Олли Серж
Трофей для хулигана

Несовместимость

Дарья

– Ты пойми, Дарья, – Артур тяжело вздыхает, едва сдерживая раздражение, но продолжает говорить ровным тоном. Чёртов непробиваемый сфинкс! – Свадьба – это прекрасный повод укрепить некоторые деловые отношения. Обязательно нужно позвать Егорова с семьёй, Вавиловых, твой папа настаивает на приглашении Бориса Викторовича с женой…

– Послушай! – я в отличие от него не сдерживаюсь. – Вот только я совсем не понимаю, как это связано с моим платьем! Ну не хочу я эту «бабу на чайнике»! Не-хо-чу! В июне будет жара. Да я просто сварюсь в нём! Или застряну… в каком-нибудь дверном проёме… – психуя, съезжаю по спинке кресла вниз и откидываю сиденье.

– Даша! – мой жених раздражённо сигналит автомобилю перед нами. – Сядь, пожалуйста, прилично. Мы вчера уже заказали белые лимузины. Свадьба будет классической, дорогой, понятной гостям. Родители полностью поддерживают это решение…

– Но это моя свадьба! – я подскакиваю и поворачиваюсь лицом к Артуру. – Не Егоровых, не твоей мамы, не моего папы, а моя! Наша! Почему мы должны отдать этот день посторонним людям?

– Потому что это – всего лишь день! А завтра мне вести с ними дела. Дашунь, – его голос смягчается, а я чувствую себя недоразвитой пятилеткой, – ну когда ты уже перестанешь нести всю эту романтическую чушь? Свадьба в футболках! Фотосессия на футбольном поле! Ну это же бред! – он усмехается, кладёт руку мне на колено и похлопывает. – Ты только не дуйся. И давай потихоньку заканчивай со своими ночными сменами. Иначе я сам вмешаюсь. Мне не нравится ложиться спать одному…

– А давай мороженого поедим! – перебиваю.

Мой жених кидает взгляд на своё запястье с часами и отрицательно качает головой.

– В кафе не успеем. Нужно было быстрее собираться.

– Да не в кафе! – я понимаю, что уже специально провоцирую Артура. Он никогда не ест ничего на улице. – Вот тут притормози. Давай купим в магазинчике.

– Даша! Ну я же объяснял много раз, что в покупном мороженом содержатся трансжиры, как и во всём остальном фастфуде. И это негигиенично. И опасно для голосовых связок. А ты знаешь, что они – мой рабочий инструмент. Я надеюсь, что ты не питаешься колой и бургерами, когда я не вижу?

– Конечно же, нет! – желудок сводит от упоминания еды. Мне хочется впиться зубами в жирную свиную котлету или хотя бы в кусок копчёной колбасы. Ибо вот уже три дня мясо в нашем доме – табу. У Артура разгрузочные дни. Чистит энергетическое поле от негатива. – Ты же повелел!

Не имея больше желания разговаривать, выкручиваю громкость магнитолы на максимум.

«… сегодня состоится столичное дерби ЦСКА – Спартак. Ожидается семьдесят тысяч болельщиков. Покой граждан будут обеспечивать особые отряды конной полиции…»

– Сделай тише, пожалуйста, или переключи, – Артур просит сдержанным тоном, будто ничего не происходит. – Мне мешает вести машину.

– А мне интересно! – отвечаю с вызовом и жду его реакции.

Но он просто сам тянется к магнитоле и меняет частоту. Салон заполняют звуки фортепьяно. Кажется, это «Ты в моём сентябре» Крутого. Красиво. Я не большой любитель классической музыки, а вот академическая – это моё. Артур щёлкает на следующий канал. Теперь играет «Агата Кристи». Их любит папа, а мне…

– Верни, пожалуйста, – тянусь к кнопкам, но жених ловит мою ладонь.

– Что это? – переворачивает мою руку ногтями вверх.

Я не сразу соображаю, что он заметил мой маникюр красным лаком. Чёрт!

– Красная помада, красный лак – всё это пошлость. Моветон. Особенно для молодой женщины. Да ещё и смазанный.

– Ты меня торопил. Я схватилась за колготки…

– Так мы из-за этой ерунды собрали все вечерние пробки? – он мечет на меня гневные взгляды. – Господи, Дарья! А мама теперь сидит и не ужинает без нас. Отца голодом морит… Они же не знают, что у тебя смена.

– Ты сам предложил меня довезти! – я повышаю голос.

– Да, я предложил… Ради твоего комфорта.

– Отчего же мне так некомфортно тогда? – меня откровенно пенит. Хочется стукнуть Артура по-настоящему. И я впиваю свои красные ногти в ладони. – Высади меня, пожалуйста, возле метро.

– Даша… Перестань… Сейчас час пик. Люди чихают, кашляют, хватаются тут же за поручни этими руками…

– Ты, кажется, забыл, где я работаю, – едко шепчу в ответ. – И у меня там тоже куча микробов, которые мутируют от стерильности в геометрической прогрессии, – говорю специально, потому что мне нравится, как его плечи передёргивает.

Он сбрасывает скорость и паркуется у обочины.

– Ты права, Дарья. Пока мы не разругались… Лучше обоим остыть, – притягивает меня к себе и целует в висок. – Я бываю не прав. Напиши, как доберёшься. Заберу тебя утром. Поедем кольца покупать.

– Хорошо, – обиженно бурчу в ответ и выхожу из машины.

Сразу хочется глотнуть воздуха в лёгкие побольше. А потом заорать, поржать в голос. Но леди не смеются. Они улыбаются. И не едят булки с колой. Ага.

– Спасибо, – забираю через окошко ларька свёрток с шаурмой и едва не давлюсь набегающей от запаха слюной. Подаю деньги продавцу, отхожу в сторонку и делаю то, о чём мечтала три дня. Ем мясо. Капля жира падает на куртку. Я затираю её салфеткой. Артур бы уже закатил глаза и разразился лекцией на тему, что встречают человека всегда по одёжке, и поэтому ему должно быть за меня не стыдно. Ибо я – его лицо, его будущая жена. Вытираю жирные руки второй салфеткой и топаю в сторону входа в метро. Никто из этих бегущих мимо меня людей не заметит маленького пятнышка даже на моей белой куртке. Но замыть на работе придётся.

Возле метро столпотворение. Двери заблокированы, и люди уже строят версии о происходящем.

– Пропустите! – расталкиваю людей. – Я – врач. Пропустите, – пробираюсь ко входу. – Что происходит? – налетаю на женщину в форме метрополитена.

– Да какие-то идиоты подрались. Вагон разбили. ОМОНом разгоняют.

– О, Господи… Может, помощь нужна? Пострадавшие?

– Да ну какое там! – женщина машет рукой и открывает дверь. – Что хулиганью сделается?

Несовместимость 2

Егор

Альбина блаженно потягивается на кожаном диване. С первого взгляда не скажешь, что ей тридцать пять. Блестящие волосы, ровная гладкая кожа, красивое бельё, идеально, практически театрально смазанная на губах красная помада. И это выглядит так пошло, что член снова дёргается в готовности, хочется присунуть ей ещё разок.

– Егооор, – она потягивается и призывно раздвигает бёдра, задирая юбку выше.

Да, я сегодня скотина. Трахнул её, даже не раздев до конца, но, кажется, именно от этого она и прётся.

– Одевайся, – кидаю ей блузку, – машина твоя уже готова, а мне пора.

– Ну подожди, – она встаёт на колени и тянет меня за руку вниз, чтобы я сел. – У меня есть для тебя предложение. Только ты не отказывайся сразу, – царапает мою спину своими ногтями, запуская мурашки. Знает, что мне так нравится.

– Я слушаю.

– Фадеев снова песню про наследника завёл…

Альбина разминает мне плечи. Это приятно. Дааа.

– Отлично. Я тут при чём? – реагирую расслабленно, не понимая, к чему она клонит.

– Ну не выходит у нас с ним обычным способом, – обнимает меня сзади и ложится подбородком на плечо. – Несовместимы мы. Нужно делать ЭКО, а это гормоны, анализы, врачи. И Фадеев уже не молод.

– И? – давлю интонацией, чтобы побыстрее закончить неинтересный мне диалог.

– Сделай мне ребёночка, – выпуливает и замирает.

Я оборачиваюсь.

– Долго думала, Альбин? – веду плечами, сбрасывая её руки. От возбуждения не остаётся и следа. Я беру со стола пачку сигарет, достаю одну.

Аля тянет мне зажигалку.

– Егор, ну ты не спеши отказываться. Ты – молодой, здоровый, красивый, – её ладошки пробегаются по рельефу моих мышц, – и от тебя я без всей медицинской мути смогу.

– Я не планировал детей, Альбин. Уж тем более, от чужой жены. Давай заканчивай нести бред и одевайся.

– Ты не понял, – она встаёт с дивана следом за мной. – Отцом будет Фадеев. Ты… Будто просто сдашь сперму. И я смогу поддержать твой бизнес. Расширишься. Дополнительные боксы. Может быть, вообще что-то новое откроешь…

– Аля! – я повышаю голос, потому что мозги начинают течь от нашего диалога с подменой понятий. – Ты, твою мать, хоть осознаёшь, что только что предложила мне продать ребёнка? Я просто оху*ваю от невинности твоих формулировок!

– Егор…

Она пытается меня обнять, но я убираю её руки.

– Альбин, мы с тобой просто трахаемся. И мне кажется, что правила игры были ясны обоим с самого начала. Тебе комфортно прикрываться сломанной тачкой. Мне нравятся твои умелки. А теперь… – развожу руки в стороны, подхожу к столу и тушу сигарету в пепельнице. – Извини. Я не знаю, чего от тебя ждать. Порванных презервативов?

– Перестань! – с обидой в голосе прерывает меня. – Я всё поняла, не нужно меня втаптывать, – накидывает на плечи блузку, поправляет юбку. – Ты не видел мои трусики?

Молча подаю ей. И пытаюсь вытащить из памяти причину, почему с ней связался. Постоянная любовница? Нет с этим проблем… Красивая? Да, но её красота искусственна и идеальна. А мужчин цепляют только фетиши, маленькие особенности, даже изъяны. Никогда не видел её простой, без макияжа, домашней. Да и не хотелось. Для решения проблем у неё есть муж. Старый, хороший, богатый муж. Безразлично смотрю, как Аля поправляет макияж и осознаю, что причина в удобстве. Как раз в том, что ты получаешь качественную демоверсию любовницы и не несёшь никакой ответственности.

– Я на несколько дней лечу в Италию, – женщина берёт свою сумочку со стола и подходит ко мне. – Не хочешь составить компанию?

– Не могу, Альбин, – припечатываю поцелуй в щёку, потому что её губы снова накрашены красной едкой помадой, – ты же знаешь.

– Завязывай, Егор. Думаешь, я не знаю, откуда твои синяки берутся? Зачем вы дерётесь? Ну я могу ещё понять в восемнадцать, ну в двадцать, но тебе двадцать семь! Если тебе так нравится футбол, я могу аккредитовать тебя как журналиста…

– Хм… – разворачиваю её к себе спиной и подталкиваю на выход из кабинета. – Не клеится у нас с тобой диалог сегодня, Альбин. И вообще…

– Ну давай… – она с вызовом оборачивается, – говори уже.

– Ты бы попробовала с мужем по-честному. Может, и вышло бы чего. А я не хочу сомневаться, чей ребёнок будет расти в твоём животе.

– Это всё? – она ухмыляет красивые губы. – Не позвонишь?

– Перестань. Ты всегда можешь ко мне обратиться…

– Машину починить, – хмыкает и проворачивает ключ в двери. – Позвони мне сам, если что.

Закрываю дверь. Жесть! Тру глаза. На столе уже третий раз вибрирует телефон. Это Павел.

– Алло!

– Герыч, ты там где? – слышу в трубке шум метро.

– Еду. Ты на какой уже?

– Да только от своей отъехал.

– А парни?

– Уже на месте ждут.

