Алекс-Мари
Гиперборея

И что, – Гала сложила на коленях тонкие, в пятнах "старческой гречки", руки, – ты вот так вот сразу и поверила во всё это?

Октябрьский ветер трепал ветки тополя за окном, стряхивая на землю последние ржавые листья. Один держался крепче других, но и его оторвал безжалостный порыв, подбросил кверху, лист закружился и понесся куда-то вместе с такими же листьями. Студентка Алиса проводила его взглядом, потом взглянула на женщину, улыбнулась уголком рта и кивнула.

– Наверное, я ждала чего-то… – она спрыгнула с широкого подоконника, на котором сидела, поджав ноги, – ну, знаете, приключений каких-то… Больно уж спокойная жизнь у меня была. А потом всё закрутилось, я даже почти не удивлялась ничему, просто не успевала.

– Ты как Гарри Поттер, – хмыкнула Гала, – жила одиннадцать лет в своем чулане, а потом прилетела сова с письмом.

Это было забавное сравнение. Алиса уже не удивлялась, Гала довольно часто выдавала такое, чего от человека под восемьдесят совсем не ожидаешь. Но говорила всегда "впопад", этим и нравилась Алисе.

– Ты ощущаешь ее? Свою силу?

Алиса теперь уж улыбнулась широко, протянула к женщине руку, развернула ладонью вперед.

– А вы ощущаете?

1

– Плюшкина!

Алиса шла через сквер по узкой тропинке, даже, можно сказать, колее, протоптанной в снегу. Дворники не успевали убирать обильно идущие последние четыре дня осадки, дорожку засыпало, но люди, привычные ходить именно здесь, шагали знакомой дорогой, протаптывая себе путь сквозь рыхлый липкий снег. Вот и она могла бы выйти к дороге, на тротуар, там было почище, но Алиса всегда ходила через сквер, и изменять себе не собиралась. Ноги соскальзывали с натоптанного пути, Алиса пыхтела, мысленно поругивалась, но шла.

– Плюшкина! Ты глухая что ли?

Этот мальчишка был ее испытанием все девять лет. Тогда, давно, когда она после больницы пришла в новый класс, вместе с ней пришел и Кирилл. Алиса, худая, бледная, с короткими, недавно отросшими волосами, замкнутая в своем горе, не приглянулась новым одноклассникам, в то время как черноволосый нахальный мальчишка тут же привлек внимание всех.

– Ребята, – обратилась к третьеклассникам молоденькая учительница, – познакомьтесь – это Алиса Илюшина и Кирилл Драгон, теперь они будут учиться в нашем классе.

На Алису тридцать пар глаз только слегка взглянули, и все уставились на Кирилла. "Дракон… дракон" – пролетел шепоток по классу. Мальчишка встряхнул головой и вызывающе выкрикнул срывающимся тенорком:

– Драгон!

– Не переживай, Кирилл, – учительница успокаивающе положила ему на плечо ладонь, – ребята запомнят и будут говорить правильно.

И они начали учиться в этом классе. Кирилл быстро стал своим. Позже Алиса узнала, что мать Кирилла, шустрая худощавая женщина, считала сына уникально умным, и отдала в школу, когда ему только-только исполнилось пять лет. Ожиданий гениальный сын не оправдал, кое-как закончил первый класс, а во втором и вовсе завалился двойками, и мать, внемля убеждениям замученного учителя, нехотя согласилась оставить Кирилла на второй год. Для него все совпало вполне удачно, они как раз переехали в другой город, поэтому Кирилл не ощутил бремени второгодника.

А Алиса ощутила. Ее одноклассники, перешедшие в четвертый, хоть и здоровались с ней, но смотрели снисходительно. Она не пыталась наладить отношения там, и не искала друзей здесь. Она просто жила. Впрочем, новые одноклассники оказались любопытными и дружелюбными, мало-помалу они вытянули из Алисы подробности всего, что с ней произошло, а узнав, пожалели ее. Это было странно, но ей частенько звонили спросить домашнее задание, и просто так, поболтать, ее приглашали на дни рождения, а в день всех влюбленных у нее в рюкзаке даже непонятно как оказались две розовые неподписанные открыточки в виде сердечек. Это было приятно. Бабушка, которая после похорон продала квартиру в Северске и перебралась к осиротевшей внучке, не могла нарадоваться, ведь больше всего она переживала, что Алиса замкнется в своем горе.

И только Драгон не был дружелюбным. С первых дней он бесконечно донимал Алису, придумывал дурацкие прозвища, толкался, дергал за отрастающие волосы, и вообще, вел себя как полный кретин. Поначалу к нему присоединились несколько желающих развлечься, но Алиса упорно игнорировала задиристого мальчишку и его пособников, вскоре им стало неинтересно, а Драгон продолжал. Порой это было обидно, иногда совсем невыносимо, особенно тогда, когда Алиса начала полнеть.

За год она ужасно поправилась. Врачи говорили, что после полученных травм Алисе не то, что вернуться в спорт, а даже заниматься физкультурой противопоказано, и бабушка строго следила за тем, чтобы внучка лишний раз не напряглась. Результат не заставил себя ждать. Алиса в истерике срывала медали и фотографии с соревнований в рамках, бросала их об стену и рыдала, бабушка вздрагивала, прижимала сжатые кулачки к груди, но не лезла с утешениями. Она понимала, что девочке нужно пройти все стадии принятия потери. Сейчас был гнев. Бывшая гимнастка, у которой ещё недавно всё было впереди, стала обычной девчонкой.

Драгон развлекался на полную катушку. В четвертом классе он придумал ей прозвище Илюшка-Плюшка, которое вскоре уменьшилось до просто Плюшки, а в пятом долго упражнялся в остроумии, сочиняя глупые стишки типа "Плюшка жирная идет, набивает булкой рот". Алиса тоже умела рифмовать, и даже придумала несколько рифм, соединяя "Кирилл" и "дебил", но вслух так и не произнесла. Его нападки уже раздражали и окружающих, безобидную Алису начали защищать одноклассники. Девчонки делали ему замечания, а Вальцов, высокий, крепкий, серьезный парень, даже пару раз прижал Драгона в коридоре, требуя отстать от девчонки. Но чем больше народу было за Алису, тем злее становился Кирилл. К седьмому классу он стал парией, а Алиса – всеобщей любимицей. Ее незлобивый нрав и способность противостоять неудачам сослужили добрую службу, кроме того, она была отличницей, и всегда охотно помогала тем, кому с учебой везло меньше. К десятому классу конфликт сошел на нет, очевидно потому, что все вдруг резко повзрослели. Драгон оформился в крепкого жилистого парня, девчонки заглядывались на него, но Кирилл презрительно поглядывал на хихикающих одноклассниц и игнорировал их. Алису он тоже по большей части игнорировал, и только один ритуал продолжался из года в год – когда она шла домой, он волочился сзади и вяло подзуживал, ожидая, очевидно, какой-то реакции.

– Плюшкина!

Алиса еще раз поскользнулась. Настроение было таким, что этот идиот мог бы отхватить, если бы не тренированная выдержка.

– Плюшкина!

– Чего?! – Алиса резко остановилась, развернулась…

… И тут же получила снежком в грудь.

Похоже, Драгон решил перейти от слов к действию. Он и раньше постреливал в нее снежками, но это было давно, последний раз классе в восьмом. Сейчас он выглядел даже больше растерянным чем она. Красные замерзшие руки еще не успели опуститься после броска, всё выглядело так, словно он пытался дотянуться до выпущенного своими же руками снежка.

– Ах ты!… – Алиса наклонилась, схватила горсть снега, быстро смяла его в комок и швырнула Драгону в лицо.

Конечно, она не попала, слишком большим было расстояние, но неудача подхлестнула ее, и следующий снежок все же долетел до цели, врезавшись Кириллу в плечо. Рыхлые ошметки снега распались, прыснув парню в лицо.

– Офигела?! – изумленно выдохнул он, и присел за новым снежком.

Алиса бросила рюкзак в сугроб и погрузила в снег обе руки, пока она катала снежок, Драгон уже пульнул в нее пару раз, но не попал. Он все время приближался, и когда она наконец выпустила свой снаряд, он ударил в распахнутую, прикрытую только тонким свитером грудь, и Кирилл, неловко соступив с дорожки, попал одной ногой в ямку, провалился по щиколотку и упал. Он лежал молча, закрыв глаза. Алиса встала, отряхнула варежки, вынула из сугроба рюкзак. Она не смотрела на Драгона, знала, что он наблюдает за ней. Но он не шевелился.

– Вставай, – буркнула Алиса, – простудишься.

Он лежал.

– Заработаешь менингит, – добавила она бабушкиным тоном, тем самым, который слышала каждый раз, когда вместо теплой шапки накидывала на голову капюшон.

Молчание.

– Драгон, прекрати придуриваться!

Тишина.

– Кирилл, вставай, хватит! – это было сказано уже с мольбой.

Он продолжал лежать не шевелясь, и Алиса решила подойти посмотреть. Она нерешительно приблизилась, присела на корточки. Он лежал, прикрыв глаза. У него оказались очень длинные ресницы, они даже отбрасывали маленькую тень. Снег падал парню на лицо и тут же таял.

– Кирилл, – Алиса потянула его за рукав, – ну хватит, вставай.

Внезапно он открыл глаза, хищно улыбнулся и бросился на нее. Алиса взвизгнула, отпрянула, и, конечно же, упала навзничь. Шапка соскользнула с головы, и теперь она уже рисковала заработать, как считала бабушка, менингит. Волосы развернулись из пучка и рассыпались по снегу, плечам и частично упали ей на лицо. Алиса барахталась, дрыгая ногами, пытаясь найти опору и встать, руки проваливались в снег, и полоска между варежкой и рукавом куртки уже замерзла. Драгон вдруг навалился на нее сверху и повис на руках.

– Попалась, Плюшка! – улыбался он ровными зубами, тон был насмешливый и издевательский.

Так и треснула бы по этой довольной роже! Алиса зло отпихнула его и, одновременно уцепилась за предплечье мальчишки, чтобы встать. Но вдруг он сделал что-то невероятное. Драгон резко наклонился к ее лицу и смачно лизнул в щеку теплым языком. Алиса ахнула, отпустила его рукав и беспомощно забилась под ним.

Неизвестно, что было бы дальше, если бы не собака. Огромный серый пес без одного уха подбежал к ним и громко гавкнул. Не залаял, а именно гавкнул один раз, громко, четко и строго. Драгон повернул голову и посмотрел на собаку. От пса тянулся длинный поводок, и хозяин пса, мужчина средних лет, уже приближался к ним.

