Тореро: дикий бык
Алекс Динго

© Алекс Динго, 2022

ISBN 978-5-0056-3418-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Алекс Динго

Глава-ПЕСНЬ

На тёмном мартовском небе сияла яркая, полная, чудная, красивая луна. И она выглядела весьма претенциозно и игриво. Прямо из сусального золота. Лик весёлый и зажигательный. Казалось, хотела пуститься в пляс и карнавал. Веял лёгкий ветерок. Порошили крупные редкие снежинки. И кружили плавно и пригоже.

Карта окрестностей и битвы

Дали дикие завораживали не на шутку. Круг замыкали высокие горы и глухой лес. И порой виднелись избитые дороги, которые вели в один конец или в никуда. Луна призрачно, но чудно и даже ярко озаряла село «Пьяного оковалка» и все ближайшие дикие глухие окрестности. Воздух порой сотрясал вой голодных шакалов, которые блуждали неподалёку. И жаждали урвать чего-нибудь съестное. Село «Пьяного оковалка» известно своими дурными событиями, именами и историей. Здесь то не день, то праздник какой-нибудь. Здесь раздолье для всяких тюремщиков, оковалков и бешеных орков. И таких хватает. Здесь их, по сути, дом родной. В селе процветает пьянство и воровство. И убийства ради забавы здесь не редкость. Порой поутру в канавах и прямо на битых дорогах лежат трупы. Село славиться своими дикостями и состязаниями. Главное шоу скрыто в центре селения. Здесь находиться большая округлая арена, обнесённая брёвнами и жердинами. И по ней, как правило, гуляет дикий бык. Он здесь главный зверь. Ему поклоняются. И ценят, и приносят дары. В селение каждый день проходит шоу называемое родео или торреро или сеньсьеро, или как хотите, когда шальной разъярённый бык носится за кем-то вроде какого-то бедолаги. А то и за несколькими пленниками или игроками. Но чаще всего пленниками. Их сюда привозят на телегах, запряжёнными тяжёлыми мощными лошадьми. И сегодня утром пришла очередная партия рабов, раненых рыцарей и всяких селян, которых удалось пленить оркам и их пособникам. Шоу шального быка требовало немало средств и жизней, которые здесь оценивались в полмонеты, а то и в целое состояние. Здесь ставят ставки. И те приносят немалые деньги и золото организаторам шоу и всяких битв. Как правило, вечер начинается с быстрого разогрева. И орки-гладиаторы выходят против раненых рыцарей. И как правило, тех лихо рубят, не подав им оружия для защиты. Или воинам выдаются деревянные мечи на смех курам и публики. В пленников летят помидоры тухлые и битые протухшие яйца. И все здесь кончили плохо, кого привозили. Лишь один уцелел рыцарь по имени Махоня Тамарин. Он рослый и мускулистый. Лицо весьма приятное. Глаза округлые, как у кота. Волосы кудрями до плеч цвета сажи. Его привезли сюда год назад. И он вышел на арену, чтобы показать шоу. Против него и приятелей вышли орки-гладиаторы. У тех лучшее оружие от мечей до сеток и арбалетов. И шоу началось по команде коменданта орка Рябуна «Большие яйца». Он и сейчас возглавляет этот пост. И он редкий ублюдок. Рожа у него кислая. Глаза навыкате, цвета плазмы. Он походит на рептилию. И говорят, он поедает живое мясо и пьёт свежую кровь. Просто жуть. Он тогда дал отмашку, чтобы начинали шоу. И битва началась. Рыцари раненые попятились. И не успели моргнуть и глазом. Орки-гладиаторы всех порешили. И наступали яростно. Публика взревела, когда Махоня Тамарин отбился еле-еле деревянным щитом от стальных стрел и копий. Одна пика пролетела в трёх сантиметрах от его правого уха. Просто жуть. Он услышал свист. И всё же среагировал на натиск и удар. Главный орк-гладиатор Гаврун Славук дал фору выжившему. И отправил троих своих воинов прибить гадёныша. Он так и выразился. И те пошли под гул толпы. И решили быстро сразить Тамарина. Но тот дал бой. И деревянным щитом пробил