– Добро.

Кидаю в карман капу, бинтую кулаки, выкладываю в стол документы и ключи от машины. Надеваю куртку, накидываю капюшон и прячу руки в карманы…

Знакомство 1

Дарья

В клинику просачиваюсь через запасной выход. Если профессор Илюшин узнает, что я опоздала, да ещё и почти на час, то съест меня живьём. Ну ладно, не съест, а заставит разложить по алфавиту архивы рентгеновских снимков за последний месяц. Так что я не знаю, что хуже. Телефон в сумочке настойчиво вибрирует. Блин, Валя, да тут я уже! Роюсь в сумочке, чтобы побыстрее сбросить вызов, но, как назло, попадаются расчёска, блеск для губ, короче, всё, кроме мобильника.

– Ромаанова, – раздаётся за моей спиной протяжное. – Фамилия у вас, конечно, царская. А вот манеры… оставляют желать лучшего. Где вежливость королей?

Я медленно поворачиваюсь и на вершине лестничного пролёта вижу своего непосредственного начальника.

– Семён Викторович… Как вы меня напугали, – выдыхаю, и мой голос приобретает заискивающие тона. – Я не виновата. Честно. Там метро не работало.

– Вы, Романова, работаете в больнице. Где пациенты ждут вашей экстренной помощи. Сходите и объясните им, что они сидят в очереди с открытыми ранами, потому что у вас вагончик уехал или не приехал.

Илюшин хмурит брови, и я снова чувствую себя его студенткой, опоздавшей на пару. Надо сказать, что было это всего пару раз, ибо чревато бесконечными отработками.

– Откуда очереди-то? – начинаю подниматься по лестнице, пытаясь вспомнить сегодняшнее число.

– Вот, Романова, – продолжает песочить меня профессор, – а теперь я наблюдаю на вашем лице мыслительный процесс.

– Мы сегодня дежурные по городу? – сдуваюсь, осознавая, сколько человек теперь сидит ко мне на перевязки и обработку.

– Браво, Романова, – Семён Викторович вручает мне несколько папок с анамнезами. – Забирайте и приступайте побыстрее. Я сейчас к вам подойду.

– Хорошо, спасибо… – быстренько ныряю с лестничного пролёта в коридор, радуясь, что моя епитимья откладывается.

Но меня догоняет громкий оклик:

– Ничего не планируйте на послезавтра! Отоспитесь – и прошу… Трудиться на благо отечественной медицины, так сказать. Подружку тоже обрадуйте!

Блин. Попала. Спорить тут себе дороже. Ещё и Валю подставила. Хорошо, что Артур уезжает в командировку, а то снова бы поругались.

С некоторых пор мне стало сложно сдерживать себя и не провоцировать конфликт в те моменты, когда мой жених пытается «сделать меня лучше». Причём его «пожелания» уже расползлись на всевозможные мелочи типа выбора одежды, питания и стали больше напоминать жёсткую авторитарную критику. Заворачиваю за угол и на секунду застываю.

– Вы что делаете? – ошарашенно окликаю двух ребят, которые ковыряются за передней панелью коридорного телевизора. – Предупреждаю вас! Даже не думайте что-то украсть! – подхожу ближе и отмечаю, что парни совсем не похожи ни на беспризорников, ни на наркоманов. Даже наоборот – стильные кроссовки, куртки со значком Фред Перри. Плечистые, видно, что спортивные. – Здесь везде камеры, – добавляю уже не так агрессивно и чувствую, что краснею под их оценивающими взглядами.

– Да мы звука добавить хотели, – отвечает тот, что помоложе, а старший не отводит ледяных голубых глаз от моего лица. – Футбол…

– Со звуком смотреть запрещено, – прихожу в себя от замешательства, делаю несколько шагов к двери кабинета и нажимаю на ручку. – Верхние этажи ко сну готовятся. Сейчас подойдёт врач, и можете заходить по двое.

Последнюю фразу говорю чуть громче, окидывая взглядом коридор. Всего человек десять. Четверо парней, три женщины средних лет на перевязку, две девушки с опухшими ногами и дедок с перебинтованной рукой. Причин нарушать живую очередь не вижу – тяжёлых нет. Скрываюсь в кабинете.

– Ну наконец-то! – рычит Валя.

– Не злись, Валюш, – целую подругу в щёку и кладу на стол документы.

– Я тут зашилась уже. Перед Илюшиным тебя покрываю. Говорю, что старшая в отделении помочь попросила. Смотри, не спали меня, – тараторит подруга, пока я раздеваюсь, надеваю халат и обрабатываю руки, – а то отрабатывать заставит.

– Поздно! – грустно выдыхаю. – На стол посмотри.

Валентина замечает истории болезни и закатывает глаза.

– Ну спасиибо. Где нарвалась? – пыхтит, складывая на груди руки.

– На лестнице.

– Теперь не видать мне свидания. А я, как дура, платье купила…

– Валь… – чувствую себя виноватой, – ну я правда не виновата. Вышли с Артуром из дома поздно. Думала, что он меня на машине довезёт, а он снова докопался. Я возле кольцевой психанула и решила на метро дальше ехать. А там беспорядки какие-то, ждали, пока новый состав подадут.

– Ой, чего теперь, – подруга отмахивается, – ну не пойду. Значит, не судьба.

– Это с тем, что с сайта знакомств?

– Ага. Интересный такой, начитанный, – на лице подруги появляется блаженная улыбка, – стихи мне пишет. Бродского…

Дверь кабинета резко распахивается, и мы синхронно вздрагиваем.

– А ну разбежались по местам! – Семён Викторович всегда появляется эффектно. – Сороки! Валентина, две верхние истории, те, что со снимками, мне на стол. А ты, Романова, в процедурку! Гипсование ждёт тебя.

Знакомство 2

Егор

– Можно? – стучу в уже открытую дверь перевязочной и, не дожидаясь ответа, захожу.

– За дверью подождите, пожалуйста!

Из-за ширмы на меня вылетает та самая девушка из коридора. Только теперь она одета в белый халат, а её руки затянуты в перчатки и измазаны чем-то белым. Глаза незнакомки загораются праведным гневом, потому что я не двигаюсь с места, а нагло её разглядываю.

– Вы не расслышали? – прядь её светлых волос падает на лицо.

Девушка забавно пытается сдуть её с глаз, но ничего не выходит. Трётся лбом об своё плечо, а мне нестерпимо хочется прикоснуться к её нежной коже пальцами. И я нагло делаю это. Подхватываю пальцами непослушную прядь и заправляю за ушко.

– Немедленно выйдите, – шипит красавица, краснеет и скрывается от меня за ширмой.

Выхожу в коридор. Улыбаясь, приваливаюсь спиной к стене, забыв про рану на затылке, и морщусь от боли. Блин. Надо ж было подставиться так. Хотя… Может, и не зря парни на больничке настояли. Я ещё ехать не хотел. А медсестричка хороша… Кровь начинает бежать по венам быстрее от мысли, что красивая девушка всего через несколько минут будет ко мне неприлично близко. Хочется её рассмотреть. Сочетание взрывного характера и невинности реакций просто аховое. Я отпускаю реальность и представляю, как будет вкусно впиться в розовые губки строгой девочки. Они все поначалу строгие. Пока ты не снимаешь с них одежду. Куда только исчезают невинные глазки, когда они просят трахать их жёстче, глубже… мммм…

Из фантазий меня вырывают голоса. К кабинету подходит степенная супружеская пара. Скучная. От женщины на весь коридор пахнет классической «Шанелью», и меня начинает подташнивать. Ладно, не от духов. Скорее всего, моё сотрясение шалит. А мужик очень сильно напоминает мужа Альбины. И вот парадокс. Вроде бы бабла у мужика дохрена. Жизнь, можно сказать, удалась на все двести. А в пятьдесят лет уже «не стоит». Сидячий образ жизни, любовь к сладостям и алкоголю грохнули тестостерон Фадеева наглухо. Вообще, я не удивлён, что ребёнок у них так и не получился.

– Кажется, здесь, – дама открывает дверь процедурки, и пара заходит.

Через несколько минут они появляются в сопровождении моей медсестрички и хромающего парня лет пятнадцати.

– Под гипс ничем острым не лазить, самостоятельно не снимать, – напутствует пациента девушка, – и уж тем более никаких экстремальных видов спорта.

– Спасибо большое, – прощается отец семейства, пока мать «облизывает» сына.

– Третий гипс за полгода, – качает девушка головой, поворачивается ко мне и вздыхает: – Входите. Давайте направление.

– Здравствуйте, доктор, – продолжаю смущать её пристальным, максимально откровенным вниманием.

Девушка реагирует на это частым дыханием и гневным взглядом.

Сажусь на стул. Кладу перед ней рентгеновский снимок и заключение. Она внимательно читает.

– Что пишут? Жить буду?

– Показывайте затылок, – ещё один гневный взгляд в мою сторону.

Я скидываю капюшон с головы, а медсестра встаёт из-за стола и подходит ко мне сбоку.

– Чем нанесён удар? – она надевает перчатку и осматривает рану, чуть надавливая.

В нос бьет запах её духов, и я уплываю. Свежие, по-девичьи сладенькие. Хочется зарыться носом за её ушко и вдохнуть поглубже.

– Так чем?

Она надавливает на голову сильнее, и меня отрезвляет волной боли.

– Упал неудачно… – отвечаю севшим голосом.

– Судя по гематоме, это не вы упали, а на вас – кирпич или табуретка, – она ухмыляется. – Что это? – запускает руку в капюшон и подаёт мне колечко от огнетушителя.

Да, это был он. Неприятно вышло. Я забираю улику из её рук.

– Кольцо, – отвечаю невозмутимо. – На самом деле пришёл с ним к девушке предложение делать, а она обиделась. И ещё табуреткой по голове дала. Вы совершенно верно предположили, – я едва сдерживаю смех, видя, как на лице медсестры сменяются эмоции от удивления до полнейшей растерянности. Она что? Шуток не понимает?

– Вы шутите?

Она почти утверждает вопрос, а я уже не могу остановиться, смакуя её непосредственность как редкое блюдо.

– Совершенно серьёзен, – вздыхаю грустно. – Но вы же не такая? А давайте, – я ловлю её руку и прижимаю к своей щеке, кайфуя от нежности пальчиков без острого маникюра, – я подарю его вам.

– Ну хватит! – она, очевидно, приходит в себя от моего напора и отходит на несколько шагов в сторону. – Ваши шуточки совершенно не смешные и мешают мне составить реальную картину травмы. И вообще! Кто вас надоумил капюшон надеть? – она поворачивается ко мне спиной, начинает раскладывать медицинские инструменты и вскрывать ампулы. – Нитки к ране прилипли. Придётся отмачивать. Раздевайтесь по пояс и пересаживайтесь на кушетку.

Знакомство 3

Егор

Пытаюсь осторожно стянуть футболку через голову, но узкий ворот задевает рану. Я, не сдерживаясь, шиплю от боли и неожиданно чувствую запах её духов. Он снова совсем близко.

– Давайте я помогу.

Прохладные пальчики ложатся поверх моих рук. Эти легкие прикосновения кажутся мне сейчас настолько острыми, что низ живота скручивает желанием, а мозг начинает плыть.

– Вы тяните ворот, а я стащу с головы.

Футболка поддаётся легко. Мы встречаемся глазами и замираем. Сердце пропускает удар. В своей логичной фантазии я отбрасываю одежду на пол, ловлю эту строгую девочку в объятия и крепко стискиваю. Зарываюсь пальцами в её длинные волосы, которые сейчас спрятаны под шапочкой, и целую вкусный рот. Подаюсь ей навстречу, но она разрывает наш интимный контакт, прикрывая веки.

– Пожалуйста… – нервно сглатывает, – пройдите на кушетку.

Сбегает от меня в соседнюю комнату, и я слышу стук шкафчиков.

– Вот, – девушка появляется с белой простынёй в руках, – набросьте на плечи. Здесь достаточно прохладно.