– Что тут у вас? – спросил он, будто сам не видел.

– Ничего, – Драгон резко вскочил, снег, налипший на куртку, полетел по ветру, засыпая все еще лежащую Алису холодными искорками.

Он протянул ей руку. Пес, увидев жест, снова гавкнул, будто советовал не доверять этому коварному обманщику. Алиса нехотя приняла ладонь и поднялась.

– Капец ты тяжелая, – прокомментировал Драгон насмешливо.

– Иди нафиг, – посоветовала Алиса.

Мужчина молча наблюдал за перепалкой. Он наклонился, поднял Алисину шапку, протянул ей. Кивнув в знак благодарности, она скрутила волосы в узел и натянула шапку, спрятав пучок под ней.

– Вас проводить? – негромко спросил мужчина, всем видом показывая, что он не доверяет рядом стоящему Кириллу.

– Нет, спасибо, – отказалась Алиса, – я вон там живу.

Она подняла рюкзак, улыбнулась серьезному псу и пошла, не оборачиваясь, поэтому не увидела, как недружелюбно переглянулись Кирилл и мужчина, и разошлись каждый в свою сторону.

– Господи боже мой! – увидев ее, извалянную в снегу, бабушка всплеснула руками, – Алечка, детка, что случилось?!

– Упала, – вздохнув соврала Алиса. Не рассказывать же бабушке, что у Драгона случился приступ бешенства.

– Ну как же так?! Давай, давай, снимай курточку, скорее, я налью тебе ванну, срочно греться!

– Бабуля, все нормально, – Алиса повесила куртку на спинку стула, – я не замерзла.

– Ну-ка, давай, не придумывай, – в бабушкином голосе появилась настойчивость, – снимай быстренько всё и в душ!

Проще было согласиться. Алиса послушно стянула синее платье, бросила его на кровать, за платьем на кровати оказались плотные колготки. Оставшись в трусах и лифчике, она вытянула с полки шкафа-купе большое махровое полотенце, и собиралась завернуться в него, но замерла перед зеркалом. В свои восемнадцать при росте метр шестьдесят пять она весила восемьдесят семь килограммов. Дома весов не было, она взвесилась в кабинете медсестры в школе. Когда-то стройное подтянутое мускулистое детское тельце превратилось в рыхлую тумбообразную тушку с белым трясущимся животом. Втайне от бабушки она все же немного качала пресс, но это не помогало. Благодаря бабушке, которая не пожалела сил и собрала все справки, у нее было пожизненное освобождение от физкультуры, и на уроках, пока все бегали, прыгали и играли в волейбол, она обычно была хранителем штук пятнадцати, а то и двадцати телефонов. Иногда заполняла журнал своим округлым аккуратным почерком.

Ей казалось, что она смирилась с положением дел, но каждый раз, когда она видела себя в зеркале, понимала, что не смирилась. Она могла воспротивиться бабушкиной доктрине "хорошего питания", суть которого сводилась к тому, что есть нужно часто и много, но это бы огорчило любимую бабулю. К тому же, бабушка сногсшибательно готовила, это подтверждали и Алисины друзья, приходившие в гости так часто, как было возможно. Никто не уходил из дома Илюшиных голодным.

– Алиса, ты там уснула? – бабушкин голос прервал мысли, – давай быстрее, обед стынет!

Алиса вздохнула, набросила на себя полотенце, проходя мимо кресла погладила спящего Тишку и прошла в ванную.

– Как дела в школе? – бабушка сидела на табурете напротив и зорко следила за каждой съеденной ложкой супа.

– Хорошо, – ответила Алиса.

– Молодец.

2

Про школу за обедом бабушка спрашивала каждый день, это была традиция. Поначалу она волновалась, и даже проверяла уроки, но вскоре поняла, что внучка не нуждается в контроле, и успокоилась. Алиса исправно приносила пятерки, вечерами писала какие-то проекты, а потом приносила за них грамоты, все это вызывало в бабушке чувство гордости.

– Вся в маму, – говорила она часто.

Мама и правда была умница. Закончив школу с золотой медалью, она легко поступила в местный вуз на факультет иностранных языков, и, скорее всего, с отличием окончила бы его, если бы не та злополучная поездка. Хотя для кого как. Для мамы это было самое счастливое время. На третьем курсе она вдруг сорвалась и уехала в Америку. Вообще, это была обучающая поездка, мама жила в американской семье, целый семестр училась в местном вузе, и даже успела поработать продавцом косметики. И там она встретила Брайана.

Никаких подробностей Алиса не знала. Бабушка тоже не знала, но у нее была своя версия событий, вся суть сводилась к тому, что американский негодяй соблазнил русскую студенточку, а когда понял, что она забеременела – отказался от обязательств, которые принял бы на себя любой уважающий себя мужчина. В общем, из Америки мама приехала не одна, а с Алисой. Летела Алиса пока по одному билету с мамой, и родилась спустя пять месяцев в Северском городском роддоме. И отчество у Алисы было Сергеевна, как у мамы. В общем, всё это было неважно, потому что больше всех на свете мама любила Алису, а Алиса маму. Бабушка тоже любила их обеих, и поэтому, пока мама доучивалась, бабушка бесконечно подменялась, чтобы посидеть с Алисой, гуляла с ней по выходным, чтобы дать маме поспать лишние три часа.

А потом маме предложили работу переводчицей на большом заводе, и она согласилась. Так они с Алисой оказались в этом городе. При заводе был детский сад, а съемную квартиру неподалеку маме отплачивало начальство, это ли было не счастье в начале двухтысячных, когда страну только-только перестало колыхать после лихих девяностых. Они жили хорошо и весело, по выходным ходили в парк кормить уток, или в детский театр, а когда Алисе исполнилось четыре, мама и ее подруга отвели дочек в группу эстетической гимнастики. Сначала Алиса мало что понимала, и даже пыталась плакать, когда громкоголосая девушка-тренер заставляла делать растяжку и вставать на "мостик", но мама хвалила, говорила, что у нее хорошо получается, и Алиса старалась ради мамы. Однажды им выдали одинаковые купальники и выпустили перед большим количеством народа. Это были первые соревнования. Пятнадцать пятилеток старались вовсю, выполняя движения как их учили, а потом таращили испуганно глаза, когда зрители аплодировали с трибун. Каждой повесили на шею красивую медаль на синей ленте, и Алиса бежала к маме, чтобы скорее показать. С тех пор было много выступлений и много медалей. А потом случился тот день…

Это были обычные соревнования. Да и ехать было недалеко, в соседний город, всего четыре с половиной часа на автобусе. Хотя нет, не совсем обычные. Мама поехала с ними. И еще три мамы, которые ездили всегда, помогали тренеру, носили сумки, одевали девочек, наносили им макияж. Этих мам знали все. Но в этот раз и Алисина мама смогла, и Алиса была просто счастлива. Они выступили замечательно, Алисе казалось, что она все делает в тысячу раз лучше, потому что на трибуне сидит мама. Они выиграли, забрали медали, грамоты и кубки, и собрались домой. Всем хотелось есть, за весь день девчонки поклевали какую-то невкусную еду в передвижном кафе, а мамы и тренер в своих заботах, кажется, вообще держались только на кофе.

– Пиццерия! – выкрикнул кто-то из девочек, когда длинный автобус выезжал из черты города.

– Давайте, правда, остановимся, – мамы обращались к тренеру, – ну чего детей мучить, еще ехать и ехать.

Тренер, судя по выражению ее лица, хотела только одного – упасть в кресло в последнем ряду и уснуть на все четыре с половиной часа, но девчонки смотрели умоляюще, и она кивнула.

– Только быстро! А то будем ехать всю ночь!

Водителя автобуса, толстого и добродушного дядю Пашу тоже позвали, он поворчал для порядка, но согласился. В пиццерии они просидели час, потом всем понадобилось в туалет, и, наконец, уставшие и сытые, девчонки попадали в кресла.

– Дорогие дамы! – раздалось с водительского места, – вас приветствует капитан корабля, Павел Потанин. Прошу пристегнуть ремни, приятного полета!

Девчонки захихикали, мамы переглянулись с улыбкой.

… Саму аварию Алиса почти не помнила. Она задремала, положив голову маме на руку, а потом ее резко отбросило, сильно ударило, она вскрикнула и потеряла сознание. Очнулась в больнице. Было ужасно, почему-то она плохо видела, голова болела и кружилась. Рядом стояли люди в белых халатах, они что-то говорили, она не могла разобрать слов, поэтому закрыла глаза и снова погрузилась в небытие. Потом она еще много раз просыпалась и засыпала, а однажды открыла глаза и увидела бабушку. Бабушка улыбалась, хотя и выглядела уставшей и осунувшейся.

– Бабушка… – прошептала Алиса, – где мама?

– Деточка! – бабушка бросилась к внучке, схватила за тонкую кисть, лежащую поверх одеяла, – очнулась, родная моя!

Тут же появились врачи, они оттеснили бабушку, начали тормошить Алису, а бабушка стояла у окна и смотрела на нее.

Мама погибла. "Скорая" даже не повезла ее в больницу, там, на месте констатировали смерть. Из тридцати двух человек выжили только шестеро – пять девочек и дядя Паша, которого выбросило через лобовое стекло. Алиса пропустила похороны, и это было хорошо, что она не видела, как погружали в землю двадцать три маленьких гроба с девочками в белых платьях. Маму похоронили в тот же день. Бабушка не хотела говорить об этом, но Алиса настойчиво просила рассказать, и бабушка, глотая слезы, рассказывала.

Потом они ездили на кладбище. Сначала раз в неделю, потом раз в месяц. Потом раз в полгода. Алиса привозила маме цветы и подолгу сидела, глядя на фотографию. Со временем боль как-то стерлась, осталась только светлая печаль. Однажды, когда Алисе было лет четырнадцать, она взглянула на знакомое фото и вдруг вспомнила, откуда оно. Это было групповое фото – мама и ее друзья из Америки. Приехав домой, она нашла эту фотографию. Три парня и две девушки, одна из которых мама. Они все смеялись, девушка, стоящая рядом, запрокинула голову, отчего было видно только ее острый носик, а мама подняла руку, чтобы смахнуть с лица упавшую прядь волос. Потом, когда родилась Алиса, мама подстриглась под "каре" и больше не отращивала длинных волос.

– Бабуля, – спросила Алиса, – а кто это на фото рядом с мамой?

– Не знаю, – отмахнулась бабушка, – американцы.

– А имен не знаешь?

