Лана Пиратова
Ты любишь сверху?

Глава 1
Кирилл

Москва встретила меня моросящим дождем, от которого становилось на душе еще грустнее, особенно когда в голове всплывали картинки солнечного Лос-Анжелеса.

Я бы ни за что не вернулся на Родину, если бы не настойчивые просьбы отца. Мне прекрасно жилось и работалось в американском филиале, но отец посчитал, что пора его единственному сыну браться за управление не филиалом, а всей компанией.

И, вот, я в Москве. Серой и мокрой. Еду в свою квартиру в центре, в которой не был уже почти год. Еду один. И меня там никто не ждет. Лариса осталась в Штатах. Когда я предложил ей вернуться в Москву вместе, она посмотрела на меня как на умалишенного. И осталась там. У нее там семья, университет и популярность в «Инстаграмм».

Подъехав к дому, я поблагодарил водителя и сказал ему заехать за мной завтра в 8.00. Отцу не терпелось показать мне новый офис.

Смотрю вслед фарам удаляющейся машины и направляюсь к подъезду. Уже за полночь, но освещение в нашем дворе хорошее, поэтому я сразу же замечаю какое-то движение на фонарном столбе, который стоит сразу же за забором, огораживающим территорию дома.

Вглядываюсь внимательнее. Какой-то сопляк пытается срезать со столба рекламный щит одного из кандидатов в мэры. На носу выборы и весь город в этих щитах.

Вот конкретно на этом щите изображен Куравин Сергей Борисович, друг моего отца. Не то, чтобы я был его ярым сторонником (мне вообще плевать на всю эту возню вокруг кресла градоначальника), но такой вандализм со стороны молодого поколения, мне не нравится. Может, не последнюю роль сыграло то, что я отвык от таких вот проявлений своих политических предпочтений, живя в американском болоте. Все-таки, не хватает там этого куража и адреналина.

Подхожу к столбу и смотрю снизу вверх на копошащегося подростка.

Надо сказать, что для достижения своей цели он приложил усилия, так как щит был повешен достаточно высоко. Подросток в спортивных штанах, толстовке и с капюшоном на голове ногами и одной рукой держится за столб, а второй рукой ловко работает ножиком.

– Чем щит-то помешал тебе, бедолага? – внезапно спрашиваю я.

Вандал вздрагивает, ойкает (пугливый, оказывается) и в следующее мгновение валится на меня, а щит – на него. Похоже, моя фраза совпадает с его победой над креплениями щита.

От всего внезапно приземлившегося на меня я усаживаюсь на мокрый асфальт и чувствую, как медленно намокает ткань не только джинсов, но и боксеров. Так вот, что я чувствовал примерно лет тридцать назад, когда пытался докричаться до родителей.

Твою ж мать! Добро пожаловать на Родину!

Потом чувствую на себе мягкое тело. По всей видимости, подростка ударило щитом и он отключился. Убираю с нас щит с Куравиным Сергеем Борисовичем, которому при падении оторвало глаз и ухо, и сейчас он укоризненно смотрит на меня оставшимся глазом, как бы упрекая, что я предпочел подхватить на руки вандала, а не его физиономию размером с мой чемодан. Сажусь и разворачиваю к себе прилетевшее со столба тело. Тело не подает признаков жизни.

Снимаю капюшон с головы нарушителя и шарахаюсь.

Баба! Ну, как баба? Девчонка совсем. Надеюсь, ей хотя бы восемнадцать уже есть.

С интересом рассматриваю ее. Симпатичная, даже, можно сказать, красивая. Нежная белая кожа, пушистые ресницы и пухлые губки. Жаль, глаза закрыты, не понятно, какого они цвета. Длинные каштановые волосы собраны в хвост, но, наверное, из-за падения одна прядь выбилась и упала прямо на лицо девчонки. Я аккуратно убираю эту прядь и чувствую мягкость волос и бархатистость юной кожи. Медленно провожу большим пальцем правой руки по ее губам и ощущаю, какие они влажные из-за капель дождя и нежные. А еще ощущаю, как тесно становится в штанах.

Зашибись ощущения: мокрый зад и стояк! И даже не знаю, что меня волнует больше: то, что я сижу с мокрой задницей и не тороплюсь сменить белье, или то, что у меня встал на собирательницу политических портретов.

– Эй, – зову я ее.

Но она никак не реагирует. Тогда я расстегиваю толстовку и слегка офигеваю, потому что под ней лишь лиф, спортивный такой. Лариска носила такие, когда занималась спортом.

Взгляд скользит ниже и на пару с членом радуется плоскому животику и пирсингу в пупке. Усмехаюсь. Господи, как это по-юношески: проколоть пупок и повесить туда колечко с камушком в виде капельки.

Может, это на меня так акклиматизация действует? Или то, что полноценный прощальный секс с Лариской был целых три дня назад?

Какого хера ты, Кирилл Константинович, готов соревноваться в твердости с этим долбанным фонарным столбом? Хм, интересная мысль. На столбе-то девчонка уже повисела. Теперь очередь повисеть на моем «столбе». И пусть выберет сама, что ей больше по душе. Я в себе уверен. Еще ни одна женщина не отказывалась от секса с Кириллом Ключицким и ни одна не оставалась обделенной. Обиженной – да, но не обделенной.

Похоже, мой член взял пульт управления в мозгу в свои руки и теперь уже он решает, куда, например, будут смотреть мои глаза. И к черту условности и сантименты! Мои глаза опять скользнули выше, на грудь покорительницы фонарных столбов.

Отчаянно захотелось примериться к открывшемуся взору размеру, но не лапать же бездыханное тело.

Черт! Она так не пришла в себя. Долго уже. Звонить в «Скорую»? Или сразу ментам? А если я убил ее? Рекламным щитом Куравина. Боюсь, в таком случае отец потеряет не только сына, но и друга.

Я уже представляю себе, как сижу у следователя, потом выслушиваю приговор, в суде плачет мама, а я еду по этапу.

И ведь даже ждать некому будет и передачки носить. Ну, кроме, мамы, конечно.

И так жалко себя стало. И больно. Стоп! Реально больно. И боль такая не душевная, а вполне себе телесная. И даже в конкретном месте. В паху. Черт. Эта похитительница щитов очнулась, пока я задумался о своей горькой судьбе, и пнула меня в пах.

При этом, похоже, член выронил пульт управления моим мозгом и был обескуражен таким вот поведением хозяйки двух премиленьких шариков и капельки на пупке.

Пока я сгибаюсь от боли, девчонка отбегает от меня на пару метров и, по-видимому, наслаждаясь точностью своего попадания по жизненно важному для меня органу, буквально шипит:

– Извращенец.

И убегает, снова накрыв голову капюшоном.

Просто нет слов.

Глава 2
Ксюша

Сегодня я должна была в последний раз выполнить задание центра и сорвать рекламный щит этого самодовольного взяточника Куравина. Я уже не состою в молодежной оппозиционной ячейке, и каждый день мотаюсь на работу, став обычным винтиком в системе. Но я должна была выполнить это последнее мое задание. Закрыть свой долг перед моими единомышленниками.

И я почти сделала это. Время было уже позднее. Мне удалось обманным путем покинуть дом. Я надеялась по-быстрому управиться со щитом и вернуться домой до того, как отец вернется из своего покер-клуба. Благо этот последний щит оказался недалеко от моего дома – всего каких-то пять минут трусцой.

В помощь мне пошел дождь: на улице никого. Я отрезаю ножом один крепеж и только прохожусь ножом по второму крепежу, как слышу насмешливое:

– Чем щит-то помешал тебе, бедолага?

Я реально испугалась, что это опять менты. Руки сами собой ослабевают хватку и я чувствую, как падаю вниз. Последнее, что я помню, как чьи-то руки подхватывают меня, а сверху на меня летит щит. Все. Потом провал.

Через какое-то время прихожу в себя, незаметно приоткрываю левый глаз, чтобы понять, где я, и вижу над собой задумчивое и грустное лицо мужика. Смотрит куда-то вдаль и толстовку уже на мне расстегнул, гадина. Готовится, значит, маньяк. Я читала, что у них не получается, если жертва просто лежит как дохлая рыба.

Судя по его сосредоточенному лицу, он всеми силами пытается настроиться на то, чтобы довести задуманное до конца. Ждет, наверное, что я приду в себя и начну истерить. Ну, уж нет, я тоже подготовилась, знаешь ли.

Аккуратно подгибаю ногу и делаю резкий толчок в инструмент предполагаемого насилия, как учила меня Анжела. Затем быстро встаю и отбегаю на безопасное расстояние.

Уже оттуда наблюдаю за муками маньяка и довольная выплевываю ему в лицо:

– Извращенец!

Вижу по его глазам, как многое он мог бы мне сказать и сделать. Но не сейчас и не здесь. Я разворачиваюсь и убегаю прочь.

Домой возвращаюсь как раз вовремя. Отец заходит в дверь минут через двадцать после меня.

Глава 3
Ксюша

За две недели до описанных событий.

За свои неполные двадцать лет, по словам моего отца, я успела доставить ему столько проблем, сколько не смогли доставить «лихие 90-е», когда он только начинал создавать свой бизнес, а также мои два старших брата. Да, меня окружают трое взрослых мужчин. Моя мама умерла, когда мне было пять, и всю заботу о моем воспитании взял на себя отец.

Мои братья Антон и Григорий намного старше меня и уже успели многого достичь в жизни. Конечно, с помощью отца. Ко мне они относятся как к маленькой и поэтому лишь посмеиваются над моими шалостями, когда отец в очередной раз рассказывает, что я выкинула на этот раз.

Я люблю отца, но порой он говорит и делает такие занудные вещи.

Он давно грозился «пристроить меня в жизни», но все не доходили руки. Последней каплей, переполнившей его чашу терпения, стало мое задержание с несанкционированного митинга. Ну да, мы, наверное, погорячились в тот раз, и публичное сжигание чучела действующего мэра было лишним. Но ведь Масленица! А на Масленицу на Руси издревле сжигали чучело. Какая разница, чье это чучело? Главное ведь – отпугнуть беду. А чучело мэра для этого более чем подходило.

Правда, полиция посчитала иначе, хотя народу понравилось.

Меня посадили в автозак и привезли в «обезьянник». Не скажу, что я испугалась, но впечатление на меня это произвело неслабое.

Я сидела на скамейке в камере и рассматривала представителей электората, которые, я была просто уверена в этом, случайно, как и я, стали жертвами системы.

Тут к камере подошел лысый мужик в форме полицейского и, показав на трех девушек, включая меня, проскрипел:

– На «субботник»!

Я даже не шелохнулась, хотя остальные уже вышли из камеры.

– Тебе что? Особое приглашение? – поинтересовался лысый.

– Сегодня четверг, – заметила я. – До субботы еще два дня.

– А у нас «субботник» – это не когда суббота, а когда стоит, – загоготал лысый и вслед за ним вся дежурная часть.

Он приблизился ко мне и, схватив за локоть, рявкнул:

– Пошли.

Но буквально через секунду изменил свое мнение и испуганно отшатнулся от меня. Мой аргумент на него подействовал. Или это просто ему так не понравился ножик в моей руке?

– Твою мать, – обратился он уже к своим коллегам, – ее что, не досматривали?

– Да, не до этого было, – отозвался кто-то. – Погрузили всех и привезли. Она одна баба среди этих политических была. Ну, ее сюда и засунули, к девчонкам.

– Так, она не проститутка что ли?

Чего? За кого меня вообще приняли?

– С митинга она. Политическая.

– Мать твою!