Прохладно!? Ты серьёзно, девочка? Я сейчас сгорю!

– Я тебя смущаю? – нагло перехожу с ней на «ты». Потому что считаю, что имею право. Между нами за прошедшие пять минут случилось гораздо больше глубины, чем с некоторыми моими женщинами за несколько месяцев секса. – Ты сама меня раздела, – забавляясь, смотрю, как её глазки мечут гневные молнии, а щёчки идут красными пятнами.

– Если вы сейчас же! – она делает глубокий вдох. – Сейчас же не перестанете так фамильярно себя вести, я приглашу другого врача! – фыркает и отворачивается к столу с инструментарием. Берёт в одну руку пинцет с марлей, а в другую тюбик из тёмного стекла. – Я попросила вас раздеться, чтобы не испортить футболку физраствором и перекисью, – подходит ко мне сбоку и аккуратно льёт на рану прохладную шипящую жидкость. – Всё остальное – это плоды ваших фантазий, – промакивает стекающие капли салфеткой и снова льёт.

– Подуйте, пожалуйста, – делаю голос умоляющим. – Щиплет. Ай!

– Обойдётесь.

Новая обильная порция перекиси бежит по моему затылку и шее.

– Вы всегда такая серьёзная? – я возвращаю ей дистанцию, а сам бессовестно отмечаю, что под белым халатиком у девушки только нижнее бельё, и я чувствую жар её голого тела.

– Всегда, – медсестра отходит от меня. Открывает шкафчик под столом и достаёт одноразовую бритву. – Мне придётся сбрить вам волосы. Рана глубокая, если не стянуть, заживать будет долго.

– Может быть, сразу топор? – задаю вопрос серьёзным голосом.

– Зачем топор? – она непонимающе зависает.

– Стыдно. Стыдно не знать консервативных методов лечения, – я из последних сил сдерживаю улыбку. – Вам в школьном медпункте не говорили, что от головы у них есть только топор? Ну или уголь активированный…

Секунду она ещё пытается сдерживаться, сжимая губки, а потом хохочет. Открыто. С ямочками на щёчках. Мне нравится её смех, и уже очень сильно нравится она сама.

– Егор… Я прошу вас, перестаньте меня смущать, – теперь смотрит на меня доверчиво, с лёгким осуждением.

Это снова неожиданно. Обычно женщины, распознав мой интерес, включают томные вздохи, откровенные взгляды, стараются прикоснуться к телу. Обещание горяченького начинает витать в воздухе, а мне становится понятен дальнейший сценарий.

С этой девочкой такого нет. Я понятия не имею, что с ней делать, но ощущаю чистый кайф от того, что она находится рядом.

– Я очень постараюсь, – терпеливо замираю, пока она занимается моим затылком. – Как тебя зовут?

Она некоторое время медлит с ответом, но всё-таки говорит:

– Дарья.

– Очень приятно, Да-ша, – я будто пробую её имя на вкус, и оно мне тоже нравится.

– Дарья, – строгим голосом меня поправляет. – А сейчас не дёргайтесь и помолчите.

Клеит на мой затылок узкие пластыри. Это немного больно. Я беззвучно терплю, потому что наша близость действует на меня наркотически сладко, и я не хочу, чтобы она заканчивалась.

– Голову сутки не мыть, а дальше – посмотрим на перевязке, – медсестра отстраняется, снимает перчатки и садится за стол. – Можете одеваться.

Подхожу к стулу и беру со спинки футболку.

– Я хочу тебя ещё раз увидеть, Даша, – сердце колотится, как у школьника, и я понимаю, что всё равно увижу. Даже если она откажет.

– Обязательно, – она делает вид, что не понимает, о чём я. Заполняет какой-то бланк и только после поднимает на меня глаза: – Через сутки у вас перевязка. Вот и увидите.

Протягивает мне листок бумаги.

– Это рецепт на антибиотик. На всякий случай.

Наши пальцы встречаются, и мы снова зависаем.

– Романова, заканчивайте побыстрее, – за моей спиной раздаётся уверенный громкий голос врача из приёмного отделения, и Даша резко подрывается на ноги. – В коридоре очередь собралась, – мужчина выходит из-за шкафа и смеряет нас внимательным взглядом. – Закончили?

– Да! – Даша нервно одёргивает халатик и обращается ко мне: – Всего вам доброго. Позовите следующего.

Выхожу из клиники со странным чувством. Будто хапнул жгучего перца, и теперь все мои нервные окончания посылают в мозг панические сигналы опасности для жизни. Сердце выколачивает рёбра изнутри, а губы сами улыбаются от остроты. Достаю из куртки сигареты, приваливаюсь к крыльцу и ищу по карманам зажигалку.

– Герыч!

Оборачиваюсь в темноту на голос и вижу парней, сидящих на лавочке.

– Ну ты запарил, – Паша поднимается и подходит ко мне.

– Мы уже думали, ты с концами, – Матвей протягивает зажигалку. – Ну чего там у тебя?

– Да фигня, – отмахиваюсь, – жить буду. – А Юра где?

– Домой уехал, – хмыкает Паша. – Жена ему пригрозила, что если через полчаса дома не появится, в Питер на выезд не отпустит.

– Серьёзно, – я ухмыляюсь.

– Вот поэтому я и не женюсь, – авторитетно вставляет Павел.

– Да лааадно, – тянет Матвей, – я сам слышал, как ты обещал Ирине свадьбу.

– Что слышал? – Паша натягивает балаклаву ему на глаза. – Я обещал, что женюсь, когда у этих физкультурников жопоногих ещё одна звезда на форме появится.

– Ну тогда Ирина точно в пролёте, – Матвей поправляет шапку и ухмыляется.

– Что? Снова слили игру? – киваю парням.

– Три-один, – Матвей с досадой бьёт кулаком по перилам. – Ты нормально?

– Нормально…

– Тогда поехали по домам.

Паша протягивает мне руку и помогает спуститься по лестнице. Это не лишнее, потому что голова слегка кружится.

– Матвей, вызови такси.

Не забыть сказать… «нет»

Дарья

Пить шампанское в десять утра после ночной смены, да ещё и на голодный желудок – это редкостная пакость. Но я упорно цежу дорогой праздничный напиток из бокала, сидя на кожаном белом диване в одном из самых пафосных ювелирных салонов города. Оживление продавцов, гордо именуемых «менеджерами», меня раздражает.

– Обратите, пожалуйста, внимание на эту пару – платина с алмазной огранкой. На женском композиция из основного бриллианта и россыпи. Последняя коллекция. К женскому колечку идут серьги.

– Даш? – обвиняюще обращает моё внимание на кольца Артур.

– Ммм? – я полоскаю рот шампанским, медитируя на ощущения лопающихся пузырьков.

– Прими, пожалуйста, участие в процессе, – заканчивает он фразу с раздражением.

– Посмотри сюда, – я маню его пальцем и откидываю волосы на другую сторону: – Где. Ты. Видишь. В моих ушах. Дырки. Для этих булыжников?

– Ну почему бы просто не купить? – тяжело вздыхает мой жених. – Тебе же рано или поздно придётся надеть вечернее платье, милая. Я хочу, чтобы ты выглядела не хуже остальных, – он берёт мою руку с дивана и целует.

Прям как мой папа маму. Ну ей Богу. Мне хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь. Менеджеры-пираньи уже достали свои зубные пилки и хищно разглядывают нашу пару.

– Давай купим обычные гладкие кольца, – тихонько шепчу ему в ответ. – Я же не смогу носить каждый день на пальце кольцо стоимостью в месячную зарплату.

– Почему? – хмурится Артур.

А мне снова кажется, что он упорно игнорирует любую мою реальность, которая не связана с ним. И делает это автоматически.

– Во-первых, – выдыхаю, контролируя раздражение, – я работаю в перчатках каждый день. И могу им просто их порвать. Мою руки по стопятьсот раз на день и могу забыть его в любом кабинете. Могу поцарапать пациента. Ну и последнее… Это просто неэтично. У меня бывают пациенты с разным уровнем достатка.

– Ты работаешь в одной из самых дорогих клиник города… Не придумывай, пожалуйста.

Артур берёт из коробочки кольцо, пытается примерить мне его, но я забираю руку.

– Мне оно не нравится. И мы обслуживаем определённый процент по полисам.

– В любом случае – это ненадолго, – игнорируя моё мнение, он примеряет своё. – А по-моему, выглядит очень красиво и статусно.

Статусно…

– Ну довольно, – я резко поднимаюсь с дивана. – Ты можешь покупать то, что считаешь правильным. И сам носить оба. И за себя, и за меня. И серьги тоже, – разворачиваюсь и иду на выход из салона.

Теперь у меня есть минут десять, чтобы потеряться в торговом центре и наконец позавтракать. Пока Артур оставляет о себе «хорошее впечатление» и по-любому покупает какую-то безделушку. А меня он непременно запилит своим монотонным лекторским голосом. Но чуть позже. Когда у меня в желудке и голове будет плескаться что-то существеннее утреннего алкоголя, сидеть и покаянно кивать мне будет легче.

Покупаю стаканчик капучино и гамбургер. Артур уже неоднократно предлагал мне пользоваться дубликатом своей карты. Он видит в этом мужскую заботу, а я вижу в этом ещё один способ контролировать мою личную жизнь. Вот сейчас он бы уже получил смс от банка, а меня бы ждала ещё одна полуторачасовая лекция про здоровье будущих детей.

Детей. Господи! Родить Артуру ребёнка – это расписаться в своём полном подчинении его воле. И он целенаправленно косячит в этом вопросе, отрицая наличие контрацептивов. А я по-тихому глотаю противозачаточные. Вот так. Почему-то от этой мысли на меня окончательно наваливается тоска. Уже без всякого аппетита доедаю булку и щедро запиваю её кофе, чтобы перебить запах мяса. Может быть, Валя права? И я просто охреневшая, зажравшаяся дура? Ну вот чего мне надо? Знаем друг друга с детства, родители дружат, я была на его школьном выпускном, а он на моём. Умный, порядочный, правильный, достаточно щедрый. Успешный адвокат. Его карьера на взлёте…

Спускаюсь по эскалатору на первый этаж и выхожу на парковку торгового центра. Артур сидит за рулём автомобиля и разговаривает по телефону. Увидев меня, выходит, молча огибает капот и открывает мне дверь. Вот он такой всегда. Под его гневным взглядом сажусь на сиденье. Он заканчивает разговор и возвращается за руль. Да, за рулём он тоже никогда не говорит.

– Я надеюсь, что тебе очень стыдно за своё поведение, Дарья.

Тяжело вздыхаю и смотрю в окно.

– Прости. Меня. Пожалуйста, – выдавливаю из себя. Делаю усилие и поворачиваю к нему голову.

– И ты меня прости, – он берёт мою руку и целует. Это неожиданно… – Нужно было тебя покормить, а я совсем забыл, что приготовил тебе завтрак.

Я в полном шоке хлопаю глазами. Извинения… Завтрак…

Артур наклоняется к заднему сиденью и подаёт мне одноразовый контейнер с вилкой. Внутри него – сырники.

– Спасибо… – качаю головой, открываю крышку и вдыхаю сладкий запах ванильного творога. Рот наполняется слюной.

– Тебе придётся покушать по дороге. В двенадцать у меня назначена встреча, продлится она достаточно долго. Ты успеешь выспаться. А вечером поможешь мне собрать вещи.

Артур общается со мной уже машинально, выезжая с парковки.

– Конечно, помогу.

Я накалываю кусочек сырника и отправляю в рот. Жую и… чувствую… курагу… Тихо сплёвываю содержимое рта в бумажный платок и накрываю коробку шарфом.

