Ребекка Шеффер
И останется только пепел

Тем, кто знает, что не все тюрьмы осязаемы

Rebecca Schaeffer

ONLY ASHES REMAIN

Печатается с разрешения литературных агентств New Leaf Literary & Media, Inc и Andrew Nurnberg.

В оформлении издания использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© Василий Половцев, иллюстрация на обложке, 2022

Copyright © 2019 by Rebecca Schaeffer

© А. Костянова, перевод на русский язык, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Глава 1

– Нита, знакомься, это Фабрисио.

Белоснежные, будто больничные, стены центра приема беженцев МПДСС светились в лучах флуоресцентных ламп, и Нита на мгновение засомневалась, не галлюцинация ли у нее. Все же обстоятельства, которые привели ее в Международную полицию по делам сверхъестественных существ, скорее походили на ночной кошмар: тут тебе и похищение, и пытки, и как грандиозный финал – сожжение заживо всех врагов Ниты.

Всех, кроме одного.

И вот он перед ней. На несколько сантиметров выше, со слегка взъерошенными темно-каштановыми волосами, обрамляющими бледное лицо. Его огромные серо-голубые глаза впивались в нее с потрясением, которое, как она знала, отражалось и в ее собственном взгляде.

Фабрисио.

Парень, которого она спасла.

Парень, который ее предал.

Который поблагодарил Ниту за то, что она помогла ему бежать, взял деньги и билет на автобус, предложенные ею. Затем отвернулся и воспользовался телефоном, который также получил от нее, чтобы продать Ниту на черный рынок. Тот, кто бросил ее, зная, что ее похитят, разрежут и продадут по частям.

Ярость бурлила в венах Ниты, сжигая тело изнутри. Челюсти сжимались все сильнее, пока она усилием воли не заставила себя расслабиться, чтобы не сломать зубы.

– Нита.

Агент Куиспе, представитель МПДСС, которая вела ее дело, шагнула вперед. Контур коротко остриженных волос резко выделялся в ярком свете. Ее испанский был тягучим и спокойным, с узнаваемыми нотками – они напомнили Ните время, проведенное в Перу.

– Ты в порядке?

Нита моргнула и заставила себя кивнуть.

– Конечно. Простите, я, должно быть, на минуту отключилась. Так о чем вы говорили?

Куиспе слегка нахмурилась и прищурилась – видимо, в попытке разобрать испанский Ниты. Отец Ниты был чилийцем, но до шести лет она жила в Мадриде; часто люди не сразу могли разобраться в хитросплетении ее акцентов.

– Я говорила о том, что ты кажешься мне очень скрытной. И, поскольку мы только что приняли беженца твоего возраста, я подумала, вы двое, возможно, захотите познакомиться.

Куиспе махнула Фабрисио, приглашая подойти. Тот нахмурился, но складка тут же исчезла с его лба, а на лице появилась неуверенная улыбка.

Нита пристально взглянула на него. Какого черта он лыбится?

А затем догадалась – он же не знает, что она выяснила, кто именно продал ее на черный рынок. Фабрисио по-прежнему исполнял роль напуганной жертвы.

Нита шагнула вперед, сжав кулаки. В этот момент больше всего на свете она желала разбить его голову об пол. И сожалела, что не расчленила, когда он лежал при смерти, после того как ее мать поймала его.

Нита глубоко вздохнула. Она находилась в самом сердце МПДСС – в штаб-квартире в Боготе. Рядом с ней стояла агент. Не лучшее время для убийства.

И неважно, как сильно ей этого хотелось.

Нита сглотнула и заставила себя нацепить на лицо соответствующее моменту выражение. Сейчас ей следовало сохранять спокойствие и не подавать виду, что они встречались раньше. Оставалась надежда, что Фабрисио не выдал ее.

Если в МПДСС узнают, как они познакомились, то установят и связь Ниты с ее кровожадной матерью, и преступления самой Ниты всплывут на поверхность. Невозможно расти с родителями, погрязшими в бизнесе по расчленению сверхъестественных существ с последующей продажей их тел по частям, и не совершить парочки тяжких правонарушений.

Нита не смогла заставить себя протянуть Фабрисио руку. Сдавленным голосом она сказала:

– Приятно познакомиться.

Он моргнул и на мгновение заколебался, а затем мягко улыбнулся, его голос прозвучал нежно и тихо:

– Мне тоже.

Взгляд Куиспе метнулся между ними, будто она почувствовала напряжение.

– Фабрисио пробудет здесь некоторое время. Я подумала, вам найдется о чем поговорить, поскольку вы оба побывали на черном рынке.

Нита практически слышала ее невысказанное сравнение. Они оба лишились некоторых частей тела. Части обоих были проданы и съедены.

Нита пошевелила ногой, пытаясь не думать о зияющей пустоте на том месте, где когда-то находился мизинец, и старательно отводила взгляд от отсутствовавшего уха Фабрисио. Это было несложно – свидетельство преступления ее матери скрывали волосы.

Нита обернулась к Куиспе.

– Да, хорошая идея. Спасибо вам. Я бы хотела познакомиться поближе со своим новым товарищем.

Нита сглотнула, когда слова сорвались с ее губ. Неестественные. Притворные. И почему ей не удается справляться получше с подобными вещами?

Но, даже если Куиспе и заметила, с каким трудом дается Ните общение, комментариев не последовало.

– Конечно.

Развернувшись, агент оставила их наедине. После ее ухода воцарилась давящая тишина. Фабрисио открыл и закрыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал. Нита поджала губы и огляделась.

Ей не нравилось находиться в здании МПДСС. Полиция по делам сверхъестественных была средством достижения цели, и она им не доверяла. Предполагалось, что они не только преследуют, но и защищают «существ». Сказать по правде, Нита считала, что называть людей, подобных ей, «существами» так же оскорбительно, как и «сверхъестественными». Скорее всего, подобная терминология восходит к корням МПДСС – временам, когда они охотились на монстров. Прежде чем начали отстаивать права «существ» и защищать их.

Нита обратилась в МПДСС именно в поисках защиты, но знала, что коррупция проникла в самое сердце организации. Ниту нервировало постоянное видеонаблюдение в здании, ведь разговор, который она собиралась сейчас начать, был не для чужих ушей. Не для ушей МПДСС или тех, кому МПДСС могли сливать информацию.

– Снаружи есть сад, – заявила Нита. – Поговорим там.

Фабрисио медленно кивнул и последовал за ней.

Они миновали офисное помещение. Безупречно белые стены и белоснежный кафельный пол будто заключали их в клетку, как в футуристической тюрьме. По залам здания-убежища бродили и другие беглецы из сверхъестественных. Одних Нита, встретив случайно на улице, приняла бы за обычных людей.

Иные же выглядели наполовину осьминогами, например. Глаза Ниты изучали мужчину, расположившегося в холле. Он выглядел уставшим. Взгляд скользнул по восьми пурпурным щупальцам, которые заменяли ему ноги. Нинге. Японская русалка. Нита была готова побиться об заклад, что не ошиблась.

Люди болтали, что, съев плоть этого существа, можно обрести бессмертие.

Люди болтали то же самое и о поедании Ниты.

Она попыталась отвлечься от этих мыслей. От воспоминаний о Боулдере, который отрезал ей мизинец, засунул его себе в рот и проглотил не разжевывая. От его обещаний вернуться на следующий день, чтобы поедать Ниту по частям, пока от нее не останутся только кости и зубы.

«Этого не случилось. Ты спаслась. Он мертв. Все кончено», – прошептал тихий голос в ее голове.

Но она не чувствовала, что все действительно закончилось. Не сейчас, когда ей приходилось прятаться в МПДСС. Когда Фабрисио шел рядом с ней. Когда изображение ее лица и описание способностей кочевали по форумам черного рынка. Люди готовы были отвалить большие деньги за девушку, умеющую так управлять собственным телом. Они думали, будто обретут такую же силу, съев ее. Что ж, может, так и есть.

Нита не собиралась это проверять.

Ее рука дернулась к несуществующему скальпелю. Она отдала бы все на свете, чтобы прямо сейчас оказаться в своей прозекторской, чтобы ее проблемы растворились в простом и понятном мире расчленения. Когда она разделяла тела на части, окружающее сжималось до органов в ее руках и в банках на столе.

Но любимый образ портило воспоминание о Фабрисио, заключенном в клетку и кричавшем, нарушая атмосферу идеального уединения в комнате.

Когда они свернули за угол, Нита наклонила голову, чтобы украдкой взглянуть на Фабрисио сбоку, но его волосы хорошо укрывали бинты от чужих глаз. Ей с трудом верилось, что минуло меньше двух недель с момента, когда она впервые увидела его в той клетке.

Он перехватил ее пристальный взгляд и вздрогнул. Затем отвернулся, а рука в защитном жесте взметнулась к тому месту, где раньше было ухо. Он сглотнул и опустил руку.

– Уже лучше, – ответил он на молчаливый вопрос, пока они продолжали идти. Его акцент сглаживал окончания слов, протяжные звуки перетекали в шипящие. – Завтра снимаю швы.

Нита не ответила.

Она жалела, что мать не убила его. Ей хотелось бы разобрать его на части. Тогда этого всего не случилось бы. Нита не лишилась бы мизинца; пусть она и воспользовалась своей способностью, чтобы срастить кожу там, где он когда-то был, его отсутствие все равно ощущалось. Будто нервные окончания не совсем понимали, что теперь все по-другому, и продолжали посылать сигналы, ожидая ответной реакции от пальца.

Кроме того, ей не пришлось бы провести всю прошлую неделю на черном рынке, наблюдая, как умирают люди. Не пришлось бы самой убивать их.

Она отлично помнила момент, когда прочитала переписку в телефоне похитителя и поняла, что продать ее на черный рынок мог только Фабрисио. Момент откровенного удивления, за которым последовал прилив ярости, жгучей и злобной.

И сейчас в ней снова закипал гнев; он расходился равномерным заревом из глубин живота по всему телу. Если она даст ему волю, то получит большие проблемы. Нита не была уверена, что ей есть до этого дело. Хотелось не сдерживать гнев вне зависимости от последствий.

«Будь разумной, Нита. Ты не можешь убить его, когда вокруг столько камер».

Нита ненавидела, когда внутренний голос оказывался прав.

На первом этаже, недалеко от задней части здания, мощные металлические двери вели в небольшой сад. Он был окружен высокой кирпичной стеной, поросшей виноградом и плющом, на скамейках под деревьями сидело несколько человек. Солнце палило беспощадно, по спине Ниты бежала струйка пота.

Она провела Фабрисио в укромную часть сада, к древовидному дурману. Цветы в форме колокольчиков свисали с его ветвей, будто фонарики, к которым забыли подать электричество, красивые и нежные. Но вместе с тем растение являлось одним из самых ядовитых в мире. Нита сорвала цветок и покрутила в руках. Смертельно опасный. Яд спрятан в настолько красивой оболочке, что никто и не догадается, пока не станет слишком поздно.

Наконец Нита повернулась к Фабрисио. Он неловко поежился под ее взглядом. На нем были синие джинсы и светло-серая футболка – близнец футболки Ниты, выданной в МПДСС.

– Я рад, что ты решилась бежать, – наконец сказал он.

Нита открыла рот, намереваясь ответить ему, что он отлично знает – далеко убежать ей не удалось. Но притормозила. Она могла обвинить его в чем угодно, но он стал бы отрицать вину, только и всего. Да даже если бы признался, какой смысл ставить его в известность о том, что она знает о предательстве? Нельзя убить его сейчас, на глазах стольких свидетелей, а если он поймет, что она его раскрыла, то будет настороже.

И будет прав. Ведь Нита ни в коем случае не позволит ему уйти от возмездия за то, как он обошелся с ней.

Поэтому вместо обвинений она тихо сказала, притворившись, будто верит его неведению:

– Я не сбежала. Меня продали на черный рынок.

Он поморщился и изобразил на лице сочувствие.

– Мне очень жаль. Я знаю, как это ужасно.

Он провел рукой по волосам, обнажая следы стежков, сползавших книзу по одной стороне его головы. Нита отвернулась и попыталась отогнать воспоминания о том, как мать истязала его, а она, Нита, стояла и смотрела. И ничего не делала.

Может быть, он продал ее именно поэтому. Потому что она не предпринимала ничего – до самого последнего момента.

– Твоя мать? – мягко спросил он. – В наказание за помощь мне?

Он казался таким искренним в своем беспокойстве, и Нита почувствовала, что в душу закрадываются сомнения. Мог ли кто-то еще отправить эти сообщения? Но она затем вспомнила, как легко он вертел ею до этого, смотрел на нее огромными глазами, манипулировал, заставив поверить в его абсолютную невиновность, чтобы получить свободу. Нита прищурилась. Больше она не позволит ему обвести себя вокруг пальца.

– Нет.

Его руки замерли и опустились.

– Прости. Я не хотел бередить рану, если она слишком свежа.

Фабрисио ласково улыбнулся ей, и Ните захотелось стереть эту улыбку с его лица. Маленький вонючий манипулятор.

Он поколебался, а потом спросил:

– Твой похититель… Она не причинила тебе вреда, правда же?

– Ну, она работала с занни, так что попробуй угадать.

Его лицо посерело.

– Занни?

Занни питались болью людей, и это делало их искусными мучителями. Нита видела, как воображение Фабрисио заполняется всеми теми ужасными вещами, которые творили занни, все пробелы в рассказе о времени, проведенном Нитой на черном рынке.

– Да, – голос Ниты звучал холодно. – Иногда, закрывая глаза, я все еще слышу крики.

Фабрисио вздрогнул как от удара. Его глаза широко распахнулись, а на лице промелькнуло нечто – возможно, чувство вины или сожаления. Но, что бы то ни было, оно исчезло в мгновение ока.

Нита предусмотрительно не упомянула о том, что в конечном итоге союзником в ее побеге стал именно занни. Она хотела, чтобы Фабрисио чувствовал себя максимально дерьмово из-за своего поступка. К тому же не очень понимала, с какой стороны ее характеризует факт дружбы с таким монстром, как Ковит. Скорее всего, не с лучшей.

– Боже, мне так жаль, – прошептал Фабрисио. Выражение ужаса на его лице казалось искренним, и если бы у Ниты не было улик, она приняла бы его слова за чистую монету. – Не могу поверить, что она связалась с занни.

Нита открыла было рот, чтобы сделать еще одно едкое замечание, но слова застряли в глотке. Фабрисио снова сказал «она», упоминая ее похитителя.

Нита не говорила, что ее похитителем была женщина.

Девушка мысленно воспроизвела всю их беседу, чтобы убедиться: она не использовала никаких прилагательных в женском роде, местоимений или любых других указаний на пол, говоря по-испански. Ничего.

Еще одно доказательство. Словно специально для нее. У нее уже была переписка между ним и ее похитительницей, Рейес, где обсуждались условия сделки. Но какая-то маленькая часть внутри сомневалась, не украл ли кто-нибудь его телефон, или, может быть, его конфисковал коррумпированный агент МПДСС, или… все что угодно.

Нита раздавила цветок в руке. Последние сомнения развеялись.

– Разговаривая тут, мы должны быть осторожны, – произнес Фабрисио, провожая взглядом проходящего мимо агента. Он пробежался глазами по огороженному стеной саду, отмечая каждую камеру наблюдения и каждого агента МПДСС. – У тебя могут возникнуть проблемы, если они узнают, кто твоя мать.

Ах вот как. Завуалированная угроза. Напоминание о том, что он точно знает, кто она, и при желании мог бы лишить ее заветного билета на самолет домой из МПДСС.

Что ж, в эту игру можно играть и вдвоем.

– Да. – Нита ослабила хватку и растерла между пальцев лепестки цветка. – При упоминании твоего отца мы также должны соблюдать осторожность.

Фабрисио напрягся, его тело онемело, глаза широко распахнулись. Будто плохо смазанная марионетка, он дернул головой в ее направлении и прошептал:

– Прости?

– Твой отец. – Нита склонила голову набок, играя пальцами с лепестками. – Я слышала, он очень важная шишка. Всех монстров знает.

Фабрисио сглотнул и осторожно спросил.

– Где ты услышала о моем отце?

– Конечно же, на черном рынке, куда меня продали. – Нита говорила ровным тоном человека, обсуждающего погоду. – Говорят, он рулит одной из крупнейших юридических фирм в мире. Она специализируется на подставных компаниях, уклонении от налогов и других примочках для богачей. Особенно для богачей с черного рынка.

Он сжал кулаки.

– И? Кому, как не тебе, следует знать, что нельзя судить детей по родителям?

Нита вздрогнула, будто от пощечины, и отвела взгляд в сторону.

– Скажи мне, Нита. Если судить детей по грехам их родителей, то кто окажется в большей беде? – в голосе Фабрисио звучало напряжение. – Я, чей отец помогает сэкономить деньги монстрам? Или ты, чья мать похищает невинных людей, убивает их, расчленяет и продает?

– Я не моя мать. – Впрочем, после событий на черном рынке Нита больше не была в этом уверена. Она убила множество людей, чтобы сбежать. Как виновных, так и невинных. – Я помогла тебе.

– Да, помогла. – Его плечи поникли. – А я не мой отец.

Нет, ты гораздо хуже.

Нита ничего не ответила, она просто посмотрела на цветок. Фабрисио походил на него. Красивый и добрый снаружи – и ядовитый внутри.

Фабрисио сжал челюсти, взгляд его сделался злым.

– Поэтому ты так холодно держишься со мной? Думаешь, я очередной жадный до денег кретин, как мой отец?

Она пожала плечами, пытаясь казаться безразличной.

– Не знаю. Я не знаю, каков ты.

– Я не такой. Я совсем не похож на него, – горькие нотки послышались в его голосе. – И не хочу превратиться в него. Не хочу иметь ничего общего ни с ним, ни с его бизнесом. Я получал от него только боль.

– И деньги. Говорят, люди твоего положения неплохо живут.

– Я бы предпочел остаться при своем ухе.

Нита приподняла бровь.

– Какое отношение твое ухо имеет к твоему отцу?