по роже Клякуне. И тут же вытащил стальную стрелу из щита. И зарезал коренастого орка. Тот упал. Орк Пароманка лихо замахал блестящим клинком. И жаждал зарезать и вырезать кишки оппоненту. Он сам рослый и кудрявый. Рожа оплавленная сильно. Глаза косые. Но он видит отменно. И ему это не хрен как не помогло. Тамарин заколол копьём выродка прямо в шею. Он насадил того, как кусок мяса перед жаркой. И тут же прибил третьего орка-гладиатора Чуканку. Он воспользовался трофейным клинком. И легко отбил атаку за атакой коренастого Чуканки. И сталь звенела гулко. И Тамарин не стал долго истязать соперника. Он лишь умело отсёк тому кисти рук. И кровь брызгала густо. И тут же обезглавил редкого гадёныша. Так и сказал, когда тот падал. Тело рухнуло грузно на песок арены. Из раны хлестала кровь люто и густо. Тамарин увидел ярость в глазах Гаврун Славука. И не стал откладывать свою месть. У него в руках имелся отменный клинок. И он тем воспользовался. Он бросил орудие сильно и точно. И клином миновал прямо двадцать метров, крутясь лихо. И сталь блестела. И в ней отражалась вся имеющаяся в округе реальность. И точно вонзился прямо в рот Гавруна Славука. И голову тому прошил насквозь. И тело рухнуло грузно. Главный гладиатор был сражён наповал. Кровь его хлестала густо. И сильно окропила песок арены. Тамарин Махоня схватил в руки копья. И побежал как шальной кабан. Он люто зарезал ещё троих орков по пути до забора. И хотя в него летели стрелы, умело перепрыгнул через преграду. И был таков. Он отобрал коня у орка Кировужи. Тому он просто врезал по носу. И оседлав коня, пустился в бега. Толпа загудела. Но толку-то мало. Тамарина гнали орки всадники около трёх километров по забытой богом дороге. Но тот сумел уйти. Он прыгнул с крутого утёса, когда его загнали в тупик. И полетел прямо на коне с большого обрыва. И миновал более пятидесяти метров, прежде чем нырнуть в воды реки Налима. И конь уцелел. И Тамарин выжил. Он быстро поплыл. И его видели лишь воды бурной и глубокой реки. Он вернулся в своё распоряжение «Дикого Берендея». И рассказал, что видел, и как было своим братьям. Они жаждали отомстить. Но он их упредил, что там тысячи орков. И нам их не побить малым числом. И они оставили это дело до лучших времён. И стали набирать добровольцев, кто хотел бы пойти в поход. Но пока рыцарей набралось прямо немного. И всё же Тамарин жаждал покарать мерзавцев. И каждый день точит свой меч. И надеется, что врежет ублюдкам редким. Он живёт этим день ото дня. И конь его верный и мощный Голиаф жаждет скакать лихо.

Луна сияла ярко и дико в тёмном небе. И село «Пьяного оковалка» озаряла лихо. Здесь слышались дикие вопли, крики и стоны. Село славиться и своим большим борделем, который расположен на краю. Там кипят те ещё оргии. Путан хватает зачастую на всех дикарей, кто пожелал провести вечер бурно. Но все готовились к шоу. И орки занимали места, согласно купленным билетам возле арены. Здесь имеются и трибуны, где находятся скамейки. Арена окружена брёвнами острыми. Те врыты глубоко в песок. И стоят густо. Местами даже в три ряда. Но есть бреши, на которые всем плевать. Но те нужно крепко ударить, чтобы брёвна пали. Ещё внутри забор и жерди густо окроплены кровью и мозгами. И те уже въелись сильно в деревину. И окрасили лихо забор. Просто жуть. Каждый вечер здесь льётся кровь. И жизнь пленный как разменная монета. И зачастую не стоит ничего. Здесь ставят ставки. И дико бухают от рассвета до заката. На песке арены уже лежало много порубанных и разорванных тел. И вечер логически подходил к главному шоу. И все орки жаждали увидеть главное событие. И чёрный как ночь бычок Тореро в небольшом стойле уже бил копытами. На арену уже до него выпустили его братиков