Не знаю, чем бы все это закончилось, но в этот момент в дежурной части появился подполковник, который прислуживал моему отцу. Я его хорошо помню. Он иногда приезжал к нам домой. Помогал решать какие-то вопросы. И я вдруг почувствовала, что сегодня таким вопросом буду я.

И от предчувствия того, что скажет папа, у меня похолодела спина.

Подполковник молча подошел ко мне, взял из рук ножик, сложил его и убрал в свой карман. Потом взял меня за плечо и повел куда-то по коридору. Завел в пустую комнату и, бросив:

– Посиди тут пока, – закрыл меня там на ключ.

Не знаю, сколько времени я так просидела, но мои ожидания меня не обманули. Дверь открылась и на пороге появился папа. Он лишь кивнул мне головой, чтобы я следовала за ним. Все также, не проронив ни слова, мы покинули дежурную часть, сели в автомобиль отца и приехали домой.

И это его молчание убивало гораздо больше, чем крики и обидные фразы. Я вдруг поняла, что все, это рубеж. Я переступила черту. Оставалось лишь ждать, когда отец, наконец, отойдет и обрисует мне мою дальнейшую жизнь.

Вечером, после ужина, на котором присутствовали и мои старшие братья (все настолько серьезно, что отец пригласил даже их? Они давно живут отдельно и нечасто навещают нас), отец позвал меня в свой кабинет.

– Ксения, – начал он, когда я несмело уселась в указанное мне кресло. То, что он назвал меня Ксения, а не Ксюша, как обычно, было плохим знаком. Но я уже была готова ко всему. – Я не хочу обсуждать то, что произошло сегодня. Но ты переступила черту.

Ну, как я и думала. Эта чертова черта, переступить которую все боятся, но никто не знает, где она нарисована.

– Лишь хочу, чтобы ты живо представила себе, что бы с тобой произошло, не заметь тебя Игорь Сергеевич.

Это, наверное, подполковник. Игорь Сергеевич, значит.

– Тебя приняли за проститутку и «субботник» в «обезьяннике» – это не мытье стен дежурной части. Еще и этот нож. Тебе грозил реальный срок за покушение на сотрудника полиции.

Я слушала, опустив голову. Отец, похоже, был несколько удивлен происходящим, так как обычно я гордо смотрела ему в глаза и отчаянно защищалась.

– Так вот, – продолжил он. – У тебя есть два варианта. Первый: ты уезжаешь в интернат для девочек в Англии и не покидаешь его стен, пока не закончишь там обучение. Никаких отпусков на Родину. Мы сами будем тебя навещать. Я уже договорился, тебя возьмут, несмотря на то, что учебный год уже в разгаре.

Услышав про интернат в Англии, я вскинула на него глаза. Нет, только не это. Моя русская душа не приживется там. Мы это уже проходили в частной школе Бельгии и Швейцарии. И обе попытки заканчивались тем, что меня там больше не хотели видеть ни за какие папины деньги. Но, судя по решительному настрою папы, я поняла, что он приложит все усилия, чтобы я осталась в Англии до конца обучения.

– А можно узнать про второй вариант? – робко поинтересовалась я.

Отец выгнул бровь и четко произнес, выделяя в своей речи некоторые слова:

– Второй вариант: ты восстанавливаешься в институте в сентябре и продолжаешь учебу, пока не принесешь мне диплом экономиста, а до сентября у тебя есть четыре месяца, чтобы поработать.

Я скривилась, что не осталось незамеченным отцом.

– Да, поработать, Ксения. Кем, решай сама. На полный рабочий день. Так, какой вариант выбираешь ты? Только тебе решать, как дальше жить, – с издевкой произнес отец.

Я задумалась. Нет, в Англию ехать мне однозначно не хотелось. Но и перспектива опять вернуться на ненавистный экономфак, да еще и работать все лето тоже не выглядела как реализация всех моих тайных желаний. Но надо выбирать меньшее из зол.

Поработать, значит? Можно. Только кто же меня возьмет? Без образования и опыта. Я мысленно ухмыльнулась. А ведь все просто: я изображу бурную деятельность по поиску работы, даже, может, съезжу на пару собеседований, а там, глядишь, и папа забудет о своих вариантах.

– Я выбираю второй вариант, – озвучила я свое решение.

– Хорошо. Поиск работы начнешь сегодня же вечером.

– Но, папа, я хотела сегодня к Анжеле съездить, – посмела поделиться своими планами я.

– Ах, да, – как будто что-то вспомнив, улыбнулся отец, – у тебя теперь комендантский час. В 20.00 ты должна быть дома.

– Но, пап…

– Все, Ксения, не заставляй меня закручивать гайки! – твердо произнес родитель.

А сейчас это что было? Подбор винтика что ли?

– Все, иди, займись поиском работы в интернете. Завтра с утра представишь мне отчет.

Зашибись! Комендантский час плюс ежедневный отчет о поисках работы. И так все лето? Может, лучше, все-таки податься к монашкам в Англию?

Глава 4
Ксюша

Прошла неделя после нашего с папой разговора. Как обычно, после ужина я готовлюсь представить отцу свой отчет о поисках работы. Оказалось, это не так и сложно – выполнять требования отца. Надо лишь скопировать отчет за прошлый день, изменить дату и придумать названия фирм.

Конечно, я не искала работу. Еще чего не хватало. Все ждала, когда же отец забудет о своих вариантах и отстанет, наконец, от меня.

Захожу в кабинет отца и сажусь на кресло рядом с камином.

– Ну, что, Ксения, как продвигаются поиски работы? – спрашивает отец, присаживаясь на кресло рядом и расставляя на столике шахматные фигуры. Отец любит разбирать шахматные партии. Так он, по его словам, отвлекается от работы и проблем.

– Сегодня я позвонила в три компании, а именно… – начинаю я свою уже заученную речь, но отец прерывает меня.

– Это все понятно. Ты мне скажи без этих ненужных прелюдий, работу нашла?

Я делаю максимально печальное лицо и громко вздохаю:

– Нет. Никто не хочет меня брать на работу. Без опыта и образования.

– Да-да, – как будто не вникая в сказанное мной, говорит отец, задумавшись над очередным ходом.

– Ну, я пойду тогда? – с надеждой спрашиваю, сбросив с лица маску печали. Поспешила. Отец резко переводит взгляд на меня и, как будто уловив мои мысли, ухмыляется. А потом спокойно произносит:

– Я решил помочь тебе.

Началось…

– Я вижу, что ты прилагаешь колоссальные усилия, чтобы найти работу, и не могу больше видеть, как ты переживаешь по этому поводу.

Люблю папу за сарказм. Он видит меня насквозь. Поэтому я даже не перечу, а молча жду свою участь.

– Поэтому я поговорил с Константином Михайловичем. Он возьмет тебя в свою фирму.

Доброй души человек этот Константин Михайлович. Интересно, кем. Поскольку с сентября меня опять ждет ненавистный экономфак, предполагаю, что в финотделе. Вот, скукотища. Опять эти озабоченные отчетами и ЕБИДТой тетки и очкастые мужики.

– Поскольку ни образования, ни опыта у тебя нет, – продолжает отец, прервав мои мысли, – поработаешь эти четыре месяца ассистентом в отделе АХО.

– А что это?

Отец вскидывает на меня глаза и качает головой:

– АХО – это административно-хозяйственный отдел.

– То есть не финотдел? – обрадовано спрашиваю я.

– Нет, – строго отвечает папа. Похоже, ему не нравится моя реакция. Он опять смотрит на свои фигурки.

– Иди, – спустя пару минут произносит. – Завтра начинаешь. В первый раз Гена отвезет тебя. Будь готова к 8.00. Потом сама будешь добираться.

Я встаю и направляюсь к выходу.

– Рабочий день у тебя до 18.00. Час – на дорогу. Так что, комендантский час, надеюсь, ты нарушать не будешь, – напоминает мне отец, – а то вариант с Англией еще в силе.

На следующий день в 8.10 я выхожу из дома, скрываясь от укоризненного взгляда отца, который демонстративно смотрит на часы. Ну да, пунктуальность – не мой конек.

Для первого рабочего дня я выбираю строгий брючный костюм и белую блузку. На ногах – туфли на каблуках. Уже и не помню, когда я их надевала в последний раз. Папа не предупредил меня, есть ли в фирме добрейшего Константина Михайловича дресс-код, поэтому решаю перестраховаться.

Я, как самый настоящий трудяга, стою в московских пробках, торопясь приступить к своим должностным обязанностям. Правда, эти препятствия я преодолеваю не в душном метро, а в отцовском автомобиле с его водителем. Но это ведь не в счет?

Гена (это наш водитель) подвозит меня к, так скажем, небоскребу по московским меркам. Я выхожу из машины и задираю голову, чтобы посчитать количество этажей. Зачем мне это надо? Сама не знаю. Может, таким образом я пытаюсь оттянуть «сладкий» миг начала работы.

Сбившись на двадцатом этаже, я бросаю это занятие и поднимаюсь по лестнице. Стеклянные двери вежливо распахиваются передо мной и я иду к лифту. Мне нужен пятнадцатый этаж – отдел кадров.

– Да, на следующей неделе прилетает. Он такой душка. Ты знаешь, я помню его еще до отлета в Штаты. У нас тогда даже что-то начиналось, – слышу я премиленький голосок и захожу в лифт с двумя фифами с абсолютно одинаковыми фигурами и волосами.

Я замечаю, что груди у той, чей голосок я слышала, того и гляди вырвутся на свободу и опередят свою хозяйку в забеге до рабочего места. Мда, дресс-кода здесь, похоже, все-таки, нет.

Фифы не обращают на меня никакого внимания и продолжают свою светскую беседу про какую-то душку.

– Я тебя умоляю. У него тут со всеми тогда начиналось, – язвит подруга хозяйки независимых сисек.

– Не знаю насчет всех, но спал он тогда только со мной, – не сдаются сиськи.

– Это тебе так кажется.

Я уже не в силах слушать этот разговор двух куриц, выясняющих, кого же потоптал местный петух. К моему счастью, лифт останавливается на десятом этаже и фифы выходят, оставляя меня в тишине.

В отделе кадров уже все готово (меня, оказывается, ждали). Быстренько подписав необходимые бумаги и получив для изучения стопку папок со всевозможными кодексами поведения и коммуникации в компании, я отправляюсь в АХО, к своему непосредственному начальнику.

Алексей Иванович, бывший военный, а ныне начальник АХО носит говорящую фамилию – Штучкин. Его задача – обеспечить жизнедеятельность офиса, снабжая его обитателей разными штучками.

Я теперь его ассистентка. Мне даже выделили свой рабочий стол.

Вдобавок к папкам, полученным в отделе кадров, Алексей Иванович кладет мне на стол еще и план снабжения на следующий квартал и перечень поставщиков.

До вечера я сижу и пытаюсь вникнуть во все эти графики, таблицы и переварить фразы о том, что служебное время нельзя использовать в личных целях, а ложь руководству компании приравнивается здесь ни много ни мало к восьмому страшному греху.

Наконец, на часах 18.00.

Как же тяжело добывать себе кусок хлеба!

Глава 5
Кирилл

Настоящее время.

Приняв душ, я падаю в постель, но сон, несмотря на усталость, не торопится забрать меня в свое царство. Стоит закрыть глаза, как передо мной всплывает лицо похитительницы щитов, лежащее у меня на коленях, ее влажные губы и капелька на пупке. А еще грудь в бесшовном лифе.

С этими мыслями мой член сразу же бодрится, как бы упрекая меня в том, что я так и не понял, какой же там был размер. Потираю глаза. Наваждение какое-то. Какая-то девчонка, наверняка, из неблагополучной семьи, а у меня на нее такая реакция.

