Полина Ордо
Мой Допинг

ГЛАВА ПЕРВАЯ

НОЯБРЬ 2017

Машина мягко и плавно ехала по ночным улицам города. Я по-королевски вальяжно развалилась, заняв всё заднее сиденье. Коньяк определённо был лишним, в голове немного шумело.

Сергей молча вёл автомобиль, внимательно наблюдая за дорогой. Яркие всполохи фонарей подсвечивали его излишне строгий профиль.

Я никогда не смогу забыть этот вечер. Есть такие моменты, которые выворачивают тебя наизнанку, заставляя всеми донельзя обнажёнными нервами болезненно воспринимать настоящее. Вот и я, сплошной комок нервов. Кажется, что каждое прикосновение приносит дискомфорт. В кармане лежит клочок бумаги, открывающий для меня совершенно другой мир.

Закрыв глаза, проматывала перед собой весь вечер.

Это хрупкое тело с белоснежной кожей, испещрённой алыми следами. Что скрывалось на самом деле за этой сценой? Почему она согласилась на это? Какие проблемы, какая боль? Что примирило её с тёмным миром непонятных мне наслаждений?

Я себя сейчас чувствовала адвокатом дьявола. Оправдывала Тему в своём лице перед самой собой и целым миром.

Уж не специально ли это Ирка подстроила?

Выдохнув, отбросила прочь все мрачные мысли. Слишком уж близко я восприняла всё. Сейчас нужно отдохнуть. А мыслить и вникать буду на свежую, трезвую голову.

Машина резко повернула, взвизгнув шинами. Нехотя открыла глаза.

Сергей повернулся ко мне, на этот раз его глаза показались мне очень тёплыми.

– Тебе плохо?

– Душевно и немного физически. Кажется, я выпила лишнего.

– Скорее недостаточно.

– Хм… Можно проверить. Правда, у меня только остатки Иркиного рома… – сощурившись, смотрела на мужчину.

– Тебе нужна компания?

Нужна ли мне компания? Тяжёлый вопрос. Я привыкла пить одна и совершенно не смущалась этого. Мой график работы редко совпадал с графиком друзей. Было бы странно звать в четыре утра пропустить по бокальчику Каберне. Или чего покрепче.

– Ты же за рулём. Или ты так, мимокрокодил. Только нюхать будешь? – слабо улыбнувшись, закрыла руками лицо.

Нет, к такому я не готова: недостаточно выпила. А вот когда дойду до кондиции… Бр-р-р!

Вздрогнув, продолжила лежать на сидении, хотя машина давным-давно остановилась возле моего дома.

– От тебя зависит.

Не то хмыкнув, не то хрюкнув, потёрла пальцами глаза.

Замечательно.

– Вечер уже закончился. Ты больше не мой сопровождающий, так что… У меня есть только ром и больше дюжины вопросов к тебе. Тебе это надо? – отвела один палец в сторону и украдкой смотрела на Сергея: что он будет делать.

Мужчина посмотрел на приборную панель, на часы. Я проследила за его взглядом. Ярко-синие цифры говорили мне, что сейчас ещё детское время. В половину третьего ночи я только начинала жить.

– Пока я не довёз тебя до дома и не проводил до квартиры, вечер не окончен.

Какой тонкий намёк! Ему нравится это игра. Ладно, продолжим эти кошки-мышки.

Лениво встала и потянулась, сбрасывая с себя его куртку. Одёрнув чересчур большую для меня рубашку, вцепилась пальцами в мягкую обивку сидения.

Я вымокла как мышь, было бы неразумно отказываться от помощи. Как назло, у Сергея была только ношеная рубашка, от которой ощутимо разило табаком и уже ставшим таким привычным ментолом. Но это лучше, чем сидеть во всём мокром.

Облизав губы, посмотрела на мужчину. Тот не сводил с меня глаз, смотря в зеркало заднего вида, ожидая моего ответа. Я лишь задорно улыбнулась и спросила, как бы между прочим:

– То есть, если, чисто теоретически, это не моя квартира, ты останешься?

Улыбнулась ещё шире, когда Сергей, вытащив ключи из замка-зажигания и, сжав что-то в кулаке, обернулся ко мне.

– Тогда я останусь с тобой ещё на сутки. Не могу же я бросить тебя чёрт знает где. Сейчас такое опасное время. Ты же понимаешь о чём я?

Не выдержав, склонилась ближе к нему, опершись руками на водительское и соседнее пассажирское сидение.

– Да? А ты не опасен? После твоего рассказа, я поняла, что ты серьёзный малый, способный на многое. Мне не опасно оставаться рядом с тобой?

Сергей придвинулся совсем близко, настолько, что наши лица почти соприкоснулись. Он заботливо убрал за ухо самую длинную прядь моих волос, едва задев щеку. Аккуратно надел на меня мои же очки, про которые я совсем забыла.

Покраснев, смотрела ему в глаза, не в силах отвести взгляд.

– Ты что, соблазняешь меня? – только и смогла просипеть.

– Что? Я? – Сергей сделал удивлённое лицо. – Даже и не думал. Ты же говорила про ром и вопросы. Пойдём, у нас с тобой осталось ровно двадцать один час.

Щёлкнув меня по носу, застегнул три верхних пуговицы на рубашке. Я опустила взгляд и покраснела ещё сильнее.

– К тому же мне будет нужна моя рубашка. Если что, она рабочая.

– Что ж, – с ехидной усмешкой вцепилась в его руку, – я могу сделать это прямо сейчас.

– Теперь ты соблазняешь меня?

– Что ты! Вовсе нет. Я говорила только про ром и вопросы.

Схватив свою куртку и рюкзак, вышла из машины. Всё так же улыбаясь, подбежала к подъезду. Пикнув домофоном, открыла дверь и обернулась: Сергей уже поставил авто на сигнализацию и, сжимая свою куртку в руках, торопливо шёл ко мне.

Сначала ром и вопросы. А потом всё остальное…

Хмыкнув, забежала в тёплый подъезд.

Двадцать один час – это чертовски мало.

***

В квартире царил настоящий бедлам. Днём я перерыла здесь всё, ища очки. Теперь же сконфуженно краснела, отводя взгляд: мне было стыдно впускать Сергея. Что он скажет на это?

Но мужчине явно было плевать на всё. Он кинул куртку на вешалку и склонился, чтобы расшнуровать тяжёлые сапоги.

Затаив дыхание, просочилась мимо него в спальню. Одним движением сдёрнула одеяло, накрыв им кровать. Бросив рюкзак в угол, взъерошила ещё влажные волосы и протёрла запотевшие очки. Сырые джинсы липли к ногам, снять их оказалось настоящей проблемой. Они словно превратились во вторую кожу. Пытаясь подцепить пальцами край, едва не сложилась в три погибели. Ноги мгновенно покрылись мурашками, когда влажная ткань поддалась и сползла вниз.

Помогая себе пальцем, уже избавилась от левой штанины, как вдруг заметила что-то странное. Между своих ног видела мужские. Они маячили в районе двери и идти никуда не собирались.

Жгучий румянец залил щёки.

И давно он наблюдает за мной?

Сделав вид, что ничего такого не произошло, окончательно расправилась с джинсами, скомкав их, отправила в угол к рюкзаку.

Разогнувшись, блаженно потянулась вверх. Край рубашки неумолимо задрался до крайне неприличного предела.

Природная стеснительность рванула в кусты, когда на изготовку выкатил коньяк с воспоминаниями о том, что было в клубе. Сергею же не нравится подобное. Он же этот, как его там… Тематик! Точно. Голые ляжки его точно не возбудят. Ему скорее просто интересно, как и мне, к чему приведёт этот вечер. Даже слепому видно, насколько мы разные, и в то же время – противоположности притягиваются.

Кажется, всё дело в азарте.

Коньяк напомнил о себе гадким послевкусием и нудной болью в висках. Нужно как-то расслабиться… Что я там про ром говорила?

Расстегнув верхние пуговицы, одёрнула вниз рукава и закатала их до самого локтя. Повернувшись на носочках, резко наткнулась на ледяной взгляд. У него точно не глаза, а два куска льда. Хоть бери нож и откалывай себе куски для стакана с ромом.

– Ты прости, что здесь такой бардак. Днём я не знала, что у меня будут гости, – подошла к Сергею, заведя руки за спину. Смотреть на него было немного страшно. Но азарт и бурлящая от всего произошедшего кровь толкали на самые безрассудные вещи. Я склонилась к нему и жарко прошептала, вдыхая пряную смесь запахов табака и ментола. – Ты ром будешь?

– Раз я здесь стою, то буду, – мужчина скрестил руки на груди и склонился в ответ. От его жаркого дыхания мурашки по коже пошли.

– Тогда пойдём на кухню или будем пить стоя, как боевые лошади?

– Да хоть лёжа… – Сергей склонился ещё ближе, я не выдержала и подняла голову, едва не столкнувшись с ним лбами. – Позиция значения не имеет.

Ох-хо-хо… Скулы будто онемели от жара. Едва держалась, чтобы не потереть их и снять это противное чувство.

На кухне было относительно чисто. Я махнула рукой в сторону стула, стоявшего возле окна, приглашая своего гостя присаживаться. Сама же взяла табуретку и полезла в верхний шкаф, за стаканами и ромом. Гремя посудой, потянула на себя объёмную бутылку.

– Давай помогу.

От этой фразы пошатнулась, судорожно вцепившись в дверцу шкафа, чтобы не упасть. Горячая ладонь легла на живот, удерживая меня на табуретке.

Сердце сделало сальто-мортале и едва не выбило мне зубы, так скакануло вверх. Поперхнувшись, закашлялась. Другая рука Сергея была слишком близко к моему лицу, но он всего лишь забрал стаканы и замер, ожидая чего-то.

Такая близость просто испепеляла. Мне было страшно и интересно, а ещё немного жутко. Обычных парней я не боялась. С ними было легко и весело, но как-то быстро всё приедалось. Слишком большая заноза у меня в заднице. Но Сергей другой. От него буквально исходили волны сухого, едкого жара. Обдавая мою кожу, они вызывали целый град мурашек. Горло предательски пересыхало, а ноги подкашивались от одной мысли, что он так близко.

Его рука была слишком грубой и жгучей на ощупь, буквально прожигала тонкую ткань рубашки насквозь. Ещё секунда и я почувствую его пальцы на своей коже.

С трудом сглотнув, поймала себя на мысли, что была бы совсем не против, если бы это произошло на самом деле.

Рука Сергея скользнула вниз и удобно устроилась на моём бедре. На этот раз не было рубашки, и я всласть ощутила грубость и жёсткость его ладони. Мурашки были такими болезненными, что аж в зубах засвербело, а хриплый выдох, был похож скорее на возбуждённый стон. Безудержно краснея, скинула его руку со своей ноги и молча слезла.

– Спасибо!

Избегая его взгляда, умело проскользнула мимо мужчины и уверенно поставила бутылку на стол. Опасаясь, что он зайдёт с тыла, трусливо бросилась к холодильнику. Лимон. А ещё лёд. Открыв морозилку, с наслаждением подставила лицо приятной прохладе. Какого же было желание просто выдвинуть ящик и зарыться в его содержимое, чтобы остудиться. Мозги плавились, дойдя до точки кипения. Зная себя, я сейчас начну очень глупо себя вести. А непонятное возбуждение и вовсе сделает из меня ненормальную.

Я достала лёд и с сожалением закрыла дверцу холодильника.

Сергей сидел за столом, разливая ром по пузатым, излишне грубо сделанным стаканам.

Лёд и лимон. Пропустим по бокальчику и хватит. Напиваться не будем.

– Так сойдёт?

– Сойдёт… – внимательный взгляд пронзительно-голубых глаз чуть не вызвал у меня идиотскую улыбку.

– Ты всегда такой? – я примостилась на стул, поджав ноги и натянув на них рубашку.

– Какой такой? – Сергей бросил два кубика льда к себе в стакан и взял дольку лимона.

– Ты как будто из Йотунхейма пришёл.

– Откуда?

– Ну… – потянулась за льдом, жуя кусочек лимона. – Такое царство у скандинавов. Там ледяные великаны жили. Йотуны. Типа йети, только бритые и разговаривать умеют.

– Хм, то есть ты меня интеллектом всё же наградила, – Сергей ядовито ухмыльнулся, смотря на меня исподлобья.

Я поперхнулась. Торопливо бросила три кубика льда в ром и сделала глоток. Затем ещё один. Мне похорошело.

– Так о чём ты хотела поговорить?

Помешивая лимонной корочкой ром в стакане, в упор разглядывала щербатую, изрядно поцарапанную столешницу. В голове метались совсем не те мысли и желания, что были тогда в машине, когда Сергей вёз меня домой.

– Да так… Много всего сегодня было. В голове каша. Вот я и подумала, что ты мне разъяснишь кое-какие моменты.

– Валяй, – Сергей почти опустошил весь стакан. Я поджала губы, понимая, что одним разом мы не ограничимся и приговорим весь литр пряной жидкости. – Мне даже интересно, о чём ты будешь спрашивать.

Я хмыкнула, пожав плечами.

– Ирка давно в клубе работает?

– Ну… с год, наверное, – мужчина очень удивился, а взгляд его стал менее колючим.

– Вот сучка! – грохнув ладонью по столу, окончательно и бесповоротно озадачила Сергея. Он смотрел на меня с каким-то странным выражением лица, больше похожим на дикий восторг. – Зараза мелкая!

– Это что-то меняет?

– Просто у нас с ней пари было. На самую необычную фотографию. И до последнего момента я считала, что победа у меня в кармане, – сделав шумный глоток, поморщилась. – Теперь же эта мелкая пакостница сжульничала!

– Разве? – Сергей заинтересовано придвинулся вперёд.

– Конечно! Мы же показываем друг другу, что наработали. А она жульничает! Я и расслабилась… – уныло провела пальцем по запотевшему стакану. – Теперь точно проиграю.

– Ты забыла, что фотографии из клуба достаются только моему непосредственному начальству.

– Пф! – всплеснула руками и закатила глаза. – Кто ей мешает найти натуру в клубе и организовать встречу где-нибудь в другом месте.

Сергей замолчал, переваривая мою версию. Он вынужденно согласился, что такое вполне может быть.

– Какая у тебя фотография на это пари?