Фернандо и Пауло. И те себя показали во всей красе. Фернандо рыжий. Тело мускулистое нереально. Он тяжёлый бык. Голова массивная. Нос розовый и кровавый. Глаза золотистые. Рога длинный и крытые. Фернандо носился люто по арене. И убил семнадцать пленных рыцарей просто зверки. Он их вмял в забор. И многим выдернул кишки наружу. Просто жуть. Селянину молодому Арменухеру он порвал пах. И лилась кровь густо на песок. Тот орал громко. И толпа орков неистовствовала. И требовала больше шоу. Бык Фернандо потащил бедного Арменухеру по песку. И бросал того ввысь, как бревно. И публика порочная кричала люто. И бросала тухлые помидоры в пленного. И попадало в быка. И тот злился ещё больше. Он разогнался люто. И передавил ноги парню. И в итоге бросил об брёвна забора. И у того лопнула голова по основанию. И кровью того забрызгало широко и песок, и забор, и даже хватило быку. Затем через пять минут вывели быка Пауло. Тот бурый, мощный. Шерсть гладкая. Голова массивная. Глаза лютые, тёмно-золотистые. Рога не такие больше, как у собрата Фернандо. Но зато у него рога прямые, мощные по основанию и острые нереально. Как будто он те точил специально. Ими он заколол больше тридцати пленных. И затоптал своими могучими копытами. Многим он просто голову в лепёшку превратил. И братиков быков увели в стойло. Они свою работы сделали на ура. И прибыль осела большая в руках организаторов боёв. Орки неистовствовали. И жаждали увидеть своего любимца. Они хотели быка Тореро. И тот уже бил копытами. И жаждал прогуляться. Он набычился. И смотрел исподлобья на арену из небольшой клетки. И был напряжён нереально. Он лягался порой. Глаза ледяные. Там лишь адреналин. Слюнки текли из пасти постоянно. Он бил рогами об дверку засранной клетки. Его мучили дурные запахи. Он рвался наружу. И хотел показать себя во всей красе. Он могуч. Тело мускулистое и красивое. Шерсть гладкая, чёрная. Голова массивная. Рога большие острые и крытые. Бык Тореро жаждал свежей крови. И уже много раз себя показал в главном шоу вечера. Он срубил и отправил в тартар более ста пленных. И ему всё мало. Он большой и крепкий. И такого просто не найти на всём острове «Дерьмуга», где расположено село «Пьяного оковалка». Орки неистовствовали. И все взревели, требуя вывести быка из засранной, небольшой и душной клетки.

На небе сияла полная яркая луна. И та забавляла своими замысловатыми чудными видами. И дураков хватало, которые здесь на неё засматривались. И становились просто полными шизиками. Но их губила пьянка и дурость от рождения. Веял лёгкий ветерок. Порошили редкие красивые дикие снежинки. В подземелье каменном веяло прохладой. С влажного бетонного потолка капала влага и сыпался песок. Над казематами находился кабак, где бухали орки. И они там резвились не на шутку. И дрались, и пили на скорость дешёвое крепкое пойло и даже трахались со своими излюбленными путанами из рода орков. Хотя здесь находились и пленные сельчанки, которыми пользовались орки вассалы. Они из знати и пользуются своим преимуществом. Им здесь наливают пойло бесплатно. Кабак носит имя красотки Агонии. Так прозвали питейное местечко орки. Они помнили отменно сельчанку жаркую сексуальную. Лицо у той загорелое, но красивое. Глаза большие выразительные цвета дорогих алмазов. Она работала в поле, когда её схватили пьяные орки. Они ту связали верёвкой. И доставили в село Пьяного оковалка. Здесь её продали вассалу орку Рябуену. Тот лысый усастый порочный ублюдок. Он трахал всё, что можно. И сразу захотел поиметь девушку прямо на телеге. И задрал той подол. Её держали за руки. И повалили, и плотно прижали животом к соломе. Лошадь слегка заржала. Но и ту держали. И она не тронулась с места. Телега заскрипела. Агония закричала. Но