– Нет, – бабушка надела очки и присмотрелась, – девчонку вроде Синтия звали, она писала Анюте пару раз, а парней никого не знаю.

– Как думаешь, тут может быть мой… Брайан?

– Понятия не имею, – бабушка сняла очки.

Алиса долго вглядывалась в фото, пытаясь рассмотреть во внешности трех парней сходство с собой.

Тогда она так и не нашла ничего общего, а потом фотография куда-то исчезла, да и Алиса в ежедневных заботах забыла об этом.

– Спасибо, – Алиса вздохнула и отодвинула тарелку, – объелась!

– Ну иди полежи, – бабушка встала, начала собирать посуду.

– Сегодня клиентов нет? – поинтересовалась Алиса.

Она перебралась со стула на диванчик, развалилась на нем, полулежала, покачивая ногой и одновременно поглаживала пальцами ноги спящую под столом Зайку.

– Да как это нет?! Есть! – бабушка гремела посудой, – вот, сейчас уберу и побегу!

– Оставь, я сама уберу, – Алиса встала, начала помогать.

– Ну давай тогда, хозяйничай, – покладисто согласилась бабушка, – а я побегу.

3

Бежать было недалеко, бабушкин салон находился в это же доме с торца. Бабушка была парикмахером. Ну это она так говорила – парикмахер. На самом деле, она работала в одном из лучших салонов города, к ней записывались за месяц, а перед праздниками и за два. Бабушка всегда была парикмахером. Приезжая на каникулы, Алиса бывала у бабушки на работе, ей нравился острый запах красок и реактивов. И, конечно, бабушка подстригала внучку собственноручно. У нее была легкая рука, так говорили все, и Алисе тоже так казалось. Наверное, это от бабушкиной легкой руки у нее росли замечательные волосы.

Когда бабушка перебралась к осиротевшей внучке, то сразу бросилась искать работу. Ее взяли в небольшую парикмахерскую в торговом центре, бабушка работала, не покладая ножниц, на житье им хватало. Молодая хозяйка парикмахерской оказалась дальновидной, и однажды почти силком отправила бабушку на трехдневные курсы по окрашиванию, оплатив ей обучение. После этих курсов бабушка словно загорелась. Она вдруг стала откладывать на другие курсы, и училась, училась… Вложение окупилось сторицей, слава о мастере – золотые руки разнеслась по всему городу. сейчас бабушка сама выбирала, когда ей работать и с кем. Салон, в котором она работала, принадлежал известному в городе стилисту, молодому и перспективному, бабушка же называла его по-простому – Дима, и приглашала иногда на обед. Утонченный и в меру пафосный Дима, переступая порог дома Илюшиных, сбрасывал с себя стиль и становился простым и улыбчивым. Он ужасно любил старую Зайку, тормошил ее, прижимал к груди и целовал в коричневый нос. Зайка отвечала ему взаимностью, поэтому терпеливо выносила все эти манипуляции.

Алиса любила Диму только за то, что он не давал ей советов. Наоборот, бывало, просил у нее, Алисы помощи. Например, перевести статью из иностранного журнала. Алиса переводила. За это Дима приносил небольшие подарочки в виде кремов или масочек из Парижа, Нью-Йорка или еще какого-нибудь жутко модного города, помады известной марки или яркой бижутерии.

– Не балуй мне девку, – ворчала бабушка, – привыкнет, а где она потом себе такого ухажора найдет?

Дима подмигивал Алисе и совал подарки в руки.

– Бабуля, прихвати журнал на столике! – выкрикнула Алиса, – передай Диме.

– Передам, – ответила бабушка.

Через десять минут хлопнула входная дверь, бабушка ушла.

Алиса домыла посуду, вытерла руки и пошла в гостиную.

– Ну, привет, – улыбнулась она и легонько постучала по стеклу.

Половину стены занимал большой аквариум. Алиса могла часами сидеть возле него, почти впадая в транс. Она очень любила рыбок, и рыбки любили ее. Вот и сейчас, все как одна подплыли к стеклу и тыкались носами, показывая, как она рады ее видеть.

Алиса тряхнула банкой с кормом над водой, из банки высыпался резко пахнущий порошок, рыбки метнулись, начали ловить угощение.

– А Фрося где? – Алиса вглядывалась в разноцветные спинки, пытаясь высмотреть нужную рыбку, – я тебя отсажу, дорогая моя, ты такая пузатая стала!

Пузатая Фрося радостно подпрыгивала, будто и вправду понимала, что говорит Алиса.

Для Фроси давно был готов родильный дом с чистой водичкой, Алиса подцепила рыбку сачком и перенесла в маленький аквариум. Фрося сделала кружок и метнулась в кучку камней и искусственной травы, исследуя помещение. Алиса еще немного посмотрела, как благоустраивается рыбка, потом пошла в свою комнату. Дел, на самом деле, было по горло. До новогодних каникул оставалось совсем немного, но о каникулах еще никто не заговаривал, впереди было сочинение, которого боялась половина класса. Вторая половина не боялась, потому что была уверена, что больше тройки им не светит. Однако пробник написали не так уж плохо, учитель русского и литературы хвалила всех и выражала надежду, что до итогового сочинения класс не растеряет остатки знаний.

– Горшков, Косых – не садитесь рядом, умоляю вас! Ваши опусы похожи как близнецы!

– Мы не списывали! – в голос возмутились Горшков и Косых, – Татьяна Борисовна, что за наговор!

– Темы разные выбирайте, я проверю! – с еле скрываемой улыбкой пригрозила Татьяна Борисовна, – Драгон, я хочу видеть твою мать!

– Мать твою, – подхватил со второй парты Борисов, полкласса захихикали.

– Зачем? – настороженно спросил Кирилл.

– Хочу спросить, нет ли у тебя в роду кур, лапы которых ты унаследовал. То, что ты пишешь, не разберет ни один шифровальщик!

– Я всю жизнь так пишу!

– Знаешь, ты и дальше можешь так писать, но только после сочинения. Ты же понимаешь, что проверять будут посторонние люди, и они, Драгон, даже не догадываются, какой ты умный и начитанный молодой человек. Посмотрят они на твое сочинение, и подумают, что ты… Ну, они могут много чего подумать, это всё будет неправда, поэтому, Кирилл, пожалуйста, пиши разборчиво! Нет, не пиши, лучше печатай!

– Татьяна Борисовна…

– Что – Татьяна Борисовна?!

– Ничего…

– Ну вот и отлично! С сегодняшнего дня начинай тренироваться, домашнее задание жду от тебя читабельным.

Алиса улыбалась, слушая эту перепалку. Русичка была отличная тетка, с хорошим чувством юмора, и с русским языком класс вполне ладил. А литературу вообще обожал. Они не просто изучали произведения и слушали нудные рассказы о творческом пути авторов, Татьяна Борисовна рассказывала о писателях, не как о памятниках, которые родились, написали великое произведение и умерли, а как о живых людях. Например, о том, что великий Пушкин страдал комплексом неполноценности из-за невысокого роста, и на балах старался держаться подальше от своей высокой статной красавицы-жены, а Чехов в переписке называл жену "крокодил моей души". Лев Толстой был игроком и проиграл соседу дом, который сосед немедленно разобрал и перевез в свое имение в качестве трофея. Константин Симонов был вовсе не Константин, а Кирилл, но у него были "фефекты фикции", он не выговаривал "л" и "р", поэтому сменил имя, хитрец.

В девятом классе Татьяна Борисовна создала в мессенджере литературный чат, и все желающие могли там общаться, но только под именами персонажей художественных произведений. В чате мирно сосуществовали Вещий Олег, Родя Раскольников, Наташа Ростова, Ихтиандр, Франкенштейн и Пеннивайз. Условие общения было одно – общаться можно в стиле своего персонажа. Татьяна Борисовна, переименовавшаяся в Дейзи Бьюкенен, даже позволяла ругаться. Иногда это выглядело потрясающе, особенно когда ссорились Ассоль, Тарас Бульба и Муму.

Они были забавные, ее одноклассники. Алиса всегда ощущала, что она старше их, особенно мальчишек. Да, некоторые из них выглядели как вернувшиеся из экспедиции геологи, с этими модными нынче бородами, другие едва-едва начали сбривать мелкую поросль над верхней губой, но все равно это были мальчишки. Алиса видела, что в основном, они совершенно бесцельны, и чем будут заниматься через полгода, когда сдадут экзамены, мало кто задумывался. Хотя, может это и неплохо, всему свое время.

Алиса достала из сумки учебники. Литература – это прекрасно, но была еще алгебра, через которую она продиралась всю школьную жизнь. Везет же тем, у кого мозги заточены под математику! Алисина голова отказывалась понимать все эти формулы и графики функций, она могла только заучить. Это и приходилось делать, просиживая за домашкой часами. Учитель математики, строгий, не расположенный к развлечениям на уроке, гонял их по тестам изо дня в день. Это было и плохо, и хорошо, плохо, потому что много, а положительный момент был в том, что тесты походили один на другой.

В коридоре зазвонил телефон.

– Зайка, принеси телефон!

Алиса прислушалась – в коридоре протопали маленькие лапки, и вот уже звук рингтона начал приближаться. Зайка, рыжая чихуахуа, волочила смартфон по полу, держа его за помпон-подвеску.

– Ай, умница! – похвалила Алиса, одновременно нажимая на прием звонка.

– Спасибо, – раздался из аппарата голос Катерины.

– Да не ты, – засмеялась Алиса, – это Зайка телефон принесла.

– Она умная, да, – подтвердила подруга, – у меня брат тупее, чем твоя собака.

Обе засмеялись. Потом почти час вместе решали задания по алгебре, обсуждали одноклассников и просто болтали.

– Слушай, – Катерина прервала сама себя, будто вспомнила, – пойдешь на новый год в "Соль & Лимон"?

Алиса на секунду задумалась. Вообще она не собиралась никуда идти, потому что каждый раз, когда она куда-то выходила, у бабушки была форменная истерика с сердечным приступом. Нет, бабушка ее в конце концов отпускала, но перед этим приходилось выслушивать эпопею о том, какое сейчас опасное время для людей в целом, для девушек в частности, а для девушек с проблемами здоровья особенно. В основном, Алиса воспринимала бабушкины причитания спокойно, она понимала, откуда такая реакция. Потеряв дочь, бабушка бросила все силы на воспитание внучки, и эта потеря наложила отпечаток на бабушку. Но ей хотелось выходить! И хотелось общаться! Поэтому Алиса готова была бороться за свое право на личную жизнь.