– Ха… Какая бы ни была, победы мне не видать, как собственных ушей, – я допила ром и требовательно подвинула стакан к Сергею, скорчив кислую мину. – Девушка была. Для мужа своего делала съёмку в стиле «ню».

– И что же здесь необычного?

– Муж у неё востоковед и тащится от театра Кабуки. Съёмка вышла очень странной. Настоящее… – я замолчала, подбирая слово.

– …извращение? – Сергей вскинул бровь и передёрнулся.

– Что-то наподобие. Надеюсь, дома он не заставляет её ублажать себя с подобной маской на лице. Это же Кондратий хватить может!

Мы ненадолго замолчали. Настроение у меня резко упало, и я даже обрадовалась, что рома хватит не на один стакан.

– Ты до сих пор работаешь на Егора Аркадьевича? – мой неожиданный вопрос удивил Сергея.

– Официально – да.

– А неофициально?

– Вплотную занимаюсь клубом. Только им.

– Потому что Маша туда ходит?

– Не только… – Сергей помрачнел и подпёр голову рукой. – То, что тогда произошло, плохо на него повлияло. Мы с ним стали слишком разными. Тяжело работать вместе.

– Тебе тоже?

– Нет. Ему. Мне всё равно, я и не такое дерьмо в жизни видел, – Сергей долил себе рома и посмотрел на меня так, будто призрака увидел. Почти одним глотком осушил стакан, даже не поморщившись. – Но если ему в тягость, то такое плохо сказывается на работе. Так что я, вроде как, пошёл на повышение.

– Тебя Егор Аркадьевич привёл в клуб?

– Он, – взгляд стал более плотоядным и заинтересованным. Словно мужчина очнулся от чего-то и теперь увидел во мне нечто удивительное.

– И… что ты любишь? – опустив взгляд в стол, замерла, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло.

– Ну, это на словах не объяснишь, – голос мужчины стал таким медовым, что я почувствовала дрожь в коленках. – Особенно такой, как ты. А показывать – желания нет.

– Ясно… Мозгов не хватит понять?

– Нет, опыта маловато.

Ха, он меня девочкой-ромашкой считает?

Я закусила лимоном и отпила чуток рома. Шум в голове улёгся. Прижимая холодный стакан к щеке, в упор смотрела на мужчину: он это сейчас специально сказал?

– Ты никогда не участвуешь в этих, как его… – я неопределённо махнула рукой. – Ну, ты понял.

– Нет. На работе я не развлекаюсь. Особенно если от моих действий зависит безопасность других людей.

Ответственный!

Я изобразила понимание и кивнула головой. Не думала, что он такой правильный. Хотя, наверное, это и верно. Мне в этом плане повезло: моя работа не может мешать личной жизни.

– И что, совсем никого из клуба… ну… того? – я покраснела ещё сильнее и перевела взгляд на стакан, словно он до смерти меня интересовал.

– Хм, я думал, ты Темой будешь интересоваться, а тебя мои сексуальные подвиги интересуют? – усмешка Сергея чувствительно ударила по моему самолюбию.

– Пф! Я тебя предупреждала, что будут вопросы. И всё… – очередной глоток, и жадно облизала губы. – А ещё ром. Не обманула.

Мне хотелось сказать, что его сексуальные подвиги меня совсем не интересуют, но я слукавила бы. Нет, не в плане того, что мне интересно с кем спал, скорее… Так ли уж он любвеобилен? Много ли сердец разбил? Стоит ли…

Чёрт! Точно не стоит.

Разговор заглох. Я выглядела сейчас как дура, подбивая клинья к нему. Это всё алкоголь, история Маши и клуб. Всё с ног на голову встало.

– Послушай… – осушила второй по счёту стакан и утёрла рот тыльной стороной ладони. – Я ещё в клубе заметила у тебя интересную татуировку. Ты не подумай, это не из-за пари. Просто у меня есть хобби: собираю всякие интересности. В смысле, фотографирую. Так вот, я хотела спросить: ты позволишь сфотографировать твою татуировку? Лица не будет видно. Только тату.

Сергей отодвинул от себя пустой стакан и откинулся на спинку стула. Он что-то обдумывал.

Затем встал и подошёл ко мне. Меня вновь обдало его терпким жаром. Вздрогнув, отвела взгляд.

– Фотографируй, – Сергей стянул футболку и бросил её на стул.

Я, было, заикнулась, что это можно было и не делать – татуировка на руке, но тут поняла, что видела только малую часть. Тату начиналась от банковской зоны, чуть выше запястья, шла вверх по предплечью, переходя на плечи и лопатки. Сложный многогранный рисунок, выполненный в странной технике. Геометрический узор плавно перетекал в какие-то странные, непонятные мне предметы, числа. Я даже была готова поклясться, что видела лицо девушки. Несмотря на такую кашу, всё так хитро переплетено, что создавался удивительный эффект единения.

– Ого… – я только и смогла, что выдохнуть. – Так, сядь сюда.

Толкнула табуретку в центр кухни, поставив её почти под люстрой. Судорожно облизнула губы и откинула выбившиеся пряди волос с лица. Вот это удача!

– Минутку, я за фотоаппаратом.

Никогда в жизни так быстро не бегала. Обернулась за мгновение. Лихорадочно кусая губы, подняла очки на лоб, прижимаясь к видоискателю.

Чёрт! Это великолепно!

Непрерывно щёлкала, постепенно переходя со спины к лицу. Оторвавшись от фотоаппарата, повесила его на шею и восхищённо посмотрела на Сергея:

– Можно? – аккуратно взялась за его руку. Сердце ёкнуло, а в ногах появилась предательская слабость.

– Можно.

Ведя пальцем вверх по его коже, разглядывала мельчайшие детали. Сколько лет он делал эту татуировку? Сколько сил ушло на её создание?

Поразительно…

Когда я дошла до плеча и шеи, то осторожно подняла взгляд и наткнулась на довольную усмешку.

Мда, товарищ нарциссизма не лишён. Хотя в этом случае – всё оправдано.

Я хотела было открыть рот, чтобы сказать что-то едкое и саркастическое, как тут случилось то, чего совсем не ожидала.

Наверное, это следовало назвать поцелуем. Но это явно им не было.

Просто накрыл мой рот своими губами. Поперхнувшись, запаниковала, но мужчина схватил меня рукой сзади за шею и прижал к себе. Уперевшись руками в его грудь, шалела от тех жадных и чувственных касаний. Он словно поедал мои губы, с каждой секундой всё сильнее подавляя любое сопротивление.

Сергей прервался всего лишь на секунду, чтобы снять с моей шеи фотоаппарат. Грохнув им об стол, встал и утянул меня за собой.

Любая моя попытка выбить небольшую передышку жёстко пресекалась. Его губы переключились на мою шею, отчего в голове совсем помутилось.

Он как зверь вгрызался в меня, даря то ласку, то страшные, мучительные ощущения чего-то дикого и безудержного: ощущение его зубов на моей коже. То нежное, то грубое. А частое, возбуждённое дыхание доводило меня до экстаза. Было в этом всем что-то манящее.

Я сама льнула к нему.

Это как попробовать экзотический фрукт. Он может выглядеть и пахнуть ужасно, а на вкус… Вот и я изучала такую манящую и непонятную для меня страсть. Словно сегодня последняя ночь и завтра никогда не наступит.

Всё так же держа меня рукой за шею, молча тянул за собой. Я шла за ним на цыпочках, закрыв глаза, отдаваясь странным и приятным ощущениям. Когда он впивался в меня своими пальцами, сердце просто замирало.

Так странно…

Свободной рукой он вцепился в рубашку. Рывками срывал одну пуговицу за другой, едва задевая пальцами мою кожу. Ткань жалобно трещала, с каждым таким рывком оголяя меня.

Пытка поцелуем продолжилась. А он и не думал останавливаться. Задыхаясь, упёрлась руками ему в грудь, но хватка не слабла. Прошёлся ладонью от самого низа живота к шее, будто проверял, настоящая я или нет. Неожиданно для себя разомлела. Он сделал это нежно и ненавязчиво, успокаивая меня.

Поэтому, когда мир резко перевернулся, и я очутилась на кровати, страшно не было. Скорее, интересно.

Ненадолго оставив меня в покое, раздражённо снял с меня рубашку. Горячая ладонь легла на грудь, вдавив меня с силой в кровать. Я резко выдохнула и непонятно как оказалась на боку. Мужчина остался позади.

Обернувшись, увидела, как он неторопливо расстёгивает ремень. Вспыхнув с новой силой, подняла взгляд. В полумраке было плохо видно его лицо.

Алкоголь сделал меня безрассудной.

Осилю ли я то, что он мне даст? Каждый шаг, как прогулка по тёмной территории. Облизнувшись, почувствовала вновь вкус его губ. Желание загорелось с новой силой, заставляя дрожать от возбуждения.

Вместо того, чтобы взять меня силой, одним порывом, смять и обезоружить, он медлил. Тишина давила на уши. Отлетевшие в сторону очки лишили возможности толком рассмотреть что-либо.

Я видела лишь смутные очертания, и от этого дышать становилось лишь тяжелее.

Он специально не торопится? Приподнявшись на локтях, хрипло и шумно вдыхала воздух, пытаясь справиться с собой. Выходило плохо, я дрожала как осиновый лист, едва не клацая зубами.

Когда чуть тёплые мужские пальцы дотронулись моей щеки, инстинктивно прижалась к грубой и горячей мужской ладони. Почему это терпкое и такое сладкое касание вызывает во мне желание? Разве раньше меня не трогали?

Нет, трогали.

Но не так.

Сложно сказать, что было по-другому. Но подвох точно был. Мне так хотелось большего…

Чувствуя его пальцы на своих губах, не смогла сдержать стона. Злость возникла из ниоткуда, кипя и бурля, подпитывала огонь возбуждения.

Чего добивается это самовлюблённый самец? Что я брошусь ему на шею?

Кровать тихо скрипнула, когда Сергей оперся рукой о край матраса, опасно приближаясь ко мне. Я приподнялась ещё выше, с вызовом смотря ему в лицо.

Знакомое касание к шее, перехватил ее сзади. На этот раз излишне грубо и жёстко. Оказывается, так легко контролировать человека одним движением. Крепко сжимая ладонь, сильнее привлекал меня к себе.

Я вцепилась в простыню, утягивая ее за собой. Хотя сейчас он и бы и горы свернул. Просто чувствовала, как напрягаются его мышцы. И это заводило ещё больше. Подхватив меня второй рукой за бедро, рывком прижал к себе.

Вот тут я запаниковала. Даже в моей пьяной башке хватило остатков сознания, чтобы понять: он слишком велик для меня.

Но было поздно.

Одно плавное, горячее движение, и стон, сорвавшийся с губ, оглушил нас обоих. Страстный укус в шею, и я впилась ногтями в его плечи, боясь, что буду раздавлена им. Каждый толчок вырывал из меня сдавленный хрип.

Ощущение, что я падаю в бездну. Чем сильнее хваталась за мужчину, тем неистовей он становился.

Казалось, что вместо моего тела лишь контур, оболочка, а всё внутри превратилось в адово варево.

Я не хотела продолжения, слишком всё было болезненно, несмотря на алкоголь, моё желание и возбуждение, и в то же время, остановись он хоть на секунду, убила бы от разочарования.

С каждым толчком я всем телом стремилась назад, пытаясь прекратить это всё, но вместо этого получалось наоборот: помогала ему сильнее проникать в меня.

Кровь прилила к лицу. Ещё секунда и голова просто взорвётся от крика и всех ощущений. Хотелось вопить, царапаться и кусаться, безудержно выть. А я лежала пластом под невероятно сексуальным мужчиной и тихонько постанывала.

Сама не заметила, как сопротивление переросло в наслаждение и желание получить всё.

Его пальцы запутались в моих волосах. Он рванул их назад так, что искры из глаз посыпались. Обнажённая и беззащитная шея привлекала его больше всего. Тягучие, влажные и такие чувственные покусывания доводили до безумства.

Тело отзывалось жаром и криком наслаждения.

Я сама себе не верила.

Застонав очередной раз, начала двигаться навстречу ему. Ненасытное чудовище неожиданно проснулось где-то внутри. Хотелось не просто большего, я страстно желала получить всё! Все, что он может мне дать.

Пот охлаждал разгорячённую кожу. Волосы липли ко лбу и лезли в глаза. Жмурясь и сладко постанывая, с такой силой впилась ногтями в плечи Сергея, что он зарычал от боли.

Разъярённый и распалённый страстью, чуть не выдрал клок моих волос, с такой силой рванул их.

– Сейчас будет немножко больно…

Я всхлипнула и сощурилась, пытаясь рассмотреть его лицо.

Он шутит, да?

Что же было тогда до этого?

Забросив мою ногу к себе на бедро, держал также крепко. Склонившись, прижался своим лбом к моему. Плавное движение бёдрами и ощущение наполненности стало нестерпимым. Резкий толчок и…

Нет, небо в алмазах я не увидела. Но вот туманность Андромеды рассмотрела в мельчайших деталях.

Слова путались, мешались и затухали внутри. Даже крика не было. Я резко забыла, что у меня есть голос.

Второй толчок вернул к жизни. Обвив руками шею мужчины, вцепилась в его волосы, оттягивая его голову назад.

Хриплый выкрик даже заставил его замереть на какое-то мгновение.

– Твою ж мать!

Я кусала губы, сдерживая рвущиеся наружу самые грязные ругательства, которые знала.

Когда Сергей понял, что это такая реакция со знаком плюс, его уже ничто не могло удержать. Наверное, в конце им двигал чисто спортивный интерес: буду ли я повторяться?

Краснея и растворяясь в чудовищном по своей силе удовольствии, поражала неутомимого мужчину познаниями в великом и могучем.

Мне было чертовски хорошо. Прекрасно. Замечательно. Фантастически. Феерически. Завораживающе. Пронзительно. Страстно. Жадно. Чудесно. Волшебно. Сильно.

Прижав свою ладонь к моему животу, играючи спустился вниз. Точное и умелое касание открыло новые грани.

Зарычав, с остервенением рванула его волосы, да так, что он невольно зарычал в ответ. Приподнявшись, впилась в его губы, яростно шепча:

– Сукин ты сын! Чтоб тебя… Ну давай, покажи всё, что можешь!