тщетно. Её держали крепко редкие оковалки. И каждый жаждал ею насытиться. Орк-вассал Рябыену оголил свой пах. Он показал свой большой зеленоватый «шланг». И тот покрывали язвы и прыщи. То ещё зрелище. Он схватил девушку за оголённые икристые ягодицы. И стал просовывать свой детородный возбуждённый орган ей в слегка волосяную влажную промежность. И сначала бил руками по её аппетитной попке. Он так возбуждался. Девушка вся извелась. Она пустила изо рта слюну. И замотала головой. Лицо сильно покраснело. В глазах зарябило от палящего солнца и всех мучений. Она скопила сил. И не знамо, что ей помогло. Но сил хватило вырваться из-под опеки ублюдков редких. Она с малых лет работала в поле. И то обрабатывала мотыгой. И порой на руках появлялись те ещё мозоли кровавые. Так что сил у неё имелось много. И она вдобавок разозлилась люто, когда её платье рвал оковалок вассал Рябуену. Рожа у него пухлая усатая, морщинистая. Глаза наглые, цвета сажи и пепла. Так и хочется плюнуть. Пасть витая клыкастая. Он насел плотно на девушку. И задвигался быстро. Но его «кол» повело в сторону. И смахнулся тот по бедру девушки. Она дёрнулась лихо и мощно. И ловко освободилась от выродков. И тут же тощему орку Карулке врезала по дурной кривой роже. Тот попятился в сторону. Селянка Агония быстро вспомнила, что учинили орки в её деревушке и в поле. Они повесили её мать пышку весьма миловидную Лукиу и старого отца Дырке на дереве. И не колебались. Агония разозлилась не на шутку. Она оттолкнула от себя и вассала ударив того тыльной частью своей головы. И врезала орку Цветоку. Тот упитой урод. И рожа как у психа. Нос как ледышка отвисшая. Глаза буйные. Она тому сломала его нос. И кровь полилась густо из обеих ноздрей. Он схватился руками за морду. И застонал как девочка. Агония не остановилась на достигнутом. Она нереально разозлилась. И схватила из ножен Цветока трофейный клинок. И тут же тем воспользовалась ловко и уверенно. Она ударила наотмашь. И брызнула кровь. Орк Цветока был повержен. Девушка тому снесла полголовы. И тело рухнуло грузно в грязь. И тут же Агония воткнула орудие в тело Карулке. И пронзила насквозь. Кровь брызнула в грязь тонкими струями. Орк Карулке схватился за рану руками. И упал грузно и замертво. И замер ничком. Его лицо вошло глубоко в грязь. Агония резко подала вперёд. И ноги держала широко свои стройные и сексуальные, босые. Грудь почти оголены сочная и пылкая. Соски ярко-розовые, острые. Волосы тёмные средней длины распушены. Лицо чудное грязное. Глаза дикие. Она прямо уставилась на орка вассала Рябуену. И не чикалась с ним. Она махнула широко окровавленным клинком. И прямо срубила мощно голову ублюдка. Та отлетела в сторону. И упала в грязь. И лик там отразился недоумения полного. Тело орка свалилось грузно. И сначала на колени упало. И затем в грязь рухнуло ничком. Кровь хлестала густо и мощно. И долго не могла утихнуть. Агония лихо разметала всех своих ненавистных ублюдков. И побежала быстро в сторону коня. Она снесла ещё троих орков. И те упали замертво. Девушка лихо вскочила на седло коня Ахилеса. И тот понёс быстра милашку по узкой каменной дороге. И она поддала жару. Её попытались остановить безумные орки и вампиры. Но не вышло. Она лихо уклонилась от их больших копий и пик. И те миновала, усидев верхом в седле. И снесла несколько орков дико. Конь тех ударил своим корпусом мощным. И орки разлетелись в разные стороны. И кое-кого сильно покалечило. Агония же унеслась на коне в свой родной край. И там зажила красиво. Ходят слухи, что она обвенчалась с лихим храбрым рыцарем Алехандро. И тому родила девятерых детей. Они живут в большом каменном доме. И горя не чают. Они просто оба счастливы со своими красивыми детишками.