"Соль и Лимон" был настоящим модным клубом, и даже само название сообщало всем, что тут подают алкоголь. И вот тут начиналась проблема. Потому что алкоголь и бабушка были совсем не совместимы. Алиса и не собиралась напиваться, но была уверена, что узнай бабушка, куда собралась внучка, она костьми ляжет, но не выпустит ее из дома. И соврать бабушке было делом немыслимым.

– Ну ты чего там зависла? – напомнила о себе Катерина.

– Ой, Кать, – Алиса вздохнула, – я даже не знаю. Ну ты как себе представляешь…

– Да, точно…

Подруга была в курсе бабушкиного табу. Не далее, как полгода назад, когда Алисе исполнилось восемнадцать, бабушка устроила пиршество. Стол был великолепен и все было прекрасно до тех пор, пока опоздавшие Олег с Катькой не притащили в дом две бутылки шампанского.

– Тебе ж теперь официально можно, – радостно воскликнул Олег, – а ты нам нальешь!

Звонко брякнули упавшие на стол приборы, и все посмотрели на бабушку. Побледнев, она выскочила из-за стола, выхватила бутылки из рук оторопевших гостей и стремительно выскочила в подъезд. Лязгнул мусорозаборник и бутылки унеслись вниз в контейнер.

– Никогда! – бабушка помахала пальцем у носа оторопевшего Олега, – никогда в моем доме не будут распивать алкоголь!

Алиса тогда очень поругалась с бабушкой. Первый раз в жизни они кричали друг на дружку.

– Ты позоришь меня перед друзьями! – Алиса еле сдерживалась, чтобы не заплакать, – они теперь сроду больше не придут, скажут, что мы ненормальные!

– Вот и пусть не приходят, нечего с алкоголиками дружить! – парировала бабушка, голос которой тоже дрожал.

– Бабушка! – взвизгнула Алиса, – какие алкоголики?! Ты же знаешь их с детства!

– Я все сказала! – бабушка решительно запахнулась в пуховый платок и удалилась на кухню. По дому разлетелся запах валосердина.

Алиса ушла, хлопнула дверью и полночи жалела себя.

Потом, конечно, они помирились. Бабушкина неприязнь к спиртным напиткам была понятна и проста – ее муж, мамин отец, крепко выпивал, поднимал руку и на жену, и на малолетнюю дочку. Не выдержав такого, бабушка сбежала, прихватив только ребенка и чемодан с пеленками.

– Там круто будет! – уговаривала между тем Катерина, – знаешь какая компания собирается! И Драгон придет!

Алиса вздрогнула и покрылась мурашками.

– А он причем?

– Странная ты, – Катерина усмехнулась, – все вокруг видят, одна ты как слепая.

– В смысле? – Алису беспокоил этот разговор. То, что произошло несколько часов назад не выходило из головы.

– Да он же влюблен в тебя!

– Катька, ты куку?

– Серьезно! Глаз не сводит!

– Ну да, – Алиса хмыкнула, – помнишь, как он в шестом классе стул из-под меня выдернул?

– Ну так это когда было!

– А в восьмом сумку спрятал в спортзале, я три часа искала.

– А кто тебе помогал? – хмыкнула подруга.

– Помогал?! Он таскался сзади и оскорблял.

– Ой, подруга, я от тебя в шоке. Он же повод искал побыть с тобой наедине!

– Слушай, Гордеева, – Алиса решила прервать романтические фантазии подружки, пока ту не занесло в ванильные дали, – ты, похоже, на фоне гормональных изменений слегка поехала рассудком. Драгон и я?! Он же ненавидит меня с третьего класса.

– От любви до ненависти… – пропела Катерина.

– Короче, – Алиса устала спорить, – я подумаю. Но, скорее нет, чем да. Конечно, если ты не придумаешь, как уговорить бабушку отпустить меня в гнездо пьянства и разврата на всю ночь. Давай, пока!

Она отключилась, и обессилено упала на кровать. Боже, что у этой Катьки в голове?! Драгон в нее влюблен… Ну-ну. Жирная Плюшка – это как раз те слова, которые влюбленный мужчина говорит женщине.

Но его поведение ее беспокоило. Не хватало еще, чтобы перед экзаменами у него появились силы и желание третировать ее. Алиса решила, что если еще раз он приблизится к ней, она… Что она сделает, Алиса не придумала. Но что-нибудь решительное. Ибо нефиг!

4

Но ни завтра, ни в следующие дни Драгон не делал ничего предосудительного. Он, как обычно, нервно ехидничал над одноклассницами, которые ежедневно пытались вывести его на эмоции, смеялся с одноклассниками, присоединяя свой смех к басовитому гоготу повзрослевших недорослей. Было, правда, одно, но это было скорее хорошо, чем плохо. Он перестал бычится на Алису. Сколько она помнила, Кирилл смотрел на нее исподлобья, а теперь он совсем перестал на нее смотреть, перемещая взгляд через нее, будто она – пустое место. Ну и ладно, так даже лучше.

Новый год приближался. Конечно, Алиса не смогла придумать ничего более-менее внушающего доверие. У нее вообще с этим, с враньем, всегда получалось плохо. А Катерина, вечная выдумщица, придумала.

– Скажи, – подбивала она, что ты пойдешь ко мне! – глаза подруги светились, как всегда, когда в голову ей приходила отличная, по ее мнению, мысль, – у меня, кстати, реально дома никого не будет, родители с братом уезжают на четыре дня за город в санаторий!

Идея была, конечно, заманчивая. Вечером, когда бабушка в хорошем расположении духа смотрела какой-то сериал про полицейскую собаку и вязала, Алиса вышла из комнаты, присела рядом. Бабушка взглянула на нее, и тут же вернулась к спицам. Алиса мялась, не зная, как начать.

– Ну, чего сопишь? – бабушка приспустила очки на кончик носа и улыбнулась, – спросить что-то хочешь?

– Да, – Алиса не выдержала и широко улыбнулась, бабушка всегда видела ее насквозь, – бабуль, как ты смотришь на то, чтобы я на новый год сходила к друзьям?

Бабушка перестала вязать, сняла очки.

– К друзьям? – переспросила она, – к кому? К Катерине?

– Ну да, – заторопилась выдать информацию Алиса, – у нее все собираются, и меня позвали.

Бабушка взглянула Алисе в лицо.

– Совсем ты у меня взрослая стала, – сказала она тоном, который Алиса хорошо знала. Этот тон, печальный, врастяжку, со слезой в голосе, не предвещал ничего хорошего, – скоро и отпрашиваться перестанешь, встала и пошла куда тебе надо, а я спать не могу, пока тебя дома нет…

– Бабуль, – попыталась возразить Алиса, но бабушка вдруг как-то собралась, откашлялась и произнесла:

– Иди!

– А? – Алиса не сразу поняла, поэтому переспросила, – чего?

– Иди к своей Катерине, – бабушка вздохнула пару раз, будто пыталась справиться с эмоциями, – чего тебе дома сидеть, погуляйте там, своей компанией. А я к Инне Ивановне на пару часиков сбегаю, давно уж звала меня, всё некогда было.

– Бабулечка! – Алиса набросилась, обхватила бабушку за шею.

– Ну хватит, хватит, – бабушка улыбалась, – придумай, в чем пойдешь, может платьишко какое-то купить, ничего свеженького давно не покупала. Только дай слово, что никакого алкоголя! И не смотри на меня так, знаю я твоих друзей!

– Ой, – Алисе стало смешно, – ты так говоришь, будто они – запойные алкоголики!

– Настойчивое желание выпить это признак алкоголизма! – бабушка назидательно подняла палец вверх.

Оказавшись в своей комнате, Алиса тут же позвонила подруге.

– Супер! – Катерина издала какой-то радостный то ли взвизг толи свист, – а говорила не отпустит!

– Это так странно, – Алиса накручивала на палец прядь волос, она всегда так делала, когда была в недоумении, – чтобы бабуля вот так отпустила…

– Алиска! Тебе восемнадцать! Твоя бабушка, наверное, понимает, что нельзя держать дома взрослого человека. Ну, в любом случае, это нам на руку. Ты в чем пойдешь?

– Не знаю… – Алиса и правда не знала, – может в синем брючном костюме?

– Ой, ну нет, – Катерина шумно засопела в трубку, – он же деловой!

– Зато он мне идет! И лишнее… скрывает.

– Пойдешь в нем в институт поступать!

– Ну тогда… То, черное… Оно элегантное и до колена…

– В котором ты ездила на похороны своего двоюродного дедушки?!

Тогда желтое с ирисами, – уныло, ни на что не надеясь предложила Алиса.

– Ну нет уж… Надо что-то новое! Жду тебя через час в "Шопингауэре"!

– Ой, ну не-ет! – протянула Алиса, но Катерина не стала слушать и отключилась.

"Шопингауэр" славился тем, что имел в своем ассортименте много красивых вещичек, но, главное, там всё было в одном экземпляре, и если девушка покупала наряд, она могла быть уверена, что в городе больше не будет никого в таком же. Эта эксклюзивность подтверждалась заоблачными ценами. Алиса посмотрела баланс. Денег было не слишком много, но просить у бабушки она не хотела. Ладно, зато Катькин задор будет ограничен определенной суммой, решила Алиса.

Через час она была на месте.

– Сейчас будем творить волшебство! – Катерина помахала воображаемой волшебной палочкой, и, оглядевшись, указала на стойку с платьями в пол, – начнем отсюда!

– Чувствую себя Золушкой, – пробормотала Алиса.

И всё завертелось. Продавец-консультант подносила наряды, и Алиса сбилась со счета. Ее теребили, заставляли выходить, демонстрировать. Катерина сидела на диванчике, попивала чай с конфетами и вообще выглядела как миллионер из "Красотки", с одной лишь разницей – неприличной суммы у нее не было.

– Вот! – вдруг заорала она, когда Алиса, хромая и поправляя спущенное плечо, вышла из примерочной.

Катерина положила недоеденную конфету на салфетку, вскочила, подбежала и с благоговением провела ладонями по тонкой ткани платья.

– Мне ужасно нравится!

Самой Алисе казалось, что она похожа на кусок безе. Она вообще до сих пор была уверена, что уж ей-то, с ее фигурой, носить розовое, с блестками, да еще и приталенное, запрещено законом. Но подруга ахала и охала, кружа вокруг нее.

– Я бы сама надела, если бы был мой размер! – уверяла Катерина, и это был комплимент платью, – это не платье, это мечта! Мы берем!

После покупки мечты на карте осталось триста рублей. Даже двести девяносто восемь. Зато в руке покачивался красивый пакет, и Алиса неожиданно осознала, что чувствует себя счастливой. До сих пор после похода в магазин с ней такого не было, только смертельная усталость.