Надо было сразу вызвать полицию и пусть бы сами с ней разбирались.

А я не только получил по яйцам, так еще и заработал себе бессонную ночь.

Все, Кирилл, успокойся. Ты больше ее не увидишь. Надо будет завтра позвонить Антону и выбраться в стриптиз-бар. Похоже, нехватка секса не очень хорошо на меня действует. Меня начинает тянуть на извращения.

Я кое-как засыпаю, но со звонком будильника чувствую, что ужасно не выспался. Всю ночь мне снились кошмары. По-другому такие сны не назовешь.

Сначала ко мне в сон пришел Куравин и, держа в руках перед собой свой рекламный щит, попытался меня им перекрестить. Но в этот момент к нему подбежал откуда-то взявшийся действующий мэр и что-то зашептал ему на ухо, тыча в меня пальцем. Куравин строго посмотрел на меня и, покачав головой, произнес голосом нашего Президента:

– Отвечай, как на исповеди, какой размер у похитительницы щитов?

Но это было не самым страшным. Следующая картинка просто выбила меня из себя. Во сне я стоял и молча наблюдал, как спит на моей кровати похитительница щитов. Абсолютно голая. Она лежала на боку и как будто почувствовала мой взгляд и проснулась. Сладко потянувшись, она повернулась на спину и приподнялась на локтях.

Она с ухмылкой смотрела на меня, а я смотрел, как ее высокая молодая грудь вздымалась все чаще, а соски стали такими твердыми, что даже во сне я почувствовал, как напрягся мой член. Затем, призывно улыбнувшись мне, девчонка облизала губы. Не в силах больше сдерживаться, я шагнул к ней на кровать. Я уже почти коснулся ее влажных губ, как раздался звонок будильника.

В общем, просыпаюсь я с таким стояком, что приходится срочно вспоминать из юношества основные принципы кружка «Умелые ручки». И это просто ад! Куда я скатился?

Кое-как успокоив плоть, я быстро собираюсь и, не завтракая, еду в офис к отцу.

– Здравствуйте, Кирилл Константинович, как же давно Вас не было видно, – я думал, секретарь отца сейчас кинется ко мне с объятиями и зацелует. Настолько эмоционально она выражала свою радость, увидев меня. Я даже испугался. В Америке отвыкаешь от широты русской души в проявлении чувств.

– Константин Михайлович уже ждет Вас, – обходится, все-таки, без объятий.

Прохожу в кабинет отца. Он выходит из-за стола и обнимает меня. По отцу я действительно скучал. Он был для меня всем: учителем, партнером, близким другом.

– Как долетел? – спрашивает отец. – Как встретила Москва?

– Нормально, – отвечаю, решив опустить инцидент со щитом Куравина.

– В твоем кабинете еще не закончили ремонт. Поэтому у тебя еще есть пара дней отдохнуть, перестроиться. Отвык от Москвы?

– Есть немного. Шумно, слякотно. Но я рад, что вернулся. Спасибо тебе, пап, что выдернул меня из американского болота.

– Лариса, я так понимаю, осталась в болоте? – интересуется отец.

– Это ее стихия. Болото, – лишь говорю я.

Отец все понимает и решает не донимать меня больше расспросами о Ларисе.

Мы говорим о делах и планах и ближе к обеду я покидаю офис. Все равно кабинет мой еще не готов. И, пока есть время, можно встретиться друзьями, которых я не видел херову тучу лет.

Первым, кому я набираю, выйдя из офиса, конечно же, Антон. Мы знаем друг друга с детства. Наши отцы дружат.

Мы много куролесили по молодости, но сейчас, я знаю, он остепенился и всерьез, как и я, занялся бизнесом. А еще недавно женился на своей бывшей однокурснице.

– Нет, только не говори, что ты в Москве! – слышу я голос в трубке, набрав Антона.

– Я тоже рад тебя слышать!

– Кир, сколько мы не виделись? Ты, надеюсь, навсегда?

– Увидим, – я пока в этом не уверен. – Когда встретимся? Выведи меня в люди. Я же выпал из московской жизни.

В телефоне слышится смех.

– А ты не меняешься, – произносит Антон. – Приезжай ко мне в офис часам к шести. Сможешь?

– Буду, – твердо произношу я и, попрощавшись с Антоном, вешаю трубку.

Глава 6
Ксюша

Я уже неделю честно хожу на работу. Каждый день. Это так непривычно. И… скучно. В кабинете мы сидим с начальником вдвоем. Хотя его чаще всего не бывает на месте. Он курсирует с одного этажа на другой, подкидывая мне задания. Заказать это. Пригласить того. Составить план-схему и выслать ему на почту.

Бесконечный поток бессмысленных с моей точки зрения и неинтересных идей.

Вот, раньше у меня была более насыщенная жизнь.

С Джокером я познакомилась в клубе, когда мне было восемнадцать. Он выцепил меня с танцпола почти сразу и весь вечер рассказывал, как мы, молодежь, можем и должны повлиять на политические процессы в стране. Это было, мягко скажем, необычно.

До этого от мужиков в клубе мне приходилось слышать лишь предложения, не связанные с моим политическим будущим. Да, я и политикой особо никогда не интересовалось. Но Джокер умел так рассказывать, что под его влияние попадали почти все. В этом я потом неоднократно убеждалась.

Я согласилась прийти на собрание.

Выступающие на собрании говорили такие правильные и интересные вещи, что я сильно переживала, что прожила свои восемнадцать лет, так по сути ничего и сделав для общества. И это чувство тоже было ново для меня.

Джокер был одним из лидеров этой молодежной оппозиции и моим наставником. Пару раз на собрания приходили известные оппозиционеры. Они рассказывали, что и как мы должны делать, и обещали всяческую поддержку.

Потом был мой первый несанкционированный митинг. Это оказалось не только интересно, но и весело.

Тогда нас только распугали и забирать не стали.

Началась предвыборная гонка и мне, как члену оппозиционной ячейки, было поручено срезать пять щитов с одним из кандидатов. До своего задержания я успела срезать лишь четыре.

Потом папа ввел комендантский час (ну, я уже рассказывала, почему и как), но задание-то оставалось невыполненным. А я не любила оставаться должной. К тому же Джокер почти каждый день напоминал мне об этом сообщением.

Мы договорились пока не созваниваться. Я честно рассказала ему о реакции папы и мы решили, пока затаиться и переждать. Я была уверена, что папа остынет и все встанет на свои места.

В один из вечеров, дождавшись, когда папа уедет в свой покер-клуб, я и закрыла задание, сняв пятый щит. Правда, при этом меня чуть не изнасиловал какой-то мужик. Но все обошлось. Я опять же была уверена, что больше его никогда не встречу.

По-моему, я стала слишком уверенной?

– Ну что, Ксюша, позвонила в «Мебель-Сервис»? – прерывает мои мысли Алексей Иванович, мой начальник.

– Да, Алексей Иванович, позвонила. Мастер приедет сегодня в 16.00.

– Молодец, – мой начальник не скупится на комплименты, – а то кабинет надо закончить до конца недели. И так затянули. Я уже получил последнее предупреждение.

А, вот, интересно, если и после последнего предупреждения накосячить, то уволят с работы?

Пока косячить у меня не очень получается. Но я постараюсь этому научиться в ближайшее время.

Глава 7
Кирилл

– Куда поедем? – спрашивает меня Антон после того, как мы долго и искренне радуемся встрече. Как же мне не хватало моих друзей!

– В стриптиз! – уверенно говорю я.

Антон поднимает руки и восклицает:

– О, нет, приятель, я – пас. В такие заведения я больше не хожу.

И на мой недоуменный взгляд Антон улыбается:

– Ну, а что ты хочешь? Я ведь женат. И счастливо женат. Знаешь, сколько я ее добивался? С самого института. Она вообще на меня никакого внимания не обращала. Такая, знаешь, правильная была. Активистка. А тут я, мажорчик по ее понятиям.

Антон так искренне рассказывает о своей жене и я вижу, как в его глазах загорается огонек. Он счастлив.

– Знаешь что? – вдруг говорит он. – Поехали к нам. Познакомишься с Лерой, посидим. Поговорим в спокойной обстановке. Ну, какой разговор в стриптизе или клубе?

И я понимаю, что он прав. Мы не виделись несколько лет и нам есть, о чем поговорить. А сиськи – это из другой оперы. С этим я уже разберусь сам, без Антона.

В квартире Антона нас встречает Лера, его жена. Красивая и жизнерадостная. Она целует Антона и протягивает мне руку.

А потом мы ужинаем и я слушаю рассказ Антона о том, как он добивался Леру, а она упрямилась и не хотела добиваться. Лера молчит, не перебивает его, лишь иногда закатывая глаза и закрывая рукой рот, давясь при этом от смеха.

После ужина мы с Антоном перемещаемся в гостиную и долго сидим там, потягивая виски и сравнивая жизнь в Москве и в Штатах.

Приходит Лера, садится Антону на колени и начинает перебирать пальцами в его волосах. Антон в ответ целует ее в щеку и я вижу, как он сдерживает себя.

Я вдруг чувствую себя лишним и начинаю собираться домой. Тут счастье на двоих и мне пора уходить.

Подъезжаю к своему дому и взгляд останавливается на щите Куравина, лежащим в кустах. Его так никто и не убрал. Я вспоминаю похитительницу щитов и странное тепло возникает внутри меня. И в голову приходят бредовые мысли использовать этот щит как приманку и повесить его обратно на столб, чтобы она опять пришла его срезать, а я бы опять поймал ее внизу.

Но в этот раз я бы уже не дал ей так легко убежать. И заставил бы ее просить прощение. Умолять. Перед глазами четко возник образ девчонки на коленях. Член поддержал мою фантазию, поднявшись, чтобы проголосовать за ее наказание.

Черт! Что за мысли? Кирилл, соберись! Еще не поздно поехать в стриптиз и снять там напряжение. Но почему-то абсолютно не хочется этого делать.

То ли семейное тихое счастье Антона и Леры, то ли воспоминания о девчонке заставляют меня достать ключи и вернуться в свою одинокую квартиру.

Глава 8
Кирилл

На следующее утро я просыпаюсь рано. Мне не спится. Член требует вспомнить о нем. Секса у меня не было уже пять дней. Это самый долгий срок в моей жизни и я понимаю, что с рекордами пора завязывать и сегодня точно надо «развязаться». Но это вечером. А пока решаю развернуть поток крови от члена к другим моим конечностям и выйти на утреннюю пробежку.

На часах шесть утра. Рядом с домом есть тихий парк, в котором как раз можно разогнать кровь. Солнце уже светит вовсю и я довольно подставляю ему свою физиономию.

Делаю небольшую растяжку, оглядываюсь по сторонам и с удовольствием отмечаю, что народ еще не выполз на улицу и от этого в Москве становится как-то даже уютнее.

Бегу по парку, надев наушники, и не сразу слышу какой-то шум. Смотрю по сторонам и справа от дорожки вижу какого-то мужика рядом с деревом. Мужик держит на повадке собаку. Собака громко лает и рвется на дерево.

Поднимаю глаза и вижу на нижней ветке дерева человека. Не могу понять, мужчина это или женщина, потому что на голове у него капюшон от куртки. Человек крепко держится за ствол, что-то прижимая к груди.

Я уже собираюсь бежать дальше, потому что не хочу вступать в бой с собакой, и вообще я тут спортом занимаюсь и никогда не испытывал тяги к спасению мира. Но чертыхаюсь, удивляюсь сам себе и поворачиваю направо.

Подхожу к дереву и говорю твердым и решительным тоном:

– Уберите собаку!

Мужик недовольно смотрит на меня. Похоже, я сильно обломал ему утренний кайф. Кто как борется со стояком.

