ещё крепче и, войдя в кабинку, нажала нужную кнопку.

Дверцы медленно сомкнулись, лифт мягко поехал вверх. Сама себе я напоминала заточённую в короб из металла заложницу. Заложницу собственной жизни, собственного выбора, обстоятельств и своей слабости. Посмотрела в висящее на стене зеркало. Волосы мягкими светло-каштановыми локонами обрамляли лицо, падали на плечи и спину, большие карие глаза были подчёркнуты дымчато-сиреневыми тенями. Не знаю, выглядела ли я растерянной или напуганной. Внутри меня образовалась такая пустота, что все остальные чувства потонули в ней, будто их никогда не было.

Лифт остановился, и я, расправив плечи, вышла в светлый, оформленный в белых, бежевых и бледно-кофейных тонах коридор. Всё здесь выглядело дорого, под стать владельцам расположенных на этаже квартир. Не знаю точно, сколько их тут было: судя по замеченным мною табличкам, три или четыре. Стук каблуков глушил мягкий ковёр, устилавший пол, на стенах висели подсвеченные маленькими лампочками абстракции.

Дойдя до нужной квартиры, я нажала на кнопку звонка. Понятия не имела, что скажу, когда Терентьев откроет мне дверь. В сущности, он мог выставить меня, даже не слушая.

Секунды ожидания отдавались тяжёлыми ударами сердца в груди. Что будет, если он и правда пошлёт меня куда подальше? В машине Эдуард напомнил мне, кто я и кто он.

– Стоит мне сделать несколько звонков, – сухо процедил он, когда я очередной раз попробовала сказать ему, что из этого ничего не выйдет, – и дочь ты больше никогда не увидишь. Я могу сделать так, Дарина, что тебя не только родительских прав лишат, но и запретят приближаться к ней даже на сотню метров.

– Ты этого не сделаешь, – только и отозвалась я тогда. Руки вдруг перестали слушаться, клатч выскользнул на колени, и чтобы взять его, мне потребовалось собрать все силы.

– Хочешь проверить? – внезапно он притормозил возле обочины и разблокировал двери. – Выходи. Иди, – кивнул на дверь. – Но запомни, что я сказал. Ты знаешь, что шутить я не люблю.

Я знала. Знала и, конечно же, не посмела не то что выйти, даже подумать об этом. Сидела, словно заледеневшая, и невидящим взглядом смотрела сквозь лобовое стекло на уносящиеся вперёд по дороге попутные машины. Подождав несколько секунд, Эдик презрительно качнул головой, процедил что-то сквозь зубы и вновь завёл двигатель. А я всё так и сидела, не в силах пошевелиться. Дочь – самое дорогое, что у меня есть. Лишиться её… никогда. Потом… после я обязательно придумаю что-нибудь, а сейчас главное пережить этот вечер и эту ночь. Сделать всё, чтобы Эдуард остался доволен, а, значит, чтобы остался доволен этот его Демьян.

Дверь отворилась почти бесшумно. О том, что я поднимаюсь, Терентьеву уже, без всяких сомнений, доложили, и всё равно я опасалась, что так и останусь стоять на пороге.

– Добрый вечер, Дарина, – быстро, но внимательно осмотрев меня, проговорил он.

Голос его звучал сдержанно, взгляд был беспристрастным. В том, что он знал, кто я такая, удивительного тоже ничего не было – прежде, чем пропустить, охранник записал все мои данные, включая и номер паспорта.

Я смотрела на Демьяна и не знала, что делать дальше. Никогда мне не доводилось приходить к мужчине с тем, с чем я пришла сейчас. Никогда не доводилось предлагать себя в качестве… В качестве кого, я и сама не знала.

– Добрый, – стараясь говорить как можно увереннее, отозвалась я.