На тёмном небе сияла яркая полная луна. И выглядела красиво и замысловато. Веял лёгкий ветерок. Порошили снежинки. В каменном подземелье веяло прохладой. Влага капала с потолка. В небольших три на три метра камерах восседают пленные. Внутри камер лишь нары и в углу уборная в виде округлого отверстия в полу. И здесь пахнет просто мучительно вонько. Хоть топор вешай. И стены порой дрожат. И с тех обсыпается известь. С потолка порой сыплется пыль. И тот дрожит ещё как. Ворота стальные. И те закрыты на мощный засов, что не подобраться. И ещё замок висит амбарный на всякий случай. Ключи у коменданта. Он редкий тип. На стенах неровных нарисованы непристойные рисунки. То большой член, изрыгающий семя, то попа мохнатая, а то и сцена палящего траха. Ещё и мучения всякие. Как пронзают жёстко копьём всяких воинов и поэтов. Просто жуть. Убогая камера в тени ничем не отличалась от других. Лишь тем, что там находилась сама воительница Ника Айвенго. И делила участь ещё с несколькими пленными. Здесь и рыцари раненые, и сельчане, и всякие дураки, кого схватили орки, чтобы испытать силой беспощадного орка-гладиатора или буйного быка. И даже здесь слышала ор пьяной толпы орков, вампиров и дикарей. И те жаждали получить и хлеба, и вина, и что самое главное зрелищ. Все скандировали Тореро… Тореро… И ещё кричали сякую дребедень, матерные слова и чепуху бесполезную. Просто дурной ор и крики жутких дебилов. Воительница Ника Айвенго стояла у решётки. И прямо всматривалась в жуткие рисунки на стене. И несколько ужасалась. Глаза ясные, ледяные. Нос мышиный. И на том большая ссадина, как и на левой щеке. Волосы красно-рыжие несколько растрёпаны. И заметно порваны. Но коса длинная на месте. Её знаменитый шип сорван, которым она лихо прикончила немало всяких оковалков. Тот она носит на пике косы. И ту раскручивает лихо, чтобы поразить цель. И получается отменно. Ника стояла на месте. И чуть дрогнули её сухие тонкие алые губы. На подбородке округлом кровавая полоска. И та засохла.

Ника Айвенго

Ника дышала тяжело, вкушая запахи мочи и свежего дерьма. Тянуло просто зверски из угла уборной и отовсюду просто. Весь этот подвал или подземелье, где имелись небольшие камеры пропах мочой, дерьмом, навозом и жуткими газами. Просто до блевотины жутко и муторно. И Ника уже блеванула пару раз на стены. И сейчас её слегка мутило. В глазах даже рябило. Но она держалась, как отменная воительница. На теле рваные кожаные доспехи. Её пояс срезан. И ножны забрали орки, когда её пленили. С неё содрали плащ. И отобрали округлый щит и блестящий клинок. Она ощущала боль. Её резнули мечом по правому плечу. И рана жглась. Но та всё же не глубокая. Её спасло защитное приспособление. И то сильно помялось и отлетело в сторону. И нос зудел. Ника ощущала боль. Она помнила, как её сильно досталось от рослого орка по носу. Потом она свалилась на камни. И её ещё долго пинали и таскали за волосы. Она пустила кровь изо рта. И после этого увидела перед собой жуткую клыкастую рожу орка. Тот рослый и крепкий. Он знойно ухмылялся. И нагло смотрел своими вытаращенными желтоватыми глазами. И опустил свою ногу на лицо девушки. Он врезал той крепко. И Ника утратила чувства, силы и сознание. Её просто вырубило. Затем она осознала, что находится в клетке. И вонь её томила жутко. И время здесь медленное. И прямо невыносимо. Ника чуть прошлась. Она схватилась руками за голову. Та слегка кружилась. Из носа немного подтекала кровь. Ника дышала неровно. И ощутила во рту привкус горького и солёного. Она заглотила слюну. И тут же плюнула на бетонный пол. И насторожилась. Кто-то стал блевать в соседней камере. И прямо захаркал жутко. Казалось, его секунды сочтены. И дальше кто-то пустил мочу. И запахло так вонько, что просто нереально. Ника ужаснулась. Но не могла убежать. Ворота камеры на замке. Она извелась за несколько часов в этой жуткой вонючей противной обители. Она очнулась внезапно, лёжа на нарах. И поднялась, как шизанутая. И хотела бежать. Но отсюда не убежишь. Теперь она страдала