Бабушка тоже одобрила покупку.

– Ты такая красивая, – произнесла она с дрожью в голосе, – похожа на маму.

Бабуля всегда в лучшие моменты жизни видела в Алисе маму. При том что мама была худенькой высокой брюнеткой, а Алиса уродилась в незнакомого отца – низкорослая полноватая блондинка.

– Только вот надо плечики получше закрепить, – добавила бабушка, нахмурив лоб, – а то падают.

– Я закреплю, – поспешно пообещала Алиса и начала стаскивать платье, чтобы бабушка не вздумала закреплять сейчас.

Теперь она ждала похода в клуб. Алиса ни разу не была в таком месте, ей казалось, что туда ходят какие-то особенные люди, не такие как она. Вообще, эту вылазка была сопряжена с опасностями, по крайней мере, так утверждала Катька. Клуб, предлагающий алкогольные напитки, впускал в себя лиц после восемнадцати, а всей их компании, кроме Алисы, было семнадцать. Некоторым совсем недавно исполнилось. Но где-то внутри работал знакомый знакомого, который обещал провести. Всё это еще больше будоражило одиннадцатиклассников, и в последнюю неделю они только и говорили о клубе.

Алиса стояла у зеркала и ее потряхивало от нервного возбуждения. Платье неожиданно показалось слишком вызывающим, и ей хотелось надеть привычные джинсы и водолазку. Волосы помогла уложить бабушка, и это, конечно, было произведение искусства. Алиса смотрела на себя и ей казалось, что это не она. Слишком уж красива была девушка в отражении.

– Салаты из магазина не ешь, – между тем наставляла бабушка, – под новый год в магазинах всю просрочку продают. И смотри мне, запах спиртного почувствую сразу!

Алиса кивала.

– Долго не задерживайся, я тоже к двум часам буду дома. Но ключи возьми на всякий случай! И деньги на такси. Ночью не вздумай идти пешком! Я буду тебе звонить, держи телефон рядом!

– Зачем? – насторожилась Алиса.

– Как – зачем? А поздравить?

– А, да, точно!

Они поцеловались в дверях. Алисе было стыдно, что она так нагло наврала бабушке, а бабушка, добрая душа, ни о чем не догадывается. Но внизу ждало такси, поэтому Алиса засунула совесть подальше и побежала вниз по лестнице. Тонкая розовая ткань торчала из-под длинного пуховика, и ноги в тонких колготках сразу замерзли. Сев в машину, она долго поправляла подол.

– Проспект Мира пятьдесят шесть, – напомнила она таксисту. Все-таки приключение начиналось от Катькиной квартиры.

Там уже было полно народу, пахло шампанским, мандаринами и дымом.

– Вы что тут жжете? – подозрительно принюхалась Алиса, снимая капюшон.

– Зажигаем! – проорал проходивший мимо Радик Борисов, и схватил Катерину за талию. Борисова родители назвали Радислав, за что он был им совсем не благодарен, ибо имел неприятную кличку Анализ, которая, в свою очередь, появилась когда-то давно на уроке химии. Химичка рассказывала о важности химии как прикладной науки, и привела пример исследования Туринской плащаницы методом радиоуглеродного анализа. Про плащаницу мало кто запомнил, а "радиоуглеродный анализ" моментально прилип к Борисову. Со временем лишнее отвалилось и остался один Анализ.

– Анализ, отвали! – Катерина сбросила с себя руки Борисова, и пояснила: – родители меня убьют! Эти дураки подпалили бенгальскими огнями штору!

Алиса покачала головой, отдала подружке пуховик и наклонилась снять сапоги.

В большой красивой гостиной яблоку было негде упасть. Алиса осмотрелась – кроме ее одноклассников тут были еще какие-то люди. Музыка гремела, елка сияла включенными гирляндами, шампанское лилось рекой. Видела бы бабушка…

– Будешь?

Алиса вздрогнула – Драгон появился из-за спины, в обеих руках он держал по бокалу шампанского. Сегодня всё было другое, даже этот мальчишка, выглядел сегодня старше и мужественней. Темно-красная сорочка подчеркивала широкие плечи и крепкие руки, а серые брюки ладно сидели на бедрах. Только характерный прищур голубых глаз остался прежним, и галстук-бабочка, который на ком-то другом выглядел бы смешно, очень подходил к его образу.

– Буду, – кивнула Алиса и взяла бокал за тонкую ножку. Она хотела съязвить насчет возраста, Кириллу всего две недели назад исполнилось семнадцать, но, неожиданно для себя произнесла:

– Отлично выглядишь!

– И ты, – ответил он и кашлянул смущенно.

Алиса улыбнулась и отпила из бокала.

В клуб поехали всей толпой на трех такси. Алиса вышла из подъезда вместе с Катериной одной из последних, в надежде, что веселая компания рассядется в первые машины, и они с подружкой поедут вдвоем, как королевы. Но всё вышло наоборот. Водители первых двух машин оказались принципиальные, и взяли ровно столько пассажиров, сколько было положено, то есть по четыре человека. А третий, веселый мужчина азиатской внешности, был не против, чтобы в салон набились как сельди в бочку. Алиса оказалась зажата между Олегом, на коленях которого, обнимая его за шею, расселась Катерина, и Кириллом. Олег с Катькой вовсю миловались, и Алиса старательно отворачивалась от них, тут же утыкаясь в мохнатый воротник Кирилловой куртки. Она была рада, что Драгон смотрел в окно, и не отпускал шуточек, потому что чувствовала, как тесно склеились их бедра. Где-то за головой лежала его рука, Алиса время от времени откидывала голову назад и чувствовала ее затылком.

Наконец приехали, кое-как вывалились из машины. Ноги в туфлях подворачивались, Алиса пару раз чуть не упала, в третий раз она уцепилась за рукав Катькиного приятеля.

– Ух, я сегодня в шоколаде! – улыбнулся Олег.

– Ты там не сильно радуйся, – ткнула его в бок Катерина.

Кто договаривался со знакомым знакомого – неизвестно, но их не пропустили. Расстроенная компания сбилась в кучку и начала совещаться, что делать. Все вокруг курили, и Алиса отошла, она не любила запах табачного дыма.

– Алиса!

Она услышала своё имя и закрутила головой. У входа стоял Дима, прекрасный, как всегда, но сегодня еще и одетый в ярко-красный костюм-тройку. На голове его была шапка Санта Клауса. Он махал ей, и она подошла.

– Ты как тут? – Дима спустился с крыльца.

– Я – вон, – она указала на свою компанию, – с ними.

– Не пускают? – понимающе улыбнулся Дима, и Алиса помотала головой.

– Ладно, жди.

Дима отошел к охране, что-то говорил им, указывая на Алису, потом махнул ей.

– Эй, – Алиса окликнула своих, – пошли!

Народ вокруг зашумел, когда внушительная толпа подростков просочилась в двери.

– Дима, – Алиса потянула стилиста за рукав, – ты только…

– Бабушке не говорить? – угадал он.

Она кивнула.

– Я – могила! – Дима приложил палец к губам и, пританцовывая, удалился.

В клубе Алисе не понравилось. Слишком шумно, слишком темно, слишком тесно. Об нее постоянно терлись какие-то люди, присесть особо было некуда. По периметру располагались кабинки с диванчиками, но они все были заняты, в центре колыхался человеческой массой танцпол, непонятно было, кто там и с кем, кто кого обнимал. Яркие мигающие огни выхватывали отдельные фигуры. Компания внутри рассыпалась, и Алиса решила, что сразу после двенадцати поедет домой. Она, наконец, нашла, где присесть – у барной стойки с самого краю, и жалела только об одном – в этом бардаке никто не оценил ее замечательного платья. Его вообще было не видно в полумраке, только голые плечи. Тут, в закутке, она просидела долго. Бармен, высокий светловолосый молодой человек, пару раз подходил, жестами интересовался, что принести, Алиса так же жестами показывала, что ничего не надо. Наконец он принес ей высокий стакан с чем-то розовым. О стенки стакана бился лед.

– Не надо, – прокричала Алиса, но бармен улыбнулся, покачал головой и указал на противоположный край.

Там, уже без бабочки, с расстегнутой верхней пуговицей, сидел Драгон. Алиса помахала ему, парень спрыгнул с высокого стула и направился к ней.

– Привет! – прокричал он, наклонившись к ее уху.

Он него пахло алкоголем, одеколоном и потом. Эта смесь запахов показалась Алисе очень привлекательной. Она вдруг вспомнила, что ей говорила Катерина. О том, что Кирилл влюблен в нее. Неужели правда?.. Алиса всмотрелась в светлые глаза, пытаясь рассмотреть что-то, похожее на влюбленность, но ничего не увидела.

Внезапно шумная композиция сменилась на медленную, красные фонари погасли и по стенам поплыли голубые и белые волны.

– Пойдем потанцуем? – предложил юноша, и она согласно кивнула.

Он хорошо вел. Держал крепко, сильно не прижимал, и, казалось, от танца он получал больше удовольствия, чем от близости с ней. Алиса вдруг заметила, что пары рядом разошлись, и они танцуют одни на большом пятачке. От прелести момента у нее перехватило дух, и она расслабилась, позволив музыке и сильным рукам управлять ею. Кирилл был невысоким, совсем немного выше нее, а сейчас, в туфлях, она была вровень с ним.

Музыка закончилась, так же резко оборвавшись. Кирилл взял ее за ладонь и потащил вглубь зала, потом в какой-то смежный коридор.

– Куда мы? – спросила Алиса слишком громко. Здесь, за дверью, было потише, и она чувствовала себя оглушенной.

– Надо поговорить, – Кирилл стиснул ее пальцы.

– О чем?..

Хотя по его горящему взгляду ей стало понятно, о чем. Вот бы он дал ей немного времени, недели две хотя бы, подумать над вопросами, которые собирался задавать. Тогда бы она разложила всё по полочкам, и смогла бы логично и внятно объяснить ему, почему… А сейчас получалось так, что она и сама не знала, чего хочет. Это было странно, но мальчишка, который мучил ее столько лет, за одну ночь превратился в молодого привлекательного мужчину, который ей… Да, блин, наверное, можно было теперь признаться, он ей нравился! Но она столько лет выстраивала свои стены…

Дверь распахнулась, и в коридор вошли трое мужчин. Они были пьяны и веселы. Увидев Алису и Кирилла, троица сразу направилась к ним.

– Что делаете, молодежь? – спросил средний. Он покачивался от выпитого и время от времени хватался за того, который был справа.