– Джек, ко мне, – командует он псу и тот, в последний раз огрызнувшись на человека на дереве, подходит к хозяину.

Мужик сплевывает и убирается со своей собакой прочь.

– Слезай, – кричу я существу на дереве и поражаюсь, как ловко существо слезает, цепляясь руками и ногами за ствол дерева. Человек-паук, не меньше.

Существо встает передо мной и поднимает на меня глаза.

Ба! Не может быть! Похитительница щитов!

Она тоже узнает меня и делает попытку смыться. Но нет, второй раз со мной не пройдет. Я крепко хватаю ее за руку и снимаю капюшон.

Ну, точно, она. Длинные каштановые волосы, собранные в высокий хвост, пухлые губы. И глаза! Наконец, я могу их разглядеть. Зеленые, как колдовской омут. В солнечном свете они становятся то карими, то золотистыми, но остаются бездонными.

Я вижу, как ее глаза бегают из стороны в сторону, пытаясь, по всей видимости, найти выход.

Нет, малышка, выхода у тебя нет.

Она пытается освободить свою руку, но у меня твердая хватка. Это моя добыча и я не намерен ее упускать. Судьба дала мне второй шанс и я его не упущу.

– Что вам надо? – прерывает молчание похитительница щитов.

«Тебя!» – хочется крикнуть мне в ответ, но я понимаю, что девчонка и так слишком напугана. Сколько ей? Восемнадцать?

– Вообще-то могла бы и спасибо сказать, – вслух произношу я, – я уже второй раз спасаю тебя.

– Не помню, чтобы я об этом хоть раз вас попросила.

Вот, стерва!

– Может, позвать сторожевого пса назад? – предлагаю я. – А я заодно посмотрю, также ловко ты карабкаешься на дерево, как и слезаешь с него.

Девчонка лишь фыркает.

– Я – Кирилл, – решаю помириться с ней.

В ответ тишина.

– А тебя как зовут? – прямо спрашиваю я, раз она не понимает намеков.

Опять тишина. Да, что такое? Сложно имя свое сказать? Ну, или не свое – придумать, как иногда делают девушки. Но ответить-то можно?

– Тебе родители не говорили, что невежливо не отвечать на вопросы? – уже закипая, спрашиваю я.

– Мне родители говорили, что нельзя разговаривать с незнакомцами, – отвечает девчонка и гневно смотрит мне в глаза.

Сколько страсти во взгляде! Пока, конечно, эта страсть с оттенком ненависти, но это мне тоже нравится. Любые эмоции – это плюс.

– И отпустили тебя в такой час одну в парк? – я решаю позлить ее.

– А какой час? – искренне не понимает она. – Шесть утра. Я вышла на пробежку.

На пробежку, говоришь? Значит, живет где-то здесь недалеко. Так, что еще расскажешь?

– Я же не знала, что в это время по парку бегают извращенцы, которые пугают несчастных собак, – как будто услышав мою просьбу продолжать, произносит девчонка, гордо вздернув голову.

Какая поразительная неблагодарность! Ладно, язвишь, значит? Эх, отшлепать бы тебя хорошенько. И наказать. Да так, чтобы забыла, как хамить взрослым дядям.

– Пошли, – говорю я и тяну ее за собой.

– Куда это? – она не двигается с места.

А я и сам не знаю, куда. В шесть утра. Не домой же ее вести. На лавочке сидеть, может, и романтично, но холодно еще. Может, кафе какое уже открыто. Я знаю одно – отпускать ее больше не намерен.

Дергаю ее с силой к себе, заставляя сделать шаг. Мне надоели эти игры в упрямицу. Девчонка должна понять, кто здесь доминант.

Она качается и крепче прижимает свободной рукой что-то к груди.

– Да, что там у тебя? – с нетерпением спрашиваю я.

– Вот, – она отрывает руку от груди и на ней оказывается крохотный котенок. Так вот, из-за кого она забралась на дерево. Ты ж моя спасительница котят. Не хочешь спасти еще одного котика, который стоит прямо перед тобой?

– Ты идешь? – строго спрашиваю. Причинять ей боль не хочется и, если она не тронется с места, то я просто закину ее на плечо вместе с котенком.

– Сейчас, – неожиданно соглашается она. Похоже, малышка понимает, кто тут хозяин и кого надо слушаться.

– Подержите, я завяжу шнурок, – с этими словами она протягивает мне котенка. Я оторопел, не ожидая такого поворота. Отпускаю ее руку и беру в руки котенка. Он жалобно мяукает.

Понимаю тебя, братан, я бы тоже не хотел уходить с этих ручек.

Девчонка тем временем приседает, чтобы завязать шнурок. Я расслабляюсь, раньше времени упиваясь своей победой, и глажу котенка, заглядывая ему в глаза. Идиот. Потому что в тот же момент девчонка резко вскакивает и убегает от меня.

Это так неожиданно, что я не сразу понимаю, что я вожу и пора догонять. Я устремляюсь за ней. С котенком в руках. Ну, не выбрасывать же его на съедение псам? Господи, о чем я? И я ли это? Когда в последний раз я думал о ком-то? И уж тем более о ком-то мохнатом и без сисек?

Так я и бегу с котенком. Наверное, забавное зрелище. Котенок, похоже, от тряски перепугался еще больше и уже не мяукает, а лишь царапает меня, пытаясь слезть, не дожидаясь остановки.

Девчонка шустрая и бежит очень быстро. Выбежав из парка, она сразу же заворачивает в подземный переход. Я почти догоняю ее у входа в метро. Медлю в дверях, пытаясь разойтись с перепуганной моим видом женщиной.

Слышу от нее как нельзя точно отражающее мое состояние: «Шизанутый!» и вижу, как девчонка прикладывает карточку к турникету и проскакивает через него. Я встаю перед турникетом и пытаюсь прорваться сквозь него. Я не был в московском метро лет десять, наверное.

– Гражданин с котенком, не ломайте оборудование, – слышу я грозный голос контролера. Для убедительности она переводит взгляд на наряд полиции, стоящий на перроне.

Услышав «гражданин с котенком», девчонка оборачивается и, не сдерживая смех, смотрит на меня.

– Стой, – еще на что-то надеясь, кричу ей я.

– Найдите себе даму с собачкой, гражданин с котенком! – весело кричит она мне в ответ, стоя по ту сторону турникета, и… показывает язык.

Чертовка! Я заставлю твой язычок работать в другом направлении. Клянусь!

Мне ничего не остается, как посмотреть, как она убегает вниз по лестнице и садится в подошедший поезд.

Ни кошелька, ни тем более проездного у меня с собой нет.

Ну, что, доминант, продинамили тебя опять?

Глава 9
Ксюша

Почти каждый день я встаю на утреннюю пробежку. Раньше я делала это позже, но сейчас к девяти я должна быть на рабочем месте. Поэтому вставать приходится в шесть утра. Мой любимый парк. Моя любимая дорожка.

Вот, только сегодня все пошло не так.

Уже в парке обнаруживаю, что забыла дома телефон. Я привыкла бегать под звуки музыки. Другого времени, честно говоря, послушать музыку у меня и нет. Но не возвращаться же назад. Ладно, побегу под звуки утреннего города.

И я спокойно бегу по дорожке, как вдруг вижу, как какой-то неадекват натравливает свою псину на беззащитного котенка.

Котенок вжался в землю, а здоровый пес просто-таки нависает над ним, еле сдерживаемый поводком. Хозяин собаки ничуть не пытается облегчить страдания котенка. Наоборот, кажется, ему доставляет удовольствие наблюдать за этим неравным противостоянием.

Еще чуть-чуть и пес разорвет котенка. И вокруг никого. Только я.

Я подхожу к мужчине и вежливо прошу:

– Уберите, пожалуйста, собаку. Вы же видите, что она сейчас разорвет котенка.

Мужчина лишь ухмыляется:

– Твое какое дело? Беги, куда бежала.

– Я сейчас полицию вызову, – грожу я.

– Чего? – мужчина двигается на меня, притягивая к себе собаку, как бы обозначая для нее новую цель.

Я оглядываюсь по сторонам и понимаю, что помощи ждать не от кого. Я хватаю котенка, засовываю его в куртку и бегу к ближайшему дереву.

Мое поведение, похоже, нравится мужчине. Он присвистывает и еще немного отпускает поводок, давая возможность собаке приблизиться ко мне.

Я реально испугалась. Наверное, именно страх помогает мне в считанные секунды забраться на дерево и закрепиться на толстой ветке.

Снизу доносится противный гогот хозяина собаки и собственно лай самой собаки. Я еще крепче хватаюсь за ветку и прикидываю, как долго мне придется тут висеть.

Я надеюсь, что скоро из своих домов должны начать выползать трудовые ресурсы, как говорит мой начальник, и кто-нибудь уж точно придет мне на помощь.

Котенок под курткой совсем сжался. Мы с ним делим один страх на двоих и его тепло дает мне дополнительную поддержку.

– Уберите собаку! – вдруг слышу я глуховатый голос.

Похоже, его владелец производит должное впечатление на мужика с собакой, потому что тот, что-то пробурчав себе под нос, скрывается вместе со своей псиной.

– Слезай, – слышу я снизу голос своего спасителя.

Я быстренько спускаюсь с дерева, прижимая одной рукой к груди котенка, поднимаю глаза и меня бьет током. Я вижу перед собой того самого маньяка, который залез ко мне под толстовку пару дней назад. Мать твою! Он меня преследует? Я опять оглядываюсь: опять никого. Да, где все-то? Почему все еще спят? Когда уже второй раз за десять минут мне нужна помощь?

Маньяк хватает меня за руку и не отпускает. Начинает что-то говорить о благодарности и родителях. Я слушаю его, пытаясь найти хоть кого-то, кому смогу крикнуть, что меня сейчас изнасилуют.

Но нет никого. Ни души. Сегодня утром приличные люди обходят этот парк стороной.

– Пошли, – хриплый голос возвращает меня в грустную реальность.

Ну, все, Ксения, допрыгалась, как любит говорить мой папа. Сейчас он тебя изнасилует, а котенка выбросит. И тут на меня сходит озарение: котенок! Вот, что меня спасет.

Я покорно соглашаюсь идти с этим извращенцем и вижу, как он самодовольно улыбается при этом. Доверчивый какой.

Делаю ход конем и освобождаюсь от его хватки, наклоняюсь, чтобы завязать шнурок на кроссовках на липучках. Потом резко встаю и даю дёру. Беги, Ксюша, беги!

О, бегаю я отлично. У меня КМС, если кто не знал. Да, я кандидат в мастера спорта и именно по бегу. Правда, чемпионки из меня не вышло, но годы тренировок не прошли даром – я удачно спасаюсь бегством от маньяка.

Вбегаю в метро и судорожно ищу в кармане проездной. Да, он здесь! Ведь вчера вечером я ездила в этой куртке в магазин и забыла переложить его в сумку. Какая я, все-таки, молодец!

Вижу, что маньяк с котенком на руках уже почти настиг меня, трясущимися руками прикладываю карточку к турникету и буквально одним прыжком перескакиваю через турникет. А он грозно закрывается перед моим преследователем.

Я отхожу и слышу:

– Гражданин с котенком, не ломайте оборудование!

Я давлюсь от смеха и оборачиваюсь. Извращенец просто пылает от досады. Ого, да, от него сейчас можно прикуривать. Я не отказываю себе в удовольствии и показываю ему язык.

Его лицо искажает гримаса гнева.

Прощай, мой преследователь. Похоже, с пробежками пора завязывать. Не хотела бы я больше с ним встретиться.