Да, ты забыл, Артур… Но не покормить меня… А то, что на абрикосы у меня аллергия…

О вкусах… спорят

Дарья

Мандариновый гель для душа всегда поднимает мне настроение. Щедро наливаю его на губку, захлопываю крышку тюбика и, повинуясь хорошему настроению, пою первую пришедшую на ум песенку из рекламы. Вообще, пою я действительно хорошо. И, наверное, могу спеть песню на любую букву алфавита. Но Артур считает это сомнительным бонусом для жены и советует освободить кэш своей памяти для чего-то более полезного. Включаю напоследок только холодную воду, чтобы взбодриться, и с визгом вылетаю из душевой кабины, клацая зубами. Полотенце. Осматриваю крючки и понимаю, что в ванне на полотенцесушителе висит только полотенце Артура. Зелёное. Его любимое. Обдумываю пару секунд, стоит ли идти через всю квартиру за своим, оставляя мокрые следы на паркете, и решаю, что будет вполне нормально воспользоваться полотенцем жениха. Он, в конце концов, и не узнает. Оборачиваюсь в пушистый зелёный хлопок и включаю фен. Волосы я никогда не досушиваю. Люблю оставлять чуть влажными концы, чтобы не секлись.

Выхожу из душевой и слышу, что Артур уже вернулся. На кухне гремит посуда, шумит вода, и явно готовится ужин. Осторожно, на носочках, крадусь по коридору и захожу в столовую. Мой жених стоит лицом к плите и что-то жарит. Наверняка опять свой «жутко полезный белковый недосыр». В небольших количествах я тоже люблю тофу, но не каждый же день!

– Привет… – обнимаю его со спины и трусь щекой.

– Ты снова спала на кровати, не сходив в душ, – сердито констатирует Артур. – Сколько раз можно говорить, что твоя больница – это рассадник инфекции!

– Я не снимала покрывало… – включаю виноватый голос. – Ну не сердись… Я так устала, что была мысль лечь в коридоре.

– В следующий раз так и сделай, – отрезает, не смягчая тона, и переворачивает деревянной лопаткой сыр на сковороде.

– Ну это же абсурд, милый. Если я что-то подхвачу, то мытьё меня не спасёт, – я висну на его руке, включаю игривый тон и шепчу в ухо: – Я твоя за-ра-за. Но ты же меня всё равно любишь?

– Люблю… – он тяжело вздыхает, выключает газ и перекладывает сыр на тарелку.

Поворачивается ко мне, и я пытаюсь поймать его губы в поцелуй.

– Дарья!

Его возмущённый тон меня останавливает. Пытаюсь прикинуть, что снова сделала не так, но на ум ничего не приходит. Я отступаю на шаг от Артура и стою, переминаясь с ноги на ногу. Кафель на кухне не тёплый.

– Ты в моём полотенце…

Вот чёрт! Как я могла забыть?

– Ты и моих микробов боишься? – я прищуриваюсь. – Тогда мой мне рот с мылом, прежде чем целовать.

Разворачиваюсь и ухожу в спальню. Артур идёт следом.

– Неужели так сложно просто постирать, – я сдёргиваю с кровати покрывало и, психуя, сминаю его в комок.

– Неужели так сложно просто мыться! – кричит мне вслед жених, пока я отношу покрывало в ванную, засовываю в стиральную машину и возвращаюсь назад.

– Всё! Проблема решена! – гордо прохожу мимо мужчины и скидываю к ногам полотенце.

Решаю предпринять последнюю попытку спасти сегодняшний вечер. Становлюсь коленками на кровать и, как кошка, подползаю к жениху.

– Ну хочешь, – трусь щекой об его ладошку, – накажи меня, – прогибаюсь вперёд, открывая ему вид на попку. – Мурррр…

Чувствую, что сама завожусь от своей игры. Мне очень хочется, чтобы хоть раз Артур перестал быть серьёзным и поддержал мой порыв. Чтобы просто взял. Грубо, по-мужски, там, где захотел. Без антибактериальных салфеток, без стеснения, да даже без чёртовой кровати!

– Я люблю людей, Даша, а не кошек.

Мне становится обидно, но я всё равно встаю на ноги и, виляя бёдрами, подхожу к Артуру.

– Тогда давай как люди, – впиваюсь губами в его рот, пытаюсь углубить поцелуй и обнимаю за шею. – Я так соскучилась…

– Я хотел поужинать, – он мягко отстраняется, убирает мои руки и целует в щёку, – и ещё не был в душе.

– Мне это неважно, – я веду рукой по его члену через штаны. – В отличие от тебя, – говорю обиженно, – он, – чуть сжимаю головку, – меня хочет. Дай его мне и можешь не участвовать, – расстёгиваю ремень и ширинку. Хочу запустить пальчики в штаны, но рука Артура меня останавливает.

– Давай не сейчас, милая, у меня в голове ещё идут прения между полушариями, – теперь он целует меня в нос. – И если сыр остынет, то станет совсем невкусным.

– Давай, – киваю ему в ответ.

Отхожу к шкафу, достаю сарафан и надеваю его на голое тело.

– А бельё? – Артур провожает меня взглядом.

– Думай о том, что его на мне нет, – из последних сил стараясь не расплакаться, подмигиваю ему и иду на кухню.

Сажусь на стул и хмуро наблюдаю, как на столе появляются тушёные в мультиварке овощи и жареный сыр. Желудок урчит. Придётся есть то, что дали. Беру солонку и щедро засыпаю цветную капусту и брокколи.

Артур провожает мою руку взглядом, но на этот раз от комментариев воздерживается. Накалывает кусочек сыра, отправляет его в рот и кривится.

– Дарья!

– Что? – вторю его тону и откладываю вилку в сторону. От греха подальше.

– Ты снова оставила открытый йогурт рядом с сыром! Ты же знаешь, как он впитывает запахи. Теперь у меня во рту вкус клубники! – мечет на меня жених сердитый взгляд.

Но меня не трогают его нотации. Всё, передоз. Хорошо, что он завтра уезжает.

– Представь, что это десерт, – выпиваю свой стакан томатного сока и встаю из-за стола. – Приятного аппетита, любимый.

Забота

Егор

Телефон вибрирует уже раз пятый. Не открывая глаз, нащупываю его на кровати и засовываю под соседнюю подушку. Чёрт! А башка-то болит. Ещё спать на спине нельзя, и в виски долбит. Стоп! С трудом разлепляю веки и понимаю, что это не виски, а кто-то тарабанит в дверь. Кого принесло с утра пораньше?

Надеваю шорты на голое тело и иду в коридор. Резко распахиваю дверь, даже не посмотрев в глазок. На пороге стоит Альбина. С чемоданом.

– Не понял? – я приваливаюсь к стене и тру глаза в надежде, что это – мираж, и она сейчас исчезнет.

– Может, пустишь? – она сердито поджимает губы.

– Входи… – делаю шаг вглубь квартиры, и девушка проходит мимо меня, демонстративно задевая плечом.

– Тебя Фадеев выгнал всё-таки? – ухмыляясь, смотрю, как Альбина скидывает с ног красные туфли.

– Ну ты и нахал, Морозов! – она фыркает. – Я всё утро тебе звонила. Решила заехать по дороге в аэропорт. А ты… Неблагодарный! Вот кто ты.

– Аль, я не пойму… – морщусь от головной боли. – Пошли на кухню, я таблетку выпью.

Аля садится за барную стойку и выжидающе провожает меня взглядом, пока я открываю холодильник, достаю бутылку воды и сначала прикладываю её ко лбу. Так холодно, круто, даааа… Потом откручиваю крышку и выпиваю сразу три таблетки разного обезболивающего.

– Не пойму, – продолжаю свою мысль, – чего ты волновалась? А вдруг я просто был не один? – почему-то меня бесит её настойчивость, и я провоцирую «эмоциональную точку» в наших отношениях со стороны Али.

– Офигеть, Егор!

Я поворачиваюсь на голос девушки и по направлению её взгляда понимаю, что она видела мой затылок.

– Нехило так! Ты у врача был? – она подходит ко мне ближе и касается щеки.

– Был… – убираю со щеки её руку и неожиданно ловлю на запястье знакомый запах духов. И ассоциируется он у меня нихрена не с Альбиной. Сердце начинает колотиться, кровь разгоняется, и я только бешеной силой воли подавляю в себе желание уткнуться в её кожу носом. Чтобы вдохнуть запах глубже.

– У тебя новые духи? – выдавливаю из себя и делаю вид, что мне нужно срочно помыть кружку.

– Новые… – она с сомнением качает головой. – Видать, сильно тебя шандарахнули. Ты два месяца назад не заметил, что я стрижку сделала, а тут – духи… – она разводит руками. – Если бы я своими глазами не видела, как вы вчера вагон в метро разнесли, я бы подумала, что у тебя другая женщина.

– В смысле – видела? – я резко разворачиваюсь. – Где?

– Морозов! Да вы – звёзды, – она облокачивается попой, затянутой в узкое чёрное мини, на столешницу. – Менты вчера столько видосов месилова насобирали, что теперь ваши морды вместо обоев у них висят. Ты об этом ещё не в курсе?

– Чёрт! Да откуда? – я с грохотом ставлю чашку рядом с мойкой. – Ты меня из постели вытащила.

– Уже полдень, Егор! А с утра кто-то из шишек ментовских моему Фадееву звонил, просил записи камер.

– А он?

– Даст, конечно! Как отказать? Они ж все из одной кормушки едят. Рано или поздно все в разработке будете… – она делает паузу и подходит ко мне вплотную. – Теперь понимаешь, почему я без приглашения? Я волновалась, Егор, – прижимается губами к моей щеке и кладёт руки на плечи. – Это вы, мужчины, быстро нас забываете, а мы так не умеем… – интонация становится мурлыкающей.

Мои лёгкие наполняются запахом её духов, и я поступаю как последняя сволочь. В тот момент, когда губы Али касаются моих, закрываю глаза и представляю другую женщину. Меня сразу коротит. В пах простреливает острым утренним желанием. И тут же кружат её образы. Русые волосы, нежные пальчики, белый халатик… Так, блять, нельзя…

– Аля… – я крепко сжимаю её талию и отстраняю от себя. – Остановись. Мы вчера всё решили. И мне позвонить надо!

– Ну Егооор, – она умело ластится к моей груди и царапает ногтями соски. – Мы последний раз.

Её руки ныряют под резинку моих шорт.

– Ммм… Какой ты горячий, – губы скользят по моей шее, – и такой твёрдый, – пальчики в кольцах обхватывают член и проходятся по нему вниз, а потом вверх.

Сознание плывёт. Я хочу безумно. Но только не Альбину. Это же абсурд?

– Ну чего ты тормозишь? – Аля возвращается поцелуем к моим губам. – Трахни меня, Егор, – шепчет горячо в самые губы, – не расстраивай девушку. Я уже вся мокрая.

Да блять! Злость закипает в крови, смешиваясь с возбуждением. Отрываю Альбину от себя.

– Руки на стол, – говорю с ней жёстко.

Она кидается исполнять моё желание, поскуливая в предвкушении. Задираю её платье вверх и давлю на поясницу, заставляя прогнуться.

– Ммм, – она ведёт бёдрами и трётся попой о мой член через шорты.

В голове проскакивает мысль: почему бы и нет? Но… Это ж, блять, уже онанизм – трахать одну и думать о другой. Альбина не секс-девайс, но сегодня им буду для неё я.

Припечатываю ладонью несколько звонких шлепков по её заднице. Аля захлёбывается стоном восторга на каждый. Вид сзади охренительный. Чёрное жёсткое кружево, пояс, чулки, идеальная, чуть порозовевшая от ударов упругая попа, но… Не вставляет мне! Сдвигаю перешеек стрингов в сторону, провожу между влажных, набухших губок и вхожу в девушку пальцами.

– Сволочь… – шипит Альбина, но сама, бесстыдно постанывая, насаживается на них.

Сейчас она уже перевозбуждена до предела, и ей совершенно всё равно, как я дам ей разрядку. Рука Али скользит со столешницы вниз и тянется к трусикам.

– Руки верни на место, – начинаю трахать её быстрее, и она падает грудью на стол.

– Егор, пожалуйста, – начинает сбиваться с дыхания на стоны.

