Владислав Курносов
Дневник дембеля

Пролог

Эта книга не про армию.

В жизни каждого человека случается такой период, когда он вынужден поменять себя и свою жизнь.

Он может длиться одну секунду, как полет пули мимо твоей головы. Он может длиться один день, как свадьба или похороны. Он может длиться одну неделю, как важная сессия перед дипломом. Он может длиться один месяц, как командировка в другом городе. Он может длиться один год, как срочная служба в армии. А может длиться двенадцать лет, как у Соломона Нортапа в рабстве.

Места и обстоятельства могут быть разными. Армия, суд, тюрьма, необитаемый остров, другие страны, горы, пустыня, море, детдом. В мире полно историй, как человек выходил из разных ситуаций и живет сейчас счастливо.

Сейчас, когда я пишу книгу, я счастлив. Потому что я сейчас живу так, как я хочу, ведь жизнь всего одна. Но для того, чтобы забрать свое счастье, мне пришлось бороться, как Артёму Колчину.

Я еще не был так искренен, как в этой книге. Потому что то, что я здесь рассказываю, будет написано максимально честно и искренне. Здесь будут даже те моменты, которые я не рассказывал никому из своего окружения.

* * *

Эта история будет полезна тем,

— кому предстоит срочная служба в армии,

— кто сейчас служит,

— кто уже дембельнулся.

Я хочу сказать вам несколько вещей, о которых вы должны знать при чтении этой книги, чтобы вы меня правильно поняли и получили удовольствие от этой истории.

Для начала — одно и самое главное замечание: в этой книге будет много армейского лексикона, имена военнослужащих и номера частей вымышлены, другие данные под ЗГТ не разглашаются.

Тем самым я хочу обезопасить себя от лишних проблем, ведь когда ты указываешь на реальных людей, тебе это придется доказать. Еще некоторые не хотят стать известными благодаря этой книге. Поэтому такую просьбу я реализую для всех. Единственный реальный человек в этой книге — это Я. Еще дело в том, что я буду рассказывать о том, о чем принято молчать.

Самое главное качество этой книги — честность. Если вы будете читать и подумаете, что я вам вру, то не стоит читать дальше. Здесь я искренне делюсь с вами своей историей, а также теми случаями, о которых не хотел говорить даже с близкими людьми.

Еще один важный момент. В «Дневнике Дембеля» я выражаю именно свое собственное мнение. Вы можете с ним не соглашаться (я на этом не настаиваю), но я здесь написал о том, что считал нужным написать.

Заранее скажу, что в этой книге не будет подробной инструкции о том, как отслужить. Для этого есть интернет, ютуб, специальные сайты. Я не стану говорить о том, что и так можно найти. Здесь я рассказываю свою историю службы.

Стоит отметить, что в армии бывают разные части, военные, ситуации и т. д. Если при чтении вам покажется, что у вас такого в армии не было, это еще не означает, что не было его вообще.

Еще один нюанс. Со временем воспоминания начинают немного терять свой облик. То, что ты помнил вчера, можешь забыть через пять лет. Когда я писал эту книгу, мне не всегда удавалось в точности вспомнить все, о чем я хотел написать.

Получалось, что мозг додумывал воспоминание, однако оно могло быть совсем не таким. Я говорю не о том, что я вру. Я вам говорю правду, но не надо воспринимать все это, как стопроцентный факт. В девяноста процентах есть, конечно же, факты, потому что это так было, однако оставьте десять процентов на небольшие неточности. Позвольте мне совершить небольшую ошибку, писать историю реальную — это очень сложно.

Эту книгу я начал писать в декабре 2016 года. За это время, когда я писал, у меня бывало неловкое ощущение, что я пишу какую-то дичь. Но я понимаю, что все это правда! Если у вас при чтении будет точно такое же ощущение — это нормально, ребята. Мне кажется, при написании этой книги я проходил взросление. Четыре-пять глав я написал, находясь в армии. Все остальное я писал после службы.

В этой книге будет всего понемногу. История про мою армейскую службу, интересные случаи, связанные не только со мной, но и с другими солдатами, также жизненные ситуации, интересные мысли и многое другое. Я уверен, что вам будет интересно!

Еще пара моментов:

1. Все совпадения с реальными людьми случайны.

2. Публикация книги разрешается только с письменного разрешения автора, то есть меня.

Приятного чтения!

Глава 1. Звонок

Все началось за две недели до моего призыва в армию. В тот день я пришел со своей работы домой и в голове была только одна мысль: армия. Я рассматривал все возможные варианты развития событий. Я искал все возможные выходы из этой ситуации.

Проблема с армией напоминала мне путь по висячему деревянному мосту между скалами, и прямо на нем был сильный туман. Я не мог быть уверен в своей жизни и будущем, пока не решу для себя проблему молодых парней. Если оставлю все как есть, то могли забрать в двадцать пять или двадцать семь лет, что, на мой взгляд, было хуже, чем идти в восемнадцать или двадцать лет. У меня не было крутых связей, которые помогли бы откосить. Не было денег, чтобы купить военник. Значит, мне придется идти по мосту сквозь густой серый туман и по деревянным ступенькам. Я принял решение.

В надежде на своих родителей я спросил, могут ли они мне помочь. Мы сами приехали в город из своей деревни. Я же сам с шестнадцати лет хотел работать. Сначала я продавал сим-карты одной крупной телефонной компании. Месяц проработав, я понял, что особо много не заработаю, решил уволиться. Продолжал искать варианты работы. Был даже вариант устроиться в «Орифлейм», где мама занималась продажей косметики. Вернее, покупкой самой косметики. Узнав об этом, мама сказала, чтобы я не работал там. Но летом 2014 года я нашел работу. Я устроился в «Макдональдс», где проработал до самого призыва. Во время работы я хотел добиться успеха, чтобы побольше заработать. Но за два месяца до армии я разочаровался в работе и понял, что дни в яркой футболке работника «Макдака» сочтены. В общем, наша семья — стабильный средний класс.

Они мне ответили, что помочь не могут, и мы насчет этой темы чуть не поссорились. Папа предложил мне позвонить военкому и узнать, когда меня призовут. Сначала я испугался, но набрался смелости, взял его телефон и пошел на кухню разговаривать.

Дозвонившись, я представился и спросил, когда меня заберут. Начальник военного комиссариата попросил повисеть на линии, затем спросил мою фамилию, и я ему ее сообщил. Я услышал, что 12 декабря в шесть утра я должен прийти в военкомат для отправки на службу в армию. А в ближайшее время я должен был забрать и подписать повестку.

Многие парни бегут от этой злосчастной бумажки, но в этой ситуации я сам за ней пошел. Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Именно этот звонок определил дату начала нового этапа жизни, в которой на год я уйду от гражданки. Времени насладиться медом гражданки осталось две недели, затем будет год соли службы в армии. Вот так я принял решение идти в армию.

Я воспринял все нормально. Не было паники, я понимал, что рано или поздно это случится, так же как и смерть. Поскольку у меня были родные и близкие в деревне и городе, я принял решение, что сначала проведу проводы в городе — за неделю, затем с девушкой в поселке и завершу проводы в деревне с родственниками.

* * *

Чтобы устроить проводы в городе, я попросил своего знакомого администратора «Антикафе» установить скидку. У меня не было денег, чтобы взять в аренду. Сделали объявление, написал друзьям. Может, было ошибкой проводить проводы одновременно с «Мафией», но пришло мало друзей. Но зато те, кто захотел меня проводить, пришли, что было приятно.

Пришли сначала мой друг Никита со своей любимой, Анной. Поскольку они были из Москвы, они посидели час и уехали. По их взглядам я видел, что они увидят друга только через год. Чуть ранее я вместе с Никитой проводил нашего общего и лучшего друга, тоже Никиту. Было чувство грусти, как будто кошки скребли ногтями в душе. Но благодаря проводам спустя полгода я понял, что у меня мало друзей, но этого достаточно оказалось для меня.

Также пришел мой приятель Антон. Он пришел из армии. Раньше со мной работал в «Маке». Он меня подбодрил, просил задавать вопросы, но во время его службы я задавал вопросы вплоть до своего ухода в армию. Он как будто повзрослел после армии, хотя ушел после института и поздно, в двадцать три года. Все-таки лучше раньше уходить.

Проводить меня пришел Михаил, знакомый по игре «Мафия». Он пробыл недолго, сказал, чтобы я достойно нес службу, гордился честью и землей Тульской.

Также пришел на проводы еще знакомый по «Мафии» и ее ведущий Артём. Он еще занимается донорством, ведет концерты в «Корстоне». Он пришел со своей девушкой. Мы с ним пообщались, он спросил, готов ли я к армии. Я сказал, что готов.