нереально просто. И хотела жить. И любить жаждала. Она вновь немного прошлась. Её низ украшала кожаная тёмно-бурая юбка со стрелками. Трусы порваны. И она тех лишилась, когда орки её лапали грубо и примитивно. Но она уже пыталась вспомнить, как всё было и произошло. Но всё же помнилось мутно. Ника напряглась. Она вновь услышала, что кто-то стал блевать и прям дристать. Она ощутила вонь. Но не могла видеть, что происходит в соседних камерах. Те находились по правую и левую руку. Оттуда тащила жуткая вонь. Ника глянула на свои высокие кожаные сапоги. Те заметно порвались. Но ещё ходить можно. Она прошлась. И наступила в сухое дерьмо. Кто-то постарался отменно до неё, когда здесь сидел. Она глянула на стены. И здесь написаны всякие имена. И таких много. Казалось, писали собственной кровью. Ника предположила, что это те люди, которые здесь побывали. И они оставили даты и имена. И, скорее всего, они уже нежильцы. Ника взволновалась. Эта мысль била по нервам очень сильно. Она вновь прошлась. И ощутила жуткую вонь. Её чуть не стошнило. Но она выдержала это испытание. Но вонь никуда не делась. Ника старалась дышать тонко. И порой ловила поток небольшой свежести. Где-то на отдалении скрипела дверь. И когда та открывалась, появлялся глоток свежести. Но затем вновь вонь подкрадывалась жутко. И наседала нереально. Ника ощутила слабость. И присела на нары. Хоть и не хотелось. От досок пахло мочой. И всё же Ника присела. И спиной навалилась на стену. Она схватилась руками за голову. И зажалась слегка. Дышала тонко. Её сексуальная грудь округлилась. Соски острые. Пылкие сочные «лимончики» открыты богато. Но Нику сейчас нисколько не волновало, как она выглядит. Её мучала вонь. И она уже той пропахла до основания. От неё тащило мочой, дерьмом, блевотиной всяких пленников и ещё непонятно чем. Просто жуть. Ника зажалась. Голова тяжёлая гудела. В глазах рябило. Наседала усталость. Ника задумалась в очередной раз. Мысли путались. И волновали сильно и разум, и волю, и душу не на шутку. «Что это за место? Блевотина какая-то… Я больше не могу здесь быть. Пахнет мочой и дерьмом нереально… Прямо блевать хочется. Мне дурно. Я ходила писать в какое-то отверстие. И оттуда несёт парешей жуткой… Я не хочу больше дышать дерьмом… Мама роди меня обратно. Как я здесь оказалась? Меня везли на телеге, кажется. После того как пленили… Где Роза? Где Алекс? Мои друзья… Как я хочу их увидеть. Им досталось жутко… На нас напали с Алексом, когда мы ехали по дороге… Мы держали путь в деревню Хлебки. Мы купались у водопада Родного… И там было чудесно. Мы занимались с ним любовью… Как было чудно. Играла лазурь на прозрачной воде. Мы купались, выпивали ром и пламенно трахались… Это было превосходно… Алекс отменный любовник. Какое у него шикарное мускулистое тело. Я люблю ласкать его руками… Мы потом скакали верхом. Нас призвала Роза. Мы сделали глупость, что решили повеселиться. И, наверное, из-за этого пострадали. И я попала сюда. Роза нас призвала в этот дикий и свирепым мир… Я же фигуристка Саша Русова мать ети… Я в отпуске сейчас… У нас там лето. И дома в Рязани жарила котлеты… Я хотела накормить братиков и своих любимых собак. И вышла на балкон, чтобы проветрить голову… И на тебе. Дикое сияния. И я здесь. И Алекс сразу меня обнял. Она так мне обрадовался. Как будто не видел стол лет. Но прошло и всего пара недель. Волшебница Роза нас призвала. Алекс сказала, что когда он увидел озарение ангельское, он у себя дома в деревне гонял котов… Вот же дурачина. Делать ему нечего… И так мне обрадовался, когда увидел. Просто болван полный. Но я его люблю… Я влюбилась как дурочка… И любовь сделала меня слабой. Нас слабыми с ним… Мы ослушались Розу. Мы свернули с пути к водопаду. И там предались любви. Мы оголились быстро. Даже не помню как быстро… И стали пламенно трахаться прямо на каменистом берегу… И сменили массу поз. Мы плюхнулись в воду… И там целовались и любили друг друга целый час, кажется. Какая я наивная… Я забыла, что это дикий мир… Но как было