Я вижу, как обмякают её колени, как дрожь проходит по бёдрам и поднимается к позвоночнику. Аля прикрывает глаза и цепляется пальцами за столешницу.

– Мммм, – она выгибает спину и сокращается на моих пальцах. – Ты просто Бог, Морозов, – расслабленно падает на стол, пока возвращаю на место её трусики и платье. – Кому ж ты достанешься?

– Я свой собственный, ты же знаешь, – отхожу от неё к раковине и включаю воду. – И очень плохо трахаюсь в неволе, – мою руки с мылом, понимая, что это – точно всё.

– Кремень! – Аля ухмыляется и поправляет платье. – Сказал нет – значит, нет.

– Давай, Аль, ещё разок как хорошие знакомые разойтись попробуем, – я выключаю воду, вытираю руки бумажным полотенцем и смотрю ей в глаза. Хорошо, что у меня нет надобности щадить её чувства. – И чтобы ты себе ничего не надумала. Я очень высоко оценил твоё беспокойство о моём здоровье.

– Я почувствовала…

Из комнаты доносится слабый звук вибрации, и я, пользуясь этим шансом, чтобы сбежать от разговора по душам, сбегаю в комнату.

Забота 2

Егор

Падаю животом на кровать, шарю рукой под подушкой и достаю телефон. Чёрт! Пятнадцать пропущенных и последний от матери. Надо срочно посмотреть, что из вчерашнего беспредела попало в сеть. Вряд ли мать, конечно, звонила по этому поводу. Она кроме своих сценариев, репетиций и нарядов ничего не замечает. Но всё-таки… Экран телефона снова загорается. Надо отвечать.

– Да, мам!

– Здравствуй, сын.

Голос расстроенный. Неужели кто-то показал? Ощущаю беспокойство. У матери больное сердце – нельзя волноваться.

– Я так огорчена…

Дальше следует многозначительная театральная пауза. И я, как внимательный зритель, жду продолжения. Ибо расстроить мать, как и обрадовать, может что угодно…

– Сегодня всему театру велено прийти серьёзными. Я надела белую блузку. Ну ту, ты помнишь, с жабо…

Облегчённо выдыхаю. Сегодня блузка. Окей…

– Ты помнишь её, Егор? – голос становится требовательным.

– Помню, конечно, мам, – здесь нужно соглашаться.

– Хорошо, – благодушно продолжает мать. – И представляешь, я нигде не могу найти свою камею. А без неё наряд выглядит незаконченным!

– Мамуль, ну она обязательно найдётся! Мне кажется, что янтарные бусы, те, что дарил отец, вполне подойдут, – я уже настраиваюсь на окончание диалога, но следующая фраза матери меня настораживает.

– Их я тоже не могу найти. Мне кажется, это всё началось после булгаковской вычитки, – растерянно вздыхает. – Ну просто мистика…

– Попроси поискать Макса. Должна ж от него быть хоть какая-то польза, – добавляю чуть тише.

С младшим братом у меня особенные отношения. Я открыто говорю ему о том, что пора заканчивать посиделки на материнской шее. Но кажется, у них с матерью это взаимно. Она упорно повожает его бесполезность.

– Ой, что ты! Максимка такой расстроенный последнюю пару дней. Ничего не рассказывает, но мне кажется, что снова у него с работой не вышло.

Мать продолжает жалеть младшенького, я почти перестаю её слушать, потому что в коридор выходит Аля и жестами показывает, что ей пора ехать.

Мне нужно поговорить с ней и узнать подробности про тот звонок её мужу. Поэтому я машинально соглашаюсь на всё, о чём просит меня мать.

– Да, мама, хорошо.

– Егор, только ты не говори Максиму, что я просила, просто сам предложи.

– Подожди! – я включаюсь в разговор. – Что предложить?

– Ну ты же только что мне пообещал взять брата на работу к себе в автосервис, – уже напряжённо повторяет мать.

Вот чёрт! Я прохожусь пятернёй по волосам и задеваю рану на затылке! Да чтоб тебя!

Аля показывает на часы и обувается.

– Ладно, мам, пусть завтра приходит, – избегая дальнейших препираний, скидываю звонок.

– Подожди ещё пять минут, – прошу Алю, – я оденусь и отвезу тебя.

– Ого, Морозов! Это не слишком ли для бывшей любовницы? – ехидничает девушка.

– Я поговорить хотел… – делаю глубокий вдох, сдерживая раздражение. Сегодня слишком много женщин на мою голову.

– Ну вот, а я губу раскатала. Ладно. Давай, жду, – машет на меня рукой и достаёт из сумочки помаду.

Свобода…

Дарья

– Постарайся, пожалуйста, не объедаться сладким, Дашунь.

Мы с Артуром стоим возле панорамного окна в аэропорту, и я, как грустная кошка, сидящая на подоконнике, провожаю взглядом взлетающие самолёты.

– Если ты поправишься ещё на пару килограмм, то придётся действительно заказывать новое платье. Мама расстроится. Ей стоило больших усилий пристроить твой заказ к этому дизайнеру.

Я перевожу взгляд на Артура и всерьёз сдерживаю себя от грубости. Потому что сейчас, когда у меня в животе только овсянка на воде и чай без сахара, просьба жениха кажется мне настоящим издевательством. А впереди у меня ещё целое дежурство. И не факт, что удастся пообедать.

– Я не просила «пристраивать» меня к дизайнеру, который не шьёт одежду больше сорок второго размера! – от воспоминаний хочется нервно почесаться. – При этом на каждой примерке она говорит мне, что у меня слишком большая грудь, и нужно добавить ещё слоев тюля для равновесия, – я не сдерживаюсь и чешу шею.

– Зато ты будешь самой красивой невестой, родная. Все будут в восхищении, – жених берёт меня за руку и притягивает к себе, но я в ответ только вздыхаю.

Ну скажите! Ну какого нормального мужика интересует, влезет невеста в платье или нет?!

– Артур, ну я не могу без сладкого! – обречённо кладу ладошки ему на плечи и тискаю воротник. – Пациенты шоколадом кормят, девочки постоянно печенье приносят. А ординаторская – это как курилка. Там если ты не пьёшь растворимый кофе с печеньем, то с тобой что-то не так. Даже разговаривать при тебе не станут.

– Какие глупости… – Артур целует меня в макушку. – Всё, родная. Пора проходить регистрацию. Веди себя хорошо.

– Ладно… Удачи тебе.

Я получаю дежурный поцелуй в губы и следующие несколько минут апатично наблюдаю за тем, как чемодан Артура едет следом за ним по зданию аэропорта. Сам едет. Даже здесь мой жених умудрился выпендриться.

Свобода… 2

Дарья

Уведомление «Идёт поиск водителя» раздражающе мигает на экране телефона. Если прожду такси ещё хотя бы десять минут, снова опоздаю на работу. Вот и зачем я, спрашивается, поехала провожать Артура? Всё равно ничего путного из затеи не вышло. Могла бы поспать почти на час дольше и сейчас не курсировать между людьми, которые так и норовят проехаться чемоданами по ногам. Может быть… мы с Кирсановым торопимся? Или это у всех пар так отмораживающе выглядит обычный предсвадебный мандраж?

На стоянке замечаю припаркованную машину каршеринга. Приложение оповещает, что автомобиль свободен. Раздумываю ещё минуту. Я очень редко вожу машину, но делаю это хорошо. Отец научил ещё в шестнадцать на раздолбанной «пятнашке». Он считает, что если учиться за рулём отечественного автопрома, то потом «в любую иномарку ты сядешь и поедешь». Вот сейчас и проверим. Выжимаю сцепление, поворачиваю ключ и осторожно выезжаю с парковки. Артур бы умер на месте, увидев меня за рулём. Он даже отговорил отца дарить мне машину на день рождения. Я тогда сильно обиделась.

Еду аккуратно в крайней правой, соблюдая правила и собирая все красные светофоры. Надеюсь, что девчонки не опустошили все запасы еды за ночь, и у меня получится перекусить перед началом приёма.

Дорога до клиники занимает неполный час. Хороший результат для водителя без ежедневной практики. Теперь осталось самое сложное – параллельная парковка. Включив аварийку, я в лучших традициях блондинки из анекдота торможу на въезде и разглядываю стоянку клиники. Сзади раздаётся настойчивый гудок. Смотрю в зеркало заднего вида. Ооооо! Жёлтое Шевроле Камаро. Выглядит очень эффектно. Первый раз вижу такую вживую. Машина показательно газует, подгоняя меня, и я не нахожу ничего лучше, как выйти из своего автомобиля и развести руками.

Тонированное стекло опускается, открывая для меня хитрое лицо ночного пациента с пробитой головой.

– Права купила? – он ехидно прищуривается.

– Немножко, – я запахиваю куртку на груди. – Помогите мне, пожалуйста, припарковаться.

Он глушит мотор и вальяжно выходит из тачки.

– Да-рья, – нагло оглядывает меня с головы до ног, – ты ещё, наверное, и ездишь посередине дороги? – бросает через плечо и подходит к моей машине.

– Нормально я езжу, – догоняю его возле двери. – Просто парковка – это не моё.

– Давай прыгай, – он ухмыляется и садится на водительское сиденье.

Я обхожу машину и занимаю пассажирское.

– Ну чего стоим? – непонимающе смотрю на парня.

Неожиданно он наклоняется ко мне и расставляет руки по бокам кресла. Близко… Слишком близко, чтобы не почувствовать мужчину… И запах его… Он тягуче заполняет лёгкие. Мне нравится этот запах. Егор – да, кажется, так его зовут – внимательно смотрит в мои глаза. Его ноздри дёргаются, а на губах появляется лёгкая улыбка. Он медленно наклоняется к моему уху, и я замираю.

– Перед началом движения не забудьте пристегнуть ремни безопасности, – жарко шепчет, чуть касаясь губами кромки раковины.

Я вжимаюсь в кресло и прикрываю глаза. По спине разбегаются мурашки. Да что же это такое! Щёки начинают пылать от пикантности положения. Я понимаю, что моё тело предательски отзывается на близость наглого парня. Соски становятся чувствительными и упираются в кружево. Хорошо, что под курткой это невозможно разглядеть. Позорище!

Егор вытягивает ремень безопасности, проводит его под моей ноющей грудью и защёлкивает его прессом. Мне кажется, что он искренне забавляется, видя мои красные щёки.

– Выбирай, – он отстраняется и кивает головой на парковку. – Сегодня любой каприз.

– Ко входу поближе, – бурчу ему в ответ и отвожу в сторону глаза. Мне стыдно. Очень стыдно за своё тело. Такую бурную реакцию на близость мужчины я испытываю первый раз. И понятия не имею, что с ней делать! Обычно с Артуром мне нужно время, чтобы настроиться. А тут… – Спасибо, – я стараюсь придать голосу беспристрастности. И поворачиваюсь к парню лицом только тогда, когда машина останавливается.

– Я рассчитываю на более серьёзную благодарность, – он снова прожигает меня своими голубыми глазами. Уголки пухлых, хорошо очерченных губ чуть заметно дёргаются вверх. – Что ты можешь мне предложить? – он облокачивается на руль и ждёт моего ответа.

От его наглого, почти вальяжного тона меня неожиданно накрывает злостью. На него, на себя, на моего жениха. За то, что я настолько сексуально голодна, что таю от первого встречного нахала! Ну, знаете ли!

– Сколько стоят ваши услуги? – я поджимаю губы, нахожу в себе силы и строго смотрю на парня. – Ещё хочу напомнить, что помогли вы мне в своих интересах. Я бы справилась сама!

– Эй! – он вскидывает руки вверх, будто сдаваясь. – Прости, я не хотел обидеть, – глушит мотор и подаёт мне ключи. – Просто выпей со мной кофе, – говорит он примирительно, – больше ничего…

– Извините, – стараясь не касаться пальцами его кожи, я забираю связку, – через пять минут у меня начинается рабочий день. Кроме устной благодарности ничего не могу вам предложить.