– Ты же не думаешь, что твоя мать похитила ребенка одного из самых влиятельных людей на черном рынке, намереваясь просто продать его по частям?

У Ниты подвело живот.

– Что?

Губы Фабрисио сжались в тонкую линию.

– Она отправляла меня по частям моему же отцу – каждый раз, когда он отказывался удовлетворить ее требования.

Нита сглотнула. Конечно, Фабрисио мог лгать. Но сказанное звучало разумно в некотором роде. Зачем ее матери понадобилось похищать ребенка такой известной личности? Только ради того, чтобы заработать пару баксов через интернет? Нет. Вот шантаж был больше в стиле ее матери.

– Ты вообще из сверхъестественных?

Он вздохнул.

– Я в точности являюсь тем, кем она меня назвала. На моих частях тела вполне можно сделать неплохие деньги.

Нита медленно кивнула.

– Но?

– Но… – он отвернулся. – Но я больше боюсь того, кто я по своей сути, нежели того, кто я по своей природе. Нет смысла только ради продажи частей моего тела идти на то, через что пришлось пройти твоей матери, организовывая мое похищение. А вот шантаж моего отца дает безграничные возможности.

У Ниты от волнения скрутило все внутренности. Она не раз мечтала иметь власть и силу, чтобы защитить себя – и чтобы реальность Фабрисио стала и ее реальностью. Ведь она была нужна всем из-за того, кем являлась. Но чтобы всю оставшуюся жизнь не озираться по сторонам, она желала заставить всех бояться ее, бояться того, кем она была на самом деле.

Теперь она задалась вопросом, такая ли уж это хорошая идея.

– Зачем?

Он моргнул.

– Что «зачем»?

– Зачем моей матери шантажировать твоего отца? Я имею в виду, если дело касалось только денег, то можно было найти цель попроще.

Он покачал головой.

– Откуда мне знать.

Нет, все это, пожалуй, не имело смысла. Что-то в этой картинке не складывалось.

– Кое-что хорошее в случившемся все-таки есть. – На его лице мелькнула полуулыбка. – Отныне я могу быть безымянным беженцем, пребывающим под защитой МПДСС. Я сообщил им выдуманную фамилию. Никто не должен знать, кто я. Я смогу начать все сначала.

Он посмотрел на нее.

– Полагаю, мне следует сказать спасибо тебе и твоей матери. Если никто здесь не знает, кто я, то никто и не может слить информацию о моем местонахождении или использовать меня для связи с отцом.

Нита покосилась на него. Похоже, Фабрисио был из тех, кто в любых обстоятельствах пытается найти что-то прекрасное. Вероятно, окажись он на ее месте, сказал бы, что ее пребывание на Mercado de la Muerte – Рынке смерти – подарило крайне важный опыт в интересующей ее отрасли.

Уф. Она ненавидела таких людей.

В саду зашуршал легкий ветерок, и Нита осознала: ее нос начинает обгорать под жарким полуденным солнцем, так что она поспешила вылечить его прежде, чем появится ожог. Нита чересчур увлеклась беседой и даже не заметила опасности. Она утерла лоб и кивнула Фабрисио:

– Давай вернемся внутрь.

Он неуверенно улыбнулся:

– Жарко тут. Им бы поставить кондиционер и снаружи.

Нита на улыбку не ответила.

Когда они подошли к зданию, Нита остановилась и повернулась к Фабрисио лицом.

– Давай-ка проясним одну вещь.

Он остановился, его улыбка исчезла.

– Конечно.

– Если ты каким-то образом дашь понять кому-то, кто моя мать или что нас связывает, я расскажу МПДСС о твоем отце. Тебя отправят домой, и твой миленький план побега провалится.

Он прищурился; в глазах оттенков стали и кремния Нита впервые заметила проблеск настоящей личности, скрывавшейся за фасадом дружелюбия.

– Если ты расскажешь хоть что-то, что поставит под угрозу мою защиту или подвергнет меня опасности, я расскажу им о твоей матери. И о доле твоего участия в ее делах.

Нита поджала губы.

– Тогда нам обоим придется помалкивать, не так ли?

Какое-то время они пристально смотрели друг на друга, а затем синхронно развернулись и молча вошли в здание.

На ходу Нита сунула в карман цветок дурмана – как ядовитое обещание самой себе.

Глава 2

Нита вернулась в свою комнату. Еще больше белого: стены, подушки, простыни. Единственными цветными пятнами оказались синее одеяло да серый раскладной стул рядом с белоснежным столом.

Она заперла дверь и посмотрела на свои руки. Каким-то образом она умудрилась порезать палец о стебель цветка дурмана.

Сосредоточившись, Нита увеличила скорость свертывания крови и клеточный рост. Капилляры восстановились, порез закрылся. Она вытерла маленькое пятнышко крови, и последнее свидетельство существования ранки исчезло.

Нита упала на кровать, которая прогнулась под ее весом, и закрыла глаза, прокручивая в уме слова Фабрисио. Воскресила в памяти ту часть разговора, в которой он утверждал, будто ее мать шантажировала его отца. Походило на правду, но лишь частично.

Нет, Фабрисио – мастер мешать правду с ложью и все время пытается выставить себя самым участливым человеком в мире. Он точно знал, где нужно надавить, чтобы она помогла ему освободиться из плена матери, и даже чувство самосохранения Ниты не воспротивилось этому. Фабрисио позволил ей поверить, будто мать врет, потому что в противном случае при малейшем намеке на его связь с черным рынком, Нита могла засомневаться в необходимости его освобождения.

И Нита непременно засомневалась бы. Любой намек на пятно на его репутации, и ее мозг предложил бы на выбор миллион объяснений того, почему его смерть – благо, почему разобрать его на части, как желала мать, правильно.

Поэтому он очень тщательно исполнил трагическую роль абсолютно невинной жертвы.

Единожды солгавши, кто тебе поверит?

Нита осторожно извлекла из кармана смятый цветок и повертела в руках.

Маленький и смертоносный. Она могла прикончить его в одно мгновение.

Но какая-то часть ее сомневалась в верности таких действий. Не была уверена в том, что убийство Фабрисио решит проблем больше, чем создаст.

Она попыталась поставить себя на место Фабрисио, стремясь понять, почему он продал ее. В деньгах он не нуждался – его отец был богат. Он уже находился в автобусе, уносившем его в МПДСС, так что добывать средства для побега ему также не было необходимости, даже если к деньгам отца он не мог получить доступа.

На короткий миг Нита задумалась, не продал ли ее Фабрисио из-за национальности ее отца: она рассказала, что отец был чилийцем, а Фабрисио – аргентинец. Отношения между двумя странами длительное время оставались напряженными. И стали еще хуже в 1980‐х годах, после Фолклендской войны между Аргентиной и Великобританией, во время которой Чили оказалась единственной южноамериканской страной, вставшей на сторону британцев.

Но чем больше Нита думала об этом, тем менее вероятным ей это казалось. Идея продать человека на черном рынке из-за событий, имевших место еще до твоего рождения, особенно после того, как этот самый человек спас тебя, казалась абсурдом.

Но нельзя сказать, будто его мотивация имела какое-то значение. Ничто не оправдывало его поступок.

Размышления прервал стук в дверь.

Нита поспешно сунула цветок подальше от посторонних глаз и открыла дверь.

Перед ней стояла агент Куиспе, светившаяся профессиональной дружелюбной улыбкой.

– Нита, надеюсь, я не отвлекаю тебя?

Нита покачала головой.

– Нет.

– Хорошо. Я всего лишь хотела сообщить, что твой новый паспорт готов.

Куиспе протянула документ Ните.

– Мы забронировали тебе билет на рейс до Торонто через два дня. По юридическим соображениям мы не можем отправить тебя напрямую в США, так что придется пройти через небольшие формальности в Канаде. И только после этого мы сможем доставить тебя домой.

Нита сглотнула и кивнула, сердце ее упало. После всех процедур в Торонто ей предстояло лететь домой – в пригород Чикаго. В дом, в котором она не бывала с двенадцати лет, когда мать утащила ее с собой колесить по миру и охотиться за сверхъестественными существами для их продажи.

К отцу, с которым она не встречалась с тех же двенадцати лет.

Нита не раз представляла себе их великое воссоединение – как она бросается в его объятия. Закрыв глаза, она могла ощутить тепло его рук, почувствовать, как он гладит ее по волосам, услышать нежный тембр голоса.

Но отца там больше не было. Не случится никакого трогательного воссоединения, никаких теплых объятий, никакого забвения в его руках и возможности дать себе наконец поверить, что когда-нибудь каким-то образом все будет хорошо.

Ее отец погиб.

К глазам подступили слезы, но Нита безжалостно задушила накатившие эмоции. Время для них еще не настало.

Казалось, Куиспе поняла, что творится у нее в душе. Конечно, ведь именно она несколько дней назад сообщила Ните об убийстве отца. И показала фотографию убийцы – вампира, который охотился за ее матерью.

Взгляд Куиспе смягчился.

– Ты уже связалась с другими членами семьи?

Нита покачала головой.

– Я собираюсь отправить кое-кому электронные письма. Расскажу вам завтра подробнее.

Куиспе немного поколебалась.

– Мне жаль, что так случилось с твоим отцом.

Ните с трудом удавалось сохранять спокойное выражение лица. Казалось, ее горе, будто демон, облаченный в кожу, ожидало момента, чтобы, вырвавшись наружу, разорвать Ниту на мелкие кусочки. Она пожала плечами и отвернулась, пытаясь скрыть бурю эмоций на лице от Куиспе.

– Все в порядке.

– Если захочешь поговорить…

– Не захочу.

Повисла короткая пауза, потом Куиспе вздохнула.

– Хорошо. Если тебе понадобится что-то, дай мне знать.

– Ладно.

Нита начала прикрывать дверь, думая, вдруг Куиспе еще что-то скажет. Но осознав, что разговор окончен, а медленно закрывающаяся дверь выглядит странно, быстро захлопнула ее.

В итоге Нита шваркнула дверью перед носом агента МПДСС, и это, конечно, выглядело еще более странно.

Ее била легкая дрожь, и Нита прислонилась к двери. Сглотнув, окинула взглядом жесткую обложку новенького американского паспорта. Затем пролистала страницы, украшенные размытыми изображениями национальных памятников, открыла лист с фотографией, сделанной в МПДСС. Посмотрела на нее. Непослушные каштановые локоны были зачесаны назад, а их легкий медный оттенок особенно бросался в глаза на блестящем паспортном глянце. Веснушки на носу и щеках в ярком освещении казались брызгами крови, а смуглая кожа выглядела серой, словно от истощения. Нита смотрела в объектив фотоаппарата слишком пристально, как будто бросала вызов фотографу.

Она не помнила свой первый паспорт, а второй получила, когда ей исполнилось десять лет. Делать фотографии для паспорта Нита ходила вместе с отцом, и тот строил смешные рожицы за спиной фотографа, смешил ее и портил очередной дубль. Когда фотограф оборачивался, то видел ее отца, стоически державшего серьезное выражение лица и заламывавшего одну бровь в немом вопросе.

Чтобы сделать приличный снимок, им понадобилось почти полчаса, а после они отправились за мороженым. Ните достался вафельный рожок с карамельной крошкой по краю; она сидела рядом с отцом, хихикая, а отец пародировал школьных учителей, которые ей не нравились.

Горе захлестнуло Ниту, затапливая, будто волнами прилива, все сильнее и сильнее, как расплата за те несколько мгновений, пока ей удавалось сдерживаться в разговоре с Куиспе. Вал горя ударил ее под дых, заставляя содрогнуться, а затем разлился в опустевшей груди, превратившись в озеро пока еще непролитых слез.

Ее отец был мертв.

Больше никаких смешных рожиц. Никакого мороженого.

Нита прислонилась к стене, а затем медленно сползла на пол, сжимая в пальцах свой новый паспорт. Изо всех сил зажмурилась, пытаясь удержать слезы, пока они не хлынули потоком. Потому что стоило только дать им волю, и их было бы уже не остановить.

Вчера, идя по коридору, Нита увидела на ком-то такие же очки, какие носил отец. Этого оказалось достаточно, чтобы выбить ее из колеи, и она сначала плакала, укрывшись в цветущих кустах, а потом пряталась весь оставшийся день в своей комнате.

Часть ее желала, чтобы боль просто ушла. Нита хотела перестать постоянно чувствовать себя настолько ужасно. Ей не терпелось очутиться там, где она была бы уже за этой гранью, где горе стало бы всего лишь далеким воспоминанием.

Но даже думая в этом направлении, Нита чувствовала несправедливость по отношению к отцу. Он заслуживал того, чтобы быть оплаканным. Единственный хороший человек в ее жизни, всегда встававший на ее сторону, когда мать перегибала палку. Как смеет она стараться не думать о нем, чтобы избежать боли?

Нита не знала, было ли ее нежелание чувствовать боль эгоистичным. Или оно походило скорее на нежелание трогать открытую рану, пока та не покроется коркой. И тогда к ней снова можно будет прикоснуться, не вызывая кровотечения.

На несколько минут Нита свернулась на полу, стараясь остановить слезы. Когда она наконец поднялась, то пошла в ванную и просто высморкалась. Умылась холодной водой и позволила себе тяжело вздохнуть.

На нее смотрело взволнованное и злое отражение. Она стиснула зубы, стремясь выглядеть не грустной, а решительной, и кивнула себе в зеркале. Все снова было под контролем.

Нита упала на кровать и закрыла глаза. Из-за слез очень болела голова, и все, чего она хотела, – это уснуть и забыться хотя бы на время.

Нехотя она открыла глаза и достала телефон. Куиспе напомнила ей об одной вещи, которую следовало сделать перед сном.

Агент вернула телефон Ните перед самой их встречей с Фабрисио. До сих пор возможности проверить, работает ли он по-прежнему после погружения в воды реки Амазонки, не представилось. Вымачивание в рисе должно было помочь, но гарантий не давало.

Она провела пальцем по экрану, думая о своей похитительнице, Рейес, – первой владелице телефона. Нита все еще помнила ее ледяной взгляд. Та говорила о деньгах и отдавала приказы о пытках людей с одинаковым выражением лица. Пустым. Бездушным.

Нита вздрогнула и выбросила этот образ из головы. Рейес мертва. Нита убила ее. И об этой смерти никогда не пожалеет.

Засопев, Нита дрожащими руками разблокировала телефон и вошла в свою «безопасную» электронную почту, будучи не вполне уверенной, хочет ли она увидеть то, что ее там ждало, или предпочла бы остаться в неведении.

Сердце бешено колотилось, пальцы слегка подрагивали, пока она проверяла входящие сообщения.

Было одно от матери. Она открыла его.

«Нита, возьми трубку».

Вот и все. Оно было датировано тем же днем, когда Ниту похитили. Мать не могла знать, что телефон Ниты оказался у Фабрисио.

Нита нажала на «ответить», но заколебалась, не зная, что написать. Если ее мать еще жива, то почему не пришла, чтобы спасти Ниту? Фотографии Ниты и информация о местоположении были повсюду в даркнете, мать никак не могла не обнаружить этого. Но не пришла.

Тревога скрутила живот Ниты. Что, если она мертва?

А что, если нет? Что, если она просто не захотела спасать Ниту?

Наконец, в раздражении от вихря своих мыслей, она набрала ответ:

«Я в МПДСС. Меня отправляют в Торонто для проверки».

Она отправила сообщение и собиралась выйти из почты, но замерла.

Ковит.

Сердце Ниты екнуло, и, прежде чем она успела подумать, пальцы уже набирали оставленный им адрес электронной почты в окне нового письма.

Нита была в замешательстве. Что она могла сказать?

Эй, как твое огнестрельное ранение? Замучил кого-нибудь недавно?

Она вздохнула. Почему ее вообще это интересовало? Ковит был монстром. Он в прямом смысле мучил людей для собственного пропитания, и ему это нравилось. Весьма.

Но он также был ее другом, как бы странно это ни звучало. Нита никогда не строила иллюзий о своих потенциальных друзьях, но в самой нелепой фантазии ей не могло бы прийти в голову, что она будет дружить с психопатом, работавшим палачом на мафию.

И он, вероятно, был единственным в мире существом, которому она могла бы довериться.

Нита закрыла глаза и представила его улыбку, темную, обещающую мучения их врагам, и у нее защемило в груди. Она скучала по нему.

Прежде чем сомнения успели закрасться в душу, она написала: «Как дела?» – и отправила сообщение.

Потом еще долго смотрела в свою электронную почту, ожидая ответа, прежде чем выключить телефон и свернуться калачиком в кровати. Она прислушивалась к гудению кондиционера, шумно нагонявшего прохладный воздух, и наконец провалилась в сон.

Нита стояла в прозекторской. Все вокруг было бело, стерильно и прекрасно, а она анатомировала тело. В одной руке держала скальпель, а в другой – все еще бьющееся сердце. Оно продолжало сокращаться в ладони в латексной перчатке, и в мерном течении сна это казалось совершенно нормальным.

Сердце принялось чернеть под ее взглядом, становилось все темнее, а по его поверхности разбегались черные щупальца болезни. Они протянулись к ее руке, и Нита сорвала перчатку, отбиваясь от черных щупалец, опутавших сердце. Оно выпало из ее рук. Разбилось об пол, будто стеклянное, а Нита внезапно снова оказалась на Рынке смерти.

Осколки стеклянного сердца превратились во всплеск осколков стекла во время побега Ниты и Ковита из ее заточения.

Фоном кто-то кричал.

Мирелла.

Мирелла – товарищ Ниты по плену, пытаемая Ковитом в качестве наказания за сопротивление похитителю. Запертая в своей камере, Нита слушала эти крики так долго, что они накрепко врезались ей в память. И теперь они горели. Каждый вскрик отправлял по коридору язык пламени, и Нита побежала навстречу звукам, пока не уперлась в запертую дверь.

Она распахнула ее. Рынок смерти горел.