Грубо говоря, я играл в «Мафию», ел пиццу, выпил пивка. Коллеги по «Мафии» пожелали мне достойной службы и чтобы я «не был крысой». Когда игра закончилась, я остался в кафе со своими знакомыми, выпил пива и пошел домой. Меня расстроило, что людей, которых я бы хотел увидеть на проводах, было мало. С другой стороны, было приятно, что есть люди, которым не все равно на тебя. С друзьями я попрощался.

* * *

Настал черед проводов с моей Любимой. Мы познакомились в апреле 2016 года. Я приехал к ней просто погулять и пообщаться. А в итоге между нами разошлось пламя любви.

Мы полюбили друг друга. Когда я уходил, мы встречались семь месяцев. Может, кому-то казалось, что мало мы встречаемся для того, чтобы год быть вдалеке друг от друга, но если бы хоть на один процент не был уверен в том, что она меня дождется, я бы не стал тогда заводить отношения. Некоторые парни расстаются со своими подругами, потому что они не уверены в них.

Как я проводы отмечал с девушкой? Я приехал к ней, мы смотрели кино «Властелин колец». Скажу, что трилогия интересная, но слишком тягучая. Достаточно было бы шести часов фильма вместо девяти, остальные три часа создатели тянули моменты, чтобы зрителя не отпустить.

С моей Любимой мы решили перекусить той едой, которая нам не нравится, на примере фруктов, йогурта, чипсов. Мы поняли, что «невкусная» еда вполне нормальная, просто она с нашим вкусом не совпадает. Не нравился мне грейпфрут, потому что он кислый. Моя Любимая сказала, что, прежде чем есть этот темно-красный фрукт, надо снять шкурку. Меня удивило, но даже снятие шкурки не сделало фрукт вкусным. Я предпочитаю бананы, груши, яблоки.

Никогда не забуду момент, когда во время нашего просмотра фильма мы начали плакать вместе. Мы осознали, что не просто на год отдаляемся друг от друга. Я как будто часть нашей совместной души заберу на год. Я оставил наш талисман любви ей, потому что не хотелось его терять в каптерках.

Нам предстоит год друг без друга. Год без постоянной поддержки близких. Год без свободы. Это очень тяжело. Прорыдавшись, мы продолжили смотреть кино. Естественно, мы занялись страстной любовью. Целовали каждый сантиметр тела. Подробности рассказывать не буду, уж простите.

Попрощались мы очень быстро. Мы встали в полчетвертого утра, потому что мне на работу надо было к шести утра прийти, а автобус был в четыре сорок утра. Мы встали, позавтракали, оделись, вышли из подъезда. Идем как ни в чем не бывало, вокруг много снега и почти нет людей. Подходим к остановке и видим автобус.

Чтобы не опоздать на работу (для меня это была последняя смена), мы поцеловались последний раз перед армией, я побежал к автобусу, сел и поехал на смену. Скомканно прошли проводы с моей Любимой женщиной.

* * *

Перед своей последней сменой я переоделся, попил немного кофе. Мой коллега, ночной техник Вася, сказал, что в армии очень скучно. К слову, он сам уже отслужил, и поэтому я прислушался к его словам. Отработав, я поехал домой, затем поехал покупать часы (в армии это полезная штука), постригся налысо, даже выложил фотку в инстаграме, поел в «Маке» перед армией. Теперь осталось попрощаться с родней и друзьями из деревни.

Я со своими родителями поехал в деревню. Как только мы выехали из города, я уснул, а проснувшись, очутился уже километрах в шестидесяти от деревни. Такое чувство, как будто оказался в другой вселенной.

Мои родители взяли в аренду кафе в поселке. В крайний день перед уходом в армию вечером проводили проводы. Пригласили своих родственников, близких и моих друзей. Проходили проводы как обычно: ели, пили, танцевали, родители снимали на камеру.

Мне не хотелось пить, потому что я не мог прийти пьяным на призывной пункт, просто иначе бы меня отправили в такое очко, что было бы очень хреново. Мои близкие давали по тысяче рублей, типа, на будущую жизнь после армии. Мне кажется, что без приключений проводы не могут пройти. Я помню, как у моего старшего двоюродного брата на проводах привязали санки к машине и катались весело. У меня произошла даже не драка, а стычка.

Стоим я и мой двоюродный брат Стас на улице, разговариваем. Из кафе выходит мой знакомый, Ваня. Он меня немного бесил, но раз уж он пришел, то он меня уважал. Ему, то есть Ване, не понравилось, что сказал Стас. Он начал наезжать на моего брата, и я его защищал.

Перед этим Ваня головой боднул моего первого соседа по деревне Васю. Тот нормально стукнулся головой об асфальт. Не забывайте, что они были подшофе. Возникла потасовка, выбежала из кафе родня, начали разнимать, и Ваня успокоился.

Спустя какое-то время он сказал что-то неприятное по отношению к моей тете Наташе, и сразу вспыхнула потасовка. В ярости мои родственники сказали, чтобы Иван вообще сюда не приходил. Короче, как всегда, все нажрались, особенно мои друзья. Я же спустя время службы понял, что нажираться как свинья удовольствия не приносит и уж лучше сексом с девушкой заняться, чем выпить рюмку водки.

Время было около одиннадцати вечера, я попросил своего папу отвезти домой. Когда приехали, я разделся, лег на кровать, посмотрел футбол, играли вроде ПСЖ и «Монако». Когда начал засыпать, я выключил телевизор и лег спать. Это была последняя ночь перед армией, и вот так я ее провел. Кто-то скажет, что надо было бы поярче провести эту незабываемую ночь, чтобы потом на посту вспоминать. Отчасти они правы, но это было лично мое решение.

* * *

Я проснулся в пять утра, поспав где-то четыре часа. Я, как обычно, позавтракал. Черный чай, бутерброд с колбасой и плов с кетчупом. Я оделся, собрал свою сумку, проверил, все ли я взял.

Когда я был готов выйти на улицу, сесть в машину, я увидел слезы на глазах моих родственников. Очень грустно не видеть своих самых близких и любимых людей год, это очень тяжело. Именно этот момент дал старт тому, что я начал ценить самых близких людей. Армия меня начала учить именно с этого момента.

Мы попрощались, вышли из дома и сели в машину. Вместе с моими родителями поехали проводить меня до военкомата тетя Катя и дядя Виталя. Когда мы приехали, то увидели толпу молодых и старых, парней и девушек, мужчин и женщин. Все они провожали своих сыновей в армию. У кого-то было двадцать человек, у меня же были мама, папа, дядя Виталя и тетя Катя. Мы вышли из машины, решили постоять напоследок.

У меня было чувство пустоты, то есть я не понимал этот важный момент. Я был спокоен, но внутри было пусто. Я в себе был готов отдать год из своей жизни на самое настоящее мужское дело. Я туда шел с целью изменить себя, выйти из зоны комфорта. Я был уверен, что армейское испытание пойдет мне на пользу. В будущем на гражданке я с улыбкой буду вспоминать свою службу.

Приехал военный комиссар и дал команду попрощаться с родственниками и заходить в военный комиссариат. Я очень тепло попрощался со своей родней. Дядя Виталя мне дал напутствие:

— Ты служи, как я служил, а я на службу хуй ложил.

Когда мы закончили прощаться, я выдохнул изо всех сил и пошел.

Вместе с пацанами, коллегами по несчастью, впустили нас в комиссариат. Вошло пять человек, а должно было шесть. Нас отвели в комнату, мы сидели, помню, что у одного чувака был глаз красный. Он объяснил, что это шайбой попало. Мы познакомились и не знали, что нас всех раскидают, ну, если не по России, то по Западному военному округу.

Наконец пришел шестой человек. Он сказал, что долго прощался, за опоздание его чуть не отругали. Всех нас, «молодых и зеленых», повели в кабинет комиссара, и нам дали военные билеты. Я думал, что их дают, когда дембель, а оказалось — наоборот. Было бы очень смешно, если бы нам дали военник и отпустили домой. Но мы были годны к службе по вердикту медкомиссии, и придется отрабатывать красную военную книжку самым ценным: временем.

Нам их вручили, сказали, что жетон, который прикреплен к военнику, не терять. Нас выпустили попрощаться еще раз, я вернулся к своей родне, мы признались друг другу в любви. Я понимал, что надо выполнять обязанности, и, когда закончили прощаться, я с волнением вернулся в комиссариат, я очень надеялся, что выйду отсюда год спустя и с улыбкой на лице. Это было бы самое настоящее счастье в жизни.