– Ничего, – ответила Алиса за двоих, – пошли, Кирилл.

Она схватила парня за руку и потянула, но тот, что начал разговор, залился пьяным смехом.

– Ишь, командирша какая! – он подошел ближе, – зачем тебе этот пацан? Ты же шикарная девушка, а он – дрищ в узких штанишках.

Мужчина протянул руку и провел ладонью по ее голому плечу.

– Не трогайте меня! – возмущенно воскликнула Алиса, – Кирилл! Пойдем!

– Да пусть он идет! – пьяный распалялся всё больше, – а ты останься, конфетка.

Алиса поняла, что они попали в беду. Кирилл дергался в руках двоих, они хоть и были пьяные, но сил удерживать парня хватало.

– Я звоню в полицию! – предупредила она и достала телефон.

Мужчина ударил ее по руке, телефон выпал на белый кафель. Он вдруг резко качнулся к ней, прижал к стене, одной рукой давил на грудь в районе ключиц, а другой рванул тонкий подол, вцепился в капрон на бедре и потянул на себя. Колготки затрещали и порвались. Алиса завизжала, Кирилл начал вырываться, но его одновременно ударили два кулака в грудь и живот, и он упал на пол, задыхаясь.

– Чего ты орешь, дурочка, – мужчина запустил руку в вырез, – я же ласково!

Всё это было как страшный сон. Алиса плакала навзрыд, отталкивая отвратительное тело. Вдруг краем глаза она заметила, как открылась и закрылась дверь, насильника будто вихрем оторвало от нее, уронило на пол и унесло в конец коридора. Только красная тонкая дорожка осталась. Алиса почувствовала, что у нее подгибаются колени, и она бы упала, если бы не сильные руки.

– Ну-ка, держись! – голос был негромкий, но удивительно, Алиса тут же собралась.

Ее подхватили, повели, Алиса автоматически перебирала ногами, но куда шла – не соображала. Потом был холод улицы, подъехала машина, ее затолкали внутрь. На колени упал телефон с расколотым экраном. Машина поехала.

– Ну ты как?

Алиса подняла глаза – напротив нее, беспокойно шевеля бровями, сидела девушка. Высокая, крепкая, мускулистая девушка. Рыжие волосы были собраны в высокий хвост, ненавязчивый макияж подчеркивал карие глаза. В левой ноздре сверкнуло маленькое колечко.

– Как ты? – переспросила девушка.

– Нормально, – прошептала Алиса, – куда мы едем?

– Ко мне, – ответила девушка, – умоешься, переоденешься, не идти же тебе так домой.

От пережитого глаза налились слезами.

– Да не реви, – вздохнула спасительница, – всё же нормально. Ноготь только сломала, вот зараза! – выругалась она.

– Там парень со мной был… – робко произнесла Алиса.

– Ему помогут, – кивнула девушка, – меня Клементина зовут, – добавила она.

– Меня – Алиса.

5

Алиса перестала плакать, только время от времени прерывисто вздыхала. Клементина рядом недовольно возилась, смотрела в окно автомобиля и периодически покусывала обломок ногтя. Такси остановилось, приехали. Клементина вышла, протянула Алисе руку и сильным рывком вытащила ту на улицу. Алиса осмотрелась. Это был обычный двор, обычный дом, подъезд с домофоном, присыпанная снегом лестница.

– Пошли, – махнула рукой Клементина, и стала подниматься по ступеням, Алиса за ней, боясь поскользнуться в туфлях. Ноги промокли, ощущение было отвратительное. Они вошли в подъезд, пропитанный разными новогодними запахами, на лифте доехали до девятого этажа, вышли на площадке. Клементина открыла металлическую черную дверь.

– Заходи.

Сама она шагнула в темноту и тут же выругалась.

– Пух, опять ты под ногами путаешься?! Уйди!

Она щелкнула выключателем, вспыхнул свет. Алиса осмотрелась – небольшая аккуратная прихожая, ничего лишнего. Три пары кроссовок, в углу на банкетке спортивная сумка, на которой теперь сидел и жмурился здоровенный пушистый кот.

– Ну, чего стоишь? – Клементина сбросила обувь, – давай, заходи, не съем я тебя!

Алиса сняла безнадежно испорченные туфли и шагнула мокрыми ступнями вслед за хозяйкой.

Клементина тем временем набрала номер и прижала плечом телефон к уху, указав взглядом Алисе на серый диван. Алиса присела на краешек.

– Ну, что там? – спросила девушка громко, – всё нормально? Пацан как? А эти? Полиция была? Нет? Хорошо! Слушай, привези ее вещи… Ладно, давай.

Алиса поняла, что говорили про нее. Это было странно.

– Так, – Клементина присела на подлокотник дивана, – по глазам вижу – вопросов много. Не так я думала с тобой познакомиться, но ладно. Давай, снимай колготки.

Алиса испуганно вскинула глаза.

– Снимай, говорю, свою рванину, на, – девушка сходила куда-то, вернулась и бросила ей на колени новую упаковку капроновых колготок, – а то бабуля увидит, обалдеет.

Алиса встала и начала оглядываться, где бы ей переодеться.

– Ванная там, – указала Клементина.

В ванной было тепло, Алиса с удовольствием сняла мокрые и рваные колготки, бросила их в корзину для мусора, постояла босиком на теплом полу, согревая холодные ступни. Потом разорвала упаковку, достала новые. Они были слишком тонкие, почти неощутимые, но по размеру ей подошли. Алиса повернулась к зеркалу. Боже, какой кошмар! И вот такая она ехала в такси?! Потеки туши под глазами, размазанная помада. Просто жуть!

Алиса открыла кран, настроила воду, умылась. Удивительно, но после этого стало легче. Прическа, любовно уложенная бабушкой, была испорчена. Алиса осмотрела себя – хорошо хоть платье не порвано. Она слишком много заплатила за него, чтобы тоже выкинуть в мусор.

Алиса вышла из ванной, щелкнула выключателем. Клементина разговаривала по телефону, увидев Алису она быстро попрощалась и отключилась.

– Ну, как ты? – спросила она спокойно и даже участливо.

– Нормально, – пожала плечами Алиса.

– Ты, главное, не переживай, ничего же не случилось. А эти уроды свое получили, уж поверь мне.

Алиса молчала, ждала. Еще в ванной она вдруг поняла, что незнакомая девушка слишком много знает о ней. Это было как минимум странно. Клементина подошла ближе, рассматривала пристально. Потом вдруг провела рукой по Алисиным волосам, жест этот был похож на материнский. Алисе не захотелось отстраниться, наоборот, она уверенно ощутила, что Клементина ей не враг.

– Кофе будешь? – предложила Клементина.

Алиса кивнула. На часах было почти два часа ночи, она вдруг поняла, что очень хочет спать.

– Пошли.

Кухня была такая же простая, но очень эргономичная. На краю стола стояла кофе-машина. Клементина включила ее, машина загудела.

Пришел кот, осмотрелся, потом запрыгнул Алисе на колени.

– Пух, ты нахал, – сказала Клементина.

Кот издал муркающий звук, согласился.

– Клементина… – Алиса не знала, как сказать.

– Можно просто Тина.

– Вы меня знаете, да? – сформулировала Алиса, – просто я вас не помню.

Клементина поставила перед Алисой кружку, достала из шкафчика белую сахарницу.

– Пей, – улыбнулась она.

Алиса попробовала. Она редко пила кофе, предпочитала чай. Вкус был необычный, очень густой и терпкий, но приятный.

Клементина тоже успела переодеться. Теперь на ней была надета простая черная футболка, красиво обтягивающая подкачанные руки и плоский живот, и широкие короткие шорты. Она села с ногами в плетеное кресло, достала телефон и начала там что-то писать. Алиса украдкой рассматривала девушку. Непонятно, какого та была возраста, явно к тридцати, если не больше, но назвать ее женщиной не поворачивался язык. Волосы она заплела в косу и выглядела совсем простой и домашней. Но Алиса видела, на что способна эта девушка.

Клементина копошилась в телефоне, и Алиса, довольно неплохо ощущавшая людей, почувствовала, что та собирается с духом.

– Тина, – Алиса позвала так, как спасительница позволила ей, – вы расскажете…

– Расскажу, – почти перебила ее Клементина, – обязательно расскажу. Но не сейчас. Сейчас ты поедешь домой, скажешь бабушке, что ты устала или у тебя заболела голова, а потом ляжешь спать. Еще у меня к тебе просьба – два дня никуда не ходи, даже если тебя позовет подруга, отказывайся под любым предлогом. А потом я найду тебя, и мы поговорим, хорошо?

Алиса ошарашено кивнула. В это время звякнул домофон, Клементина, как пружина, вскочила с кресла, пошла открыть. Алиса поставила пустую кружку, согнала с колен кота и вышла в прихожую. Дверь открылась, вошел молодой мужчина. Он держал пакет, из которого торчал рукав ее куртки. Он взглянул на нее мимолетно, махнул Клементине и вышел.

– Одевайся, такси уже ждет.

Похоже, ее выпроваживали.

Алиса надела пуховик, натянула мокрые туфли.

– До свидания, – растерянно сказала она.

– Пока, – кивнула Клементина, – увидимся.

6

В такси она задремала. Водитель был настроен поболтать, он тут же завел песню, что у всех праздник, а он вот тут, развозит подвыпивших пассажиров.

– И всё ехать то в Лыткарино, то на Мостостой! – жаловался он, – будто в городе отметить негде. Вы вот первая по городскому адресу!

Но Алиса не хотела отвечать. Она коротко поздоровалась, и, уткнувшись головой в стекло, прикрыла глаза. В салоне мурлыкало радио, было тепло, и она отъехала в то состояние, когда сознание включает свои фантазийные картинки. Ей снился какой-то сумбур из цветов и звуков, людей, знакомых и незнакомых, они рассматривали и трогали ее, переговаривались между собой, словно обсуждали. Алисе не нравилось это внимание, она отворачивалась. Внезапно рядом оказался Драгон, почему-то во фраке, он схватил ее и прижал к себе, но из кольца его рук ее выдернула Клементина, а рядом лаяла одноухая собака…

– Барышня…

Алиса встрепенулась, открыла глаза.

– Барышня, приехали, – водитель понимающе улыбался.

– Ой, – Алиса судорожно нарыла в сумке кошелек, – сколько я вам должна?

– Оплачено, – махнул рукой водитель, – всего хорошего, еще раз с новым годом!

– И вас, – благодарно кивнула она и вышла.