Все окружавшие ее здания пылали. Люди кричали, когда огонь касался их тела, кто-то бежал по улице к реке, одежду и кожу его пожирало пламя. Ните практически удалось возродить в памяти этот запах, но воспоминание испарилось, не успев толком родиться.

Она отвернулась, не желая видеть творившееся вокруг, и оказалась нос к носу с Ковитом. Волосы его, черные и шелковистые, не закрывали лица, а темные глаза рассматривали ее. Намек на улыбку таился в уголках его губ, и лицо Ниты расплылось в ответной улыбке. Он шагнул вперед, они оказались вплотную друг к другу… и внезапно очутились за пределами рынка, в доках Табатинги в Бразилии, где их пути разошлись. И Ковит наклонился к ней, чтобы прошептать на ухо адрес своей электронной почты.

Но только в этот раз вместо того, чтобы назвать адрес, он произнес:

– Я заставлю тебя кричать.

А затем поцеловал ее.

Нита с воплем вскочила, телефон соскользнул с кровати и с грохотом ударился об пол. Лицо было липким от пота, сердце отрывисто колотилось о ребра. Тело обдало жаром, будто в лихорадке, а кожа оказалась влажной. Нита сглотнула – во рту пересохло – и приложила к губам руку, которую во сне целовал Ковит. От прикосновения губы защипало.

Какого.

Блин.

Черта.

Наконец Нита снова улеглась, но ей потребовалось много времени, чтобы снова уснуть.

Глава 3

Следующим утром Нита пробуждалась неспешно. Задержалась в постели, чтобы поваляться еще несколько минут, и то проваливалась в сон, то выныривала из него, пока не решила, что пора приступить к запланированной модификации тела.

Когда Нита оказалась в МПДСС, то решила действовать упреждающе, а не дожидаться первого шага от дельцов черного рынка. Они хотели поймать ее и разрезать на кусочки, потому что она умела изменять свое тело.

Поэтому Нита решила воспользоваться этой способностью, чтобы помешать им снова поймать ее.

Всю свою жизнь она с опаской относилась к своим способностям. У Ниты уже был опыт неприятных переживаний, когда она несколько раз попадала в больницу. Она вела себя неосмотрительно с тем, что лучше было бы не трогать, и потом не знала, как устранить последствия. Со временем она научилась не торопить события, тщательно накапливала наблюдения и не делала ничего слишком радикального.

Хватит осторожничать. Теперь было необходимо использовать все доступные ей возможности, чтобы выжить.

По приезде в МПДСС она слишком ослабла из-за чрезмерного использования своих способностей, поэтому не прибегала ни к чему сложному. Но сейчас силы восстановлены, и все дороги были открыты перед ней.

Для начала Нита полностью прекратила выработку миостатина – белка, ответственного за подавление роста мышечной массы. Затем приступила к изменению себя, начав со скелета. Кости, затем мышцы, связки и сухожилия. Изменения не касались кожи – она пока не выяснила, как осуществить их таким образом, чтобы кожа стала достаточно прочной, но без складок, как у носорога.

Теперь, попади она в воду, пожалуй, потонула бы, как брошенный камень, но это было небольшой платой за преимущества от более прочных костей и сильных мышц.

Процесс оказался длительным и трудоемким, так что Нита на время отключила болевые рецепторы. Она решила начать снизу и продвигаться вверх, опасаясь, что если, приступив к делу сверху, укрепит кости черепа, то голова окажется слишком тяжелой для неподготовленной шеи.

Нита успела добраться до бедер, и тут поняла, что слишком устала, чтобы продолжать. Ей не удавалось избавиться от ощущения, будто ноги обуты в огромные тяжелые ботинки, несмотря на наличие мускулов, чтобы таскать их.

Она перевернулась и подхватила телефон, чтобы проверить входящие.

Конечно же, там оказалось одно – от матери.

«Я подберу тебя в Торонто – Т.».

И все.

Грудь Ниты ощущалась пустой, будто она стала вскрытым трупом, а ее органы давно вынули и продали.

«Отправлять информацию через интернет небезопасно, особенно если учесть, что ты находишься в МПДСС», – сказала она сама себе, но это не помогло ей почувствовать себя лучше. Мать даже не написала ничего вроде простых «Я так рада, что ты в порядке» или «Я скучала по тебе».

Нита отвела взгляд от экрана. Если мать не была ранена, мертва, похищена и не имела любых других ограничений, если могла отвечать на письма ночью и забрать Ниту из Торонто, то почему же она не спасла ее с Рынка смерти?

Нита вздохнула и встала с кровати. Гадать было бесполезно. Придется спросить при личной встрече.

Пока она одевалась, из кармана на кафельный пол выпал цветок дурмана. Нита опустилась на колено, чтобы поднять его. Она повертела цветок в руках. Достаточно использовать несколько лепестков, чтобы убить кого-нибудь.

Кого-нибудь вроде Фабрисио.

Она колебалась, глядя на цветок. Действительно ли она этого хотела? В самом деле, она и вправду хотела убить его?

Нита делала ужасные вещи. Она убила свою похитительницу, сожгла заживо вместе с рынком людей, наполнявших его.

И сделала бы это снова.

Если бы Нита опять оказалась в своей камере и у нее появился шанс поступить иначе, то вряд ли она воспользовалась бы им. Она все равно убила бы свою похитительницу. Все равно попросила бы Ковита замучить человека, чтобы украсть его деньги. Все равно сожгла бы рынок и всех, кто там находился. Она не получила бы от этого удовольствия, но поступила бы именно так. Нита была готова сделать все возможное, чтобы защитить себя и выжить.

Так хотела ли она убить Фабрисио? Парня, который предал ее и поверг во весь этот ужас?

Да. Хотела.

Но был ли смысл в его смерти? Его убийство наверняка вызвало бы подозрения. Ее могли поймать.

Однако оставить его в живых было гораздо опаснее. Он знал, кто она, кто ее мать. Если он заговорит, Ниту арестуют. Стоит ей оказаться в тюрьме, и может случиться что угодно. Она станет отличным трофеем, если попадет в лапы к сведущему убийце. Даже охранников могла соблазнить сумма, которую на черном рынке предлагали за части ее тела.

Если она сольет Фабрисио, то… что? Он сын влиятельного человека, руководившего юридической фирмой. Конечно, ни для кого не было секретом, что его отец по уши погряз в делах черного рынка, но никто не смог бы этого доказать. И уж точно не вышло бы доказать причастность Фабрисио к делам отца. И пусть даже он действительно продал Ниту, имеющихся у нее улик не хватит для обвинительного приговора.

Для Фабрисио единственная опасность заключалась в том, что коррумпированные агенты МПДСС могли использовать его для шантажа, как действовала ее мать. Или, если верить Фабрисио, в отправке его домой. Нита не знала, почему он так боялся вернуться и какие ужасные секреты скрывал, но, какими бы они ни были, сомнительно, что их окажется достаточно и он будет держать рот на замке.

Нет, необходимо устранить эту угрозу, прежде чем он передумает и снова предаст ее.

Нита взяла салфетку и положила ее на столешницу. Затем смяла лепестки цветов, порвала их на тонкие полоски, подержала под кондиционером, пока они полностью не иссохли, а потом измельчила в порошок. Результат чем-то походил на розовую смесь для чая.

Нита осторожно завернула цветочный порошок в салфетку и спрятала сверток в карман.

Решительно кивнув своему отражению в зеркале, она вышла из комнаты и направилась к Куиспе.

За пределами крыла для беженцев в здании МПДСС бурлила жизнь. Мужчины и женщины в брюках и застегнутых на все пуговицы белых рубашках целеустремленно спешили куда-то, сжимая в руках портфели. Нита ждала лифт, смешавшись с группой людей. Он пришел уже переполненным, и мысль о том, что она окажется зажатой среди такого количества живых тел, заставила ее поежиться. Она представила себе человеческий запах, прикосновение их кожи к своей, чью-то руку, случайно замершую в, казалось бы, неудобном положении, но, скорее всего, намеренно.

Нита воспользовалась лестницей.

На третьем этаже она с грохотом влетела в коридор с желтыми стенами, выложенный серой плиткой. В помещении обнаружились столы-кабинки, разбросанные как в обычном офисе.

Стены украшали фотографии известных агентов МПДСС. Тут была и Надежда Новикова, основательница МПДСС, убившая русского вампира Бессанова. Говорили, Бессанов уничтожал в одиночку целые взводы, но в конце концов попался шестнадцатилетней девчушке, жаждавшей мести.

Пусть Ните МПДСС никогда не нравился, но его основательница производила сильное впечатление.

Фотографии, развешанные вдоль стены, сначала были черно-белыми, а затем, становясь более современными, обретали цвета. Улыбающиеся и суровые мужчины и женщины из прошлого смотрели на нее. У некоторых были таблички с подписями: глава первого офиса МПДСС в Южной Америке, в Монтевидео, Уругвай; агент, сорвавший крупную сделку по продаже детей сверхъестественных существ и спасший почти десять тысяч жизней; следователь, поймавший известного серийного убийцу, охотившегося за своими жертвами на севере Бразилии.

Нита не понаслышке знала о последнем. Тогда все думали, что убийца из сверхъестественных, поскольку лица его жертв были обглоданы, и поэтому к делу подключили МПДСС. Но в конце концов монстр оказался человеком.

Большинство людей об этом факте забыло.

Нита остановилась перед небольшим офисом Куиспе, спрятавшимся в углу, вдали от остальных кабинок.

По прибытии Нита сразу же сверила имя Куиспе со списком коррумпированных агентов МПДСС, который стащила у Рейес. Ее имени там не оказалось. Это не означало, что Куиспе не коррумпирована, но позволило Ните немного расслабиться.

Агент подняла глаза на Ниту, когда та вошла.

– Да?

Нита прочистила горло.

– Я получила электронное письмо от моей тети. Она заберет меня у офиса в Торонто.

Мать Ниты разработала специальную шифровальную систему. В соответствии с ней буква «Т» в конце сообщения означала «Тереза» – имя несуществующей тетушки. У Ниты была наготове целая выдуманная история о фальшивой родственнице, а у матери – документы, подтверждавшие ее. Одна из многих подставных личностей.

Куиспе опустила крышку ноутбука, и экран потемнел.

– Чудесно.

Нита проглотила вставший от страха ком в горле.

– Ага.

– Ты уверена, что не хочешь воспользоваться чем-то из инструментов защиты от МПДСС? То видео…

То проклятое видео.

Рейес сняла видео, демонстрирующее способности Ниты к исцелению, и выложила его на всех сомнительных интернет-ресурсах. Это значило, что все желающие объявить охоту теперь знали ее в лицо. И, в отличие от всего остального тела, она не знала, как это лицо изменить.

Что уничтожало все шансы Ниты прожить остаток жизни, не озираясь по сторонам.

Нита покачала головой и солгала:

– Все будет в порядке.

– Хорошо. – В голосе Куиспе доверия к словам Ниты не прозвучало, но она приняла ее ответ. – Рейс завтра утром. Будь готова отправиться в аэропорт в три утра.

– В три утра? – Глаза Ниты вылезли из орбит.

– Вылет в шесть, – вздохнула Куиспе. – Понимаю, но мы сможем поспать в полете.

– Мы?

– Я буду сопровождать тебя до Торонто, а там передам местным агентам.

– Понятно…

Значит, безнадзорного времени у Ниты не будет.

– Ложись спать пораньше. – Куиспе потерла переносицу. – Завтра будет долгий день.

Агент вернулась к работе, а Нита улыбнулась:

– Конечно.

Она вышла из кабинета и отправилась обратно к лестнице. Несколькими этажами ниже у нее зажужжал телефон.

Нита получила сообщение от Ковита.

Ее пальцы быстро и решительно заскользили по экрану.

«Я в порядке».

Нита закрыла глаза и, стоя на лестничном пролете, позволила волне облегчения наполнить себя. Она не осознавала, как волновалась на самом деле из-за его огнестрельного ранения. Риск заражения был очень высок, учитывая грязь и речную воду, попавшие в рану, а также длинные часы обезвоживания, пока их маленькая лодка неслась обратно к цивилизации.

«Я в Детройте. Гощу у друга».

Нита нахмурилась. Она не была уверена, идет ли речь о настоящем друге, бывшем коллеге, о котором он опасался говорить, потому что их переписка могла отслеживаться, или о ком-то совсем другом.

Потом ее осенило: Детройт всего в паре часов езды от Торонто, ведь так?

Будто что-то зашевелилось внутри нее. Она не знала, как к этому отнестись.

«Как ты?»

Нита не знала, как она. Полный хаос. Ее отец погиб; она даже не была вполне уверена, хочет ли встречаться с матерью; видео с ней в главной роли все еще гуляло по интернету, что с каждой минутой делало ее все более узнаваемой для недоброжелателей.

Нита закрыла глаза и вызвала в памяти тот момент на реке: они с Ковитом, оба залиты кровью. В тот раз Ковит предложил ей отправиться с ним. Но она пошла в МПДСС, потому что хотела получить билет до Северной Америки. Нита хотела увидеться с отцом.

Она не желала анонимности, которой требовало присутствие рядом с Ковитом.

К тому же Ните совсем не улыбалось тратить остаток своей жизни на то, чтобы делать вид, будто крики истязаемых Ковитом людей ее не волнуют. Ведь она боялась, что притворяться слишком долго не придется. Они ее уже почти не волновали…

Впрочем, на тот момент она приняла верное решение: у Ковита было недостаточно денег, чтобы купить билет и оказать медицинскую помощь им обоим, – но часть ее жалела об этом.

Прежде чем она успела остановить себя, пальцы набрали ответ: «Я в порядке. Завтра лечу в Торонто. Возможно, скоро увидимся?»

Нажала «отправить» и быстро сунула телефон в карман, чтобы не было шанса пожалеть о содеянном.

Нита глубоко вздохнула, а затем нащупала в кармане бумажный сверток со смертоносным ядом.

Если вылет завтра утром, то ей придется потрудиться.

Потому что она не хотела покидать МПДСС, не убив Фабрисио.

Глава 4

В течение трех дней, которые Нита провела в МПДСС, маленькая столовая в основном пустовала, несмотря на то, что как минимум еще дюжина беженцев «гостила» здесь же. В столовой имелись стол и стулья, а также небольшая кухня с холодильником, набитым готовыми блюдами. Но сегодня все оказалось иначе. За столом сидел Фабрисио и ел тост с каким-то деликатесом. Пустой лоток от замороженного обеда стоял рядом с ним.

Когда Нита вошла, он поднял глаза, и его плечи напряглись.

– Добрый вечер.

– Добрый, – ответила Нита.

Ей не помешало бы улыбнуться или задать какой-нибудь бессмысленный вопрос типа «Как прошел твой день?» или «Вкусный тост?», но она была плохой актрисой, поэтому потратила бы время впустую.

Он одарил ее мягкой улыбкой.

– Как спалось?

Тогда она невольно улыбнулась в ответ. Бессмысленный вопрос – есть.

– Хорошо, спасибо.

Нита прошла мимо него, чтобы взять себе порцию замороженного обеда. Распаковала его и сунула в микроволновую печь.

Нита установила таймер, оживив микроволновку, и наблюдала за тем, как еда нагревается. Однажды отец сказал ей, что нельзя смотреть на печку, пока та работает, но Нита тогда решила – она сможет вылечить глаза, если что. Сердце едва заметно защемило от этого воспоминания.

– Я слышал, ты скоро уезжаешь. – Голос Фабрисио звучал ласково. – Ты по ПЗСС?

– Что? – Нита, обернувшись, взглянула на него.

Его серо-голубые глаза пристально смотрели на нее.

– Программа защиты сверхъестественных существ.

Нита вздрогнула.

– Нет.

Его брови сошлись к переносице.

– Почему нет? С их помощью можно получить абсолютно новую жизнь.

– У меня все в порядке. Я смогу сама о себе позаботиться.

Вряд ли они оценили бы по достоинству любовь Ниты к анатомированию. Ее пальцы до боли заныли от тоски по скальпелю.

– Тогда ради чего ты здесь?

Нита пожала плечами.

– Они же отправляют меня домой?

– Ну да.

Зазвенел таймер, Нита достала обед и поставила его на стол напротив Фабрисио.

– Я за напитками, взять тебе что-то, пока я не села?

Он задумался.

– Прихвати апельсиновый сок, пожалуйста.

– Хорошо.

Нита достала из холодильника бутылки. Отнесла их к стойке и открыла крышки.

– А ты теперь куда? – спросила она, повернувшись к Фабрисио, чтобы скрыть движение руки, нырнувшей в карман за ядом. – Присоединишься к ПЗСС?

Фабрисио покачал головой.

– Мне создадут новую личность, и я просто… начну где-нибудь новую жизнь.

– Где?

– Не знаю.

– В Аргентине?

– Нет, – на его лице мелькнуло затравленное выражение. – Не в Аргентине.

Позади Фабрисио дверь в кухню открылась, кто-то вошел. Фабрисио обернулся посмотреть на вошедшего, и Нита воспользовалась моментом, чтобы всыпать порошок из цветка дурмана в его апельсиновый сок, не забыв при этом закрыть телом обзор для камеры видеонаблюдения.

Мгновение она пристально смотрела на отравленный сок, наблюдая, как измельченные лепестки тонут в нем, смешиваясь с мякотью. Ярко-оранжевый цвет скрывал следы розовых лепестков.

Она сглотнула. В горле пересохло. Уверена ли она, что хочет это сделать?

Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Нита повернулась лицом к Фабрисио, держа по бутылке в каждой руке. Бутылки стали скользкими в ее влажных от пота руках. Как было бы легко уронить одну из них, позволив яду разлиться по полу.

Она слегка ослабила хватку, и бутылка выскользнула.

Фабрисио был тут как тут – он подхватил бутылку прежде, чем та упала. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и Нита почувствовала тепло его тела. Живого тела.

Она вспомнила, как кровь Миреллы оросила доки, когда ее застрелили, как ее розовые волосы, разметавшиеся вокруг, смешивались с этой кровью. Вспомнила кровавые отпечатки своих собственных рук, оставленные на стекле клетки, когда она наблюдала за человеком, застрелившим Миреллу и съевшим палец Ниты.