* * *

За день до «судьбоносного» звонка, во время игры в «Мафию» мой знакомый Слава, болельщик «Спартака», сказал одну важную вещь:

— Подумай сам, правильно ли поступают родители с тобой по отношению к армии?

Мои родители были не против моей службы, но в душе они не хотели со мной расстаться на год. Я давно понял, что я уже взрослый парень и что надо выходить из родительского гнезда. Я надеялся, что армия поможет мне избавиться от родительского контроля и даст очень много самостоятельности по отношению к себе. Надо взрослеть.

Нас отправили в машину, мы взяли вещи свои и сели. Когда начала выезжать «газель», кто-то стукнулся об нее. Скорее всего, от того чувака, к которому пришло двадцать человек. Родственники не хотели выпускать железного монстра, но он, так же как и Министерство обороны, был беспощаден, он выехал, мне помахала ручкой моя любимая родня, и я поехал «отдавать долг Родине».

Теперь, как в одной известной песне, можно было бы сказать: «Теперь ты в армии, сынок».

Глава 2. Призыв

Мы с нашими будущими сослуживцами и женщиной из военкомата едем на маршрутке. Вокруг одна темнота, солнце еще не встало — конечно же, это зима. Во время поездки спали все, кроме водителя и меня. Если бы я даже захотел спать, то у меня все равно бы не получилось. У меня были мысли, как у меня пройдет служба в армии.

Я шел туда с целью изменить себя. Я был слишком мягким и добрым, что нехорошо отражалось на мне. Надо мной в школе и колледже подшучивали, издевались. Помню, как в шестом классе пацан отобрал у меня на улице шапку, и я, как гончая собака, бегал за ней. Когда вернули, я пришел домой и в ярости заявил, что хочу перевестись в другой класс. Вспоминая, я думаю, что зря это сделал. В колледже не так жестко подшучивали, но меня это раздражало. Я надеялся, что армия сделает меня жестким, сильным и мужественным.

Я надеялся, что армия превратит меня из маленькой лошадки в большого и сильного коня. Я хотел поменять себя и саму свою жизнь.

* * *

Мы приехали в военкомат города Тулы. На КПП нас обыскивали, чаще всего выкидывали еду и станки для бритья. Для начала нас отвели к психологу писать тесты. Не было прямых вопросов, типа, «вы готовы убить человека?» А были такие:

«Ваш сон крепкий или прерывистый?»

«Общительный вы или замкнутый?»

«Беспокоят ли вас тревожные мысли?»

Короче, если бы ты плохо написал тест, проще говоря, написал, как придурок, то тебя отправили бы в такое далекое очко, что даже письма бы не прошли, или отправили бы в психушку. Я решил писать тест нормально, чтобы проблем у меня не было.

Следующим этапом стала медицинская комиссия. Она состоит из таких врачей, как психиатр, невролог, офтальмолог, ЛОР, хирург, стоматолог, терапевт. Нас всех раздели до трусов, и мы с документами ходили по врачам. Честно, я сомневаюсь, что на врачебной призывной комиссии можно было бы откосить. Если ты уж явился по повестке на службу, то хоть язва, хоть грыжа, вердикт один: ты годен! До призыва у меня была категория «Г» (временно не годен) из-за проблем с щитовидкой. Когда болезнь отступила, то в районном военкомате сделали категорию «А» (годен). Я был не против.

Затем нас заставили сразу фоткаться на дембельский альбом, календарь и фото на память. Фотограф оказался хамом, я не думаю, что он по-армейски жесткий. Хам — как раз то слово, которое подойдет для него. Мы накидывали зеленую офисную форму, брали автомат (конечно же, нерабочий), шапку, берет и сидели ровно, с прямой спиной.

После фотосессии нам раздали бесплатные сим-карты. Это очень полезная функция, ввиду дорогого роуминга по России (который в 2019 отменили). Я лично этой бесплатной сим-картой не пользовался, да и сами родители ей не пользовались. Нам было достаточно нашей гражданской сим-карты.

Мы пошли переодеваться в военную форму. Мы сняли всю гражданскую одежду и обувь, оставили только трусы. Взамен нам дали бежевую футболку с надписью слева «Армия России», офисную зеленую форму (китель и брюки), не зря говорили, что эта форма идеальная. Также дали брючный ремень с серебряной бляшкой, нашивки «Вооруженные силы России» и нашивки с флагом России. Затем дали берцы зимние.

Поначалу мне дали их сорок четвертого размера, они мне подходили, но не успел сказать, как их поменяли на сорок пятый размер, что, как выяснилось по ходу службы, оказалось слишком велико. В армии не спрашивают твоего мнения, тут подчиняются приказам. Дали нам еще зимние носки, зеленый бушлат, ремень для бушлата, серую шапку с кокардой посередине, черные перчатки. Вдобавок дали сумку черную с надписью «Армия России», зеленые резиновые тапки, железную ложку, кружку.

Мы еще сдавали тест на наркотики. Это конверт, в котором лежит тест с тремя полосками, которые показывают, наркоман ты или нет. Помню, что у одного пацана тест оказался положительным. То ли недоразумение, то ли он действительно курил спайс, я не знаю. Нам откатывали отпечатки пальцев. В армии две формы: офисная — это значит повседневная, а вторая форма — ВКПО (всесезонный комплект полевого обмундирования). Ну конечно же, я не могу не рассказать про несессер, он же армейский джентельменский набор призывника.

Итак, что же в него входит? Зеленое махровое полотенце, зубная щетка, паста, бритвенный станок — четыре штуки, кусачки для ногтей, швейный набор (нитки, иголки, пуговицы), расческа, шампунь, гель для душа, пластыри, крем для губ, гель для стирки. Мое мнение, что ни одна вещь из несессера не соответствует высокому качеству. Бритва плохо бреет, из-за нее бритье напоминает каторгу, гель для душа не намыливается, пластыри плохо клеятся. В Минобороны сделали ставку на количество, а не на качество, и сильно экономят.

* * *

Мы все вещи получили, прошли всех врачей, переоделись в армейскую форму, и осталось нам дождаться… покупателей. Это офицеры из воинских частей, в которых вы будете служить. Мной заинтересовались из Коврова Владимирской области. Честно, о таком городе я в первый раз услышал. С другой стороны, я многих областных городов не знаю.

Представителями этого города были младший сержант Червенко и капитан Тальков. Сержант был немного пухлым, а вот в капитане, если бы не форма, не узнали бы офицера. Они рассматривали мое дело, расспрашивали. Короче, я им понравился.

Я думал и хотел попроситься в связисты по двум причинам. Первая — это профессия. Летом этого года я закончил колледж по специальности «радиотехник», поэтому я хотел приобрести еще дополнительные навыки. Второе — это самый легкий род войск. Потому что я бы не попал в ВДВ или спецназ. Да, может, я себе облегчил условия, но я считаю, что так хорошо произошло.

Мне объявили, что я еду в Ковров. Впереди был еще ППЛС (пункт приема личного состава) в Коврове, а в самом городе кроме связистов были танкисты и артиллеристы. Еще не понятно, в каких войсках я буду служить. К слову, также были покупатели из Валдая и Сергиева Посада Московской области. Этим же вечером мы — это я, капитан, сержант и еще девять человек — поехали в Ковров. Это поездка запомнилась одним курьезным случаем.

Когда мы приехали в Москву, капитан и два курсанта не успели выйти из электрички, и она поехала. Все остальные, в том числе и я, остались на платформе. Мы спустились в метро, договорились с охранником, объяснили всю ситуацию. Он нас пропустил, и мы, когда нашли друг друга, отправились на поезд. У нас, то есть призывников, было много еды, и нам сказали, что до приезда в часть лучше все съесть, а то на КПП отберут. Мне не хотелось есть, потому что не был в настроении.

Когда мы ждали электричку на Москву, мы сидели на вокзале. У одного солдата нашлись знакомые в Туле, они встретились и начали между собой общаться. Я смотрел на это со стороны, и у меня на душе было очень плохо, и захотелось плакать, но я терпел, не хотел показывать вид слабого. Вы когда-нибудь видели, чтобы солдат плакал или рыдал?! Объясняю такое состояние двумя факторами: первый — это зависть, когда его много людей пришло проводить, а тебя самого — мало. Да, я сам считаю, что мог провести проводы намного лучше. Я очень грустил, что близких людей оказалось мало. Второе — это принятие факта того, что ты отдашь год своей жизни и обратно его не вернешь. Мне очень сильно хотелось взять и уехать обратно домой. Я не мог до последнего поверить, что я на год выйду из зоны комфорта.