Глава 10
Ксюша

Уже который день в офисе все только и говорят о сыне генерального, который должен со дня на день выйти первый день на работу. Создается впечатление, что, как минимум, нас посетит наследный принц.

Нет, ну а что, «барин приехал». Челядь волнуется. Это нормально.

Как хорошо, что меня это мало касается. Навряд ли «барин» захочет посетить АХО. Его кабинет на двадцатом этаже, на котором я, кстати, еще ни разу не была, а наш скромный отдел сидит на первом этаже.

Войдя в свой кабинет, я утыкаюсь в монитор, потому что еще вчера должна была доделать таблицу по поставкам на следующий квартал.

– Ага, уже на плацу! – громко приветствует меня Алексей Иванович, входя в кабинет. За неделю совместной работы я уже привыкла к его выраженьицам с солдатским уклоном. Не всегда точно понимая, что он имеет в виду, я, все-таки, нахожу это забавным.

– Ну, что, Ксения, дождались? – радостно произносит начальник.

Я непонимающе на него смотрю:

– Чего это?

– Как чего? – искренне удивляется моей реакции Алексей Иванович. – Сын генерального сегодня приступает к работе. Оценит нашу с тобой работу. Надеюсь, ему понравится его новый кабинет. Так сказать, плацдарм боевых действий.

Я закатываю глаза. Господи, опять о «барине». Начальник так говорит о новом боссе и его кабинете, как будто речь идет о комнате для пятилетней девочки, надежды которой на розовую мечту ну никак нельзя обмануть.

И чего все так носятся с этим сыночком?

Увидев, что его реплика не производит на меня должного впечатления, Алексей Иванович, видимо, решает, что это связано с тем, что я не владею достаточной информацией о «барине».

– А ведь он начинал здесь, – просвещает меня начальник. – Мне довелось с ним поработать в начале его карьеры. Смышленный был парнишка. А потом уехал в Штаты, возглавил филиал. Это сколько же лет прошло?

Алексей Иванович задумывается, что-то высчитывая у себя в голове.

– Почти восемь лет, – наконец выдает он результат. – Ан, вот, видишь, все равно на Родину потянуло. «И дым Отечества нам сладок и приятен».

Я никак не реагирую на этот поток информации, молча внося данные в таблицу. Алексей Иванович, видно, поняв, наконец, что зря теряет время на такую бестолочь, машет рукой и садится на свое место.

В кабинете тишина, нормальная такая рабочая тишина. Я стучу по клавишам, Алексей Иванович делает какие-то записи и режется в покер на компьютере.

Вдруг раздался телефонный звонок. И то ли от того, что он разрезает собой эту тишину, то ли от предчувствия мы с начальником почти одновременно подпрыгиваем на местах.

Алексей Иванович берет трубку.

– Да? Я. Как? Почему? Дизайнер сам все выбирал. Я в глаза не видел. Да, я понял. Яволь!

Он отключает телефон.

– Представляешь, – говорит, уже обращаясь ко мне, – шторы наши не понравились. Ох, уж эти мне дизайнеры. Я никогда им не доверял, особенно после того, как им поручили форму военную нафантазировать. Тьфу. Вот же ж, подставил нас этот модник заморский.

Я лишь пожимаю плечами. Ну да, обидно. Но очевидно. Шторы и, правда, были заказаны неудачные, мягко говоря. Я видела проект дизайна и даже пощупала ткань. Такой театральный шик. Коричневый бархат. Нет, по цветовому решению – вопросов нет, все подходило. Но бархат? В офисе? В кабинете молодого директора?

Но не буду же я указывать дизайнеру. Да, и какая мне разница, какие шторы будут укрывать лик «барина» от солнечного света?

– Значит, так, – продолжает начальник, что-то ища на своем столе. – Нам дали второй шанс.

О, Боги, как благосклонно! А я уже испереживалась, что не смогу загладить вину перед великими небожителями с двадцатого этажа.

– Похоже, этот дизайнер так и не вернул нам все замеры. Ладно, у нас нет времени. Иди в кабинет и измерь еще раз все окна. Жалюзи будем заказывать. Подойдешь к секретарю, она в курсе.

– А почему я-то? – возмущаюсь. Окна еще измеряй. Так я никогда эту долбанную табличку не закончу.

– Разговорчики в строю! – гремит Алексей Иванович в ответ и добавляет, видя, как неспеша я закрываю табличку и прибираюсь на столе: – И быстро давай. Одна нога там, а вторая уже в лифте!

О, Господи, ну за что мне это все? Хорошо, хоть, сегодня я в джинсах, а не в юбке. С этой работой никогда не знаешь, куда тебя пошлют. Как любит говорить Алексей Иванович, «если завтра война, если завтра в поход».

Взяв блокнот с ручкой и рулетку, я направляюсь к лифту.

Так, вот и двадцатый этаж. Ну, что, небожители, пришла ваша королева рулетки. Сейчас я вас замерю.

Выхожу из лифта и сразу же оказываюсь в приемной. Ага, на этом этаже только кабинет нового босса. Какого же он размера? А самое главное – какого же размера там окна?

– Доброе утро, – здороваюсь с секретарем. Такая породистая тетка. Наверняка, потомственный секретарь. У меня у папы такая же версия. Ее программу сбить просто невозможно.

– Привет, – на удивление мило здоровается она.

– Я из АХО, окна замерить.

Секретарь удивленно приподнимает бровь:

– А мужчин у вас там не нашлось для этого?

Я пожимаю плечами.

– Ладно, – строго оглядев меня, говорит секретарь, – заходишь, тихо измеряешь, чего там тебе надо, и также тихо уходишь. У Кирилла Константиновича важный телефонный звонок. Так что без единого звука чтобы.

Да, без проблем. Я – мышь! В мои планы не входит знакомство с «барином» или, как она там его назвала? Кирилл Константинович? Господи, ну, назовут же! Как сложно и долго выговаривать это, наверное, подчиненным его. Хорошо, что я не пересекаюсь с боссами. Алексей Иванович – куда как проще звучит.

Я киваю секретарю и она встает со своего места, чтобы открыть дверь кабинета босса и впустить меня туда.

Захожу в кабинет. Мать моя, женщина! Да, здесь легко уместится супермаркет шаговой доступности. Офисы директоров я в своей жизни видела пока только у папы и братьев. Они, конечно, тоже были очень просторными, но здешний кабинет директора перекрывает их с лихвой.

Интересно, чем руководствуется человек, когда решает завести себе такой огромный кабинет? Может, это комплексы? Я улыбаюсь.

Тут я слышу тихий голос. По-видимому, хозяин кабинета. Он сидит в кресле, развернувшись ко мне спиной, и разговариваетл по телефону.

Так, вспомним, зачем я сюда пришла. Я по-деловому осматриваю кабинет. Шторы немым укором еще висят на окнах. Снять что ли их некому? Надеюсь, это ну будет моим следующим поручением.

Всего четыре окна, но каких! И все разного размера! Привет, архитекторам! Эх, начнем. Я разуваюсь, ну, не пачкать же подоконники.

Я легко влезаю на первое окно. После фонарного столба и дерева окно оказывается просто легкой разминкой. Готово!

Второе окно. С ним я тоже справляюсь быстро. И тихо, как и предупреждала секретарь. Ни одного лишнего звука.

С третьим окном приходится повозиться. Какой-то мудак придумал сделать его не квадратным или прямоугольным, а в виде знака бесконечности. Пока думаю, как же его лучше измерить и как к нему подступиться, подслушиваю разговор «барина».

– Ну, ты же сама не захотела ехать.... Нет, я не могу… Не знаю....Не уверен…

Господи, да что там за неуверенный в себе тип сидит? Одни отрицания. А говорит, похоже, с женщиной.

Так, ладно, кое-как приноравливаюсь и измеряю эту бесконечность. Хозяин кабинета прощается по телефону. Разговор, я так поняла, закончился.

Отлично, мне тоже остается последнее окно. Я по привычке залезаю на подоконник, вытягиваю рулетку и тянусь к верху окна, затем наклоняюсь и измеряю высоту окна. Приготавливаюсь измерить его ширину и, когда уже набитой рукой приставляю конец рулетки с одного бока окна, поднимаю глаза и… чуть не падаю на пол, потеряв равновесие.

Передо мной стоит тот самый извращенец из парка.

– Ой, мать твою, – только и могу произнести я и, уцепившись за штору, так и повисаю на ней.

Глава 11
Кирилл

Настроение просто паршивое. Эта девчонка не только обвела меня вокруг пальца, как какого-то юнца, но еще и «подарочек» мне оставила. Пришлось срочно звонить Ольге (это моя домработница) и просить ее позаботиться о котенке. Ну, не оставлять же его в парке на съедение собакам. Последняя защитница его опрокинула точно так же, как и меня.

Ну, с ней-то я разберусь. Похоже, она живет где-то неподалеку, раз бегает по утрам в этом парке. К тому же мне удалось хорошенько ее рассмотреть. Так что, теперь найти ее – дело техники и нашей службы безопасности.

И я этим непременно займусь, как только вникну в дела. А, вот, и мой новый кабинет.

– Твою мать, – только и могу произнести я, открывая дверь в свой новый кабинет. А потом просто теряю дар речи. И не от красоты, а от ужаса. На окнах висят коричневые шторы. Бархатные.

– Лена! – кричу секретарю.

– Да, Кирилл Константинович, – тут же появляется она в дверях.

Я не буду спрашивать, чей вкус и настроение отражает это коричневое убожество. Не хочу начинать свою трудовую деятельность с разборок.

– Лена, – уже спокойнее говорю я, – попроси, пожалуйста, снять эти шторы и заказать жалюзи. И сделать это сегодня.

– Хорошо, Кирилл Константинович.

Не считая этого недоразумения в виде безвкусных штор, кабинет мне очень нравится. Сейчас еще повесят жалюзи и будет совсем хорошо. Сажусь в кресло и тут раздается телефонный звонок. Смотрю на экран. Лариса! В такой час? У них же там уже ночь. Что-то случилось? Или не спится без меня?

Отвечаю. И понимаю, что Лариса, так скажем, слегка не трезвая. Она начинает обвинять меня в том, что я бросил ее одну на чужбине. Что она здесь совсем одна и что у нее не было секса со дня нашего прощания.

Ну, в этом я с ней солидарен и сегодня вечером как раз собираюсь изменить эту ситуацию. Но об этом, конечно же, умалчиваю.

На том конце слышу уже всхлипы. Так, следующая стадия. Сейчас она поплачет и заснет. Она всегда так себя ведет, когда выпьет.

Есть женщины, которые, если выпьют, становятся веселее и раскованнее, совершают безумные поступки и с ними офигенный секс.

А есть те, у которых алкоголь провоцирует лишь слезы и жалобы. И никакого секса. Даже с оттенком грусти. Лариса как раз из таких.

И я не ошибаюсь в своих догадках. Спустя пару минут я слышу лишь сопение в трубку.

– Лариса? – зову я ее, но она уже не отзывается. Она спит. Я отключаю телефон.

Главное, чтобы это не вошло у нее в привычку: звонить мне по пьяни, чтобы уснуть. Не хочу быть снотворным. Я еще слишком молод для этого.

Кладу телефон на стол и разворачиваюсь в кресле. И замираю.

Да, нет. Не может быть. Так не бывает. Судорожно начинаю вспоминать, что такого хорошего я сделал совсем недавно, что там наверху решили исполнять мои самые сокровенные желания.

На моем окне стоит похитительница щитов и с сосредоточенным видом орудует рулеткой.

Ага, она измеряет окна, чтобы заказать жалюзи! Я не только избранник судьбы, но еще и догадливый. Стоп! Она что, работает здесь? Вот это сюрприз, вот это от души. Эй, спасибо там наверху, кто бы там не был!