Она пошевелила ногой. Иногда казалось, что палец все еще там – фантомные ощущения. Но он пропал навсегда, как и доверие к Фабрисио. Ее сомнения были такими же фантомными, как ощущение пальца: лишь тень той девушки, спасшей от монстров незнакомого ей мальчишку не понимавшей, что тот мальчишка сам был монстром, – и он напал на нее при первой же возможности.

Нита знала, что должна сделать.

Она сжала челюсти, гнев из-за предательства Фабрисио вспыхнул в ней с новой силой, и она позволила ему взять бутылку.

Он сделал глоток и нахмурился, облизнув губы.

Нита и забыла, что вкус может показаться странным. Она откашлялась и попыталась отвлечь его:

– Так почему ты не хочешь вернуться в Аргентину?

Фабрисио пожал плечами и отвернулся.

– Просто не заинтересован в продолжении семейного бизнеса.

Затем он сделал большой глоток сока.

Улыбка Ниты стала еще шире. Попался.

– Аргентина – это не только ваш семейный бизнес, – улыбнулась девушка, пытаясь заставить Фабрисио чувствовать себя максимально неуютно. – Насколько я знаю, офис есть только в Буэнос-Айресе, верно? Но Аргентина – это нечто большее, чем один город.

Фабрисио неловко отпил еще один глоток, явно стараясь уклониться от ответа.

– Я просто не хочу возвращаться.

Он продолжал пить сок, чтобы избежать неприятного разговора, а Нита воздавала должное еде. Пока Фабрисио пил, его взгляд сосредоточился на чем-то далеком, существовавшем только в его воспоминаниях. Однако о чем бы он ни думал, это что-то явно было ему не по душе.

Закончив трапезу, Нита встала и потянулась.

– Я пойду к себе.

Он моргнул и опустил голову. Пустая бутылка выскользнула из его пальцев и ударилась о столешницу.

– Пожалуй, я тоже. Устал что-то.

Фабрисио, пошатнувшись, встал и пошел вместе с ней к коридору. Пока они шли, Нита украдкой поглядывала на него. Его зрачки начали расширяться, а дыхание стало сбивчивым.

Они достигли его комнаты – белой двери среди многих таких же. Он прислонился к двери, часто моргая.

– Мне нехорошо.

Нита открыла дверь.

– Давай я помогу тебе лечь в постель.

Она взяла его за руку и втащила внутрь. Он споткнулся и чуть не повалил их обоих на пол, но Нита крепко держала его за руку и тянула за собой.

Она отпустила его, когда они подошли к кровати, и Фабрисио со стоном рухнул на нее.

– Мне кажется, что-то не так. – Его слова прозвучали не совсем внятно. – Мне нужен врач.

Нита осмотрела его комнату в поисках видеокамер и, удовлетворившись увиденным, склонилась над Фабрисио и положила руку ему на лоб. Он был липким от пота.

Фабрисио рассеянно уставился на нее.

– Нита, ты позовешь кого-нибудь?

– Нет, думаю, я не стану этого делать, – прошептала Нита.

Он нахмурился.

– Что?

Она убрала руку с его лба и наклонилась еще ниже, чтобы шепнуть:

– Я знаю, что ты сделал, Фабрисио.

Его рот открывался и закрывался.

– О чем ты?

– Я знаю, это ты продал меня на черный рынок.

Он замотал головой, его глаза широко распахнулись. Без сомнений, он был прекрасным актером.

– Это не я! – прошипел он. – Я просто не мог! Я был в автобусе, на пути в МПДСС.

– Ага. А во время поездки ты написал своим знакомым на черном рынке. Ты отправил им мои фотографии.

– У меня нет знакомых на черном рынке!

Нита закатила глаза.

– Ну конечно, нет, Фабрисио Такунан.

Он поморщился и отвел взгляд. Нита скрестила руки на груди.

– Ладно. Хорошо, у меня есть знакомые. Но я не стал бы продавать тебя им. Ты спасла мне жизнь. Зачем, ради всего святого, мне поступать с тобой так?

– Как раз об этом я и хотела тебя спросить.

– Я не делал этого, Нита, – покачал он головой. – С чего ты вообще взяла, что это я?

– Давай покончим с этим дерьмом, Фабрисио. У меня есть сообщения, которые ты отправил Рейес. Я могу показать их тебе. – Нита достала телефон.

Она склонила голову и отметила его еще более рассеянный взгляд и трясущиеся руки.

– Впрочем, это пустая трата времени. А его у тебя осталось немного.

– Я не…

Он попытался встать, и Нита отступила. Однако он не смог даже перевернуться.

– Что ты сделала?

– То, что должна была позволить сделать своей матери. – Слова будто скребли ей горло: она пыталась стереть из памяти его крики, когда мать отрезала ему ухо. – Твое спасение было единственным хорошим поступком в моей жизни, и я поплатилась за эту доброту кровью и ужасом. Я хорошо усвоила урок. Такого не повторится.

Фабрисио сделал рывок вперед, пытаясь дотянуться до нее.

– Нита, пожалуйста! Мне жаль, что тебе пришлось столько пережить, поверь мне, я понимаю, каково это.

– О, я уверена, что понимаешь. Но это лишь усугубляет твое положение.

– Нита, клянусь! Это не то, о чем ты думаешь! – Слезы текли по его лицу.

– Ой ли? Тогда что же это? Расскажи мне.

Он лишь молча покачал головой; его тело била дрожь то ли от яда, то ли от страха, а может, еще от чего – Нита не знала.

– Ты лжец, Фабрисио. Лучший из всех, с кем мне довелось повстречаться. – Она повернулась, чтобы уйти. – Но на этот раз ты предал не того человека.

Фабрисио закричал, когда Нита направилась к двери, послышался грохот – он упал с кровати и пытался ползти за ней, сотрясаясь от дрожи.

– Нита, пожалуйста, подожди. Я все могу объяснить.

Она уже стояла у выхода и на секунду оглянулась. Фабрисио явно задыхался, каштановые волосы его беспорядочно спутались. Он протянул руку, будто желая ухватить ее за лодыжку, но она была слишком далеко.

– Я спасла твою жизнь. Логично, что я могу ее и забрать, – сказала Нита, выключая свет.

– Нита! – выдохнул он в темноту.

– Прощай, Фабрисио.

Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

Глава 5

Несколько часов спустя Нита вылезла из постели, чтобы успеть на свой рейс. Она ни минуты не спала. Лежала в кровати, уставившись в потолок, представляя, как Фабрисио медленно умирает в своей комнате, тихо всхлипывая, – галлюциногенные свойства растения потихоньку отключали рассудок, а органы в теле медленно переставали функционировать один за другим.

«Убийца, – прошипел внутренний голос. – Ты убивала на черном рынке, чтобы выжить. Но это лишь мелочная месть».

– Нет, – прошептала она в ответ. – Это превентивная самооборона. Однажды Фабрисио меня уже продал. Он мог сделать это снова.

Но ее разум все равно не находил покоя. В какой-то момент Нита даже поднялась, чтобы отправиться к Фабрисио. Посмотреть, мертв ли он, позвать на помощь или что-то еще – она пока не придумала, что именно. Но если он выживет, то расскажет МПДСС о покушении, и эта мысль удерживала ее от выхода из комнаты.

Что сделано, то сделано. Пути назад не было.

В три часа ночи она поднялась с кровати, чтобы успеть на рейс. Агент Куиспе уже ждала ее на заднем сиденье седана с двумя стаканчиками кофе. Забравшись к ней, Нита взяла один и пригубила. Ей вдруг подумалось, сможет ли она почувствовать вкус отравы или просто так же медленно сдохнет, как Фабрисио. Не то чтобы она всерьез думала, будто агент МПДСС может ее отравить. Почти не думала.

Темные круги залегли под глазами Куиспе. Похоже, ей не удалось нормально поспать.

Как только они пристегнулись, агент повернулась к Ните, сложив руки на коленях, сделала глубокий вдох и произнесла:

– Нита, я должна рассказать тебе кое-что.

Нита напряглась, услышав, как драматично прозвучал голос Куиспе. Они ведь не могли обнаружить, что это Нита отравила Фабрисио, правда же?

– О чем?

– О Фабрисио.

Голос Ниты прозвучал слишком высоко:

– Что с ним?

– Он вчера вечером не пришел на прием к врачу, где ему должны были снять швы. – Агент потерла виски. – Мы нашли его без сознания в комнате вчера поздно вечером. Его отправили в больницу.

Без сознания. Не мертвого.

Плечи Ниты расслабленно опустились, и она с отвращением поняла: какая-то часть ее испытала облегчение. Толика ее сознания не хотела, чтобы Нита становилась тем, кто может хладнокровно убить человека, когда собственная жизнь на кону не стоит.

Однажды эта часть ее убьет, если она не научится как следует управлять ею.

Куиспе ожидала реакции на свои слова, поэтому Нита прикрыла рот рукой и сказала:

– Это ужасно.

Голос агента прозвучал сочувственно:

– Я знаю, что вы двое сблизились. Мне жаль.

Нита сокрушенно покачала головой.

– Но с ним все будет в порядке?

– Мы не знаем. – Тон, которым Куиспе это сказала, звучал скорее как «нет».

«Хорошо», – подумала Нита, вытесняя из груди предательское чувство вины. Фабрисио больше никогда никого не предаст.

Все еще прикрывая рот, она улыбнулась.

Когда они наконец приехали в аэропорт, выяснилось, что их рейс на час задерживается.

Куиспе расположилась на черном сиденье в зоне вылета, скрипнув кожаной обивкой, и жестом пригласила Ниту присоединиться к ней. Агент наблюдала за девушкой, пока та присаживалась, и Нита изо всех сил старалась не начать потеть. Она же не сделала ничего такого, чем могла бы себя выдать?

– Что-то не так? – наконец спросила Нита. – Вы так пристально смотрите.

– Прости, – вздохнула Куиспе, и на мгновение ее безупречная выдержка дала слабину. – Я всего лишь задумалась о твоем отце.

Нита проглотила горький комок, вставший в горле от разлившейся в груди боли.

– О чем именно?

Некоторое время агент молчала.

– Ты знала, что я потеряла отца, будучи лишь на год старше тебя?

Конечно, Нита ничего подобного не знала. И откуда бы? Но она всего лишь тихо ответила:

– Нет.

Куиспе кивнула, на ее лице читалось напряжение.

– Автомобильная авария по дороге на работу.

– О.

Куиспе взглянула на нее, и Нита задумалась, не должна ли она добавить что-то. Следует ли ей выразить сочувствие? Вообще-то ей было наплевать на мертвого отца агента МПДСС. Но она заставила себя подыграть.

– Соболезную вашей утрате.

Куиспе вздохнула и наклонилась ближе к Ните.

– То было ужасное время. Моя мать не могла содержать нас всех, даже учитывая помощь остальных членов семьи. Я решила устроиться на работу в свободное после школы время, чтобы как-то поддержать ее. Это была моя первая работа и должность в МПДСС, в офисе в Ла-Пасе, я занималась переводом легенд кечуа на испанский.

Помимо воли, Нита заинтересовалась.

– Каких легенд?

Куиспе улыбнулась.

– Местные сказки о чудовищах и героях. Ты наверняка знаешь такой тип. Сказки о пиштаки, охотящихся в горах в поисках человеческого жира для пропитания. Миф о сотворении Пачамамы – Матери-Земли – и ее детях. То, в чем любит копаться МПДСС в поисках информации о местных задокументированных сверхъестественных существах.

Нита подалась вперед.

– Расскажите мне о них.

Агент покачала головой и ласково улыбнулась.

– Мы отклонились от темы. – Она положила руку на плечо Ниты. – Послушай, Нита, я всего лишь хотела сказать, что знаю, как тяжело потерять родителя. Знаю, как переменчива может быть жизнь. Она может смешать все твои планы, может причинить невыносимую боль. И если ты захочешь с кем-то поговорить об этом или тебе понадобится помощь, чтобы разобраться в себе, знай: ты всегда можешь обратиться ко мне.

Нита молча сняла руку Куиспе со своего плеча.

– Спасибо за предложение. Но единственное, что действительно смогло бы мне сейчас помочь, так это если бы вы перестали поднимать эту тему.

Затем Нита встала и ушла.

Далеко уйти она не могла, терминал был не таким уж обширным, но все же достаточно просторным, чтобы она могла отойти далеко и не видеть Куиспе.

Нита поежилась, потерев плечо в том месте, где его коснулась агент МПДСС. Зачем этой женщине нужно лезть в ее душу? Нита потеряла отца. Ей не нужна была агент МПДСС, сующая нос не в свои дела и пытающаяся сыграть роль суррогатного родителя. Нита не хотела «поговорить об этом» или «разобраться в себе». Просто оставьте ее в покое и не возвращайтесь к этой теме каждые пять минут.

Нита бродила по залу, стараясь отвлечься, ища что-то, что помогло бы ей развеяться, но вскоре она снова погрузилась в пучину своего горя.

Нита увидела семью в маленькой кофейне, они дружно болтали – дюжина человек с багажом, от бабушек и дедушек до маленьких детей. Сердце Ниты защемило. Какая-то часть ее хотела подобного: чтобы в ее жизни кроме родителей были еще какие-то люди, чтобы она имела более глубокую связь с культурой отца, чем просто знание обрывков языка и того, за какие футбольные клубы болеть.

Умом Нита понимала – да не нужна ей большая семья на самом деле. Слишком много людей, слишком много вынужденного общения, слишком много суеты. Но все же чего-то ей хотелось, некоей преемственности поколений. Особенно сейчас, когда не стало отца.

Нет. Нита не собиралась размышлять об этом. Ей необходимо отвлечься, плакать в аэропорту она не станет.

Нита нашла универсальный магазин с прессой и кое-какой едой и присмотрелась к заголовкам газет. По большей части они были посвящены событиям поп-культуры, некоторым политическим вопросам, местным новостям. Одна из газет сообщала о пропадающих из лесозаготовочного лагеря на Амазонке мужчинах, в их исчезновении обвиняли las patasolas – тип сверхъестественных, с которым Нита не была знакома. Но больше никаких подробностей не приводилось, так что она отложила эту газету и продолжила перебирать другие, пытаясь найти что-то поинтереснее.

Наконец Нита остановила внимание на газете, осуждавшей МПДСС за то, что они не добавили к Списку опасных сверхъестественных существ келпи.

Список опасных сверхъестественных существ включал в себя типы существ, в которых дозволялось стрелять на поражение – их убийство рассматривали как упреждающую самооборону. Среди таких числились, например, каппа, которые питались человеческими органами, и единороги – они пожирали души девственниц.

А также этот реестр включал занни. Как Ковит.

Если бы кто-нибудь обнаружил его сущность, то получил бы право убить Ковита при первом же взгляде. А если кто-нибудь когда-нибудь уличит Ниту в том, что она знала о нем и не донесла, ее могут арестовать.

Впрочем, это преступление было наименьшим из ее послужного списка.

Нита помассировала виски, сопротивляясь желанию проверить мобильный на предмет сообщений от Ковита. Еще даже не было шести утра. Он не ответил бы.

Но она сдалась и все равно проверила почту. Ожидаемо, никаких сообщений не пришло.

Нита закатила глаза и снова посмотрела на статью. Ей все равно предстояло убить еще некоторое время, поэтому она позволила себе пробежать глазами сообщение. Это оказалась авторская колонка, в которой МПДСС порицали за отсутствие в списке келпи – ведь буквально каждый из них был убийцей.

Нита постучала пальцем по бумаге. Пока что Список опасных сверхъестественных существ состоял из тех видов, которые, по сути, были внешне обычными людьми. Они могли скрещиваться с людьми и в основном походили на них как внешне, так и внутренне.

О келпи такого сказать было нельзя. Снаружи и внутри они выглядели настолько сверхъестественными, насколько и существами.

Хотя сумели бы выглядеть по-человечески, если бы захотели.

Уроженцы шотландских холмов, они были полуводными созданиями, подобными крокодилам. Некоторые исследователи предполагали, что келпи на самом деле имели пусть и дальнее, но родство с пресмыкающимися, но Нита считала это чушью, ведь обычные рептилии нуждались в теплой воде для жизни, а келпи – в холодной. Именно поэтому в наши дни их обнаруживали только в Шотландии, на восточном побережье Канады и США. Они появились вместе с иммигрантами сотни лет назад, когда условия в родных холмах стали опаснее, да так и остались в Северной Америке.

В легендах келпи описывались как красивые лошади, пасущиеся у воды. Но если вы решите сесть на такую лошадь, она увезет вас в ближайшее озеро, утопит и позднее полакомится вашей гниющей плотью.

Умели келпи принимать и человеческий облик, чтобы заманить своих жертв в воду.

Умели ли они менять свое тело физически, или это была искусная иллюзия, или еще что – никто не знал. Их тела никогда еще не вскрывали и не изучали, поэтому неизвестно было даже, какова их реальная форма.

В наши дни келпи стали очень редки. Поскольку они не могли скрещиваться с людьми, их вид вымирал. Из-за законов, охотников и новых технологий, затрудняющих побег с места преступления, келпи постепенно исчезали.

Нита просмотрела остальную часть статьи. Речь шла о видах, которые, как известно, изъяли из Списка, несмотря на то, что они поедали человеческую плоть, например, упырях. Упыри были одним из старейших зарегистрированных видов, родом с Ближнего Востока, упоминания о них появлялись еще в древних шумерских текстах – там их называли «галлу». В статье говорилось о нескольких нашумевших случаях, когда упыри питались людьми в крематориях, и о том, что этот вид в целом нельзя назвать безусловным злом.

Нита вздохнула и отложила газету. Она больше не была уверена в своем мнении по поводу Списка опасных сверхъестественных существ. Она слишком долго пробыла его ярой фанаткой – ведь теоретически убивать монстров было даже правильным. Но все усложнилось после того, как она подружилась с одним из этих монстров.