Просто мне этот выход дался очень тяжело. Но я говорил себе: ты мужик, многие так служили и живы, ты справишься и станешь намного лучше. Я пытался справиться с давлением, которое выпало на первый день, и еще предстояло триста шестьдесят четыре дня в армии. Ох, какая эта цифра большая. Это только начало, и со временем я принял факт того, что надо Родине отслужить, и в дальнейшем давление внутри меня упало до нулевой отметки. Если бы я так продолжил терзать себя в душе, то моя служба оказалась бы очень тяжелой. Я, как настоящий мужчина, принял, что я в армии, и был готов к дальнейшему давлению.

* * *

Из Москвы мы поехали в Ковров в двенадцать часов ночи. В четыре утра мы приехали в распределительный центр. Когда мы вошли, нас обыскали, изъяли запрещенные предметы и еду. У меня же отняли рюкзак. Он очень хороший был, и его забрали и вряд ли вернут.

Мы поспали час и с шести утра началось все то же самое. Медкомиссия, психологические тесты, фотосессия на дембельский альбом. После всех этих процедур мы ждали покупателей из воинских частей. Меня взяли в четвертую часть, где проходят службу связисты. Рядом со связистами служат танкисты.

Когда мы ожидали решения покупателей, в казарме были контрактники. Потому что они лежали на кроватях и смотрели телевизор. Все эти вещи может делать срочник, но все зависит от части и степени рассоса. Но когда было все начальство, им никто не сказал. Или, может быть, все равно было, так как занимались призывниками.

Я и еще девять человек поехали туда. Насколько я помню, четыре человека идут к танкистам. Всех остальных — в связь. Когда приехали, нас отправили к психологу. Мы опять писали тесты. Когда закончили, за нами пришел ефрейтор Гаджибутаев. По виду кавказец. И он сразу дал понять, где мы находимся. Попытаюсь вспомнить диалог ефрейтора и одного моего товарища, Петра Петрова.

— Расскажи, как служба идет, — говорит Пётр.

— На ВЫ! Расскажи-ТЕ! — отвечает ефрейтор.

— Расскажите, как служится.

— Нормально.

Прослужив восемь месяцев, я понимаю, что с первой секунды надо сразу понять, кто ты и где ты сейчас находишься.

Я, ефрейтор и мои четыре товарища пошли в казарму. Мы стали курсантами третьей учебной роты связи. Я вам проведу экскурсию по помещению роты.

* * *

Итак, как только вы захотите в расположение роты, вы видите солдата, стоящего на тумбочке. Это дневальный — лицо суточного наряда в роте, батарее, экипаже и т. д. У него имеется штык-нож, и он иногда исполняет обязанности дежурного. Когда он спит, на нем висит значок дежурного по роте.

Справа от него находится комната для хранения оружия (КХО). В ней железная дверь с очень маленьким окном площадью десять квадратных сантиметров. Над ней висит табличка «КХО вскрыта». Когда дверь открывают, раздается раздражающий звук и табличка загорается светом. Между КХО и тумбочкой дневального расположена большая тумбочка. На ней — стационарный телефон, радиоприемник, по которому передают радиосообщения, много-много журналов и, конечно же, воинские уставы.

Справа от дневального находится канцелярия роты. В ней работает командир роты, проводятся совещания и работает хакер. Хакер — это солдат, который работает на компьютере. Поворачиваем налево и видим слева дверь в комнату для спортивных занятий. В ней тренажеры, турник, гири. Все по минимуму и стандарту. В ней в основном занимаются контрактники, начальник штаба. Если будет разрешение, то и сами солдаты могут заниматься.

Также видим зеркало, и под нем на полке лежат каска, фонарь, флажки, жилетки. Слева от зеркала висит расписание дня. Это памятка для дневального, когда и какие команды подавать. Справа — то же самое, но насчет команд «Сбор» и «Боевая тревога».

Дальше видим шинельные шкафы. На них лежат каски, сумки с противогазами, зимой на вешалках висят бушлаты КПО. Справа от входа находятся сушилка, медкомната, кабинет начальника штаба, офицерский туалет. Солдатам вход воспрещен. В коридоре висят портреты полководцев и маршалов Российской и Советской армий, стенды с уголовными статьями для военнослужащих, нарушивших закон, успехами курсантов в учебе.

Команда «Кругом!» — и мы идем по коричневому полу и видим кровати, тумбочки, стулья. Все они выглядят одинаково и однообразно. Здесь солдаты спят. Когда мы прошли по центральному расположению, идем мимо шинельных шкафов и поворачиваем налево. Заходим в бытовую комнату, где солдаты подшивают, шьют, выполняют швейные работы. В бытовой комнате слева расположен кабинет сержантов. Там работают, сидят, кушают, играют в нарды.

Выходим из бытовой комнаты и идем в комнату досуга. Там расположены книги, парты, лавочки. Во время моей учебы начали делать ремонт, который так и не закончили. Там сидят солдаты, так сказать, чтобы отдохнуть. Еще там же работают писари. Это солдаты, которые заполняют журналы о проведенной учебе. Выходим из комнаты досуга, идем дальше.

Слева видим ящики для материалов по учебе. Это большие зеленые деревянные ящики. Здесь лежат материалы по физкультуре, строевой, инженерной подготовке и т. д. Справа видим таблицу нормативов по физической подготовке.

Проходим чуть дальше, и слева расположена сушилка. В ней, как и в предыдущей, солдаты ставят обувь и кладут носки сушиться. Ну не оставлять же их в расположении, они очень сильно воняют. Если кто-то их оставит, то они улетают на центральное расположение. Я считаю, что это правильно. Солдаты ставят обувь в ту сушилку, которая к ним ближе.

Справа расположен туалет. Там же умываются, бреются, моются, чистят обувь, сидят в туалете, вернее, на корточках, и там же курят контрактники и курсанты — конечно, по-тихому. Из туалета поворачиваем направо, и там висят спортивные костюмы и обувь. Осталось одно помещение. Это каптерка.

Это кладовая для солдат и сержантов. За нее отвечает каптер. В зависимости от количества солдат, каптеров либо двое, либо один. Начальник каптерки — это старшина роты. Он обязан заботиться о военнослужащих. В каптерке хранятся ВКПО, офисная форма, обувь, кружки, котелки и т. д. Здесь пьет чай старшина, иногда и сами каптеры. Также они заваривают кофе командиру роты. Время от времени здесь можно отлично уклониться от другой работы, но иногда бывает полная жесть.

* * *

Самые первые впечатления об армии — это то, что оказался не то что в другом месте. А в другом мире. Понятное дело, что это первые дни в армии.

Но ты просто не привык вставать по команде. Не привык стоять по стойке смирно. Не привык делить личное пространство. Ко всему не привык. Но надо было привыкать, а на это у меня ушло время.

Я был одиноким среди всех срочников. Там у меня не было никого. Мне в первое время не с кем было особо разговаривать, не считая тех пацанов, с которыми ехали из ППЛС: Петю Петрова, Колю Смирнова, Ваню Волкова, Ваню Медведева.

* * *

Когда мы вошли в казарму, нас построили на центральном расположении. Перед собой мы положили армейские сумки и ждали вызова в каптерку. Когда в часть приезжают новые военнослужащие, их обязательно проверяют на наличие запрещенных предметов и переодевают в форму ВКПО. Когда меня вызвали, заставили открыть сумку и вытащить все вещи. Чаще всего каптеры изымают салфетки, носки, лекарства. Были случаи, что привозили презервативы. Не знаю, кого они собирались трахать. Самих себя?

Нас переодели, осмотрели сумки и показали нам спальные койки. Перед каждым отбоем солдат складывает форму: сначала застегивает китель, расправляет передней стороной, кладет на кровать. Затем складывает штаны вдвое и кладет на китель. Рукава кителя кладет на спинку и с задней стороны складывает. Переворачиваем, кладем на табурет, поправляем так, чтобы он вместился в площадь табуретки, округляем стороны.

Еще научат вас заправлять кровать. Армейская кровать состоит из металлического основания, матраса, двух простыней, наволочки, подушки, лицевого и ножного полотенец. Заправку кроватей производим таким образом: на матрас стелим первую простыню. Сами простыни выглядят так: синие узоры, посередине каждого узора написано «ВС РФ» и изображение трех цветков. Стелим ее очень ровно и гладко, чтобы ни одной складки не было. Затем складываем вторую простыню пополам на стороне, где лежит голова, застилаем ее под матрас одной частью, вторая — на простыне.