Наши взгляды пересеклись – его холодный и мой яростный и огненный.

– А ты выдержишь?

– У нас полно времени, чтобы проверить это.

Двадцать часов? Девятнадцать?

Какая на хрен разница?!

Сосущее ощущение пустоты довело до бешенства. Бросая гневные взгляды, кусала губы. Какого?..

Но Сергей лишь лёг рядом со мной набок и притянул меня к себе спиной. Блаженно выдохнув, застонала, когда гнетущие ощущение брошенности и незавершённости ушло. Одной рукой он держал меня за шею, задевая пальцами губы, второй же накрыл низ живота и…

У меня глаза на лоб полезли от такого напора. Никогда в жизни не думала, что румянец может быть таким болезненным. Не справляясь с собой, прикусила его палец.

Ох, кто же меня за язык тянул?

Он почти ласково поцеловал меня в висок. Такое ощущение, что по мне били молотом. Бам! И волна страсти захлестнула с головой. Бам! Открылось второе дыхание: изрыгаемые проклятья стали жёстче и необычней. Бам! Я сейчас откушу его палец.

Без разницы быть наковальней или быть между ней и молотом.

Его ледяной взгляд сиял довольством, мой гневный – полыхал яростью и огнём.

Без разницы.

Мы просто разнесём эту кузницу к чертям собачьим!

ВТОРАЯ ГЛАВА

Тяжёлый вздох был похож на скрип несмазанных петель. Кашляя и задыхаясь, пыталась надышаться всласть. Боль нахлынула не сразу. Но как только это произошло, в голове раздался звон. Подскочила в постели, жадно рассматривая тщательно заправленную половину кровати. Даже складок нет. Поверх покрывала лежала аккуратно сложенная мужская рубашка без единой пуговицы. Поперхнувшись, со стоном взялась за голову.

Во рту всё пересохло, язык с трудом ворочался, напоминая мне скомканный лист бумаги. Тот же противный привкус сводил с ума.

Как же мне херово…

Ох, мать моя, женщина…

Ощущения были аховыми. Словно по мне танк проехался. Затем трактор. А всю эту вакханалию увенчала поездка асфальтоукладчика. А Потом они вернулись и проехались ещё раз.

Каждая косточка, каждая мышца ныла и молила о помощи.

С трудом повернув гудящую голову, я увидела на тумбочке свои очки. Нащупав рукой, с трудом надела их, постоянно промахиваясь.

Перед глазами всё равно ещё плыло.

Подъём был равен самоубийству. Отскрёбывая себя из кровати, чертыхалась и материлась, пытаясь вспомнить вчерашний день. Пока голова отказывалась варить, повергая меня в уныние.

Устало шлёпая босыми ногами по линолеуму, шла к ванной. Так хотелось в душ, что убить готова была за тёплую воду.

Дверь неслышно открылась, я зашла в наполненную паром ванную комнату. Ничего не понимая, протёрла запотевшие очки и почти сразу же наткнулась на кого-то. Обжигающе горячие руки вцепились в мои плечи. Едва не вскрикнула от удивления.

Подняв взгляд, поправила сползавшие очки. Сергей.

Точно.

Обрывочные и лихорадочные обрывки воспоминаний повергли меня в ужас. Волосы на голове зашевелились. Зажмурившись, еле выдохнула.

– Твою мать…

– Что ты сказала?

В очередной раз поправила очки и посмотрела мужчине в лицо. Он выглядел спокойным. Ни капли смущения или усталости. Довольства тоже не было. Точно такой же, как и вчера, когда я впервые села в его машину.

Похоже, для него всё не в новинку.

– Ничего.

Сергей пожал плечами и, абсолютно не стесняясь своей наготы, вышел из ванны.

Поджав губы, закрыла лицо руками. Стыд был просто ужасающим. Ох, что же вчера было. Как я могла допустить такое? Блин, не в моих правилах заниматься таким при первой встрече. Похоже, коньяк был с чем-то или, может, ром?

– Вчера ты позабористей выражалась, – едкий смешок. Сергей заглянул в ванну, смерив меня ледяным взглядом.

На этот раз словарный запас был истощён. Я молча развернулась и закрыла дверь.

Стоя под тёплыми струями душа, мечтала только об одном: забыть всё произошедшее, как страшный сон. Это ненормально. И продолжать подобное безумство не хочу.

***

Влажное полотенце немного снимало жар тела. С мокрых волос на шею и лицо стекали капли воды. Решительно игнорируя Сергея, делала вид, что ничего не произошло. На самом деле странно: я уже давно не маленькая девочка, и вчера ничего экстраординарного не произошло. В конце концов, какая разница, как и с кем?

Но внутренний голос подсказывал, что я обманываю саму себя.

Открыла холодильник и достала с дверцы холодную бутылку молока. Налила его себе в стакан и сделала пару жадных глотков, мельком смотря на мужчину.

Он сидел за кухонным столом также прикрывшись полотенцем. Сырые волосы потемнели и выглядели уже не такими светлыми. Держа сигарету зубами, неторопливо курил, просматривая что-то на моём фотоаппарате.

Я подавилась молоком и утёрла подбородок.

Пылая от гнева, попыталась выхватить фотоаппарат из рук мужчины. Он злобно посмотрел на меня, смерив презрительным взглядом.

– Ты что, фото удаляешь?

– Нет, – мужчина перехватил пальцами сигарету и сдавленно выдохнул, пуская дым носом.

– Тогда отдай, – я требовательно протянула руку.

– Зачем? У тебя просто талант. Фотографии замечательные. Хочу посмотреть…

– Спросить не пробовал?

Удивлённый взгляд и недоумённо изогнутая бровь. Похоже, хорошим манерам его не учили.

Выхватив фотоаппарат, мельком взглянула на экран: тату. Значит, не удалил. Словно взвешивая технику в руке, помахивала фотоаппаратом и смотрела на Сергея, затем вцепилась в сигарету и вытащила её изо рта мужчины.

– Не кури здесь.

Не успел он ничего сказать, как я метким броском отправила сигарету в раковину. Сергей не растерялся и достал новую. Чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся, выдохнув дым мне прямо в лицо.

И я вспылила.

Мужчина приятно умылся молоком.

Звенящая тишина. Капли гулко бились об пол. Сдержанное яростное дыхание. А я смотрела на Сергея и внутренне ликовала. Почему-то я была зла на него за вчерашнее. И зла на саму себя. Дьявол! Сущий Дьявол!

Сплюнув мокрую сигарету, сорвал с меня полотенце и вытер лицо.

Наверное, мне стоило смутиться. Но эмоции взяли вверх, как и вчера. Спокойно смотря ему в глаза, натыкалась лишь на лёд. Мотнув головой, поморщилась от мерзкого ощущения мокрых волос у себя на лице.

Это всё алкоголь.

Он ещё не выветрился.

Поджилки уже тряслись, а лицо я сделала кирпичом. Зачем ему знать, что я сейчас очень жалею о своей несдержанности?

– Нарываешься на грубость?

– Вовсе нет. Я предельно вежлива. Разве я не попросила, не курить? – оперевшись ладонью о стол, склонилась к мужчине. – Можно, например, выйти на балкон. И покурить там.

Сергей стряхнул капли молока со своих волос и встал со стула. Наверное, это было психической атакой. От его размера я должна была испуганно сжаться: слон и моська в натуре.

Но похмелье вело меня совсем не в ту степь. Просто подняла голову и продолжила:

– Балкон в спальне. И впредь не кури в моей квартире. Я не выношу запах табака.

Взяв блюдце, служившее пепельницей, повернулась к мужчине спиной.

Шаг. Ещё один. Я с ужасом ждала, что сейчас его руки сомкнутся на моей шее. Но нет. Гулкий топот, и он с ужасающей скоростью скрылся в спальне. Звон чего-то металлического и грохот отворяемой двери: вышел на балкон.

Облегчённо выдохнула.

Я шла по грани.

Зло кинув блюдце в раковину, даже забыла о собственной наготе.

Чёрт!

Просто нет слов…

Аж трясёт.

Ну нет, вчера был просто всплеск. Мне такое не нравится. Я обычная, заурядная личность. Есть нормальные мальчики без таких ярых пристрастий к наручникам и розгам. Ладно, на шлепок я согласна, но не более!

Нужно меньше пить.

Достала сковородку и швырнула её на плиту. Механически разбивая яйца, сбилась со счёта: уже отправила, наверное, десяток на скворчащий маслом металл.

Когда меня чуток отпустило, зябко поёжилась.

Сделав огонь поменьше, накрыла сковородку крышкой и направилась в спальню.

Сергей всё ещё стоял на балконе и курил. Я видела сизую дымку, окутывающую его. Похоже, он решил избавиться от целой пачки за один присест.

Я так разозлила его?

Посмотрела на кровать. Рубашка манила меня воспоминаниями и приятными ощущениями, но вместо этого, покачиваясь на носках, открыла шкаф и достала первую попавшуюся домашнюю футболку. Большую, безразмерную, с идиотской надписью.

Всё, как я люблю.

Хлопнув дверцей, направилась в угол, чтобы забрать свои джинсы. Когда моя рука коснулась грубой ткани, я поняла, что она всё ещё влажная. И меня накрыло.

Крупные капли дождя, стекающие по лицу. Пронизывающие порывы ветра. Чёрная машина, кажущаяся такой нереальной. Мужской взгляд, от которого так и веет морем.

Странный привкус на губах. Запах ментола. Скрип кожи и тяжесть куртки на плечах.

Сердце забилось слишком часто.

И я вспомнила его.

Как он выглядел.

Светлые короткие волосы, выбритые виски. Лицо интеллектуала никак не вязалось с остальным. И глаза, словно два куска льда. Они вообще казались чужими. Не его.

И вот теперь он стоит и курит у меня на балконе после очень странной, жуткой, но такой сладкой и страстной ночи.

Подойдя к окну, посмотрела на Сергея ещё раз.

Он склонился к перилам, опершись на них локтями, и смотрел вдаль. Казалось, что его совсем не заботит холод и ноябрьский ветер. Широкая мускулистая спина вызвала во мне непонятную жажду. С трудом сглотнув, опустила взгляд ниже. Туда, где чернел расстёгнутый ремень на тёмной ткани джинсы.

Дьявол!

Заставила себя отвернуться и подошла к кровати. Лениво поправила за собой покрывало, играючи дотронулась до белоснежной рубашки. Мягкая, манящая… Взяла её в руки и прижала к лицу. Целый ворох запахов, смешивающихся в одно целое.

Холодная ладонь требовательно коснулась моей шеи.

Вздрогнув, замерла на месте, будто меня застукали на месте преступления.

– Что-то особенное?

– Нет, просто приятно пахнет… тобой, – ответила как можно честнее.

– Хм, это лучше, чем запах горелых яиц по утрам…

– Твою мать! – швырнула рубашку Сергею и, перемахнув через кровать, чуть не завалилась, бросившись на кухню.

Завтрак был безнадёжно испорчен. Осталось только отодрать нечто чёрное от сковородки и бросить в мусорное ведро.

Как и воспоминания об этой ночи.

Это всё прекрасно, но…

Как быть с тем, что мне рассказала Маша?

Я не хочу такого. Меня моя жизнь вполне устраивает. Острых ощущений уже хватило с лихвой. И чем привлекательней мне кажется Сергей, тем опасней становится моё положение.

– Мы остались без завтрака?

– Да…

Боясь обернуться, задумчиво жевала нижнюю губу. Ну и как мне быть?

– Знаешь, тебе лучше уйти.

Осторожно скосила взгляд. Казалось, Сергей вовсе не удивился этому.

– Всё было здорово, но такое… такая грубость не по мне.

– Грубость? – мужчина усмехнулся, натягивая футболку, а я воспользовалась шансом жадно осмотреть его тело в свете дня. – Я был с тобой предельно нежен.

– Тем более, – прошамкав ответ пересохшими губами, только сейчас поняла, насколько верное решение я приняла.

Сергей достал мобильник и уткнулся в экран. Он что-то печатал там, посмотрел на свои же наручные часы и вновь вернулся к мерцающему экрану смартфона.

Я замерла с пустой сковородкой наперевес, переваривая его слова.

Нежность…

Это его нежность?!

С языка чуть не слетела очередная колкая и едкая фраза. Если от его нежности я грязно материлась, то что же было бы с грубостью? Чёрт, это вовсе не игра, не невинная шуточка. Это очень и очень опасно. Пусть со стороны это выглядело несколько пикантно и привлекательно, но на самом деле…

Не дай бог ощутить это вживую!

Терпкий поцелуй в макушку ошеломил меня.

– Спасибо, – Сергей несильно сжал моё плечо и вышел с кухни.

Я слышала его шаги в коридоре, непонятный шорох и скрип. Потом хлопнула входная дверь. Вздрогнув как от удара, аккуратно поставила сковородку в раковину.

Выдохнув, села за стол.

Рубашку оставил.

Прямо тут, на столешнице.

Нервно теребя её край, вдруг подумала, что была бы не против, если бы он остался просто так.

Поговорить.

Но разве нужно ему это?

Продолжения не последовало. Значит, можно не оставаться. Вот и весь ответ, что ему конкретно нужно было. Не душевные разговоры и обоюдный интерес, а постель.

Зарывшись лицом в его рубашку, мяла приятную ткань.

Правильно ли я поступила?

Время покажет.

***

ЯНВАРЬ 2018

Лёгкий и приятный поцелуй на прощание. Я улыбнулась, проведя пальцами по его губам.

– Хорошего дня, – не удержалась и чмокнула парня в щеку.

Вова подмигнул мне и, замотавшись шарфом, вышел, негромко притворив за собой дверь.

Я перетаптывалась на месте, теребя край футболки. Задумчиво покусывая нижнюю губу, думала о вечере.

Вова обещал сводить меня в кино. Я была не против. Сегодня он впервые остался у меня.

Покачиваясь на цыпочках, пританцовывала, направляясь в спальню. Плюхнувшись с разбегу на плотный и высокий матрас кровати, счастливо улыбнулась, глупо хихикая.

Всё просто замечательно.

Мурлыкая себе под нос, потянулась и озадаченно посмотрела на тумбочку: экран телефона мигал.

– Да?

– Манюнь, привет.