Она покачала головой и побрела обратно к Куиспе. Посадка на рейс началась, но агент продолжала сидеть, прижимая к уху телефон. Она кивала, наморщив лоб, и внимательно слушала говорившего на другом конце провода.

Нита, заколебавшись, остановилась в нескольких шагах от нее. Куиспе подняла глаза и увидела свою подопечную и очередь на посадку в самолет.

– Спасибо, держи меня в курсе. – Она повесила трубку и одарила Ниту улыбкой. – Хорошие новости!

– Какие?

– Фабрисио поправится. – Лицо Куиспе светилось. – Врачи говорят, он выживет.

Нита уставилась на нее, открыв рот. В ее груди отозвалось едва уловимое облегчение. Последний маленький след той девочки, которая была так рада спасти его, так гордилась своим добрым делом. Девочки, которая хотела сделать вид, что она не плохая.

Но Нита больше не ощущала себя той девочкой. То было фантомное чувство вины, которое она переживала точно так же, как отсутствие пальца на ноге, и она вытолкнула его из сознания, позволив гневу заполнить освободившееся место.

Она попыталась представить, что теперь будет. Фабрисио очнется. И если раньше он не собирался ее сдавать, то на этот раз сделает это. Ее плечи напряглись, а ладони сжались в кулаки, которые Нита прижала к себе.

Фабрисио походил на проклятого таракана.

Она заставила себя улыбнуться.

– Прекрасно! Вы знаете, что с ним произошло?

Куиспе покачала головой.

– Полагают, он что-то съел. Ему промыли желудок и лечили от сильного токсического шока. Он пока еще не пришел в сознание, но есть надежда, что это случится чуть позже сегодня же.

Нита стиснула зубы. Она не могла позволить Фабрисио сдать ее раньше, чем она доберется в Торонто. Иначе ее арестуют еще до того, как она выйдет из-под опеки МПДСС. Надо было принять меры.

– Вы можете отправить ему сообщение от меня? – спросила Нита.

– Конечно!

Куиспе протянула свой телефон Ните, и та нахмурилась, глядя в пустое поле нового письма в электронной почте. Как пригрозить Фабрисио, чтобы он помалкивал, не выдав при этом себя?

«Я очень рада узнать, что тебе стало лучше после болезни. Здорово, что МПДСС позаботится о тебе. Жаль, они не могут связаться с твоими родителями, чтобы сообщить им, как ты поживаешь.

Мне нравилось болтать с тобой, и я очень хочу возобновить наши беседы, когда мы оба покинем МПДСС. А пока можешь, наслаждайся гостеприимством МПДСС».

Нита уставилась на сообщение. Получилось неуклюже, но она полагала, что он ее поймет.

Если он скажет им, что она сделала, то она расскажет, что сделал он. Нита раскроет личность отца Фабрисио и разрушит все его планы.

Когда он выйдет из-под опеки МПДСС и вернется в реальный мир – начнется новая игра.

Нита пока не знала, где и когда, но она найдет способ уничтожить Фабрисио раз и навсегда.

Глава 6

Первый час полета в Торонто прошел ужасно.

Нита пыталась читать, но не могла сосредоточиться. То же самое было и с фильмами. Все, о чем она могла думать, – это предстоящее воссоединение с матерью. В воображении не переставая проигрывались сценарии возможного разговора.

В некоторых из них Нита кричала на мать, обвиняя ее во всем, что пошло не так, швырялась в нее тарелками и говорила, что не желает больше видеть ее. Безусловно, такое могло произойти лишь в ее фантазиях.

В других сценариях мать говорила Ните, что она сама во всем виновата, что она нарушила правила, не следовала точным инструкциям. Она ослушалась. И Нита вынужденно возвращалась в прозекторскую, в эту ловушку, где компанию ей составляли только трупы и инструменты, распрощавшись с надеждами увидеть внешний мир снова.

Она беззвучно содрогнулась от воображаемой картины, ведь такой поворот был бы просто ужасным – и именно он больше всего походил на правду. В этом случае она променяла бы стеклянную темницу на черном рынке на темницу, созданную матерью.

Нельзя было позволить подобному случиться. Она не могла снова вернуться в клетку, пусть даже призванную ее защищать. При одной лишь мысли о маленькой комнатке без выхода у нее по спине бежали мурашки.

Спустя некоторое время Нита поняла, что мысли ее ходят по кругу, поэтому увеличила выработку мелатонина, откинула спинку сиденья, прижалась щекой к окну и заставила себя уснуть. Скоро встреча с матерью. И тогда они смогут поговорить начистоту.

Им было о чем поговорить.

Нита проснулась с болью в шее, когда самолет начал посадку. По стеклу иллюминатора текла струйка слюны, капельки забрызгали рубашку. Она размяла мышцы шеи и выпрямилась.

Самолет загудел, в динамике зажужжало – сделали какое-то объявление. Сообщение на английском Нита пропустила, а теперь говорили по-французски: «…votre sе´curitе´ est notre prioritе´…»

Внизу, насколько она могла видеть, простирался город. Мегаполис с населением почти семь миллионов человек, который превзошел даже Нью-Йорк по многообразию национальностей, если верить Google. То тут, то там стайками взмывали башни, высокие и серебристые, будто хозяйские замки, собравшие вокруг себя крестьянские наделы. Вокруг города раскинулось его предместье – море домов, перемежавшихся с участками зелени. Если не считать небоскребов, большинство строений, казалось, играли оттенками красного – Ните стало любопытно: неужели здесь так популярен кирпич.

Им потребовался почти час, чтобы пройти таможню и добраться до места выдачи багажа. Стены аэропорта были оклеены плакатами с развевающимся канадским флагом на заднем плане и надписью: «BIENVENUE AU CANADA! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КАНАДУ!», напечатанную фигурным, будто рукописным, шрифтом.

Пока они дожидались багажа, Куиспе привела в порядок свою одежду. В Боготе ее рукава не были застегнуты вовсе, а пиджак – лишь частично, но здесь это не годилось. Она разглаживала переднюю часть пиджака руками, прижимая пальцы к ткани, пока не убедилась, что выглядит идеально и профессионально.

– Что вы делаете? – спросила Нита.

Куиспе улыбнулась ей, холодно и официально, забрав свой небольшой багаж с ленты.

– Произвожу хорошее впечатление.

– Вы знаете кого-то из этого филиала?

– Нескольких человек. – Продвигаясь с багажом к выходу, агент жестом пригласила Ниту следовать за собой.

Нита с интересом наблюдала за выражением лица агента МПДСС.

– Они вам не нравятся.

– Я уважаю их за работу, которую они делают. И наше взаимодействие всегда имело только положительный результат.

– Но?

– Но они тоже люди. – Куиспе печально покачала головой. – А большинство людей судит о тебе при первом же взгляде, если не раньше. Я хочу быть уверенной, что они сделают обо мне желательные выводы.

Нита обдумывала эти слова, пока они шли. Размышляла о том, что даже Куиспе привела себя в порядок, стремясь повлиять на то, как воспринимают ее люди. Ее концепция основывалась на первом впечатлении. Нита на черном рынке произвела первое впечатление, появившись в роли жертвы.

И если она хотела, чтобы ее оставили в покое, ей следовало изменить это впечатление.

Выйдя из терминала, миновав множество автоматических дверей, Куиспе вытянула шею, выглядывая кого-то. Нита смотрела на толпу широко распахнутыми глазами. Металлические решетки не позволяли никому приближаться к выходящим из терминала, и люди собирались за ними, крича, прижимаясь друг к другу и размахивая руками. Их было так много, что Нита задалась вопросом, не ждут ли они какую-то знаменитость, но, хотя многие держали в руках приветственные таблички, они, похоже, адресовались разным людям.

Слишком много народу. Нита сжала кулаки. Она хотела уйти. Подальше от толпы чужаков. Ее взгляд метался по людскому сборищу, пытаясь уследить за всеми, а сама она держалась поближе к Куиспе. Кто-то коснулся ее, и она вздрогнула.

Нита ненавидела людей.

Она попыталась удержать в своем воображение образ стола для анатомирования, его гладкой металлической поверхности и успокаивающих стеклянных банок. В руке она держала скальпель, вокруг было тихо и пустынно – только она и мертвое тело на столе.

Нита просто мечтала о вскрытии. Чем раньше она покинет МПДСС, тем скорее найдет что-нибудь или кого-нибудь, чтобы разобрать на части.

– Агент Куиспе!

К ним подошла высокая женщина в темно-синем костюме. У нее была холодного оттенка белая кожа и темно-рыжие, граничащие с пурпурными, волосы.

– А, агент Бронте. Приятно снова увидеться с вами.

Они пожали друг другу руки. Куиспе повернулась к Ните и сказала по-английски со слабым акцентом:

– Нита, это агент Рэйчел Бронте.

– Приятно познакомиться. – Бронте протянула ей руку.

Нита ее проигнорировала. Она повернулась к Куиспе и спросила по-испански:

– Теперь мы можем идти?

Куиспе моргнула. А потом ответила по-английски:

– Агент Бронте проводит тебя…

– А вы не идете? – перебила Нита, продолжая говорить на испанском.

Куиспе сдалась и перешла снова на Нитин язык.

– Нет, иду, не волнуйся. Я проделала весь этот путь не для того, чтобы тут же развернуться обратно.

– Хорошо. – Ните не нравилась мысль оказаться в машине МПДСС без хотя бы единственного человека, которого она знала.

Куиспе улыбнулась Ните и агенту Бронте:

– Вернусь через пять минут. Мне нужно сделать короткий звонок.

И она исчезла в здании аэропорта до того, как Нита успела возразить. Девушка осталась с Бронте вдвоем. Незнакомая агент МПДСС приподняла бровь, увидев, как Нита сторонится толпы.

– Ты в хороших отношениях с агентом Куиспе?

– Да не особо.

Идеально очерченные брови Бронте сошлись к переносице, но она попыталась улыбнуться.

– У тебя прекрасный акцент, звучит почти как британский. Ты росла в Великобритании?

Нита вздохнула.

– Нет.

Такое ей говорили не впервые. За много лет вдали от США ее акцент немного сгладился, обретя черты английского языка, окружавшего ее в других странах. В Германии и Вьетнаме Нита слышала в основном британский английский. Но не понимала, что ассимилировалась настолько, что получила такой же акцент. Вероятно, он исчезнет, если она задержится в Северной Америке достаточно долго.

Нита могла бы объяснить все это Бронте, но не захотела, поэтому снова проигнорировала агента МПДСС и достала телефон, чтобы иметь занятой вид, пока они ждали Куиспе.

Нита подключилась к бесплатному вайфаю аэропорта и растворилась в телефоне, отгородившись от остального мира.

Пришло новое сообщение от Ковита.

«В общем, в Детройте ничего не вышло. Могу быть в Торонто сегодня после полудня».

Сердце Ниты подпрыгнуло. Ковит приедет.

И снова упало. Потому что ее мать тоже приедет. А если ее мать узнает, кто такой Ковит, она убьет его. И это даже не будет считаться преступлением.

Впрочем, Нита была почти уверена, что мать могут арестовать за продажу частей тела Ковита через интернет. От этих мыслей ее затошнило. От мыслей о ее улыбающейся матери, разрывающей Ковита на части так же, как она пыталась разорвать Фабрисио, как она поступила со многими другими существами. Она смогла даже представить, как мать требует, чтобы сама Нита провела вскрытие.

Нет.

Что бы ни случилось, Нита не могла позволить этим двоим встретиться.

Минуло не пять, а примерно пятнадцать минут, прежде чем Куиспе вернулась. Она подошла и поочередно посмотрела на Ниту и Бронте с улыбкой.

– Приятно поболтали?

Нита промолчала, а Бронте вздохнула.

– Пойдем к машине, сюда.

Они вышли на парковку секции прилетов. Воздух от весенней прохлады был свежим, и Нита почти застонала от удовольствия, наслаждаясь возможностью наконец оказаться вдали от Боготы с ее жарой и влажностью. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ощущала естественную прохладу, не созданную с помощью кондиционеров.

Толпа здесь была не менее плотной; Нита успешно увернулась от белых стариков в длинных черных мантиях и высоких черных головных уборах, которые заняли половину тротуара, но только для того, чтобы влететь в молодую пару, болтавшую на смеси английского и китайского.

Нита как можно дальше отстранялась от окружавших ее людей. Когда Бронте и Куиспе остановились у черного внедорожника, она буквально бросилась к задней двери. Внутри было безмятежно, блаженно тихо, будто она шагнула в другой мир. Никаких толп. Никаких незнакомцев.

Бежевый винил заскользил под ее пальцами – Куиспе забралась внутрь и разместилась рядом с ней. На водительском сиденье в зеркало заднего вида на них смотрел невысокий белый мужчина в темных очках. Одетый в черный костюм и с серьезным выражениям лица, он выглядел будто агент из фильма «Люди в черном».

Ниту это почему-то успокоило. Ей всегда казалось, агенты МПДСС должны выглядеть именно так, и то, что ее стереотип обрел плоть и кровь, немного успокаивало. Мужчина повернул голову и на мгновение в профиль, своей квадратной челюстью и ложбинкой на подбородке, напомнил Боулдера – человека, который вырезал глаз Миреллы и отхватил палец на ноге Ниты и сожрал их.

Нита вздрогнула, в полной мере осознав отсутствие чувствительности там, где когда-то был ее палец.

– Выключить кондиционер? – спросил водитель, заметив, что Нита дрожит.

Она кивнула.

– Ага, прохладно.

Они отъехали от аэропорта. Одна магистраль сменилась другой, и та запетляла на высоте между домами из стеклобетона и бизнес-центрами. Жилые дома находились так близко к дороге, что, казалось, достаточно протянуть руку из окна, чтобы коснуться их. Внутри Нита смогла разглядеть двигавшихся людей. Ух. Она не могла представить себе, каково это – жить у всех на виду. Почему не опустить жалюзи?

Машина съехала с шоссе, и солнце исчезло, мир погрузился в сумрак. Здания тянулись так высоко, что блокировали лучи солнечного света, создавая искусственные сумерки в сердце города.

Движение замедлилось, и они позли по центру мегаполиса минимум полчаса, прежде чем остановились у высокого здания из стекла и стали, ничем не отличавшегося от остальных строений вокруг.

Снаружи металлическая вывеска высотой с Ниту гласила, что это канадская штаб-квартира МПДСС. На самом деле, как и во всех остальных случаях, перед ними было бюрократическое здание, внутри которого велась вся документация. А вот помещения, где осуществлялась реальная работа и располагались следственные группы, находились в каком-нибудь безымянном комплексе в пригороде.

Перед зданием на корточках сидела группа протестующих с табличками, на которых было неразборчиво что-то написано. Нита наклонила голову, чтобы получше рассмотреть.

Куиспе вскинула брови, увидев эту сцену.

– Так эти протестующие недовольны тем, что монстрам дают гражданские права, или злятся, что Список опасных сверхъестественных существ создает плохой прецедент для человеческих прав?

Бронте фыркнула.

– Ни то ни другое. Эти здесь по поводу конкретного дела.

Мимо прошла невысокая смуглая женщина в майке Blue Jays, держа в руках табличку с надписью: «НЕ ОТПРАВЛЯЙТЕ В ТЮРЬМУ ДЛЯ МОНСТРОВ ДЕТЕЙ». К ней присоединилась ее подруга – высокая белая женщина с неоновыми розово-голубыми волосами, несущая табличку с надписью: «БАННИКИ НЕ ЗЛО».

Нита откинулась на спинку сиденья. Она знала, что существуют специализированные тюрьмы для определенных видов сверхъестественных существ, которых держать в заключении было труднее или опаснее, чем других. Но ей пришлось согласиться с протестующими – банников там быть не должно.

Банники представляли не больше опасности, чем любой человек. Это были восточноевропейские духи, традиционно называемые «банными», потому что любили все теплое. Люди болтали, будто они могут предсказывать будущее. На самом деле банники просто были очень внимательными наблюдателями и никогда ничего не забывали, обладали прекрасной памятью и талантом обнаруживать закономерности. Если мужчина не возвращается домой на ночь, то не требуется ясновидец, чтобы заподозрить проблемы в браке.

– Что случилось? – спросила Нита, когда они миновали протестующих и свернули на наклонный съезд в гараж.

– Двое детишек совершили вооруженное ограбление круглосуточного магазина. Их обоих приговорили к году заключения. Человек отправится в обычную колонию для несовершеннолетних, а вот о том, куда отправить банника, разгорелись споры.

Нита нахмурилась.

– Какие аргументы они приводят в пользу отправки банника в тюрьму для сверхъестественных?

– Когти.

Единственным способом отличить человека от банника по внешним признакам были когти, которые вырастали изогнутыми и острыми. Большинство банников их коротко стригли и красили, чтобы скрыть их черноватый оттенок, и таким образом существа сходили за людей.

Нита вздрогнула. Она представила, что случится, если ее когда-нибудь поймают и осудят. В человеческой тюрьме ее тут же убили бы и съели люди, которые хотели бы проверить, действительно ли поедание частей ее тела дарует бессмертие. В тюрьме для сверхъестественных ее, вероятно, просто убил бы один из монстров.

Нита сглотнула, вытерев вспотевшие ладони о штаны. Она не хотела бы оказаться ни в одной из тюрем. Это стало бы смертным приговором для нее.

Бронте приложила свою карту к датчику, и двери гаража открылись, металлические роллеты отъехали вверх. Они припарковались и молча направились к лифту. Кроссовки Ниты шуршали, касаясь бетонного пола, и она каждый раз вздрагивала от этого звука, пытаясь выбросить из головы мысли о тюрьме.

Лифт едва вместил четверых человек, и Нита как можно глубже втиснулась в угол, чтобы ни с кем не соприкасаться. Когда они проезжали этажи, каждый раз раздавалось мелодичное позвякивание, и сердце Ниты забилось быстрее, потому что встреча с матерью из грядущей угрозы превратилась в самую настоящую реальность.

Двери лифта открылись, продемонстрировав отполированный белоснежный мраморный пол, высокие потолки и чересчур большое количество зеркальных поверхностей.