Выглядит это так, что с передней стороны матраса видно две простыни. Закончив с простынями, переходим к шелковому синему одеялу. Стелим одеяло на простыни, выравниваем стороны. Затем оттуда, где лежат ноги, малую часть одеяла переворачиваем на него же, снова выравниваем так, чтобы простыни чуть-чуть были видны. Застилаем одеяло, переворачиваем конец матраса, застилаем уголки одеяла. Под конец заправки выравниваем кровать, чтобы не было катышков. Кладем на кровать подушку, если кровати двойные, то есть они стоят рядом друг с другом, то подушки кладем разрезом к соседу. Если одна, то к окну.

Лицевые и ножные полотенца выглядят так: белые вафельные полотенца с биркой на углу. «Л» — лицевое, «Н» — ножное, «Б» — банное. Эти полотенца складываем вдвое, лицевое вешаем на переднюю часть кровати так же, как и с подушками, ножное — под матрас с задней стороны так, чтобы оно выглядело упруго.

* * *

Мы пошли на беседу с заместителем командира батальона по работе с личным составом капитаном Антоновым в клуб.

Концертный зал клуба выглядел, как в восьмидесятые: деревянные стулья, на них написаны города, по ним с легкостью можно изучить географию. Висят около сцены символы Советской армии.

Все военнослужащие сняли шапки и сели. Как будто один в один сзади. Кстати, кто засыпал, тот получал по шее от сержанта, или выступающий офицер поднимал его и заставлял стоять. В основном курсанты спрашивали про учебу, как служить придется, про увольнения и т. д.

Я тоже решил задать вопрос, и он звучал так:

— Товарищ капитан, разрешите спросить, а разрешено ли уволиться по срочной службе за несколько дней до дембеля?

Этот вопрос вызвал удивление на морщинистом лице капитана. Он сказал, что это курьезный вопрос и что какого числа ты пошел, такого ты вернешься домой. Меня даже постебали мои сослуживцы. В тот момент я почувствовал, что мало что знаю про армию и предстоит еще учиться и учиться.

* * *

До Нового года оставалось около двух недель, но началась эпидемия. Кто чем болел: высокая температура, горло, насморк и т. д. Мне бы хотелось отметить Новый год в армии, я даже скинулся на еду.

Во время перекура после ужина сказал мне один пацан, что я похож на одного его хорошего знакомого. Посмотрев на него, я вспомнил, что это мой знакомый из моего города, Миша Латвиев.

Мы вместе учились в одной школе, но в разных классах. После школы он пошел учиться на пожарного, также работал в клубе диджеем. Какое было удивление, когда Миша понял, что старый знакомый — это я. Мы были очень рады, что нашли друг друга. В армии без товарищей и друзей никуда.

Очень приятно служить со своими братьями. Я знаю несколько примеров, когда родные братья служили в одной роте и одном взводе со своими друзьями в армии. Служба легче становится с нынешними и старыми друзьями. Мы договорились, что будем держаться вместе и, возможно, поедем в войска вместе, в одну часть.

* * *

После окончания каждой курсовки в учебном центре остается малая часть солдат — те, кто не поехал в войска. Кто-то сильно заболел перед отправкой, кто-то местный, а у кого-то есть связи. При прибытии нового призыва они на время остаются в той роте, где учились, как старослужащие или заштатники.

Я видел двух таких. Один — это рядовой Закиров, он местный. Такой брюнет с карими глазами, смешил один момент: как своим писклявым голосом он говорил «Ублюдки!» Это было так забавно. Но ему в основном по фигу на нас, молодых.

Вторым был ефрейтор Игнатьев. Он, наоборот, читал лекции, считал, что он самый умный, за что некоторые его недолюбливали. Он среднего роста, глаза и волосы коричневые. Помню, что он с самого детства сирота. Остался, потому что заболел перед войсками. Специально или нет, я не знаю. Спустя время они отправились в РОУП (рота обеспечения учебного процесса).

Вспоминаю, что, поскольку мы по армейским меркам были молодые, нас без сопровождения никуда не водили. В части у нас есть чепок, там можно покушать, попить кофе, купить необходимое себе, отдохнуть, посмотреть телевизор. Нам было это недоступно, поэтому кто-то из старших писал список, покупал и с каждого по чуть-чуть брал за ноги.

Военный чепок в два-три раза дороже, чем на гражданке. Например, пакетик кофе стоит двадцать рублей, а на гражданке — восемь, чебупели — сто сорок, а на гражданке — сто десять, банка ноль двадцать пять «кока-колы» здесь — семьдесят, а там — сорок. Солдат всегда хочет есть, поэтому солдаты радовались, когда кушают не по расписанию. Чаще всего покупают сигареты, «биг ланчи», пирожные, лимонады. То, что я не купил, помогло сэкономить деньги. Еще можно было заказать шаурму, но месяц спустя ее запретили, так как кто-то отравился.

Успел пообщаться с младшим сержантом Кузнецовым, он контрактник. Он похож на самого настоящего русского солдата. Сам он был из Барнаула, запомнилось, что у него глаза, как у муравья, он очень часто ходил дежурным по роте. Мне удалось пообщаться с ним про армию и нашу службу. Я спросил:

— Чему меня научит армия?

Он ответил:

— Всему!

Этот ответ означал, что армия может сделать из тебя человека, но считаю, что если человек сам не хочет меняться, то его никто не заставит. Когда готовился к армии, я читал, что после окончания службы у меня будет много качеств, таких как точность, командирский голос, воинская дисциплина, чистота и порядок и т. д. Однако предстояло все это проверить на себе.

Когда пишу книгу, то трудно вспоминать самое интересное, потому что государство уже продумало все, что ты будешь делать, и все дни проходили буднично. Армейский режим… Только спустя восемь месяцев я решил начать свой проект, потому что психологически наполовину я уже был на гражданке. Кто не был в армии, тот не поймет всей прелести гражданской жизни. Я мог летом пойти, заодно права получить, но я отказался, потому что в тот момент работа была важней для меня. Вспоминая об этом, я жалею, что упустил свои права и дембель лета 2017 года. Нельзя жалеть о том, чего не произошло. Если бы все так происходило, я бы не встретил свою любовь. Запомните: не жалейте о том, чего не произошло.

* * *

Конечно же, я успел попасть в наряд дневальным по роте. Помню, когда после отбоя я стоял на двери, меня спросил сержант Арамян, ответственный по роте:

— Ты где работал?

Я со странной гордостью сказал:

— Я работал два года в «Макдональдсе».

И в этот момент они вместе с младшим сержантом Шишкиным заржали как кони. Еще прикалывались над моей картавостью, я к этому привык.

Самое главное в армии — не кранить, то есть не тупить. Когда я стоял в наряде, затупил пару раз. В первый, когда попросили принести кровать, а во второй я спросил, можно ли пойти в баню, когда есть душ.

Я во второй раз в наряд заступил спустя сутки после первого наряда. Даже Шишкин немного удивился. К слову, он огромный брюнет, спортивный. Если я не ошибаюсь, работал в полиции, затем подписал контракт со звания ефрейтора. Голос у него очень суровый.

Но недолго стоял я в наряде. Когда зашел командир роты, я крикнул:

— Смирно!

Он сказал:

— Вольно! — и увидел, что я без ножа. Он охренел, затем спросил, принял ли я присягу.

Я сказал, что нет.

Капитан позвал сержантов. К нему подошли младшие сержанты Лисов и Чесноков. Командир роты обнял их по-братски и сообщил, что если они не устранят недостатки, то примут форму № 5, РХБЗ, и будут чистить плац. Сержанты быстро поняли намек капитана.

В итоге он приказал поменять наряд. Приятное чувство, когда тебя снимают с наряда не по твоей вине и не ставят на следующий.

* * *

С развитием современных технологий телефоны, смартфоны есть практически у всех. Это не могло не сказаться и на армии. Раньше было проще, потому что телефонов не было.

Во время построения в казарме нам приказали сдать телефоны в черные пакеты, пока тубусов не было. Есть один тип по фамилии Филин, он не хотел сдавать мобильник, так что старослужащему Одинцову пришлось вырывать его из рук.

Филин — это пухлый брюнет, который говорил: «Есть что-нибудь пожрать?» А Одинцов — это полугодичник в очках и картавый, как и я. Предупредили, что увидят телефон — прибьют его к дереву гвоздем. У кого-то был айфон или смартфон, а у кого-то — тапик за сто рублей. Привилегия на телефоны есть только у контрактников, ведь главное в армии — это связь. Без нее войну ты проиграешь, и связисты всегда остаются на втором плане.