Смотрю на нее и понимаю: вот, с кем я сегодня закрою это чертово воздержание, о котором так некстати напомнила Лариса.

Тихо встаю с кресла и подхожу к окну. Девчонка не обращает на меня никакого внимания. А у меня, наконец, есть возможность рассмотреть ее.

Сегодня она в джинсах, которые, наконец, позволяют оценить ее фигуру. Какая аппетитная попка! Так, сверху свободная блузка. Ну, ничего, с верхней частью разберемся, когда она окажется лицом ко мне.

Опять опускаю взгляд и вижу, что девчонка стоит на подоконнике совсем босая. Ага, вон, и туфли ее стоят на ковре.

Тонкие лодыжки сводят с ума, а когда она приподнимается на носках, чтобы достать до верха окна, а потом также изящно и медленно наклоняется, касаясь рулеткой подоконника, я чувствую, как брюки начинают жать и член рвется к своей повелительнице. Я сейчас ничего не вижу кроме тонких лодыжек и задранной попы, которую хочется шлепнуть и всадить-таки ей по самые помидоры.

Наваждение какое-то.

Девчонка тем временем начинает измерять ширину окна и, наконец, отрывается от столь волнующего занятия, как измерение окна, и встречается со мной взглядом.

На лице ее я вижу ужас. Да-да, дорогая, я тоже рад видеть тебя.

Но тут она шепчет что-то там про мать и едва не падает с подоконника. Где-то я это уже видел.

Я делаю шаг навстречу, чтобы поймать ее, но она цепко хватается за штору и виснет на ней как мартышка. И тут раздается хруст, штора начинает оседать: кольца не выдерживают веса похитительницы щитов.

Я не могу сдержать улыбку, глядя на то, как она балансирует на шторе, с испугом глядя на оставшиеся кольца.

– Давай помогу, – протягиваю я ей руки.

– Я сама! – решительно отказывается от помощи она.

Сама, значит? Хорошо. Я отступаю на шаг и кладу руки в карманы брюк. Жду, что же будет дальше.

Девчонка аккуратно сползает по шторе вниз, стараясь не делать резких движений. Но этого оказывается недостаточно. Она почти касается пола, когда последнее кольцо отрывается и массивная бархатная штора падает ей на голову, накрывая ее почти полностью.

Я уже смеюсь в голос. Давно я так не веселился.

Она начинает лихорадочно перебирать складки шторы, пытаясь вырваться наружу. Но штора-то тяжелая и это не так легко сделать. Не в силах больше наблюдать за ее страданиями, я подхожу и помогаю ей снять штору. Ее волосы растрепаны, в глазах – испуг. Я, едва касаясь ее, приглаживаю волосы и не отвожу взгляда от зеленых глаз. И замечаю, как постепенно в ее глазах испуг меняется на любопытство.

– Спасибо, – чуть слышно произносит она, отводит взгляд и отступает от меня на шаг.

Я тоже беру себя в руки.

– Скажи, что же тебя все время наверх тянет? – искренне интересуюсь я. – Тебе нравится быть сверху?

Сказав это, понимаю, как двусмысленно это звучит. Девчонка краснеет, но отвечает смело:

– Я вообще-то выполняла свою работу!

– Балансируя на шторе, – уточняю я. – Я надеюсь, в твои обязанности не входит все крушить и ломать? Потому что пока я вижу только это.

– А я надеюсь, что вы не заставите меня вешать этот театральный шик назад?

– Как ты его назвала? – я начинаю хохотать. Девчонка недоуменно смотрит на меня.

– Я пошла, – вдруг заявляет она.

– Куда?

– Работать. Вам же нужны жалюзи?

О, нет, детка, мне нужна ты!

Но она идет к двери, не дождавшись моего ответа.

– Ты босиком пойдешь? – спрашиваю я.

– Ой, – восклицает она.

От счастья встречи со мной она забыла про обувь. Смешная. Она возвращается к окну и надевает свои туфельки. Прямо скажем, получается это у нее не с первой попытки. Сначала она упорно тычет левой ногой в правую туфлю, чертыхается, пробует правильно, спотыкается. Наклоняется, чтобы помочь себе руками. Бинго! Она справилась! И я рад за нее, за исключением одного.

Это зрелище доставляет мне еще больше дискомфорта в паху. Просто наблюдать за ней становится мало. И невыносимо.

Но она как будто не замечает моего взгляда или делает вид, что не замечает, – опять идет к двери, даже не посмотрев на меня.

– Ты не все окна замерила, – останавливаю ее я.

Она оглядывается по сторонам и недоуменно смотрит на меня:

– У вас в кабинете четыре окна. Я сняла мерки со всех.

– Кабинет состоит из двух комнат. В этой комнате – четыре окна, но есть еще одна комната и там тоже есть окно. Пойдем, я покажу.

Я беру ее за руку и тяну за собой. Она нерешительно перебирает ногами, повинуясь мне.

Глава 12
Ксюша

Эти его намеки и двусмысленные фразы сбивают меня с толку. Его взгляд пронзает насквозь. Он смотрит на меня так, что я теряю нить нашего разговора.

Пора уходить. Иду к двери.

– Ты босиком пойдешь? – в его голосе я слышу насмешку.

Ну, вот, как у него это получается: я совершенно забыла про обувь. Так и пошла бы босиком.

Так, Ксения, собралась! Не будь тряпкой! Обувай свои черевички и вон отсюда. Потому что что-то подсказывает мне, что добром это не кончится. И тут откуда-то из глубины я слышу внутренний голос: «А, может, мы и не хотим, чтобы это кончалось. Тем более добром». Кто это там еще? Кто это мы?

Я разговариваю сама с собой. Бред.

Я возвращаюсь на ковер и обуваюсь. Стараюсь сделать это быстро и поэтому получается плохо. Чувствую на себе пронзительный взгляд хозяина кабинета. Это, между прочим, не придает мне сил, а наоборот делает мою задачу по надеванию туфель практически невыполнимой.

Наконец, я в туфлях и готова бежать, сломя голову. Как вдруг оказывается, что здесь есть еще какая-то потайная комната, а в ней окно. И его тоже надо измерить.

Кирилл Константинович лично собирается показать мне пятое окно и берет меня за руку.

И это его касание обжигает мою кожу. Я непроизвольно вздрагиваю. Он тянет меня куда-то вглубь кабинета и я на ватных ногах следую за ним.

Ага, да тут и, правда, дверь. Ее не видно, потому что она между шкафами. Интересно, для чего эта комната.

Кирилл Константинович открывает дверь, не отпуская мою руку, и мы оказываемся… ну, конечно же, в комнате отдыха.

У каждого большого босса есть такая комната. Так, вот и окно. Черт, да оно высоко. Почти под самым потолком. Длинное такое, во всю стену. Тут без стула не обойтись.

– Я могу начинать? – интересуюсь я, намекая на то, что мою руку уже можно отпустить.

«Барин» ухмыляется, расцепляет свои пальцы на моей руке, демонстративно садится на кресло напротив окна и благосклонно разрешает мне заняться делом:

– Вперед, покорительница вершин!

Остряк.

То есть он сейчас вот так и будет сидеть и глазеть на то, как я буду корячиться в попытках измерить это недоразумение на стене? Прекрасно. Значит, я правильно решила, что он извращенец.

Ладно, Ксюша. Просто измерь это чертово окно и все. Представь, что здесь никого нет.

Ага, легко сказать. Я же чувствую, как этот гад смотрит на меня. Ему не хватает только бокала с виски. Беру стул и ставлю его к стене, встаю на стул и начинаю замер. Чтобы снять верхнюю мерку, приходится тянуться, вставая на носочки.

Я чувствую, как пылают мои щеки. Никогда не танцевала стриптиз, но сейчас чувствую себя на этом стуле, как на пилоне.

Все. Измерила. Я заматываю рулетку, все еще стоя лицом к стене. Я боюсь повернуться. Но не отползать же, как рак, спиной вперед к двери.

– Я закончила, – разворачиваюсь и вижу Кирилла Константиновича уже перед собой. Когда он успел подойти?

В его глазах уже нет усмешки. И меня это пугает еще больше. Он руками упирается в стену по обе стороны от меня так, что я оказываюсь между его рук. Дышать становится тяжело. Господи, откройте кто-нибудь это проклятое окно!

– Уже уходишь? – спрашивает он.

– А что, есть еще какая-нибудь потайная пыточная, где тоже надо измерить окно?

– Хм, а ты подкинула мне неплохую идею. Для некоторых беглянок пыточная не помешает.

Я пытаюсь слиться со стеной в одно целое, наивно полагая, что таким образом увеличу расстояние между мной и «барином». Ну, не изнасилует же он меня здесь? Хотя от приемной нас отделяют уже две двери и хоть сколько не кричи, а никто не услышит.

Но он ведь не такой? Успокаиваю я себя. А перед глазами предательски всплывает картинка у фонарного столба, когда он пытался залезть ко мне под толстовку. И, будто читая мои мысли, Кирилл Константинович произносит:

– Да, не бойся ты, никто тебя не собирается насиловать.

Прямо от сердца отлегло.

– Я могу идти? – с надеждой спросила я.

– Ты забыла, что за тобой должок? – моя надежда умерла, так и не успев зародиться.

– А давайте я свой долг отработаю на своем рабочем месте? – предлагаю я.

– Ты должна мне и только я буду решать, где и как ты его отработаешь, – ух ты, глаза потемнели. Похоже, я разгневала «барина». Что за это полагается? Публичная порка?

Его взгляд спускается с моих глаз на губы, а они у меня давно уже пересохли от недостатка кислорода и поэтому я машинально облизываю их, когда он своим взглядом напоминает мне об этом.

В его глазах вспыхивает огонь и я слышу, как он сжимает пальцы правой руки в кулак и упирается им в стену. Он сокращает между нами расстояние, хотя я и так уже ощущаю его тепло, и почти касается моих губ. Я крепко зажмуриваю глаза и… слышу смех.

Распахиваю глаза и вижу, что «барин» заливисто смеется, закинув голову. Это он надо мной смеется?

– Такой реакции на свой поцелуй я еще не видел, – выдает он. Ну, рада, что хоть как-то порадовала руководство.

– Ты боишься меня? – уже серьезно спрашивает он.

Сказать правду? Или не стоит напоминать о нашем совместном прошлом? Меня спасает звонкий голос секретаря Кирилла Константиновича, доносящийся из селектора:

– Кирилл Константинович, к Вам Константин Михайлович.

Вижу, что «барин» недоволен приходом родителя и бьет кулаком в стену.

– К вам там папа, – улыбаюсь я, мысленно благодаря главного босса за столь своевременное проявление отцовской любви, и, не дожидаясь ответа, выскальзываю из-под рук «барина» и почти бегу на выход.

В дверях сталкиваюсь с Константином Михайловичем, тихо здороваюсь, обещаю передать «привет» уже своему папе и чуть ли не бегу к лифту.

Глава 13
Ксюша

Уже в лифте дрожащими руками нажимаю на кнопку с цифрой «1». Ноги до сих пор подкашиваются. Что это было? Наваждение какое-то. И я даже не собираюсь анализировать его поведение – со своим бы разобраться.

Я закрываю лицо руками и так и стою, когда двери лифта открываются на тринадцатом этаже и в лифт кто-то входит.

– С Вами все в порядке? – слышу я обеспокоенный голос.

Ну, как в порядке? Если не считать того, что директор зажал меня несколькими минутами ранее, то я в ажуре.

Убираю руки с лица и вижу перед собой молодого паренька с монитором в руках.

– Да, все в порядке, – рассеянно отвечаю я.