Перед стойкой администратора, прямо под массивной бело-голубой стрелой логотипа МПДСС, стояла женщина. Ее фигура была стройной и соблазнительной, а черные волосы были собраны сзади в тугой пучок, но недостаточно тщательно, чтобы Нита не смогла различить следы красной краски на кончиках, выбившихся из прически.

Нита остановилась.

Ее мать повернулась, и на ее бледном лице расплылась широкая улыбка, больше похожая на акулий оскал.

– Привет, Нита.

Глава 7

Мать Ниты приблизилась, улыбаясь все шире. Цвет ее губной помады был таким темным, что казался почти черным и делал ее похожей на смесь Белоснежки и Злой королевы.

– Милая, – ее голос звучал тягуче и приторно сладко.

Нита рефлекторно понурилась. Такой тон никогда не предвещал ничего хорошего. Она прочистила горло.

– Тетя Тереза.

Цепкий взгляд ее матери окинул двух агентов МПДСС, затем она подошла к Ните и обняла ее.

Нита напряглась, все ее тело оцепенело, как будто она посмотрела на Медузу. Ее руки были прижаты к бокам, а сердце в панике колотилось в груди.

Мать обнимала ее.

Мать никогда не обнимала ее.

Это делал отец. Он обхватывал ее руками и прижимал ее голову к своей груди, теплой и твердой. Он смахивал слезы с ее глаз и нежно клал руку на спину. Отец любил ее безоговорочно.

Ее отца больше не было.

Объятие не ощущалось ни теплым, ни нежным. Оно было острым, угловатым и неловким, и Ните просто хотелось вывернуться. Пальцы матери вцепились в ее спину, болезненно вонзив ногти. Если бы на месте Ниты оказался кто-то другой, то получил бы синяки.

К счастью, вскоре ее мать отстранилась и улыбнулась агентам МПДСС – ее зубы были такими белыми, будто она их натерла специальным средством.

– Огромное спасибо, что вернули ее.

Оба агента чувствовали себя неловко перед «тетиной» улыбкой. Нита заметила это по тому, как рука агента Куиспе подрагивала рядом с ее, а Бронте отвернулась, слегка нахмурившись.

Затем агент Бронте откашлялась и поочередно посмотрела на Ниту и ее мать.

– Вы ее тетя? Кажется, Нита упоминала, что у ее матери есть сестра.

– Верно.

– Но вы…

Бронте неопределенно махнула рукой, а Нита вздохнула.

– Я пошла в отца, – ответила Нита, даже не усомнившись, что именно Бронте имела в виду. Всегда случалось одно и то же.

Всего пару часов назад Нита вернулась в Северную Америку, а это уже снова происходит. Она и забыла, как это утомительно. Ее кожа не была слишком темной, но заметно темнее, чем у ее матери, и все те юные годы, что она провела в США, наполовину высказанные вопросы, подобно вопросу Бронте, были обычным явлением. Но менее раздражающими они от этого не становились.

Бронте широко улыбнулась, очевидно, надеясь, что это поможет скрыть внезапно возникшую неловкость. Не помогло.

– О, понятно.

Стоявшая рядом с ней Куиспе, должно быть, закатила глаза.

– Что ж, – сказала Бронте, хлопнув в ладоши. – Приступим к оформлению документов?

Это оформление, как выяснилось, занимало полчаса и требовало дополнительных документов (все поддельные) от ее матери, подписей минимум на трех бланках от них обеих, а также демонстрацию фотографии их вместе, когда Нита была помладше, от ее матери. Нита даже не знала о существовании фотографий, на которых ее запечатлели вместе с матерью. Наверняка это был фотошоп.

От Ниты требовалось предоставить контактную информацию, не зависящую от матери, поэтому она дала один из своих многочисленных дополнительных адресов электронной почты. Один из тех, на который заходила редко, но который все же могла проверить, если появится желание.

Когда формальные процедуры завершились, Куиспе и Бронте вручили Ните по своей визитной карточке с контактной информацией. Нита, улыбнувшись, убрала их в карман, хотя и сомневалась, что когда-нибудь воспользуется ими.

Также они отдали ее новый паспорт, но мать перехватила его в воздухе и положила себе в карман прежде, чем Нита успела хотя бы протянуть за ним руку.

Затем все закончилось. И они вдвоем вышли из офиса МПДСС в Торонто.

Как только они оказались на улице, мать схватила Ниту за руку и потянула ее за собой к краю обочины. Проезжая часть была четырехполосной, но казалась гнетуще узкой из-за высоких зданий по обеим сторонам и бесконечного движения автомобилей, пешеходов и велосипедистов.

Мать остановила такси и втащила Ниту внутрь. Нита высвободилась из ее хватки, когда они оказались в машине, а мать одарила ее колючим взглядом.

– Куда едем, мэм? – спросила водитель – белая женщина средних лет в совиных очках. На зеркале заднего вида у нее болталось не менее шести освежителей воздуха, все в форме книг.

Мать Ниты махнула рукой.

– Просто поезжайте пока прямо.

Двигались они быстрее, чем ожидала Нита, но все же довольно неспешно. Поерзав на сиденье, она посмотрела на мать. Ей хотелось спросить о многих вещах, но она даже не знала, с чего начать, и полагала, что и не сможет, пока таксист слышит их разговор.

Ее мать распустила волосы, и они упали ей на плечи тонкими черными и красными прядями, обрамляя лицо в форме сердечка, такое же, как у Ниты. Та же линия подбородка, тот же нос, те же губы.

Та же сила.

– У тебя есть телефон? – внезапно спросила мать.

Нита помедлила.

– Да.

– Давай сюда. – Мать протянула руку.

Нита скрестила руки на груди и отодвинулась, вжавшись в дверь.

– Зачем?

– Выброшу его в окно.

Глаза Ниты округлились.

– Почему?

– Потому что он может прослушиваться.

– Тогда я его выключу. – Нита вытащила телефон, старательно отворачиваясь. Она не хотела, чтобы мать, протянув руку, выхватила его.

– У хакеров есть способы имитировать выключение.

– Отлично. Я выключу, положу его на пол. Подождем, пока не выйдем. Если телефон будет теплым, значит, все еще работает и прослушивается. Если холодным, то все в порядке.

Ее мать поджала губы и кивнула.

– Хорошо.

Нита выключила телефон и положила его на ковровое покрытие пола такси, а затем ногой придавила его, не позволяя ему скатиться в сторону матери.

Следующие несколько минут они ехали в тишине. Пальцы матери монотонно стучали по дверце машины, а ногти Ниты впивались в ткань ее штанов. Когда такси подъехало к перекрестку, мать без предупреждения открыла дверцу, а таксист вскрикнула от неожиданности.

– Мы выйдем тут. – Мать вытащила из кармана деньги. Фиолетовые, пластиковые, как из настольной игры.

– Не посреди же дороги! – воскликнула водитель, но деньги взяла.

Мать мотнула головой, и Нита, подхватив с пола телефон, последовала за ней. Поверхность телефона была прохладной на ощупь.

Нита мысленно выдохнула с облегчением и убрала его в карман. Не прослушивается.

Мать заметила ее жест и приподняла бровь. Потом поджала губы, но ничего не сказала, просто пошла между гудящими машинами, пока не ступила на тротуар. Нита следовала за ней.

Они оказались за пределами центра города, и снова стало видно солнце. Здания на улице были двух- и трехэтажными, по большей части из выцветшего красного кирпича. Причудливые вывески рекламировали бутики, а рестораны с богато расписанными крыльцами приглашали прохожих зайти на ужин.

Улицы полнились людьми. Длинные очереди из подростков и студентов из местных университетов собирались у киосков с тайским жемчужным чаем, многие рестораны оказались забиты до отказа. Плотная толпа на самой улице текла, как вода, колыхая людей с одинаковой скоростью. Маленькая азиатская девушка остановилась перед витриной магазина с радостным визгом, схватила свою подругу в хиджабе и потащила ее к магазину, а люди продолжали течь вокруг них, не останавливаясь и не замедляясь, просто приспосабливаясь.

За жизнерадостной улицей к облакам тянулись ряды высоких бело-серых многоквартирных домов, а за ними – не слишком далекие монолитные башни центра города.

Мимо проехал трамвай – по крайней мере, Нита решила, что это был трамвай. Он двигался по рельсам, вшитым в дорожное полотно, красно-черный, гладкий и обтекаемый, как скоростной поезд.

Мать Ниты щелкнула пальцами, и Нита, обернувшись, посмотрела на нее. Она терпеть не могла, когда мать так делала.

– Итак, Нита, – хмурое выражение лица матери сменилось тонкой акульей улыбкой, – ты голодна? Почему бы нам не пообедать?

В животе Ниты заурчало прежде, чем она успела ответить, и улыбка матери стала шире. Нет, не акулья. Змеиная.

Мать беспрепятственно слилась с толпой, а Нита осталась немного позади. Они проходили десятки ресторанов, но мать даже не смотрела на них. Был даже магазинчик распродаж под названием «Черный рынок», и на мгновение Нита решила, что туда они и идут, но ее мать, даже не взглянув, прошагала мимо.

Когда они наконец остановились, то оказались перед заведением, которое позиционировало себя рестораном настоящей венесуэльской кухни. Это был первый ресторан без очереди, и Ните пришлось признать, что так гораздо лучше – ожидание в такой толпе ее отнюдь не привлекало.

Помещение внутри было маленьким и темным. Большой круглый стол заняла группа смеющихся студентов, вдоль стены стояло несколько небольших квадратных столов. Все это место наполнялось шумом десятков людей, пытавшихся разговаривать друг с другом, перекрикивая слабую музыку на заднем плане. Барная стойка не была похожа на ресторанную и больше смахивала на прилавок в кофейне, с кассой, и рядом с ней стояли стеклянные контейнеры с кексами и печеньем. В витрине располагался кокосовый торт со сливками, он выглядел особенно вкусно.

Мать Ниты выбрала укромный столик для двоих. Мгновенно появился официант с меню. Мать, даже не взглянув в него, сразу же заказала коктейль и кукурузные лепешки. Нита посмотрела в меню и заказала первое, что попалось на глаза, – блюдо дня. Ей нравился севиче, и она была слишком голодна, чтобы ждать, пока официант вернется за заказом позже. Последний раз она ела еще в Боготе.

Когда официант ушел, Нита поерзала на своем месте. Напротив неподвижно сидела мать и с легкой улыбкой рассматривала ее. Нита прокашлялась.

– Я…

Ее прервало появление официанта с полуденным коктейлем. Мать качнула бокалом с напитком и сделала глоток.

– Говорят, ты пережила целое приключение.

Можно и так это назвать.

– Да.

Мать улыбнулась.

– Я под впечатлением, Нита.

– От чего?

– От тебя. – Мать поставила напиток на стол. – Тебе удалось не только вырваться, но и уничтожить виновных. Меньшего я от своего ребенка и не ожидала.

Нита почувствовала прилив гордости от похвалы и выпрямилась. Когда дело касалось матери, комплименты были редкостью. Однако эйфория ушла так же быстро, как возникла, сменившись тяжелым, маслянистым осадком в груди.

– Почему ты не пришла?

– Хм? – Мать небрежно потягивала свой напиток.

– Почему ты не пришла мне на помощь? – Голос Ниты едва заметно надломился. – Ты знала, где я. Должна была знать.

– Да. – Мать посмотрела на свои руки. – Я знала.

– Тогда почему?

Мать вздохнула.

– Мне жаль, Нита. Признаюсь, я подумала, что ты просто сбежала после нашей маленькой размолвки из-за пленника. Я не понимала, в чем дело, пока не увидела тот ролик в интернете.

Нита сжала челюсти. Если бы она в самом деле хотела сбежать от матери, то сделала бы это, когда освобождала Фабрисио.

– Пусть так. Но тогда почему ты не помогла мне, когда посмотрела видео и получила подтверждение, что меня похитили? – напирала Нита. – Я пробыла там еще долго после того, как ролик появился в сети.

Мать откинулась назад и поджала губы.

– Я пыталась, Нита.

– Пыталась? – голос Ниты звучал звонко и резко. Что за нелепая отговорка!

Мать крепче сжала челюсти и наконец дала волю эмоциям:

– У меня много врагов, Нита, а добраться Рынка смерти было сложно и в лучшие времена. Я прилетела в Табатингу, собираясь нанять там лодку, но столкнулась там с… проблемой.

Нита недоверчиво приподняла бровь.

– Тебя выперли из Табатинги? Тебя?

Мать скрипнула зубами.

– Я не бог, Анита. Я не всемогуща.

Нита и подумать не могла, что ее мать когда-нибудь признается в чем-то подобном. Та была слишком горда.

Нита сглотнула, пытаясь понять, что могло остановить кого-то вроде ее матери.

– Что случилось?

– Мой старый враг. Мне нельзя было оставаться в Табатинге. Неважно, – отмахнулась мать. – Я выжила.

Нита скрестила руки на груди.

– И потом ты сдалась?

– Нет, я наняла кое-кого, чтобы он забрал тебя, когда услышала, что рынок разрушен.

Нита отвернулась, от ее гнева не осталось и следа.

Мать пыталась прийти ей на помощь. Благодаря простому осознанию этого факта напряженная струнка внутри расслабилась. Детская осчастливленная ее часть хотела заплакать, но другая часть знала, что мать разозлится, если Нита начнет шмыгать перед ней носом.

Мать сделала еще один глоток.

– Ты слышала о своем отце?

Осадок в груди Ниты снова поднялся, угрожая задушить и сломить ее. Глаза защипало, но она отказала себе в удовольствии потереть их на глазах у матери.

– Да.

Мать кивнула, и внезапно на ее лице проявилось усталое выражение. Нита заметила залегшие от горя тени под глазами и новые морщинки в уголках рта. А затем все исчезло, и ее мать стала ее матерью – холодной и жестокой.

– Что ж, хорошо. Тогда мне не придется тебе рассказывать.

Нита поджала губы.

– Я хочу знать, что за вампир это был.

Мать склонила голову.

– Вампир?

– Убийца моего отца.

Взгляд матери стал пронзительным, а ее небрежная манера поведения испарилась.

– Объясни. Сейчас же.

Нита отвернулась.

– Когда я была на рынке, ко мне приходил вампир. Он хотел знать, как найти тебя. Я бы сказала, что ему от ста до трехсот лет. Волосы каштановые и белые, как у зебры, полосами.

Вампиры были восточноевропейскими долгожителями, быстрыми и сильными. Но чем старше они становились, тем белее становились их волосы. А чем белее были их волосы, тем больше вампиры слабели, что, в свою очередь, означало: молодые особи обладали невероятной мощью, а старые – многовековыми знаниями, которые могли очень пригодиться, но при этом силой они не превосходили котят. Обычно вампиры могли прожить около семисот лет, пока не падали замертво.

– А откуда ты знаешь, что именно он убил твоего отца?

– Оказавшись в МПДСС, я пыталась заставить их позвонить папе. – Нита пыталась задушить боль, которая, как кровоточащая рана, саднила внутри от воспоминаний. Но перед матерью слабости она не покажет. – На видео с камер в момент смерти отца там был зеброполосый.

Пальцы матери барабанили по столу.

– Понятно.

Нита прижимала кулаки к коленям, стараясь не дрожать от ярости.

– В МПДСС мне сказали, что он наемный убийца.

– Да, – кивнула мать рассеянно. – Я его знаю.

– Мам! – крикнула Нита. – Что происходит?

Та отмахнулась.

– Ничего.

– Мой отец мертв. Вряд ли это называется «ничего».

– Ничего, о чем бы я хотела говорить. – Губы матери сжались в узкую полоску. – Это личное.

– Личное, – голос Ниты звучал бесстрастно. – Не имеет ли это отношения к отцу Фабрисио Такунана? Ну, того мальчика, которого ты похитила.

Мать мягко отчитала ее:

– Я велела тебе не разговаривать с ним.

– Да, чтобы я не обнаружила, что ты используешь его для шантажа.

Мать цокнула языком.

– Если бы ты знала хотя бы о половине его деяний, ты бы не была так скора в своих суждениях.

– Фабрисио? – Нита уже и так считала, что он заслуживает смерти.

– Нет, его отца, – в тоне матери прозвучало невысказанное «очевидно».

Нита скрипнула зубами.

– И поэтому ты похитила его ребенка.

– Нита, хватит.

Нита оперлась руками о стол и наклонилась вперед. Во что, черт возьми, впуталась ее мать? Вампиры-киллеры, похищение детей влиятельных людей. Похоже, игра шла по-крупному.

Она прищурилась.

– Связано ли похищение Фабрисио со смертью отца?

– Полагаешь, Альберто Такунан нанял вампира, чтобы убить твоего отца?

Вообще-то Нита не думала об этом конкретно в таких терминах, но теперь, когда поразмыслила над словами матери, это представилось ей логичным.

– В качестве мести.

– Думаю, это возможно, – признала мать.

Нита не могла поверить своим глазам, видя полное спокойствие матери. По сути, именно она начала войну за территорию, которая привела к смерти отца Ниты, а Ниту продали на черный рынок. И она даже не извинилась.

– Ты шутишь? – Нита вскочила. – Ты, черт возьми, шутишь?

– Нита, сядь.

– Нет. – Нита сделала шаг в сторону, мотнув головой. – С меня хватит. К черту это все.

– Не говори ерунды. – Мать сделала еще один глоток. – Сядь, и мы сможем продолжить беседу как нормальные люди.

– Я услышала достаточно.

– Отлично, – пожала мать плечами. – Как надоест болтаться на улице и дуться, можешь вернуться сюда.

– Я не вернусь.

Нита сама оказалась потрясена сорвавшимися с ее губ словами. Она никогда раньше не бросала матери вызов в лицо. Всегда все делала у нее за спиной, скрывая свои проступки. Освобождала в ночи пленников, прятала деньги, отложенные на колледж, под матрас.

Но не в этот раз.

Ее мать только приподняла бровь.

– Ты смешна. Конечно же вернешься. Я тебе нужна.

– Не вернусь.