Со всей роты получилось собрать пять пакетов телефонов. Можно было бы пойти продать их все на «Авито» (шутка).

* * *

До Нового года остается три дня, и когда ложимся спать, я чувствую, как у меня глаза горят адским пламенем. Я начинаю понимать, что мне придется встретить Новый год в калечке — не только из-за денег, но и из-за того, что охота встретить его с товарищами, сметать со стола угощения, как во время первого моего наряда по команде младшего сержанта Лисова «Жрите!» И, как чайки, налетевшие на мертвое мясо, солдаты ели гостинцы. Печенья, круассаны, конфеты, леденцы, бананы и многое другое исчезло со стола буквально за десять минут.

Меня неожиданно будит Кузнецов, типичный дежурный.

— Фамилия, воинское звание, номер автомата.

— Рядовой Курносов, номер автомата не знаю.

— Умеешь подшивать противогазы?

— Никак нет.

— Посмотри, у тебя под кроватью автомат лежит, из-за него посадят, — говорит дежурный.

— Нет у меня автомата, — отвечаю я. — Посмотри!

Я начинаю смотреть под кроватью, как тут же я получаю по голове и слышу:

— Ну ты и дурак, попался на такой розыгрыш.

С чувством разыгранного я лег спать.

* * *

Проснулся, температура стала выше. Во время построения я чувствую, что мои глаза видят темноту, и я попросил своего товарища о помощи. Также я сказал своему санинструктору, что мне плохо.

Мне померили температуру, она оказалась выше нормы, и сказали: собирай вещи, ложишься в медицинский пункт помощи. Я за день до Нового, 2017, года оказался в калечке, вследствие чего упустил несколько важных событий в своей армейской жизни.

* * *

Самое главное — вернуться из армии живым и здоровым. Именно это в первую очередь вдалбливают молодым и зеленым курсантам.

Нас отправили в клуб для просмотра фильма «Служба без опасности». Вкратце там рассказывали о несчастных случаях в армии, например: во время стрельб заклинил пулемет, и когда вместе с сержантом начали смотреть, он начал стрелять. В итоге погиб сержант от пулевых ранений.

Вот еще один пример. Подъехал к полигону «камаз» вместе с людьми и автоматами. Начали вылезать, и один солдат прыгает с «камаза», и автомат стучит об асфальт, после чего звучит выстрел. Автомат не был на предохранителе, что спровоцировало гибель солдата.

Также перед началом выезда на танке танкист не успел убрать пальцы, как вдруг крышка танка захлопнулась и отрезала ему пальцы.

Этот фильм впечатлил меня сильно. Да, сейчас в современной российской армии нет дедовщины в самом суровом смысле слова. Тебя не убьют за то, что ты отказался стирать чужие носки. Просто за это преступление не только ты сядешь в тюрьму, но еще лишишь должности некоторых военных начальников.

В армии вас не убьют. Вы можете убить только самого себя — либо из-за халатности командиров, либо потому что вы клинический идиот. Недавно, помню, была пара случаев, когда курсант во время метания гранаты кинул так неудачно, что смог спровоцировать гибель солдат.

В одном случае гранату прикрыл капитан, он чудом остался жив, спасая жизни других солдат. Во втором случае комбат защитил, но ему не повезло. Кто сейчас служит, запомните: вернитесь домой живыми и здоровыми, вас ждут самые близкие на свете люди.

Глава 3. Калечка

Меня с повышенной температурой, кашлем и соплями отправили в изолятор.

Изолятор — это расположение казармы, в которой находятся слабобольные или проходящие реабилитацию военнослужащие. У кого температура тридцать восемь и выше, те лежат. У кого ниже, те сидят на центральном расположении и читают устав.

Помню, за старшего по изолятору был контрактник-рядовой по фамилии Афонин. Он всех дрочил с порядком, дисциплиной, уборкой, что, я считаю, правильно. Возмущало то, что он был по званию такой же, как и мы, но он нас гнал.

Не обходится без осмотра врача. Он производится два-три раза в день. Из тех, кто со мной лежал в изоляторе, помню одного пацана по фамилии Хазов, который все время лежал, и его лицевое полотенце напоминало желтый сопливый платок. Мне кажется, ему было хуже всех.

Также лежали мои товарищи Смирнов Коля и Петров Пётр. В последний день 2016 года в изоляторе решили провести ПХД. В переводе это «парко-хозяйственный день», или «просто хуевый день». Проще говоря, это генеральная уборка. Проводилась из-за того, что изолятор закрывали. Тех, кто болел, отправляли в МПП (медицинский пункт помощи), а кто был здоровым или выздоравливал — отправляли в часть. Участвовали те, у кого температура была ниже тридцати восьми.

Суть уборки в том, что нужно вымыть все поверхности и помыть пол с мыльной пеной. Закончив с ПХД, нас построили на центральном расположении. Построил нас старшина Кашибадзе. Это двухметровый грузин с очень суровым голосом. Он нас поздравил, пожелал нам огромного сибирского здоровья и чтобы поскорее отслужили и вернулись домой. Именно в армии я понял, что важнее и ценнее здоровья нет ничего, в чем пришлось убедиться в будущем еще раз.

* * *

Итак, так как я был болен, меня отправили в МПП. Но была одна очень важная проблема: не было на руках мобильного телефона. Нужно было во что бы то ни стало достать телефон, очень хотелось позвонить своим близким и поздравить с Новым годом.

Меня отправили в МПП, отправили переодеваться. Форма для больных военнослужащих выглядит так: желтый шелковый костюм и штаны. Эту форму даже иначе складывают: кладем к себе переднюю часть костюма, рукава перекидываем на костюм, остатки так же заворачиваем так, чтобы он выглядел ровно.

Складываем штаны, кладем на костюм и снизу закрываем, получается ровная медицинская форма солдата. В МПП махровые полотенца синие, здесь каждый день проводят уборку, лежать и сидеть на кроватях нельзя так же, как и в казарме, если ты не высокотемпературный. Также есть запрет на телефоны, еду приносят из столовой.

До наступления Нового года оставалось четыре часа, и у меня не было телефона. Не только у одного меня, также и у моего товарища Костина Саши. Очень сильно хотелось услышать близких или хотя бы им написать «С Новым годом». И вот приносят наконец телефон. Он был разряжен, и надо было зарядить, что, конечно, на время разрешили.

А у Костина нет до сих пор телефона. Он попросил у меня телефон, чтобы написать своим родным. Я по душе добрый человек, решил ему помочь. Он написал, сказал мне «Спасибо!», и мне стало легче в душе. Всегда надо помогать, пусть даже это и не оценят. Благодарность придет совсем в иной форме.

Вот-вот настанет 2017 год, год моего дембеля. Уже раскладывают на столе гостинцы — хорошо, что принесли из роты и угостили. Не зря я скидывался со всеми по пятьсот рублей. По слухам, стол был на шесть-семь тысяч рублей.

Можно себе представить, какой это был стол: бананы и апельсины, бутылки сгущенки, шоколадные конфеты, печенья, вафли, карамельки и многое другое. Угостили, и я лег в кровать, так как плохо себя чувствовал. Я пытаюсь встать, но у меня ничего не получается.

Я слышу, как в столовой телевизор передает новогоднее обращение президента России и бой курантов. Все сидят, радуются, а ты лежишь, почти как мертвый человек. Настолько плохое было состояние, как у смертельно больного человека с раком легких. По крайней мере, я так чувствовал. Для меня это был самый худший Новый год в моей жизни. Я очень надеюсь, что самый радостный праздник после Дня рождения больше не будет так проходить.

* * *

В первый день Нового года меня отправили в Ковров, в медицинскую роту. Там также переодели, осмотрели, выделили койку, правда, в коридоре, так как много больных. Здесь сразу собирают мобильные телефоны, дают вместо них карточки, и по ним в определенное время получаешь мобильник.

В медроте ты спишь много, также есть дневальные, они сидят возле сестринской, подают команды по распорядку дня и убирают кабинеты вечером. Также в медицинском учреждении есть чепок, по ценам адекватней, чем в части. Туда идешь, если проголодался, надоело лежать или просто скучно.

Нелюбимое занятие для солдат — это уборка туалета. Туда по армейским заветам ставят провинившихся, или дневальный там убирает. В новогодние каникулы морозы стояли чуть ли не крещенские, так, чтобы вынести мусор, надо было очень тепло одеться и самым быстрым шагом дойти до мусорки и обратно.