Ирка. Я выдохнула, закрыв ладонью глаза. Ну почему снова она? Кажется, после той ночи между нами чёрная кошка пробежала. Наверное, всё дело было в том, что Сергей сказал, что у меня фотографии выходят лучше. И в клубе предпочли видеть меня.

Но после той ночи, я обязана была отказаться от такой чести: натыкаться на мужчину, от которого физически плохо… Нет, это не мазохизм. Идиотизм. Так что Ирка получила в свои цепкие лапки клуб обратно. Но вот общение стало более чем прохладным.

– Привет.

– Ты чего такая счастливая? Даже по голосу слышно.

– Ну… – закинув ногу на ногу, почесала бровь пальцем и облизала губы. – Человека хорошего встретила. Замечательного такого. Что прямо до писка.

– М-м-м… И как его зовут? – в голосе Ирки послышалась тревога.

– Владимир Ильич. Почти Ленин. Но не лысый. И без усов. Двадцати семи годов отроду и с шикарным… – я выдержала паузу, подбирая слова. —…чувством юмора. Ты лучше скажи, чего вдруг про меня вспомнила. Мы же, вроде как, в ссоре. Нет?

– Нет. Не в ссоре. Просто занята была. А сейчас вынуждена опять обратиться к тебе за помощью.

Хм, надо же… Как хвост прищемило, так сразу ко мне. И самое паршивое – отказать ей не смогу.

– Я тут в финке застряла. Дорогу замело. Никак не успеваю в клуб. Там уже всё готово. Адрес ты знаешь. Времени вагон. Я должна была подъехать сразу, но… – в трубке зашумело, свист ветра и хлопок. – Короче, никак не успеть.

– Доставка отменяется? – я затаила дыхание при одной мысли о Сергее.

– Да, его в городе нет. Так что не затягивай. Езжай на метро, а там на такси. Я тебе проезд компенсирую.

– Ох, какие мы богатые. Забей. Хорошо, – я поднесла телефон к лицу и всмотрелась во время. – Когда начало?

– Как обычно.

– Ладно. Спасибо, что не за полчаса позвонила.

– Манюнь – ты моя спасительница.

– С тебя должок.

Написала Вове короткое сообщение с извинениями. Кинув телефон в подушки, закрыла лицо руками.

Зачем я согласилась?

Разве мало было одного раза?

Или меня тянет к этому проклятому месту? Словно я не все грязные тайны узнала.

Нехотя встала с кровати и подошла к шкафу. Открыла его и достала выстиранную и тщательно выглаженную рубашку. Пуговицы я пришила. Всё до одной. Провела рукой по огрубевшей ткани, вспоминая приторный запах ментола. Сейчас рубашка пахнет только кондиционером для белья. Я сознательно убила все запахи, воспоминания о той ночи. Можно было и саму рубашку выкинуть, но рука не поднималась.

Он оставил её мне.

Сняла с плечиков рубашку и надела, закатав рукава.

Вова был прекрасен. Но он не был им.

Вся моя жизнь разделилась на до и после. И нет никакой надежды забыть то, что было. Даже возбуждённо крича и прижимаясь к разгорячённому Вове, я как во сне видела Сергея. И самое противное: я частенько представляла второго на месте первого.

Чёрт, как дурман какой-то.

Взглянув на часы, поняла, что времени не так уж и много. Хотела снять рубашку, но поддалась безумному желанию: почему бы не поехать в ней?

***

В клубе снова людно. Как и в прошлый раз в районе танцпола была огороженная зона. Помоста не было, только небольшая огороженная зона с… со странными приспособлениями.

Предпочитая не вглядываться и не задумываться, что это и зачем, я просто прошла мимо, занимая первую кабинку. Бросив там рюкзак, выглянула из-за шторки: моя белая рубашка, в стиле оверсайз, слишком бросалась в глаза. Не заметить меня сложно.

Подходить к Анатолию Павловичу мне не хватило духа, поэтому найдя его взглядом в зале, убедилась, что он точно увидел меня.

Я села на кожаный диванчик и провела пальцем по холодной обивке. Сердце внутри колотилось как бешеное. Ирка сказала, что Сергея нет в городе. Если она соврала? Вдруг это какой-то заговор?

Сергей же сам говорил, что обитает в клубе почти постоянно. Такое крупное мероприятие и его нет?

Хотелось заорать во всю лужёную глотку, подобно Станиславскому: не верю!

Шторка отъела в сторону и напротив меня сел знакомый мужчина. Сегодня он был одет более просто и обыденно. Тонкий свитер чёрного цвета, потёртые джинсы. Удивительно, но лёгкая небритость сразу омолодила его на десяток лет.

Объёмная сумка тяжело легла рядом со мной.

Унимая дрожь в руках, сделала вид, что мне интересно, что же происходит за пределами кабинки. Выдохнув, решилась спросить:

– Сергея не будет?

– С чего вдруг такой вопрос? – мужчина улыбнулся, вытащив из кармана металлическую зажигалку. Щёлкая крышкой, буквально игрался с ней, даже не смотря на меня.

Дура! Вот и выдала себя со всеми потрохами.

– Мне же нужно как-то добраться домой.

Внимательный взгляд стал очень заинтересованным. Притворившись валенком, почти не дышала, чтобы случайно чем-то себя не выдать. Казалось, что Анатолий Павлович мне поверил. В его глазах постепенно затухало любопытство.

– Я отвезу. Сергея сегодня не будет.

Мужчина встал, скрипнув столом. Опираясь на него рукой, неожиданно задержался и посмотрел на меня немного странно:

– Сегодня у нас более домашняя обстановка. Людей будет гораздо меньше. Если что, я буду в конце зала.

Я уже вовсю потрошила сумку, поэтому эти слова словно прошли мимо меня. Очнувшись от раздумий, поняла, что осталась в кабинке одна.

Держа в руках фотоаппарат, с ужасом думала, каким откровением завершится этот вечер?

Дикая нервозность сводила с ума. Я смотрела на всё через видоискатель, стараясь абстрагироваться и перенестись куда-то подальше. Тёмная эстетика и пугающая красота теперь не казались мне такими манящими.

Страх.

Я боялась. Но не того, что будет происходить в этом небольшом зале на окраине города в пятничный вечер. Вовсе нет. Здесь я в полной безопасности. Физически.

Но не морально.

Маше было легче. Она почти сразу поняла, что идеально вписывается в такую обстановку. А я здесь чужая. Пусть что-то и проснулось внутри после той ночи, но мне удалось задушить эти желания ещё в зародыше. Потому что я этого не хотела.

Складывалось ощущение, что я – консервная банка. И Сергей пытался взломать крышку и заменить содержимое. Добровольно или насильно. Это несколько не вязалось с его словами о свободе выбора. Или… Он решил, что я такая же, как и они? Что, выслушивая Машу, невольно призналась в своих тайных желаниях? Так?

Это больше похоже на правду.

Теперь, скорее, он не хотел заменить содержимое. Нет. Я ошиблась. Всё не так. Он хотел сгущёнку, а внутри оказалась килька в томате. Вот и всё. Просчёт. Поэтому ушёл.

Я выдохнула с облегчением.

Значит, слово держит.

Возле освещённого пятачка начали собираться люди. Сделав пару кадров возле барной стойки, поспешила к тому самому центру внимания.

Мужчина и женщина. И впервые скрывают лица. До этого в клубе почти не встречались люди, желавшие остаться инкогнито.

До этого вечера.

Я сделала пару пробных снимков и чуток отредактировала настройки. Порой начинала благодарить фотоаппарат: он делал меня выше всего этого. Наблюдатель. Я – наблюдатель. Вот и всё. Не участник, не зритель. Я – никто. Тень. Пусть сейчас яркая и броская, но фотоаппарат делал меня невидимкой в глазах людей.

Как же я благодарна этому!

Мужчина был в странной чёрной маске: верхняя часть почти повторяла формы лица, а вот нижняя напоминала треугольный козырёк, почти полностью скрывая не только подбородок, но и часть шеи. Плотный тёмный бадлон облегал фигуру настолько, что не было никаких сомнений в том, что тот обладал прекрасной физической формой.

Повернувшись ко мне боком, мужчина потянул за руку свою спутницу.

Тут я заметила ещё одну странность. Головы парочки скрывало что-то похожее на тонкие банданы, даже волос не видно.

Обезличили себя.

Лицо дамы было скрыто красной маской. Но в отличие от мужского варианта, здесь подбородок и рот были открыты. Совсем немного, этого явно недостаточно, чтобы узнать, кто же пожелал скрыть своё «я».

На женщине оказалось платье. Вполне обычное, даже слишком закрытое для такого мероприятия. Что удивило ещё больше.

Обойдя ряд стульев, зашла с другой стороны. Обвела взглядом зал, словно почувствовав что-то.

Показалось.

Мужчина в маске взял с небольшого стола тяжёлые металлические наручники на длинной цепи и сковал руки женщины у неё за спиной. Затем встал позади и деланно замер, словно выбирая, чему отдать предпочтение.

В полумраке блеснул нож. Острое лезвие коснулось горловины платья, томно прижимаясь к обнажённой коже женщины. Мужчина почти рывком притянул к себе спутницу. На холодном металле появилось что-то красное.

Моргнув, едва не выпустила фотоаппарат из рук. Дёргано вытерла вспотевшие ладони о джинсы и вновь прижалась лицом к видоискателю.

По шее женщины стекала капля крови. Значит, мне не показалось.

Лезвие опустилось ниже и начало свою дьявольскую пляску. Ткань лишь потрескивала, когда нож требовательно оголял почти белоснежную кожу несчастной.

Вот показалась грудь. И мужчина не преминул возможностью уделить внимание такой чувствительной части тела.

У меня перед глазами всё поплыло. Периодически в блике ламп я видела красные пятна. Их было немного, они действовали завораживающе.

Снимала я уже скорее на автомате.

Я – наблюдатель. Наблюдатель…

Тонкий женский вскрик сбил моё дыхание. Что-то произошло, и я это упустила из виду.

Отвернувшись на секунду, собралась с духом.

Как же мне сейчас не хватало всех тех объяснений Сергея. Когда он был рядом, страх не казался таким сильным.

Женщина уже оказалась на чём-то отдалённо напоминающем «козла». Что-то очень похожее на знакомый всем спортивный снаряд, только здесь были подставки для рук и ног, а ещё металлические кольца.

Я вглядывалась в красную маску, скрывающую не только лицо, но и эмоции. Сложно было понять, что испытывает человек, скрывающийся за ней.

Только губы. Искусанные, кривившиеся от боли. Или… или это не боль? А что-то другое?

Женщина лежала животом на «козле», а её ноги словно специально задрали выше. И теперь тонкая трость, напоминающая тонкую часть бамбука, игриво жалила обнажённые ступни.

Во рту пересохло.

Свист, звук удара и пронзительный женский крик.

Я крепче вцепилась в фотоаппарат.

Сейчас… Сейчас всё не так! Тогда, когда Таня была с той девушкой на помосте, она через боль доносила удовольствие. Это было видно, чувствовалось. А здесь…

Только боль.

И ничего больше.

Случайно задела какого-то гостя, тот подхватил меня, чтобы я не упала. Видимо, мы создали столько шума, что когда я подняла голову, наткнулась на очень внимательный взгляд. Мужчина в чёрной маске внимательно рассматривал меня.

Его левая рука цепко держала шею женщины, заставляя смотреть прямо в камеру. Правая с холодной яростью и злобой вцепилась в беззащитную женскую ступню. Пальцы ловко вырывали крики боли.

Этот спектакль для меня.

Внутри всё ухнуло.

Смотря словно через толпу людей и эту странную парочку, я механически делала кадр за кадром.

Что-то неуловимо изменилось. Слишком уж яростными стали женские крики, словно мужчина доставлял самую невыносимую боль.

Я сменила место, уйдя в сторону. Я не хотела, чтобы они смотрели на меня.

Странный щелчок. Сухой и хлёсткий.

Трость уже лежала на столе, а мужчина надевал чёрные латексные перчатки.

Непонимающе подняла взгляд и вновь наткнулась на пристальное внимание.

Почему он так смотрит на меня?

Даже фотоаппарат не может помочь мне скрыться и остаться безучастной. То, что он увидел в моих глазах, оказалось не тем, на что рассчитывал.

Встав прямо между ног женщины, грубо вырвал стон одним касанием.

Горячность фотоаппарата обжигала. Я безучастно наблюдала за тем, как его пальцы вторгаются в женскую плоть.

В висках стучала кровь, дрожащие, холодные руки плохо меня слушались. Зубы сводило от женского крика.

Господи, этот вечер никогда не кончится! Да будь оно всё проклято! Как же хочется грохнуть фотоаппаратом о землю и уйти.

От одной мысли, что я могу стать такой же. Что я хочу стать такой, желание провалиться сквозь землю только усиливалось.

Меня же никто не держит. Я могу уйти. Сделаю последние кадры и уйду.

Больше ни Ирка, ни Сергей, кто бы то ни был не затащит меня в это проклятое, забытое богом место! Ни за что!

Это не для меня!

Не хочу!

Женские крики сменились протяжными стонами. Чёрный латекс ярко контрастировал с белой кожей и выступавшими на ней каплями крови. Просьбы, мольбы. Но не остановиться, а продолжать. Она была готова на всё, лишь бы он не прекращал.

Финалом стал почти звериный вопль наслаждения, когда мужская рука вторглась почти по самое запястье.

Подавив рвотный рефлекс, я отвернулась.

Больше не могу.

***

Музыка продолжала играть, разговоры, смех, звон посуды. Жизнь била ключом. А я сидела в кабинке, с трудом удерживая в дрожащих руках фотоаппарат. Мелькающие кадры вновь погружали меня в океан боли и безумства.

Это ужасно.

Я удаляла размытые и неудачные фотографии, мечтая забыть всё как можно быстрее.

Что он делал с ней? И почему она не против? Что может толкать человека на такое? Причинять боль и с радостью её принимать.

Такое сложно оправдать.

Один кадр заинтересовал меня. Нажав на кнопку зума, увеличила до максимума. Не веряще смотрела на маленький экран.

Удалить!

Удалить немедленно!

Пролистала следующие кадры. Нет, только на одной. На той, что больше нет… Одна фотография.

Вскочив из-за стола, кинула фотоаппарат в сумку, даже не выключив его. Задыхаясь, в панике выбежала из кабинки.