Дома было темно, бабушка еще не пришла, слава богу, иначе пришлось бы ей объяснять, почему она в таком встрепанном виде. Алиса прошла в спальню, сняла платье, бросила его на спинку стула. Туфли были в таком жалком состоянии, что она засунула их под кровать, подальше от всевидящих глаз. Сапоги остались у Катерины, придется завтра ехать… Но Клементина сказала никуда не выходить два дня… Как так – никуда не выходить? И вообще почему она должна слушаться незнакомого до сегодняшнего дня человека?!

Но она тут же вспомнила, как эта незнакомая девушка сегодня вытащила ее из такого дерьма, что страшно было бы представить, что было бы, если бы она не появилась так вовремя… События последних часов не укладывались в голове.

Алиса почувствовала, как ноет в виске, у нее часто случались приступы головной боли, бабушка говорила, что это последствия аварии. Она легла поверх покрывала, лежа стянула колготки, бросила их, не глядя, на пол. В душ идти было ужасно лень. Алиса запускала пальцы в волосы, вытаскивала из них шпильки. Когда набралась горсть, она потянулась к столику и высыпала шпильки на поверхность. Потом помассировала уставшую от укладки голову, пообещав себе, что утром первым делом обязательно вымоет волосы. Футболка, в которой она спала, лежала скомканная под подушкой, Алиса вытянула ее, сняла, изогнувшись, лифчик, натянула футболку, и, совсем уж обессилев, закрыла глаза. Нужно всё хорошенько обдумать. Но как только голова коснулась подушки, Алиса тут же уснула.

Проснулась она от того, что очень сильно хотелось в туалет. Алиса сползла с кровати и почесываясь, вышла из комнаты. На кухне бабушка что-то готовила, пахло вкусно, Алиса почувствовала, как откликнулся пустой живот, фактически она вчера совсем ничего не ела, не считая бутербродов под вино у Катьки.

– А, проснулась, засоня! – бабушка обернулась, когда Алиса вошла в кухню, – садись, сейчас чайку налью.

Алиса села на свое любимое место – полукруглый угол диванчика, взяла с тарелки виноградину, засунула в рот.

– Ну, давай рассказывай, как вечер провела?

Алиса слишком хорошо знала бабушку, чтобы не ощутить беспокойство. Тон ее был одновременно шутливым и настойчивым, а еще в нем присутствовали нотки уверенности, значит бабуля что-то знала. Но что?! Если бы она была в курсе Алисиных приключений, вряд ли бы она сейчас так благодушно ставила перед ней чашку с чаем и пододвигала клубничное варенье.

– Нормально провела, – Алиса пожала плечами, – но устала быстро и домой поехала. А ты как? – переключила она разговор на безопасную тему.

– Я-то отлично! – бабушка закрыла крышку сотейника, сдвинула его с конфорки и села рядом. – мы с Инночкой дождались президента, выпили шампанского…

Алиса сделала нарочито круглые глаза.

– Да-да! – шутливо отмахнулась бабушка, – потом пришли Инночкина дочка с мужем и детьми, фейерверки запускали, такой грохот стоял!

Бабушка еще некоторое время рассказывала про подругу, ее дочку, дочкиного мужа, про незнакомых Алисе детей, и вообще, было видно, что она действительно отлично провела время. Алиса вдруг ощутила неимоверную радость, что невольно сподвигла бабулю выйти из дома. Обычно они отмечали новый год вдвоем, и эти посиделки за столом были однообразными из года в год.

– Так, погоди-ка, сбила меня с мысли, – вспомнила бабушка, – что у вас там случилось вчера?

– Что? – осторожно спросила Алиса.

– Вот хорошо, что ты вовремя домой вернулась! Мне же утром позвонил Дима, что-то там крутил-вертел, бормотал невнятно, про тебя выспрашивал, где, мол. Я ему говорю – спишь ты еще. Ну он и рассказал мне…

Алиса съежилась, а бабушка, набрав побольше воздуха в легкие, взмахнула театрально рукой и выдала:

– Друзья твои, те самые, которые непьющие, пошли вчера в какой-то новомодный клуб, напились там, подрались! А там, оказывается, местное телевидение снимало, и их сегодня по новостям показали, вот!

Алисе хотелось провалиться сквозь землю. Бабушка смотрела на нее, ожидая реакции, а она не знала, что и сказать.

– Ты видела? – пискнула она.

– Не видела, но хотела бы посмотреть, чтобы знать, кого отныне в дом не пускать.

– А откуда ты знаешь, что это наши? – спросила Алиса, – может вовсе не наши.

– Так Дима Катерину твою узнал, а с ней, говорит, парнишка был, одноклассник твой, он в телефоне у меня видел. Вся рубашка, говорит, в крови, сам еле на ногах стоит.

Алиса вылезла из-за стола.

– Ты куда? – бабушка вскинула глаза.

– Катьке позвоню, спрошу, что там у них.

– Ну позвони, позвони.

Подруга долго не отвечала, наверное, спала. Но Алиса не отключалась, у них с Катериной была договоренность – никаких пяти сигналов по этикету, дозваниваться пока телефон не взорвется. Спустя десять вызовов на том конце щелкнуло и заспанный голос ответил:

– Алё..

– Это я, – Алиса говорила негромко, – спишь что ли?

– А ты как думаешь? – Катерина зевнула, – мы в половине седьмого только домой приползли. Из "Соль&Лимон" поехали в "Карибы", там, кстати, веселее было…

– Вы – это кто?

– Ну мы с Олегом, кто ж еще. Вон он, тебе привет передает.

В трубке зашуршало, похоже Катька тыкала телефоном возлюбленному в лицо, а он вяло отбивался. Потом понял, что она не отстанет, пробурчал "Привет, Алиска", и с чувством выполненного долга снова уснул.

– Слышала?

– Слышала, – Алиса невольно улыбнулась, – слушай, Кать, что у вас там вчера произошло?

– А ты куда делась? – спохватилась подруга, – я думала, тебя похитили! Там какая-то драка была, Кириллу наваляли, так жалко его! Мы с Олежей его в такси посадили, домой уехал. Я тебя искала-искала, не нашла…

– Ой, мне что-то нехорошо стало, – Алиса решила придерживаться готовой версии, – и я домой поехала.

– Понятно, – Катерина снова зевнула.

– Кать, – Алиса помялась, прежде чем спросить, – а про меня Драгон ничего не говорил?

– Нет, ничего, – ответила Катерина, – он вообще, как не в себе был, хотя вроде не пьяный.

Алиса закусила губу. Она чувствовала вину.

– Я там у тебя сапоги оставила, – сказала она, чтобы немного отвлечься, – ты бы не могла привезти?

– Вот деловая, – возмутилась Катерина, – приезжай да забирай!

– Интересно, в чем я должна приехать? В бабушкиных уггах?

– Вот блин, точно… – Катерина помолчала, – ладно, привезу, только попозже.

– Ну хорошо, – Алиса была рада, что не придется ехать самой, хотя про бабушкины угги она присочинила, угги были ее. – И еще это… Ты не говори бабушке, что я с вами была.

– Ясен пень, – согласилась Катерина, – она и тебя грохнет, если что, и меня заодно с тобой. Ну всё, давай, до вечера.

Подружка отключилась. Алиса покрутила телефон в руке, увидела, что он почти разряжен, присоединила к проводку.

– Ну что там? – поинтересовалась бабушка.

– Да всё нормально, – нарочито бодро ответила Алиса, – ну да, была какая-то драка, но всё быстро кончилось, еще не факт, что кто-то из наших там фигурировал, Катька говорит, они вообще в другой клуб поехали…

– А, то есть из того в другой?! – Бабушке было все равно, куда и откуда поехала внучкина подружка, ей было ясно одно – ее спокойствие в опасности.

– Бабуль, ну честное слово, даже для тебя уже перебор, – поморщилась Алиса.

– Ешь! – бабушка со стуком поставила перед ней тарелку с блинами и с прямой спиной вышла. Обычно подобный демарш означал, что она возмущена и остается при своем мнении.

Алиса медленно жевала и размышляла. Надо позвонить Драгону. Все-таки, он пострадал из-за нее. Но что она ему скажет?.. Неважно, надо позвонить…

Клементина… Вопросов было больше, чем ответов. Кто эта женщина? Почему она вела себя так, словно знает Алису сто лет? Что за странные просьбы? Почему нельзя никуда выходить? Откуда она знает ее, Алисин, адрес, и что собирается рассказать ей?!

Всё это будоражило и беспокоило, но Алиса не чувствовала себя испуганной, скорее она испытывала возбуждение, и даже ждала, когда пройдут эти два дня.

7

Удивительно, как тянутся дни в безделии. Катька так и не приехала в тот день, и не отвечала на звонки, из чего напрашивался вывод, что у нее появились дела поважнее. Алиса слонялась по дому, подъедала приготовленные бабушкой деликатесы, и не знала, чем себя занять.

– Ну чего ты маешься?! – ворчала бабушка, – иди вон Зайку прогуляй, видишь, я занята. А то нассыт в коридоре, сама будешь подтирать.

За пожилой Зайкой водился этот грешок, но проблема прогулять собаку зимой заключалась в том, что Зайка терпеть не могла надевать костюмчик, а выводить старую больную чихуахуа голую на улицу было совершенно невозможно. Алиса полчаса боролась с собакой, запихивая ту в красный комбинезон. Зайка рычала и не больно покусывала хозяйку, Алиса сердилась.

– Перестань дрыгаться, лапу давай! – командовала она.

Зайка извивалась, когда правая лапа оказывалась в штанине, левая выскальзывала из одеяния и приходилось засовывать ее снова. Наконец, все конечности были одеты, вспотевшая Алиса застегнула замочек.

– Господи, как мне это надоело! – пожаловалась она громко, всунула ноги в угги, накинула пуховик и вытянула Зайку за поводок в подъезд.

– Шапку! – крикнула вслед бабушка, но Алиса уже захлопнула дверь.

Как же хорошо на улице! Даже не верится, что это начало января. Во дворе, закрытом с трех сторон домами, не было ни малейшего ветерка. Уже темнело, и в голубоватом полумраке включались оранжевые уличные фонари. С неба сыпались огромные снежинки. Алиса подняла к небу лицо. Снежинки невесомо парили, ложились на теплую кожу и таяли. И тишина вокруг. Уставшие встречать новый год люди сидели по домам или разошлись по гостям, из окон нижних этажей слышался радостный шум, но этой прохладной синеве он совсем не мешал.

Зайка нетерпеливо тявкнула. Она не любила гулять, мерзли лапы, поэтому быстренько сделав все свои дела, собака просилась домой.