Очень приятным сюрпризом был приезд моих родителей. Они приехали в медроту, их пустили в здание, и меня позвали к ним. Когда меня увидели, они были в шоке оттого, что я похудел. И это правда. Перед призывом я весил восемьдесят один килограмм, когда взвесился в медроте — весил шестьдесят девять килограммов. За месяц, даже меньше, скинул двенадцать килограммов. Тут все дело в трехразовом питании и резком отказе от фастфуда. Ну, почти.

Как все любящие родители, мои мне привезли много вкусняшек: бананов, яблок, сока, пирожных. Также я попросил привезти телефон-тапик. Чтобы свой сенсорный носить с собой, а тапик хранить в тубусе. В итоге мне привезли огромный оранжевый тапик Xinet, который нельзя разбить и который не тонет. Он очень сильно выделялся, что, с одной стороны, было приятно, а с другой — настораживало. Родители уехали, а я продолжал служить, ну, вернее, пока лечиться от тонзиллита.

Когда я был в медроте, мне запомнился один сержант — младший сержант Коровьев. Кстати, он тоже срочник. Он помогал медсестрам наводить порядок, мне он уделял отдельное внимание. Чаще всего меня спрашивал: «Как дела?», — а я отвечал: «Нормально».

Он, по сути, относился ко мне, как к младшему брату. Подшучивал, подъебывал, но я на него не обижался. Бывает, он возьмет мой телефон, и я, как собака за мячиком, бегаю за ним. Короче, он нормальный чувак. С ним предстоит встретиться еще раз. Кстати, его голос очень сильно похож на голос моего знакомого по «Мафии» Славы, который побудил меня на год надеть берцы.

Если тебя не вылечили в медроте, то ты отправляешься в госпиталь в другом городе. Таких вариантов было три: Владимир, Нижний Новгород, Иваново. Если судить по мнениям, то Владимир — так себе место, тут телефон на час выдают, строгие доктора и медсестры. В Нижнем Новгороде можно спокойно с телефонами сидеть и можешь попросить уборщицу купить что-нибудь. В Иваново большой рассос. Так же, как и в Нижнем, но только в два раза больше. Здесь есть магазин, слышал, что в Новый год некоторые военнослужащие втихую бухали. Я не утверждаю, это всего лишь слух, но в каждом слухе есть доля правды. Однако это не точно.

Я очень хотел попасть на присягу, поэтому, когда сказали, что уже могу выписаться, я обрадовался: я надеялся, что смогу почувствовать волнение перед присягой. Но я хотел выздороветь.

Из коридора нас перевели в палату. Однако в ней было душно и воняло носками. Вечерами обычно, если мы не косячим, смотрим телевизор. Все время мы смотрели СТС, по нему показывали мультфильм «Шрек». Как раз для детей в новогодние праздники. Ну и, конечно, мы так много спали, что можно было бы выспаться за полслужбы.

В медроте, как и во всей армии, есть старший. Он отвечает, кто будет убираться, проводить вечернюю термометрию и т. д. С такого места, хорошего и спокойного, неохота было возвращаться обратно в суровую казарму, однако хотелось поучаствовать в присяге. Но все может поменяться в последний момент.

11 января я был дневальным по медроте. Все было как обычно, как вдруг у меня появился озноб. Мне резко стало холодно, и я попросил помощи у медсестры. Я не убирался, я сразу лег спать, перед этим выпив таблетку. Думаю, вот этот факт спровоцировал перевод в госпиталь. Кормят в медроте в принципе неплохо, и я не про чепок. Лучше всего здесь полдник. Теплое молоко с хлебом и творогом или вареньем. Очень вкусное и полезное угощение.

* * *

Итак, мне объявили, что я отправляюсь в Нижний Новгород. Нас посадили в медицинский «уазик», со мной ехало одиннадцать человек, в том числе и Хазов. Нам предстояло ехать четыре часа на жестких сиденьях и в суровый мороз. Пока мы ехали, у меня чуть не онемели пальцы на ногах.

Нам очень сильно хотелось пописать, так как организм, защищаясь от холода, постоянно проводил мочеиспускание. Спустя полчаса нас выпустили, все пацаны пошли испускать мочевые отходы. Со стороны так смешно выглядело, что водитель «уазика» это заснял. Получилось забавно!

Спустя некоторое время мы оказались в Нижнем Новгороде. Нас всех отправили в приемное отделение. У большинства был гайморит, поэтому при приеме им сразу пробивали нос до крови, чтобы убрать всю дрянь, и вставляли вату в нос, и выглядело это так, как будто им кто-то нос сломал. Слава богу, у меня не было гайморита, поэтому меня осмотрели, затем поспрашивали, отправили переодеваться. В такой мороз нам выдавали дубленку, валенки, шапку-ушанку советских времен, и мы смотрелись, как бомжи с городского вокзала.

Я вошел в отделение: коридор узкий, синие стены, под потолком в шкафу стоит телевизор, перед ним рассаживаются больные, на левой стороне коридора, чуть подальше от телевизора, стоит пост медсестры, рядом с ним есть розетка, оттуда идет провод, на котором заряжают телефоны. С ними проблем не было, главное, не палиться.

Животные помогают человеку выздоравливать. Когда я лежал в медроте, там был кот по имени Василий. Он был похож на моего предыдущего кота, Апельсина, был рыжего цвета. У Василия нет задней лапы. Это все из-за аварии. Машина раздавила лапу, восстановить ее не удалось. А в госпитале был большой и толстый кот с черно-белой окраской. Его постоянно кормили в столовой, и у него было отдельное место. Мне нравятся коты, да и в принципе животные. Они намного лучше людей. Они не могут предать или обмануть тебя.

Перед тем как ты ляжешь, ты обязан подшить белый воротничок. В армии не видел, чтобы его подшивали, но в госпитале это обязательно. Когда я лежал в Нижнем, то тоже был дневальным. Это ты, типа, сидишь и, чтобы не уснуть, можешь почитать книжку.

День проходит как обычно: подъем, завтрак, прием лекарств, осмотр врача, обед, еще прием, сон, смотришь телевизор, ужин, сидишь в телефоне, стоишь на вечерней поверке, отбой.

Главным врачом у нас был Виктор Михайлович. Он высокого роста, с усами, с темными волосами и небольшой залысиной, почти как у меня. Короче, он нормальный мужик.

С нами постоянно дежурили медсестры. Одни нормальные, вторые добрые, третьи строгие. Но все они от нас требовали соблюдения порядка. При них мы втихую сидели на телефонах после отбоя. Ну, кроме одной. Она похожа на Шапокляк. Очень строгая, и раздражает ее резкий голос. В общем, три недели, проведенные в Нижнем Новгороде, были хорошими.

А мог провести две недели. Во время очередного осмотра врач спрашивает:

— Ты никуда не торопишься?

На тот момент я, с одной стороны, хорошо себя чувствовал и хотел сейчас выписаться, чтобы принять присягу послезавтра. С другой, я не был уверен в выздоровлении на сто процентов, мне не хотелось повтора своего состояния в Новый год. Я выбрал второй вариант: уж лучше перестраховаться, — и рассчитывал, что все-таки я успею на присягу. Но я ошибался.

* * *

С момента своего заселения в госпиталь я был один в палате. Спустя полторы недели ко мне подселили первого соседа. Он оказался еще и с чесоткой. Так что в первое время я старался избегать физических контактов с ним.

Его зовут Ваня Леденев. Он родом из Иркутска, у него есть беременная жена, и он вспыльчив. По словам других пацанов, он всегда ныл, я считаю, что это просто вспыльчивость, и не более. А так он хороший и веселый человек. Он высокого роста, у него голубые глаза и баритон, В первое время он чесал пятки. Также он единственный, кто помылся. Странно, но я три недели не мылся, а чтобы помыться, нужно разрешение врача.

Несколько дней спустя подселили еще одного соседа, Никиту Терезова. Он излишне самоуверен, четкий пацан, чуть меньшего роста, с карими глазами. Помню, он все время просил у меня телефон, но после отбоя я давал отказ в телефоне, так как боялся, что его заберут. Он плохо умел подшивать белый воротничок. Он очень энергичный. С Ваней и Никитой мы стали соседями по палате.

Еще знаю одного человека, Виталия Шевченко. Он уже отслужил девятый месяц, родом из Краснодарского края. Среднего роста, с короткой стрижкой, зелеными глазами.

Я познакомился с товарищем Юрой Александровым. Он служил в автороте. Это скромный парень с широкой улыбкой. Мы с ним пересмотрели первый сезон сериала Arrow («Стрела»). Сюжет интересный: сын богатого отца спустя пять лет пребывания на необитаемом острове возвращается домой, чтобы устранить зло. Хотелось бы дальше посмотреть, но, по мнению кинокритиков, второй и четвертый сезон оказались не очень. Когда мы смотрели и переживали за героя, то нам казалось, что на его месте находимся мы. Мы сами были в несвободе и надеялись на то, что нас армия научит чему-нибудь и поскорее приедем домой. Остров героя был равен армии для нас.