весело… Мы трахались и трахались. Видимо, мне это было нужно, как и Алексу… И я ласкала его мощный рельефный торс руками. Я просто не могла им насытиться. Он входил в меня вновь и вновь. И я глубоко и сладко ощущала в себе его большой член. Он превосходен. Я люблю рыцаря Алекса Динго. Я влюбилась, как школьница в простого мачо с обложки журнала. Но всё серьёзно… Мы долго любили друг друга. Но что с того… Теперь я в западне… Волшебница Роза велела нам быстро скакать в деревню Хлебки. И там мы должны были спрятать молодую магическую селянку Варинду. Но мы не успели. Мы тупо трахались и поэтому не успели. Роза даже не объяснила нам до конца, что за дело… Но вроде бы Варинда уникум. У неё какая-то великая родословная. И она может творить чудеса. Но что с того. Мы не успели. Мы должны были её спрятать. На нас напали в пути… Орки и вампиры там бегали люто… И сразу сбили нас с Алексом с лошадей. Мы упали. Алекс и вовсе улетел с обрыва. Я видела, как он полетел. Жив ли он. Мать его ети… Я видела ведьму Мюри Пеллу. Она сучка послала ударную волну… Прямо метнула разряд дикий и яркий. И тот дугой ударил с высоты. И поразил лошадей. Их затрясло. Они завалились на бок. И мы упали. Я и Алекс. Рыцарь улетел непонятно куда… Боже ты мой… Что теперь с ним стало. Как я волнуюсь за него… Просто вылезаю из шкуры. Но и сама попала в дурную историю. Знает ли об этом Роза… Я нахожусь непонятно где… Тут моча и дерьмо повсюду… И я слышу мне кричат какие-то уроды из камер. Что, мол, скоро будут меня трахать во всех позах… И мол, я буду им сосать… Вот же ублюдки. Тут собрался полный сброд. Что они хотят от меня… Но точно ничего дельного. Я видела ведьму Мюри Пеллу и чернокнижника видела Джордано Дугласа. Они красивы. И по ходу дела. Она нас опередили. Варинда у них… И теперь ведьма обладает силой богов… Она так легко нас поимела. Вот же сучка бешеная… Она крашеная стерва… И выглядит шикарно. Я видела её сучку… Она прямо мне её показала. И смеялась дико… Надо мной смеялась и над Алексом. Моим возлюбленным. Она сказала, что его уже нашли неживым. У него мол голова проломлена. И хребет торчит из грудины… И что мол, нам трупы не нужны… А ты пригодишься. У орков намечается праздник… И что даже мне ты не очень-то нужна типа… Она сказала как-то так. Она врёт на счёт Алекса. Я не верю этой лживой сучке. Она врёт всё… Она ничего не знает о его судьбе… У Алекса сердце льва… Он не может там просто упасть и не встать… Он наделён магией и силой как и я… И Роза не бросит его в беде… Эта сука врёт. Её бы лишь насолить и потрахаться с кем-нибудь. Но я знаю одно. Она сосёт своему любовнику. Да что мне до неё… Но она на нас напала. И значит, что-то затеяла недоброе. Вот же сучка… Если бы знать. И теперь я здесь. И непонятно где… Мать ети. Какого лешего происходит. Мне дурно… Я хочу на волю… Я хочу обрести лишь свободу мать ети… Но как это сделать. Я уже била ногами об стальные прутья клетки. И испробовала на прочность ворота. Мне их так просто не сломать… Боже ты мой. Лишь бы У Алекса всё было нормально… Я выберусь… Ведьма Мюри ала мне шанс жить… Я думала всё привет. Но она меня приказала куда-то везти. Что она замышляет сучка редкая… Вот же дрянь… Как меня бесит это место. Она хочет, чтобы я долго мучилась. И как тут тяжело и пахнет дерьмом. Как меня только не обозвали какие-то выродки… Я им врежу ещё… Я слышу рёв толпы. Что это за место? Где я нахожусь? Знает ли обо мне Роза… Или ещё кто-то… Как там Алекс? Лишь бы он не убился там. Я видела, как он полетел в сторону. И свалился с утёса… Боже ты мой… Я здесь… В полном дерьме… И как тут тяжело дышать… Мне дурно… Я хочу на свежий воздух. И в ушах уже гудит. Кто там так орёт. Голова кругом. Я им всем врежу… Они ещё не знают на кого нарвались. Вот же упыри несчастные. Я в полном дерьме… Роза помоги мне. Я тебя заклинаю помоги… Я больше здесь не могу быть… Тут пахнет мочой и дерьмом. Боже милостив. Лишь бы сбежать отсюда… Вот имя всех святых угодников. Как отсюда сбежать… И что за дикий ор. Мать ети… Мне дурно…»