Лица, руки, взгляды. Всё будто в адском мареве тянулось ко мне. Я почти чувствовала жадные касания на своей коже. Задыхаясь, схватилась за голову. Мир задрожал, исчезая в дьявольском мельтешении. Словно кто-то усадил меня на карусель и выжал до максимум рычаг скорости.

Я не стала искать Анатолия Павловича.

Оставила сумку бармену и сказала, что мне нужно бежать.

Плевать на всё! И на деньги в том числе!

Скользкие ступени лестницы дрожали и стремительно приближались к моему лицу. Хватаясь за перила, торопливо сбегала вниз, шатаясь как пьяная.

Узкий коридор.

Прижимаясь лицом к стене, еле шла, чувствуя наплыв дикой паники, страха и отвращения.

Хочу уйти отсюда. Мне нужно уйти!

Взяв куртку, вынеслась из клуба. Споткнувшись о бордюр, припорошённый снегом, растянулась во всю длину.

Рыдая, стучала кулаками по земле. Встать вышло не сразу. Я поднимала ворох снежной пыли. Воя от страха, сжалась, обняв собственные плечи. Ноги скользили, а я упрямо шла прочь. Потом бежала. Потом снова шла. Брела.

Присев на холодную лавку автобусной остановки, поняла, что я уже довольно далеко от клуба. Скинула куртку и с остервенением сняла с себя рубашку. Скомкала её и бросила в урну. Вновь надела куртку, только уже на голое тело и двинулась к метро.

Всё по обоюдному согласию.

Доверие.

Да?

Странные слова из прошлого всплыли в моей голове.

Егор Аркадьевич – умелый доминант, а я – опытный садист.

Вот кто он.

Тут не нужно объяснять.

Только разок увидеть.

Закрыв глаза, боролась с наступающей тошнотой.

Наверное, в ту ночь он тоже бы хотел сделать что-то подобное. Со мной. И спрашивать бы не стал.

Это всё гнусная ложь.

Новая жертва.

Вот почему так смотрел на меня весь вечер.

Чтобы разрушить иллюзию желания и влюблённости достаточно одного задравшегося рукава и маленького кусочка татуировки.

Я знаю того, кто скрывался сегодня за той страшной маской. И это станет моим новым ночным кошмаром.

Никогда в жизни так не боялась.

Хорошо одно, Сергей не в курсе, что я узнала его.

Выдыхая клубы пара, не негнущихся ногах плелась к метро. Слёзы превратились в ледяные дорожки, обжигая щёки. Хлюпая носом, бессильно сжимала кулаки.

Утирая лицо, яростно выдохнула. Если он посмеет притронуться ко мне, то клянусь, убью его!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ЯНВАРЬ 2018

Тусклый свет фонаря пробивался узкой полосой через неплотно задёрнутые шторы. Он окрашивал в жёлтый всё, до чего касался.

Я подвинулась ближе к изголовью кровати, подальше от него. Обняв собственные колени, с тоской посмотрела на часы: десять вечера. Выдохнув, запустила пальцы в волосы, лихорадочно соображая, как же быть дальше.

Иногда жизнь кажется полным бредом, настоящим сумасшествием. Смотришь на неё и думаешь, такого не может быть! Нет! Это чья-то шутка! Наступит завтра, и всё вернётся на круги своя.

Завтра пришло, а реальность осталась прежней. И от этого хотелось сбежать на край света. На худой конец, напиться. Но стоит мне это сделать, и я останусь наедине со своими страхами и желаниями. И неизвестно чем тогда закончится сегодняшний вечер.

Алкоголь уже сослужил мне. Да так, что впору в петлю лезть. Будь я трезвая, не стала бы с ним заигрывать.

Наивная дура! На что я рассчитывала? Ну вот на что? Всё равно, что ткнуть в спящего медведя палкой, а потом удивляться, чего это он сожрать тебя хочет.

И действительно.

Так ли меня поразило то, что было в клубе? Сложно сказать. Противоречивые чувства. И я не знаю, какое сильнее: отвращение или любопытство?

Тогда откуда такой страх?

Просто представила себя на месте той женщины.

А могла я оказаться там вместо неё?

Если под маской был Сергей…

От одной мысли стало так плохо, что я чуть снова не побежала к унитазу. Живот скрутило, а перед глазами появилось проклятое размытое нечто.

Если я не ошиблась, то всё очень плохо. Сидя на кровати в полном одиночестве, можно быть откровенной с самой собой.

Нравится ли мне Сергей?

О, тут нужно подбирать совершенно другое слово. Гораздо более мощное и ёмкое. Это не интерес. И ни в коем случае не любовь! Будто меня тянет к нему, как магнитом. И чем сильнее я сопротивляюсь, тем сильнее притягивает.

Вот сейчас, в этот момент, я думаю только о нём! И весь день до этого. Настоящее наваждение, от которого нет спасения.

Кажется, я действительно сошла с ума.

Знаю, он – чудовище, самый настоящий зверь, от которого не стоит ждать пощады. Это я видела собственными глазами, и слышала. Тогда почему на душе так неспокойно? Почему мысленно, раз за разом, я возвращаюсь к нему и к той ночи? Что это? Зов тела? Тупое желание вновь с ним… переспать?

Нет.

Мне просто хочется вновь побыть с ним рядом.

И в то же время страх и ужас, отвращение не отпускают.

Может, я это испытываю не к нему? А к самой себе? В этом вся проблема? Ненавижу саму себя за те эмоции и чувства, что одолевают меня. Теперь я прекрасно понимаю Машу. Как же тяжело пришлось ей… Но ей было нечего терять. А мне есть. И жертвовать этим в угоду тёмным мыслишкам и желаниям совершенно не хочется.

Сергей опасен не своими пристрастиями. Нет… Он не врал насчёт добровольности, но его способность манипулировать и влезть в голову… Ух! Сама уже не рада, что согласилась Ирке помочь.

Если он сделал такое с моими мозгами за один вечер, то, что же будет потом? То и будет… Картинка вчерашнего вечера стояла перед глазами слишком ярко. Буду умолять его не останавливаться.

Передёрнувшись от воспоминаний, густо покраснела.

И дело не в стыде.

Всё же я боюсь его. И себя боюсь.

Боюсь нас…

***

Сон стучался в двери. Дёрнувшись, перевернулась на другой бок, натянув одеяло до самого носа.

Стук.

Подскочив в кровати, растерянно комкала простынь. Сердце испуганно колотилось, разгоняя застоявшуюся кровь по моему телу. Выдохнув, задержала дыхание, прислушиваясь к звукам в своей квартире.

Тихо.

Тонкий свист вентиляции в туалете и на кухне. Шелест штор, волнуемых сквозняком из приоткрытого окна. Щёлканье часов.

Ничего.

Неужели сон может быть таким реальным? И…

Оглушительный грохот, будто молотом в дверь жахнули. Едва не вскрикнув, включила торшер и схватилась за телефон. Половина первого ночи. Рановато я сегодня спать легла.

Набрав номер экстренных служб, надела очки и дрожащей рукой взялась за электрошокер, лежавший рядом на тумбочке.

Да. Сергей довёл меня до ручки. Если на нож меня не хватит, то поджарить его задницу разрядом в девяносто тысяч вольт силы найдутся. Я должна быть уверена и спокойна, что не нарвусь на что-то, чего совсем не хочу. Чтобы он там себе в голове не нарисовал.

Слушая долгие гудки в трубке, я медленно шла к входной двери. Включила свет и поудобнее сжала шокер вспотевшей рукой. Кто бы там ни был, ему сейчас придётся несладко!

– Манюня!

Уже выслушивая приветственную заставку, нажала на кнопку сброса.

– Маня?!

И снова настойчивый стук. Чёрт! У меня же звонок сломался.

Встав на цыпочки, посмотрела в глазок.

Твою же мать!

Зло выдохнула и спрятала шокер за спину, щёлкнув замком. Дверь медленно открылась. Торопливо отступая назад, сняла шокер с предохранителя. Часто и мелко дыша, пристально смотрела на мужчину, решившего всё-таки зайти в мою квартиру.

– Откуда ты знаешь?

– Что? – Сергей стряхнул почти растаявший снег с волос и недоумённо посмотрел на меня.

– Как меня зовут друзья…

– Ирка сказала.

Вот же трепло!

Я удалилась от Сергея на почтительное расстояние, прижавшись спиной к двери спальни. Рука, державшая шокер, предательски дрожала. Облизнувшись, глубоко вздохнула.

– Зачем припёрся?

– О, как ласково… – Сергей снял куртку и внимательно посмотрел на меня. Только сейчас увидела в его руках свой рюкзак и тонкий белый конверт. – Ты кое-что вчера забыла.

Мужчина оставил рюкзак возле вешалки, перехватив конверт двумя руками, стал медленно и неторопливо приближаться ко мне.

Внутри всё вопило от страха и ужаса. Бросив телефон на комод, сжала шокер за спиной обеими руками.

– Анатолий Павлович рассказал мне о твоём очень странном бегстве. Вещи оставила, деньги не взяла. Он попросил выяснить, всё ли с тобой в порядке, – Сергей искренне улыбнулся. А мне показалось, что так людоед ухмыляется перед тем, как вонзить зубы в человеческую плоть. – Прости, если разбудил. Думал, что ты ещё не спишь.

– Ничего, – мой хриплый голос почти с потрохами выдал всё. – Положи деньги на комод.

– Что?

– Деньги – на комод, и проваливай.

Улыбка сползла с лица мужчины. Теперь он стал слишком собранным и злым. Неужели это так удивительно? Неужели он не видел, как я на него смотрела вчера?

– Хорошо, – конверт шлёпнулся на комод, а Сергей, сунув руки в карманы джинс, подошёл ко мне ещё ближе. – Что-то случилось?

– Нет, со мной всё замечательно.

– Тогда откуда такой дикий взгляд?

– Я боюсь.

Ещё один шаг, и я с трудом удержалась от того, чтобы не ткнуть мужчину шокером. Руки вспотели так, что прорезиненная ручка уже не раз грозилась выскользнуть.

– Чего же? Тебя кто-то напугал? – голос Сергея стал просто елейным. – Или ты боишься меня?

Сказать правду, значит, признаться, что я всё знаю. Внутренний голос подсказывал, что этого делать не нужно.

– Есть один человек, в чёрной маске. Я видела его вчера в клубе… – специально растягивая слова, наблюдала за реакцией Сергея. – Он так смотрел на меня, что я испугалась.

– Чего же? Он тебе как-то угрожал? – Сергей никак не изменился в лице: спокоен и холоден, как всегда.

– Нет, но мне очень не понравился его взгляд. Словно… Словно… – испуганно смотрела, как мужчина приближался ко мне. Ещё один шаг и я почувствовала тот едко-приторный аромат ментола. Внутри всё ухнуло. – Словно…

– Словно что?

– Словно он хотел сделать то же самое и со мной…

Сергей оперся рукой о дверь, опасно приблизившись ко мне. Я изо всех сил сжала шокер и сдавленно сглотнула.

– С чего ты это взяла? – теперь в мужском голосе появились мурлыкающие нотки.

– Я не дура. Такое чувствуется сразу. Только он один так глядел на меня.

– Да? – вот и вторая рука оперлась о дверь. Теперь я в капкане. – А, может, всё дело не в этом?

– В чём же? – подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. Какие же они холодные.

Широкая ухмылка теперь не могла показаться улыбкой. Нет, от неё веяло злобной сдержанностью и чем-то ещё. Пряным и острым. Теми эмоциями, что уже вовсю наэлектризовали воздух между нами. И шокера не нужно, чтобы сверкнула молния.

Сергей склонился ко мне и жарко прошептал на ухо:

– Вдруг ты испугалась того, что хочешь так же?

Дёрнувшись, выронила шокер. Его грохот был таким, что Сергей невольно опустил взгляд.

Конечно, он поймёт, что это такое.

Грязно выругавшись про себя, затравленно посмотрела на мужчину. Наверное, мои мысли и желания сейчас бегут красной строкой по лбу. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы прочитать их.

– Боишься…

Мой злой взгляд рассмешил его. В ответ на это он просто пнул ногой шокер, отправив его в самый дальний угол.

– Хороший выбор. Сноровки только не хватает.

– Да?

– Да. Я бы посоветовал кое-что другое.

– И что же?

Горячее дыхание Сергея обожгло правую сторону лица, когда он вновь склонился. Я просто терялась от такого напора и не знала, что делать. Решимость слишком быстро улетучилась, оставив меня наедине со страхом и паникой.

– Лучше всего нож. Самое опасное оружие. Оно никогда не даёт осечек. Только нужно знать, куда бить. Человеческое тело не такое мягкое и податливое, каким кажется на первый взгляд. В умелых руках он будет опаснее всего. Защититься от него практически невозможно. Впрочем…Ножом можно делать множество не только ужасных, но и прекрасных вещей.

– Отлично, в следующий раз возьму нож. Кухонный. Только тебя в больнице навещать не буду.

Сергей рассмеялся. От этого у меня мурашки по коже пошли, а зубы свело от ледяной стужи, повеявшей от него.

– Сначала попади.

Я закрыла глаза. Успокоиться не получалось. Сейчас не происходит ничего такого. Никто мне не угрожает, по крайней мере, напрямую. Он даже меня пальцем не тронул. А ощущение, что всё закончится очень плохо, не покидало меня.

– Ты пришёл только вещи и деньги занести?

– Что, мне нужно уходить?

– Я хочу спать. Спасибо, что заехал. Можешь передать Анатолию Павловичу, что со мной всё в порядке.

– Выгоняешь? – голос Сергея стал слишком хриплым.

– Да, – открыла глаза и нагло посмотрела ему в лицо.

– Ну, нет…

Жаркий поцелуй выбил все мысли из головы. Словно цунами захлестнуло. Страх и паника ушли, теперь я чувствую себя пустотелой пробкой. Также глупо.

Впившись в дверную ручку, невольно открыла дверь.

Грохот был такой, что мы, наверное, побудили весь дом. Я едва дышала по тяжестью навалившегося на меня Сергея.

– Уходи… – только и смогла просипеть. – Я не хочу.

– Да? По-моему, это выглядит как приглашение.

Новый поцелуй был таким мягким, нежным и вкусным, что я поняла: меня притянуло только что самым мощным магнитом в мире. И этот магнит – Сергей.