«Всё правильно делаешь, Даша», – мысленно подбадриваю сама себя.

– Хорошо.

Он настолько легко соглашается, что я чувствую укол разочарования. Вот так, значит, ты хотел кофе? Просто «снять» ты меня хотел!

– Меня ждут пациенты, – я открываю дверь, показывая ему своим примером, что пора покинуть машину. – А вас, – киваю головой в сторону въезда, – кажется, сейчас будут ругать.

Позади жёлтого Шевроле уже выстроился хвост из трёх внедорожников. Солидные мужики размахивают телефонами и кружат коршунами, ожидая расправы над хозяином «жёлтой канарейки».

Не дожидаясь ответа, блокирую машину в приложении и, уверенно цокая каблуками, иду ко входу в клинику. По пути меня догоняют опаздывающие коллеги. Мне до безумия интересно, смотрит ли этот наглец мне вслед, но о том, чтобы обернуться, не может быть и речи.

– До скорой встречи, – кричит мне Егор.

На долю секунды торможу в дверях, сердце колотится, словно я только что совершила преступление. Мне однозначно лучше сделать вид, что я не слышу его.

– Здравствуйте, – пропускаю вперёд старшую медсестру и захожу в здание.

Кофе

Егор

Мои пальцы барабанят по рулю. Я пережал девочку? Похоже на то. Она просто сбежала от меня, прикрывшись работой. Да, с разгона взять её не вышло, но… Так даже лучше. Мои губы расплываются в улыбке. Её неприступность пробуждает азарт. Там, у неё за ушком, нежная кожа пахла так пьяняще, что я еле сдержался, чтобы не попробовать её на вкус. А волосы – они шёлковые и натуральные. Последний факт особенно актуален после того, как в один из жарких моментов общения с задницей Альбины, её наращённый хвост остался в моём кулаке. Вот реально, мне не до смеха было. Травма у меня.

Нужно срочно придумать что-то необычное, чтобы заслужить номер телефона строгой девочки. На слове «кофе» её глазки вспыхнули, я это заметил. И почему бы не побыть волшебником?

Быстро доезжаю до «МакАвто» и покупаю самый большой стакан капучино. Оценит? Что-то подсказывает мне, что именно такие мелочи смогут её заинтересовать.

Снова паркуюсь на стоянке клиники, беру свою справку с прошлого приёма и захожу в здание.

– Здравствуйте! – улыбается мне девушка на ресепшн. – Я могу вам что-то подсказать?

– Да, – кладу перед ней справку. – Мне назначена перевязка.

– Пятый кабинет, – она перебирает пальчиками небольшую картотеку в ящике стола и подаёт мне мою карту, – Семён Викторович сейчас подойдёт.

– А мне не к нему, – немного теряюсь. Не ожидал я такого поворота… Делаю большие искренние глаза и говорю максимально проникновенно: – Девушка, что спасала ночью мою буйную голову, Дарья, кажется, строго наказала явиться на перевязку только к ней. Как мне её найти? – ставлю локти на тумбу ресепшн и немного нависаю.

– Так сегодня не её смена, – медсестра растерянно хлопает глазами. – Минутку, я журнал посмотрю, – несколько секунд щёлкает компьютерной мышью. – И правда, Романова есть сегодня. Тогда седьмой.

– Спасибо большое, – оставляю девушке одну из самых благодарных улыбок и иду к кабинету.

Жду, когда выйдет пациент, и тут же захожу.

– Минуту подождите, пожалуйста, – слышен её голос и шум воды из соседней комнаты. – Здравствуйте, – она выходит, надевая перчатки, и, увидев меня, резко тормозит. – Это вы…

– Перевязка, – я показываю на свою голову.

– Здесь запрещено находиться с едой и напитками. Стерильно, – она стреляет строгими глазами на стаканчик в моих руках. – Поставьте его на подоконник и проходите на кушетку.

– А это не мой, – ставлю кофе на её стол и убираю руки за спину.

– А чей же? – она напрягается и сурово сводит брови.

– Твой…

– Не поняла…

– Решил тебя порадовать, – стараюсь говорить просто и искренне, хочу, чтобы перестала меня бояться. – У нас не задалось на парковке… И я вот.

– Хм… – лицо остаётся серьёзным, но глаза теплеют. Они карие, глубокие. Прищуривается… – А я не откажусь, – кивает головой, – будем считать, что я согласилась выпить с вами кофе.

Мы встречаемся улыбками и зависаем. Это в десятку. Готов поспорить, что ещё ты любишь шоколад.

В дверь раздаётся стук.

– Занято! – Даша резко отводит глаза, снова превращаясь в медсестру. – Давайте не будем задерживать очередь, – заходит за уже знакомую мне ширму.

Я иду за девушкой и сажусь на кушетку.

– Опустите голову.

Касается пальчиками осторожно, ощупывает.

– Сегодня я заслужил, чтобы мне «подули»? – меня снова ведёт в неприличные фантазии от близости её тела, руки чешутся сжать тонкую талию и усадить девочку к себе на колени. Пусть так лечит.

– А я ничего не буду делать, – она отстраняется, отходит к столу и снимает перчатки. – Воспаления нет, всё подживает. Антибиотик пили?

– Нет… – я жадно лапаю глазами её задницу, обтянутую белым халатом. Внутри меня всё протестует от того, что наша близость так быстро прервана.

– Больше не попадайтесь под табуретки, – ухмыляется и что-то пишет в моей карте. – Попросите, чтобы вам кто-то помог мыть голову. Рану желательно не мочить.

– Даша, – я подхожу и опускаюсь на стул напротив неё.

– Что? – поднимает на меня глаза.

– Ты кофе не попробовала. Остынет… – мой голос становится ниже. Экстренно соображаю, что делать. Я чувствую, девушка хочет съехать и оставить нашу встречу на уровне знакомства. Это её упорное и вежливое нежелание переходить на «ты»… Я не согласен! Не знаю, как у тебя, девочка, а меня так давно не коротило.

– Я потом… Спасибо, – Даша сглатывает и смущённо улыбается. – Вы можете идти… и следующего пригласить.

Снова давлю? Достаю из кармана телефон, открываю клавиатуру и кладу перед ней.

– Даш, напиши свой номер, пожалуйста.

Взгляд меняется на испуганный. Да что, блять, такое? Я же чувствую, что ей нравлюсь! Внимательно вглядываюсь в красивое лицо. Чёрт! Очень красивое, и так близко, что один рывок и… можно попробовать её губы.

– Извините, – она блокирует экран и отводит глаза, – нам не положено лично с пациентами…

– Это же отмаза? – я успеваю накрыть ладонью её пальчики. – Ты замужем? – пробегаюсь глазами по рукам. Колец нет.

– Нет… – её щеки вспыхивают.

Я чувствую пальцами, как разгоняется её пульс.

– Но… Послушайте! – резко встаёт с кресла. – Я вам ничего не обещала. Вы… – разгоняясь в праведной реакции, проглатывает вдох. – И вообще, очень рада, что вы здоровы, и мне больше не придётся терпеть на себе отработку дешёвых трюков пикапа.

– Дешёвых, значит… – её слова задевают. – Я понял, Дарья. Можно было просто ответить «нет». Но ты не ответила…

– Я ответила! – почти отчаянно.

– Тогда, – я медленно поднимаюсь и упираю кулаки в стол, – я услышал. Удачного дня, – разворачиваюсь и иду на выход.

У меня кипит, да. Потому что отшила и грубо, а я не могу нащупать, почему. Да на самом деле мне в первый раз насрать, почему! Я же чувствую, что между нами искрит.

– Кофе забери-те! – летит мне вслед.

– Себе оставь! – я выхожу в коридор и душевно припечатываю дверь. – Сквозняк, – невозмутимо пожимаю плечами на непонимающий взгляд пожилой пары и выхожу на улицу.

Сажусь в машину и подкуриваю сигарету. Хорош… Я бы тоже себя послал. Что ж в тебе, зараза, такого, что не отпускает? Завожу машину, втыкаю передачу и трогаюсь, шлифуя асфальт. Мы однозначно не закончили, Да-ша.

Там тебя ждут неприятности

Дарья

– Что же это вы, Романова, сегодня такая тихая и замученная?

Поднимаю глаза от описания снимка и два раза прикрываю веки, переключаясь на диалог с профессором. Глаза начинают слезиться от перенапряжения. Действительно заработалась. Час назад даже пожалела, что отпустила Валю на свидание, но она так просила… Да и наказал Семён Викторович её из-за меня.

– Снова с Валентиной из старика дурака делаете? – по-доброму усмехается мужчина и устало растекается по стулу. – Денёк сегодня… Где твоя подружка? И чего на весь кабинет зерновым кофе пахнет? Откуда роскошь? – кивает на нетронутый и уже, конечно, остывший стаканчик с напитком.

– Хотите? Он полный, – радуясь возможности не отвечать на первый вопрос, беру со стола кофе и подаю начальнику. – Только стоит давно.

– Хочу, – мужчина с удовольствием делает глоток. – Ох, то, что доктор прописал. А сама чего не стала?

– Чай попила с девочками, – пожимаю плечами.

На самом деле, я всё порывалась вылить кофе в раковину. Ещё пить его не хватало! Этот Егор… Настоящий хам! В сотый раз уговариваю себя не думать о нём, но ничего не выходит. Есть в этом парне что-то такое, попадающее в девичьи фантазии, как образ Ди Каприо из «Титаника». И в этих мечтах ты разрешаешь ему творить с собой разные горячие штучки, от которых накатывают приступы тахикардии.

– Давай собирайся тоже домой, – мужчина поднимается с кресла. – А это, – салютует мне стаканом, – с собой заберу, – выходит в коридор.

– Спасибо! – кричу ему вслед и перевожу взгляд на часы. Ого! Уже восемь вечера. Клею красный стикер на последний отработанный снимок, переодеваюсь, собираю вещи и смываюсь из больницы, пока никто не перехватил.

На улице глубоко вдыхаю ночной весенний воздух. Тепло. Стягиваю тонкую шапку с головы и прячу её в карман. Где-то терпко пахнет черёмуха, и я пытаюсь поймать в лёгкие как можно больше этого аромата.

Кажется, дерево растёт во дворе за стоянкой. Точно, его видно из окон со второго этажа хирургии. Если я отломаю себе одну маленькую веточку, это же не вандализм? Ну что поделать, если люблю я мимозу, черёмуху, сирень, а у Артура от них голова болит. Никогда не дарит и, конечно, пытается перевоспитать мой «несовершенный вкус».

На это восьмое марта подарил розы в напольной вазе с меня ростом. Я его искренне поблагодарила. Полдня водила вокруг керамической дурины хороводы, а потом мне надоело. Выволокла её на почётное балконное хранение, а цветам подрезала стебли и поставила в обычную вазу на столе. МДА… Надо ли говорить, что весь праздничный вечер мой расстроенный жених вещал о ценности длины стебля. Я серьёзно! Ну что такого в палке с колючками, когда вся красота цветка в нежности лепестков, цвете, оттенках аромата…

Оооо! Вспоминаю, что телефон стоит на беззвучном режиме. Артур звонил, когда прилетел, но у меня был пациент, и я кинула смс, что перезвоню позже. Блин, блин, блин. Он теперь очень злится. Роясь в сумочке, заворачиваю в арку. Достаю телефон. Прикладываю палец, чтобы разблокировать экран, и неожиданно вижу перед собой две мужские тени. Мне становится не по себе, по спине пробегает озноб, и я замедляю шаг.

– Серый, глянь-ка – дальше следует противный пьяный смешок, – какая птичка к нам залетела.

– Оставь её, Горыныч, – слышится второй пьяный голос, только постарше, – у неё даже куртка белая. Проблем не оберёшься.

– А у меня носки белые, даже не воняют.