* * *

Я, пока лежал в госпитале, прочитал книгу Жюля Верна «Таинственный остров». Там мальчик, моряк, раб, журналист и профессор оказались на необитаемом острове после крушения на аэроплане. Они сумели с нуля на острове построить жилье, засеять пшеницу, построить мельницу, развести скот. Это книга заставила меня понять, что человек, где бы он ни находился, в каких условиях бы он ни существовал, за счет своего труда может добиться многого.

Я решил, что после армии я буду действовать. Год в армии для меня будет временем раздумий. Я больше не хочу по жизни думать, пока есть возможность делать. До армии я очень много думал, размышлял, разбирал — но не делал. Так получилось, что идеи, которые возникли у меня в голове, превращали в жизнь другие люди, но не я. Хватит! Лучше сделанное реальное, чем идеальное несделанное.

Еще одну книжку я прочитал. Это Рэй Брэдбери, «Смерть — дело одинокое». Там один неудачник разбирался в таинственных смертях. Она написана простым языком и захватывающе. Я давно понял, что все мы окажемся Там. Рано или поздно.

А так, если лежите в больнице, то читайте книги. Да и в армии тоже читайте. В свободное время. А в несвободное время, если вас увидит с книжкой сержант, то он ее в окно выкинет. Вы спуститесь вниз, возьмете ее, начнете читать, ее снова заметит сержант и снова выкинет в окно.

Вообще в армии многое запрещено: телефон, книги, еда. Если найдут еду или книгу в тумбочке, то они полетят на взлетку. Запомните: можно все, но по-тихому. А так книга — это единственный вариант не затупить свой мозг в армии. Если вы думаете, что мы, типа, учились в учебном корпусе, то вы ошибаетесь. Но об этом попозже.

* * *

Когда здоровье стало лучше, то я попросился стать носильщиком, чтобы не сидеть на сиделке как дневальный. Носильщики — это пацаны, которые носят тяжелобольных либо на операцию, либо с нее. В основном больными были либо пожилые мужчины, либо молодые пацаны, получившие серьезную травму.

Помню пару больных. Один был молодым курсантом, который сломал ногу, скорее всего, он танкист. Когда мы его несли, он очень крепко спал из-за анестезии. Второй был пожилой мужчина. У него были камни в почках, поэтому ему прикрепили пакет для отвода мочевых отходов к члену. Когда мы несли его с операции, я выполнил, по мнению носильщиков, смертельный трюк.

Когда его тащили, я поменял свою руку, не предупредив своих коллег. Они, как говорится, чуть не обосрались. Попросили, если я устал, то сразу предупреждать. Сами больные весили от семидесяти до ста сорока килограммов. А такой случай был. В последнее время трое носильщиков были недовольны главным коллегой. Возникало недопонимание, как нести пациентов, из-за этого возникали малые конфликты.

* * *

Под конец моего лечения стало поступать больше больных. Мне запомнились двое. Один — седой пацан. Что очень странно, ему было всего двадцать пять лет, а он выглядел так, как будто ему сорок, это так себе. Он был тихий, лежал, слушал музыку в наушниках, запомнился только седостью. А второй был, так сказать, типа, дембель. Ему было вообще все пофиг, после каждого отбоя лежал под одеялом с телефоном. Он дагестанец. Строил из себя охуенного солдата. Такое сложилось о нем впечатление.

Помню случай, когда мне пришлось дать ответ. Одним вечером пацаны смотрели сериал на телефоне, у меня взяли тройник, я его купил в медроте, и его отобрала та самая Шапокляк. Суть самого конфликта я не помню, но помню окончание. Тут мне говорит один (назовем его Иванов, он был холериком маленького роста, где-то сто шестьдесят пять — сто семьдесят сантиметров, с карими глазами), чтобы я съебался из палаты.

Я посчитал, что они охуели так поступать со мной. Типа, я дал тройник, а в итоге посылают на хуй. Я забрал тройник, тем самым показав, что вот так нельзя поступать. Недолго я обижался, однако успокоился, и конфликт был исчерпан. Вот такой я человек, не могу долго держать зло на человека. Да и вообще, неправильно копить в себе негативную энергию, а надо излучать позитив.

* * *

В первый день февраля меня и троих пацанов попросили помочь, отнести документы в архив. Мы оделись и поехали по Нижнему Новгороду.

Сначала поехали в больницу, с помощью каталки перетащили несколько десятков коробок с документами в «газель». Затем поехали в архив, вытащили их из машины и перетаскали на третий этаж, именно там хранилище находится. Мы вспотели, пришлось снять бушлаты, и в кителях да в шапках таскали.

Закончив с документами, мы взяли пустые коробки для новой документации и унесли в «газель». Затем снова приехали в больницу и отнесли коробки для новой документации из «газели».

Когда мы катались, то смотрели город. Дороги широкие, есть как и старинные здания, так и современная архитектура. Иногда может показаться, что Нижний Новгород похож на Москву или Питер. Как будто это большой город. Больше всего меня впечатлил строящийся футбольный стадион для Чемпионата мира по футболу 2018 года.

Огромная чаша, вокруг нее плывут волны — это знак того, что город находится на реке Волге. Поскольку я люблю футбол, то пообещал себе, что побываю на матче Чемпионата мира и прогуляюсь по городу. Очень красивый город, стоит его посетить.

Я считаю, что Нижний Новгород — туристический город после Москвы, Питера и Сочи. Поездка напомнила мне о гражданке, к которой придется вернуться через десять месяцев.

Нас покормили в столовой борщом со сметаной, макаронами с курицей, компотом. Нам дали по банке сметаны, и мы втихую их унесли. Мы пошли в магазин, купили там кофе, булочки, шоколад и много других вкусняшек. Это была отличная поездка, я пообещал себе, что посещу этот замечательный русский город.

* * *

Спустя день после экскурсии по городу за мной приехали из воинской части. Я себя чувствовал хорошо, но не хотелось возвращаться так же, как и после отпуска на работу. Но понимал, что надо служить. Но кто-то от службы калится специально, а кому-то не везет со здоровьем. Таких солдат в армии, как и каличей, не любят. Потому что, по стереотипу, каличи — самые главные лентяи в армии.

Я собрал свои вещи, свои гостинцы со вчерашней поездки, тройник, который отобрала Шапокляк, переоделся в офисную форму и отправился в автобус. Хорошо, что не «газель». Со мной в часть ехали человек пятнадцать, поэтому пришлось сесть на неудобное место возле прохода. Поездка была четырехчасовой, и когда мы приехали в медроту в Ковров, уже стемнело, было около девяти вечера.

Когда мы ждали свои машины из воинских частей, одного чувака отчитывали за то, что свои руки порезал лезвием. По-моему, он был из восьмой части. Она в Мулине находится, и говорят, что так себе часть по уровню строгости. Но своему командиру, капитану, который в очках походил на интеллектуала, сумасшедший говорил, что будет продолжать резать. Чем все закончилось в части, я не знаю. Меньше знаешь — крепче спишь.

В одиннадцать часов вечера я со своими вещами оказался в своей роте. Мне показалось все таким знакомым, как будто я приехал в первый день, но в роте был от силы две с половиной недели. Где я раньше спал — уже спит другой, и мои вещи куда-то делись. Я переживал, что потерял две тетради и письмо от моей Любимой девушки. Это было первое письмо, которое я получил.

К слову, ни письмо, ни тетради мне не вернули. Я теперь обязал себя, что письма буду таскать с собой. Меня отправили на девяносто девятую койку, помог ее найти Миша Латвиев. Я разделся, вещи положил в тумбочку и лег спать, а дальше предстояло услышать очередное «Рота, подъем!»

Глава 4. В строй!

Спустя месяц с небольшим я стоял со всеми в строю!

За это время, пока я калился, пацаны успели познакомиться, подружиться и компашками небольшими быть вместе. По месту жительства, по интересам, по давней дружбе, по родству, но никто в своей роте не был чужим.

Мне же пришлось заново знакомиться. После калечки я был ноунеймом, даже когда я ложку хотел взять, ложкарь спрашивал: «А ты кто?»

Или, когда я хотел узнать кабинет, в котором я учусь, дежурный по учебному корпусу гнал, что, типа, прослужил полтора месяца и не знаешь, где учишься. Короче, меня знали как калича, но были каличи и похлеще меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.