Могла ли я ошибиться?

Та фотография, размытый клочок чего-то. Я лишь догадалась, что это татуировка. Неужели такая большая тату есть только у Сергея? Даже узор был непонятен.

Что, если я ошиблась?

Горячие поцелуи спустились на шею. Футболка жалобно затрещала, когда грубая мужская рука упрямо потянула её на себя.

Чёрт!

Упёрлась руками в плечи Сергея, борясь со своим желанием продолжить всё это манящее безумство.

– Я…

Не дав закончить, на секунду прервался, чтобы в следующий момент утянуть меня на самое дно:

– Не бойся, слышишь? С тобой я буду всегда нежен.

***

Проснувшись, не хотела открывать глаза. Протяжно зевнула и глухо ударила рукой по свободной половине кровати. Резко дёрнувшись, обернулась: пусто. Постель аккуратно заправлена. На подушке лежат мои очки.

Ушёл?

Натянув очки, взъерошила одним движением волосы и, не стесняясь собственной наготы, вскочила с кровати. В коридоре никого. Во второй комнате тоже. И на кухне пусто.

В туалете и ванной свет не горит.

Вернулась в спальню, с надеждой посмотрев на балкон: никого.

Ушёл…

Выдохнув, почувствовала едкое разочарование. Вот так вот. Просто и ясно. Одна ночь. Страстный секс и свалил в туман. Больше от меня ему ничего не нужно.

Я и думать забыла о страхе, вместо этого яростная обида затмевала глаза. Неужели мной просто нагло пользуются? Я и рада…

Достав футболку из-под кровати, нехотя надела её. От неё ещё ощутимо разило ментолом. Лениво поплелась на кухню и заварила дешёвый и такой дерьмовый кофе. Но другого не было.

Чайник давно уже вскипел, предупредительно щёлкнув, а я всё стояла и думала. Этой ночью он был действительно нежен. Не так, как в прошлый раз. Просто восхитительно! Как точно и тщательно он предугадывал малейшее моё желание, как распалял, как ласково, почти любя касался моего тела…

Вздрогнув, сердито фыркнула. Вот ещё! Сделал дело и сбежал. Тоже мне, рыцарь, япона мать.

Кофе казался горьким и кислым, сахар его не спасал. Нужно бы, по-хорошему, вылить его в раковину, но взбодриться всё же хотелось.

Делая глоток за глотком, всё ждала чего-то.

Мне не верилось, что он вот так оставил меня. И его слова: я всегда буду нежен с тобой. Это можно считать признанием? Или как? Он таким образом дал мне понять, кто же скрывался под той проклятой маской? И почему сейчас меня это не волнует? Почему вчера я дрожала от страха, а теперь… Нет, он дал мне слово. И прошлая ночь отличное доказательство его правдивости.

Что-то заскрипело. Хруст замка, и входная дверь со скрипом открылась. Замерев от ужаса, не сразу решилась выглянуть в коридор.

Сергей.

На сердце сразу отлегло. Мне вдруг стало так легко и весело, что я привстала на цыпочки и улыбнулась. Мужчина наткнулся холодным взглядом на моё лицо и неожиданно улыбнулся в ответ.

– Я думала, ты ушёл. Опять. Смылся в кусты от ответственности.

– Я ещё себя контролирую, чтобы беспокоиться и об этом… – рывками расшнуровывал высокие ботинки. – Нет, просто вспомнил тот прелестный аромат горелых яиц и решил, что хочу на завтрак что-то более съедобное.

– Да? – играючи подошла к нему и неожиданно для самой себя поцеловала его в холодную щеку. – И что ты взял?

Взгляд пронзительно-голубых глаз заметно потеплел. Я едва сдерживала улыбку и своё желание вновь попробовать его губы на вкус. Ведь тогда будет совсем не до завтрака.

Нет. Я ошиблась. Это не он был в клубе. Точно не он. Я его спутала с кем-то. Разве может… такой человек быть нежным и ласковым? Заботливым и внимательным? Разве может его привлекать обычное и заурядное?

Нет.

Всё-таки я дура. И это не лечится.

Может, это сработал инстинкт самосохранения? Ну, чтобы не вестись на такого замечательного и сексапильного типа, представила его монстром. Нарисовала себе стоп-сигнал и вчера со всей дури его дёрнула.

– Не знаю. Что было поблизости, то и взял. Кажется, это была бургерная.

– Бургеры? – заглянула в пакет. – Странный выбор.

Сергей выпрямился и ехидно поджал губы. Я пожала плечами и, забрав у него пакет, направилась на кухню. Оставила его на столе и достала тарелки.

– Ты что будешь? Чай? Кофе?

Мужчина уверенно подпирал косяк, слишком внимательно разглядывая меня.

– Что? На мне картин нет…

– Да вижу, что нет. Просто ночью ты выглядишь совсем по-другому.

Обернулась и серьёзно взглянула на Сергея: это он к чему сейчас? И почему его лицо сейчас такое странное?

– Это как же? У меня что рога появляются? Или хвост отрастает?

– Ночью ты более… беззащитная.

– А днём что? Терминатор в юбке?

– Скорее, заноза.

Я грохнула тарелками об стол. Заноза? Он что этим сказать хочет?

– Да? А я вот всё думаю о твоих словах… – подошла к Сергею и посмотрела прямо ему в глаза.

– Каких? – повеяло знакомым холодом.

– О том, что ты будешь всегда со мной нежен. Это можно считать признанием?

– В чём?

– Тогда в клубе… – я взяла Сергея за футболку и притянула к себе. Теперь перед глазами была его шея. – Фотография, а на ней небольшой кусочек татуировки. И знаешь, я такую уже видела кое у кого.

Сергей обнял меня и жарко спросил:

– У кого же?

– У тебя.

– И чего ты хочешь? Признания? – голос мужчины был слишком ровным и спокойным.

Я нахмурилась. Никакой реакции, словно мы о погоде говорим! Он такой непрошибаемый или только хочет казаться?

– Не знаю. Правды хочу.

– Вчера ты её услышала, больше мне сказать нечего.

– Ты уходишь от ответа.

– Нет, не ухожу. А тебе советую подумать: стоит ли задавать вопросы, на которые не готова услышать ответы, особенно правдивые?

– Типа «не лезь не в своё дело»?

– Типа «не порть такое замечательное утро»… – контрольный поцелуй в макушку.

Можно было бы успокоиться и забыть обо всём. Но внутри что-то прямо-таки зудело и требовало ясности. Мне хочется верить ему, но как быть с сомнениями? Или я действительно сама себя накручиваю только лишь потому, что он мне нравится? Пытаюсь себя обезопасить?

– И чем же оно замечательно?

Руки Сергея скользнули вниз по моей спине. Он склонился, чтобы посмотреть мне прямо в глаза:

– Тем, что мы сейчас с тобой вот здесь стоим и можем делать, что захочется.

Внутри всё ухнуло так, словно я сорвалась в шахту лифта. Сдержанно облизнувшись, чуть не расплылась в довольной улыбке.

Нет, всё верно. Я нарисовала монстра, потому что хотела его таким видеть. После рассказа Маши другой картинки в голове и не могло быть. Что мешает Сергею сказать правду? Так ли она меня поразит?

Мысль, что со мной он совсем другой приятно грела душу.

– А что мешает делать тебе это с другими? То, что ты хочешь? – обвила руками шею мужчины и прижалась лбом к его горячему плечу.

– Другие не ты…

Футболка неумолимо поползла вверх, я замерла, наслаждаясь каждым касанием. Почему я сейчас снова готова на всё? Он опять в моей голове…

– Я чем-то отличаюсь?

Ох, этот фейерверк мыслей и ощущений превращает меня в амёбу. Просто дурею от его присутствия.

– Ты настоящая…

Поцелуй вышел смазанным, но он не стал от этого менее нежным или чувственным. Это было похоже на знакомство, словно и не было этого месяца, двух страстных ночей и страшного, самого жуткого вечера в моей жизни.

Сейчас мы просто есть. Я – это я, он – это он. Нет никаких масок и ограничений, стереотипов и прочей шелухи. Два человека, которых манит и тянет друг к другу. Стоит ли сопротивляться?

– А ты нет? Ты – ненастоящий?

– С тобой можно…

– … быть настоящим? – мой хриплый шёпот заставил его улыбнуться, когда я всё же нашла силы оторваться от его губ.

– Быть нормальным, обычным.

Я хотела спросить что-то ещё, но в голове резко стало пусто, когда меня взяла оторопь от его нежных, ласковых прикосновений. Просто изучал моё тело, а я таяла от этих прохладных, чувственных прикосновений. Словно и не было ничего до этого. Словно… Словно он видит меня в первый раз.

Было немножко смущения и стыда в моих глазах, но не столько, чтобы вызвать надоедливый румянец. Тело – это всего лишь тело, каким бы оно ни было. Наши возможности очень ограничены, нельзя создать что-то из ничего.

Да, я не красавица. Тощий подросток переросток. Можно сказать так. Худая, нескладная, но очень обаятельная. Природа поскупилась на фигуру, оказавшись жадной заразой, но зато расщедрилась на мозги, харизму и юмор. Даже не знаю, что из этого люблю больше.

Приходится быть живчиком, бойкой, напористой, иначе жизнь была бы совсем скучной.

Но с этим нахальным, наглым и опасным типом адреналин подпрыгивает до небес. И меня уже не волнуют собственные комплексы. Наверное, он прав. Я действительно заноза.

– Ты не хочешь делать… все эти вещи со мной?

Взгляд Сергея стал таким холодным, что аж до дрожи проняло. Но успокаивающее поглаживание его ещё прохладных рук немного успокоило.

– Ты этого хочешь?

– Нет, точно не хочу.

– Зачем тогда спрашиваешь?

Чувство подвоха меня не покидало. Где-то он темнит. Пусть мозги работают вполсилы, пусть я думаю сейчас совсем не об этом, а о том, как бы сделать это утро более замечательным, чем оно есть, но ощущение какой-то недоговорённости никак не хотело меня отпускать.

– Кажется, я тебе пообещал…

Нежное, но такое терпкое и жгучее касание выбило последние мысли из головы. Словно своей лаской он обнажал все мои желания, до самых потаённых и глубоких. Пробирал до костей.

Выдохнув, запрокинула голову. Плавно провёл рукой по моей спине, словно струны перебирает, и тело уже отзывается невероятным желанием. Хватаясь за руки Сергея, пыталась устоять на ногах и просто не завалиться на пол. В последнее время это становится дурной привычкой.

Уже вовсю запустив руки под мою футболку, он толкал меня куда-то назад. Наше хриплое дыхание выдавало желание продолжить бурную ночь уже здесь, на кухне.

И вот теперь я жадно и любопытно исследовала то, что было скрыто его немного мешковатой футболкой. Нежно ведя пальцами вверх по его груди, ловила быстрые и случайные поцелуи.

Мы так торопились, что чуть не промахивались, желая поскорее найти точку опоры. Ею послужила жёсткая кухонная столешница. Ловко усадив меня на неё, Сергей перестал сдерживаться.

Есть такая волна, гигантская, разрушительная. Волна-убийца. Цунами. Она сметает всё на своём пути. Вот и меня накрыло цунами: эмоциональное, чувственное и страстное. Я хваталась, цеплялась изо всех сил за мужчину, боясь, что меня сейчас утянет на дно.

Жаркие, опаляющие поцелуи заставляли всё краснеть и краснеть. Задыхаясь, изо всех сил держалась за его шею, запуская пальцы выше, наслаждаясь жёсткой колкостью волос. Ловила его губы, жадно подставляя лицо, и хрипло стонала, чувствуя, как становится нечем дышать.

Сергей плюнул на жалкие попытки сохранить остатки приличия. Моя, а затем его футболка быстро очутились на полу. Припав губами к моей шее, мужчина начал бойко опускаться вниз. Едва не впившись зубами в мою грудь, вырвал уже не просто хриплый, а надсадный стон. Грубость сменилась нежностью, заставив меня вспыхнуть с новой силой. Теперь он никуда не торопился, уделяя внимание каждому миллиметру моей кожи.

Я упиралась руками то в шкаф, то в столешницу, пытаясь не завалиться на спину. Получалось плохо.

Едва не рухнув назад, вздохнула от облегчения, когда не почувствовала этих жгучих губ на своей груди. Но передышка была недолгой.

Острое, тянущее чувство длилось недолго. Выдохнув, захлебнулась стоном, беспомощно поджимая пальцы ног. Вдох. Выдох. Снова вдох.

Плавные толчки были мощными и ошеломляющими. Зажмурившись, наслаждалась этой немного болезненной заполненностью. С каждым движением удовольствие становилось всё сильнее и сильнее. Лицо пылало от жара.

Прерывисто дыша, хотела лишь одного, чтобы это продлилось как можно дольше. Кусала губы, жмурилась и нетерпеливо царапала холодную каменную столешницу.

Горячие мужские руки с силой вцепились сзади в мою шею. Притянув меня к себе, Сергей жадно впился в мои губы. Секунда, две… Чуть шершавые ладони вызвали дрожь, спускаясь от шеи вниз. Вот коснулись бёдер.

Он с лёгкостью оторвал меня от столешницы и одним резким толчком довёл меня до безумия. Грязно выругавшись, я с трудом разлепила глаза от сладкой неги и яростно посмотрела на мужчину. Тот же был доволен произведённым эффектом.

Не хочет же он?

Что?

Нет…

Ни за что…

Ох, чёрт…

Твою же мать!

***

Телефонный звонок был совсем не вовремя. Утерев губы салфеткой, потянулась за мобильником.

– Серёга, это твой, – я многозначительно посмотрела на мужчину. – Твой звонит.

– Фа… – толком не прожевав, махнул рукой.

– Что? Мне ответить?

– Ухум.

Смахнув пальцем по экрану смартфона, поднесла его к уху.

– Да.

Тишина.

– Я слушаю, говорите. Сергей… он… – увидев, как мужчина, перепачкавшись кетчупом, пытался не подавиться, не выдержала и хихикнула. – Он сейчас занят немного.

Тишина и странный, непонятный звук. То ли всхлип, то ли стон.

– Говорите! Алло?

Короткие гудки.

Пожала плечами и положила телефон на стол. Сергей, наконец, прожевал и придвинул мобильник к себе. Увидев номер мобильного звонившего, сильно изменился в лице.