Молодой парень противно ржёт и начинает надвигаться на меня. Между нами всего шагов десять, если побегу, может ударить в спину, поэтому я просто медленно отступаю в свет фонарей. Теперь я вижу его худое, припухшее от алкоголя лицо. Одет не как бомж, но видно, что одежда грязная.

– Слышь, детка, а дай мобилу. Позвонить надо, – скалится и шарит по мне липким взглядом заплывших глаз.

Я замираю, не зная, как лучше поступить. В телефоне полно важной информации. Отдать его – значит, лишится кучи паролей и важных номеров.

– Может быть, – мой голос вибрирует, коленки трясутся, но я не забываю продолжать отступать, – я вам просто денег дам? Зачем вам телефон? – выезд из двора фиксируют камеры клиники, главное – дойти до поворота.

– А я и от нала не откажусь. Чего там у тебя ещё имеется?

Замечаю, что у него на ладони, под резинкой рукава, поблёскивает нож, и внутренне сжимаюсь от ужаса.

– Помогите! – с моих губ срывается крик. – Пожар! – да, кажется, так надо кричать.

– Ах ты, сука!

Парень делает резкий рывок ко мне, я оглушительно кричу, роняю сумку под ноги и закрываю лицо… Как вдруг оказываюсь за чьей-то широкой спиной.

– А ну нахер газуйте отсюда!

Слышу злой мужской голос и узнаю в нём голос Егора.

О, Господи!

– У них нож, – цепляюсь в спину парня.

– Я понял, – он говорит, не оборачиваясь. – Уходи, Даша и жди меня возле машины.

– А ты?

– Уходи, я сказал! – рычит и ведёт плечами.

– Вали отсюда, парень, – оскаливается на Егора тот, что постарше. – Тебе больше всех надо?

Я подбираю сумку и отбегаю за угол дома, но дальше уйти просто не могу. В голове крутится мысль, что у Егора сотрясение. Ему сейчас совсем нельзя драться. Что делать? Полиция приехать не успеет.

– Ты, гнида пьяная, мою девушку напугал. Как думаешь, что я с тобой сделаю?

Вижу, что Егор натягивает рукава толстовки на костяшки пальцев. Собрался бить первым? Как он здесь вообще оказался? Драться с пьяными – это себе дороже.

Неожиданно в голову приходит шальная мысль. Быстро ищу в музыкальном приложении звук милицейской сирены, который стоит на звонке отца. Нажимаю «плей», но дорожка не проигрывается. Слабый интернет. Да чтоб тебя!

– Ты чего, борзОй? – молодой парень начинает язвить. – По-нормальному мы с ней, позвонить попросили, – резво надвигается на Егора.

Он поднимает кулаки к лицу, готовясь защищаться, когда телефон в моих руках начинает вопить сиреной так громко, что я сама вздрагиваю от неожиданности.

Мои обидчики воровато дёргаются и втягивают головы в воротники, оглядываясь по сторонам.

– Мусорской, сука, – сплёвывает старший, подхватывает за шкирку молодого матерящегося приятеля и резво затаскивает его в темноту арки.

Егор молча провожает их взглядом. Поворачивается спиной только после того, как нетрезвая парочка скрывается в глубине двора.

Отключаю мелодию. Повинуясь благодарному порыву, кидаюсь навстречу к своему спасителю и тут же резко торможу в шаге от него, понимая, что обнять его – это как-то слишком лично.

– Спасибо, – обхватываю себя руками, смотрю мужчине в глаза и прикусываю зубами нижнюю губу. – Большое…

– А ты оригиналка, – он усмехается и часто дышит. – Молодец. Я первую пару секунд думал, что правда менты. Ты чего по подворотням лазишь? – хмурится.

Я чувствую от него мощные подачи адреналина.

– Я… – мне становится стыдно за свою глупость. – Там во дворе черёмуха растёт… – добавляю тихо.

– Тебе что, – на лице парня появляется замешательство, – никто цветов не дарит, что ты сама добыть решила?

– Таких никто…

– Да ладно? Тогда поехали, – его интонация теплеет и становится уверенной, – буду дарить тебе цветы.

– Спасибо… – от мысли, что придётся снова сесть рядом с ним в машину, меня моментально кидает в жар. – Но…

«Что «но», Даша? Что? – спрашиваю саму себя. – Он только что спас тебя!»

– Я тебя не отпущу теперь, пока до дома не провожу, – Егор внимательно всматривается в моё лицо. – Мы в ответе за тех, кого спасли. Помнишь?

– Приручили… – машинально поправляю его.

– И до этого доберёмся – уверенно берёт меня за руку и тянет. – Пойдём. Ну же, Даш… Я не обижу…

Его руки сухие и тёплые. Бережные, уверенные. Мне очень хочется пойти с ним. Я пытаюсь вспомнить хоть одну причину, почему не могу сейчас этого сделать. И мозг отказывается выдавать адекватный диалог.

– Хорошо, – расслабляясь, выдыхаю и иду следом за Егором.

Мои пальцы всё ещё нервно подрагивают. Я чувствую, что парень легко поглаживает их, успокаивая.

– Прошу, – открывает передо мной дверь Шевроле.

Пока он обходит машину, пристёгиваюсь сама. На всякий случай.

Егор, заметив мой манёвр, хмыкает.

– Какая ты хорошая ученица. Так и парковаться научишься, – поворачивает ключ в зажигании. Машина заводится с мягким урчанием.

– Мне кажется, что она сейчас заговорит, – хихикаю я, вспоминая фильм про трансформеров, и тут же смущаюсь. – Тебе, наверное, это все говорят…

– Ну… – улыбается Егор, – я же знал, что беру «Бамблби». Приходится отдавать дань славе. Выкупил тачку у предыдущего владельца, когда он приехал ко мне в сервис резину с зимы на лето перекидывать. Мужик не ожидал такого количества проблем в обслуживании и был до безумия рад избавиться. Полгода машину продать не мог.

– Ты работаешь в автосервисе?

– Ну… В основном, автосервис на меня. Но было время, когда сам, конечно.

– Поняла… – я смущаюсь. Мне первый раз в жизни попадается мужчина автослесарь. Я просто не знаю, о чём с ним говорить. Да и Егор совсем не вписывается в образ автомеханика.

– Ты голодна? – он внимательно следит за дорогой, плавно разгоняясь. – Можем где-то перекусить.

Я с восторгом ловлю ощущение скорости – когда спина будто приклеивается к креслу, а урчание мотора отзывается вибрациями внизу живота.

– Даш?

– А куда мы едем? – я подскакиваю, понимая, что не сказала парню домашний адрес.

– Я же обещал цветы… – пожимает плечами. – Своё слово я всегда держу.

– Что-то воровать черёмуху мне больше не хочется сегодня, – меня запоздало передёргивает от воспоминаний ситуации, из которой удалось выбраться без потерь только благодаря Егору. – Слушай, а откуда ты появился там в арке?

– Тебя ждал, – парень на секунду поворачивает лицо ко мне. – Запала ты мне, Да-ша.

От его простого признания «в лоб» сердце тяжело ухает и замирает. Боясь выдать свою бурную реакцию, отворачиваюсь к окну и улыбаюсь.

– Эй, – слышу смеющийся голос, – в стекле всё видно. Лучше просто улыбайся.

Блин! Чувствую, как начинают пылать мои щёки.

Мы останавливаемся возле станции метро.

– Посиди немного одна, – он подмигивает. – Не испугаешься?

– Нет, – отвечаю ему с улыбкой, которую больше не могу скрывать.

– Я быстро.

Выходит из машины, а я слежу за ним в лобовое стекло.

Егор подбегает к бабулькам с большими вёдрами цветов. Старые женщины млеют от его внимания, что-то бурно отвечают и начинают суетиться.

Сумочка вздрагивает на моих коленях. Телефон… Эта вибрация, как милицейская сирена, топит меня в реальность. В какой-то панике достаю мобильный и смотрю на экран. Конечно, это Артур. Что мне ему сказать? Разговор не получится сделать коротким, а в самый разгар в машину сядет Егор и подарит цветы. Оооо… Мне до слёз противна ситуация. И самое плохое в ней то, что я ХОЧУ остаться в этой машине, ХОЧУ дождаться свои цветы. Но пальцы сами нащупывают ручку двери. Я вылезаю из жёлтого Шевроле и, как всегда, делаю то, что правильно – не скидываю вызов, а позорно сбегаю в противоположную от входа в метро сторону, боясь даже обернуться. Перехожу дорогу и перезваниваю Артуру.

– Ну наконец-то, – слышу в трубке сердитый голос жениха. – Это просто бессовестно, Дарья. Я уже успел позвонить родителям. Молись, чтобы отец не начал нервничать.

– Привет, – ловлю себя на мысли, что мне всё равно. Оправдываться нет сил. – Извини, я забыла тебе перезвонить. Заработалась, – на параллельной линии пищит звонок от мамы.

– Хм… Я волновался, родная. Больше так не делай, пожалуйста.

Слышу на фоне щелчки клавиатуры. Правильно, читать мне морали можно не отрываясь от важного.

– На самом деле хотел напомнить тебе, что мы приглашены на день рождения Бориса Викторовича.

– А мы там зачем? – от упоминания вежливых посиделок становится окончательно тошно. – Пусть наши родители поздравят его сами.

– Родная, его гости – мои потенциальные клиенты. К тому же, ты вроде неплохо ладишь с Альбиной.

– Она просто там самая молодая, – бурчу в трубку. – Хорошо, Артур, задача ясна. Как прошёл твой день? – задаю вопрос, который всегда позволяет свести общение с Кирсановым в монолог. Теперь минут десять можно даже не вникать. Очень похоже на ритуал. Моему жениху важно напомнить мне степень своей охренительности, а я просто привыкла.

Про динамо…

Егор

Уже подходя к машине, понимаю, что что-то не так. Злость внутри меня неконтролируемо закипает, заставляя замедлить шаг, и тут же рассыпается ознобом по спине. В моих руках огромный пахучий веник, и больше всего мне сейчас хочется приложиться им о крыло тачки. Истрепать его в клочья, потому что в салоне пусто. Пусто! Да ну нахер! С психом луплю ногой по колесу и оглядываюсь по сторонам. Куда ты делась, девочка? Твои наглые пухлые губы улыбались мне всего пять минут назад. И я готов был съесть их, наброситься, пока ты охренительно краснела в отражении стекла. Но почему-то оставил на потом, хотел, чтобы это было как последний аккорд. Чтобы потом всю ночь ты бессовестно думала обо мне, потому что я точно буду думать о тебе!

Плюхаюсь на сиденье, швыряю букет на её место. Нафига ты так, Даш? Что не так-то? Даже по всем вашим бабским дебильным заморочкам я не косячил! И номера её у меня нет. А если бы был? Позвонил бы узнать, какого хрена она слиняла, пока я ей цветы покупал? Зараза! Достаю из пачки сигарету, подкуриваю и глубоко затягиваюсь. Это просто капец! Телефон вибрирует на приборной панели. Павел. Я обещал приехать в клуб, чтобы обсудить завтрашнюю стрелку, я помню. Но пока меня колбасит, лучше к алкоголю не приближаться.

Откидываю сиденье и съезжаю по спинке ниже. Кручу в руке телефон. Что я знаю о тебе, девочка? Разблокировав экран, захожу в социальные сети. Романова Дарья… Сочетание популярное, но её страница выпадает третьей по счёту. Закрыта. Доступно только фото на аватарке. Увеличиваю картинку, палец скользит по глубокому декольте. Даша в вечернем платье в пол стоит на какой-то парадной лестнице. Губы растянуты в ехидной и немного пьяной улыбке. Волосы небрежно спускаются кудрями по плечам. Прикрываю глаза. В пах бьёт горячим разрядом. Это, блять, паранойя. Не хватало ещё на фотку подрочить! Скачиваю её аватарку себе на телефон. Когда у неё следующая смена? Если сегодня работать не должна была… Кстати, почему работала? То завтра? Утро или вечер? Телефон снова вибрирует.

– Да? – напряжённо отвечаю, делая последнюю затяжку, и выбрасываю окурок в окно.