Открыв дверь шире, Демьян опёрся локтем о косяк и скрестил ноги. На нём был лишь небрежно перехваченный на поясе чёрный мужской халат, и я могла видеть цепочку, крупными кольцами опускающуюся в вырез, поросль тёмных волос и крепкую шею.

Заставив себя поднять взгляд к его лицу, я снова встретилась с приковывающим к месту взглядом тёмных глаз. Волосы его были влажными, на скулах темнела щетина. Мне стало не по себе. Если Эдуард внушал мне чувство страха, неотвратимости и отвращения, этот мужчина… Ему и голос повышать не нужно было – сила, что исходила от него, харизма, коей он обладал, сами по себе походили на приказ.

Что я тут делаю?! Боже, что?!

– Можно пройти? – всё же осмелилась выдавить я.

– Зачем? – он глянул на мои руки, после прошёлся по телу, задержался на мысках лаковых туфель и снова поднялся к лицу. Смотрел он так, словно я была мелочью, что посмела нарушить полуденный сон сытого льва.

– Мне бы хотелось… – я умолкла, не зная, что сказать.

Что мне бы хотелось?! Лечь с ним в постель, потому что мой муж решил, что это может ему помочь?

В чём и как?! Я не знала даже толком, что случилось. Но… Мне вспомнились слова, сказанные им в машине, мягкие волосы дочери, её пахнущие фруктовыми леденцами поцелуи.

– Просто можно пройти? – выдохнула, сделав к нему шаг.

Помедлив ещё несколько бесконечных секунд, он пропустил меня в квартиру. Перешагнув порог, я вдохнула запах власти, денег, сильного самца. Кожа, простор… Не знаю, чем именно тут пахло. Чем-то мужским, чуть терпким и в то же время свежим, ненавязчиво подчиняющим себе волю каждого оказавшегося во владениях Демьяна Терентьева.

– Итак?

Я вздрогнула, поняв, что он стоит прямо у меня за спиной, и инстинктивно обернулась.

Казалось, пространства между нами не осталось вовсе. Я смотрела снизу-вверх куда-то ему в ключицы, хотя шпильки прибавили к моему росту ещё порядка двенадцати сантиметров. С губ сорвался выдох, стоило ощутить лёгкое касание его пальцев к бедру. Клатч выскользнул из рук, но поняла я это лишь тогда, когда он стукнулся о мою ногу.

– Простите… – хотела присесть и подобрать его, но Демьян придержал меня за локоть.

– Вначале ответь на мой вопрос, – он заставил меня распрямиться. – Или ты думаешь, что мой дом – место, куда можно приходить без приглашения?

– Нет… Конечно, нет, – я растерялась. Трудно было понять, говорил он серьёзно или с некой усмешкой.

Судя по его пристальному взгляду, по сдержанности, никакой усмешки не было. Да и с чего бы?

– Я хотела… – губы пересохли, и я облизнула их. – Хотела поговорить об Эдуарде. О том, что случилось.

– Об Эдуарде? – он приподнял бровь. Выпустил мою руку и снова осмотрел. – Не люблю, когда у меня отнимают время, Дарина, – снова прошёлся взглядом от моего лица к шее. – Попробуй ещё раз.

– Я… – сглотнув, я сделала крохотный шаг. Что делаю, что творю и что сделаю дальше – понимала плохо. Но мне вдруг стало ясно – этот человек действительно не позволит мне отнимать у него время.

Ни минуты.

Коснувшись ворота его халата, я прижалась к нему. Посмотрела прямо в глаза и снова ощутила его ладонь. На этот раз она, большая и тяжёлая, опустилась мне на поясницу.

Что говорить, я не знала. Он внушал мне страх. Ему не нужно было спрашивать меня, чтобы понять, зачем я здесь. Без сомнений, лишь посмотрев на меня, он понял это, а стоило мне открыть рот, лишь убедился в правильности собственных мыслей.

– Пришла просить за него? – губы его искривила жёсткая усмешка. Ладонь опустилась на ягодицы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.