– Что? Что-то не так?

– Нет… – мужчина хмуро вытирал руки. – Всё так.

– Угу, я вижу, что всё так. Я помешала?

– Нет, просто… просто назойливая муха.

– Это выше рангом «занозы»?

– Это совсем из другой оперы, – Сергей, сунув телефон в карман, встал из-за стола и направился в спальню. – Даже в голову не бери.

Уныло дожёвывая картофель фри, смотрела, как он уходит. Хлопок балконной двери: курить пошёл. Опять. Нервное у него, что ли?

Запив всё чаем, смахнула в руку крошки со стола.

Странно.

У него этот номер даже не под именем, а так. И он прекрасно знал, кто звонил. Что же тогда не так? Сам звонок? Или то, что я на него ответила?

А цифры-то были знакомые.

Достала свой мобильный и набрала по памяти те три цифры после кода телеоператора, что успела запомнить.

На экране сразу высветилось имя. Этот номер был у меня в контактах. Сжав зубы, нажала на кнопку и стёрла набранный номер.

Значит, назойливая муха, да?

А я из другой оперы?

Едва удержалась, чтобы не ткнуть пальцем на контакт и не начать вызов.

Она заплакала, узнав мой голос. Слышала всё. И поняла.

Ирка.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ЯНВАРЬ 2018

Мелкий пластиковый шарик со всей дури влетел мне в спину. Зашипев от боли, пошатнулась и обернулась назад:

– Влад! Я тебя сейчас удушу!

Мой племянник показал мне язык, сделал ещё один выстрел, но промахнулся и с диким гиканьем унёсся на кухню.

– Аня, слазь давай.

– Не-а!

Теперь племянница объявила мне бойкот: залезла на тумбочку под вешалкой и вцепилась в металлические витые крючки, грозя обвалить всю громоздкую конструкцию себе на голову. Этого только не хватало! Ленка с меня три шкуры спустит. Отпустила, блин, сестру с мужем в кино.

Трель звонка, я нехотя ответила, прижав плечом мобильник к уху.

– Манюнь, вы там как?

– Нормально. Влад решил поиграть в снайпера и с садистским увлечением набивает мне синяки.

– Ты же сама подарила ему это ружьё.

– Да, знаю. Но я же не думала, что он в качестве мишени выберет меня.

– Вот! Теперь десять раз подумаешь над подарком, – сестра тихонько засмеялась, повышая мой уровень злости. – Как там Анечка?

– Анечка? Играет в Титаник.

– В Титаник?

– Угу. Стоит на краю тумбочки и держится за крючки так, будто сейчас волной накроет. Мне нужен шпатель, чтобы её отлепить от вешалки.

– Скажи ей, что включишь мультики. Винни-Пуха, например. Она сама слезет.

– Точно?

– Точно.

– А как Влада обезвредить?

– Тут я бессильна. С этой задачей у нас только папа справляется.

– Ай! – взвыла от боли, когда шарик впился прямо в самое мягкое и округлое, что было у меня сзади. Прикрыла телефон рукой и заорала, что было мочи. – Влад! Ах ты мелкий засранец!

Смех в трубке стал каким-то булькающим.

– Ладно, Лен. Я тебе перезвоню, – завершила вызов и зыркнула на Аню. – Слазь! Включу мультик. Давай, бегом. Мне твоего брата ещё стреножить надо.

– Их-ха! – этот белобрысый дьяволёнок показался из-за двери, но я успела пригнуться. Шарик с треском отскочил от стены.

Девочка посмотрела на меня презрительно-уничижающим взглядом и, повернувшись ко мне попой, нехотя спустилась вниз.

– И печеньку?

– И печеньку.

– И сок?

– И сок…

Мелкая шантажистка! Я уже была готова на всё, лишь бы побыть в тишине хоть пару минут. Господи, как хорошо жить одной!

Усадив Аню на диван, включила на приставке мультики, сунула ей в руки целую пачку печенья и коробку сока. Главное, чтобы не лопнула и не подавилась.

Взяла второе игрушечное ружьё и пять шариков. Ну всё, Влад, сейчас тебе будет…

– Иди сюда, клоп! Тебя ждёт заслуженная кара.

Вихрастая голова показалась из-за угла. Мой первый выстрел вышел холостым: мячик не долетел даже до двери.

– Ха-ха, мазила!

– Что?! – сжав ружьё бросилась в коридор. Второй и третий выстрел попали в цель. Племянник хрипло ныл, потирая ногу. – Мазила? Да я из тебя сейчас котлету сделаю!

– Так нечестно! Ты старше!

Теперь Влад капитулировал и трусливо прятался за диванными подушками. Но меня было не остановить. Я как тот индеец, что вышел на тропу войны. Плотоядно улыбаясь, срывалась на мерзкое хихиканье, приближаясь к Владу.

Ух, что я с тобой сейчас сделаю!

Звонок, теперь в дверь, заставил меня остановиться.

Тяжело дыша, сощурилась, наблюдая за довольной физиономией мальчишки.

– Везёт же тебе, – не спуская глаз с Влада, шла спиной вперёд. Закинув ружьё на плечо, закрыла за собой дверь.

Кого это ещё нелёгкая принесла?

Посмотрев в глазок, сдавленно выдохнула. Час от часу не легче.

Прижалась лбом к входной двери и решила подождать. Вдруг передумает? Но нет. Второй звонок был дольше и заливистей. Затем ещё и ещё.

Не уйдёт.

Сжав зубы, открыла дверь.

Серёга.

Явился, не запылился.

– Ты чего трубку не берёшь? – знакомый пронзительный взгляд смертельно-ледяных глаз.

– Не хочу.

– Обиделась? На что?

Вспыхнув, сжала рукоять ружья и едва сдержалась, чтобы не выстрелить прямо в лицо мужчине. Пусть и мячиком, но зато как эффектно и болезненно.

– Я же заноза. Ты не считаешь нужным говорить мне что-либо. А я неглупа. Не нужно пытаться сделать из меня дуру.

– Никто и не пытался.

– Да? Почему тогда ушёл? Даже не захотел объяснить.

– Объяснять нечего.

– Вот и мне не о чем с тобой говорить, – я попыталась закрыть дверь, но Сергей выставил ногу и не дал мне этого сделать.

– Так и будешь дуться? Скажи по нормальному, что не так.

Что не так? Список зачитать?

Сердито взъерошив волосы, едва держала себя в руках. Ну какого хрена он припёрся? Какого долбанного хрена?!

Позади скрипнула дверь.

– Влад! – рявкнула, что было сил. – Шагом марш на кухню! Услышу только звук и сидеть месяц не сможешь.

– Но…

– Бегом я сказала!

Племянник тихо пошлёпал на кухню, напоследок хлопнув дверью.

– Ты сам-то подумай, что не так. И поймёшь, – моя едкая улыбка разозлила его ещё больше. – Если мозги, конечно, есть. Ты думаешь, я – игрушка? Глупая, забавная кукла, которая рада просто так с тобой перепихнуться?

Сделала шаг и вышла на площадку, опасно приблизившись к разъярённому мужчине.

– Ты недооцениваешь меня, Серёга. Не надо со мной играть… – навела ружьё на его пах. – Есть такая поговорка: мал клоп, да вонюч.

– Смешно слышать от тебя такое.

Вот же самовлюблённый эгоист! Просто привык, что перед ним всё в обморок падают и слабовольно раздвигают ноги.

Ух!

И я такая же.

Чтоб тебя!

Взвившись, перевела ружьё выше и выстрелила мужчине в живот. Мячик с глухим звуком врезался в него. Сергей поморщился и опустил взгляд.

Я же сделала шаг назад и прошипела:

– Возвращайся, когда будешь готов рассказать всё.

Захлопнула дверь и в ярости пнула её. Швырнула ружьё и грохнула кулаком по выключателю, погрузив коридор во мрак.

Осела на пол и вцепилась в волосы.

Дьявол!

Бешеный сукин сын!

Как же без него херово…

***

ЯНВАРЬ 2018

Костя гремел посудой, убирая всё со стола. Я и Ленка взяли свои бокалы и направились на балкон. Малышня уже вовсю сопела в кроватях.

Закрыв за нами дверь, Лена присела на стул из ротанга и посмотрела на меня взглядом, от которого хотелось выть.

– О чём ты хотела поговорить?

Я оперлась спиной о косяк и шумно хлебнула вина.

– Слушай, ты Костю любишь?

Ленка засмеялась и закинула толстую косу, отливавшую медью, за правое плечо. Густая чёлка не могла скрыть ехидства в каре-зелёных глазах.

– Конечно, люблю.

– И в постели он тебе нравится?

– Манюнь, что за вопросы? Ты об этом хотела поговорить? Костю обсудить? Давай тогда позовём его сюда и ты сама всё у него спросишь.

– Издеваешься? – допила вино и грохнула стаканом о подоконник.

– Нет, просто не понимаю, к чему ты ведёшь.

– Хорошо, спрошу по-другому. Ты сначала в него влюбилась или просто поняла, что с ним хорошо. Особенно…

– Ты сейчас про секс? Что было первым?

– Да.

– Думаешь, я помню? У нас было всё и сразу, – Лена приоткрыла дверь и крикнула. – Костя! Принеси нам ещё вина!

– И когда ты поняла, что всё и сразу?

– Ну… Сначала ходишь прибалдевшим. Потом накатывает. Потом хочется буквально присосаться пиявкой и не отлипать. Просто быть рядом. Готова на всё. Помню, как ревела, когда мне Костя не звонил больше часа.

– Вот срань!

Села на свободный стул и с тоской посмотрела на сестру.

– Ты что, влюбилась?

– Да не знаю я! Пока у меня только одно желание: убить его или держаться как можно дальше.

– Всё так плохо?

– Ленка, ты не знаешь какой он человек. Поверь, после встречи с таким точно знаешь, где находятся поджилки.

– Кто он?

– Я… я не знаю. Честно. Знаю только имя. И всё. Даже насчёт работы не уверена. Вообще ни в чём не уверена! Замкнутый круг какой-то. С ним страшно и херово, а без него ещё хуже.

– Что, всё так плохо?

– Ты не любишь, когда я ругаюсь, поэтому представь, что я сейчас выразилась особенно витиевато.

– Насколько витиевато?

– Настолько, что ты хочешь меня выгнать из своей квартиры.

Ленка перестала улыбаться и серьёзно посмотрела мне прямо в глаза.

– Да ты, мать, втрескалась!

– Думаешь?

– А про секс ты зачем спрашивала?

– Потому что у нас был именно он сначала. И после такого уже не хочется ни на одного мужика смотреть. Тошно. Хуже этого, я попробовала… Полное разочарование. Только и думаю, что о нём.

– Так что тебя останавливает?

– Две вещи. Первая: он действительно страшный человек, пускать свою жизнь под откос мне совсем не хочется. Вторая: кажется, в него влюбилась не я одна, но и моя лучшая подруга.

– Ты думаешь, что…

– Я даже думать не хочу, что между ними было. Кроме того, оба молчат. Он – потому что упёртый олень, она – потому что я теперь враг номер один. Мне бы понять, что вообще происходит, а они… Даже не знаю, как мне быть. Попыталась поговорить с Иркой, так она трубку не берёт. И дома её нет. Хоть с собаками ищи. А он… Чем дальше я от него, тем сильнее лезет ко мне. Звонит, приходит. Дурдом какой-то.

– И что теперь будешь делать?

– Не знаю!

Приоткрылась дверь, и крепкая мужская рука протянула начатую бутылку вина. Я вцепилась в неё и от всей души налила себе полный бокал красного, ароматного и терпкого напитка.

Делая глоток за глотком, почти сразу осушила бокал. Дёргано утерев рот, закрыла глаза и откинулась на спинку стула.

– Что в нём такого страшного?

– Он садист.

– Что? – Ленка изумлённо вытаращила глаза.

– Ну такой, знаешь, с плёткой наперевес.

Теперь моя сестра наполнила свой бокал и сделала пару торопливых глотков.

– Ты что…?

– Нет, брось. Если бы я такой была, то сейчас с тобой не разговаривала.

– Сейчас ты понимаешь, во что я вляпалась?

Лена вновь приоткрыла балконную дверь и хрипло крикнула:

– Кость! Неси Бакарди…

***

Ноги плохо слушались, то и дело промахиваясь мимо ступенек, я хваталась за Костю, который почти по-отечески вёл меня к моей квартире.

– Ну ты, Манюнь, даёшь. Вы что, решили с Ленкой установить новый мировой рекорд по содержанию крови в алкоголе?

Хмуро посмотрела на ехидно улыбающегося мужчину и пожалела, что не могу заехать ему кулаком в лицо. Злобно ухмыльнувшись в ответ, качнула головой.

– Издевайся…

– Да незачем. Тебя и так весёлая ночь ждёт.

Это точно. Хорошо, если вообще смогу уснуть.

Костя приподнял меня и, покрепче обхватив за талию, сунул ключ в замок. Дверь скрипнула, нехотя открылась и мужчина прямо в одежде, не раздеваясь затащил меня внутрь. Довёл до кровати и уложил на спину.

– Извини, раздевать не буду.

Он быстро скрылся в темноте квартиры. Чем-то гремел и шумел, затем вернулся с тазиком и полотенцем в руках.

– Я не настолько пьяная, – глупо хихикнула.

– Это лучше, чем впотьмах бежать к унитазу.

– Ладно… – лениво махнула рукой, разглядывая тёмный потолок, пляшущий перед глазами. – Лучше воды принеси. И можешь идти…

– А дверь?

–Просто захлопни. Ключи оставь в коридоре. Ленке привет.

– Угу, её тоже ждёт весёлая ночь.

Не выдержала и хрипло засмеялась. Похоже, сестра знатно накосячила и теперь Костя на ней отыграется по полной.

Я слышала, как захлопнулась дверь, как удалялись шаги вниз по лестнице. Не выдержав, закрыла глаза: тошнило от круговерти.

Нет, я себя неплохо контролировала. Но состояние было средней паршивости. Словно мешком пыльным пришибли.

Мягко проваливаясь в сон, поняла, что в ухе что-то зудит. Со стоном приподняла голову и разлепила глаза: и пяти минут не прошло, а ощущение, что три часа проспала. В дверь стучали.

Что? Костя что-то забыл? Ключи?