– Новенькая? – интересуется парень.

Молча киваю. Мне не до разговоров сейчас и не до знакомств.

– А я на практике. Надеюсь, и остаться здесь работать. Хорошая компания, – не успокаивается мой спутник. – А тебе нравится?

Опять киваю молча.

– Я – Самурай.

Я удивленно вскидываю на него глаза. О чем он? Он, видимо, замечает мое удивление.

– Меня так зовут. Самурай. Да-да, я знаю, звучит необычно.

Необычно? Ты шутишь, мальчик? Да, тебе удалось отвлечь меня от мыслей о приставаниях босса! Самурай… Интересно, это папа так оторвался?

– Это меня мама так назвала, – гордо заявляет Самурай.

Мать-ехидна?

Я глупо улыбаюсь. Я не знаю, что говорить в таких случаях. То, что я могу сказать, ему лучше не слышать. А врать сейчас настроения нет вообще.

– А тебя как зовут?

– Ксения, – отвечаю я.

Просто Ксения. Мои родители решили не оригинальничать, выбирая мне имя. Но, чтобы быть на равных, ты можешь звать меня Гейшей.

– А ты во сколько обедаешь?

А мальчик настырный. Может, и правда имя делает человека?

– Где-то в полпервого, – мне он нравится. Может, хоть развеселит меня и отвлечет от мыслей о Кирилле Константиновиче?

– Так, давай сегодня вместе пообедаем?

И не дожидаясь от меня ответа, Самурай назначает мне… обеденное свидание? Пусть будет так.

– Давай в холле на первом этаже встретимся в 12.30 и сходим в кафешку.

Я опять молча киваю. Лифт как раз приезжает на первый этаж и мы выходим с Самураем. Оказывается, он тащит монитор к нам в отдел.

– Принес? – встречает нас Алексей Иванович. – Ну, ставь вон туда.

Он показывает в угол рядом с моим столом. Самурай ставит на пол монитор и, подмигивая мне, уходит.

Весь свой потенциал я направляю на завершение работы с табличкой. По крайней мере, стараюсь. Но получается плохо. Из головы не выходит встреча на двадцатом этаже. В кабинет кто-то заходит, звонят телефоны, Алексей Иванович с кем-то разговаривает. Я ни на чем не могу сконцентрироваться. И это начинает бесить.

– Ксения, – начальник трясет меня за плечо.

Я испуганно поднимаю на него глаза.

– Ты чего не отзываешься? Зову тебя, зову, – недовольным тоном говорит начальник.

– А? – переспрашиваю я. – Я?

– Ладно, дуй опять на двадцатый. Мерки-то сняли, а жалюзи не выбрали. На, держи образцы. Лена сказала, что у Кирилла Константиновича сейчас как раз есть пара минут.

Глава 14
Кирилл

Папа, как всегда, не вовремя. Только я собрался, наконец, узнать вкус похитительницы щитов. Черт, надо узнать, как ее зовут хоть. Даже не догадался спросить.

Рядом с ней я вообще забываю почти обо всем. А она все время убегает. Но от меня так легко не сбежишь, детка. Теперь ты близко и никуда не денешься.

Хорошо, что я в комнате отдыха. Надо остудить себя. Еще не хватало перед папой показаться в таком состоянии. Я открываю кран и ополоскиваю лицо холодной водой. Это немного охлаждает мой пыл. Быстро вытераюсь полотенцем и выхожу навстречу уже заходящему в кабинет отцу.

– Что это ассистент из АХО у тебя забыл? – неожиданно спрашивает отец, проходя в кабинет и усаживаясь в кресло.

Ого, да он в курсе, кем работает эта девчонка?

– С окон замеры снимала, – как можно спокойнее отвечаю я.

– Ну-ну, – почему-то улыбается отец и смотрит на лежащие на полу шторы. – Я хотел с тобой поговорить по поводу нового офиса для нашей «дочки».

– Ты имеешь в виду ту, которая ведет бухгалтерский учет?

– Да, именно ее. Я хотел бы, чтобы ты занялся этим вопросом.

– Конечно, папа, на днях обязательно съезжу туда.

– Ну, и отлично, – говорит папа, вставая, и, уже подойдя к двери, оборачивается и спрашивает с усмешкой: – Окна-то замерили?

Я удивленно киваюл. Какое странное поведение отца и неожиданные переходы от нового офиса к окнам.

Когда отец уходит, я стал критически осматриваю свой кабинет. Утром мне все тут очень даже понравилось, не считая штор. Но сейчас что-то заставляет меня искать недостатки в дизайне и ремонте моего нового кабинета. С чего это? Да, признайся уже себе, Кирилл, что ты просто ищешь причину еще раз вызвать к себе ассистента из АХО.

Чувство незаконченности не дает мне покоя. Я привык все доводить до конца. Но с этой девчонкой это просто невозможно!

– Кирилл Константинович, – раздается голос Лены из селектора, – пришли рабочие снять шторы.

Наконец.

– Пусть зайдут, – отвечаю я.

Два хлопца в одинаковых комбинезонах ловко снимают оставшиеся висеть шторы и, зацепив ту, которая валяется на полу, покидают мой кабинет.

Солнечный свет сразу же ослепляет меня. Да, без штор плохо. Скорей бы уже жалюзи привезли. И тут меня озаряет: а я ведь не выбрал жалюзи! Девчонка своими акробатическими этюдами на окне совсем сбила меня с толку. Но ведь кроме замеров нужны еще и сами жалюзи. Ах, чертовка, или это был твой ход конем? Хочешь проверить, соскучился ли я по тебе?

– Лена, – набираю я секретаря, – позови еще раз этого ассистента из АХО, которая утром приходила. Она забыла мне образцы жалюзи показать.

– Хорошо.

В предвкушении я откидываюсь на спинку кресла. Сейчас зайдет она и теперь-то уж я ее не выпущу, пока не получу то, что она мне задолжала.

Стук в дверь.

– Войдите, – говорю я.

Двери открываются и ко мне входит… пожилой мужчина. Откашливается.

– Вам чего? – растерянно спрашиваю я.

– Я образцы принес. Вы просили, – и он протягивает мне папку с образцами.

– А Вы кто?

– Штучкин Алексей Иванович, – чеканит мужчина, – начальник АХО.

– А где эта? Ваш ассистент? Окна утром замеряла…

– Ксюша? – ага! Значит, ее зовут Ксюша. – У нее что-то живот прихватило. Да, я и сам Вам сейчас все покажу.

Начальник АХО решительно наклоняется над моим столом и раскрывает папку с образцами.

– Спасибо, – немного отстраняюсь я, – я сам посмотрю. Вы оставьте, я потом через Лену передам Вам.

– Яволь! – Алексей Иванович практически отдает мне честь. – Еще какие указания будут?

Фу, ты, черт, чувствую себя как генерал на коне.

– Нет, спасибо. Хотя, вот, что. А Ксюша давно у Вас работает?

Алексей Иванович не сразу улавливает переход от жалюзи к своему ассистенту. Но быстро ориентируется.

– Чуть больше недели.

– Ну, хорошо, передавайте ей от меня пожелание скорейшего выздоровления. Такого ценного сотрудника мы не можем потерять.

Замечаю, что мозг начальника АХО напрягается, чтобы сохранить в памяти и дословно донести до своего ассистента полученную информацию от главнокомандующего (это я про себя так).

Глава 15
Ксюша

Я с нетерпением смотрю на большие часы, которые висят в нашем кабинете. До обеда осталось полчаса. Есть хочется ужасно. Я сегодня без завтрака.

Алексей Иванович пошел выбирать жалюзи к «барину». Пришлось применить весь свой актерский талант, изображая колики в животе.

С меня хватило замера окон. Еще и жалюзи выбирать? Сам что ли не сможет выбрать? Большой уже мальчик.

Мои мысли прерывает стук в дверь. И, не дожидаясь приглашения войти, в кабинет заходит брюнетка в строгом костюме.

– Вот! – с этим словами она ставит передо мной рулон туалетной бумаги.

Сказать, что я удивлена, значит не сказать ничего. Не помню, чтобы я заказывала доставку туалетной бумаги. Моим потребностям вполне хватает той, что есть в служебном туалете.

– А что это? – на всякий случай уточняю я. Вдруг это какой-то квест, в детали которого меня забыли посвятить.

– Подарочек Алексею Ивановичу!

Ага, так это не мне. От души отлегло. А то у меня уже возникли подозрения, что меня тут приняли за главную засранку.

– Его стол – там, – показываю я брюнетке на стол начальника.

Она хмыкает, гордо берет рулон и относит его на стол начальника. После этого взмахивает волосами и идет на выход. А меня распирает любопытство. Какие-то игры, в которых я не участвую.

– Может, что передать ему? – напрашиваюсь я в игру.

– Передайте, чтобы свой зад подтер вот этим! – резко произносит брюнетка и тычет пальцем в злосчастный рулон. Затем громко хлопает дверью.

Лучше бы и не спрашивала.

Я опять смотрю на часы. Живот, действительно, начинает прихватывать, но не от коликов, а от голода.

Спустя несколько минут появляется задумчивый Алексей Иванович. Заходит молча и садится за свой стол. Видит рулон и смотрит на меня. В его глазах я вижу немой вопрос.

– Это Вам, – отвечаю на него я. И, дабы избежать, откровений на туалетную тему, сразу же уточняю: – Девушка принесла. Сказала, что подарочек для Вас и рекомендовала Вам им воспользоваться по назначению.

Я решила не доносить дословно ее слова.

– Катерина? – спрашивает начальник.

– Не представилась, – отвечаю я.

– Катерина, – утвердительно говорит Алексей Иванович. – Черная полоса, Ксюш.

Так, начальника пробивает на откровенность. И как не вовремя – есть-то хочется. Я с тоской смотрю на часы. Интересно, может, откровенность по-военному – это быстро?

– То шторы эти, а теперь еще и с бумагой туалетной.

Я молчу, потому что знаю, что мои вопросы сейчас лишние – Алексей Иванович мне сам все расскажет, наплевав на все армейские уставы.

– Представляешь, заказал у нового поставщика, а она, зараза, как наждачка. На, смотри.

И он сует мне тот самый рулон туалетной бумаги. Я пробую ее пальцами. Действительно, ее рельеф больше напоминает наждачную, а не туалетную бумагу. Не каждая задница выдержит такое испытание. И я уже молчу о другом.

– И, как назло, ее столько привезли, что всю кладовку забили. Куда ее теперь?

Начальник смотрит на меня, как будто и правда рассчитывает услышать от меня толковый ответ. Но я лишь пожимаю плечами.

– А претензию им выставить? – нерешительно предлагаю я.

– А некому! – восклицает Алексей Иванович. – Поставщик ликвидировался. Похоже, продал всю эту жопную наждачку и смылся с деньгами.

– Ну, давайте ее хоть в макулатуру сдадим? Хоть что-то получим. И кладовку освободим.

– Эх, – вздыхает мой начальник и мне его становится искренне жаль. – Опять бюджет в минус уйдет и не видать нам с тобой премии.

Я очень артистично вздыхаю, чтобы хоть как-то поддержать его.

– А, может, кто и воспользуется ей? – с надеждой смотрит на меня Алексей Иванович и я начинаю бояться, что этим кто-то окажусь именно я.

– Может, на другой этаж положить? – размышляет начальник . – Вдруг там не такие нежные сидят. Подумаешь. Вот, помню, я служил на Дальнем Востоке и у нас в части…

– Я на обед! – твердо заявляю я как раз в тот момент, когда стрелка часов касается нужного деления.

Слушать о дальневосточных туалетных приключениях Алексея Ивановича нет никакого желания. Хватаю сумку и бегу в холл.