– Если ты забыла, – прошипела мать, наконец встав, – твое лицо в интернете повсюду, и все, кому это интересно, знают о твоих способностях. На твоей спине будто нарисована гигантская мишень. Я нужна тебе, потому что эти люди никогда не прекратят поиски. А я могу защитить тебя. Могу спрятать тебя.

– Я не хочу прятаться, – голос Ниты звучал холодно, а спину она держала прямо. – У меня есть планы на жизнь, и «прятаться» в них не входит. Я поступлю в институт. Я стану экспертом в области противоестественной биологии и буду выступать на конференциях.

– О нет, только не начинай снова. – Мать гротескно закатила глаза. – Даже если этому суждено произойти, тебя прежде похитят, убьют и съедят.

В этом была своя правда. Нита знала, что затея опасна.

Она понимала – на нее станут охотиться. Поэтому собиралась сделать максимум для того, чтобы все до смерти боялись ее и никакие деньги не соблазнили бы их напасть.

Нита вздохнула и развернулась, чтобы уйти. Мать схватила ее за запястье. Кроваво-красные ногти впились в кожу.

– Кто даст тебе тела для вскрытий? – прошипела мать.

– Сама найду.

– А деньги? – Губы матери скривились. – Ты же понимаешь, тебе нужны деньги, чтобы как-то жить.

– Я знаю. – За душой у Ниты не было ни цента. – Придумаю способ заработать.

Мать прищурилась. Они долго стояли и смотрели друг на друга. По спине Ниты бежала струйка пота, но она не собиралась проигрывать в этом противостоянии.

– Если ты сейчас уйдешь, то будешь уничтожена, – прошептала мать. – А я и пальцем не пошевелю, чтобы тебе помочь.

Нита сдержала дрожь – эти слова прозвучали будто пророчество.

Она стиснула челюсти и вырвала руку из хватки матери.

– Ты мне не нужна.

Потом она ушла. Взгляд матери прожигал ее насквозь, но Нита не обернулась.

Глава 8

Нита шла по улице, изо всех сил вдыхая бодрящий прохладный весенний воздух, пока легкие не начало жечь. Толпа людей поредела, это позволило ей идти быстрее, почти бегом, удаляясь от ресторана. Сердце колотилось, переполненное адреналином тело звенело. Ей казалось, что она выпила энергетический напиток – пьянящий и тошнотворный одновременно.

Нита не знала, куда идет, но ей было необходимо двигаться. Через квартал она оглянулась, будучи практически уверенной, что мать последовала за ней и держится не дальше трех шагов, по-акульи улыбаясь и готовясь разорвать Ниту на клочки за неповиновение.

Но никого не было. Только несколько пешеходов и попрошайка с флейтой, фальшиво исполнявший какую-то мелодию.

Нита продолжила путь, стремясь увеличить дистанцию между собой и матерью.

Она все еще не могла поверить.

Нита бросила вызов матери. Напрямую.

Невозможно.

Нита восставала против матери не в первый раз. Когда ей было двенадцать, произошел случай с дактом. Нита все еще иногда просыпалась от кошмаров о мертвых телах дактов, которые мать оставляла в ее кровати. Но тогда она действовала тайком – посреди ночи, не вступая в открытый конфликт.

Лишь однажды до этого момента она выступила против матери с поднятым забралом.

Ей было четырнадцать. Уже два года они жили в Германии, и мать поговаривала о переезде во Вьетнам – там могли найтись новые сверхъестественные существа. Ните нравилась эта идея, потому что тогда ей не пришлось бы препарировать такое количество тел единорогов. Вскрывать первого было интересно, четырехсотого – не очень.

Она решила: наступил подходящий момент – учитывая грядущие перемены, – чтобы созвать семейный совет и сообщить родителям кое-какие новости. Нита хотела рассказать им о своем решении поступать в колледж и попросить их разрешения сдать тест GED. Она уже нашла несколько мест для учебы и могла бы пройти тест в Ханое, так что последним препятствием являлось согласие родителей.

Ее отец присутствовал на «совете» по Skype, его лицо занимало весь экран ноутбука.

Он был рядом морально, но не физически, чтобы защитить ее, если что-то пойдет не так.

О да, все пошло исключительно не по плану.

Сначала ее мать рассмеялась, будто услышала какую-то шутку. Когда Нита продолжила настаивать на серьезности своих намерений, улыбка матери угасла, и она ответила «нет». Нита, злая, молодая и глупая, выпятила подбородок и высокомерно спросила: «Почему?» Она и моргнуть не успела, как мать схватила ее за запястье, притянула к себе так близко, что их лица оказались на расстоянии нескольких дюймов друг от друга, и прошипела: «Потому что я так сказала».

Нита не помнила, как мать отпустила ее, но наверняка отпустила. Она не помнила, как вернулась в свою комнату, чтобы поплакать, прижимая к груди пособие по подготовке к тесту. Ее память возвращалась сразу к следующему эпизоду: мать медленно вырывает из учебника одну страницу за другой, пока тот не превращается в пустую твердую обложку и стопку бесполезной бумаги. А потом мать шипит: «Если у тебя есть время заниматься такой чушью, то сможешь найти время и для других дел».

Нита не возражала. Следующий месяц она провела с матерью на охоте. Нита ждала в машине или снаружи здания, пока не закончится самое сложное, а потом приходила, чтобы помочь матери погрузить тело. Тела были грязными и окровавленными, и ее руки всегда пачкались в красном.

Нита постоянно носила перчатки для препарирования. Заранее нельзя было сказать, когда ее попросят расчленить тело так, чтобы оно уместилось в небольшой чемоданчик.

Спустя месяц мать спросила, как бы случайно:

– Ты все еще думаешь о колледже?

Нита напряглась, почуяв ловушку.

– Нет, конечно, нет.

– Почему же?

Она отвернулась.

– Потому что ты так сказала.

И ее мать, высокая и стройная, улыбнулась, и все вернулось на круги своя. Больше никаких поездок с матерью. По правде говоря, вообще никаких поездок. Только Нита и ее прозекторская, тишина и покой.

Нита усвоила урок, хотя совсем не тот, который хотела преподать ей мать. Она не перестала мечтать о поступлении в колледж, просто отныне держала это в тайне. Она крала деньги, надеясь накопить достаточную сумму, чтобы сдать GED и подать заявление в колледж. Если мать не знала, то и наказать не могла.

Но так, как сегодня, Нита еще никогда не бросала матери вызов. Он был более дерзким, чем разговоры о колледже, ссора из-за дактов, освобождение Фабрисио.

Ее руки все еще дрожали.

Она задавалась вопросом, каким же будет наказание.

Закрыв глаза, Нита подавила ужас, рвавшийся из горла с кислым привкусом, и сосредоточилась, чтобы похвалить себя. Она поступила правильно. Смогла постоять за себя. Она не позволила матери разрушить свои мечты.

Нита посмотрела на яркое солнце и позволила теплу согреть себя. Она прислонилась спиной к стене кирпичного здания, одежда цеплялась за шероховатую поверхность. Нита снова втянула свежий воздух, наполняя легкие до отказа, как никогда раньше не делала. Люди шли по улице, не обращая на нее внимания, а прохладный воздух придавал бодрости. Будто очищал ее.

Странно. Она чувствовала себя ужасно уязвимо, но в то же время чудесно легко, почти до головокружения. Боялась неопределенности, необъятности того, что ей предстояло сделать, и ничтожности того, что она имела. Но она была полна, будто солнце, гелием, и ей просто хотелось улыбаться.

Как будто она сбросила с себя тяжелое бремя, когда покинула мать. Она несла на плечах планету, и теперь, когда той не стало, смогла увидеть необъятность Вселенной и то, насколько малы и она, и планета. Это было пугающе, но в то же время потрясающе красиво.

Нита осталась сама по себе. И это было правильным.

Порыв холодного ветра заставил ее вздрогнуть.

Нита осталась одна, а это означало, что она теперь совершенно беззащитна, а весь черный рынок хотел видеть ее в клетке, разодрать на части и продать.

Но они не знали, где она, а она успела составить план.

Нита думала о своей конечной цели – стать ученым в области сверхъестественных наук, представлять доклады на университетских конференциях, исследовать и препарировать разнообразных сверхъестественных существ с разрешения университетов и правительств всего мира.

Нита думала о черном рынке, который преграждал ей путь. И как ей от этой угрозы избавиться.

Было необходимо, чтобы на рынке ее уважали, боялись напасть на нее так сильно, что оставили бы в покое. Но могла ли она когда-нибудь заработать себе такую репутацию? Особенно сейчас, оставшись в одиночестве, без денег, в чужой стране.

Нита застыла. Ей было незачем разбираться с этим в одиночестве.

Она вытащила телефон и подключилась к вайфаю «Старбакса» через дорогу. И, сглотнув, отправила письмо Ковиту.

«Привет. Ты в Торонто? Мы можем встретиться?»

Ответ пришел почти мгновенно:

«С удовольствием. Где ты?»

Нита улыбнулась и занялась организацией встречи.

Глава 9

Нита стояла перед маленьким кафе, над дверью которого висела деревянная вывеска с выжженными черным буквами. Тема джунглей на табличке заставляла Ниту нерешительно переминаться с ноги на ногу. Казалось, она может шагнуть в прошлое, вернуться на рынок, раскинувшийся на берегу Амазонки. Если она откроет дверь, то увидит поджидающих ее Боулдера и Рейес с транквилизаторными ружьями и цепями.

Место, где некогда рос мизинец, покалывало, и Нита закусила губу, пытаясь избавиться от воспоминаний о криках Миреллы. Ей с трудом верилось, что прошла всего неделя.

Пальцы Ниты сомкнулись на невидимом скальпеле. Она пыталась успокоить нервы и сосредоточила свое внимание на вспоминании обо всех тех прекрасных вскрытиях, которые проводила и которые давали ей возможность побыть наедине с собой.

Внутри кафе оказалось обставлено мягкими креслами из искусственной кожи, занимавшими слишком много места, и маленькими, чересчур низкими столиками. Стены украшало бессчетное количество деревьев и растений. Раскрашенная обезьяна глядела прямо на нее огромными голубыми глазами и широко зубасто улыбалась. В углу на дереве висел ягуар, почти полностью скрытый настоящим лиственным растением. Даже потолок был выкрашен в зеленый цвет и расписан листьями так, что порождал чувство клаустрофобии от плотного растительного покрова. Комнату тускло освещали фонарики, делавшие атмосферу почти романтической.

Кафе совсем не походило на настоящие джунгли Амазонки, но все равно вызывало внутри похожие сюрреалистичные ощущения. Там было более людно, чем ожидала Нита, и шум множества голосов, разносившихся эхом в небольшом пространстве, атаковал ее уши. Она окинула быстрым взглядом сиденья в поисках знакомой фигуры.

Вон там.

Ковит развалился в мягком кресле, задумчиво глядя на картину на стене – та изображала ухмылявшихся белокурых девушек, державших гигантскую змею. Его глаза были темными и бездонными, а густые темные брови вопросительно изогнуты. Он слегка улыбался, и эта улыбка, несомненно, выглядела какой-то неправильной.

Сердце Ниты екнуло от накатившего привычного страха при взгляде на него, и она потерла свои вспотевшие ладони.

Сглотнула, продолжив некоторое время наблюдать. Он казался таким безобидным в темно-зеленом свитере и джинсах, таким… обычным. Как будто он не был тут чужим. В то же время от него исходило неопределенное ощущение опасности. Люди, следовавшие мимо, старались к нему не приближаться. Кажется, они делали это бессознательно – просто обходили вокруг другого столика, избегая его, и занимали места по соседству, пусть даже многие столы были заняты. Будто их подсознание чувствовало опасность и заставляло сторониться, хотя вряд ли они могли понять почему.

Нита часто слышала, что девчонкам нравятся «плохие парни», но ни одна в кафе не бросала на Ковита одобрительных взглядов и не приближалась к нему, хотя его определенно можно было счесть привлекательным. Он явно незадолго до прихода сюда подкрепился болью. Поэтому лицо сияло здоровьем, а волосы блестели, будто в рекламе шампуня. Густые черные ресницы обрамляли темные глаза, а кожа была теплого смуглого оттенка.

Нита задумалась, не слишком ли преувеличен стереотип «девчонки любят плохих парней» или, может, Ковит просто слишком далек от плохого парня в обычном смысле и слишком близок к настоящим монстрам.

Когда она находилась в джунглях, ей легко удавалось оправдать свой союз с ним. Вне всяких сомнений, он был монстром, но их объединяла цель, а совместное сотрудничество обеспечивало самый быстрый способ достичь ее.

Нита знала, что он намеренно причиняет людям боль. И знала, что ему это нравится. Он никогда не скрывал, что может получить «еду», не прибегая к пыткам, – достаточно посидеть в отделении скорой помощи или отправиться в зону боевых действий. Но Ковит выбрал другой путь.

Он сам решил причинять боль. Решил быть именно таким монстром, каким людское воображение рисовало ему подобных.

Нита понимала это умом, но ноги сами несли ее к нему.

Пульс участился. Благодаря своим способностям Нита чувствовала, как каждое кровяное тельце мчится через каждую вену, каждый капилляр.

Она остановилась перед Ковитом, и он посмотрел на нее. Его рот растянулся в извращенной ухмылке, кривой и немного отчужденной, хотя она с трудом могла понять, как ему это удается. Нита улыбнулась в ответ, раздумывая, выглядела ли ее улыбка такой же горькой и кривой, как его.

Он засмеялся и встал.

– Нита.

– Ковит.

Она ждала, когда он возьмет на себя инициативу, потому что понятия не имела, что ей теперь делать. Пожать руку? Это было бы странно и слишком формально.

Обнять? Тоже странно и слишком интимно.

Социальные взаимодействия сбивали с толку.

Нита стремительно села, постаравшись увеличить расстояние между ними, прежде чем он успел что-то сделать.

– Голодна? – спросил он, все еще стоя.

У Ниты заурчало в животе, и она вспомнила, что так ничего и не съела вместе с матерью. Она ушла до того, как подали еду. Теперь уже наступило практически обеденное время.

– Очень, – призналась Нита, а потом, поколебавшись, добавила: – Но у меня нет денег.

Он отмахнулся.

– Оставь это мне.

Нита с облегчением расслабилась, Ковит улыбнулся ей и направился к стойке. Он двигался немного замедленно, а одна рука задержалась у бока, прежде чем снова опуститься. Около пулевого ранения, которое он получил, спасая ее от растерзания.

Она отогнала воспоминание прочь, но звук выстрела и ощущение от прикосновения ножа к коже навсегда остались в ее памяти.

Ковит подошел к кассиру с улыбкой, которая, как предположила Нита, должна была означать дружелюбие, но это было совсем не так. Кассир, симпатичная черная девушка с косичками, вздрогнула, и с ее носа соскользнули очки, зацепившись за кольцо в носу. Она подтолкнула их обратно вверх по переносице и трясущимися руками пробила заказ.

Он вернулся через мгновение, оставив девушку у кассы дрожать.

– И надо было тебе ее пугать? – вздохнула Нита.

Ковит повторил вздох и провел рукой по волосам.

– Я не специально, просто не привык к людям.

Нита понимала. Ему не доводилось много общаться с обычными людьми в жизни. Нита не знала, насколько жестоким был мафиозный клан, на который он работал, но у нее постоянно возникало ощущение, что жуткую улыбку и человеческий страх он использовал как способ выжить. И, наверное, едва ли ему приходилось оказаться в ситуации, где этот способ можно было бы не применять.

Нита тоже мало общалась с людьми, но в ее случае сказывался скорее недостаток навыков, чем то, что в конкретной ситуации она пускала в ход какие-то неправильные варианты.

Мгновение спустя к ним подошла девушка, державшая в руках две тарелки с карри. Ставя их, глазами она нервно косилась на Ковита и сразу стремительно удалилась, будто избавившись от бремени.

Нита набросилась на карри, набивая им рот, будто не ела неделю.

Ковит засмеялся и откинулся на спинку кресла.

– Тебя в МПДСС не кормили?

Нита закатила глаза и проглотила порцию хумуса. Еда была немного пересоленной. Она и забыла, как в Северной Америке любят соль.

– С сегодняшнего утра нет.

Он приподнял бровь.

– Я смотрю, тебе там понравилось.

Нита чуть не подавилась.

– Едва ли.

– Я весь внимание. – Он отставил карри в сторону и подпер рукой подбородок.

Нита вздохнула.

– Мне было всего лишь неуютно.

Ковит приподнял вторую бровь. Он не собирался сдаваться так просто.

Она снова вздохнула, наклонилась ближе к нему и, понизив голос, чтобы никто не мог услышать, сказала:

– Мне пришлось убить кое-кого и сделать это так, чтобы не попасться. Но все пошло не по плану.

– Ну, с частью «не попасться» ты, кажется, справилась, иначе тебя бы здесь не было, – он тоже понизил голос и усмехнулся.

Нита не смогла не усмехнуться в ответ.

– Пока что.

– Итак, кого же ты пыталась убить?

Нита вкратце рассказала о том, что случилось с Фабрисио.

– Что ж, – сказал Ковит, когда она закончила, – по крайней мере, когда вы оба вырветесь из лап МПДСС, его будет проще убить.

– Согласна. И мне не придется использовать яд. – Нита стиснула челюсти. – Я хочу, чтобы он кричал от боли за то, что сделал.

Глаза Ковита потемнели, и он облизнулся.

– С этим я смогу помочь.

Легкое возбуждение охватило ее тело.

– Я, пожалуй, приму твое предложение.

– В любое время.

Она вздрогнула от звука его голоса, полного темных обещаний.

Мимо них кто-то прошел, и оба замолчали. Ковит откинулся назад, а темнота исчезла с его лица.

– Как продвигаются поиски твоей сестры? – спросила Нита, чтобы заполнить повисшую тишину.

Сестра Ковита была обычным человеком, а не занни, как он сам. Ей не достался этот небольшой генетический подарок. Ковит рассказывал Ните, что не видел сестру с десяти лет – тогда она спрятала его от агентов МПДСС, штурмовавших дом, чтобы убить их мать. Агентов МПДСС вызвал сам Ковит, после того как мать пытала его одноклассника.