Чертыхаясь, с трудом встала с кровати. Ну ё-моё! Стоило укладывать, чтобы потом меня же на ноги поднять? Захватив стакан с водой, лениво пошлёпала к двери, заметно пошатываясь.

– Кость, ну ты кадр! Ты чего забыл?

Открыла дверь и недоумённо замерла. Толчок в плечо был таким, что я отлетела назад, больно грохнувшись на пол. Стакан звякнул, обдав меня холодной водой.

– Поговорим? – Сергей закрыл дверь на ключ и сунул его в карман. Скрестил руки на груди и жёстко посмотрел на меня. – Кто такой Костя?

Облизав губы, утёрла лицо от воды и рассерженно выдохнула.

– Ты с ума сошёл? Ты вообще понимаешь, что творишь? Я тебя не звала.

– Но и не прогоняла.

– Да я даже слово не успела сказать! Маньяк… Ты точно маньяк! – привстав, оперлась локтями в пол, пытаясь справиться с круговертью в голове.

Серёга швырнул куртку на пол и присел на корточки рядом со мной. Осторожно откинув мою мокрую чёлку со лба, пристально посмотрел мне в глаза.

– Конечно, маньяк. Ты же всё знала с самого начала, разве нет? И тебя заводит именно это… – такие горячие пальцы коснулись моих губ. – Нет? Я ошибся?

В горле пересохло. Царапая пол ногтями, едва дышала от нахлынувших чувств. Даже не знала, что было сильнее: ненависть, ярость, страх или адское желание?

Это всё алкоголь.

Всё этот чёртов алкоголь!

И моё гребаное желание напиться и забыться!

Твою же мать…

Я с омерзением оттолкнула его руку от своего лица.

– Ах ты ж озабоченный ублю…

Гадкий, и в то же время очень сладкий поцелуй разозлил ещё больше. Почувствовав его руку в своих волосах, впилась в неё ногтями. Сергей же лишь сильнее сжал пальцы, и моя голова с хрустом отклонилась назад.

– Оставь меня! – едва шипела, пытаясь вырваться из цепкого захвата. Попытка пнуть с треском провалилась, теперь он просто насел на меня, сжав мои ноги.

– Что? Ты не хочешь продолжения? – от жара этих слов у меня зубы свело.

– Единственное, чего я хочу сейчас, так это знать, какого чёрта лысого ты сюда припёрся? Опять ночью ввалился в мою квартиру… Ведёшь себя как свинья! Да ещё и напился, похоже, для храбрости. Супермужицкий поступок с твоей стороны!

– Да ты у нас сама проницательность! Тебе в детективы надо.

– Да? Нет, мне, пожалуй, в вышибалы нужно. Так хочется из тебя всё дерьмо выбить! – процедила сквозь зубы.

– Не начинай то, что не можешь закончить… – на этот раз рывок был такой силы, что слёзы из глаз брызнули.

От страха и адреналина я мгновенно протрезвела. До меня начало медленно доходить, что же на самом деле происходит сейчас в моей квартире. И чем всё может закончиться. Вот дерьмо!

– Это ты всё начал! Ты, не я! Так что, может, тебе свалить в туман, как ты это обычно делаешь? Без объяснения причин. Раз и навсегда.

– Ну уж нет! Ты сказала, чтобы я вернулся, когда буду готов поговорить. Вот момент и настал: я готов.

– Да? Поэтому напился? Даже с моим перегаром, твой не теряется.

– На трезвую голову говорить с тобой просто невозможно… Ты же невыносима!

Психанув, вцепилась в его руку и с криком попыталась вырвать её из своих волос. Мужчина слабо тряхнул меня, словно желая, чтобы я успокоилась. Всхлипнув, закусила губу и дёрнулась в очередной раз.

– Трус! – со злобой выплюнула это слово.

– Ты думаешь, что я боюсь? Вовсе нет. Просто ты обладаешь каким-то странным даром: тебе невозможно лгать. А говорить правду, которую не нужно знать, было бы большой глупостью.

– Пьяным это делать сложнее?

– Гораздо легче. Так что радуйся, сегодня ты получишь ответы на все свои вопросы и даже больше. Я буду с тобой предельно откровенным, но не нежным. На это нет сил, – отпустил волосы и с силой сжал мою шею. – Хотела правду? Будет тебе правда.

Дав мне глотнуть воздуха, притянул меня к себе. Жарко дыша, едва не касался своими губами моих.

– Кто такой Костя?

Улыбнувшись, закатила глаза, решив позлить его напоследок.

– Это что, ревность? – еле слышно прохрипела, пытаясь ударить мужчину кулаком. Мне было очень смешно, несмотря на то что от страха сердце замирало. Но этот гад этого не узнает. – Ты ревнуешь?

– Ну так кто он? – снова позволил мне вдохнуть.

– Всего лишь хороший друг.

– Друг?

Ярость в глазах Сергея стала такой, что меня снова пробило на смех. Нервный. Дёрганый. Истерический.

– Костя – мой зять.

– Кто?

– Муж моей старшей сестры… – тяжело выдохнула и закатила глаза. – Что, даже справки не навёл?

– Не думал, что это нужно. Я считал тебе менее доступной.

– Наглый собственник!

– Есть кто-то ещё, кто был здесь после меня?

– Что?!

– Я хочу знать, кто касался тебя…

– Да пошёл ты! – ухмыльнулась, в очередной раз зля его. Вела себя безрассудно, но я совсем не хотела играть по его правилам. – Я не обязана отчитываться перед тобой… Один. Два. Десять?

– Перестань меня злить! – мужчина прикрикнул на меня, чем очень удивил.

Он что, действительно ревнует?

Серьёзно?

Собственник! Но при этом не считает себя обязанным. Значит, я должна терпеливо ждать его, прощать все, а он… Да? Так?

– Отпусти меня! – расцарапала его руку до крови, не имея возможности добраться до лица. А как же хотелось впиться ногтями именно в него! – Сам бы перестал шляться налево и направо. Думаешь, я не знаю про Ирку? Какой же ты гад! Знаю, она назойливая муха… Какая же ты сволочь! Если бы я только знала, сразу бы послала тебя! Скотина! Отпусти меня!

– Почему ты такая красивая, когда злишься? Признайся, ты же хочешь меня, да? Поэтому такая злая, – рассерженный взгляд пронзительно-ледяных глаз только сильнее выбесил меня. – Я вот тебя хочу. Настолько, что уже давно схожу с ума. Ты так резво и старательно отталкиваешь меня, что я обо всем забыл. Хочу только тебя, слышишь? Хочу, чтобы ты была только моей! Я убью любого, кто дотронется до тебя… Любого…

Стремительно краснея, отвернулась, не в силах смотреть на него.

– Сегодня ты узнаешь ответы на все вопросы. Помню, их всего было три: что мне нравится, был ли это я в клубе и Ира, – прижавшись лбом к моему виску, пылко зашептал. – Я расскажу тебя всё!

Серёга слез с меня и рывком поставил на ноги. Только я хотела замахнуться для удара, как он неожиданно присел и одним движением закинул на плечо. Поперхнувшись воздухом, закашлялась.

С ноги открыл дверь в спальню и с силой опустил на кровать. Я попыталась вскочить, но мужчина ловко перехватил мои ноги и вновь уложил на лопатки.

– Скотина! – всхлипнув, в ярости попыталась дотянуться до тумбочки, где в верхнем ящике лежал шокер. – Скотина…

– Ну, нет! Я настроен на разговор.

Холодная сталь коснулась моей вытянутой руки. Испуганно вскрикнув, посмотрела на своё запястье: наручники. Не успела я ничего сказать, как Серёга завёл мои запястья за голову, к резной спинке кровати. Второй щелчок показался мне выстрелом. Дёрнувшись, с болью поняла, что руки теперь прочно прикованы к кровати, а сделана она на совесть.

– На по… – широкая мужская ладонь накрыла моё лицо.

– Тихо! Не кричи. Я не буду делать тебе слишком больно, только объясню. Но если ты будешь вырываться, будет только хуже, – мерзкая ухмылка проняла до дрожи. – Хочу, чтобы ты поняла, на что я иду ради тебя. От чего отказываюсь. И что готов сделать.

Я испуганно замерла, подумав, что попала в руки настоящего психа.

Часто и тяжело дыша, Серёга потянулся к своей ноге. Глухой и тонкий щелчок, шелест и моего лица коснулся нож.

Вот тут мне стало плохо.

– Не дёргайся, иначе поранишься. Будем считать это моим признанием. Я обожаю ножи… – Серёга почти ласково улыбнулся мне и поцеловал в лоб. – Мало кто может это понять.

Я стиснула зубы и зажмурилась.

– Сейчас твоё сердце бьётся так, что тебе стало трудно дышать. Кровь прильёт к лицу и не только. Это может показаться бредом, но возбуждение станет только нарастать. Ты боишься и в то же время… – нож скользнул вниз к моей шее. —…хочешь продолжения. Что же будет дальше? Вот о чём твои мысли.

Треск ткани, холодный воздух порождал целый град мурашек. Руки, плечи. Рубашка медленно превращалась в лохмотья. Каждый раз, когда нож едва задевал мою кожу, я вздрагивала и сдавленно всхлипывала. Мурашки стали такими болезненными, что меня бросило в дрожь.

Он перерезал лямки майки и плавным, но быстрым рывком сделал два разреза. Серёга сжал в кулаке её остатки, скручивая в жгут.

– Я делаю это, чтобы ты не вздумала кричать, – убрав руку, тут же завязал мне рот. – Ну и чтобы ты не ругалась, а то я не сдержусь и всё станет совсем плохо.

Сжав мою грудь, принялся нежно целовать моё лицо, опуская нож всё ниже и ниже, пока кончик лезвия не уткнулся в мой лобок.

Закусила ткань майки и тяжело выдохнула. Сложно признаться, но Серёга меня чем-то зацепил.

Джинсы оказались серьёзным препятствием: сделаны на совесть. Рывками снимая их, иногда царапал ножом мои живот и бёдра. Всё ещё боясь пошевелиться, внимательно слушала, что говорил мне мужчина:

– Контроль. Вот что по-настоящему возбуждает. Твоё тело… Только мне решать, что ты будешь чувствовать: боль или удовольствие, страх или возбуждение. Вот в чём всё дело. Прости, что объясняю так упрощённо. Просто это самое главное… – лезвие вновь коснулось лобка, только теперь я почувствовала его слишком хорошо. Острое. Холодное. Страшное. – Но дело не только в этом. Сложно всё объяснить. Кое-что нужно прочувствовать…

От колючего и тонкого касания, схватилась за наручники и напряглась всем телом. Я даже вдохнуть боялась. Сердце колотилось как бешеное. Мурашки становились всё болезненнее и болезненнее, кожу будто огнём лизало.

Я напрочь забыла, что можно сопротивляться, бороться. Пытаться что-либо сделать. Просто лежала и ждала чего-то, находясь полностью в его власти. Я дала ему то, чего он так хотел. Только мне это не в радость.

Серёга продолжил дразнить и пугать меня этим дурацким, бесячим ножом. Слёзы подступали, в горле пересохло.

– Тебе страшно?

Коротко кивнула, чувствуя, как обжигает щёки. Плачу. Я плачу.

Нож лёг на подушку рядом с моим лицом. Скосив глаза, с облегчением выдохнула.

– Вот от чего я отказываюсь, когда нахожусь с тобой. И мне хочется делать кое-что другое, что-то, что редко делаю с другими девушками и женщинами. Обычно это нужно заслужить.

От этих слов мне стало дурно. Даже боюсь думать о том, каким образом нужно это заслужить.

– Тебе я готов это дарить всегда… Лишь бы ты была только моей и ничьей больше. Только моей!

Я закусила майку и зажмурилась. С каким удовольствием я бы выкинула его прочь из своей квартиры. Он хочет втянуть меня в свои игры. Не мытьём, так катаньем. Очень хочет, чтобы я стала похожей на него. Но я не такая! Не такая!

Взвившись, взбрыкнула, пытаясь сбросить с себя мужчину. Но он лишь сильнее прижал меня к кровати, раздвигая своими коленями мои бёдра. Подняв голову, замотала ею, пытаясь сказать «нет». Но мокрая и противная ткань глушила всё.

Неистово дёргая руками, гремела цепью наручников. Пыталась перевернуться набок, лишь бы избежать того, что будет дальше.

Не надо мне дарить это нечто!

Не надо!

Мне ничего не нужно от тебя!

Ничего!

– Ты же хочешь меня, Манюнь? Хочешь ведь? Тело не обманешь… – рука мужчины требовательно легла на моё бедро, лаская кожу. – Ты можешь себе врать, но твоё тело настоятельно требует меня. Жаждет. Оно помнит всё. Как и моё. Мы можем с тобой бороться сколько угодно, но химия сильней. Наша звериная суть. Всё просто. Ты и я: мы это сразу поняли, ещё в ту самую первую ночь.

Когда Серёга коснулся меня там, я выдохнула и замерла. Рассматривая потолок, не хотела верить ему. Но… но…

Мерзкие хлюпающие, чавкающие звуки выводили меня из себя.

– Ты уже мокрая и хочешь этого, – нежный поцелуй в шею, и я хрипло застонала. – Даже не так, требуешь это от меня.

Выгибаясь, пыталась уйти от его пальцев, которые просто сводили меня с ума. Бессильно сжимала кулаки, упираясь головой в подушку и яростно грызя остатки майки.

Моё мычание и дрожь тела только распаляли Серёгу.

– Нет ничего прекраснее в этом мире, чем твоё лицо, искажённое страстным криком. Кричат многие, но не так. Им чего-то не хватает. Жизни. Честности. Искренности.

Два пальца слишком легко вошли внутрь, вынудив меня слишком сладко и страстно вскрикнуть. Сходя с ума, выла и билась в путах. Перед глазами стояла та сцена в клубе.

В ярости приподняла голову и с ненавистью посмотрела на самого ужасного монстра, которого только можно было встретить в жизни.

– Твоя догадка была верна. Но я не люблю выставлять лицо напоказ. Я не хотел сделать тебе больно, не хотел испугать. Просто был зол, что Ира позвала именно тебя. Я ведь сказал не делать этого ни в коем случае. Только не тебя. А она приревновала и решила таким способом оттолкнуть тебя от меня. У неё почти получилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.