Там меня уже ждет Самурай. Пунктуальный. Это хорошо. Я машу ему рукой и слышу звонок телефона, доносящийся из сумочки. Не останавливаясь, начинаю рыться в сумке, не смотря перед собой. И натыкаюсь на что-то твердое и большое.

– Извините, – говорю на автомате и пытаюсь обойти препятствие, делая шаг влево, но препятствие не дает мне это сделать, повторяя за мной движение. Я предпринимаю еще одну попытку и делаю шаг вправо и опять без результата. Что за игры с голодной пантерой? Да, я сейчас просто разорву в клочья это препятствие. Я набираю воздух, чтобы его хватило на все те слова, которые я собираюсь излить на несчастного, поднимаю глаза. И замираю, продолжая глотать воздух.

Передо мной стоит Кирилл Константинович и улыбается, но только уголками губ.

Так, что я там хотела сказать? Что-то там про голод и про пантеру? А причем здесь пантера? Черт, Ксения, соберись! Надо же что-то сказать! Но что? Мозг отказывается помогать мне.

– Тебе уже лучше? – Кирилл Константинович начинает первым.

О чем это он? Мне было плохо? Ах, да, колики в животе. Я все еще голодна, а, значит, мне не лучше. Так что, не будем врать.

– Нет, – как можно печальнее говорю я. – И, если Вы не перестанете вести себя как маятник, то в компании будет первый случай смерти от голода.

– Ты знаешь, я так и не смог выбрать жалюзи, – он как будто не слышит меня. – Поможешь мне после обеда?

Ну, и наглость! Я призываю на помощь все свое хладнокровие и говорю как можно спокойнее:

– Это не в моей компетенции. Я могу лишь снять замеры. Думаю, у Алексея Ивановича больше опыта в этом вопросе. Я передам ему, чтобы он зашел к Вам после обеда.

– А я люблю неопытных, – еле слышно говорит он, немного наклоняясь ко мне и смотря мне прямо в глаза. Сердце уходит куда-то вниз.

Он отступает на шаг, давая мне возможность пройти, и я слышу вслед:

– Приятного аппетита!

Но вместе с сердцем куда-то ушло и чувство голода и я знаю, что теперь кусок встанет мне поперек горла.

Мне же звонил телефон, вспоминаю я. Нахожу, наконец, в дебрях сумки аппарат и вижу пропущенный от Анжелы. Обязательно перезвоню ей после обеда. Она-то мне как раз и нужна.

Но сейчас меня заждался Самурай. Быстрей к нему, пока он не сделал себе харакири.

Мое чутье меня не подводит и я кое-как заглатываю салат. Больше ничего не лезет. Мой организм всегда так реагирует на стресс. А его сегодня утром у меня было более чем предостаточно.

Самурай не замолкает ни на миг. Даже поражаюсь, когда он успевает съесть первое, второе и третье. А еще поражаюсь, какая насыщенная у людей жизнь. Он ведь не намного старше меня, но уже побывал в Японии, на Тибете и на наших Курильских островах.

Он рассказывает очень увлекательно и ему даже удается отвлечь меня от моих мыслей. Правда, есть все равно не хочется.

Обед подходит к концу. Проводив Самурая до лифта (конечно, взглядом) и помахав ему, набираю Анжелу.

– Привет, пролетарию! – слышу ее веселый голос. – Вкалываешь так, что даже звонка моего не слышала?

Анжела – это моя тетя, сводная сестра папы. Она старше меня всего на пять лет, поэтому для меня она, скорее, подруга, чем тетя. Она классная. От нее у меня нет тайн. И, хотя, папа считает, что мне рано водиться с Анжелой, не препятствует нашему общению.

Анжела работает в компании Антона, моего брата, и она не замужем. Папа пытался подогнать ей женихов, как он любит говорить, ее уровня, но, по словам Анжелы, с ними было ужасно скучно. Да, и связывать себя замужеством раньше тридцати лет не входит в ее планы. Так что, у меня есть постоянная партнерша для походов в клуб. А уж как мы отжигаем в клубах! Папе лучше не знать.

– Ох, Анжела, я так соскучилась! – отвечаю я.

– Не верю! – смеется Анжела. – Хоть бы навестила тетушку на досуге.

– Как? – говорю я. – Ты же знаешь….

– Знаю, знаю, – перебивает меня она. – Антон уже рассказал. Пашешь, как пчелка, еще и комендантский час у тебя. Ой, я не могу, Валера в своем репертуаре.

Я рада, что хоть у кого-то эта ситуация вызывает такие положительные эмоции.

– Смейся-смейся, – бурчу я.

– Ладно, не буду отвлекать тебя что ли, – продолжает язвить Анжела. – Сегодня заскочу к тебе. Целую.

Глава 16
Ксюша

Остаток рабочего дня я провожу одна в кабинете. Алексей Иванович умчался разбираться с наждачкой, дав мне пару указаний. Меня никто не беспокоит и мое эмоциональное состояние почти приходит в норму.

Вечером, наконец, приезжает Анжела. Обсудив что-то с отцом, она заходит ко мне.

– Ты еще не спишь? – спрашивает она. – Валера сказала, что ты стала такой послушной и правильной. У тебя, наверное, и распорядок дня появился?

Я не могу сдержать улыбку.

– Ну, хватит, уже издеваться, а? – прошу я.

– Ладно, не обижайся. Рассказывай лучше, как там у тебя на работе? Как вечера коротаешь? За чашкой чая с книгой?

Нет, она просто невыносима!

– Жду, когда папу отпустит, – просто отвечаю я.

– Я бы на твоем месте не жила надеждой. Папа твой полон решительности доделать-таки из тебя человека. Крепись, племяш! Он еще и замуж тебя выдаст!

Я чуть не падаю там же, где стою.

– Чего? Я думала, ты у нас первая на очереди.

– Нет, – весело перебивает меня Анжела, – меня теперь подвинули. Решили тобой заняться. Валера обещал подобрать тебе достойную партию!

Мне становится грустно.

– Да, не переживай, – Анжела обнимает меня и прижимает к себе. – Прорвемся. Ну, не поведут же тебя насильно под венец. Не те времена. А ты с другой стороны посмотри – может, там и, правда, достойный кандидат будет.

Все произнесенное Анжелой убеждает меня в реальности происходящего. Институт, работа, а теперь еще и брак! Да отец хочет просто избавиться от меня, похоже! Ну, какая из меня жена? Даже думать об этом не хочу.

Я вспоминаю, что я хотела узнать у Анжелы, и спрашиваю напрямую:

– Анжел, а ты Кирилла Ключицкого знаешь?

В глазах Анжелы загорается огонек и она хитро смотрит на меня.

– Уже познакомились?

– Ну, да, – уклончиво отвечаю я.

– Ха, а я и не думала, что будет иначе. Узнаю Кирилла.

Я непонимающе смотрю на нее. Она пытается пояснить свою последнюю фразу:

– Когда Валера сказал, что пристроил тебя в компанию Ключицких, я сразу подумала, что это было недальновидным решением. Кирилл никогда не упустил бы такую красотку, как ты. И нечего краснеть. Пора уже привыкнуть.

– Но я с ним еще раньше познакомилась, – тихо говорю я.

В глазах Анжелы немой вопрос. И я рассказываю ей обо всех наших встречах с Кириллом. Мой рассказ вызывает у нее бурю эмоций: она то прикрывает рот, давясь от смеха, то недоверчиво качает головой, а то и грустно кивает.

– Мда, – тянет она в конце, – закрутила ты, подруга. Лучше бы к монашкам уехала.

– Не пугай меня, – серьезно говорю я.

Весь вечер мне на телефон приходят сообщения от Джокера. Он интересуется, как мои дела, есть ли изменения, и когда я смогу вернуться к ним. Я не отвечаю, иногда лишь бросая взгляд на телефон.

Очередное его сообщение приходит одновременно с тем, когда Анжела открывает рот, чтобы сказать мне что-то интересное. И важное. Я это чувствую.

– Кто это там тебя теребит? – недовольно спрашивает она.

– Джокер.

– А ты что, не завязала с ним? – Анжела уставилась на меня круглыми глазами.

– Нет, – спокойно отвечаю. – Я ему все объяснила, что надо подождать.

– Дурочка ты, наивная, – Анжела качает головой. – Если Валера узнает, он тебя не к монашкам в Англию, а в первую экспедицию на Марс отправит. Чего тебя держит-то там? Я же тебе объясняла, что зомбируют они вас там, наивных деток. А вы ведетесь. Завязывай с этим, а? Я хочу видеть тебя хотя бы так, чем не видеть совсем.

– Ладно, чего ты так испереживалась? Я же все равно сейчас с ними не общаюсь.

– Ох, Ксюша, любишь ты искать себе на задницу приключений. То Джокеры какие-то, то Кириллы Ключицкие.

– А что не так с Ключицким? – я живо вычленяю из потока информации нужный мне кусок.

– Я расскажу тебе то, что знаю. Я уж постарше тебя и кое-что видела своими глазами, была, так сказать, свидетелем.

Я хихикнула, но Анжела строго посмотрела на меня. Что, все так серьезно? Может, мне лучше не знать тогда?

– Кирилл – хороший друг твоего брата, Антона. Они вместе учились и развлекались тоже вместе. Где-то на третьем курсе универа Кирилл познакомился с милой девочкой Лизой из Крыжопля. И влюбился. Ну, по крайне мере, ему так тогда казалось. Хвалился Антону, что стал ее первым мужчиной и все такое. Потом упросил папу пристроить ее в их компанию. Папа, конечно, сыну не отказал. Через какое-то время появился двоюродный брат Лизаветы. И его пристроили в компанию. Со временем он себя хорошо показал и его сделали каким-то там директором. И все было просто идиллически, что даже тошнило иногда. Кирилл с Лизой стали готовиться к свадьбе. Уже даже решили, где и когда и чуть не разослали приглашения, но, к счастью позора удалось избежать. Благодаря случаю.

Однажды Кирилл пошел к брату Лизоньки что-то обсудить. Дверь в его кабинет была приоткрыта и он услышал знакомый женский голос.

– Мне так надоело изображать из себя влюбленную! – говорила Лиза. – Долго еще?

– Ну, котенок, – это уже был голос, так называемого, брата, – потерпи, вот подпишем этот контракт и мы с тобой сорвем такой куш, что работать больше не придется никогда. Улетим с тобой, куда ты там хотела? В Португалию? Нам нужно подписать этот контракт. Я сразу же вывожу деньги и нас больше никто не увидит. Визы и билеты уже на руках.

– Еще эта свадьба, – недовольный голос Лизы ножом полоснул по сердцу Кирилла, – этот идиот утомил меня своими приготовлениями. «А как тебе это? А как тебе то?» Да, мне насрать, как и где. Я там все равно не появлюсь.

Раздался мужской смех.

– Он вообще наивный дурачек, и на твою девственность повелся.

Лиза хихикнула:

– Ну, ты меня просто не видел в тот момент. Мне бы «Оскара» дали за искренность.

Потом голоса затихли.

В голове Кирилла не было никаких мыслей. Она была пуста. Лишь его сердце бешено билось и ему казалось, что его стук выдаст его.

Когда разговор Лизы с братом прекратился, Кирилл заглянул в кабинет. Картина, которая предстала перед ним, заставила его стиснуть зубы. Его Лиза сидела на столе своего брата, а он стоял между ее ног и страстно целовал ее.

Ох, как же хотелось Кириллу громко войти и разбить морду брату, а Лизу заставить покинуть офис на коленях. Но, наверное, именно в тот момент он повзрослел, и решил действовать по-взрослому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.