– Ну пошли, – Алиса вздохнула, взяла дрожащую любимицу на руки и двинулась к подъезду.

Придя домой, она сбросила пуховик, вытерла мокрые собачьи лапы, освободила Зайку от ненавистного комбинезона. Не зная, чем бы еще заняться, она побрела в свою комнату. На спинке стула висело платье. Странно, что бабушка его все еще не повесила в шкаф, обычно она не выносила беспорядка. Алиса взяла платье, приложила к себе. Красивое. И дорогое. Наденет ли она его еще раз? Алиса достала вешалку, встряхнула платье, просунула вешалку в ворот и повесила наряд в шкаф. Потом еще раз провела по тонкой ткани ладонью. Ей вдруг вспомнилось, как смотрел на нее Кирилл. Кажется, он сказал, что она хорошо выглядит. Было приятно.

Надо позвонить ему. То, что произошло вчера, совершенно выбило ее из состояния равновесия, она думала только о себе, уехала, бросила его. Но, оправдывалась Алиса сама перед собой, она и сама была не в состоянии думать, и слушалась единственного человека, который управлял ситуацией – Клементину. Но все равно было стыдно.

Алиса схватила телефон и уставилась на цифры. Она же не знает его номера! И Катерина трубку не берет… Алиса на секунду закусила губу, а затем набрала номер.

– Алё, Горшков, привет. Ага, я. И тебя. Слушай, у тебя есть номер телефона Кирилла? Ну какого-какого, много у нас Кириллов? Да, да, Драгона! Да, конечно, влюбилась и очень хочу поговорить! Горшков, хватит нести чепуху, так есть или нет?!

Горшков хоть и не смог обойтись без своих несмешных шуточек, все же номер дал. Алиса не без волнения набрала. Один гудок. Два. Три. Четыре. Пять… Правило пяти гудков. Она уже хотела сбросить, но тут в динамике щелкнуло, и голос с хрипотцой ответил: "Алё?". Алиса вдруг растерялась, замешкалась, и выдавила из себя кое-как:

– Привет, это я… Ну, Алиса…

– Привет, – голос Кирилла был непонятным, бесцветным.

– Эмм… Я позвонила спросить, как ты себя чувствуешь… – Алиса уже ненавидела себя за то, что блеет какую-то ерунду.

– Нормально, – Кирилл разговаривал в своей обычной манере – односложно, равнодушно, будто и не было вчерашней ночи и их разговора у бара.

– Ну, хорошо… Тогда пока… – Алиса не знала, что еще сказать. Она уже почти отключилась, когда он почти выкрикнул в трубку:

– Подожди…

– Да? – обрадовано ответила Алиса.

– Ты сама как?

– У меня всё хорошо, – честно ответила Алиса.

– Эта женщина… Ты ее знаешь?

– Как оказалось, она меня знает.

– Нам повезло, что она была там, – вдруг сказал он и тяжело вздохнул, – я бы с этими мужиками один не справился.

– Они ничего тебе не сделали? – с беспокойством спросила Алиса.

– Всё нормально, – повторил он, – хотя, меня еще никогда не били из-за девушки.

– Я беспокоилась за тебя, – призналась Алиса.

– Может встретимся?

Они заговорили одновременно, поэтому Алиса не сразу поняла, что именно он сказал.

– Встретимся? – переспросила она.

– Ну да, может в кино, или куда захочешь…

" Два дня никуда не ходи, даже если тебя позовет подруга, отказывайся под любым предлогом"

– Слушай, Кирилл, – она вложила в голос всё сожаление, которое реально испытывала, – я бы с удовольствием, но не могу…

– Ну понятно, – он не скрывал разочарования.

– Чуть позже давай, а? Не могу в эти дни, куча дел.

Она тараторила извиняющимся тоном, но уже понимала, что он обиделся отказу, и второго приглашения не будет.

– Ладно, созвонимся, пока, – коротко попрощался Кирилл и отключился.

Алиса посмотрела на экран телефона и вздохнула. По иронии судьбы, за всю ее жизнь, этот вредный мальчишка, а она до сих пор по привычке воспринимала Кирилла Драгона именно как мальчишку, первый и единственный обратил на нее внимание как на женщину. Тот, кто половину жизни изводил ее, вдруг резко поменял полярность. Это было так странно, что она никак не могла определиться, как относится ко всему этому. Единственное, что она точно понимала, что его внимание было ей приятно. Алиса дружила с парнями, но никто не смотрел на нее так, как смотрел вчера в баре подвыпивший Драгон.

Алиса обернулась к зеркалу. Вчерашняя шикарная незнакомка в красивом платье бесследно исчезла, а в отражении на нее смотрела простоволосая девчонка в домашней одежде. Повинуясь порыву, Алиса стянула футболку и старые спортивные штаны, и встала перед зеркалом в трусиках и лифчике. Лучше не стало. Она втянула живот, потом повернулась спиной и оглянулась, изображая таинственный взгляд. Взгляд не получился, зато на боку появилась складка.

– Ты чего тут в трусах красуешься?

Алиса вздрогнула – бабушка всегда появлялась неслышно.

– Стучаться надо, – недовольно пробурчала девушка, взяла футболку, неловко натянула.

– Чтобы стучаться, надо видеть закрытую дверь, – ехидно заметила бабушка, – а у тебя всё нараспашку. Что там разглядывала?

– Ничего.

– А по-честному?

Бабушка присела на край широкой кровати.

Алиса вздохнула, опустилась рядом.

– Бабуль, ты готова к тому, что я начну встречаться с мужчинами?

– Ничего себе вопросик, – бабушка подняла очки на лоб, они у нее были "на даль". – А что, уже есть планы?

– Ну, как бы мне уже не пятнадцать…

– Не пятнадцать… – бабушка произнесла это задумчиво. – Знаешь, когда маме было пятнадцать, она связалась с каким-то гопником с окраины. Мне всё казалось, что она маленькая девочка, и этот случай выбил меня из колеи. Я много работала, а она взрослела наедине с собой, хорошела, начала потаскивать мою косметику. А потом этот Гена.

– Гена?

– Представляешь, – бабушка улыбнулась, – я даже до сих пор помню имя ее первого парня. Не знаю, что было бы дальше, но про них проболталась Ольга, мамина подружка и наша соседка. И про Гену этого, что живет на Выселках, и про планы твоей матери лишиться девственности в его объятиях…

– Боже! – Алиса схватилась за щеки, они просто горели.

– Да, да! Я думала сойду с ума. Где ее искать, куда поехала? Кое-как вытрясла из Ольги адрес, поехала.

– На Выселках же частный сектор? – уточнила Алиса.

– Да, сейчас уж там и не живет почти никто, может бездомные ютятся, а тогда много народу жило. Вот я и бегала от дома к дому, искала этого Гену.

– Нашла?

– А как же, нашла. Полчаса в ворота долбилась, орала, что милицию вызову. Ну, выпустил он ее, даже выпихнул от греха подальше. Выбежала твоя мать, злая, растрепанная, косметика размазанная, давай возмущаться, что я ее позорю.

– А ты что? – Алиса даже представить не могла, чтобы мама, ее такая правильная мама, могла быть неуравновешенным подростком.

– А что я… Поехали домой на автобусе, а я всё смотрела на походку, как встает, как садится, пыталась понять, сделал он что-нибудь с ней или нет. Она уж потом, когда ты родилась, рассказала мне, что он с нее уже и трусы стянул, когда я прибежала и начала шуметь.

– Жесть!

– Вот именно, жесть… Я ей строго-настрого запретила с ним видеться, истерику выслушала. Но веры ей не было, поэтому ходила моя красавица со мной на работу две недели, а потом я ее к тете Симе в Копеевку отправила, на весь остаток лета. Там она успокоилась. Не знаю, может общались они, письма писали или еще что, но он скоро новую дурочку себе завел, а потом его в пьяной драке зарезали.

– Ого! Ничего себе.

– Да, вот такая история, – бабушка обернулась, посмотрела внучке в глаза, – знаешь, она ведь долго потом обижалась, что не доверяла я ей, следила, в жизнь ее влезла. И ничего мне не рассказывала, с кем встречается. Вот и про твоего отца я вообще ничего не знаю. Но не жалею, что выдернула тогда ее из лап этого Гены, неизвестно вообще, чем бы всё закончилось. Поэтому прошу тебя, если будут у тебя отношения, не скрывай! Я не стану осуждать, ты умная девочка, да и я стала умнее, но я должна знать, где ты и с кем.

– Бабуль, как только вдруг что, – Алиса ухмыльнулась, – тут же тебе доложу!

– Смотри мне! – бабушка шутливо пригрозила, – а то ведь сама выслежу, и тогда пощады не жди!

Утром третьего дня ее разбудил звонок. Дернувшись от неожиданности, смахивая с лица волосы, она схватила телефон – это была Катерина.

– Привет, – подруга говорила бодрым голосом, – не спишь?

– Вообще-то, еще девять утра, – недовольно пробурчала Алиса.

– Правильно, уже девять утра, а ты дрыхнешь! Вставай, я уже еду!

– Куда? – растерялась Алиса.

– К тебе, балда! Тебе сапоги еще нужны, или будешь до весны в уггах ходить?

Да, точно, сапоги! Но почему так рано? Обычно Катерину не добудишься, она по выходным любит отлежаться до обеда.

– Ну давай, приезжай, – вздохнула Алиса и спустила ноги с кровати.

Дома было пусто, бабушки не было, и Зайки тоже. Значит ушли гулять. Кот приветственно мявкнул с дивана и снова положил голову на лапы. Алиса подошла к аквариуму – в "родильном" отделении весело мельтешили мальки. Алиса взяла сачок и аккуратно поймала рыбку-мать.

– Пойдем-ка, Фросенька, обратно в коллектив.

Мать из Фроси была никакая, она уже один раз слопала всё свое потомство. Рыбка плеснула хвостом, показывая, что она нисколько не против.

Дзынькнул дверной звонок. Алиса накинула халат и открыла дверь. Катерина стояла румяная и радостная, протягивая подруге сапоги.

– Ты где два дня пропадала? – вместо благодарности спросила Алиса, принимая обувь, – Заходи, пропажа.

– Ну, – Катерина внесла в квартиру морозный воздух и приподнятое настроение, – у меня в отличие от тебя, есть личная жизнь. И я ее жила, пока не позвонили родители. Хорошо хоть позвонили, а не сразу приехали. Вчера полдня отмывала квартиру и меняла белье. Мама, кажется, и не заметила, что в доме кто-то был.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.