Вскоре после этого Ковитом заинтересовалась американская преступная организация и увезла его из Таиланда. Когда они с Нитой расстались в Бразилии, он сказал, что теперь, когда наконец свободен, хочет найти сестру.

Ковит вздохнул.

– Я не знаю.

– Ты не знаешь, как идут поиски?

Он уточнил:

– Я сомневаюсь, такая ли уж это хорошая идея.

– Почему нет?

– Что, если она не говорит по-английски?

Нита моргнула.

– И? Разве ты не говоришь на тайском?

– Говорил, – отвернулся он. – Точнее, говорю, но я не пользовался им с тех пор, как уехал из Таиланда, а мне тогда было десять. В Америке на тайском мне ни с кем не приходилось общаться. Так что не знаю. Вдруг я разучился разговаривать на нем?

Нита подалась вперед.

– Научишься заново. Или, может быть, она говорит по-английски. Ты не узнаешь, пока не попробуешь.

– Я пытался. Не нашел никаких следов в интернете.

– Пока.

– Пока, – согласился он.

Она вскинула брови.

– Мне кажется, это отговорки. Может быть, что-то случилось и заставило тебя усомниться, стоит ли ее разыскивать?

– Нет, – сказал он, по-прежнему глядя в сторону, и сменил тему: – Нам нужно найти место, где будем ночевать.

Нита позволила ему переключиться.

– Ага. Отель?

– В отелях дорого, дешевле в хостелах.

– Тогда хостел.

– Ладно. – Он помолчал. – У тебя есть удостоверение личности?

Нита покачала головой.

– Тебе нужно будет предъявить удостоверение личности. Таковы законы в Канаде, – пожал он плечами, отвечая на ее взгляд. – Я загуглил.

Она вздохнула, вспомнив, что ее новенький паспорт остался в руках матери. В ближайшее время обратно она его не получит.

– Может быть, ты забронируешь хостел и заселишься, а меня впустишь через окно?

Ковит запрокинул голову.

– Идея неплохая. Но думаю, мы сможем провернуть такое только в отеле.

Она нахмурилась.

– У тебя есть деньги на отель?

– Не-а. – Он задумался. – Но я мог бы кого-нибудь ограбить.

– Давай воздерживаться от этого как можно дольше, – поспешно ответила Нита и вздохнула, прежде чем объяснить: – Я хочу затаиться.

– Хорошо. У тебя есть идеи, как лучше получить деньги?

– Нет, – фыркнула Нита, убрав волосы с лица. – Мне кажется, мы только и делаем, что думаем, как получить денег, когда они опять закончатся.

– Деньги заставляют мир вертеться, – нараспев ответил Ковит.

Она ухмыльнулась.

– Действительно.

Некоторое время они молчали, потом Нита, наконец, предложила:

– Мы можем переночевать в парке?

Ковит издал короткий звук отвращения.

– Нет.

– Тогда я не знаю, куда еще нам податься.

Она могла бы связаться с матерью. Но после драматического ухода предпочла бы спать на скамейке, чем возвращаться.

Ковит, помедлив, произнес:

– Есть вариант.

– Какой?

Он провел рукой по волосам, избегая встречаться с Нитой взглядом.

– Я бывал в Торонто раньше. Три года назад с моим другом Мэттом и кланом.

– Кто такой Мэтт?

Ковит моргнул и отвернулся.

– Он был моим другом внутри клана. И я должен был истязать его в качестве наказания, но…

– Но ты помог ему сбежать. И в наказание получил ссылку в Южную Америку, – кивнула Нита. – Я помню.

Ковит откашлялся.

– В общем, так или иначе, но несколько лет назад, когда мы были в Торонто, у Мэтта случился… инцидент.

– Какой инцидент?

– Один из тех, о которых клан не должен был знать, – поежился Ковит.

Нита приподняла бровь.

– Что случилось?

– Ситуация касалась тела, от которого надо было избавиться.

– Мэтт кого-то убил?

Ковит пожал плечами.

– Ну, ты же не думала, что он был святым, правда? Он работал на клан. И дружил со мной.

Нита фыркнула.

– Я тоже с тобой дружу.

– Да, и на твоем счету больше трупов, чем на его и моем вместе взятых.

Нита открыла рот, чтобы возразить. Она ведь не похожа на Ковита. Ей вовсе не нравилась чужая боль, она просто делала то, что должна была, чтобы выжить. Но так ничего и не сказав, Нита снова сомкнула губы. С точки зрения чистых цифр Ковит, должно быть, прав. Она сожгла заживо целый рынок, полный людей.

Когда Нита осознала это, внутри нее разверзлась пугающая пустота.

Конечно, она осознавала, что совершила нечто ужасное, но до этой минуты не считала себя такой же кровожадной, как Ковит, и ощущала уверенность в своем моральном превосходстве над ним.

Больше такого чувства не было. От этой мысли у нее подвело живот, Нита поняла, насколько искаженным стало ее восприятие своих собственных поступков. Она даже не могла определить, когда именно переступила черту.

Нита тяжело вздохнула и попыталась вернуть русло беседы к рассказу Ковита.

– Ладно, значит, тебе было нужно избавиться от тела.

– Ага. Мэтт знал кое-кого, кто помогал с уборкой после таких инцидентов.

– Значит, уборка понадобилась Мэтту не впервой, – голос Ниты звучал невозмутимо.

Ковит пожал плечами, не глядя на нее.

– Уверен.

Нита вздрогнула, что-то на задворках ее разума было глубоко обеспокоено этой мыслью. Ковит не смотрел ей в глаза, когда говорил о теле. Если бы Нита не так хорошо его знала, она бы подумала, что ему стыдно.

Любое преступление, заставляющее Ковита чувствовать себя виноватым, было серьезным.

Нита откашлялась, прежде чем воображение завело ее слишком далеко.

– Так ты думаешь, что человек, прикрывавший Мэтта, приютит нас? Звучит рискованно, у нас уже и так проблемы с деньгами.

– В качестве платы он также принимает информацию. – Ковит по-прежнему избегал смотреть на нее.

Нита задумалась, что она смогла бы предложить. Список коррумпированных агентов МПДСС. Знания о своей матери, судьба Рынка смерти.

– Может получиться.

Ковит достал телефон, но все еще колебался.

– Есть кое-что, что тебе следует знать об этом парне.

– Ну?

Ковит вздохнул и откинулся назад.

– Он келпи.

Келпи.

Вот черт.

– Ты собираешься довериться келпи? – Нита подумала, что ослышалась.

– Ты же мне доверяешь, а я вообще занни, – отрезал он.

Нита вздрогнула. Она сглотнула и собралась было ответить ему, мол, это другое, но остановила себя, потому что в таком случае сказала бы неправду.

Нита вздохнула.

– Ладно. Так ты доверяешь этому келпи?

– Нисколько.

Он пронзила его взглядом.

– Тогда почему мы вообще это обсуждаем?

– Потому что у нас нет других вариантов. – Он приподнял бровь. – Или у тебя есть другие идеи?

Идей у нее не было.

– Хорошо, – нахмурилась Нита. – Но есть у нас хоть какая-то гарантия, что он не утащит нас под воду и не сожрет потом наши гниющие трупы?

– Никакой.

Глава 10

Ковит позвонил келпи и обо всем договорился. Закончив беседу, он положил телефон на стол.

Взгляд Ниты остановился на телефоне Ковита. Смартфон. Когда она видела его в последний раз, у него была древняя раскладушка, и та разбилась об пол их тюрьмы на рынке.

– Крутой телефон, – небрежно бросила она. – Где взял?

– В Детройте, – одарил он ее ухмылкой. – Мне нужен был телефон, поэтому перед отъездом я кое-кого ограбил.

Нита не удивилась. И не стала спрашивать, пережила ли жертва ограбление. Не хотела знать.

– Разве его нельзя отследить? – спросила она.

– Не-а. Я сбросил настройки и выкинул сим-карту. – Ковит выключил телефон. – Также ты можешь сказать спасибо тому человеку из Детройта за обед.

Нита фыркнула.

– Кстати о Детройте…

Улыбка исчезла с его лица, а плечи поникли. Он открыл рот, потом засомневался и окинул взором переполненное кафе.

– Я не хочу говорить об этом тут.

Нита вскинула брови. Он был готов говорить в кафе об ограблении, но не о том, что случилось в Детройте. Ей было интересно, не убил ли он там кого-то. Если так, она надеялась, что перед отъездом он разобрался с трупом. Не хотелось иметь на хвосте полицию.

При этой мысли Нита вздрогнула. Даже если они не узнают, что он занни, полиция может стать проблемой для Ковита. Сейчас они находились в Северной Америке, где полицейские не слишком благосклонно относились к темнокожим парням. Да и к смуглым девушкам. Им придется быть настороже.

Нита поразмыслила об этом еще немного. На самом деле, она ведь не знала, что представляет собой Канада. Ей было известно об обстановке в Штатах: казалось, в новостях каждый день рассказывают о жестокости полицейских. Но Канада пока оставалась загадкой. И все же лучше перестраховаться, чем сожалеть потом о своей непредусмотрительности. Им необходимо было держаться как можно дальше от властей.

– Что ж, – сказала Нита, – расскажешь по дороге к этому келпи.

Ковит помедлил, но затем кивнул.

– Хорошо.

Они вышли из ресторана. За время их обеда небо стало темным, и теперь улица освещалась светом, льющимся из окон ресторанов и домов, сияющие квадраты высились друг над другом, будто лестница к луне.

Температура воздуха упала, а ветер стал чуть более кусачим. Теперь Нита пожалела, что у нее не было куртки. Еще утром она потела в Боготе, а теперь дрожала в Торонто.

Было не так уж холодно, но прошло много лет с тех пор, как Нита бывала в местах, которые можно было бы считать холодными, и она к такому не привыкла. Нита подумала, будет ли выглядеть странно, если она подойдет поближе, чтобы поглотить тепло тела Ковита.

«Смешно. Ты же полностью контролируешь свое тело. Воспользуйся этим».

Нита моргнула. И немедленно приняла меры: сократила потери тепла, закрыла поры, увеличила кровоснабжение и повысила внутреннюю температуру тела.

Так-то лучше.

Ковит вел их по гугл-карте. Каждые несколько шагов он путался, и наконец Нита забрала у него телефон, взглянула на карту и указала в противоположном направлении.

– Спасибо, – сказал он.

– Не за что. – Нита за свою жизнь успела пожить в пяти разных странах и к тому же множество раз ездила с родителями на охоту, так что блуждала она достаточно, чтобы с годами все-таки научиться ориентироваться на местности и не теряться.

Многолюдные улицы сменились темнотой пустынных переулков, и внезапно Нита почувствовала себя не в переполненном людьми и мигающими огнями городе, а скорее плутающей ночью по Рынку смерти. Темному и полному монстров, которых она не могла разглядеть.

Нита едва заметно вздрогнула. Она сбежала с рынка. Пора бы перестать видеть его в каждой тени, которая выглядела немного странно. Нита заставила себя отвлечься от грозивших нешуточно разбушеваться воспоминаний и покосилась на Ковита, пока они продолжали идти.

– Так ты собираешься рассказать мне, что случилось в Детройте?

Лицо Ковита вытянулось, брови сошлись к переносице, а уголки рта опустились. Лицо в свете мерцавших фонарей менялось при каждом шаге.

– Я же не особенно много рассказывал о времени, проведенном с кланом, так ведь?

Нита молча кивнула.

– Они позаботились обо мне, когда никто другой этого не сделал. Когда я остался совершенно один во всем мире, – он посмотрел на свои переплетенные руки, – они хорошо обращались со мной. Мой куратор Генри относился ко мне как к сыну. Он заставил меня почувствовать себя частью клана. Все было хорошо. По большей части. Но… – Он склонил голову набок. – Я был в изоляции. Мне не дозволялось говорить на тайском. Не разрешалось выходить на улицу.

– Звучит печально. – Нита подумала о собственном детстве, проведенном взаперти в родительском доме в компании книг и трупов.

– Полагаю, так и было. В то время я на самом деле так не думал, но чувствовал себя в ловушке. Я знаю, зачем они так поступали: не хотели, чтобы у меня развилась эмпатия. В основном я просто страдал от скуки. – Его взгляд стал отстраненным. – В конце концов они позволили мне играть в игры по сети. Я стал одержим Pet Crossing.

Нита недоуменно посмотрела на него.

– Это компьютерная игра, – пояснил Ковит. – Нужно заботиться о волшебных питомцах. Можно выбирать их внешний вид. А еще можно было выиграть одежду и аксессуары для них.

– Вот как.

Нита никогда не играла в видеоигры. Увидев мечтательное выражение на лице Ковита, она задумалась, не упустила ли чего-то важного.

– Короче, – продолжил он, – я начал искать в интернете форумы, чтобы выяснить чит-коды для этой игры. И нашел там друзей. В конце концов мы выросли из Pet Crossing, но столько времени провели на форуме, что не перестали общаться. Нас было шестеро, примерно одного возраста, и мы создали свой отдельный групповой чат.

Они остановились на светофоре, но Ковит, кажется, хотел двигаться дальше, поэтому переминался с ноги на ногу.

– Очевидно, я не мог говорить о своей семье. Так что придумал семью, опираясь на представления об американской.

Нита ласково улыбнулась.

– Полагаю, это выглядело ужасно реалистично.

Он рассмеялся.

– Сейчас я понимаю, что это звучало фальшиво. Уверен, все они понимали, что я лгу.

Свет переключился на зеленый, и они перешли дорогу. Ковит уставился вдаль, а Нита мягко напомнила:

– Итак, Детройт.

– Детройт, – он сглотнул. – Я подумал, что, попрощавшись с тобой, мог бы встретиться с кем-то из них. В реальной жизни. Раньше я никогда не был свободен в своем выборе. Но я просто…

– Ты хотел их увидеть.

Нита попыталась представить себе друга, которого она никогда не видела, кого-то, кого знала только по переписке через светящийся экран, но даже сама мысль показалась ей абсурдной. Как она узнает, что он настоящий, что человек на экране такой же, как и в реальной жизни?

Но опять же в реальной жизни солгать было бы так же легко.

Однако чем больше Нита думала об этом, тем больше понимала. Компьютер стал бы еще одной линией защиты. Можно было редактировать и уточнять свои сообщения, прежде чем отправлять их. Можно смолчать или солгать, сказать, что кто-то тебя позвал. Можно выйти из системы, когда собеседники надоели, а если ты решил, что просто не хочешь больше общаться, можно игнорировать сообщения.

Она смогла увидеть в этом свое очарование.

– Ага. Мы договорились о встрече. Четверо из нас нашли время, и мы все могли быть в одном городе. Только Мэй и Винс не смогли.

– Все пошло не так, как ты себе представлял?

Мгновение он колебался с ответом.

– Думаю, да, с самого начала. Я не знаю. Больше всего я болтал на форуме с Мэй. Она всегда понимала меня, и не нужно было ничего объяснять, понимаешь? – На его лице промелькнула легкая грустная улыбка. – Но она не пришла. А Винс был тем, кто обычно сглаживал ситуацию, когда возникала неловкость. Если бы он появился, то все могло бы пройти лучше. Но те из нас, кто присутствовал на встрече, все еще были… я имею в виду, мы были друзьями. Однако спустя какое-то время я заметил…

– Заметил что?

– Я отпугиваю людей. – Небольшая жутковатая улыбка появилась на его лице. – Я, в общем-то, не против. Это всегда отлично работало.

– Но ты не хотел их пугать?

Он кивнул.

– А потом все стало еще хуже. Оказалось, что у Анны тяжелая фибромиалгия.

Ой-ой, нет.

– Это заболевание вызывает сильную боль, да? – У Ниты появилось плохое предчувствие, к чему все идет.

– Да, – с придыханием ответил он. – О, временами очень сильную.

Нита закрыла глаза, не желая слышать конец истории, но оказалась не в силах подавить любопытство.

– И что случилось?

– Я это я. Ты видела меня рядом с болью. Я не могу отключить свою способность впитывать ее. Я был, – он сглотнул, – под мощным воздействием. Я даже не мог нормально функционировать. Слишком очевидно.

– Они поняли, что ты занни? – в ее голосе прозвучал страх.

– Я сказал им, что это судороги, – признался он. – Но не знаю, поверили ли они мне. Я бы сам себе не поверил.

Нита тоже бы не поверила. Судороги обычно не доставляют удовольствия, а Ковит, кайфующий от боли, выглядел так, будто бился в экстазе. Оба эти состояния вызывали спазм мышц, но на этом сходство заканчивалось.

– Я не хотел убивать их, если бы они узнали, кто я. Меня уже и так беспокоило то, что я ем боль друга. Слишком неправильно.

– И тогда ты ушел, – закончила Нита.

Он кивнул, и его руки сжались в кулаки. Он остановился, Нита подняла глаза – они добрались до станции метро.

В нерешительности Нита подошла к Ковиту на шаг ближе, так что оказалась совсем рядом, их руки соприкасались.

– Ты сожалеешь, что встретился с ними?

– Я не знаю, – прошептал он. – Я понятия не имел, что у Анны фибромиалгия. Они никогда не упоминала об этом. Она даже пыталась скрыть это при встрече, но, – его улыбка была кривой и сокрушенной, – нет такой боли, которую можно скрыть от меня.

– Думаю, действительно нет.

– Все мы храним так много секретов, – его голос был тихим. – Была ли эта дружба когда-нибудь реальной, если никто из нас не видел настоящих лиц друг друга? Сколько нужно тайн, прежде чем поймешь, что все происходящее ложно?

Нита склонила голову набок.

– Не знаю. Тебе и впрямь нужно знать все до мелочей о том, кого ты хочешь считать своим другом?

Он посмотрел на нее открыто и честно.

– Я не знаю.

– Вы начали общаться на интересующую всех тему. Но этот интерес иссяк.

– Да.

– И что же вас тогда связывало?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.