– Ну ты где, я не понял? – Павел пытается перекричать клубный гул.

– Буду ща! – говорю в динамик, больше он всё равно не услышит.

– Что??? – переспрашивает друг.

Я отключаю звонок. Поднимаю сиденье и скидываю парням смс, что сейчас приеду. Тянусь к букету, чтобы вышвырнуть его на асфальт, но в самый последний момент торможу. Не поднимается рука. Пальцы проходятся по нежным лепесткам. Как её кожа. Я должен выяснить, в чём прикол. Может, её обидел кто-то из мужчин? Догадка приходится током по нервам, и меня передёргивает. Поэтому ты теперь морозишься, Даш? Нет, предположений мне мало. Хочу, чтобы сама сказала. Завожу тачку и выезжаю на дорогу. Машин сейчас значительно меньше, чем днём, и я, наглея, разгоняюсь до сотки.

До клуба долетаю минут за двадцать. Небольшой тематический крафтовый бар. Для своих. Место популярное, но пускают не всех.

– Здорова, Егор! – охранник тянет руку. – Твои все собрались.

– Привет! – пожимаю в ответ. – Я знаю, – киваю и прохожу контроль без очереди.

В зале многолюдно, на сцене громко и матерно колбасится какая-то рок-группа. Толпа мужиков взрывается одобрительным гулом, когда по бокам барной стойки появляются тёлочки из стрипа. Хорошо, что жена Юрыча не знает, что он взял девчонок на работу. Киваю бармену и захожу в служебный коридор. Здесь потише. Прохожу до конца и толкаю дверь.

– Оооо, – раздаётся из разных углов сквозь кальянный кумар.

– Ты охренел, Егор, – Павел тянется за стаканом с вискарём. – Все на кипише вторые сутки, а ты опаздываешь.

– По какому поводу кипиш? – опускаюсь на кресло и оглядываю стол. Две пустых бутылки «Вильям Лоусонс», и третья выпита наполовину. Прилично накидались. – Так, притормозите пока с алкашнёй.

– Да вот, – Павел допивает свой стакан, – Юрыч настаивает, что сливать завтрашнюю стрелу надо.

– Ну вы, блять, как хотите, – Юра напрягается, встаёт с места и начинает мерить шагами комнату, – а у меня нет желания присесть. Анька мне башню оторвёт.

– Да ты запарил истерить, – Павел ловит его за локоть и швыряет на диван, – сядь, расслабься. Если жена свалит от тебя, то точно не поэтому, раз уже пять лет терпит. Егор, – он кивает мне, – чего там тебе «птичка перелётная» нащебетала?

– Пока никакого криминала вроде нет. Официальная версия запроса ментов на камеры – повышение мер безопасности. Главное – не чудить на секторах. Иначе путь на стадионы нам заказан будет.

– Сука… – лупит себя кулаком по коленке Матвей. – И это, блять, нормально, Егор?

– Морды наши у ментов, камеры стадионов пасут. Юрыч прав, сливаться надо.

– Мы этот замес месяц готовили, пацаны! – Павел повышает голос. – Следующий хрен знает когда замутить сможем. Место неожиданное, свои патрули поставим. Нормас всё будет.

– Я тоже так думаю, – забираю со стола чистый стакан и наливаю себе колы. – Менты – они ж по уши в бюрократии. И ОМОН – не девочки по вызову. Максимум, что организовать успеют – это наряд. Ну а у этих ребят всё просто. Сутки гляделок, и по итогу – всем штраф за переход в неположенном месте.

– Это точно, – расслабляясь, ржёт Юра. – Ну хер с вами. Я «за». Ты как, Матвей?

– Менты за своих «динамиков» нас обязательно «натянут», но… – на лице расцветает едкая ухмылка, – сначала ж мы их!

– Даааа, – пьяно ржут пацаны.

– Мордами не светить, документы не брать. Ну-ка, дай, – забираю у Матвея кальянную трубку и затягиваю яблоко с ментолом. – Тьфу, блин! Такую шнягу только бабы забивают. Забери, – всовываю ему трубку назад в руки.

– А мне по кайфу, – стекает по спинке дивана Матвей. – Пить будешь?

– Не, башня ещё болит, – поднимаюсь на ноги. – И поеду, наверное. Чёт таблетосы обезболивающие в сон клонят.

– Ну лады, – салютует мне бокалом Юра, – до завтра.

– Я тоже поеду, – поднимается следом за мной Павел, – Ирине приехать обещал и по брательнику твоему перетереть надо. Подкинешь?

– Не вопрос.

– Ди-на-мо! – скандируют нам в спины парни.

– В жопу идите! – оскаливается Павел.

Под улюлюканье мы сваливаем в коридор.

– Теперь по брательнику твоему, Егор, – друг приваливается к стенке и скрещивает руки на груди.

– Ну? – меня напрягает пауза, как и вообще разговор о нём.

– Ты ж знаешь, что у меня залипы на траву были в прошлом…

Киваю в ответ головой.

– Ну вот, ты присмотрись к Максу…

– Ты думаешь? – мне и самому не понравились воспалённые глаза брата. – Может, просто в комп рубится ночами?

– Ну, может и комп, – съезжает с темы Павел. – Поехали, а то Ирина смску прислала. Уже сердитая.

Выходим из клуба к тачке. Жму брелок сигнализации, совершенно забывая о букете на переднем сидении.

– Это мне? – удивлённо присвистывает друг. – Я знал, что рано или поздно твои танцы бальные в начальной школе боком выйдут, – ржёт в голос, получая подачу в живот. – Больно, блин.

– Девушке это, – бурча обхожу машину и сажусь за руль. – Ну ты едешь? Выкинь этот веник!

– Не! Зачем? – он опускается с букетом на сиденье. – Если тебя продинамили, я Ирине подарю.

– Подари, – я завожу машину и крепко сжимаю руль.

– Это же не Але?

– Нет… – отвечаю сквозь зубы. Я не готов делиться подробностями взаимоотношений с Дашей даже с лучшим другом. Пока не готов…

– И? – он давит интонацией, требуя продолжения.

– Медсестричку в коридоре помнишь? – нехотя отвечаю.

– Хммм…

– Ну вот, запала мне…

– Серьёзно… – внимательно и уже без шуток разглядывает меня Павел. – Ну расскажешь, как созреешь.

– Угу, – киваю и снова улетаю в свои метания.

Я переживаю. Да, бл*ть! Просто хочу знать, что эта девочка дома, и у неё всё хорошо. А если не одна сейчас? Скулы сводит от этой мысли, и я вжимаю педаль, разгоняя тачку до ста двадцати. Она горячая, вкусная девочка, я это чувствую. И эти её живые настоящие эмоции… Я хочу знать их все и съесть. Особенно те, в которых будет особенно уязвима, открыта и самым пошлым образом любима мной…

– Эй! Брат! – Павел толкает меня в плечо. – Ты крышей потёк? Руль глазами трахаешь! Скорость сбрось.

С ней, блин, не потечёшь…

Сладенькое

Егор

Всю ночь меня мучают сны. В них – она. Взмахивает волосами и, смеясь, убегает на яркий свет. «Не догонишь…» «Догоню». Снова хохочет, оборачивается, маня пальчиком. Прикусывает зубами пухлую губку. Эта игра разжигает во мне животное, и я, сорвавшись с места, настигаю девочку. «Попалась…» Сжимаю тонкую талию. Она смеётся, вырываясь, и тут же её смех переходит в сладкий стон: «Егоор». Скольжу зубами по кромке её ушка, прикусываю бьющуюся венку на шее, спускаюсь поцелуями вниз до ключицы. Да, я так давно этого хотел! «Даша…» Она разворачивается в моих руках, хватает воротник футболки и тянет на себя. Наши губы находят друг друга, языки сталкиваются, и мы кружим ими, смешивая дыхание. Нежно-нежно… и горячо. Я едва сдерживаю себя. Она сладко постанывает в мой рот. Тело колотит так, будто меня подсоединили к источнику электричества. Чувствую руками мягкую ткань её платья. Сжимаю крепче, хочу вдавить девушку в своё возбуждённое тело, но она вдруг начинает таять в моих руках. «Нельзя…» Грустно качает головой и отстраняется, упираясь ладошками. «Почему? Не уходи!» Девушка растворяется в воздухе. Я пытаюсь его ухватить и сразу же чувствую давящую, бесящую пустоту. «Ты где, Даш?» Я кричу в эту пустоту. «Нельзя…» Слышу её голос. Оборачиваюсь. Нигде нет. Налетает ветер. Я делаю шаг назад и куда-то лечу… Болезненный удар…

– Твою мать, – выпутываюсь из одеяла, возвращаюсь с пола на кровать и растираю ушибленное предплечье.

С ненавистью смотрю в белый потолок. Настроение – гаже просто некуда. Член ощутимо подрагивает от перевозбуждения. Переворачиваюсь на живот и пытаюсь ещё немного поспать, но в голове уже сверлит долбаный гештальт. Шарю рукой под подушкой и достаю телефон. Полседьмого. Если сегодня у неё смена утренняя, то есть шанс перехватить до работы. Сваливаюсь из кровати сразу в упор лёжа. Мышцы тянет. Тело хочет не просто тёлочку, а именно эту девушку. Костяшки врезаются в ламинат. Десять минут. Стоя в планке, стараюсь выровнять эмоции, но получается хреново. Качаю свои пятьдесят и ухожу в душ.

После ледяного тропического немного отпускает, и в голове появляется ясность. Да, давно мне не снилось горяченькое. Кофемашина оповещает сигналом о готовности к работе. Подставляю чашку под рожок и жму кнопку. Может, дело вообще не в этой девушке, а в том, что моему организму непривычно без регулярного секса? Как без кофеина. Но мысль о другой женщине кажется совсем противной, горькой. А может, это просто кофе пережарен. Выплёвываю его обратно в чашку. Вчера засыпал из новой пачки. Выливаю жидкость в раковину и иду одеваться. Выпью кофе по дороге, заодно и ей куплю. Ей…

Да ты чокнулся, чувак! Замираю перед зеркалом в прихожей и лохмачу влажные волосы. Может, у неё просто кто-то есть? А ты, как придурок, навязываешься! Раньше меня подобное не тормозило. Да не может быть, чтобы кто-то был! Какой нормальный мужик разрешит своей женщине по ночам одной ходить? Нужно как-то узнать больше информации об этой Даше. Взломать соцсети, конечно, вариант… Но я же не сталкер! Чёрт! Я получу сегодня же внятные ответы на свои вопросы. Быстро одеваюсь, беру ключи от машины и выхожу из дома.

На парковке клиники неожиданный ажиотаж, и все стараются припарковаться поближе ко входу. Очень много родителей с детьми. Не знал, что малышей здесь тоже принимают. В итоге тачку ставлю почти в самом дальнем углу. Смотрю на её капучино в подстаканнике и усмехаюсь. Ни дать ни взять – влюблённый идиот. Подкуриваю сигарету и высовываю руку в окно, чтобы в салоне не воняло.

На парковку заезжает чёрная Ауди, и я сразу узнаю на переднем сиденье Дашу. Первым порывом хочу перехватить её у входа, но потом торможу, начиная соображать. За рулём тачки мужик. Я не рассмотрел его. Но… Жгучее чувство ревности растекается по венам. Машина заворачивает в соседний ряд, поворачивается ко мне боком… Я замечаю на крыле эмблему такси. Ааааа… Отпускаю свои ощущения, уже больше не стараясь их дифференцировать.

Даша выходит из машины и заходит в здание больницы. Быстро тушу сигарету, забираю её кофе и двигаюсь следом. Возле ресепшн толпа народу. Поэтому я без лишних вопросов сворачиваю в нужный мне коридор.

Под кабинетом никого. Смотрю на часы. Десять минут до начала приёма. Стучу в дверь и захожу.

– В коридоре подождите! – её голос доносится из-за открытой дверцы шкафа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.